– У меня… Даже не знаю. Пожалуй, можно сказать, что у меня такое чувство… Я, должно быть, чем-то заболел. – Поза Томаса была напряженной, челюсти стиснуты. Он явно шутил, пытаясь смягчить ситуацию. – Как будто у меня внутри единым махом поселилось кубло змей. Весьма неприятно.
– О да. Но ты начал испытывать чувства, Крессуэлл. Это серьезный прогресс.
Продолжая осматривать освещенное помещение, я заметила тусклые серебристые нити, натянутые между сталактитами. Я отошла от Томаса, собираясь получше осмотреть зловещую конструкцию. И тут какая-то тень рухнула с потолка и повисла на уровне моих глаз.
Паук размером почти с мой кулак уставился на меня горящими глазами. Он был густо покрыт черными волосками и мог похвалиться клыками почти с ноготь большого пальца длиной. Я оледенела. Если бы нам не грозила опасность быть убитыми или исключенными, я бы закричала так, что легкие бы разорвались.
На кончиках паучьих клыков набухли темно-красные капли – то ли яд, то ли кровь. Задавленный внутри меня крик рвался наружу. Томас поднял руку и осторожно шагнул ко мне.
– Сосредоточься на том, какой я красивый. Как сильно тебе хочется прижаться губами к моим губам. И ни в коем случае не паникуй, Уодсворт. Если ты закричишь, я присоединюсь к тебе, и у нас обоих будут проблемы.
Рассудок мой готов был померкнуть. Если предупредить человека, чтобы он чего-то не делал, обычно получается, что ровно это он и сделает. Вопреки здравому смыслу, я подняла фонарь повыше и разглядела еще двух пауков, болтающихся у нас над головами.
– Интересно, как часто они нуждаются в пище? Эти туннели не слишком-то многолюдны. – Томас повернулся – и выругался. Я посмотрела в ту же сторону, на дверь, через которую мы вошли. Она напоминала живой организм, так много пауков собралось на ней.
– Томас… – Я кивнула на дверь, хотя он и без того уже неотрывно глядел на нее. – Их там больше тысячи. Они покрывают каждый ее дюйм.
– Licosa singoriensis… – Томас забормотал себе под нос на латыни, становясь все сосредоточеннее с каждым словом. Он отбросил эмоции, как мог бы отложить в сторону перчатки, и заменил их той маской холодного механизма, которую иногда носил. – Это румынский тарантул.
– Великолепно. Они ядовитые?
– Э-э… я точно не знаю. – Томас с трудом сглотнул – единственное свидетельство того, как страшно ему сейчас было. – Не думаю. Во всяком случае, не эта разновидность.
– А они тут все тарантулы? – спросила я.
Томас медленно покачал головой, методично осматривая все, что шевелится. Ну конечно же, здесь не только тарантулы. С чего бы вдруг в замке, набитом под завязку всякой гадостью, будут обитать только безвредные пауки? Мое сердце гулко билось в груди.
Нам нужно было придумать план бегства, но быстрый осмотр показал, что возможностей не так уж много. Мы не могли вернуться тем же путем, каким пришли – слишком много пауков преграждали нам путь. Паучьи глаза блестели в нескольких сотнях мест, загораживая всякий альтернативный выход.
Я торопливо шагнула назад и споткнулась о большой камень. Я выругалась, потом посветила на землю и увидела, что я ошибалась. Это был не камень.
Я споткнулась о молочно-белый череп.
– Боже мой! – Я чуть не рухнула; ужас давил на меня со всех сторон. Если здесь валяется скелет – то это очень дурной знак. Вряд ли у нас много шансов спастись. – Томас, нам надо…
Восемь длинных ног медленно высунулись из глазницы черепа, а другие восемь выползли между челюстных костей. Оба невероятно огромных паука направились ко мне; движения их были рваными – как будто немертвый монстр стремился к очередной жертве. Если крестьяне рассказывают своим детям подобные истории – о таящихся под землей пауках-людоедах, обгладывающих человека до костей, – то не удивительно, что они верят и в существование вампиров. Если есть доказательства существования одного чудовища, отчего же не поверить и в другое?
У меня начало темнеть перед глазами, и отнюдь не потому, что мозгу не хватало кислорода. Пауки хлынули изо всех щелей и трещин, словно демоны, призванные из преисподней. Нам нужно было уходить. Немедленно.
Я сунула фонарь Томасу и ухватилась за юбки и мозги одновременно. Что-то упало мне на плечо и скользнуло по горлу. Я вскинула руку и нащупала паука, запутавшегося у меня в волосах. Я способна была изымать органы из трупа и копаться в разлагающихся внутренностях. Но честно признаю: паук, зарывшийся мне в волосы, – это уже чересчур. Я вскрикнула.
Способность рассуждать здраво покинула меня. Я заметалась, лихорадочно тряся головой и пытаясь не закричать снова, а паук, удирая от ударов руки, побежал по моей шее. И прежде, чем мне удалось его смахнуть, я ощутила укол в районе воротника. Паника накатила на меня тошнотворной волной.
– Он меня укусил!
Томас выронил фонарь и мгновенно очутился рядом со мной.
– Дай посмотрю!
Я уже готова была отодвинуть воротничок, как перед нами упал очередной паук. Томас удивленно приоткрыл рот, а я подхватила юбки до колен и побежала, напрочь позабыв, что нам нужно сохранять тишину. Кто бы там ни был в туннелях – пускай они разбираются с тарантулами сами!
Меня так трясло, что я едва могла двигаться, но все же я мчалась так, словно слухи о том, будто Влад Дракула – стригой, оказались истинны. В данный момент я способна была поверить во что угодно.
Я притормозила на долю секунды, споткнувшись о свою загубленную юбку. Что-то острое вонзилось мне в икру, и я пошатнулась. Ногу пронзила боль, как будто кто-то вонзил в меня несколько игл из инструмента гробовщиков одновременно. Я ойкнула.
И подавила очередной вскрик. Трудно было сказать, то ли это меня укусил очередной паук, то ли я поранила ногу чем-то острым, скорее всего, обломком человеческой кости. А останавливаться и проверять, в чем дело, было непозволительной для меня роскошью. Томас смахнул слой пауков с дверной ручки и вытащил нас за дверь; свет раскачивался, заставляя окружающий мир крениться. Мы мчались так, словно от этого зависела наша жизнь. Хотелось верить, что мы не мчимся от одного кошмара к другому.
Несколько минут спустя мы выскочили из темного туннеля в другое тихое пространство, сгибаясь и тяжело дыша. Томас собрался с силами и поднял фонарь повыше. Тусклый свет выхватил из темноты огромный каменный зал. Мне хотелось осмотреться по сторонам, но я никак не могла вдохнуть достаточно воздуха, чтобы восстановить дыхание.
Еще не отдышавшись до конца, Томас поставил фонарь рядом со мной и присел, чтобы осмотреть мои раны. Холодными руками он аккуратно снял мои загубленные чулки. Меж бровей у него пролегла обеспокоенная морщинка.
– Тебя укусил всего один паук – неядовитой разновидности, судя по виду ранки. Нет ни припухлости, ни сочащейся крови, которые указывали бы на яд. И ты порезала ногу об острый камень. – Он осторожно ощупал область вокруг ранки. – Это нужно будет промыть. И неплохо бы еще наложить повязку.
– Я оставила свои средства первой помощи в другом платье. Какая досада.
Губы Томаса дрогнули – первый признак того, что он начал отогреваться от той своей холодной, изолированной части. Он порылся в кармане брюк и продемонстрировал небольшой рулончик тонкой ткани.
– К счастью для тебя, я свои не оставил.
И не тратя больше времени, он очистил, как сумел, мои раны и перевязал их со сноровкой медика. Добившись удовлетворившего его результата, Томас встал и оглядел огромную, похожую на пещеру залу. В разные стороны разбегалось несколько пронумерованных проходов. Ни один номер не совпадал с номерами стихотворений, которые мы читали на уроке.
– Не думаю, что нас преследуют. В противном случае мы уже услышали бы звуки погони, – сказал Томас, поднимая фонарь. – Ну и какой гадкий коридорчик мы проверим первым?
– Я не… – Внезапно мне в голову пришла одна мысль, и я, не удержавшись, резко выдохнула. А потом указала на самый узкий из туннелей. Над сводчатым входом в него красовалась римская цифра VIII. – Это почти подсказка внутри подсказки, Томас.
Томас приподнял бровь.
– Уж не знаю, в чем тут дело, в здешней сырости или в пауках, но я что-то не вполне улавливаю взаимосвязь.
– Римская цифра VIII вполне может быть кодовым обозначением Влада Пронзателя. V три. Влад Третий. Князь Дракула.
– Впечатляюще, Уодсворт, – произнес Томас, посмотрев на меня. – Если бы нам не предстояло вступить в очередной ужасный коридор, наполненный смертельными опасностями, я бы тебя сейчас обнял.
Глава сороковая
Поток информации
Тайные туннели
Tunele secrete
Замок Бран
22 декабря 1888 года
Очутившись в проходе, я забрала у Томаса лампу и начала медленно поворачиваться, так, что свет заиграл на стенах вокруг. Трудно было подобрать слова, чтобы описать увиденное. Предо мной лежал не просто еще один заброшенный туннель, затерянный в глубинах под сводами замка. Коридор заканчивался высеченным в камне залом идеальной квадратной формы. Его стены, пол и потолок были сплошь покрыты крестообразными узорами, размером чуть меньше моей ладони. В свете лампы они сияли и переливались самоцветами. Я никогда еще не встречала столь богато украшенной мозаики. Она напомнила мне о древних храмах, где великие художники прошлого проводили годы, запечатлевая картины в мельчайших подробностях. Зачем в бывшем замке князя Дракулы соорудили подобное, было выше моего разумения.
Возможно, здесь находилось тайное место встреч Ордена Дракона. Что-то тут точно напоминало о крестовых походах. Вряд ли это еще одни покои смерти. Я подошла к ближайшей стене и всмотрелась в верхний ряд камней. Мозаичные кресты были похожи друг на друга, как две капли воды. Я оглядела зал, с удивлением отметив, что углы снизу и сверху заросли плесенью.
– Это просто невероятно.
– Невероятно подозрительно. Глянь сюда, – Томас указал на еще одну выгравированную латинскую цифру, XI. – Можешь прочесть это стихотворение?
– Одну минуту, сейчас найду.
Томас медленно повернулся на месте, стараясь охватить взглядом весь сырой каменный зал. Я раскрыла Poezii Despre Moarte и пробежала глазами стихотворение с тем же номером, что и коридор, в котором мы находились. У меня не было ни малейшей идеи, как бы ее расшифровал Раду и какая судьба могла нас здесь ожидать.
– Ну? – спросил Томас – Что там?
– Ничего нового. Те же строки, что и раньше, – ответила я. – Лорды с дамами рыдают, их дорога увлекает в подземелий адский жар, где ожил ночной кошмар. Воды хлынут, холодны, дни твои здесь сочтены.
Ровно посреди комнаты стоял каменный стол, высотой примерно метр с небольшим, покрытый такими же крестообразными узорами. Меня пронзило внезапной тревогой, как будто в груди ударил сигнальный колокол, и я глубоко вздохнула, чтобы успокоить нервы. Скорее всего, этот стол использовался как алтарь для принесения жертв. Зная, кому принадлежал этот замок, можно было вообразить сцены чудовищных истязаний. Сколько людей подверглось здесь издевательствам во имя бесконечных войн? Сколько бояр запытали и искалечили в попытках обеспечить народу мирную жизнь? Во время войн победителей не бывает. Страдают все.
– Я почти уверена, что в коридоре для слуг висит гобелен, на котором изображен похожий зал, – сказала я, поежившись от громкого эха. – Но, кажется, на картине стены были залиты кровью.
Томас кинул взгляд в мою сторону. Можно было сказать, что на какую-то секунду в его лице промелькнул страх.
– Залиты кровью или сочатся ею?
Я сосредоточилась на воображаемой картине, припомнив стекающие вниз потеки.
– Кажется, это больше походило на кровавый дождь. – Я невольно скривила губы – Я не слишком-то всматривалась.
Томас подошел к стене и, раскачав, выковырял из мозаики рубин величиной с яйцо. Камень напоминал гигантскую застывшую каплю крови.
– Верни его обра…
Внезапно раздалось щелканье и скрип, как будто где-то ожил огромный часовой механизм. На лице Томаса отразилось замешательство, а затем паника. Он попытался воткнуть рубин обратно, но стены зала заходили ходуном, словно где-то в глубине гигант начал пробуждаться от глубокого сна. Со стены, из которой он вытащил камень, начала осыпаться каменная крошка, так что вернуть рубин на место стало невозможно. Я медленно попятилась от алтаря, едва увернувшись от круглого камня, вылетевшего, как пробка, из стены рядом со мной. Еще один цилиндрический камень выскочил из стены, затем еще.
– Возможно, самое время убираться отсюда, Уодсворт. Не стоит ждать, пока на нас обрушится потолок.
Я метнула на своего приятеля взгляд.
– Блестящее умозаключение, Крессуэлл.
Не дожидаясь ответа, я кинулась обратно в коридор, Томас за мной, но затем внезапно он ухватил меня за талию и дернул назад. Стальная дверь рухнула с потолка, подобно гильотине, отрезав нас от мира с гулким, вибрирующим звуком удара. Еще немного, и меня разрубило бы пополам. Меня затрясло так, что дрожь передалась рукам Томаса.
– О нет… не может быть, чтобы нас похоронили тут заживо, Томас!
Я бросилась к двери, забарабанив по ней кулаками, затем принялась искать какую-нибудь зацепку, которая позволила бы освободить нас. Ничего. На двери не было ни ручки, ни засова. Никакого механизма, чтобы ее поднять. Ничего, кроме сплошного куска стали, на котором мои слабые кулаки не оставляли ни следа.
– Томас! Помоги мне! – я попыталась приподнять дверь, но она словно прилипла к полу. Томас налег на нее плечом, пока я продолжала ее пинать. Дверь даже не шелохнулась. Потирая руку, Томас отступил на несколько шагов, чтобы оценить ситуацию.
– Ну хорошо, по крайней мере, самое страшное, с чем мы столкнулись, это запертая дверь. А могли бы быть еще змеи или пауки…
– Ну вот зачем тебе было надо об этом вспомина…
Из дальнего угла раздалось тихое шипение. Звук становился все громче, как будто только стена зала отделяла нас от чего-то, неотвратимо приближающегося.
– Что это, во имя королевы? – я быстро отшатнулась от двери. Ужас, прозвучавший в моем голосе, в одно мгновенье заставил Томаса оказаться рядом. Он неуловимо передвинулся ближе, готовый защитить меня от угрозы, которую нес собой этот ужасный звук. Я ухватилась за его руку, зная, что мы встретим свою судьбу вместе. А затем я увидела. Вдоль стены потекла струйка воды. Я подбежала ближе, чтобы убедиться в том, что я не ошиблась.
– Вода. Сюда льется вода!
Шипение становилось все громче, по мере того как из дыр в стене, полу и на потолке на нас обрушивались струи воды. Сотни крохотных водопадов начали заполнять комнату белым пенящимся потоком. За считаные секунды мы очутились по лодыжки в воде. Я уставилась на пол застывшим взглядом. Такого не могло быть.
– Надо искать какой-то выход! – прокричала я, преодолевая шум бурлящей воды. – Где-то должен быть рычаг или какой-то выход отсюда!
Я подобрала юбку и нагнулась, пытаясь найти хоть что-нибудь, напоминающее люк. Конечно, ничего подобного и близко не было видно. Только все те же кресты, вырубленные в камне пола. Словно издевка над тем, кому не повезло очутиться в этой камере смерти. Или, наоборот, милосердное напоминание о том, что мы достаточно скоро предстанем перед Господом. Для тех, кто во все это верит, конечно. Этот зал был создан, чтобы очистить их от греха. На какое-то мгновение мой мозг отключился. Меня ждал самый ужасный конец, который я только могла представить.
– Проверь стены, Уодсворт! – Томас взгромоздился на стол и шарил руками по потолку, пытаясь отыскать какой-нибудь выход. Я встрепенулась.
– Сейчас!
Ледяная вода достигла моих колен. Это все происходило наяву. Мы не будем погребены заживо, мы просто утонем. Охвативший меня страх был холоднее воды, пропитавшей мои нижние юбки, и сквозь него было почти так же тяжело пробираться. Но даже если нам было суждено умереть, я не собиралась сдаваться так просто. Снова подбежав к двери, я еще раз принялась обшаривать ее на предмет скрытого рычага, лихорадочно пытаясь отыскать хоть малейшую зацепку.
Намокшие юбки тянули меня вниз, но я не могла избавиться от них сама. Вода уже поднялась до бедер, затрудняя любое движение. Томас спрыгнул обратно во все прибывающий поток и быстро подбежал ко мне.
– Сюда, Одри Роуз. Забирайся на алтарь. – Он схватил меня за руку, но я вырвалась из захвата. Должен был быть способ открыть эту дверь!
– Я отказываюсь стоять на столе и ждать чуда, или, что более вероятно, неминуемой смерти, Крессуэлл. Помоги мне избавиться от этих юбок или отойди.
– Мы тут умереть пытаемся, а ты бесстыдничаешь?
– Мы точно не собираемся умирать здесь, Томас.
Его глаза нервно блестели. Он действительно считал, что отсюда невозможно выбраться. Вода начала подбираться к моей талии, и сердце стало тяжелей намокших юбок. Томас был мастером выбираться из любой ситуации. Если он считал, что выхода нет, то мы были обречены…
– Томас… – воспоминание о лекции профессора Раду ворвалось в мою голову вместе с бесконтрольной дрожью, начавшей сотрясать наши тела. – Надо накормить дракона! – закричала я, уклоняясь от струи из очередного отверстия, открывшегося в потолке. Вода подымалась так быстро, что уже скрыла под собой алтарь. – В этом разгадка!
– Где же этот таинственный дракон, которого мы должны накормить, Уодсворт?
– Он… он…
Не дожидаясь ответа, Томас сгреб меня в объятия и взгромоздил на алтарь, взобравшись туда мгновением позже. Потоки ледяной воды с новой силой хлынули на нас, как будто мы оказались на острове в сезон дождей. В лучшем случае у нас оставалось всего несколько минут до того, как вода доберется до потолка. У меня начало темнеть в глазах. Я всегда боялась быть погребенной заживо, но никогда даже не думала о смерти в водяной гробнице. Эмоции захлестнули меня, мешая соображать. Холод начал затуманивать голову.
Губы дрожавшего рядом Томаса приобрели лиловый оттенок. Если нас не убьет вода, то переохлаждение точно прикончит. Где же тут мог находиться дракон? Совсем недавно мысль о нем казалась такой воодушевляющей…
Вода поднялась до моего подбородка, и Томас притянул меня к себе, поднимая наверх.
– В-вернись ко мне, Уодсв-ворт. – Будучи выше меня на добрую голову, он пользовался своим ростом, чтобы еще несколько минут позволить мне не захлебнуться. Мне хотелось закричать, упасть к нему на грудь и признаться, что мне ужасно жаль, что я затащила его сюда, в это нелепое приключение в этих ужасных туннелях. Какая разница, мы бы нашли Пронзателя и Орден или кто-то еще? Мне следовало рассказать о своих догадках директору. Это королевская гвардия должна была прочесывать эти туннели, а не мы.
– Томас, – я выплюнула воду, внезапно желая немедленно признаться ему во всем. – Сл-лушай, Кресс-суэлл, – выговорила я, стуча зубами – Я д-должна т-тебе кое-ч-что ск-казать. Я…
– П-прекрати, Уодсворт. Никаких п-последних п-признаний. Мы выб-беремся отсюда.
Вода плеснула мне на щеки, и я затрясла головой. Томас схватил меня ледяными пальцами за подбородок и свирепо заглянул в глаза.
– Сосред-доточься. Не см-мей сдаваться. Используй свой прелестный мозг, чтобы найти дракона Раду и выбраться отсюда. Ты можешь, Одри Роуз.
– Драконов не существует! – закричала я, утыкаясь лицом ему в плечо. Было так холодно, что мне хотелось свернуться комочком и пойти на дно. Я желала, чтобы боль в руках и ногах прекратилась. Мне хотелось сдаться. Сквозь пелену слез я уставилась на алтарь под нашими ногами, и вдруг его очертания обрели фокус. Мы стояли прямо на разгадке. На крышке стола почти во весь алтарь был вырезан дракон. Его широко открытая пасть была полна зубов, выглядевших достаточно острыми, чтобы пропороть кожу.
– Я нашла его!
– Очаров-вательно, – отозвался Томас, дрожа всем телом – У нас в Б-бухаресте б-был похожий стол. Правда, д-дракон скалился менее гнусно. Я звал его Г-генри.
Я бросила на него острый взгляд. Томас был близок к тому, чтобы забиться в судорогах. Надо было действовать быстро. Я высвободилась из его закоченевших рук и вздернула голову так высоко, как только смогла, затем глубоко вдохнула и погрузилась под воду. Я нырнула навстречу резному изображению, не прилагая особых усилий, отяжелевшая одежда тянула меня вниз. Сунув пальцы дракону в пасть, я схватилась за каменные зубы, вздрогнув, когда вода окрасилась кровью.
Мое сердце трепетало, как заячий хвост. Внутри что-то поддалось, и драконьи зубы слегка отклонились. В каменном полу приоткрылся люк, в который начала стекать вода, но этого было недостаточно. Я надавила снова, но зубы больше не двигались. Конечно, все не могло пройти так легко. Легко никогда ничего не бывает.
Мне надо было вздохнуть. Я попыталась всплыть на поверхность, но отяжелевшая одежда тянула меня вниз. В панике я замолотила руками, взбалтывая воду. Мне хотелось заорать, но так я бы потеряла последние крохи драгоценного воздуха. Когда мне стало казаться, что я сейчас задохнусь, Томас вытащил меня на поверхность. Пока я откашливалась и хватала ртом воздух, он убирал с моего лица мокрые пряди волос. Убедившись, что со мной все в порядке, он нырнул к люку, пытаясь открыть его шире. Я глубоко вдохнула и нырнула следом, надеясь, что наши совместные усилия сработают. Некоторое время мы дергали и раскачивали его, но безрезультатно. Томас стиснул мою дрожащую руку в своей, и мы оттолкнулись назад, за воздухом. Когда мы вынырнули, вода все еще лилась – теперь она плескалась где-то под нашими подбородками, – и я поняла, что именно в этот момент Томас сдался на волю судьбы.
Он судорожно хватал ртом воздух, возможно, от переохлаждения или осознав приближение неминуемой смерти. До этого я никогда не видела, чтобы он переставал бороться. Он смотрел на меня неподвижным взглядом, словно пытаясь вобрать каждую мою черту. Его пальцы нежно касались моих щек.
Вода начала заливать мне рот, и я запрокинула голову. Я знала, что это конец. Пришли последние секунды моей жизни. Меня переполнило безмерной скорбью и сожалением. Столько всего я не успела сделать, столько всего не успела сказать…
– Одри Роуз, я… – В его обычно спокойном взгляде билась паника. Я едва различала, что он хочет сказать, потому что вода начала заливать мне уши.
Пытаясь держаться на поверхности, я втянула в легкие последний клочок воздуха.
– Одри Роуз! – наша водяная гробница сотряслась, и последний призыв Томаса потерялся в грохоте. Что-то резко треснуло, и пространство под нами широко распахнулось. Томас схватил меня, что-то крича, но его слова потонули в оглушающем шуме. Вода уходила еще быстрее, чем прибывала, образуя гигантский водоворот, который захватил нас и потащил.
Я попыталась уцепиться за Томаса, громко крича, когда нас начало растаскивать потоком.
В следующее мгновение нас втянуло в раскрывшуюся дыру, унося вслед за нашими телами мой беспомощный крик.
Глава сорок первая
Белая кость
Крипта
Crypt
Замок Бран
22 декабря 1888 года
Нас несло по древней трубе, покрытой скользкими водорослями, один Господь знает куда, и я сражалась с потоком, стараясь держать лицо над водой. Руки пришлось прижать к телу, чтобы не собрать всю окружающую тину. Если бы я была уверена, что нас не вынесет куда-нибудь еще похуже – или что в процессе мы не поранимся насмерть о мой скальпель или молоток Томаса, – мне бы даже понравился этот гигантский подземный водяной аттракцион. Но как-то слабо верилось, что Влад Дракула или Орден Дракона придумали его для нашего развлечения. Мышцы напряглись в ожидании скорого приземления. Я тряслась в ледяной воде, скользя по трубе, что казалась бесконечной. Мне было трудно вообразить, как глубоко нас унесло под землю, а окружающая темнота была настолько непроницаемой, что не было видно ничего на расстоянии вытянутой руки. Труба несколько раз изогнулась, мое тело, вращаясь, пронеслось по изгибам и, наконец, заскользило горизонтально. В следующую секунду я вылетела в небольшое озерцо. Мне не хотелось бы знать, что там плавало, когда я шлепнулась. Спасибо и на том, что запах был не слишком ужасным.
Едва я попыталась подняться, на меня приземлился вылетевший из трубы Томас. Мы оба свалились, столкнувшись лбами и коленями, словно танцуя задом наперед какой-то неуклюжий танец. Несмотря ни на что, он исхитрился оградить мою голову от удара, так что я не расколола череп о каменный пол. Судя по всему, его коленям повезло меньше.
– Это было… чудовищно… и невероятно, – выдохнул он, заходясь в нервном смехе.
Я хотела с ним согласиться, но могла думать только о его руках, сжимающих меня в объятиях. Мы выжили, пройдя на волосок от смерти.
Подобно комете на ночном небосводе, из трубы выплыла наша лампа и закачалась на воде, распространяя вокруг себя тусклый свет. Томас бросил на меня быстрый взгляд и перестал смеяться. Его лицо посерьезнело, когда он попытался оценить ситуацию. Я продолжала смотреть на него, впервые обратив внимание, какие у него ресницы, длинные и черные, будто ночное небо. Глаза его казались созвездиями, каждый золотой блик вокруг зрачков был словно галактика, которую мне только предстояло исследовать. Я никогда особо не увлекалась астрономией, но теперь была готова стать внимательной ученицей.
– Ты снова спасла меня. – Томас приподнялся на локтях, улыбаясь в ответ моему ошеломленному выражению лица. Он протянул руку и выловил кусок тины из моих волос – Ты прекрасна, Уодсворт.
– О да. Вся в тине и еще в чем-то. Что это такое воняет?
– Лучше тебе об этом не знать.
Я подавила смешок и осторожно пошевелила руками и ногами, пытаясь понять, не сломала ли я чего. Вроде бы все было в порядке, хотя сложно было сказать, не поднявшись на ноги.
– Ну как, похоже на приключение? – спросила я, начиная дрожать. – Это то, о чем ты мечтал?
Его губы тронула легкая улыбка, и всякая неловкость между нами пропала.
– Тебе явно нужно остыть. Я не уверен, что после такого мы сможем остаться друзьями, Уодсворт. Ты слишком буйная для меня.
Он попытался сдвинуться, и я поморщилась. Каменный пол и насквозь промокшую одежду было сложно игнорировать, несмотря на то, что какая-то извращенная часть меня была очень довольна тесной близостью к Томасу. Его лицо вспыхнуло беспокойством.
– Все в порядке? Ты цела?
– Судя по всему, нам все-таки придется продолжить наши поиски Пронзателя. Если не возражаешь, слезь с меня, пожалуйста, а то мне сложно дышать. Ты давишь хуже корсета.
Томас моргнул, словно выходя из мечтательного забытья, затем вскочил и подал мне руку.
– Мои извинения, прекрасная дама. – Он выловил из воды лампу и протер ее. – Какая комната ужасов у нас там дальше в меню?
– Понятия не имею. Poezii Despre Moarte все еще у тебя?
– Рядом с сердцем, – Томас похлопал по нагрудному карману – Но молоток для черепа я потерял.
– И я свой скальпель, – я оглянулась, пытаясь понять, где заканчивается озерцо, и указала в направлении берега. – Давай попробуем хоть немного просушиться.
Мы выбрались на берег и отжали воду из одежду и волос, насколько смогли. Мои юбки липли к бедрам, затрудняя любое движение.
Я с удивлением заметила, что кое-где из трещин в скале вырываются струи пара. Судя по всему, именно они делали подземный холод гораздо более терпимым. Я подошла и протянула к одной из них дрожащие руки. Томас быстро последовал моему примеру.
– Должно быть, в местных горах есть горячие источники, – сказал он, стягивая сюртук и расправляя его над струей. Я зачарованно уставилась на его грудь, мускулы которой только подчеркивала мокрая рубашка. Его безукоризненное сложение напомнило мне об античных статуях, изображающих полуодетых героев или богов.
Я с трудом оторвала от него взгляд и расправила свои юбки так близко к струям пара, как только смогла. Было не время поддаваться неподобающим желаниям. Я повернулась, надеясь высушить спину лифа, и заметила еще один туннель, промаркированный цифрой XII. Холод снова пронзил меня, но уже по другой причине.
– Дай мне книгу, Крессуэлл.
Томас внимательно осмотрел вход, на который я указала, и передал мне рукописный том. Я перелистнула его, удивляясь тому, насколько хорошо страницы пережили купание в воде. Возможно, тот, кто создавал эту книгу, специально подготовил ее к подобным приключениям. Найдя, что искала, я остановилась. Мне понадобилось приложить усилие, чтобы сделать мысленный перевод с румынского, но в итоге я справилась.
XII
Белая кость, красная кровь.Тот, кто лежит здесь, давно уже мертв.Дерево смерти, сердце камней.В склеп не спускайся один без огней.Если войдешь, оставишь следы,Жертвой охотника вмиг станешь ты.Красная кровь, белая кость.Был слишком дерзок непрошеный гость.
Я прочла это Томасу вслух, всецело сосредоточившись мыслями на нашей миссии. Он отвел свои темные волосы со лба и вздохнул.
– Не помню, чтобы Раду упоминал, как сражаться со стригоями, а ты?
– К сожалению, нет, – покачала я головой. На уроках, посвященных вампирам, нам ничего не говорили о том, как выживать в подземельях, где они водятся.
– Ладно, пошли, – сказала я, поднимая частично просохшие юбки, и кивнула на вход. – Если мы продолжим сидеть, то никогда не выберемся отсюда.
– Точно, – согласился Томас, медленно пробираясь за мной – Но я бы предпочел остаться покрытым тиной, чем увидеть остальные уготованные нам развлечения.
Туннель оказался не слишком длинным и скоро выплюнул нас в очередной зал, как если бы мы прошли по замку из одной комнаты в другую.
– Ну и ну. Как мило. – Я отвела взгляд от каменных стен и осмотрелась, пытаясь понять, куда мы попали, – и немедленно об этом пожалела. Мы оказались в огромной древней усыпальнице, разделенной на две части затейливо украшенной аркой. Судя по горящим факелам, кто-то сюда недавно спустился, чтобы их зажечь, и кровь застыла у меня в жилах при мысли об этом. Получается, сюда можно было попасть не только тем дьявольским маршрутом, которым нас принесло. Я обнаружила, что разрываюсь между желанием идти вперед и стремлением немедленно развернуться и побежать обратно.
Мы с Томасом остановились под аркой, не решаясь пересечь границу. Посмотрев на меня, он поднес к губам палец. Надо было передвигаться как можно тише и быстрей. Я оглядела арку, пытаясь совладать с мурашками, бегающими по телу. Это оригинальное архитектурное сооружение целиком и полностью состояло из оленьих рогов. Я попыталась представить, сколько животных отдали свои жизни на украшение этого памятника архитектуры, но почти сразу мое внимание отвлекло кое-что другое. Лежащий за аркой зал был еще более ужасен. Мертвые не покоились с миром в этой гробнице. Казалось, их останки использовали, чтобы создать иллюстрацию для сцены из готического романа ужасов. Все в зале было сделано из костей, отбеленных временем. Могильные плиты. Изукрашенные кресты. Стены. Пол. Ограды. Абсолютно все было собрано из разнообразных частей скелета, как человеческих, так и звериных. Я сглотнула, подавляя отвращение. Раду был неправ, считая, что леса вокруг полны костями. Их явно стаскивали сюда, под гору.
От входа нам был виден мавзолей, окруженный оградой, который возвышался, подобно небольшой дьявольской часовне. Вокруг него раскинулось обширное кладбище. Пол бы не из камня, а из утоптанной земли, и я предположила, что мы наконец-то достигли настоящего подножия горы.
Ограда была собрана из вертикально стоящих костей, вкопанных в землю. В центре располагались грубые ворота, которые были слегка приоткрыты. От ожидания и страха меня начала колотить дрожь. Мне совсем не хотелось лезть в это воплощение ада на земле.
Огромные колоны, состоящие из переплетенных костей, возвышались по четырем сторонам мавзолея, который тоже был построен целиком и полностью из останков. Рядом с ним, в центре того, что более всего походило на ряд разоренных могил, из которых то тут, то там выглядывали частично закопанные скелеты, возвышалось огромное дерево, ветви которого достигали потолочного свода. Как и все остальное в этом ужасном зале, дерево стояло полностью из костей. Этот уродливый монстр уходил в высоту минимум на двадцать футов.
Мы подошли и замерли перед оградой. Томас, тихий, как кладбище, рядом с которым мы стояли, разглядывал открывшиеся перед ним шокирующие перспективы. Витающая в воздухе пыль и запах плесени щекотали мой нос, но я боялась чихнуть. В этом ожившем кошмаре, окружавшем нас, могло скрываться что угодно.
Томас перевел взгляд на макабрический вид прямо перед нами.
– Мне кажется, мы нашли Древо Смерти из Poezii Despre Moarte, – прошептал он, оглядываясь. – По крайней мере, оно соответствует своему названию. Его абсолютно точно нельзя спутать с Древом Жизни. Оно такое… ужасающее. Я даже странным образом очарован.
Он начал поочередно называть каждую кость на дереве, которую ему удалось узнать.
– Вот это плечевая кость, вот тут локтевая. – Он перевел дыхание, показывая на следующую. – А это очень симпатичная лучевая кость. Должно быть, принадлежала какому-то гиганту. Большая берцовая кость, малая берцовая, коленная чашечка…
– Спасибо за урок анатомии, Крессуэлл. Я вижу, что это кости, – тихо сказала я, кивая в сторону ворот ограды и выкопанных из земли скелетов – С чего начнем?
– С дерева, конечно. И лучше бы нам поторопиться. У меня такое ощущение, что тот, кто зажег факелы, скоро захочет сюда вернуться. – Томас передал мне лампу. – После тебя, дорогая.
В глубине души мне и подумать было тошно о том, чтобы вступить в это дьявольское пространство, воплощавшее надругательство над святостью смерти, но мы зашли слишком далеко, чтобы позволить страху овладеть нашими сердцами. Если Дачиана, или Иляна, или Николае попали в беду, надо было торопиться. И неважно, что инстинктивно мне хотелось схватить Томаса за руку и умчаться в противоположном направлении. Я глубоко вздохнула, надеясь, что ни мое воображение, ни мое тело меня не подведут. Если мне когда-либо были нужны чистая голова и спокойное сердце, так это сейчас. Я вскинула голову, не давая страху запустить в меня когти, и на цыпочках направилась к ограде из древних, тщательно подобранных останков. Несмотря ни на что, я не смогла удержать судорожного вздоха, когда очутилась внутри кладбища, на котором находилось то, что в Poezii Despre Moarte именовалось Древом Смерти. Воображение живо нарисовало мне, как из-под него поднимается Влад Дракула, чтобы приветствовать своего последнего потомка.
Глава сорок вторая
Красная кровь
Древо Смерти
Copacul Mortii
Замок Бран
22 декабря 1888 года
Это древо оказалось даже хуже, чем казалось с расстояния в несколько ярдов. Кости рук, черепа с пустыми глазницами и сломанные реберные каркасы грудной клетки создавали пугающее произведение искусства. Сколько же тут пришлось все подгонять, чтобы оно держалось без веревок? Кости были буквально переплетены друг с другом.
Бедренные кости образовывали ствол дерева. Реберные клетки, развернутые друг к другу, держали кости ног, словно кору. Оглядев пол у основания дерева, я заметила отдельные груды костей; возможно, они ожидали своей очереди. На некоторых из этих костей еще присутствовали остатки плоти и сухожилий. Все эти скелеты были достаточно недавними. Пугающая мысль.
Я поймала себя на том, что затаила дыхание из страха нашуметь. Мне хотелось поспешить, но здесь просто невозможно было не остановиться и не смотреть разинув рот на очередной кошмар. Скажем, на тот, который предстал перед нами теперь.
Рядом с грудой костей стояла большая ванна на ножках в виде когтистых лап. Она была до краев наполнена темно-красной кровью. Мне в нос ударил характерный медный запах. Возможно, это был обман чувств, но я готова была поклясться, что в кроваво-красных глубинах что-то бурлит. Томас застыл, неотрывно глядя на ванну. Он протянул руку, преграждая мне путь. Но я и не смела подойти ближе, из страха, что это окажется чрезмерным испытанием для моего рассудка. Томас продолжал смотреть, напрягшись всем телом. Мы нашли пропавшую кровь жертв Пронзателя – тех, о ком мы знали, и еще бог весть скольких. Убийца находился где-то близко. Чересчур близко. Меня трясло от предчувствий.
Казалось, будто мы внезапно очутились в Аду Данте.
– «Оставь надежду всяк сюда входящий». Это ошеломляюще, – прошептала я. – Я просто представить не могу, как кому-то пришло в голову создать крипту из костей. А эта ванна!.. Бедные Вильгельм и Мариана. – Я содрогнулась, понимая, что мокрая одежда лишь отчасти тому виной. – Орден весьма искушен в психологических войнах.
– Это же кровавая баня, в буквальном смысле слова. – Томас наконец оторвал взгляд от ванны. Лицо его было угрюмым. – У кого-то очень мрачное и очень извращенное чувство юмора.
Я закрыла глаза, заставляя колотящееся сердце успокоиться. Нам нужно отыскать Дачиану и Иляну. Я повторяла это про себя, пока объятья страха не разжались.
Мы тихо отошли от ванны с кровью, но ужас этой картины остался с нами. Я чувствовала ее присутствие у себя за спиной, как будто ее кошмарная суть притягивала меня. Я представить себе не могла, что нам делать, если очередной ключ находится внутри этой чудовищной вещи. Если местные жители с подозрением относятся к нарушению таинства смерти, я даже представить не могу, как они отреагируют, если обнаружат этот кощунственный могильник.
– Для создания этой чудовищной скульптуры потребовалось, должно быть, больше двух сотен человеческих тел. – Томас поднес фонарь поближе к верхней ветке. С нее подобием белых листьев свисала гроздь фаланг пальцев. – Возможно, слухи о том, что Влад Дракула бессмертен, правдивы.
Я оторвала взгляд от костяного дерева и осмотрела моего друга – уж не получил ли он травму? Он криво улыбнулся в ответ.
– Ты восхитительно выглядишь, когда смотришь на меня вот так вот, Уодсворт. Не обращай внимания, это я дразнюсь. Судя по ванне с кровью, кто бы ни подправил это гадкое стихотворение для тебя, он посещал это место. Возможно, мы найдем тут какую-нибудь ниточку, ведущую к Дачи.
– Ты не видишь где-нибудь на этом дереве римских цифр?
Я сосредоточилась на усыпальнице. Ничего не поделаешь – нынешнее окружение интриговало меня. Вдоль стен протянулись ряды лишенных плоти черепов. Точнее говоря, стены состояли из черепов. Черепа были сложены друг на дружку так плотно, что я бы и палец не смогла просунуть между ними.
Томас покачал головой.
– Нет, но согласно вот этой табличке надо взобраться на дерево, чтобы сорвать плод.
Я посмотрела на пластинку, приколоченную к костяным вратам. На ней была выгравирована надпись на румынском; буквы были грубы, как и инструмент, использовавшийся для их написания. Я подошла поближе и прочитала про себя:
Smulge fructe din copac pentry a dobandi cunostinte.
Томас был прав. Тут действительно заявлялось, что нужно сорвать плод с дерева, чтобы обрести знание. Я осмотрела ветви дерева, выискивая так называемый плод. На нем были развешаны птичьи черепа всех размеров. Их клювы указывали в разные стороны. Я указала на них.
– Может, речь идет об этих черепах? Неким тошнотворным образом они даже походят на груши.
Тут позади послышалось тихое бульканье. Я резко развернулась, озираясь по сторонам. Сердце мое чуть не выскочило из груди. Поверхность крови в ванне, темная, как масляная краска, была недвижна.
– Ты слышал?
Томас глубоко вздохнул, продолжая методично обшаривать взглядом залу у нас за спиной.
– Скажи мне, почему мы не используем это время разумнее? Мы могли бы сейчас обниматься, а не изучать вот это вот, – он повел рукой, – все.
– Нам надо поторапливаться, Крессуэлл. У меня нехорошие предчувствия.
Не говоря более ни слова, Томас повернулся к дереву, ухватился за реберную клетку и осторожно взобрался на белесые кости. Потом он поставил левую ногу на другое ребро, попробовал, надежно ли оно держится, и перенес на него вес тела.
Он повторил это еще дважды, поднявшись всего на несколько футов, и тут воздух разорвал жуткий треск – как будто кто-то хлестнул кнутом. Я кинулась вперед, чтобы подхватить Томаса, но он успешно спрыгнул сам.
– Похоже, мне все-таки не суждено сорвать спелый плод с этого дерева. – Томас отряхнул руки об брюки и раздраженно поджал губы. – Прочитай-ка мне эти стихи еще раз, пожалуйста. Какой-то из них должен подходить к этой ситуации. А выбор не так уж велик.
Я достала из кармана потрепанный старый томик и вручила его Томасу. Я не хотела произносить вслух эти ужасные слова без крайней на то необходимости.
Пока Томас читал стихи про себя, я быстро расстегнула верхнюю юбку. Время утекало между пальцев. Так или иначе, но мы должны были вытянуть из этого чудовищного дерева всю информацию, какую только можно, прежде чем возвращаться в академию. К нынешнему моменту Молдовеану с Данешти уже, вероятно, обнаружили наше отсутствие. Мы должны принести какие-то полезные сведения, или нас исключат. Кроме того, я не хотела, чтобы убийца застукал нас здесь.
Пуговицы отлетели от лифа и с тихим звоном посыпались на пол, и сердце испуганно толкнулось у меня в груди. Слава богу, что вечером я переоделась в платье попроще. Мне не пришлось сейчас сражаться ни с турнюром, ни с корсетом. И прежде, чем я успела передумать или найти причину застесняться, я содрала с себя верхнее платье, оставшись в сорочке и панталонах. Хотя они и прикрывали колени и были украшены бедфордширским кружевом, я чувствовала себя обнаженной. Я попыталась убедить себя, что панталоны мало чем отличаются от моих бриджей. Правда, бриджи менее изящны, и оборочек на них нет…
Томас уронил Poezii Despre Moarte одновременно с челюстью.
– Ни слова, Крессуэлл! – Я указала на верхушку дерева из костей. – Я легче тебя и должна суметь взобраться на дерево. Мне кажется, там что-то виднеется, вон в том черепе. Видишь? Похоже на бумагу.
Томас продолжал смотреть мне в лицо, неудержимо краснея всякий раз, когда его взгляд соскальзывал ниже моего подбородка. Мне захотелось возвести очи горе. В конце концов, я вся была прикрыта одеждой, не считая небольшой части рук и ног между панталонами и чулками. Да у меня вечерние платья бывали более открытые!
– Поймаешь меня, если я буду падать, ладно?
Его губ коснулась восхитительная улыбка.
– Считай, что я уже пал, Уодсворт. Возможно, тебе стоило предупредить меня заранее.
Этот его чертов флирт! Я снова сосредоточилась на дереве и осмотрела выбранный маршрут. Стараясь не думать о том, к чему я прикасаюсь, я подтянулась и полезла наверх, сосредоточившись на поставленной задаче. Порез на икре неприятно натянулся, и по ноге потекла теплая струйка крови, но я предпочла проигнорировать дискомфорт ради быстроты передвижения.
Я отказывалась смотреть вниз. С каждой новой ветвью, на которую я взбиралась, та бумага делалась ближе. Я уже была на полпути к вершине, когда ключица у меня под ногой хрустнула. Я повисла в воздухе, раскачиваясь, словно живой маятник.
– Ты доберешься, Уодсворт! – Я вцепилась в костяное дерево изо всех сил, до дрожи в пальцах. – Ну, или я тебя поймаю. Я уверен.
– Хватит меня успокаивать, Крессуэлл!
Воспользовавшись инерцией движения, я качнулась к прочной на вид реберной клетке и встала на нее. Мышцы мои трепетали – и от адреналина, и от гордости. У меня получилось! Я подчинила свои эмоции и… Кость у меня под пальцами предостерегающе затрещала. Так, празднование победы может подождать. Я двинулась дальше, упорно, но осторожно.
Проверить – и вперед. Проверить – и вперед.
Добравшись до вершины, я остановилась, чтобы перевести дыхание, и посмотрела вниз, на Томаса. И тут же об этом пожалела. Отсюда он выглядел куда меньше. Я находилась минимум в двадцати футах над землей. Падать будет неприятно.
Не дожидаясь, пока живое воображение во всех подробностях нарисует мне, как я сама стану частью этого произведения искусства из скелетов, я преодолела последние несколько костей и дотянулась до листа бумаги. Я извлекла его из черепа. Кто-то приколол его, вогнав в глазницу кинжал. Рукоятка кинжала была отделана золотом и изумрудами.
– Здесь написано «XXIII»! – громким шепотом сообщила я вниз. Мне хватило ума не поворачиваться и не рисковать потерей равновесия. Не хватало еще проткнуть себя насквозь, охотясь за убийцей, применяющим ровно этот метод!
Томас отыскал нужное стихотворение и прочитал его вслух.
XXIII
Красен, бел и зелен грех.Враг в лесу незрим для всех.В облака дракон взлетит,Никого не пощадит.Плоть сожрет и выпьет кровь.Прах к похоронам готов.Кровь красна, и белы кости.Скоро смерть придет к вам в гости.
– О Господи!.. – вырвалось у меня. Стихотворение оказалось одним из тех, которые зачитывал нам на уроке Раду. Место собраний Ордена. И место, где людей приносили в жертву князю Дракуле.
Нам нужно было поскорее выбираться из этой крипты. Я нутром чуяла, что мы на пороге встречи с чем-то столь ужасным, что мы и представить себе не можем. Я начала спускаться, и тут мое внимание привлек другой лист бумаги. Я осторожно подобралась поближе к нему и прочитала вслух, чтобы Томас услышал: «Fa o plecaciune in fata contesi».
«Поклонись графине».
– Что это было? – спросил снизу Томас.
– Одну минуту.
Надпись сопровождала иллюстрация. Я моргнула и снова перечитала ее. Я искренне надеялась, что это сохранилось со времен крестовых походов, но мерзкое ощущение внутри говорило обратное.
Мы ошибались насчет причастности Ордена Дракона. Похоже, все это – работа князя Николае Алдеа.
А графиня на рисунке была целиком покрыта кровью.
Глава сорок третья
Охота князя Дракулы
Крипта
Cripta
Замок Бран
22 декабря 1888 года
Я сунула вторую подсказку за пазуху и торопливо полезла вниз. Я не хотела кричать – опасалась, как бы мы не привлекли к себе ненужного внимания.
Руки мои дрожали от ужаса. Я потянулась к бедренной кости и промахнулась. Я сосредоточилась на дыхании. Надо обращаться с этим, как с телом, требующим изучения. Тщательность – вот ключ ко всему. Я взялась за следующую кость; пальцы скользили по гладкой поверхности. Если я не соберусь и не спущусь обратно к Томасу… Я не хотела думать о том, что может тогда произойти. Князь Николае где-то рядом. Я ощущала его присутствие. Каждая клетка моего тела вопила, требуя бежать.
Нам нужно немедленно покинуть крипту, или мы из охотников превратимся в добычу. Когда я одолела половину пути по зловещему дереву, я боковым зрением заметила какой-то странный силуэт по ту сторону костяных врат. Сперва мне показалось, что это какое-то своеобразное животное, обитатель пещер.
А потом оно встало, чуть пошатнувшись.
– Томас…
У меня перехватило дыхание. Бесформенный силуэт поднялся из-за груды костей и превратился в фигуру в плаще. И это не был ни оживленный труп и ни стригой. Я готова была побиться об заклад – это человек. В нем не было абсолютно ничего фантастичного, не считая его страсти к театральным эффектам.
Край плаща был накинут на его голову, как капюшон, а на груди висел большой крест. Плащ смутно напомнил мне одеяния тех людей, которые несколькими ночами раньше утащили труп в лес. Крест был в добрые две ладони размером и сделан был из золота. Богато изукрашенный, средневекового вида, он сам по себе мог служить неплохим оружием.
– Томас, беги!
Томас, не подозревая о новой угрозе, склонил голову набок.
– Я тебя не слышу, Уодсворт.
Цепляясь за дерево и не имея возможности указать на эту фигуру, я смотрела, как та, пошатываясь, подошла ближе. Казалось, будто этот человек ранен. Но он мог притворяться, чтобы внушить нам ложное ощущение безопасности.
– Сзади! – выкрикнула я, но было поздно. Человек в плаще свалился у ворот, захлопнув их.
Я уже преодолела три четверти пути, когда ребро, за которое я цеплялась, треснуло, и я рухнула, словно подрубленное дерево в этом лесу из трупов. Томас стремительно метнулся ко мне и прервал мое падение. Это не было эффектным спасением, но результат оказался превосходен.
Томас зашипел, ударившись об землю, а потом хрюкнул, когда я врезалась лбом ему в затылок. Я поспешно скатилась с него и развернулась, разыскивая вглядом идущую к нам фигуру – но ничего не увидела. У нас было время, чтобы убежать. Томас повернулся ко мне. Из носа у него шла кровь.
– Где твои бинты?
Он взялся за нос.
– Потерял в водяной комнате.
Я оторвала полосу от сорочки и протянула истекающему кровью герою. Пускай затыкает нос – ну, или задушит ею нашего преследователя, пока я буду его отвлекать.
– Скорее, Крессуэлл. Нам надо уходить…
Фигура снова возникла из ниоткуда – шагнула к нам из-за Древа Смерти, и в позе неизвестного явственно читалось обещание насилия.
– Бегите, – с акцентом произнес он сквозь стиснутые зубы и схватился за бок. Дыхание его было тяжелым, голос – сдавленным. – Быстро.
Страх разжал свою хватку, и я снова начала мыслить логично. Я подалась вперед, стараясь разглядеть то лицо, которому должен был принадлежать этот голос.
– Князь Николае? Вы… вы что… кто вас так?
Князь сбросил капюшон с лица. Оно было усеяно темными пятнами, щеки запали.
– Если вы не поспешите, она…
Он рухнул наземь, тяжело дыша. Князь не притворялся раненым – он был при смерти. Я присела, положила его голову себе на колени. Глаза его были стеклянными, взгляд – расфокусированным. Я готова была поклясться чем угодно, что ему дали мышьяк. Его нужно было немедленно вывести из этих туннелей и доставить к врачу.
– Томас, возьми его за…
И тут как будто ночной кошмар получил дозволение возникнуть в этом мире: из наполненной кровью ванны восстала фигура. Я захлопала глазами, едва осознавая абсурдность упавшей наземь смятой соломинки для питья, таким кошмарным было представшее нашим глазам зрелище. Кровь – темная почти до черноты – целиком покрывала тело и лицо человека. С волос в ванную срывались красные капли; тонкие пальцы были все в крови. Я еле дышала. Томас вскинул руку, как будто этим он мог помешать монстру увидеть нас с Николае.
Чудовище открыло глаза; белки резко выделялись на красном фоне. Я перестала что-либо соображать. Отсюда я не могла сказать, кто это, но это определенно была женщина. В конечном итоге мы оказались правы, но Иляна ли это? Или все-таки Дачиана?
Кровавый кошмар отряхнул ногу и картинно вышел из ванны. Кровь выплеснулась наружу и расплескалась по валяющимся вокруг костям.
Эта женщина, кем бы она ни была, была облачена в платье из тончайшей ткани. Его пропитанный красным подол тянулся за ней, словно промокшее свадебное проклятие, когда она шагнула к нам. Когда она склонилась над грудой костей, я подумала, что пора бежать. Мне страшно хотелось схватить Томаса, кинуться прочь из этой крипты и никогда не оборачиваться. Но выхода не было, и мы все равно не могли бросить князя. Оживший кошмар выпрямился и навел на нас маленький дамский револьвер.