Шери Лапенья

Нежеланный гость

Shari Lapena

UNWANTED GUEST



© Shari Lapena, 2019

© Карцивадзе Л., перевод, 2019

© ООО «Издательство АСТ», 2019

* * *

Посвящается маме


Благодарности

Я все еще ужасно благодарна, что работаю с лучшими людьми в нашем деле. Еще раз спасибо моим американским издателям – Брайану Тарту, Памеле Дорман и замечательной команде «Viking Penguin» (U.S.) – вы делаете потрясающую работу. Спасибо Ларри Финли и Френки Грею из издательства «Transworld» (U.K.) и их сказочной команде – вы лучше всех. Кристин Кокрейн, Эми Блэк, Бхавна Чаухан и великолепная команда издательства «Doubleday» (Canada) – еще раз спасибо за все. Мне невероятно повезло, что меня поддерживает столько по-настоящему талантливых, увлеченных и ответственных людей. Без вас я бы не справилась.

Еще раз спасибо Хелен Хеллер – словами не передать, как я тебя ценю. Также спасибо всем в агентстве «Marsh» за отличное представительство по всему миру.

Я особенно признательна Джейн Каволине – она чудесный редактор.

Также благодарю лейтенанта Пола Пратти из офиса шерифа округа Салливан за его великодушную помощь.

Ли Чайлд, Эндрю Чайлд

Я бы хотела подчеркнуть, что все ошибки в рукописи – на моей совести.

Джек Ричер: Время свободы

И наконец я, как всегда, хочу поблагодарить моего мужа Мануэля и наших детей Кристофера и Джулию – ваши поддержка и энтузиазм для меня дороже всего на свете.

1

Посвящается всем, кого мы слишком рано потеряли
Пятница, 16:45

Глава 1

Дорога вилась и изгибалась неожиданными поворотами, ведя все выше в глубь Катскильских гор. Казалось, по мере отдаления от цивилизации путь становился все опаснее. Тени сгущались, погода портилась. Появлялась и исчезала из виду река Гудзон. Лес нависал по обе стороны дороги немой угрозой, как будто замышляя проглотить их с потрохами. Это был сказочный лес, но мягко падающие снежинки придавали пейзажу очарование почтовой открытки.

Совещание проходило в помещении без единого окна.

Гвен Делейни крепко сжала руки на руле и, прищурившись, вгляделась в лобовое стекло. Она предпочитала мрачные сказки приторным открыточным видам. Уже смеркалось, и вот-вот должно было стемнеть. Из-за снегопада вести становилось все труднее, все утомительней. Хлопья падали на стекло так обильно, что ей казалось, будто она застряла в какой-то бесконечной видеоигре. Да и дорога явно становилась все более скользкой. Гвен была благодарна, что на ее маленьком «фиате» стоят хорошие шины. Мир расплывался слепой белизной, и сложно было различить, где кончается дорога и начинается кювет. Ей не терпелось поскорее добраться до места, и она начинала жалеть, что они выбрали гостиницу в такой глуши – буквально у черта на рогах.

Помещение было прямоугольной формы, а окон в нем не имелось, поскольку и наружные стены тоже отсутствовали. Эта комната располагалась внутри просторного квадратного помещения, а то, в свою очередь, находилось внутри восьмиугольного, еще большего по площади. В такой вот матрешке, которая официально называлась блоком S2, и проводились заседания руководства исправительного учреждения «Минерва», расположенного в городе Уинсон, штат Миссисипи. Вместе с другим блоком – изоляционным блоком одиночных камер S1 – S2 считался во всем тюремном комплексе самым защищенным местом. Подобно средневековому замку, он был окружен как бы концентрическими кольцами крепких стен. Авторы проекта все рассчитали так, чтобы этот блок был неприступен. Как со стороны внешнего мира, даже если нападающие будут настроены самым решительным образом, так и изнутри самого тюремного комплекса, случись, чего доброго, отчаянный бунт заключенных.

Фактор безопасности играл, конечно, немаловажную роль, но главной причиной выбора именно этого места встречи было то, что сюда не мог проникнуть ни один человек из посторонних. Это гарантировало совершенную секретность совещания. Остальная часть блока S2 пустовала. Здесь не было никакой охраны. Никаких работников администрации. И все сто двадцать тюремных камер также были свободны. В их использовании не нуждались. И все благодаря курсу, избранному нынешней администрацией. Этот прогрессивный подход являлся предметом ее гордости. И к тому же обеспечивал великолепный пиар.

Райли Шутер, напряженная, словно натянутая струна, молча сидела на пассажирском сиденье рядом с ней. Не ощущать ее напряжения было невозможно, и Гвен заводилась уже оттого, что находится с ней в тесной машине. Она надеялась, что не ошиблась, привезя ее сюда.

В помещении находились шесть человек, и за последнюю неделю это было уже третье секретное совещание. Присутствующие равномерно расположились за длинным и узким столом; к пустой белой стене было выдвинуто еще два стула. Вся мебель в комнате была изготовлена из светло-синего поликарбоната, и каждый предмет отлит целиком, без единого соединения или шва. И материал, и сама форма изделий обеспечивали высокую прочность: сломать их было не так-то просто. А цвет не позволял скрыть какую-либо поврежденную часть. Весьма практично. Хотя и не очень удобно. Мебель эта осталась здесь от прежней администрации.

«Весь смысл этого небольшого побега заключался в том, чтобы Райли слегка передохнула и развеялась», – подумала Гвен и, прикусив губу, пристально всмотрелась в дорогу. Она была городской девчонкой – родилась и выросла в городе – и не привыкла водить по такому захолустью. Слишком уж темные здесь ночи. Гвен начинала волноваться: поездка заняла больше времени, чем планировалось. Не стоило останавливаться на чашку кофе в той миленькой старой закусочной по пути.

Непонятно, чего она ждала, предлагая уехать на уикенд, – разве что сменить обстановку и провести вместе пару спокойных дней в местечке, где ничто не напоминало бы Райли, что ее жизнь в руинах. Возможно, это было наивно.

Трое из присутствующих мужчин были в костюмах. Во главе стола сидел Бруно Хикс, генеральный директор и один из основателей компании «Минерва». По правую руку от него устроился Деймон Брокман, исполнительный директор компании, а также ее учредитель. Рядом с Брокманом расположился Кёртис Ривердейл, начальник тюрьмы. Человек, сидящий рядом с Ривердейлом, последний с этой стороны стола, был в униформе. Его звали Род Мосли, он служил в должности главы Управления полиции Уинсонского округа. На противоположной стороне стола, по левую руку от Хикса, сидели двое; по виду обоим было где-то под тридцать. Оба в черных футболках и джинсах. У одного был сломан нос, под глазами синяки, на лбу яркие лиловые кровоподтеки. У другого левая рука висела на перевязи. Оба старательно прятали глаза.

У Гвен были собственные проблемы, которые следовали за ней повсюду. Но она решила, что выбросит их из головы хотя бы на выходные. Роскошный маленький отель в глубинке, вкусная еда, первозданная природа и никакого интернета – это как раз то, что им обеим необходимо.

– Итак, есть ли у нас проблема, или ее нет? – пожимая плечами, спросил Брокман. – Может ли кто-то с полной уверенностью утверждать, что она существует? Нет. Следовательно, надо двигаться дальше согласно утвержденному плану. Слишком многое поставлено на карту, чтобы каждого куста бояться.

– Нет, – покачал головой Ривердейл. – Лично мне представляется так: если проблема возможна, это значит, что она существует. Безопасность прежде всего. Мы должны…

Райли нервно вглядывалась в темный лес за окном, стараясь не думать, будто кто-то в любую секунду может выпрыгнуть на дорогу, чтобы взмахом руки остановить машину. Она сжала руки, спрятанные в карманах пуховика, и напомнила себе, что она больше не в Афганистане. Она дома, в безопасности, в штате Нью-Йорк. Здесь с ней не случится ничего плохого.

– Мы должны все выяснить наверняка, – подхватил Мосли. – И принять взвешенное решение. Главное, узнать, действительно ли тот человек успел заглянуть в конверт. Именно это мы и должны сделать.

Работа изменила ее. После всего, что ей пришлось увидеть, Райли так изменилась, что сама себя не узнавала. Она украдкой покосилась на Гвен. Когда-то они были не разлей вода. Ей и самой было неясно, зачем она согласилась поехать с ней в эту далекую гостиницу. Райли смотрела, как Гвен сосредотачивает все свое внимание на извилистой дороге, взбирающейся по скользкому склону в горы.

Все продолжали молчать.

– Ты в порядке? – внезапно спросила Райли.

– Ну? – Мосли вытянул под столом ногу и пнул ею парня с перевязанной рукой. – Ты что, уснул? Что молчишь?

– Я? – переспросила Гвен. – Да, все нормально. Скоро приедем.

– Мне надо отдохнуть, – отозвался тот, подавляя зевок. – Мы гнали до Колорадо всю ночь. И целую ночь обратно.

На факультете журналистики Нью-Йоркского университета, где обе они учились, Гвен считалась девушкой уравновешенной и практичной. А вот Райли отличалась честолюбием – ей всегда хотелось быть в центре событий. Гвен приключения не любила, предпочитая книги и покой. После учебы Гвен не удалось подыскать достойную работу в газете, но она быстро нашла применение своим навыкам на хорошей должности в сфере корпоративных коммуникаций и, судя по всему, никогда об этом не жалела. А Райли постоянно работала в горячих точках. И сумела довольно долго продержаться на плаву.

– И что из этого? – Мосли снова пнул его ногой. – Ну, говори. Заглянул он в конверт или нет?

– Мы не знаем, – ответил парень, тупо уставившись в стену.

Зачем она это делает? Зачем опять думает о прошлом? Райли почувствовала, что начинает терять самообладание. Она попыталась дышать ровнее, как учили. Нельзя позволить прошлому вернуться и взять над ней верх.

– Знать, заглядывал он туда или нет, мало, – сказал Ривердейл. – Если заглядывал, мы должны быть уверены, понял ли он то, что там увидел. И если понял, что собирается с этим делать.



– Заглядывал или не заглядывал… какая разница? – покачал головой Брокман. – Положим, заглянул, и что с того? Там нет ничего такого, что проясняло бы суть дела.

Дэвид Пейли остановился на расчищенной парковке справа от отеля, вышел из машины и потянулся. Из-за погоды дорога из Нью-Йорка заняла больше времени, чем он ожидал, и мышцы затекли, напоминая, что он уже не так молод. Прежде чем взять с заднего сиденья «мерседеса» сумку, он на миг замер под густо падающим снегом, глядя на гостиницу «Митчеллс».

– Там говорится про пятницу, десять утра. Все предельно ясно: и время, и дата, и место.

Ладную трехэтажную постройку из красного кирпича с пряничной отделкой со всех сторон окружал лес. Фасад маленького отеля был открыт взглядам: перед ним располагалась заснеженная площадка, которая, должно быть, летом превращалась в широкую лужайку. Здание обступали высокие хвойные деревья и голые, укутанные снежной ватой стволы. Огромное дерево, растущее посреди лужайки, протягивало во все стороны мощные ветви. Все было покрыто чистейшим белым снегом. Вокруг было так тихо и безмятежно, что Дэвид ощутил, как его плечи начинают расслабляться.

– И что?! – воздел руки Брокман. – Пятница – прекрасный повод для радости или праздника. Тут нет ничего подозрительного.

На всех трех этажах на одинаковом расстоянии друг от друга располагались большие прямоугольные окна. Широкие ступени вели к деревянному крыльцу и двойным парадным дверям, украшенным еловыми ветвями. Хотя сумерки только начинали сгущаться, по обе стороны от входа горели лампы, а из окон первого этажа падал мягкий желтый свет, придавая дому теплый и уютный вид. Дэвид стоял неподвижно, приказывая отступить всем переживаниям дня, а заодно и недели, и прошедших лет. Снег падал на волосы и щекотал губы. Он словно попал в прежние, более невинные и милосердные времена.

– Но там была фотография, – медленно проговорил Ривердейл, подчеркивая каждое слово взмахом указательного пальца. – Восемь на десять. Ее нельзя было не заметить.

– И опять же в ней нет ничего такого, – сказал Брокман и откинулся на спинку стула. – Если, конечно, этот парень не заявится прямо сюда. В пятницу. Но и тогда ничего страшного. Мы все провернули весьма аккуратно.

Дэвид решил, что на ближайшие сорок восемь часов постарается забыть о работе. Перезагрузка время от времени бывает необходима всем, пусть и самым занятым, людям. Даже – а может, и в особенности – успешным уголовным адвокатам. Ему редко удавалось втиснуть в расписание выходной, а уж тем более целый уикенд, и он собирался насладиться отдыхом на все сто.

– Вовсе нет. Да и как можно было? Выбирать-то пришлось всего из девяти.



По лицу Мосли скользнула улыбка.

Пятница, 17:00

– Смеетесь вы, что ли? Тот, которого мы выбрали, совершенный дурачок.

Лорен Дэй посмотрела на сидящего рядом мужчину: Иэн Битон мастерски вел машину в довольно экстремальных условиях. Глядя на него, казалось, это проще простого. Он улыбнулся ей своей обезоруживающей улыбкой, и она улыбнулась в ответ. Иэн был хорош собой, высок и худощав, но прежде всего ей приглянулась именно его улыбка, его спокойное обаяние, делавшее его таким привлекательным. Лорен порылась в сумочке в поисках помады и начала, смотрясь в зеркало на защитном козырьке, тщательно красить губы. Приятный оттенок красного освежал лицо. Автомобиль слегка повело, и она замерла, но Иэн умело выправил руль. Дорога начала петлять сильнее, и машину то и дело заносило.

– Я бы так не сказал, – бросил на него сердитый взгляд Ривердейл. – И откуда вы взяли девять? Ведь было всего пять. У остальных были родственники. Так что их пришлось исключить.

– Скользко становится, – сказала Лорен.

– Девять… пять… какая разница? – буркнул Брокман. – Количество здесь не имеет значения. Значение имеет только результат. А он получился довольно неплохим. Даже если этот парень сюда и заявится, то насколько близко он сможет к нам подобраться? Не ближе чем на сотню метров.

– Не переживай, я справлюсь, – ухмыльнулся Иэн, и она снова улыбнулась в ответ.

Ее подкупала и его уверенность в себе.

– А зачем ему заявляться? Он может все увидеть по телевизору. Найти в Интернете. Прочитать в газетах.

– Начальник тюрьмы прав, – согласился Мосли. – Возможно, в данный момент не стоит обращать на это много внимания. Да и средства массовой информации следует исключить. Можно было бы запустить какую-нибудь фигню насчет того, что нужно, мол, уважать частную жизнь заключенного… что-нибудь в этом роде.

– Погоди, а это что? – вдруг спросила она.

– Незачем, – покачал головой Брокман. – Думаете, у этого типа есть телевизор? Или компьютер? Или он выписывает «Нью-Йорк таймс»? Помилуйте, он же гол как сокол! Зачем выискивать какие-то проблемы? Здесь их нет.

Справа от дороги показалось темное пятно. Из-за снегопада и пасмурной погоды было трудно что-то разглядеть, но, похоже, в кювет попала какая-то машина.

Хикс побарабанил пальцами по столу.

Когда они проезжали мимо, Лорен напряженно всматривалась в машину, а Иэн начал искать подходящее место, чтобы остановиться.

– Внимание прессы для нашего бренда – довольно неплохо, – произнес он. – Мы всегда стараемся обратить на себя внимание общества. И всегда его получаем. Но если сейчас изменим этот курс, то привлечем к себе еще больше внимания. И люди станут думать, что у нас что-то не так. Однако я все же думаю, нам обязательно надо это узнать. Заглядывал он в конверт или нет? – Хикс повернулся к ребятам в футболках. – Как все-таки вы считаете? Что, по вашему мнению, наиболее вероятно? Мы примем любой ответ. А там уж будь что будет. Мы все понимаем. Ну, говорите, что вы сами обо всем этом думаете.

– Кажется, там кто-то есть, – сказала она.

Парень со сломанным носом раскрыл рот и глубоко вздохнул.

– Почему они не включили аварийку? – проворчал Иэн и медленно свернул на обочину, опасаясь, как бы им самим не вылететь с дороги.

– Думаю, заглянул, – промычал он.

Лорен выбралась из теплой машины, и ее ноги погрузились в девственный снежный покров высотой в несколько дюймов. Снег тут же набился в ботинки, покалывая лодыжки. Она услышала, как Иэн тоже, хлопнув дверью, вышел из машины.

– Думаешь? – переспросил Хикс. – Но не уверен?

– Эй! – прокричала она в сторону неподвижного автомобиля. Дверца со стороны водителя медленно открылась.

– Не на сто процентов.

– Хорошо. Где был конверт?

Поскальзываясь, Лорен осторожно спустилась вниз по склону. Удерживать равновесие на ухабистой обочине было нелегко. Добравшись до застрявшей машины, она ухватилась левой рукой за дверцу, чтобы не упасть, и заглянула в салон.

– В сумке.

– У вас все окей? – спросила она.

– А где была сумка?

За рулем сидела женщина лет тридцати – ее ровесница. Вид у нее был порядком перепуганный, но лобовое стекло не треснуло, а она была пристегнута. Бледная, с покрывшимся испариной лицом пассажирка, сидящая рядом с ней, смотрела прямо перед собой, будто не замечая появления Лорен. Выглядела она так, словно пережила дикий кошмар.

– Лежала на земле.

– Ты ее туда положил?

Женщина за рулем бросила быстрый взгляд на спутницу и благодарно повернулась к Лорен.

– Мне нужно было, чтобы руки были свободны.

– Да, мы в порядке. Съехали с дороги несколько минут назад и гадали, что делать дальше. Нам повезло, что вы проезжали мимо.

– И где она была, когда приехала машина? – спросил Хикс.

Иэн подошел к Лорен, посмотрел на сидящих в автомобиле женщин через ее плечо и улыбнулся им своей очаровательной улыбкой.

– На земле, – ответил тот, что с перевязанной рукой.

– На том же месте?

– Похоже, без буксира вам не обойтись.

– Да кто его знает? Когда Роберт положил ее, меня там не было. А когда я ее поднял, Роберт был без сознания.

Хикс секунду-другую молчал.

– Отлично, – вздохнула женщина за рулем.

– Хорошо, – сказал он. – Как долго этот тип оставался наедине с сумкой?

– Мы не знаем. Но вряд ли долго. Максимум пару минут.

– Куда вы направляетесь? – спросила Лорен.

– Значит, заглянуть он мог, это вполне возможно. Хотя бы на секундочку.

– Верно, – кивнул парень со сломанным носом. – Не забывайте, что сумка была расстегнута. Но вот как это случилось и почему? Мы ее не расстегивали.

– В гостиницу «Митчеллс».

Брокман наклонился вперед:

– Вот так совпадение, – сказал Иэн. – Мы как раз туда и едем. Хотя, пожалуй, больше в той стороне ничего и нет. Давайте-ка мы вас подбросим. Вы сможете вызвать эвакуатор из отеля.

– Судя по тому, что вы тут рассказывали, сцена была масштабная. Всюду обломки. Полный разгром. И сумка могла расстегнуться случайно. Но все это нам мало о чем говорит. Кстати, другие двое не докладывали о том, что он заглядывал в сумку.

Женщина, с облегчением улыбнувшись, кивнула. Очевидно, она страшно обрадовалась, что кто-то пришел к ним на выручку, и неудивительно: в этой глуши можно замерзнуть насмерть. Зато ее спутница никак не отреагировала и, казалось, была полностью погружена в собственный мир.

– Они вообще ни о чем не докладывали, – сказал тот, что с перевязанной рукой. – Мы даже не знаем, где они сейчас.

– У вас есть сумки? – спросила Лорен.

– Должно быть, еще на пути обратно, – сказал Брокман. – Вероятно, какие-то проблемы со связью. Но если бы причины для беспокойства действительно были, они бы нашли способ нам сообщить.

– Да, в багажнике, – женщина вышла и, проваливаясь в сугробы, обошла машину. Ее спутница внезапно очнулась от транса, выбралась из автомобиля и догнала подругу, когда та открывала крышку. Каждая достала по дорожной сумке.

– И тот тип полиции ничего об этом не сказал, – вставил Мосли. – А это кое-что значит. Я уже пару раз разговаривал с тамошним лейтенантом.

Иэн пошел вперед и помог всем трем женщинам выйти на дорогу. Даже с его помощью карабкаться по склону было непросто.

– А я все-таки думаю, что он в конверт заглянул, – сказал парень со сломанным носом.

– Надо дать отбой, – решил Ривердейл.

– Огромное спасибо, – сказала женщина, сидевшая за рулем. – Меня зовут Гвен, а это Райли.

– Чушь собачья! Ты умнее ничего не мог сказать? – вскинулся Брокман. – Не мы устанавливали дату. Не мы назначали время. А судья, когда подписывал постановление об освобождении. Вам это прекрасно известно. Если будем, черт побери, все время тянуть кота за хвост, то погрязнем во всяких проверках. Вы же понимаете, к чему это приведет. Тогда уж лучше сразу выстрелить себе в башку.

– Я Лорен, а это Иэн. Давайте сядем в машину. Ужасно холодно.

– Я не говорю, что надо все отложить, – нахмурился Ривердейл. – Просто считаю, что надо вернуться к первоначальному плану. Уход от него был ошибкой.

Лорен украдкой взглянула на женщину по имени Райли, которая так и не произнесла ни слова. Интересно, что с ней такое. С ней явно что-то не так.

– Это решило бы нашу пятничную проблему. Если она и вправду существует. Зато потом нам будет не выбраться из более серьезной ситуации. Ситуации с Карпентером, в которой мы завязли.

2

– Я с самого начала говорил, что решить ее проще пареной репы. Пулю в затылок – и все дела. Хотите, сделаю это сам, если вы такой щепетильный?

Пятница, 17:00

– А вам известно, чего нам это будет стоить? Какой бизнес мы потеряем? Сколько денег?

Беверли Салливан бросила под ноги сумку и огляделась. Номер был идеален – точь-в-точь как в рекламной брошюре. Она не привыкла к старомодной роскоши и обошла комнату, прикасаясь к каждому предмету обстановки. Огромная старинная кровать была завалена подушками. Резной гардероб был просто бесподобен, а толстый восточный ковер, должно быть, стоил целое состояние. Беверли подошла к окнам, выходящим на площадку перед отелем. Заснеженный пейзаж был несказанно прекрасен. Свежевыпавший снег всегда вселял в нее радужные надежды.

– Если этот тип поймет, что к чему, мы потеряем нечто гораздо большее. Большее, чем деньги.

– Но как он сможет это понять?

Отвернувшись от окон, она заглянула в ванную – безупречный беломраморный оазис с пушистыми белыми полотенцами – и, наскоро оглядев себя в затейливое зеркало над туалетным столиком, вернулась в спальню. Присев на кровать, чтобы опробовать матрас, Беверли задумалась, что так задержало мужа. Генри остался у стойки консьержа, чтобы расспросить о беговых лыжах и Бог знает о чем еще, так что она поднялась в номер в одиночестве. Беверли была не прочь посидеть в одном из обитых темно-синим бархатом глубоких кресел или на каком-нибудь из диванчиков, расставленных полукругом у каменного камина в лобби, пока Генри будет носиться со снаряжением. Но он настоял, чтобы она его не дожидалась, а спорить ей не хотелось. Она старалась отделаться от чувства разочарования. Пройдет какое-то время, прежде чем он сможет расслабиться. Но Генри как будто специально пытался занять их уикенд какими-то делами, в то время как она хотела сбавить обороты и просто побыть вместе. Можно подумать, он избегает оставаться с ней наедине или вообще не хочет здесь находиться.

– Он может явиться сюда. Вы же сами сказали. И что-нибудь тут обязательно нароет. Он служил в военной полиции. Это у него в крови.

Беверли знала, что их чувства… слегка остыли. Не то чтобы их брак трещит по швам, вовсе нет. Но им необходимо поработать над отношениями. Они отдалились, привыкли друг к другу – и в этом была и ее вина тоже. В наше время нелегко сохранить брак, ведь столько всего ему угрожает: удушающая близость, нудная рутина, расходы и счета, воспитание детей. Оба они работают на полную ставку и вечно заняты. Не факт, что совместный уикенд в очаровательном местечке в глубинке все исправит, но с чего-то же надо начинать. Останься они дома, такой шанс им бы точно не представился. Им было отчаянно необходимо познакомиться заново, вспомнить, за что они полюбили друг друга когда-то. Вдали от грызущихся угрюмых подростков, которые требуют внимания и высасывают из них все силы. Беверли вздохнула и внутренне поникла. Если бы они не ссорились вечно из-за детей! Она надеялась, что здесь они с Генри смогут поговорить по душам без помех и постоянного, изматывающего обоих напряжения.

– С тех пор как он там служил, много воды утекло, – сказал Мосли. – Вот что мне сказал лейтенант.

Хикс продолжал барабанить пальцами по столу.

Она со смутным беспокойством гадала, как пройдут выходные и изменится ли хоть что-то к тому времени, как они вернутся домой.

– Что еще мы о нем знаем? – спросил он.



– Не так уж много. У него нет водительских прав. В Службе налогообложения нет сведений о том, что он где-то работает. С тех пор, как он уволился из армии. В социальных сетях не зарегистрирован. Свежих фотографий не существует. Сейчас он просто бродяга. Как ни печально, но больше добавить нечего. По всему, особо беспокоиться не о чем.

– Бродяга или миллионер, какая разница? Он что, сумасшедший – ни с того ни с сего проехать полстраны только потому, что заглянул в какие-то бумаги и увидел безобидную фотографию?

Генри Салливан медлил в лобби у стойки, расположенной чуть левее парадной лестницы. Запах горящих в камине дров напоминал о Рождестве в детстве. Он полистал глянцевые брошюры с рекламой местных ресторанов и достопримечательностей. Правда, местными их можно было назвать с натяжкой: отель находился на отшибе. К сожалению, все шло к тому, что из-за снегопада им в любом случае не удастся выбраться из гостиницы, правда, молодой человек за стойкой сказал, что завтра дороги расчистят снегоуборочные машины. Генри нащупал в кармане брюк мобильник. Он не ожидал, что здесь не ловит связь, Беверли не предупредила. Он раздраженно поморщился.

– Думайте себе что хотите, но меня это все-таки беспокоит, – вздохнул Ривердейл. – Всякий раз, когда мы встречались, мы думали, что проблема решена. И всякий раз ошибались. Что, если мы ошибаемся и сейчас?

– Мы не ошибались! – хлопнув ладонью по столу, заявил Брокман. – С каждой ситуацией, по мере ее возникновения, мы успешно справлялись. В девяносто девяти процентах случаев.

Генри и сам не знал, зачем согласился уехать с ней на уикенд. Должно быть, из чувства вины. Он уже раскаялся в своем решении и просто хотел вернуться домой. Он принялся фантазировать: что, если вернуться в машину и оставить жену здесь? Сколько времени пройдет, прежде чем она поймет, что он уехал? Что она сделает? Он поспешно отогнал эту мысль.

– В девяносто девяти. Но не в ста.

В последнее время жена казалась все более несчастной, но Генри говорил себе, что проблема не только в нем. Дети тоже постарались. Плюс ее работа. Подступающий средний возраст. Постепенно исчезающая талия. Да все вместе. Но человек не может отвечать за счастье другого. Она сама в ответе за собственное счастье. Он не в состоянии сделать ее счастливой.

– В жизни не бывает все идеально. Иногда стаканы бьются, и приходится убирать стекло. Что мы и делали. Мы обнаружили, где у нас утечка. И заткнули ее тем способом, с которым все согласились. Мы узнали про пропавший конверт. И вернули его опять же тем способом, с которым все были согласны.

И все-таки он не был конченым мерзавцем и знал, что все не так просто. Когда-то он любил Беверли. Она мать его детей. Просто он разлюбил ее, вот и все. И понятия не имел, что с этим делать.

– А теперь вдруг узнаём, что этот чудак успел сунуть в него нос.



– Гипотетически. Наверняка мы этого не знаем. Но вы должны согласиться с тем, что это маловероятно. Полицейским он ничего не сказал. Нам это точно известно. И ничего не сказал сотрудникам ФБР, как и сотрудникам Федерального бюро тюрем. Мы бы об этом уже знали. Предположим, что за пару секунд, пока он держал конверт в руках, этот тип все понял. Зачем ему запоминать эту информацию? Что ему с ней делать? Шантажировать нас? Вы серьезно считаете, что он станет тащиться сюда тысячу двести миль, чтобы быть здесь в пятницу? Бросьте!

Дана Харт потопала на пороге сапогами от «Стюарт Вайцман», стряхивая снег, и одобрительно оглядела лобби. Первой ее внимание привлекла центральная парадная лестница: искусная резная балюстрада из полированного темного дерева, широкие ступени, покрытые толстым ковром с темным цветочным узором, блестящие медные прижимные прутки. Выглядело все это весьма впечатляюще, а впечатлить Дану в последнее время было нелегко. Лестница вызвала в памяти Скарлетт О’Хару из «Унесенных ветром» или, может быть, Норму Десмонд из «Бульвара Сансет». Дана подумала, что по такой лестнице нужно плавно спускаться в лучшем вечернем туалете. «Я готова для крупного плана». К сожалению, ни одного вечернего платья она с собой не привезла. Какая жалость, что такая великолепная лестница пропадает зря. Затем Дана заметила огромный каменный камин слева от лобби. Вокруг стояло множество удобных с виду диванов и кресел, обитых синим бархатом или темно-коричневой кожей. Рядом располагались небольшие журнальные столики со светильниками. Стены были до середины обшиты панелями темного дерева. Часть темного паркетного пола покрывал роскошный персидский ковер, придававший обстановке уютный и в то же время роскошный вид, – точь-в-точь в ее вкусе. Над головой сияла хрустальная люстра. Запах горящих поленьев напомнил Дане райские денечки, проведенные в семейном коттедже Мэтью. Она глубоко вздохнула и улыбнулась. Как же ей повезло – только недавно обручилась и вот приехала на уикенд на свидание с мужчиной, за которого собирается замуж. Все было чудесно, включая очаровательный отель, выбранный Мэтью.

– Джентльмены! – Хикс снова хлопнул ладонью по столу. – Хватит уже. Достаточно. Вот мое решение. Заглядывал ли тот тип в конверт, мы не знаем. Это крайне маловероятно, так что не будем паниковать. Особенно если учитывать последствия. Но осторожность тоже не повредит. Нам ведь не трудно будет его узнать?

Он высадил ее перед входом и задержался, чтобы припарковаться, а через минуту уже будет в лобби с их вещами. Дана прошла мимо камина и приблизилась к старомодной стойке регистрации слева от лестницы. Все здесь мерцало патиной старины и качественного полироля для мебели. За стойкой стоял молодой человек, а еще один мужчина постарше – явно гость отеля – облокотился о столешницу, перелистывая какие-то брошюры. Заметив Дану, он поднял глаза и на секунду завороженно замер, а потом со смущенной улыбкой отвел взгляд. Она к такому привыкла. Такое уж впечатление она производит на мужчин – при виде ее они поначалу столбенеют. Ничего не поделаешь.

Парень со сломанным носом кивнул.

– Конечно, – согласился он. – Мимо такого не пройдешь. Ростом шесть футов пять дюймов, не меньше. Вес фунтов двести пятьдесят. Весь обросший.

Молодой человек за стойкой почти незаметно окинул ее оценивающим взглядом. К этому она тоже привыкла.

– Не забудьте, что он довольно сильно зашибся, – вставил тот, что со сломанной рукой. – Уж я об этом позаботился.

– Меня зовут Дана Харт. У нас с женихом бронь на имя Мэтью Хатчинсона.

– Лучше бы уж сразу пришиб, – проворчал Брокман.

– Да, конечно, – любезно отозвался молодой человек и сверился с регистрационной книгой.

– Я думал, что так оно и было.

Дана отметила, что вместо обычной компьютерной системы бронирования здесь вносят записи в настоящую книгу – как мило! У стены за стойкой стоял деревянный стеллаж с ячейками для ключей.

– Почему не проверил?

– Номер вашей комнаты двести один. Поднимитесь по лестнице на второй этаж и поверните направо, – сказал ей молодой человек.

– Но как? Ведь вы сами приказали тем двоим: сделать все так, будто это несчастный случай. Думаю, они тоже старались вести себя с ним соответственно. Трудно выдать все за несчастный случай, если бы я вогнал пулю ему в башку.

Позади открылась входная дверь, впуская поток холодного воздуха. Дана обернулась: на пороге, держа в обеих руках сумки, стоял Мэтью. Снег припорошил его куртку и темные волосы. Мэтью подошел, и Дана отряхнула с его плеч снежинки. Ей нравилось иногда демонстрировать, кто тут хозяйка.

– Ну все, хватит! – прервал его Хикс, и все замолчали. – Вот вам мой план. Установим наблюдение. Круглосуточное. Начиная с этой минуты и в течение всей субботы. Если он сунет нос в наш город, подождем. Здесь не надо беспокоиться о том, как все выглядит.

– Добро пожаловать в отель «Митчеллс», – с улыбкой произнес молодой человек за стойкой, протягивая им тяжелый медный ключ. Дана мысленно отметила, как этот юноша привлекателен. – Ужин проходит в столовой с семи до девяти вечера. Перед ужином в лобби подаются аперитивы. Желаю вам приятно провести время.

Глава 2

– Спасибо. Уверен, так и будет, – сказал ее жених, многозначительно взглянув на нее.

Джек Ричер прибыл в город Джеррардсвилл, штат Колорадо, в понедельник утром, за два дня до того, как люди из «Минервы» в третий раз сошлись на свое тайное совещание. Добирался он на попутном грузовике, доставлявшем тюки с люцерной на ферму, расположенную неподалеку к югу от города, и последнюю милю преодолел пешком. Прогулка доставила ему большое удовольствие. Погода стояла теплая, но не жаркая. Над головой простиралось синее небо, по которому медленно плыли белые облака. На высоте мили над уровнем моря воздух был свеж и прозрачен. Вокруг раскинулась покрытая зелеными посадками плодородная равнина. Границы тянувшихся до горизонта полей обозначались опорами для поливочных труб, а между ними к солнцу стремились стебли с листьями самых разных оттенков и размеров. Слева горизонт был перекрыт горной грядой. Горы вздымались прямо из земли, без каких-либо пологих предгорий или холмов, и покрытые шапками снега вершины, словно зубцы пилы, вонзались в синее небо.

Она приподняла идеально очерченные брови, давая Мэтью понять, чтобы он прилично вел себя на людях.

Ричер шел и шел себе по дороге, которая привела его к главной улице городка. Она тянулась примерно с полмили, и всего лишь через квартал магазины и офисы с обеих сторон уступили место жилой застройке. Здания коммерческого назначения почти не отличались друг от друга – все двухэтажные и явно построенные по одному проекту. Возраст их тоже был одинаков: судя по датам, вырезанным под самой крышей, эти дома возвели в конце XIX века. Казалось, с тех самых пор время здесь застыло навсегда. То самое время, когда дорожили мастерством в любом ремесле: фасады были сложены из известняка, мрамора или гранита; двери и окна украшены искусной резьбой, покрытой позолотой. Все это содержалось в безупречном порядке. Ричер высоко оценил то, что предстало перед его взором. Но явился он в этот город вовсе не для того, чтобы любоваться его архитектурой. Он пришел сюда с намерением посетить местный музей.



Мэтью снова поднял сумки и последовал за Даной вверх по широкой лестнице – лифта не было. В гостинице царил покой: Мэтью долго и тщательно искал тихое, душевное местечко, где они с Даной могли бы побыть вдвоем, пока не началась свадебная суматоха, о которой он старался даже не думать. Жаль, они не могут сбежать на какой-нибудь прелестный Карибский островок и пожениться тайком. Наследники огромного состояния в Новой Англии не сбегают. Это стало бы сокрушительным ударом для его матери и многочисленных тетушек, и он был не готов так их подвести. К тому же он знал, что хоть Дана иногда и уставала от бесконечного планирования, встреч с организаторами и миллиона мелочей, сопутствующих свадьбе, она наслаждалась всей этой праздничной суетой. Но в последнее время у нее случались эмоциональные всплески. Небольшой отдых перед последним этапом подготовки к назначенной на весну свадьбе пойдет на пользу им обоим.

Накануне в одной закусочной Ричеру попалась в руки оставленная кем-то газета. Он наткнулся на статью, посвященную некоему зубному врачу и его металлоискателю. Этот прибор друзья и коллеги подарили доктору в день его выхода на пенсию. Подарок носил шуточный оттенок, поскольку дантист славился тем, что, обнаружив в зубах своих пациентов поставленные другими его коллегами металлические пломбы, убеждал их в том, что эти пломбы необходимо извлечь и заменить новыми. И вот, чтобы как-то занять свалившееся на него свободное время, этот человек вдруг обнаружил в себе задатки археолога-любителя. Доктор давно уже увлекался историей Гражданской войны и теперь, имея в руках металлоискатель, принялся посещать одно за другим многочисленные места баталий. И крупных столкновений, и незначительных, известных и не очень. Например, под городом Пи-Ридж в штате Арканзас, где произошло одно из сражений, он обнаружил довольно много артефактов, имеющих отношение к артиллерии, не говоря уже о других находках. Данные артефакты попали на передвижную выставку, посвященную эволюции военной тактики армии юнионистов[1]. Именно это событие привлекло внимание Ричера. Сейчас передвижная выставка открыла свою экспозицию в городке Джеррардсвилл. А поскольку до него было всего несколько миль и экспозиция еще не закрылась, Ричер решил на нее взглянуть.

Толстый ковер приглушал шаги. Они почти бесшумно поднялись на второй этаж и подошли к комнате двести один. На двери со старомодным замком висела овальная медная табличка с выгравированным номером.

По дороге он завернул в кафе, выпил чашечку кофе и до музея добрался еще до полудня. И пробыл в нем до самого закрытия. Одной из сотрудниц музея даже пришлось его выпроваживать. Звали ее Александра. Ричер разговорился с ней о выставке. Мало-помалу разговор перешел на городские ресторанчики и прочие подобные заведения, и они закончили тем, что вместе отправились перекусить гамбургерами. Александра привела его в довольно неряшливую забегаловку, с деревянными, грубо сколоченными столиками. Длинными скамейками. Скрипучими полами. И украшенными старыми долгоиграющими пластинками стенами. Но еду подали быстро. Тарелки были наполнены доверху. И стоило это удивительно дешево. Ричеру тут очень понравилось.

Он отпер дверь и распахнул ее перед Даной.

За едой разговор перешел на музыку, и, перекусив, они отправились прямо в бар. Небольшой. Уютный. Здесь царил полумрак. Играл живой оркестрик, который в основном исполнял блюзы. Репертуар главным образом Мэджика Слима[2], разбавленный кое-какими песенками Хаулина Вулфа[3]. Ричеру и это очень понравилось. Александра заказала два пива, а за пивом тема разговора снова сменилась. На этот раз радикально. И привела их прямиком в квартиру Александры.

– После вас.

Квартирка ее располагалась над магазином, неподалеку от главного перекрестка города. Совсем маленькая. Обставленная в минималистском стиле. Ну что касается мебели. А также декора. Но там все же имелся холодильник, так что они выпили еще пива. Проигрыватель компакт-дисков здесь тоже оказался, поэтому они еще немного послушали музыку. Была в квартирке и спальня. И как только они до нее добрались, больше им уже ничего не понадобилось.

Дана вошла в номер и одобрительно улыбнулась.

Глава 3

– Какая прелесть! – воскликнула она и развернулась к нему.

Музей открывался только в десять утра, поэтому Ричер и Александра до самой последней минуты провалялись в постели. Правда, нельзя сказать, что все это время они провели во сне. Когда Александра поняла, что опаздывает на работу, она вскочила и побежала в ванную. После того, что они с Ричером вытворяли совсем недавно, без душа было не обойтись, в этом она не сомневалась. А Ричер тем временем сварил кофе. Потом Александра поцеловала его на прощание и поспешила в музей – охранять выбранный ею кусочек далекого прошлого. Ричер тоже принял душ, но уже спокойно, не торопясь, потом спустился по лестнице и вышел на тротуар. Интересно, думал он, что готовит ему этот город в ближайшем будущем. На секунду Ричер остановился, полюбовался горным хребтом вдалеке. Потом увидел женщину, шагающую в том же направлении, куда был устремлен его взгляд. Она шла по другой стороне улицы, на запад, и уже почти приблизилась к перекрестку. На светофоре красным горела надпись «Стойте». На противоположном углу стоял какой-то человек и тоже ждал, когда можно будет перейти улицу. А к северу двигался автобус; еще каких-нибудь несколько секунд – и он проедет между ними.

Мэтью решительно закрыл за ними дверь.



– Это ты прелесть, – с этими словами он заключил ее в объятия и поцеловал долгим поцелуем. Наконец Дана его игриво оттолкнула.

Сидящая за рулем автобуса женщина увидела впереди какое-то движение.

Она сбросила пальто с плеч. Последовав ее примеру, он повесил их верхнюю одежду в гардероб, и они вместе осмотрели комнату. Мэтью отметил, что кровать – разумеется, размера «кинг-сайз» – заправлена первоклассным постельным бельем. На подушках лежали обернутые в фольгу шоколадки. Ванна явно предназначалась для двоих, а на маленьком столике у двери стояла в ведре со льдом бутылка шампанского с приветственной запиской от отеля. Окна выходили на просторную лужайку перед домом. Ветви деревьев прогибались под тяжестью снега, к дороге вела извилистая подъездная аллея, которую быстро заносило снежными хлопьями. На парковке сбоку стояло полдюжины машин. Влюбленная пара, обнявшись, выглядывала из окна.

Перед ее глазами мелькнуло некое размытое пятно, не более того. Справа и довольно низко. Нечто округлое. Оно прочертило траекторию в четверть идеальной окружности. Как будто дыня, непонятно как прикрепленная к концу веревки, – так показалось водителю и так она объяснила на следующий день допрашивающему ее полицейскому. Только это была не дыня. Это была голова. Человеческая. Голова женщины. Мелькнувшая всего в нескольких дюймах от ветрового стекла. Именно так. Ярко освещенная солнечным светом и бледная, словно голова призрака. А потом пропала. Но не потому, что привиделась. Не потому, что так показалось водителю, хотя та Бога молила, чтобы это было именно наваждение. А потому, что голова вместе с телом продолжила свой полет. И тело упало на асфальт. Прямо перед автобусом.

– Если ты еще не догадалась, – сказал Мэтью, – это люкс для новобрачных.

– Разве бронировать номер для новобрачных до медового месяца не плохая примета? – спросила Дана.

И закатилось под него.

– О, не думаю.

Сидящая за рулем женщина рванула руль влево. Всем своим весом дала по тормозам. Ни секунды не колеблясь. Не паникуя. Она была опытным водителем. Уже много лет крутила баранку. Но все равно было уже слишком поздно. Завизжали по асфальту шины. Заорали пассажиры. Она ощутила удар. Он передался ей через рулевое колесо. Приглушенный, дрожью пробежавший по твердому пластиковому ободу. Потом толчок, но гораздо мягче, чем если бы она проехала по глубокой яме. Или въехала, скажем, в бревно. Но, с другой стороны, в асфальте ведь не может быть костей. Которые бы с таким хрустом ломались и дробились. А у бревна нет таких органов, которые бы так лопались и брызгали кровью.

Они смотрели, как чья-то машина храбро пробирается по заснеженной дороге и медленно заезжает на парковку. Из автомобиля вышли четверо: три женщины и мужчина.

Женщина-водитель закрыла глаза и силой воли подавила подступающую рвоту. Она понимала, какое зрелище ее ждет, когда она выйдет из автобуса. Однажды ей уже довелось побывать невольным соучастником одного человека, решившего совершить самоубийство. Увы, таковы издержки ее профессии.

– Как насчет того, чтобы вздремнуть перед ужином? – спросил Мэтью, уткнувшись носом ей в шею.





Человек, стоявший на противоположном углу, заметил гораздо больше.

Иэн Битон опустился в одно из кресел у камина в лобби, пока Лорен регистрировалась и забирала ключ от номера. Он был не прочь пропустить стаканчик. Интересно, где у них бар. Столовая находилась справа от лобби: сквозь распахнутые застекленные двери виднелись накрытые белыми скатертями столы. Очаровательное местечко. Судя по всему, здесь было множество маленьких комнаток, коридоров и закоулков – не то что в типовых современных отелях, планировка которых подразумевала практичность и максимальную прибыльность.

Он видел автобус, который ехал на север. Видел женщину, которая подошла к юго-восточному углу перекрестка. У этого человека был прекрасный обзор. Он находился достаточно близко, и его словам можно было доверять. А по его словам выходило, что попавшая под колеса автобуса женщина была чем-то сильно взволнована. Даже, казалось, нервничает. Вот она посмотрела на часы. Сначала человек подумал, что она куда-то спешит. И собирается перебежать через улицу чуть ли не под носом автобуса. Но нет, перебегать не стала. Остановилась. И стояла, нервно поеживаясь и переступая с ноги на ногу, пока автобус не подъехал уже совсем близко, оказавшись почти рядом с ней. Пока у водителя не осталось никакой возможности притормозить или свернуть в сторону.

А потом эта женщина нырнула прямо под колеса.

Иэн переключил внимание на двух спасенных ими женщин. Гвен, сидевшая за рулем, получала ключ от номера. Похоже, женщины живут в одной комнате. Он провожал их взглядом, пока они вместе поднимались по лестнице, а потом впал в задумчивость.

Нырнула сама. Свидетель нисколько в этом не сомневался. Она не оступилась и не споткнулась. Не упала случайно. Она сделала это намеренно. Он судил по времени, в течение которого все происходило. По ускорению движения ее тела. По траектории кривой, им проделанной. Во всем этом видно было определенное намерение. Это никак не могло быть случайностью. Она сделала это умышленно. Другого объяснения происшедшему он не видел.

Лорен подошла к нему и протянула руку.



– Готов вставать?

Ричер был единственным человеком, кто видел всю картину происшествия целиком.

– Конечно.

От перекрестка он находился футах в пятидесяти. Обзору его также ничто не мешало, и угол обзора был более широким. Джек видел все: и женщину, и стоящего напротив нее через улицу и ждущего перехода человека. А еще он видел некоего третьего. Это был мужчина. Ростом примерно пять футов десять дюймов. Крепко сбитый. В серой толстовке с капюшоном и в джинсах. Он стоял на той же стороне улицы, что и женщина. Футах в восьми от нее. И в футе от проезжей части. Стоял совершенно неподвижно.

– Ужин проходит в столовой с семи до девяти, но здесь можно выпить по коктейлю, – сказала она.

Свое место этот человек выбрал тщательно. Ричеру это было совершенно ясно. Он находился в непосредственной близости к пешеходному переходу и вместе с тем не привлекал к себе особого внимания: ну прогуливался человек без цели по улице и зачем-то остановился. От женщины он стоял достаточно далеко, и не создавалось впечатления, будто он каким-то образом с ней связан. Но, с другой стороны, был достаточно близко, и, когда автобус подъехал, мужчине оставалось сделать каких-нибудь два-три больших шага, чтобы оказаться с ней рядом. Движения его были четкими. И быстрыми. Они походили скорее на движения тени или призрака, нежели человека во плоти. Когда он возник рядом с женщиной, она его даже не заметила. Не заметила, как его нога змеей скользнула перед ее лодыжками.

– Хорошо. Чего же мы ждем?

Потом этот человек положил ладонь ей между лопатками и толкнул. Слегка, без особых усилий. Оптимально расчетливо. Так, чтобы не бросалось в глаза. Незаметно для посторонних. Но как раз достаточно, чтобы достичь цели. Чтобы наверняка. Чтобы она обязательно споткнулась, потеряла равновесие и врезалась прямо в передок автобуса. И не смогла отделаться лишь сломанными костями и сотрясением мозга. Незнакомец позаботился об этом, выставив ногу. Она помешала женщине быстро переступить, вновь обрести равновесие и не упасть. Поэтому она, взмахнув руками, резко качнулась вперед, в то время как ноги ее оставались на месте. Удар, и она всем телом с размаху шлепнулась на асфальт.

– Наш номер на третьем этаже.

Резкий удар вышиб из нее дух. И больше она не сделала ни единого вздоха. Потому что буквально через полсекунды переднее колесо автобуса наехало ей на живот и раздавило его так, что он стал плоским, как сложенная газета.

Иэн встал и, подхватив сумки, последовал за Лорен по лестнице. Это место казалось таким тихим. Может, дело было в снеге, или толстом ковре, или мягком освещении – все здесь представлялось неярким, приглушенным.

Глава 4

– Эта Райли не показалась тебе странной? – прошептала Лорен, пока они поднимались по искусно отделанной лестнице.

Автобус застыл на месте под углом к краю тротуара – словно какой-нибудь пьяный юнец угнал его, а когда надоело кататься, бросил и убежал. Передняя часть автобуса частично перекрыла перекресток. Ричер увидел, как номер маршрута на электронном табло над входной дверью сменился письменным сообщением: «Вызвать полицию». Еще он увидел ноги мертвой женщины. Они торчали из-под автобуса где-то посередине между передними и задними колесами. Одна из кроссовок с ноги соскочила. Человек, который ее толкнул, быстро достал из заднего кармана джинсов черный пластиковый мешочек для мусора. Встряхнул, чтобы мешок раскрылся. Присел на корточки перед ее босой ногой. Сунул руку под автобус. Что-то там схватил и вытащил. Ричер сразу понял, что это принадлежавшая женщине сумка. Человек сунул ее в мешок для мусора. Встал. Поправил капюшон. И зашагал по направлению к югу. Его фигура становилась все меньше и наконец исчезла.

– Выглядела она довольно обалдевшей, – признал он.

– Она за все время ни слова не сказала. Эти женщины ведь всего лишь съехали в кювет. Ничего такого уж страшного не произошло.

Ричер по диагонали перебежал через улицу к автобусу. На тротуаре уже толпились зеваки. Люди выскакивали из магазинов, кафешек и офисов, всем хотелось поглазеть на мертвое тело. Какой-то человек в костюме остановил машину и тоже вышел, чтобы получше все разглядеть. Но на человека в капюшоне никто не обратил внимания. Его уже совсем заслонила растущая толпа. Ричер пробирался сквозь нее, расталкивая людей по сторонам, одного даже двинул по заднице. Человек в капюшоне уже миновал последние ряды любопытствующих. Прибавил шагу. Ричер продолжал двигаться вперед, еще энергичнее проталкиваясь сквозь толпу. Проскочил в щель между последними двумя зеваками и перешел на бег. Человек в капюшоне сейчас был впереди, футах в шестидесяти. Ричер сократил разрыв до пятидесяти. До сорока пяти. Потом преследуемый, должно быть, услышал за спиной приближающиеся шаги. Бросил быстрый взгляд через плечо. Увидел бегущего за ним Ричера. И тоже бросился бежать, сжимая в руке черный пакет для мусора. Другую руку сунул под капюшон. Наверное, щелкнул по наушнику. Пролаял пару отрывистых фраз. И юркнул в уходящий влево переулок.

– Может, в прошлом она уже попадала в аварию.

Ричер продолжал бежать, пока не оказался в паре футов от поворота в переулок. Остановился. Прислушался. Ничего не услышал и тогда присел на корточки, пробрался вперед и осторожно заглянул за угол. Если у этого типа в руке окажется пушка, целиться он будет на уровне головы. А если нож – изготовится для удара в живот. Но никакой угрозы Ричер перед собой не увидел. Ничего и никого вообще. Тогда он встал на ноги и шагнул вперед. Переулок отличался удивительной чистотой. Стены прилегающих одно к другому зданий были сложены из светлого кирпича. Ровненькие и опрятные. Никаких надписей или рисунков. Ни единого окошка в первых этажах не разбито. Пожарные лестницы недавно покрашены. По обеим сторонам выстроились мусорные баки. На одинаковом расстоянии один от другого. Зеленого цвета. Или синего. Все без исключения с крышками. Ни один не переполнен мусором, и на земле вокруг них не валялось ни единой бумажки.

– Возможно, – добравшись до третьего этажа, Лорен повернулась к нему. – Она казалась ужасно зажатой. У меня от нее мурашки по коже.

– Не думай о ней, – сказал Иэн и неожиданно ее поцеловал. – Думай обо мне.

Человек в капюшоне стоял в тридцати футах впереди. Стоял с левой стороны, прижавшись спиной к стене. Стоял совершенно неподвижно, а мусорный пакет лежал на земле у его ног. Ричер двинулся к нему. Сократил расстояние до двадцати футов. Человек поднял нижний край толстовки. Из-за пояса у него торчала прямоугольная рукоятка пистолета.

– Не двигайся, – сказал он. – Стой, где стоишь.

3

Ричер не послушался, продолжал идти вперед. Сократил расстояние до десяти футов.

Пятница, 17:30

Рука незнакомца зависла над рукоятью пистолета.

Гвен сидела на дальней от двери кровати – им достался номер на третьем этаже с двумя двуспальными кроватями, как они и просили, – и встревоженно наблюдала за Райли. Она заметила, с каким любопытством эта женщина, Лорен, смотрела на ее подругу.

– Стой, говорю, – повторил он. – Держи руки так, чтобы я их видел. Я не хочу, чтобы кто-то сейчас пострадал. Мне этого не надо. Давай просто поговорим.

Ричер сократил расстояние до четырех футов.

Гвен впервые пришло в голову, что, возможно, ее компания – совсем не то, в чем сейчас нуждается Райли. Она рассчитывала, что ее спокойная рассудительность подбодрит Райли, но вместо этого сама все больше заражалась тихой паникой. Райли всегда была сильнее; пожалуй, Гвен следовало догадаться, что скорее Райли повлияет на нее, чем наоборот. Она уже начала с опаской коситься на темные углы, вздрагивать от каждого шороха и воображать всякие ужасы. Должно быть, все дело в незнакомом месте, в старосветской атмосфере отеля.

– Если не считать кое-кого еще, – сказал он.

– Что? – переспросил человек в капюшоне.

– Давай немного освежимся и спустимся на пару стаканчиков перед ужином, – предложила Гвен.

– Кое-кто уже пострадал. Женщина, которую ты толкнул. Этого тебе надо было?

– Конечно, – безо всякого энтузиазма отозвалась Райли.

Человек раскрыл рот, снова закрыл и ничего не ответил.

– На землю, – приказал Ричер. – Руки за голову.

Длинные светлые волосы безжизненными прядями спадали на ее бледное лицо. В ней не осталось ни капли былого задора. Когда-то она была очень красива, но теперь ее сложно было назвать привлекательной. Гвен ужаснулась собственным мыслям. Она надеялась, что красота Райли вернется. И умоляюще взглянула на подругу.

Человек в капюшоне никак не отреагировал.

– Знаю, у тебя сейчас трудные времена. Но попробуй взбодриться.

– Возможно, нужды в том, чтобы кто-то еще пострадал, и нет, – продолжал Ричер. – Я имею в виду тебя. Но все зависит от того, как ты станешь себя вести.

На секунду Райли вскинула на нее глаза – с раздражением, может, даже с неприязнью. Со злостью. Гвен ощутила ответный прилив злости и вдруг подумала, что, если придется следить за каждым своим словом, выходные продлятся целую вечность. Но она тут же напомнила себе, что Райли – одна из ее лучших подруг. Гвен перед ней в долгу. Гвен хотелось помочь Райли снова встать на ноги, хотелось вернуть свою жизнерадостную красотку-подругу. Она поняла, что хочет снова завидовать Райли, как раньше.

Человек в капюшоне схватился за пистолет. Быстро. Но недостаточно быстро. Ричер схватил его за запястье, рванул его руку вправо и развернул парня лицом к стене.

– Не надо! – взвизгнул парень. – Погоди. Что ты делаешь?

– Позволь расчесать тебе волосы, – сказала Гвен, вставая с кровати.

– Хочу посмотреть, понравится ли тебе кое-что, – отозвался Ричер. – Жаль, правда, что нет автобуса. Зато есть кирпичная стенка. Придется ей поработать.

Ричер отпустил его запястье. Поднял руку. Положил ладонь ему между лопатками. И толкнул. Толчок оказался чудовищным. Свирепым. Яростным. Намного больше, чем требовалось. Человек попытался хоть как-то увернуться, но у него не было шансов. Сила толчка была умопомрачительно огромна. Он врезался в стену лицом. Ноги его подкосились, словно у него внутри вдруг расплавились все кости, и рухнул на землю. Из царапин на лбу хлынула кровь. Нос был сломан. Возникла серьезная опасность, что он задохнется. Или захлебнется собственной кровью. Однако ни то ни другое Ричера не слишком волновало.

Она порылась в сумочке Райли в поисках щетки для волос, а затем села на кровать позади нее и начала медленными, успокаивающими движениями расчесывать ей волосы. Гвен заметила, что плечи Райли постепенно начинают расслабляться.

Глава 5

– Ну вот, – наконец сказала Гвен. – Накрась губы. Я тоже накрашу. Спустимся вниз и перекусим. А потом можем скоротать вечер в номере. Поболтаем, как раньше. Или, если хочешь, просто почитаем.

План Ричера был таков: закинуть этого типа себе на плечо и отнести обратно к автобусу. Как раз к тому времени и полиция подъедет. Но потом он поднял тот самый пакет для мусора и решил немного повременить. Внутри пакета – сумка этой женщины. А в сумке наверняка лежит нечто такое, за что можно убить человека. В армии Ричер тридцать лет занимался расследованием преступлений. Привычка – вторая натура, она живет долго. Да и полицейских сирен еще что-то не слышно. Кое-какое время у него еще есть.

Гвен и сама взяла с собой пару книг и была не прочь забыться с романом в руках. Ее собственная жизнь была далека от идеала.