– Пусть майор будет, – кивнул на Брейна водитель. – Он лихо в порту с этими тварями разобрался.

– Мне все равно, – буркнул гоберли, который к своему автомату даже не притронулся. Правда, примерно так себя вели еще трое, остальные внимательно изучали состояние собственного оружия.

Брейн был доволен тем, что в основном в его отделение попали люди бывалые.

– Пусть будет майор, – сказал подполковник-суперколвер, сидевший напротив Брейна, и подмигнул Томасу.

Больше никто не высказывался, и тогда Брейн начал действовать.

– Кто может стрелять прямо из башни? – спросил он и увидел капитана-варвара, поднявшего руку.

– Я могу, сэр, я всегда из башни работал, потому как приводы подвести могут.

– Отлично. Джордан, кажется? – уточнил Брейн, стараясь прочесть фамилию на нашивке при плохом освещении.

– Так точно, сэр.

– Поднимайтесь к пулемету, капитан, заряжайте и готовьте все как нужно. Сержант Пайс, – обратился он к водителю, – особое внимание дымовым гранатам. Проверьте панели. Если что-то не контачит, проверяйте каждое гнездо поштучно. Нам важно, чтобы гранаты работали.

– Вы что же, майор, с кем-то воевать собрались? – уточнил еще один капитан – рыжий канзас, не похожий на строевого, скорее всего, попавшийся на финансовых хищениях.

– Я хочу добраться до фронтовой линии, капитан, поэтому мы должны быть готовы к любому развитию ситуации.

– Первая панель в порядке! Вторая напрочь не включается!

– Проверяй все гнезда отдельно.

– Уже начал…

– Старшина, откройте шкаф – посмотрим, что там с комплектацией личной защиты! – скомандовал Брейн, обращаясь к варвару, который, на его взгляд, выглядел убедительно – видно было, что в таких броневиках он накатал немало километров.

– Есть, сэр, – отозвался старшина и, поднявшись, умело снял щит, за которым оказались запакованные в пластик бронежилеты и шлемы.

– Мы что, будем это надевать? – с вызовом в голосе уточнил проворовавшийся финансист.

– Конечно, это спасет вам жизнь, если что, – сказал Брейн, следя за тем, как умело старшина распаковывает комплекты и передает по цепочке.

– Сэр, пулемет готов! – с высокого сиденья доложил капитан-пулеметчик.

– Отлично! Спускайтесь пока и наденьте жилет.

По громкой связи объявили «готовность номер один».

– Всем, у кого вскрылись неполадки в управлении транспортом, немедленно о них доложить! Потом будет поздно!

– Сэр, у нас с управлением все в порядке. Во второй панели гранат я сумел оживить шесть позиций, – сообщил водитель.

– Хорошо, – ответил Брейн, затягивая компенсирующие шнуры на бронежилете, благодаря которым оснастка подгонялась под любой размер.

Эти универсальные средства защиты были не слишком удобными, но выбирать не приходилось.

64

Когда конвой выехал за пределы порта, Брейн впервые увидел здешний ландшафт: часто расположенные холмы с пологими склонами и узкие долины, похожие на реки.

Машины двигались колонной. Первая тропила путь, остальные продавливали снег до самой земли. Но местность была ровная, а потому почти не трясло.

Отопление работало исправно, и многие начали дремать. Да и Брейн тоже. Лишь изредка он открывал глаза, когда диспетчер очередного участка вступал в разговор с начальником конвоя на повышенных тонах.

Впрочем, ничего страшного, всего лишь спор о каких-то метках – три градуса сюда, два градуса обратно. Пока ни Брейн, ни другие новички, слышавшие эти разговоры по громкой связи, ничего в них не понимали, а потому снова погружались в дрему.

Это плавание по спокойному снежному полю продолжалось около часа, а потом колонну вдруг обогнали два аэродрилла – беспилотных бронированных геликоптера, таскавших многотонные арсеналы и потому оснащавшихся мощными двигателями.

Их грохот заставлял вибрировать стенки броневиков и даже, случалось, разобщал звенья передаточных колес, из-за чего машины начинали буксовать, а то и вовсе терялся передаточный момент.

Впрочем, дриллы проносились и уходили вдаль, после чего электронные схемы брали под контроль исполнительные механизмы, зацепление зубьев возобновлялось в полной мере, и водители машин снова могли чувствовать себя уверенно.

Воздушные монстры были уже далеко, но Брейн все еще чувствовал внутри себя некий резонанс от ритма, который отбивали их сверхмощные движки.

Эти ощущения больше не позволяли дремать – дриллы то удалялись, то приближались и, значит, работали где-то недалеко от пути следования колонны.

Когда неприятные ощущения в брюхе усилились, Брейн припал к смотровой щели и увидел двух воздушных монстров у самого горизонта: они мчались в обратном направлении, и за одним тянулся дымный шлейф. Постепенно снижаясь, подраненный беспилотник коснулся земли и полыхнул ярким пламенем, разбрасывая крупные обломки. А второй продолжил бегство, наращивая скорость.

Брейн вздохнул. Похоже, дела тут были непростые, и не зря перед отправкой их так долго и тщательно отсеивали и создавали команды.

– Внимание, отделение! Тревога! – крикнул Брейн, и внутри машины сразу все задвигалось. Бойцы стали надевать шлемы, утягивать струны бронежилетов и проверять оружие – даже прежние «отказники».

– Что там, командир?! – крикнул со своего места водитель.

– Держи наготове дымные гранаты по левому борту! Только что наше воздушное прикрытие получило по полной!

– А у нас есть прикрытие? – удивился один из «финансистов».

– Воздушное? – в тон ему уточнил другой казнокрад.

И снова, побеспокоив внутренние органы Брейна, прошла свежая пара дриллов.

Он тут же припал к бронекварцевой пластине и увидел, что в этот раз дриллы начали сгружать боезапас в полукилометре от колонны, и десятки неуправляемых ракет превратили атакуемый рубеж в сплошную реку огня.

– Чего ждать, начальник? – спросил сидевший рядом майор-суперколвер, и в его глазах читалось недоверие.

– Следите за обстановкой через смотровые щели!

Все отделение, кроме водителя, кинулось следить, и вопросов поубавилось. По всему выходило, что по длине растянувшегося конвоя разрасталось боевое столкновение.

Вскоре на машинах, двигавшихся впереди, ожили пулеметы, заполняя всю темнеющую долину плотными потоками трассеров.

Ответом полыхнули старты бронебойных ракет.

Секунда, две, три – и впереди, один за другим, полыхнули три броневика, которые теперь блокировали ход остальным машинам.

– Сержант, бери вправо!

– Уже, сэр! – отозвался канзас, и броневик резко ушел в сторону, а затем помчался вперед, торопливо перебирая гусеницами и время от времени замирая, когда ряд остановившихся машин озаряла очередная яркая вспышка.

Что произойдет дальше, Брейн уже знал. Заблокированную колонну возьмут в полон пехотные подразделения, и тогда под гусеницы и баки с топливом лягут штурмовые гранаты.

Всю колонну из двадцати бортов можно положить за десять минут, если достаточно пехоты. Но против пехоты могла действовать только пехота. Ни мощное авиационное прикрытие, ни беспилотная броня – ничто не могло сковырнуть мотивированных бойцов, умело прятавшихся за горящими машинами и в свежих воронках.

В эфире раздавались только истерические крики и не было даже намека на общее командование. Должно быть, машина, в которой передвигался начальник колонны, была поражена одной из первых.

– Давай жми вдоль колонны! Нужно уходить! – крикнул Брейн. Впрочем, водитель и так уже разгонял броневик, отчаянно дергая его то в одну, то в другую сторону, уходя от столкновения с другими, выскакивавшими на обочину машинами. Некоторые из них уже дымили пробоинами, а другие даже горели.

Между тем противник быстро приближался на небольших десантных ботах, с которых не переставая били крупнокалиберные пулеметы.

Тяжелые пули то и дело ударялись в корпус броневика, но пока его броня держала.

Наконец боты остановились метрах в пятидесяти и стали выпускать десант.

– Огонь! – скомандовал Брейн, и весь левый борт завибрировал от отдачи полудюжины автоматических винтовок.

Пулеметная башенка также поддерживала оборонительный огонь, и пока броневик Брейна был первым, кто успешно отбивался от нападавших.

Примеру команды Брейна последовали другие, а из одного броневика даже выскочили новоприбывшие бойцы и начали в упор расстреливать группы атаковавших.

Неизвестно, чем бы закончилось это противостояние, но тут вернулась с перезарядки пара дриллов и с ходу прошлась по рассредоточившимся десантным ботам из автоматических пушек. Однако боты и не подумали отступать, и в ответ на броне дриллов заплясали вспышки бронебойных снарядов зенитных пушек. А высаженная пехота уже начала жечь попавшие в западню броневики, которые скатились в канаву на обочине и не могли оттуда выбраться.

Их экипажи пока еще были плохо слажены и отвечали неорганизованной стрельбой из бойниц. Качнувшись, в такую же канаву начал сползать и транспорт Брейна. Водитель принялся лихорадочно переключать передачи вручную, но привод надсадно гудел, машина раскачивалась из стороны в сторону, однако выбраться из канавы не могла – мешала наледь по ее склонам, на которой буксовали даже ошипованные колеса.

После небольшой паузы ожил пулемет в башенке, но потом замолчал, и высунувшийся с лесенки капитан-пулеметчик крикнул:

– Сэр, у нас гости, уже почти в «мертвой зоне»!

– Сколько их?

– Пятеро!

– Так, ты и ты, за мной! – приказал Брейн, махнув майору и капитану, которые, по его мнению, неплохо управлялись со своими винтовками.

– Рулевой, открой аппарель!

– Есть, сэр! – отозвался водитель и включил кормовые ворота, которые вывалились наружу в снег, имея с трех сторон бронированные борта метровой высоты.

Брейн и двое других офицеров выскочили в эту коробочку, едва она разложилась, и с ходу открыли огонь по бежавшим к ним пехотинцам.

Тех оказалось не пятеро, а около двадцати. Десант был в тяжелой амуниции, и даже стрельба из крупнокалиберных винтовок с дистанции в тридцать метров лишь сбивала их с ног, но они опять поднимались и ползли вперед, чтобы с десяти метров метнуть тяжелые фугасы под днище броневика.

Их заметили пулеметчики других броневиков, и теперь пули «дружеского огня» молотили по машине Брейна.

– По рукам бейте! По рукам! – кричал он, стараясь в сумерках бить в локтевые сочленения, где находились приводы усилителей, ведь просто так двигаться в тяжелой броне боец не мог – требовалась помощь электротехники.

Где-то грохнул очередной фугас, подбросив распоротый взрывом корпус броневика. Брейн старался не думать о судьбе его экипажа.

Снова по борту аппарели прошлись пули «дружественного» пулемета, а майор рядом с Брейном точным выстрелом выбил из руки десантника занесенный было фугас.

Секунда – и все трое рухнули под защиту борта аппарели, а рванувший фугас лишь обдал броню осколками мерзлой земли и клубами пара от испарившегося снега.

Фугас разметал атаковавших, и лишь двое из них стали вяло отползать обратно. А в этот момент прибыла еще пара дриллов, загруженных бомбами, которые они положили ровными цепочками вдоль порядков десантных ботов противника.

Мощность взрывов была такова, что уцелевшие броневики едва не завалились, а уже горевшие обрушились листами искореженной огнем стали.

– Отходим! – скомандовал Брейн. Тройка смельчаков вернулась в салон, и аппарель тотчас поднялась, закрывая проход в бронированную коробочку.

65

Спустя четверть часа все уцелевшие броневики уже стояли на маршруте. Некоторые чадили поврежденными двигателями, другие болтались из стороны в сторону из-за поврежденной ходовой, однако спешить уже смысла не было – главный опасный рубеж колонна прошла, хотя и оставила на нем половину броневиков и личного состава.

Как оказалось, подобные нападения здесь были обычным явлением. Брейн это понял по «поздравлению» от заместителя начальника колонны, которое тот произнес на общей радиоволне.

– Добро пожаловать в наш клуб, господа военные преступники. В этот раз нам повезло, и за это спасибо тем, кто еще не разучился держать в руках оружие. Просьба оказать раненым помощь – в пути нам быть еще около часа, и на месте имеются медицинские стационары со всем необходимым оборудованием. Держитесь, камрады, здесь мы уже в безопасности. В относительной безопасности.

– Лучше бы ничего не говорил, сволочь, – выругался майор, с которым Брейн выходил наружу.

Он был ранен в левую руку чуть выше локтя, наружу торчал осколок разрывной пули, похожий на кривой гвоздь.

– Я помогу, – сказал Брейн и, ловко орудуя щипчиками из аптечки, выкрутил осколок так, что боль была минимальной.

– Да ты спец, Брейн! – поблагодарил его «пациент». – Неумехи обычно просто тянут, а ты понял, в какую сторону он закручен.

– На себе испытано, потому и понял, – пояснил Брейн, стягивая кровоточащую рану спецпластырем, пропитанным составом, ускоряющим регенерацию.

Медицинская помощь также потребовались капитану-пулеметчику. Как оказалось, его башенку прошили навылет бронебойной мини-ракетой, и бедняге досталось броневой крошкой в правое плечо и часть шеи.

Теперь на помощь Брейну пришли двое камрадов и с помощью компактного сканера сумели просветить раненому капитану пораженные области. Как оказалось, в них засело не менее полусотни мелких осколков, и обычной хирургией там было не помочь, но на этот случай в спецаптечке имелся гравитационный гель – черная масса, которая поддавалась лепке, словно сырая глина. Ее располагали в центре пораженной мелкими осколками области и оставляли на сутки, и за это время все посторонние тела выходили из биологической среды и внедрялись в гравитационный гель. Так что капитану приклеили к шее кусок геля размером с небольшой мяч, замотали медицинским скотчем, и Брейн порекомендовал ему поспать, предварительно приняв пару таблеток электронного снотворного.

Уладив дела с ранеными, Брейн стал наблюдать за обстановкой через смотровые щели, и, несмотря на сгущавшиеся сумерки, ему удавалось рассмотреть много интересного.

Например, полноценную полосу обороны – с бетонированными дотами, с площадками для артиллерии, контейнерами с аппаратурой энергообеспечения, жилыми блоками и даже спортивными площадками, теперь занесенными снегом.

Вскоре оборонительный рубеж остался позади, и четверть часа за бортом не было видно ничего, кроме заснеженной равнины. А потом снова доты, жилые комплексы и спортивные площадки, и опять снежное безмолвие и почти сгустившиеся до состоянии ночной темноты сумерки.

66

Так они миновали три необитаемые линии обороны, и только на четвертой их приняли с распростертыми объятиями.

Там был яркий свет, там суетились медицинские работники с самоходными тележками, куда они сноровисто усаживали и укладывали раненых.

Там же нашелся добродушный старшина-гоберли, приглашавший всех в столовую, где была обещана «настоящая еда, а не то дерьмо, которым вас раньше потчевали».

Поначалу Брейну показалось, что все это радушие – спектакль. Но оказалось, что на переднем крае действительно рады видеть пополнение. И не только потому, что пополнение на фронте – это всегда благо, но и потому, что новички были посланниками того большого мира, где остались все служебные интриги, амурные отношения, политические новости и бытовые неурядицы вроде спора с соседом, кто в этом месяце должен стричь общую лужайку.

Но приемные церемонии закончились, и всех новичков стали распределять по подразделениям.

Брейн попросил, чтобы его поместили вместе с майором Корном, хорошо проявившим себя в их короткой контрнаступательной операции и которого Брейну пришлось лечить.

– Вообще-то у нас не принято серьезно относиться к просьбам новичков. Мы называем их, то есть вас, молокососами. Пока. И никаких просьб вроде «а давайте мы с земляком на соседних койках поселимся» и все такое прочее не принимается, – признался капитан Штайер, начальник гарнизона участка. – Однако относительно вас, майор, есть специальные рекомендации.

– Солдатская почта?

– Она самая. Относительно ваших подвигов, майор Брейн, мы наслышаны. И как вы отшлепали местных беспредельщиков в порту, и как не спасовали перед «войском дезертиров».

– Значит, мы с Корном пойдем в одно подразделение? – уточнил Брейн.

– Это меньшее, чем я могу вас отблагодарить, ведь если бы не ваша оборонительная работа, до позиции добрались бы на треть меньше новичков. А бойцы нам тут нужны.

Таким образом Брейн и майор Корн оказались на соседних койках в просторном казарменном блоке.

После того как устроились, оба были вызваны к командиру взвода – к тому же капитану, который из-за нехватки кадров исполнял обязанности еще и командира первого взвода.

– Вкратце объясню вам график выхода на дежурство. Пока будете ходить в составе более опытных бойцов, а как окрепнете, станете дежурить парой – я не возражаю. Если вопросов больше нет, можете идти. Завтра ты, Корн, спишь до девяти, а ты, Брейн, поднимаешься в шесть ноль-ноль и идешь работать с Флаем.

– Это кто?

– Сержант Флайверс. Он расскажет, что и как. Вам придется тащить на себе груз, так что твоя стать тут пригодится.

– У меня вопрос. Я понимаю, что можно подождать до завтра и замучить расспросами Флая, но это будет как-то…

– Неудобно? – усмехнулся капитан.

– Так точно.

– Ну, тогда закройте дверь, ребята, и присаживайтесь к столу. Тут за одну минуту не рассказать.

Брейн прикрыл дверь, майор Корн придвинул пару стульев, а командир гарнизона достал из шкафа бутылку солдатского алкоголя, прозванного во всех родах войск «штифт-портвейном».

– Полагаю, непьющих среди вас нет? – шутливо уточнил он и, выставив стаканы, налил по одной трети крепкого напитка.

– С прибытием, камрады, – сказал капитан, и все трое выпили. Закуски здесь не предлагали, да Брейн с Корном на это и не рассчитывали.

– Ну официально все штрафники имеют право вернуться в свои подразделения с понижением в должности по истечении пяти лет пребывания на наших позициях. Но!

Капитан поднял кверху указательный палец и снова налил, после чего все выпили.

– Но! – продолжил капитан. – Мне неизвестно ни одного такого случая, а я здесь уже три с половиной года.

– Никого не отпускали? – уточнил Корн, баюкая перебинтованную руку.

– Никто не доживал, – пояснил капитан. – Но это все лирика. Возможно, просто какие-то умники просчитали, сколько живет боец в здешних условиях, и установили такой непреодолимый барьер. Однако факт есть факт.

– Что насчет войска дезертиров? – спросил Брейн, глядя, как капитан в третий раз наливает по трети.

– Ожидаемый вопрос, – кивнул тот и, подняв стакан, выпил. Брейну с Корном пришлось последовать за ним.

– Итак, «о девочках»…

Капитан выдохнул и посмотрел куда-то мимо новичков.

– Короче, это какое-то психическое поветрие, когда неожиданно срывается патруль из двух человек и убегает куда-то в ночь. А потом оказывается в рядах дезертиров.

– Сразу парой? – уточнил Брейн.

– Парой? – усмехнулся капитан. – Двумя парами с двух подразделений, а был случай, что и три пары разом убежали в пургу, как будто им откуда-то команду дали.

Брейн с Корном переглянулись.

– А не может это быть воздействием… противной стороны? – спросил Корн.

Капитан ответил не сразу. Сначала налил только себе выше половинной отметки и разом выпил. Потом поставил стакан и еще какое-то время смотрел на него с таким видом, будто надеялся увидеть там ответы на свои вопросы.

– А вы, камрады, понимаете, с чем мы имеем дело? – спросил он и, разлив остатки алкоголя, вернулся к шкафу, чтобы достать новую бутылку. Однако на этот раз вернулся еще и с пакетом солдатских крекеров и с чипсами из синтетического картофеля.

– Вот это мы, сэр, и хотели бы прояснить, – сказал Брейн, и они с Корном переглянулись.

– Да какой я тебе «сэр», Брейн? Зови меня Джоном. У нас тут этой хреновины с чинопочитанием нет, поскольку часто приходится менять персонал. Врубаетесь?

Брейн кивнул. Капитан был уже заметно пьян.

– Хорошо, Джон. В чем состоит здешняя боевая работа? Объясни, а то мы слышали только какие-то домыслы. Ну ты понимаешь.

– Понимаю, – кивнул капитан. – Сам когда-то такое же слышал, пока все это не увидел…

Он вздохнул и, посмотрев на стакан, все же решил притормозить.

– Главным у нас считается расстановка тензоров, ну и проверка тензорных сетей. Чтобы, значит, разрыва между датчиками не было и мы получали полную информацию о напряжении в лаве.

– Напряжении в лаве? – переспросил Корн.

– Да. Вот эта самая хрень, которая нас постепенно побеждает, и называется лавой. Хотя никакого жара от нее не исходит. И холода тоже – она нейтральная.

– А как же снег и морозы? – спросил Брейн.

– Ну да, раньше здесь был другой климат, потеплее. Это проделки лавы, она замораживает планеты, на которые высаживается. Если вы не знали, то те планеты, которые мы проиграли, уже похожи на сахарные шарики – белые от ледников.

– То есть здешняя служба – это как погоду проверять?

– Да, как погоду, – кивнул капитан.

– А что дает это наблюдение?

– Информацию мы передаем в центр обработки, там рассчитывают узлы напряжения, и в нужное время проводится обстрел этих узлов.

– Авиацией?

– Нет, авиация над лавой теряет ориентацию. Мы обходимся артиллерией.

– И что, артиллерия помогает? – спросил Корн, поглаживая раненую руку.

– Да, помогает. Тензоры сразу отмечают снижение напряжения в лаве.

– А если напряжение снизить не удается?

– Тогда скачок и захват, – глухо пояснил капитан и стал разливать из новой бутылки.

– Захват?

– Захват территории. Лава скачком прыгает на два-три или пять километров…

– Через позиции? – уточнил Брейн, хотя по интонациям капитана и так все было ясно.

– Да, накрывая позиции и весь личный состав… И это… Давайте выпьем, камрады!

Они выпили и молча поставили стаканы.

Капитан взял из пакетика крекер, но, мотнув головой, бросил обратно.

– И ничего больше не остается – ни построек, ни трупов, ни даже земляных валов. Только ровная лава.

Брейн вздохнул и, хлопнув себя по коленям, сказал бодрым голосом:

– Ну с этим понятно, а теперь нам интересно узнать, кто эти «боевые дезертиры»? То, что дезертиры имеются, это понятно, но откуда у них такая хорошая военная организация, такое четкое управление?

– Да, – кивнул Корн. – И почему бегут все-таки? У вас какое-то расследование или исследование проводилось?

– Проводилось, – кивнул капитан. – Но это было еще до меня. Вообще тут время от времени какие-то заумные появляются – целыми группами. Но ненадолго. Понюхают, поводят носами, что-то померяют, что-то запишут, и все за один день. А потом шнырк, и нет их. И непонятно, – чего приезжали и есть ли с этого какой толк.

– Так что с дезертирами? Почему они бегут? – напомнил майор Корн. Он уже перестал поглаживать раненую руку, поскольку выпитый алкоголь сыграл роль обезболивающего средства.

Они опять выпили, и после этого капитан забрался в большой холодильный шкаф, который, судя по вмятинам, передавался тут из поколения в поколение, и выволок небольшую коробку из оцинкованной жести, которая, на взгляд Брейна, весила килограммов восемь.

Грохнув этим трофеем по столешнице, капитан вернулся на свой офисный стул и, улыбаясь, спросил:

– Как думаете, камрады, что это такое?

– Мина, – предположил Брейн. Ему уже приходилось сталкиваться с подобного рода боеприпасами.

– Боезапас к старым пулеметам, – высказал свою версию майор Корн. – У нас однажды история приключилась – зажали нас мятежники в старом форте и связь подавили так, что мы даже удар с орбиты вызвать не могли. Все стрелковое было слишком легким, но в хранилище нашлись тяжелые пулеметы, так вот патроны к ним были запакованы вот в такие старые ящики – мы не сразу догадались.

– Что ж, камрады, я выслушал ваши версии, а теперь…

С этими словами капитан поднялся во весь рост и с размаху вогнал в край коробки широкий нож, после чего стал надрезать ее крышку по кругу, и толстая жесть отзывалась жалобным скрежетом.

– Вот! – произнес он, снимая срезанную крышку. – Сначала понюхайте! А я вам сейчас дам столовые приборы! Ну вилки я имею в виду!..

Брейн понюхал первым, но осторожно, подгоняя воздушную волну ладошкой. Так их учили в академии. Но это был метод, чтобы не отравиться и не получить ожог слизистых оболочек носа, а еще он по запаху различал полторы сотни ядовитых веществ, в том числе входящих в состав испортившихся продуктов.

Здесь ничего этого не было – просто пахло хорошей едой.

Майор Корн тоже понюхал и спросил:

– Что это?

– Тушеное мясо!

– Какое? – не понял Брейн, получая от капитана большую вилку.

– Ну это такое приготовление натурального мяса, чтобы оно потом не испортилось.

– Не ушло обратно в кристалл? – уточнил майор Корн, и Брейн с капитаном улыбнулись. Они уже знали разницу между натуральными продуктами и пищевой кристаллической продукцией, которой, поколение за поколением, питался весь известный мир – вся гигантская империя.

– Камрад, у натурального мяса нет кристаллического состояния. Либо оно свежее, либо начало распадаться, и тогда это яд, – пояснил Брейн, а капитан пьяно кивнул и принялся снова наливать, значительно превышая первоначальные дозы.

– Так это живые организмы, что ли? – уточнил Корн странным голосом.

Брейн с капитаном переглянулись.

– Да, – подтвердил Джон, – но они не живые, их уже убили, поэтому можно спокойно ку…

Договорить он не успел – майор Корн закатил зрачки и свалился со стула.

Это произошло так неожиданно, что Брейн с капитаном несколько секунд таращились на бесчувственного Корна. Потом Томас склонился над ним и, похлопав по щекам, привел в себя.

– Ты чего, камрад? – спросил он, усаживая майора на стул.

– Не знаю, навалилось что-то…

Корн покосился на коробку с мясом, и его передернуло, после чего он резко поднялся и сказал:

– Братцы, я, наверное, спать пойду. А вы тут без меня как-нибудь…

– Иди, мы тоже скоро пойдем, – заверил его Брейн.

67

Корн ушел, и они принялись за еду – впервые Брейн ел натуральную пищу, не думая о ее цене.

– Ты, я вижу, лишен всех этих пережитков, – усмехнулся командир гарнизона.

– Приходилось есть что-то подобное по необходимости, а теперь мне реально нравится. Откуда эта роскошь?

Почувствовав, что наелся, Брейн отложил вилку.

– Случайно нашли продуктовое хранилище закладки лет эдак тридцати назад. Поначалу опасались за качество, но потом попробовали, и ничего. С тех пор пользуем. Или ты хотел бы услышать про результаты исследования военной санлаборатории?

– Нет, если у вас не бывает поноса – мне этого достаточно. А уж если представить, сколько за такую еду пришлось бы платить в элитном ресторане… – Брейн, ужаснувшись, покачал головой.

– Вот-вот, я тоже себя этим убаюкиваю. Ничего, что на краю этой молочной бездны, зато пайка как в элитном ресторане.

Они посмеялись. Но не слишком радостно.

– Так что с дезертирами? – напомнил Брейн. – Что заставляет их бежать? Страх? Или все же какое-то излучение, что ли?

Комгарнизона вздохнул. Потом закрутил крышку бутылки и, поднявшись, убрал ее в шкаф.

– Это не страх, это что-то другое. Это как какой-то ядовитый штифт, понимаешь?

– Нет.

– Ну сначала штифт – как обычной глюк, со временем он укрепляется и заползает внутрь своей жертвы.

– Я слышал такое только про очень больных пациентов.

– Да. Но если штифт в тысячу раз сильнее, он может помериться силами и со здоровым человеком.

– Но от штифта можно избавиться, существуют массы способов и специальной аппаратуры.

– Я не утверждаю, что это именно штифт, просто я… Я пытаюсь составить какую-то схему этой странной болезни. Сегодня он один из нас, а завтра убегает с оружием в темноту.

– А если они вроде как безумные, не бывает такого, чтобы они бежали в сторону лавы?

– Может, и бывало, но кто ж об этом расскажет? – развел руками капитан. – Лава молчит.

– Значит, никаких сведений о состоянии беглецов?

– Была пара случаев. Один раз перехватили парня из второго взвода – прямо на фланге. Он уже сбежал, но его внутренний компас дал сбой, и его задержал один из наших патрулей. Сопротивлялся он как зверь – худенький канзас в кровь избил двух гоберли, севших за мокрые статьи. Но все же они его задержали.

– И что он сказал?

– Не знаю. Забрали его у нас. Мы его в холодный карцер поместили – чтобы малость остыл. А кто-то стуканул полевой полиции, они приехали и забрали его.

– Значит, совсем ничего?

– Был еще один случай, примерно полгода назад. Рейди Лаум, был у нас такой гоберли. Из бывалых, не случайный солдат. Мотанул прямо с патрульного маршрута. Его напарник пошел тензоры проверить – отошел всего на двадцать метров, а тот рванул прочь. Хорошо, что напарник заметил, сумел догнать его уже в поле, в глубоком снегу, и приложил кулаком как следует.

– И что?

– Притащили в медблок, док сделал ему пару инъекций успокаивающих, и он еще три месяца у нас нормально служил. Но потом его перевели в другой позиционный отряд – у них тестировщиков аппаратуры не хватало, а у него квалификация. Ну он оттуда через неделю сдернул – ушел в побег. На этот раз с концами.

– Ясно, что ничего не ясно, – подвел итог Брейн и поднялся. – Но все равно спасибо, командир, за вводную информацию. Ну и за выпивку, конечно, тоже.

– И за закуску ресторанную, – напомнил капитан, улыбнувшись.

– За это особенно!

68

Утром, еще до срабатывания будильника на ручных часах, Брейна разбудил новый напарник – толкнув в плечо.

– Эй, новенький, через полчаса выходим.

– Ага, понял, – быстро отозвался Брейн, привычный к неожиданным побудкам.

Спустя пятнадцать минут, умытый, оправившийся и одетый, он предстал перед сержантом Флаем в коридоре перед дверью казармы.

Такой прыти от новичка тот никак не ожидал.

– Оба-на! – произнес сержант, сунув в рот нелегальную в здешних местах жвачку с особыми компонентами.

– Что не так? – уточнил Брейн.

– Все так, но я чуть не спалился.

– Не парься, я вижу только то, что мне видеть положено.

– Ты это… Идеальный напарник.

– Спасибо. Что мы потащим?

Сержант ответил не сразу, из-за того что нужные компоненты жвачки начали рассасываться в крови.

Брейн отвернулся и стал ждать. Он много чего видел, а тут всего лишь принятие наркотической дозы. Но это характеризовало здешнюю обстановку.

– Что нам нужно взять? – спросил Брейн, когда они с сержантом вышли из теплой казармы на мороз.

– Возьмем на складе пятьдесят тензоров и оружие. Я понесу двадцать штук, а ты – тридцать.

– Потому что новичок? – уточнил Брейн.

– Потому что здоровенный, – усмехнулся сержант. Его глаза уже блестели, а на щеках играл румянец, никак не связанный с морозной погодой. Жвачка начала действовать, и Брейн невольно подумал: а не придется ли и ему в конце концов прибегать к помощи наркотиков?

Впрочем, эта проблема была ему знакома – в действующих на фронте частях нередко прибегали к стимуляторам, а некоторые из них даже входили в наборы медицинских комплектов.

На складе их встретил кладовщик-канзас. Он же заведовал и арсеналом.

– Первый раз? – спросил он, непонятно к кому обращаясь.

– Да, свеженький, – кивнул сержант Флай и как будто задумался, уставившись в одну точку. Но через пару мгновений пришел в себя и, получив ранец, набитый тензорами, взвесил его в руках, после чего вдруг вывалил все содержимое на стол.

– Ты чего? – удивился кладовщик.

– Там не все.

– Как это не все?!

– Не мешай, – отмахнулся сержант и начал заново укладывать тензоры в просторный ранец, шепотом проговаривая числа и при этом используя четверичную систему счета.

Брейн знал, что в армии она еще имела хождение, хотя теперь вроде ее уже отменили. Но вот сержант еще пользовался, кивая через каждое счетное звено.

Брейн вздохнул и огляделся. На складе было холодно – отапливалась только каморка кладовщика и частично арсенал. Видимо, чтобы не застывала оружейная смазка.

– Ну все? – с вызовом спросил кладовщик, когда сержант, пересчитав тензоры, застегнул ранец.

– Здесь все. Давай следующий.

Кладовщик покачал головой и, выдохнув пар в морозном воздухе, подал второй ранец, содержимое которого сержант также тщательно пересчитал.

Потом они с Брейном получили оружие – два короткоствольных полицейских автомата, больше подходящих для того, чтобы пресечь дезертирство напарника, но не для боя на открытой местности.

Ограждения со стороны основного фронта не было, натоптанная в снегу тропинка, извиваясь, пропадала где-то впереди так, словно размывалась картинка. Брейн пару раз встряхнул головой, чтобы сбросить странное ощущение, чем вызвал смех бывалого сержанта.

– Это все лава! – пояснил он. – Какой-то там информационно-оптический эффект. Некоторые говорят, что из-за этой фигни бойцы и бегут в дезертиры. Смотришь так на лаву, да и переклинивает человека, и он побежал от нее прочь. А куда прочь? Только к генералу Сальери.

– К генералу Сальери? – переспросил Брейн и невольно обернулся туда, где тыловую часть базы прикрывал полутораметровый заборчик, который называли полупроходным. Изнутри через него можно было перемахнуть с разбега. А вот с обратной стороны никак. Из его полостей раскладывались стержни с липучкой из мелких крючков, и стоило зацепиться хоть ниточкой на одежде, забор прихватывал нарушителя целиком.

– На самом деле он полковником был, когда сбежал, – пояснил сержант. Потом снял с плеча свой ранец и передал Брейну.

– Возьми понеси, а то мне как-то… хреново… Ты-то вон какой здоровый.

– Не вопрос, давай помогу, – согласился Брейн, принимая к своей ноше еще килограммов пятнадцать.

– Вот спасибо, – выдохнул сержант, чуть приостанавливаясь. Достав из кармана еще одну жвачку, забросил ее в рот.

Они пошли дальше и какое-то время молчали. Слышны были только хруст снега под толстыми подошвами ботинок да свист турбины генератора, обеспечивающего городок трехфазным электричеством и одной позитронной жилой.

– У него, у Сальери этого, бойцов хватает. У него там не одна сотня, – продолжил сержант.

– А откуда техника, оружие, продукты, наконец?

– С законсервированных позиций. Тут полно запасных рубежей, и не все мы контролируем – какие-то используют они, а там чего хочешь навалом.