– Они собирались домой, помнишь, Беглец…

Пока ребята спорили, я стащила карту и попыталась разобраться в переплетении линий. Лиам успел прочитать мне краткий курс картографии и даже учил прокладывать маршрут из пункта А в пункт Б, но получалось не очень.

– Есть идеи, мальчики? – спросила я. – Над какой теорией работаем?

– Мы встретили тех парней на границе штата Огайо, – сказал Лиам. – Они шли с востока на запад. Если добавить сведения про Вашингтон и Роли, наиболее вероятными кандидатурами становятся Западная Вирджиния, Вирджиния и Мэриленд. Зу сказала, что Эдо – второе название Токио, но мне это кажется притянутым за уши.

– А я думаю, это код, – сказал Толстяк. – Вид шифра. – Выпрямив спину, он повернулся ко мне лицом. Улыбка Толстяка напомнила мне один кадр из документального фильма, который нам показывали в школе. Примерно так обнажал зубы подплывающий к добыче крокодил. – Кстати, по поводу кодов, не ты ли называла себя расшифровщиком мирового уровня? Вроде бы члены Лиги забрали тебя именно из-за этого.

Дерьмо.

– Про мировой уровень я ничего не говорила.

– Ах да! – Лицо Лиама озарилось восторгом. – Можешь заняться этим?

Дважды дерьмо.

– Я… думаю, да, – невозмутимо ответила я. – Зу, можно еще раз взглянуть на блокнот?

Все затаили дыхание. Под взглядами друзей я застыла, точно парализованная. Проще было сразу пригвоздить меня к земле. В машине было очень холодно, обогрев еще не включили, однако внутри поднялась жаркая волна паники. Я схватила блокнот так, словно это был пропуск в рай.

У меня были знакомые, которые с легкостью запоминали сотни тысяч символов, выдавали на-гора точные координаты, мгновенно решали сложные головоломки, но я не была одной из них.

Толстяк фыркнул.

– Похоже, Лига ошиблась с выбором.

– Эй, – резко оборвал Лиам. – Мы бьемся над этой задачей чертовы две недели и не выяснили вообще ничего. Можешь дать ей часок на размышления?

Может, буквы Э-Д-О стоило перевести в цифры? 5-14-15? Боже, какие еще бывают виды кодов? Железнодорожный код? Нет, не то. Может, это вообще не код? Слишком много вариантов. Загадка должна быть такой, чтобы с ней могли справиться дети. Как в лагере, так и за его пределами. Слишком сложную задачу решить не сможет никто.

Солги, – подумала я, смахнув прядь волос с лица. – Просто солги. Сделай это. Скажи что-нибудь! Что обычно обозначают тремя однозначными цифрами? Цена, время, географический код…

О! Неужели я права? Господи боже!

– О? – переспросил Лиам. – Что «о»?

– Точно не помню, – поправилась я, – может, даже ошибаюсь, так что не радуйтесь слишком бурно, но, по-моему, это код Вирджинии.

– Не бывает кодов из четырех цифр, – сказал Толстяк. – Пять-четыре-пятнадцать не сработает.

– Но пять-четыре-ноль сработает, – сказала я. – Люди ведь иногда заменяют ноль буквой «О»?

Лиам почесал затылок и перевел взгляд на Толстяка.

– Пять сорок? Не улавливаешь ничего знакомого?

Я повернулась к Толстяку, который неожиданно предстал передо мной в новом свете.

– Ты из Вирджинии?

Скрестив руки на груди, он смотрел в окно.

– Я из Северной Вирджинии.

Это многое объясняет.

– Пять сорок – это Западная Вирджиния, – объяснила я Лиаму. – Не знаю точно, как далеко ее границы простираются на север и юг, но думаю, лагерь где-то там. – Я показала на карту. На самом деле мое предположение не было домыслом. Когда мы с родителями жили в Салеме, у нас был код 540. – Там куча больших и маленьких городов, но есть и незаселенные места, где можно спрятаться.

– Точно? – Лиам не отрывал глаз от дороги, но в голосе появились новые нотки. – Ты выросла в тех краях?

Я опустила глаза на блокнот. Что-то сжалось в груди.

– Нет.

– Значит, в Вирджиния-Бич?

Я покачала головой.

– Ни в одном из мест, о которых ты мог бы слышать.

Толстяк цокнул языком, собираясь что-то сказать, но с водительского сиденья донеслось сдержанное покашливание. Тема себя исчерпала, и продолжать разговор не имело смысла. Чему я была только рада.

– Что ж, эта версия не хуже остальных. Хотя, честно говоря, я бы не отказался сузить зону поисков. – Он посмотрел в мою сторону. – Спасибо, Руби Вторник.

В груди разлилось приятное тепло.

– Не стоит благодарности.

А вдруг ошибка? – подумала я, но тут же отогнала эту мысль. Мой вариант был не так уж плох.

Лиам выглянул из окна. Убедившись, что переулок чист, он свернул карту и убрал ее в бардачок. Бетти проснулась с глухим рыком.

– Куда мы направляемся? – спросил Толстяк.

– В одно знакомое местечко, – пожал плечами Лиам. – Я бывал там раньше. Ехать недолго – может, пару часов. А если вдруг заплутаю, кто-нибудь из вирджинцев подменит меня на посту и поможет выбраться.

Давно я не слышала подобного обращения. Словно к человеку, у которого есть дом. Это была правда, я действительно родилась здесь, но за последние годы моим истинным домом стал Термонд. Серые стены и бетонные полы вытеснили из памяти облик родительского дома. Сначала забылись мелкие детали: запах маминых медовых бисквитов, развешенные над лестницей картинки, а потом пришел черед более крупных.

Однажды ночью, когда в боксе было не особенно шумно, я задумалась над тем, что такое дом. Место, где я родилась, или то, в котором выросла? Есть ли у меня выбор или все предначертано свыше?

Правда заключалась в том, что, глядя на отражение в окне, я не видела прежней Руби. Та девочка жила в маленьком белом домике и частенько ходила с измазанными медом пальцами и растрепанными косичками. Теперь у меня внутри была пустота, словно я вдруг забыла слова любимой песни. Прежняя Руби ушла навсегда, оставив после себя продукт Термонда – пустую оболочку, в которой поселился страх. Страх того, что таилось у меня внутри.



Мы ехали по главной дороге, минуя съезд за съездом на Харрисонбург и не обращая никакого внимания на повороты к Университету Джеймса Мэдисона. Оставалось только молиться, чтобы никто не остановил нас за нарушение правил, однако в данный момент риск сводился к нулю. Дорога была пустой. По крайней мере, насколько хватало глаз.

Я любила долину Шенандоа всем сердцем. Еще в школе родители частенько забирали меня с уроков пораньше и мы отправлялись в турпоход на весь уик-энд. Книги и видеоигры я оставляла дома – они там были не нужны. Достаточно было просто смотреть в окно и впитывать всю эту красоту.

В старых фильмах часто можно увидеть, как герой или героиня прячутся в лесу или в реке, а их в это время обстреливают враги. Солнце освещает беглецов в выгодном ракурсе, и начинает греметь музыка. Примерно так я чувствовала себя, когда мы въезжали в долину Шенандоа.

Лишь теперь, увидев окутанные голубоватым туманом горные вершины, я поняла наконец, что мы действительно в Западной Вирджинии. До дома моих родителей в Салеме оставалось всего два часа езды по прямой. Два часа.

Я не знала, как к этому относиться.

– О, – простонал Лиам, указывая на дорожный знак впереди. «81-я дорога перекрыта от Хэррисонбурга до Стаунта. Используйте объездные пути».

К девяти утра мы успели в полной мере прочувствовать ритм жизни Хэррисонбурга. Тут и там открывались двери ресторанов. Мимо проехало несколько велосипедистов с сумками и портфелями наперевес. Все их внимание было приковано к тротуару, на нас они даже не посмотрели.

Я не заметила ни одного студента УДМ.

При виде велосипедистов Толстяк тяжело вздохнул и прижался лбом к окну.

– Ты в порядке, дружище? – спросил Лиам. – Хочешь остановиться и вспомнить школьные годы?

– Какой смысл? – покачал головой Толстяк. – Университет закрыт, как и все остальные.

Я резко обернулась.

– Почему?

– В основном из-за недостатка студентов. Если ты дорос до колледжа, значит, и призыв не за горами. Не факт, конечно, но я не слышал о том, чтобы кто-нибудь смог его избежать.

– Боже, это ведь ужасно! – воскликнула я.

– Предложение остается в силе, – подмигнул другу Лиам. – Ради тебя я готов вломиться в какой-нибудь кабинет. Могу даже посидеть на ободранном стуле, глазея на белую классную доску. Я же знаю, как ты любишь запах маркеров.

– Премного благодарен, – сложив руки на коленях, ответил Толстяк, – но это ни к чему.

Мы проехали мимо вычурной оконной решетки, с которой почему-то свисало старое лоскутное одеяло. Саму решетку было почти не видно. И лишь когда мы подъехали ближе, я наконец поняла, что это такое. Сотни, может, даже тысячи листов бумаги были прикреплены или всунуты между прутьями.

Лиам снизил скорость и немного опустил солнечные очки, чтобы лучше рассмотреть надписи.

– Что там написано? – спросил Толстяк. – Я не могу…

Зу склонила голову набок и прищурилась.

Это были объявления о «пропаже» детей: совсем маленьких и уже подростков, с фотографиями и подписями, наполовину смытыми дождем. На самом большом объявлении написали всего одно слово: Мэтью – и время – 19:14. Листок висел криво, словно кто-то пытался его сорвать, но потом другой человек повесил объявление на место. Подул ветер. Стена зашелестела, и несколько обветшавших листков упорхнули, точно колибри на маленьких крылышках. И там, где когда-то была комната, мы увидели мягкие игрушки, и цветы, и одеяла, и ленточки.

«Нет, они не пропали», – подумала я. Этих детей забрали, и, возможно, навсегда. Если родители и родные пропавших размещали эти объявления, значит, они ждали детей обратно. Хотели вернуть. Не забывали о них.

– Господи, – сдавленно произнес Лиам. – Где, говорите, мы должны вернуться на 81-ю дорогу?

Свежие, одетые в новую листву ясени выстроились вдоль единственной объездной дороги. К полудню от их теней будет мало проку.

Глава четырнадцатая

Я заснула где-то между Стаунтоном и Лексингтоном, а когда проснулась, увидела огромное белое здание. Это был город Роанок и самый большой в Вирджинии «Уолмарт».

На его стене все еще красовалась голубая эмблема, но в остальном «суперцентр» было не узнать. Несколько брошенных как попало тележек раскачивались и скрипели под порывами ветра. Помимо них, да еще зеленых «дампстеров», больше здесь не было ничего. Парковка оказалась пуста. Раскаленное оранжевое солнце в небе дополняло картину. Казалось, в Вирджинии наступил апокалипсис.

До Салема было рукой подать. Всего минут десять езды. От этой мысли у меня подвело живот.

Лиам вновь вызвался разведать обстановку. Перчатка Зу коснулась моей руки. Я даже не стала поднимать глаза, прекрасно понимая, с каким выражением она на меня смотрит. Зу не больше меня хотела, чтобы он расхаживал по этой дыре в полном одиночестве.

Вот поэтому ты и осталась, – напомнила я себе. – Чтобы позаботиться о них. И в этот момент человек, больше всех нуждающийся в моей помощи, направился прочь.

Схватившись за дверную ручку, я выпрыгнула из Бетти.

– В случае опасности сигнальте три раза, – с этими словами я захлопнула дверь. Должно быть, Лиам все слышал. Он стоял неподалеку, склонившись над брошенной тележкой, и дожидался меня.

– Есть шанс убедить тебя остаться в Бетти?

– Нет, – ответила я. – Идем.

Засунув руки в карманы, Лиам поплелся за мной. Я не видела его глаз, но то, с каким видом он направился к выломанным дверям, говорило о многом.

– Ты спрашивала меня, откуда я столько всего знаю об этом месте… – сказал он, когда мы оказались около входа.

– Нет-нет, все в порядке. Это не мое дело, знаю.

– Зеленая, – сказал Лиам. – Все нормально. Я просто не знаю, с чего начать. Ты ведь помнишь, что мы с Толстяком прятались от властей? В этом не было ничего приятного. Толстяка забрали к себе бабушка и дедушка из Пенсильвании.

– Зато тебе выпало счастье скрываться в этом чудесном местечке.

– И во многих других местах, – заметил Лиам. – Я не люблю рассказывать об этом в присутствии Зу. Боюсь, она решит, что такой будет вся ее жизнь.

– Но нельзя же ей лгать, – возразила я. – Знаю, ты боишься ее ранить, но говорить, что впереди более легкие дни, было бы нелепо. Это нечестно.

– Нечестно? – Он глубоко вдохнул и закрыл глаза. Когда Лиам снова открыл рот, его голос звучал с прежней мягкостью. – Не важно, забудем об этом.

– Эй! – воскликнула я, беря его за руку. – Я с тобой, понимаешь? На твоей стороне. Но делать вид, что все будет легко и просто, нельзя. Это может ее сломать. Я выросла среди тысяч детей, которые считали, будто мамочка и папочка никуда от них не денутся. Случившееся едва их не уничтожило – нас не уничтожило.

– Ну-ну! – воскликнул Лиам. В его голосе не осталось и толики гнева. – Тебя-то точно не уничтожило.

С этим утверждением я могла бы спорить до посинения.

Кто бы ни пытался снять стеклянные двери «Уолмарта», найти для них безопасное местечко ему не удалось. Стеклянные осколки покрывали пол на десятки шагов вперед. Мы прошли сквозь пустые рамы и оказались в странном помещении, где раньше, по-видимому, покупателей встречали люди, раздающие листовки.

Лиам, вскрикнув, поскользнулся на толстом слое желтоватой пыли, но я успела вовремя его подхватить. Опустив глаза, он завороженно смотрел на десятки следов, которые веером расходились от входа.

Здесь можно было найти следы всех форм и размеров. Начиная от острых зигзагов мужских туристических ботинок и заканчивая плавными изгибами детских туфелек. Следы отпечатались в пыли, точно печенье, только-только вырезанное из свежего теста.

– Они могут быть давнишними, – прошептала я.

Лиам кивнул, но с места не двинулся. Кого я обманывала?

Электроэнергию здесь отключили совсем недавно, и было ясно, что магазин оставался открытым долгое время. Спустя секунду у ближайших полок что-то зашуршало, и Лиам прыгнул вперед.

– Это… – начала я, но Лиам лишь покачал головой. Мы замерли в ожидании.

Из-за перевернутых тележек внезапно выскочил олень. Прекрасное существо с шелковистой шкурой карамельного цвета и большими черными глазами. Переглянувшись, мы с Лиамом зашлись в неудержимом приступе хохота.

Он прижал палец к губам и махнул рукой. Глаза его не отрывались от темного прохода между кассами. Кто-то собрал в магазине все корзинки и тележки и соорудил у входа баррикаду, словно надеясь таким образом защититься от непрошеных визитеров. Аккуратно, стараясь не потревожить груду пластиковых корзин, мы забрались на ближайшую конвейерную ленту. И увидели сваленные у противоположного входа стеллажи. Создавалось ощущение, что с той стороны в магазин пытался вломиться кто-то огромный.

Что же это могло быть?

Мне всегда казалось, что каждое место и вещь обладают собственной памятью. Сильные чувства, особенно страх и отчаяние, неизменно оставляли на них свой отпечаток. И тот, кто однажды приходил в подобное место, не мог его не ощущать. Тьма словно манила меня вперед, шепотом предлагая войти и узнать ее секреты.

«Здесь случилось что-то ужасное», – подумала я, и по спине пробежал холодок. Ветер завывал сквозь выбитые двери, и от его дикой песни волосы у меня вставали дыбом.

Я хотела уйти. Это место не было безопасным. Сюда нельзя было привести Зу или Толстяка – но почему же тогда Лиам продолжал идти вперед? Аварийные лампы над головой гудели, словно рассерженные насекомые, заливая все вокруг болезненным зеленым светом. Лиам уходил все дальше и дальше по проходу, и казалось, тьма вот-вот поглотит его целиком.

Я бросилась вперед, в море пустых металлических полок. Половина из них уже валялась на полу. Оставшаяся часть лишь немного покосилась, образовывая неровные ряды железных гигантов. Полки стеллажей гнулись под несуществующей тяжестью. Туфли заскрипели: мне пришлось пробираться сквозь целую кучу лосьонов, ополаскивателей для рта и лаков для ногтей. Вещи, которые еще недавно казались неотъемлемой частью жизни, теперь валялись здесь, забытые и никому не нужные.

Догнав Лиама, я слегка потянула его за мягкий рукав кожаной куртки. Ли обернулся, в голубых глазах отразилось удивление. Отшатнувшись, я прижала руку к груди, до глубины души шокированная собственным поступком. Жест казался столь естественным, столь правильным, что у меня не возникло никаких сомнений. Мне просто необходимо было ощущать его рядом.

– Думаю, нам лучше уйти, – прошептала я. – С этим местом что-то не так.

Мое впечатление не имело никакого отношения к странному завыванию ветра или сидящим на потолочных балках птицам.

– Все в порядке, – сказал Лиам. Он, не оборачиваясь, вынул ладонь из кармана и, кажется, поманил меня вперед, в темноту. А может, просто предлагал взять его за руку. Как бы то ни было, я не смогла заставить себя пошевелиться.

Плечом к плечу мы дошли до дальнего правого угла магазина. Полки здесь были уставлены компьютерной техникой. Мигали лампочки. Похоже, все это оборудование не вызвало никакого интереса у тех, кто обчистил полки в других отделах.

И тут я поняла, куда меня вел Лиам. Невдалеке кто-то соорудил маленький лагерь, использовав ярко-голубые надувные матрасы в качестве постели. На кулере валялись пустые упаковки из-под галет и шоколадных кексиков «Хостесс», а сверху на всем этом стоял маленький беспроводной радиоприемник и светодиодный фонарик.

– Вау, не могу поверить, что все это еще здесь! – Лиам остановился у меня за спиной, скрестив руки на груди. Проследив за его взглядом, я посмотрела на пол и увидела вырезанные на сколотой плитке черточки. Десятки черточек. Этого было достаточно, чтобы переключить мое внимание с застарелых пятен крови прямо у ног Лиама.

У меня отвисла челюсть.

– Они старые, – поспешно сказал Лиам, словно от этого я должна была почувствовать себя лучше.

Лиам с улыбкой протянул мне руку. Выдохнув, я подала в ответ свою.

И в тот миг, когда наши руки соприкоснулись, у меня вдруг словно открылись глаза. Аварийный сигнал у дальней стены вспыхнул, точно прожектор, высветив огромную черную букву Ψ, а под ней короткую надпись: УБИРАЙТЕСЬ СЕЙЧАС ЖЕ.

С черных неровных букв стекала краска. Лампочка затрещала, раздался громкий хлопок, и свет поблек до прежнего уровня. Вырвав руку, я подалась вперед, к нарисованной баллончиком надписи. Этот запах… и растекшиеся буквы… Я коснулась пальцами буквы «пси» – она оказалась влажной. Пальцы почернели.

Свежая надпись.

Лиам подошел ближе, и я вдруг почувствовала странный жар в том месте, где мы стояли. Я посмотрела вниз, ожидая увидеть, что мое дурацкое красное платье уже горит, и полетела вниз. Лиам рухнул следом, приземлившись прямо мне на голову. Словно два куска мяса, проскользнувшие в щели плитки.

Плечо Лиама воткнулось мне прямо в грудь. Воздух со свистом вышел из легких. Я попыталась поднять голову, посмотреть, что, в конце концов, произошло. Но грудь словно придавило невидимым камнем. Лиам лежал на мне не шевелясь.

Пол холодил спину, однако мое внимание было приковано к плечу Лиама, что упиралось мне прямо в щеку. Наши руки настолько переплелись, что в первый момент мне показалось, их уже ничто не сможет разъединить. Ли прерывисто вздохнул, и я отчетливо услышала, как колотится его сердце.

Лиам попытался оторвать голову от земли. Мышцы спины напряглись.

– Эй! – крикнул он. – Кто здесь?

Вместо ответа кто-то схватил нас за ноги и потащил вперед. Куртка Лиама пронзительно скрипела. Аварийные огни мелькали над головой с бешеной скоростью, сливаясь в одну яркую полосу. Раздался резкий смех. Казалось, он звучит сверху, снизу, со всех сторон. Краем глаза я заметила темную фигуру, но внешне она походила скорее на монстра, чем на человека. Нас тащили сквозь обрывки душевых занавесок, по лужицам из лосьона для тела и отбеливателя к кассовым аппаратам у входа в магазин.

– Прекрати! – крикнул Лиам. – Мы просто…

Есть звуки, которые невозможно забыть. Звук ломающихся костей. Гудок фургончика с мороженым. Расстегивающаяся липучка. И конечно, щелчок ружейного затвора.

Нет, – подумала я, – не сейчас, только не здесь!

Нас бросили у касс. От резкого удара о железную стойку мое тело онемело. На мгновение воцарилась тишина, а затем в магазине одновременно вспыхнули все огни. Кассовые аппараты ожили: одна линия, затем вторая, третья… Все до единой, словно солдаты, вернувшиеся в строй. Табло осветились желто-голубым светом, цифры замигали, точно аварийные сигналы. Быстрее, чем я могла уследить.

Сначала мне показалось, что на нас обрушился белый шум. Взвыли сигнализации, ожила двусторонняя связь, зажглись телевизионные дисплеи. В уши ударил ор сотен голосов. Ряд за рядом начали зажигаться потолочные лампы. Электричество вновь струилось по давно опустевшим венам.

Мы с Лиамом повернули головы одновременно. Напротив касс, вытянув вперед голую правую руку, стояла Зу. Толстяк стоял рядом, лицо его пылало.

Через несколько секунд лампочки на кассах начали лопаться, словно ракеты фейерверка. В стороны брызнули бело-голубые искры и осколки стекла.

По-видимому, Зу хотела ошарашить противника, дать нам шанс улизнуть. Краем глаза я видела, что она машет в сторону выхода, подзывая нас к себе, однако машина под второй рукой Сузуми уже раскалилась добела. Невидимый противник ослабил хватку, но страх пригвоздил меня к месту. Зу уже не могла остановиться. Мы с Лиамом вскочили на ноги одновременно, надеясь криками вывести ее из забытья.

– Вырубите ее! – крикнул кто-то, перекрывая шум.

– Зу, хватит! – проорал Лиам, перегнувшись через ящики с солнцезащитным кремом и спреем от насекомых. Он уже вытянул руку, приготовившись отбросить Зу в сторону, если понадобится, но Толстяк оказался быстрее. Стащив вторую перчатку с ее кисти, он надел ее на себя и оторвал руку Зу от металла.

Огни погасли. Лампы над головой взорвались, однако перед этим я успела увидеть лицо Зу, когда она вышла из транса. В глазах полопались сосуды, черные волосы встали дыбом, на нежном овальном лице выступили веснушки. Внезапная темнота дала Лиаму возможность прыгнуть вперед, повалив Зу и Толстяка на пол.

А потом, словно по волшебству, вновь начали загораться аварийные сигналы.

Тени ожили. Я видела, как атакующие карабкались по светлым полкам. Их было четверо, все в черной униформе и с ружьями наперевес. Первой моей мыслью было бежать. Просто хватать всех и удирать отсюда.

Но нападающие не имели никакого отношения к СПП. Они даже не были взрослыми.

Просто дети, такие же, как мы.

Глава пятнадцатая

Когда они подошли ближе, я смогла разглядеть неприметную темную одежду и загримированные лица. У всех детей были исхудавшие тела и впалые щеки, словно им долгое время приходилось голодать. Все мальчики, примерно моего возраста.

И справиться с ними было бы легко.

– Черт возьми! – воскликнул один из парней, тряхнув копной рыжих волос. – Говорил вам, надо было сначала проверить фургон.

Белая макушка Лиама показалась из-за обломков.

– Куда вы, тупицы, нас потащили? – прорычал он. Затем я услышала странный всхлип, напоминающий мяуканье котенка. Или плач маленькой девочки.

Я перебралась через коробку DVD. Зу сидела на полу, и Толстяк внимательно разглядывал ее розовую ладошку. Без очков он выглядел другим человеком.

– Все в порядке, – сказал он. – Ожогов нет. Лиам внезапно выпрямился, оперся на мое плечо и перемахнул через перевернутый стеллаж.

– Ты в порядке? – спросил он.

– Нормально, – ответила я. – Чуть не описалась от страха. А ты?

– Нормально. Тоже чуть не описался.

Мы направились к парням. Сначала мне показалось, что Лиам собирается разорвать их на части, однако с каждым шагом гнев улетучивался с его лица. Мальчики прятались за перевернутым дисплеем неонового цвета. Вперед выступил парень с длинными темными волосами и тощей, похожей на карандаш шеей. Позади остались рыжий и два широкоплечих блондина, выглядевших как братья.

– Слушай, чувак, я извиняюсь, – сказал он.

– И часто вы делаете такие капканы? – спросил Лиам. – Нападаете на людей, даже не проверив, есть ли у них оружие? Вы не думали, что они могут оказаться такими же, как вы?

Главный рассвирепел.

– Вы могли оказаться скиптрейсерами.

– И вот это все натворила ваша желтая. – Рыжий махнул в сторону стеллажей. – Девчонке нужен поводок.

– Следи за тем, что говоришь, – выпалил Лиам. Блондины сделали шаг вперед, в их глазах светился вызов. – Она бы не запаниковала, если бы вы не тыкали в нас ружьями.

– Вы бы их даже не увидели, если бы ушли сразу после предупреждения.

– Конечно, у нас ведь была куча времени… – взбесился Лиам.

– Слушай, мы можем вечно ходить вокруг да около, но проблему это не решит, – встряла я. – Мы хотели провести здесь ночь, но если вы возражаете и все такое, просто уйдем. Единственное, ради чего мы пришли, – это ночлег.

– Ночлег, – повторил главный.

– Прости, я непонятно выразилась?

– Нет, но мои уши до сих пор кровоточат после разгрома, который устроила ваша желтая, – прорычал он. – Может, повторишь еще раз, крошка?

Я уже собралась было выйти на тропу войны, но Лиам остановил меня взмахом руки.

– Мы просто хотим остаться на ночь. И не ищем лишних неприятностей, – тихо сказал он.

Главарь окинул мое красное платье оценивающим взглядом.

– Похоже, вы их уже нашли.



Главаря звали Грег. Родом он был из Меканиксвилля, штат Вирджиния. Нервный рыжий парнишка отказался представиться, но остальные звали его Коллинзом. Из разговора стало ясно, что родился он в небольшом городке в Пенсильвании и по натуре, видимо, был одиночкой. Блондины, как я и угадала, оказались братьями: звали их Кайл и Кевин. Единственное, что объединяло эту разношерстную компанию, помимо кучки еды и груды огнестрельного оружия (плюс ножи), был лагерь в Нью-Йорке. Который они ласково именовали «Задницей Сатаны».

Закусывая нашими сухофруктами, несвежими «Прингле» и «Твинкис», они чрезвычайно ярко и неправдоподобно рассказали о том, как бежали из плена СПП.

– Позвольте уточнить, – с недоверием произнес Толстяк. – Вас перевозили из одного лагеря в другой?

Грег привалился спиной к стеклянной двери холодильника.

– Нас не перевозили в другой лагерь. Они просто собрали кучу парней и заявили, что отправят всех на испытательный пункт в Мэриленде.

– Исключительно парней? – переспросил Толстяк.

– Девчонок с нами не было, – разочарованно протянул Грег. Это многое объясняло. Теперь я поняла, почему он следовал за мной чуть ли не по пятам. – Хотя я уверен, что их тоже набирали.

– Странно, что вам столько всего рассказали, – сказала я, пытаясь вернуть разговор в прежнее русло. – Думаете, они и впрямь собирались вас туда отвезти?

– Нет, – вмешался Коллинз. – С самого начала было понятно, что им приказали от нас избавиться.

– Но по дороге разразилась буря, автобус перевернулся и вы смогли выбраться наружу?

Эта часть истории вызывала у меня особенные сомнения. Разве может побег быть таким простым? Одно-единственное вмешательство матери-природы, и мальчики оказались на свободе. Можно сказать, начали жизнь заново, как в Библии. А как же СПП, которые путешествовали вместе с ними?

– Мы до сих пор вынуждены скрываться. Прошло что-то около шести месяцев, прежде чем я послал весточку отцу о том, что жив и здоров, а ответ получил еще через три.

Толстяк подался вперед.

– Как же ты с ним связался? Через Интернет?

– Нет, чувак, – ответил Грег, – после всей этой возни с террористами в сети даже рецепты посмотреть невозможно. Тут же вламываются СПП. Чуть подует ветерок неприятностей – они тут как тут.

– Какие еще террористы? – спросила я.

– Лига, – пояснил Толстяк. – Ты разве не помнишь?

Спустя секунду он осознал ошибку и с некоторой долей участия добавил:

– Три года назад Лига хакнула правительственные базы пси-данных и попыталась опубликовать информацию в Интернете, чтобы все это увидели. Другие группы использовали их код для того, чтобы вламываться в банки, фондовую биржу, Государственный департамент…

– Так, значит, они ее взломали?

– Точно. Большинства социальных сетей давно нет, а почтовые ящики проверяются. – Толстяк повернулся к остальным парням, которые разглядывали меня со смешанным выражением смущения и любопытства. Кевин (а может, Кайл?) не отрывал от меня глаз на протяжении всего разговора. – Тогда как?

– Просто, – подмигнув мне, ответил Грег. – Мы использовали старый способ. Я приложил к газете рекламную листовку с сообщением, которое мог прочитать только мой брат.

Даже не глядя в его сторону, я поняла, что Толстяк прищурился. В воздухе чувствовалось напряжение.

– И кто же заплатил за объявление? Редакторы не стали бы печатать его бесплатно, ведь так?

– Нет, конечно, платил Беглец, – сказал Грег. – Кто еще мог бы все это организовать?

Я резко выпрямилась, стряхнув с колен пустые фантики.

– Ты правда общался с Беглецом?

– О да. Он просто… бог, – прерывисто выдохнул Коллинз. – Это он собрал нас вместе. Детей со всей Новой Англии и юга. Всех национальностей. Старших, младших – не важно. Говорят, СПП боятся столкнуться с ним в лесу. Территория лагеря охраняется, и все, кого посылали на поиски Беглеца, были убиты.

– Но кто он такой? – спросила я.

Парни с ухмылкой переглянулись. Свет аварийных огней придавал им еще более отвратительный вид.

– Что вы такое говорите? – вспыхнул Толстяк. – Как он умудрился послать деньги за объявление? Что представляет собой этот Ист-Ривер и где он находится?

Я оглянулась на Лиама. Он стоял за мной, привалившись к холодильнику с замороженными обедами. За все это время он не произнес ни слова. Губы Ли плотно сжались, но лицо при этом не выражало абсолютно никаких эмоций.

– У них есть обманная стоянка в Ист-Ривер, – сказал Коллинз. – Но если кто-то захочет отыскать настоящий лагерь, ему придется серьезно попотеть.

– Похоже на правду, – в конце концов произнес Лиам. – И много там детей?

Все четверо задумались.

– Больше сотни, но меньше тысячи, – сказал Грег. – А что?

Лиам покачал головой, и я заметила в его глазах тень разочарования.

– Просто интересно. Некоторые дети вообще никогда не были в лагерях. Я возьму это?

– Бери, – пожал плечами Грег. – Многие обнаруживают Ист-Ривер после того, как облапошат скиптрейсера или СПП.

– А Беглец – у него есть… – Лиам задумался, как сформулировать вопрос. – Я хочу сказать, у него есть планы на подопечных? Конечная цель?

Вопрос показался всем довольно странным. Наконец Грег сказал:

– Никакой цели. Просто жить, я думаю.

В этот момент я вдруг поняла, что никогда не задумывалась над мотивами самого Лиама. С какой целью он ищет Беглеца? Я решила, что он, как и все, хочет вернуться домой и доставить письмо Джека. Но что на самом деле мерцало в глазах Лиама? Он держал руки в карманах, и все же я заметила: его пальцы сжались в кулаки.

– А что насчет месторасположения? – спросила я.

– Ну, насчет этого… – Выражение лица Грега изменилось. Губы парня сложились в скользкую улыбочку, рука коснулась моей ступни. С того момента, как мы расселись в импровизированном лагере у морозильных камер, братья Кайл и Кевин не обмолвились ни словом. Теперь они вдруг понимающе переглянулись. Во мне поднялась волна отвращения.

– Уверен, они будут счастливы тебя принять, – сказал Грег, скользя пальцами от ступни к щиколотке. Я уже собиралась отодвинуться, когда он вдруг добавил: – Лагерь находится на берегу. Великолепное местечко, но с девчонками там негусто. Думаю, столь… прекрасное создание может оказаться весьма полезным.

Пальцы Грега продолжили свое путешествие вверх, по голени.

– Соглашайся. Это лучше, чем попасть в лапы какой-нибудь банды. Вокруг Норфолка, например, рыскает банда синих. Говорят, они отвратительны. Тырят одежду прямо с тела. Где-то в здешних краях совсем недавно заправляла банда желтых. Но в лагере мы говорили с одним парнем, который утверждал, будто всех их переловили СПП.

История с бандами показалась мне чем-то новеньким. Дети, которые заботятся друг о друге, стараясь не попасться в лапы СПП, – в это еще можно поверить. Но дети, колесящие по стране и промышляющие разбоем? Поразительно.

Толстая ладонь Грега сжала мое колено, и на этом ее путешествие закончилось. Я ощутила покалывание в затылке. Гнев отошел на второй план, голова загудела. Веки опустились, и перед глазами замелькали картинки. Желтый автобус катится по грязной дороге. Расплывчатое женское лицо, губы двигаются, словно напевая беззвучную песню. Огонь костра, потрескивающий на фоне ночного неба. Захламленный магазин, лица Кевина и Кайла, склонившиеся над радиоприемником с часами, на котором светятся зеленым светом цифры: 310, 400, 460, 500. Потом отсчет останавливается.

Сжав руку в кулак, я попыталась отделиться от Грега и его воспоминаний, однако Толстяк мгновенно оказался рядом. Склонившись над моими коленями, он, с выражением крайнего отвращения, начал отдирать пальцы Грега, один за другим. Сам Грег выглядел изумленным. Взгляд его стал стеклянным, словно он не соображал, что делает. Я с ужасом огляделась вокруг. Сердце подскочило к горлу, но, кажется, никто не заметил моего проникновения в мысли главного. Единственным, кто двинулся с места, оказался Толстяк, и от этого хотелось бежать куда глаза глядят.

Брось, – сощурившись, подумала я. И прижала руку ко лбу, словно в попытке удержать невидимые пальцы. – Слишком близко. На этот раз слишком близко.

– Слушай, напомни еще раз, как имя того парня? Ну, желтого, который работал с нами на кухне? Фред? Френк? – Коллинз улегся в спальный мешок, сложив руки на груди.

– Филипп – Филипп Марино? – Взгляд Грега обрел былую четкость. Он уставился на собственную руку, которая по-прежнему покоилась на моем колене.

– Филипп? – встрял Лиам. – Вы сказали, Филипп Марко?

– Ты его знаешь?

Лиам кивнул.

– Мы путешествовали вместе.

– Видимо, давно. Еще до того, как чувака поймали, – сказал Грег. – Он-то и рассказал нам об этом месте. Вроде как бывал здесь вместе с другом – с тобой, что ли?

– Да. Что с ним произошло? – Лиам присел на корточки, втиснувшись между мной и Грегом. – Нас отправили в разные лагеря.

Грег пожал плечами.

– Кто знает? Он уехал на одном из первых автобусов в Мэриленд.

В лагере Грега желтых не осталось. Получается, их вывезли только из крупных лагерей. Те, что поменьше, располагающиеся дальше к западу, остались работать в общем режиме.

– Жаль, я упустил парня. Вот кто был умен. Умел пользоваться своей силой – лучше, чем ваша желтая, по крайней мере. Может, отослать ее назад от греха подальше? – Грег кивнул в сторону Зу. Девочка сидела спиной к нам, пролистывая задачки в картинках, которые нарисовал для нее Лиам.

Чаша моего терпения переполнилась.

– У тебя есть две секунды на то, чтобы извиниться, – сказал я, – иначе я дам тебе по роже.

– Давай, – прошипел рядом Толстяк.

Лиам опустил ладонь мне на плечо, не давая исполнить угрозу. Лицо его выглядело спокойным и безразличным, но дыхание стало прерывистым. Одной рукой я оперлась на пол, и Лиам коснулся моих пальцев. Я вздрогнула, но выдернуть руку не посмела.

Грег поднял ладони вверх.

– Я просто хотел сказать – с ней что-то не так. Девчонка не похожа на других, верно? – Грег наклонился ближе. – Как у нее с головой? Может, на ней ставили опыты?

– Девочка немая, но не глухая, – вкрадчиво заметил Лиам. – И поверь, она раз в пять умнее всех нас, вместе взятых.

– Не уверен насчет последнего, – начал Толстяк. – Я…

Лиам осадил его одним взглядом. Толстяк прошептал мне на ухо:

– Возьмешь с собой Зу?

Я кивнула, сжав его пальцы в знак того, что поняла. Потом поднялась с земли и сразу же почувствовала себя немного лучше.

Оказавшись рядом с Зу, я протянула ей руку. Девочка, не глядя, протянула свою. Некоторое время я разглядывала желтую перчатку, всю в потеках грязи и черного грима, а затем стащила ее с маленькой ручки.

Трудно сказать, зачем я это сделала. Возможно, близость Лиама вселила в меня эту безрассудную храбрость, а может, мне стало жалко Зу, слышавшую этих ублюдков. Я знала одно – больше никогда в жизни мне не хотелось смотреть на эти дурацкие перчатки. И чем скорее нам удалось бы от них избавиться, тем лучше.

Почувствовав тепло моей ладони, Зу вздрогнула всем телом и попыталась выдернуть руку. Глаза ее округлились. Не знаю – от страха или от удивления.

– Идем, – сказала я, крепче сжав ее пальцы. – Девочкам пора спать.

Зу просияла, но не улыбнулась.

– Не уходите слишком далеко! – крикнул нам в спины Лиам.

– Не уходите слишком далеко! – эхом отозвались парни и разразились хохотом.

Зу недовольно хлюпнула носом.

– Догадываюсь, о чем ты думаешь, – сказала я, твердо решив расположиться как можно дальше.



Первые минут десять, а может, и больше, мы просто блуждали по магазину. Зу смотрела на наши сцепленные руки, не в силах поверить в происходящее. Иногда ее внимание привлекала коробка никому не нужных DVD или крышка какого-нибудь флакончика, но в итоге темные глаза раз за разом останавливались на наших ладонях. Мы слонялись по отделу моющих средств, когда Зу внезапно сжала мою руку.

– Что случилось? – спросила я, отпихивая ногой швабру.

Зу кивнула на перчатки, которые я вертела свободной рукой.

Я подняла наши сцепленные ладони вверх.

– Ну и что в этом такого?

Зу тяжело вздохнула – похоже, я что-то упустила. Не глядя по сторонам, она потащила меня в дальний конец прохода. Потом выпустила мою руку и подошла к полке, чтобы снять оттуда белую коробку. Разодрав упаковку, Зу выбросила пенопласт и пластиковые стяжки и достала старинный серебристый тостер.

– Не уверена, что он нам понадобится, – с сомнением произнесла я.

Зу одарила меня взглядом, который, по-видимому, должен был означать «помолчи, пожалуйста».

Стянув вторую перчатку, Зу сжала прибор обеими руками и закрыла глаза.

Внутренняя металлическая часть тостера раскалилась, став ярко-алой. Шнур с вилкой валялся у ее ног. В следующую минуту металл начал плавиться. Запахло дымом, и я заставила Зу бросить тостер.

«Видела? – словно говорила она мне. – Теперь поняла?»

– Но ты ведь не станешь делать это со мной, – ответила я, вновь протягивая руку. – Ты не сможешь повредить мне, если сама не захочешь.

На самом деле я хотела сказать другое: «Кто лучше меня знает, каково это – бояться самой себя, той своей части, которую почти невозможно контролировать».

Я заставила себя не думать о том, что произошло с переодетым СПП. Эксперименты закончились, и больше такого не должно было повториться. С другой стороны, как можно научиться владеть своими способностями, если нет возможности практиковаться? Если нельзя понять, где границы?