– Клэр, хватит дуться. Открой подарок, – настойчиво сказала мисс О’Хара.

– Думаете, это Отшельник подстроил? – спросил вернувшийся от костра.

– Я не дуюсь.

– Он ходит по поверхности. Наверняка рассказывал про нас, – в голосе предводителя клокотала ярость. – Знал этих пришедших, осквернивших обитель! После Вспышки и гибели некоторых братьев исчез. Я знаю все туннели и ходы, под землей ему негде от меня укрыться! Отшельнику больше некуда идти, кроме как к ним. Они в сговоре, я уверен!

– Разумеется, дуешься, и это ужасная привычка. Прекрати сию же минуту и разверни подарок, который я из лучших побуждений купила тебе на свои деньги, – приказала учительница.

Клэр почувствовала себя неблагодарной. Что бы там ни было, ей следовало проявить вежливость.

– Обманщик! Решил с их помощью уничтожить нас! – воскликнул кто-то из трубочников. – А теперь утек, чтобы привести подмогу и окончательно добить! Нужно остановить его!

Внутри она обнаружила сборник стихов в мягкой кожаной обложке с позолоченным орнаментом в виде причудливых цветов. Книга называлась «Золотая сокровищница» и была просто прекрасна.

– Найти! – поддержали остальные. – Раздавить гнойник!

Маленькое большеглазое личико понемногу оживилось.

– Тьма! – крикнул вождь, поднимая над головой сжатую в кулак руку.

– Теперь открой и посмотри, что я написала, – велела Анджела, все еще исполнявшая роль строгого учителя.

Клэр прочла надпись вслух:

– Тьма! Тьма! Тьма! Тьма!

– «Это первая книга для твоей библиотеки. Однажды, когда у тебя будет большое собрание книг, ты вспомнишь о ней, покажешь кому-то и пояснишь, что это твоя первая книга, которую ты выиграла в десять лет».

– У меня будет библиотека? – взволнованно спросила Клэр.

Скандируя, мешки двинулись по дороге в сторону деревни.

– Появится, если захочешь. Ты можешь получить все, что захочешь.

* * *

– Это правда?

До рудника и виллы Никалунда оказалось действительно недалеко. Попетляв по извилистому коридору, в котором вовсю завывал налетавший ветер, следовавшая за Вендлой и Молем группа смельчаков снова оказалась у подножия гор. Выключили фонари.

Клэр решила, что мисс О’Хара шутит.

– Нет, не совсем, – ответила Анджела, и в ее голосе послышались металлические нотки. – Я просила Иммакулату вручить тебе приз перед всей школой, но она отказалась. Боится, что возгордишься или начнешь задаваться. Я многого хочу, но не могу получить. Дело не в этом, а в том, что нужно добиваться своего. Если не попытаться, точно ничего не получишь.

– Она прекрасна, – сказала Клэр и погладила книгу.

– Это замечательный сборник, гораздо лучше, чем тот, который вы изучаете в классе.

Клэр почувствовала себя очень взрослой: мисс О’Хара произнесла имя Иммакулаты, не назвав ее «матушкой». Мисс О’Хара заявила, что школьная хрестоматия не очень хороша!

Внизу простиралась погруженная в сумрак равнина. Виднелась срезанная куском скалы деревня «Землекопов». А совсем поблизости зиял черной пастью огромный провал круглой формы, над жерлом которого скрестили лучи четыре направленных прожектора. Отряд устроился за небольшим поросшим вереском холмиком, рассматривая территорию. Моль вооружился подзорной трубой, которую захватил с собой.

– Я бы все равно купила книгу, если бы выиграла гинею, – великодушно заявила Клэр.

Если бы он направил ее в сторону опустевшей деревни, то присмотревшись, наверняка бы разглядел пробиравшуюся по улочкам группу Подземников.

– Не сомневаюсь. А эта ломака Берни Конуэй, наверное, купит сумочку или кучу лент для волос. Что случилось с теми милыми желтыми бантами, которые были у тебя утром?

– Рудник, – сказала Вендла, указывая на прожекторы, потом чуть в сторону. – А вон вилла.

– Я убрала их в сумку. Они оказались не к месту.

– Логовище Второго Зверя, – перехватив топор, осенился крестом Птах.

– Что ж, может быть, они окажутся к месту чуть позже.

Поодаль от шахты располагалось что-то вроде загородного дома, обнесенного высокой каменной стеной, которую по периметру освещали факелы. Позади резиденции на фоне чернильного неба на небольшой возвышенности громадными флюгерами крутились лопасти ветрогенераторов. Один из них был явно неоднократно латан, слегка согнут в основании башни по направлению к дому и еле работал, укрепленный тремя протянутыми от земли к ротору тросами.

– Конечно, мисс О’Хара. Спасибо за прекрасную книгу. Правда! Огромное спасибо.

– Ты же говорила, матка боится света. – Батон рассматривал цель в бинокль. – Да, неплохо устроились.

Анджела поняла, что чувствует девочка, и внезапно сказала:

– Она потомок подземного обитателя, хоть и далекий. Учитывайте генетическую наследственность.

– Знаешь, Клэр, ты добьешься всего, чего захочешь, если не будешь сдаваться и говорить, что все безнадежно. Тебе необязательно становиться такой, как остальные.

– Обязательно, – буркнул Батон и, отложив бинокль, надвинул на глаза ПНВ. – Странно, что ураганом не повредило. И ветряки стоят. Но если хата на черный день, сколочена будь здоров небось. Плюс гряда заслонила. Так. Пятеро у ямы, двое у ворот, дополнительный пост на три часа. Остальные, судя по всему, внутри.

– Я бы очень хотела… ну… преуспеть, – призналась девочка.

– Еще обходчик, – добавил рядом залегший Эйлерт, так же разглядывавший территорию в монокуляр, заметив фигурку, неторопливо вышедшую из-за угла стены.

Слова, которые долго томились внутри из опасения вызвать насмешку, наконец вырвались наружу.

– Между рудником и домом вроде приличное расстояние. Но надо точно в яблочко и Балдера не зацепить…

– …Но ведь это очень трудно?

– Так надо его выманить до того, как они ударят, – предложила Лера.

– Огонь на себя, – пробормотал Батон. – Вариант. А то не дай бог промахнуться, костей по полю не соберем. А велено брать живым. Так…

– Конечно трудно, поэтому и стоит попытаться. Будь это легко, смог бы кто угодно. В трудности сама суть.

– Это уже ваша работа, – ответила Вендла. – Касательно освещения, просто наружка. Если особь внутри, то в самом низу. Шахту периодически подмывает, там сыро. Матери это нравится. Каждый уровень при необходимости автономен, так что подачу энергии можно распределять.

– Все равно что быть святой, – просияла Клэр.

– И заложники, – с тревогой напомнила Лера. – Там же Мигель!

– Да, но это другой путь. Сначала получи образование. Лучше быть взрослой святой, чем святым ребенком.

– Помню. Сначала первоочередные цели.

Прозвенел звонок, на мгновение оглушив их.

– Да уж, я бы предпочла не становиться святым ребенком. Они все пострадали за веру?

– Он не цель, а жертва, – повысила голос девушка. Загадочные видения и непонятный разговор с Птахом все никак не шли у нее из головы. «Муж счастлив будет». Что Егор имел в виду? Как ее сны вязались с Мигелем? Леру подтачивала и раздражала дурацкая недосказанность. Она и вправду что-то чувствовала. Что-то непонятное, но не могла как следует объяснить это самой себе.

– Почти все, – ответила мисс О’Хара, едва не задев статую Святейшего Сердца Иисуса Христа, собирая книги к уроку.

– Насколько видно, – проигнорировав возглас напарницы, продолжал Батон. – Вход один – через ворота. Значит, когда шмальнем, оттуда все и посыпятся.



– А если через стену? – предложил Треска. – Колючки вроде нет.

– Наружку все равно убирать придется. Меня дом напрягает. – Батон тщетно вглядывался в закрытые ставнями окна. – Оазис бен Ладена, чтоб его.

Крисси и ее отчаянные подруги Пегги и Кэт решили навестить мисс О’Флаэрти, чтобы извиниться. Джерри Дойл, очевидно, объяснил Крисси накануне вечером, что это наилучший выход. В конце концов, мисс О’Флаэрти знала, что это были они, родители их поймали и наказали, так почему бы не попробовать получить прощение? Мисс О’Флаэрти придется их простить, иначе ее посчитают старой злой кошелкой, затаившей обиду. Крисси не соглашалась, но Джерри умел убеждать. Что они теряют? Никто не требовал от них искреннего раскаяния. Притворного сожаления было вполне достаточно, чтобы разрядить обстановку и готовить вечеринку в пещере, а иначе они так и будут сидеть под домашним арестом.

– Сделаем тихо. – Эйлерт положил ладонь на рукоять арбалета.

«Сделай это поскорее и постарайся как следует, – таков был совет Джерри. – Взрослым нравятся те, кто встал на праведный путь. Не стесняйся, наплети с три короба».

– Когда американцы ударят, будет не до разбирательств, – сказал Эйнарт, забирая у брата монокуляр.

Клэр удивилась, увидев троицу на пороге лавки мисс О’Флаэрти. Она думала, что сестра с подругами тут же умчатся прочь, но те самоуверенно шагнули вперед. Клэр притворилась, что разглядывает засиженную мухами витрину, которая не менялась, сколько она себя помнила. Ей хотелось узнать, что происходит внутри магазина.

– А лодка дострелит? – поинтересовалась Вендла.

– Проутюжим от-те нате, – заверил Батон, сдвигая на лоб прибор. – Второй попытки у нас нет. Кто знает, как эта хрень себя поведет. Какая глубина шахты?

То, что она услышала, ее поразило. Крисси плакалась, что не могла уснуть прошлой ночью из-за своего проступка. Пег, понурив голову, сетовала, что выходка казалась ей шуткой, но теперь она поняла, что пугать людей совсем не смешно. Кэт предлагала мисс О’Флаэрти выполнять для нее мелкие поручения, чтобы загладить вину.

– Тысяча сто, тысяча двести метров, – отрываясь от трубы, прикинул Моль.

– Глубоко. Надеюсь, ребята уже на месте. – Охотник стал расчехлять радиостанцию. Немного повозился, настраивая.

Дородная мисс О’Флаэрти, с прической, похожей на птичье гнездо, смутилась. Визит троицы ее ошеломил, и она понятия не имела, как поступить.

– Батон «Вирджинии», как слышно меня, прием!

– Слышу тебя, Мишань, – откликнулся Тарас. – Мы на месте. Как вы?

– Такие дела, – подытожила Крисси, пытаясь покончить с этим. – Мы все очень сожалеем.

– Тоже. Слегка дополнили состав, но все равно первая скрипка ваша.

– Дома нас, конечно, наказали по полной программе, – добавила Кэт. – Но это вам ничем не поможет, мисс О’Флаэрти.

– Может быть, если к вам заглянут наши матери, вы скажете, что мы…

– Принято.

– Координаты объекта А подтверждаю. Цель на глубине тысяча сто, тысяча двести метров. Постарайтесь с первого раза. Вам тут и мишень нарисовали. Наша задача – вилла.

Мисс О’Флаэрти достала банку с печеньем. Довольно об этом. Все, что нужно, сказано и сделано. У трех безобидных проказливых девчушек хватило приличия и такта прийти и повиниться в своем грехе. Им даровано безоговорочное прощение. Мисс О’Флаэрти сообщит об этом их матерям.

– Вас понял. Ждем сигнала. Как отработаем, начнем перебрасывать десант.

Подруги выскочили из лавки, свободные как ветер. Клэр испытала к ним отвращение. Мисс О’Флаэрти была ужасна и заслужила свою участь, испугавшись морских водорослей. Почему они извинились только сейчас? В этом крылась какая-то тайна. Крисси не пожелала ничего разъяснять сестре, чье появление ее раздосадовало.

– Добро.

– Простите, Пег и Кэт, но моя сестра-зануда, кажется, ходит за нами по пятам.

– Удачи, братуха. До встречи на берегу.

– Я не слежу за вами, а возвращаюсь из школы домой, – сказала Клэр. – Сегодня слишком ветрено, чтобы идти вдоль обрыва.

– Ха, – откликнулась Кэт.

– Надеюсь. Отбой.

– Так мы тебе и поверили, – съязвила Пег.

Завершив сеанс, Батон поднялся.

– Тебе повезло, что у тебя нет младшей сестры, – сказала Крисси. – Младшие похожи на нож, который вонзили в спину.

– Почему это? Бен и Джимми не похожи на ножи, – возразила Клэр.

– Все слышали.

– Они нормальные, – ответила Крисси. – Не таскаются за тобой следом, скуля и хныча.

Подруги сочувственно закивали.

Яков переводил эфир, так что остальные уже были готовы и ждали приказов.

Клэр замешкалась и заглянула за штору. В этом окне она тоже знала все наизусть. Зеленый кардиган вечно висел на манекене в окружении коробок с выцветшими от летнего солнца носовыми платками, выставленными напоказ. Клэр подождала, пока сестра с подругами не завернули за угол. Затем она медленно пошла по улице к большой расщелине в скалах, откуда ступеньки спускались к пляжу, обратно домой, в магазин О’Брайена. По всеобщему мнению, он должен был стать маленькой золотой жилой, поскольку находился на дороге у моря. Это был последний магазин по пути на пляж, поэтому люди покупали там апельсины и сладости. И это был первый магазин, куда по пути назад забегали, высунув язык, отдыхающие, чтобы купить мороженое или газированные напитки. Это была ближайшая лавка, куда отправляли детей с пляжа, чтобы подкрепиться в солнечный день. Том О’Брайен должен был сколотить небольшое состояние, говаривали жители Каслбея, кивая друг другу. Клэр недоумевала, почему люди так думают. Лето для семейства О’Брайен длилось столько же, как и для всех остальных. Одиннадцать недель. А зима в открытой ветрам лавке была длиннее и холоднее, чем в остальных домах по Черч-стрит, лучше защищенных от непогоды.

– Периметр восьмерки не трогаем, им и так хватит. Охотники зайдут с севера, держат дом. Вы, – он кивнул добровольцам, – берете с охранниками юг, ветряки. Вон в том рюкзаке взрывчатка. Захватите кто-нибудь. И Птаха еще. Егор, ты с ними.



– Есть! – браво вытянулся блаженный.

– Не боишься? – с сомнением спросила Лера.

Молли Пауэр пожаловалась мужу, что Дэвиду одиноко, потому что у него нет приятелей, и, возможно, следует позволить ему позвать друга в гости. Доктор полагал, что в поселке полно ребят, с которыми Дэвид играл до того, как отправился в школу-пансион. Но Молли возразила, что это не то же самое. Разве нельзя позвонить Джеймсу Нолану в Дублин и пригласить его на несколько дней? Родители могли посадить мальчика на поезд, а они бы его встретили. Дэвид пришел в восторг от мысли, что Нолан останется. Нолан, судя по голосу в телефонной трубке, тоже очень обрадовался. Он признался, что мечтает уехать из дома, потому что не подозревал, насколько безумны его родственники. Должно быть, они стали еще хуже с тех пор, как он поступил в школу-пансион, а он не замечал. Дэвид предупредил Нолана, что после ярких огней Дублина в Каслбее ему покажется очень тихо. Нолан заявил, что огни Дублина не такие уж яркие, а мать не разрешает ему пойти в кино, чтобы не подцепить блох. Ему просто не терпится поскорее добраться до моря.

– Здесь боюсь. А там чего – вентиляторы, хоть под пулями мешаться не будут. Глянь на них. Пубертатное войско.

– А мой класс увеличится на сто процентов? – уточнила Анджела О’Хара, когда услышала, что Нолан приезжает погостить.

– А если…

– Давай без если, – прервал Батон.

Дэвид об этом не подумал. Он не знал. Подобные вопросы не приходили ему на ум.

– Генераторная находится в самой резиденции, – сказала Вендла. – Снаружи не достать.

– Не важно, – отмахнулась Анджела. – Решим это с твоими родителями. Но у нас был план работы на те двадцать дней, пока твоя школа закрыта. Если приедет мистер Нолан, план сократится на шесть дней. Что ты собираешься делать? Отказаться от намеченного или попробовать выполнить работу?

– Ну так припугнем малеха. С ветряками понятно? – добровольцы кивнули. – Понятно. Эйнарт и Эйлерт – стена и ворота, и посмотрите запасные выходы, вдруг имеются. Не забываем про детишек, животное не одно. «Вирджиния» атакует по сигналу, затем высаживает подкрепление. Оставшиеся со мной. На нас Балдер и пленные. Лера ни на шаг, ты – прикрывающий. Усекла?

Дэвид смутился, и мисс О’Хара пришла ему на помощь:

– Думаю, ты бы предпочел, чтобы Нолан не видел, как тебя учит женщина. Школьная учительница, приходящая на дом, напоминает гувернантку.

– Усекла. – Девушка ощутила, как дрогнул палец на затворной раме «Бизона».

– О боже, вовсе нет, – искренне огорчился Дэвид. – Честно говоря, я даже боюсь признаться родителям, сколько всего узнал за время занятий с вами. Иначе они отправят меня не в школу, а в здешний монастырь.

– Точно уверена? – Батон посмотрел на стоявшую рядом с Биргером Вендлу, сжимавшую в руках охотничий карабин.

Сочетание обаяния и стеснительности, свойственное Дэвиду, выглядело очень привлекательно. Черты грубоватого, доброго отца оттенял лоск, который, должно быть, достался мальчику от матери.

– Я иду, – хрипло ответила женщина.

– Я могла бы каждый день давать вам с мистером Ноланом задания. Скажем, на полтора-два часа. Я проверю выполненную работу, не заходя сюда, и мы избежим неловкой ситуации.

– Тогда начали.

На лице Дэвида отразилось облегчение.

Все стали разбирать рюкзаки. В общей суете один парнишка из добровольцев закинул на плечи тот, в котором лежали детонаторы и взрывчатка Батона.

– Мистер Нолан так же плох в латыни, как и ты? – поинтересовалась Анджела.

* * *

– Вроде в этом он посильнее меня. Латынь ему тоже понадобится, он хочет заниматься юриспруденцией.

Заходили с нескольких сторон, как и спланировали. Сразу отделившись, Эйнарт с Эйлертом растворились в ночном сумраке и, постепенно сокращая расстояние, стали приближаться к стене, двигаясь по дуге и укрываясь за валунами и кустарниками. Оказавшись на расстоянии выстрела, они засели в колыхавшихся ветках, наблюдая за охранником, который как раз выходил из зоны видимости, заворачивая за угол стены.

– Его отец – барристер?[6]

– Когда пойдет обратно. В четвертом промежутке, – посоветовал Эйнарт, имея в виду темные участки между расположенными на одинаковом удалении факелами.

– Солиситор[7], – ответил Дэвид.

– За окнами следи, – скомандовал Эйлерт, настраивая арбалет и заряжая болт.

– В таком случае дело обещает быть приятным и легким, – сказала Анджела с горьким смешком.

Замерев, братья терпеливо ждали, когда часовой двинется в обратную сторону.

Дэвид был озадачен, но мисс О’Хара сменила тему. Юный Пауэр не был виноват в том, как устроена система. Эта система подразумевала, что Дэвид Пауэр станет врачом, как его отец, Джеймс Нолан из Дублина – солиситором, как его отец, а Клэр О’Брайен будет крайне трудно стать кем-либо вообще. Анджела расправила плечи: трудно, но все же возможно. Разве Клэр не видела перед собой в классе лучший пример подобного исключения? Анджела, младшая дочь Динни О’Хары, пьяницы и бездельника, который шлялся по Каслбею в поисках любой подачки. Она получила приглашение в колледж, и ее оценки были выше, чем у других студентов. Семье удалось выкроить деньги, чтобы отправить брата Анджелы в миссию, а ее племянницы и племянники жили в комфортабельных домах в Англии. Когда семья шла за гробом отца пять лет назад, никто в Каслбее не испытывал к ним жалости. Если Анджела добилась своего, имея отца-пьяницу и мать-калеку, то сможет и Клэр, если очень постарается, а девочка пока старалась изо всех сил.

– Виллеман как-то пошел к реке, ко древу, что было всех прекрасней, – поднимая оружие, тихонько напевал Эйлерт, раздвигая ветки кустарника и приноравливаясь к прицелу. – Арфу златую из сумки достал, ибо руны предрекли ему удачу…

– Что ж, студент, – обратилась Анджела к Дэвиду, – продолжим занятия в школе, пока знатный господин из Дублина не застукал нас за любимыми книгами.

Вокруг было тихо – остальные группы тоже занимали свои места. Наконец, из-за угла показался возвращающийся охранник.

– Вы великолепны, мисс О’Хара, – восхитился Дэвид. – Жаль, что вы не мужчина, а то могли бы стать священником и учить нас в школе, как полагается.

– Арфой владел он подобно богам. – Совместив с ним наконечник болта, Эйлерт плавно, чтобы не шуршали ветки, двигал арбалет, сосредоточенно выцеливая мишень. – Ибо руны предрекли ему удачу…



Пусковой механизм сработал тихо, и вышедший из света факела часовой мягко осел на землю, не выпуская из рук оружия.

Молли Пауэр усердствовала в стремлении обеспечить юному другу Дэвида достойный прием. Она давала Нелли бесконечные указания, требуя подать завтрак в комнаты на подносах и достать лучшее столовое серебро, пока Дэвид не попросил позволения просто спуститься в гостиную и поесть как обычно. Прежде чем заняться своими делами, им предстояло выполнить домашнее задание от мисс О’Хары. Зато какой длинный день ждал их впереди! Нолан радовался близости пляжа.

Братья немного подождали. Закрытые ставни окон оставались неподвижными, словно в доме никого не было.

«Почти как частный доступ к морю», – с завистью сказал он.

– Теперь ворота. – Эйнар похлопал по плечу опустившего арбалет брата. Все так же бесшумно они выбрались из укрытия и, подобрав с распростертого на земле тела винтовку – Эйлер выдернул из убитого болт, – пошли вдоль стены, пережидая в неосвещенных участках.

Требовалось всего-навсего перелезть через изгородь в конце сада и спуститься по тропинке на песчаный берег к пещерам. Путь пестрел надписями с предупреждением об опасности. Нолан обследовал пещеру Эха и другие, поменьше. В высоких резиновых сапогах он скользил и карабкался по прибрежным камням, обнажившимся после отлива, собирал необычные ракушки. Он дошагал до конца Клифф-роуд, чтобы проверить, дует ли ветер из Пыхающей дыры. Он прогулялся по полю для гольфа и надумал вместе с Дэвидом брать уроки игры следующим летом. Он не мог поверить, что им разрешили пойти вечером в кино. В Дублине его пускали только на утренние сеансы – до тех пор, пока мать не узнала про блох.

Не дойдя несколько метров до угла, за которым находились ворота, они услышали выстрелы.

В Каслбее Нолан приглянулся всем. Во-первых, он был красив: невысокий, с острыми чертами лица и волосами, которые не торчали под разными углами, как у Дэвида, а волной ниспадали на лоб. Казалось, ничто не ускользало от его пронзительного взгляда. Он одевался со вкусом и расхаживал, подняв воротник и засунув руки глубоко в карманы. Нолан часто шутил насчет своего низкого роста, утверждая, что страдает комплексом маленького человека, как Наполеон и Гитлер.

* * *

Во-вторых, он был вежлив с миссис Пауэр и жадно выпытывал у мистера Пауэра медицинские сведения. Он похвалил стряпню Нелли и заявил, что, по его мнению, Каслбей – самое красивое место в Ирландии. В мгновение ока Нолан стал в доме Пауэров почетным гостем. Он понравился даже Анджеле О’Харе. Нолан добросовестно выполнил задание, испещрив листы мелкими аккуратными буквами, и Анджела немедленно прислала ему записку:

Охотники шли к вилле, покинутая деревня осталась у них за спиной. Вдруг замыкающий, державший тыл, негромко окликнул впереди идущих:

Будьте добры, пишите не таким вычурным почерком, чтобы его можно было разобрать. Я не понимаю, правильно ли вы подставили окончания, склоняя существительные. Я не позволю, чтобы мою работу сводили на нет.


– Она, должно быть, яркая личность. Почему бы не встретиться с ней? – спросил Нолан.

– Эй, ребята! Тормозите!

Дэвид не был уверен, что это хорошая идея. Он знал, что занятия с мисс О’Харой его компрометируют.

– Чего? – сразу насторожились остальные.

– Она стесняется, – солгал Дэвид и почувствовал себя еще хуже.

– Смотрите. – Крайний охотник указал в сторону темнеющих домов. – Из деревни идет кто-то.

На следующий день они увидели стремительную, как дервиш, женскую фигуру, летевшую на красном велосипеде. Велосипед совершил крутой вираж, и из корзины в Дэвида полетел конверт с бумагами.

– Вот ты где, студент! Лови! Теперь мне не придется мчать против ветра по пути к вам.

Охотники стали всматриваться в том направлении и действительно различили группу людей, движущуюся в их сторону.

Дэвид ловко поймал конверт.

– Это кто такие?

– Вот тот, кто ничего не знает о форме множественного числа для среднего рода, – весело крикнула Анджела. – Прилагательные тоже надо ставить в форму множественного числа, дружок. Нет смысла просто бросаться ими, надеясь, что они сами себя просклоняют.

– Явно не наши.

– А вы не могли бы прийти и позаниматься с нами дома? – кокетливо предложил Нолан.

– Ох, у меня слишком много дел, да мы и заочно неплохо справляемся.

– Патруль?

Ее волосы развевались на ветру, как у героини фильма, разъезжающей в кабриолете. На ней было серое пальто и серо-белый шарф.

– А с головами у них что? – удивленно спросил один из ребят, видя выше плеч неизвестных непонятные бесформенные предметы.

– Роскошно выглядит, – выдохнул Нолан.

– Мисс О’Хара? – недоверчиво переспросил Дэвид. – Она же стара как мир.

– Шлемы? – предположил сосед.

Они смеялись над тем, сколько лет будет мисс О’Харе, когда Нолану исполнится двадцать пять – возраст, в котором он рассчитывал жениться, – и тут им повстречался Джерри Дойл. В резиновых сапогах и рыбацком свитере он почему-то гораздо лучше вписывался в окружающий пейзаж, чем Дэвид и Нолан. Джерри был, пожалуй, единственным, кто спрашивал у Дэвида, на что похожа школа-пансион, чем там кормят и какие машины у родителей одноклассников.

– Это Мешочники. Дьявол! – наконец разглядел кто-то. – Вот не вовремя выперлись.

– Думаю, если в вашей школе чума, ее могут спалить дотла, – предположил Джерри.

– Какого черта им надо? Мы неделю назад оставляли мусор.

Он подозревал, что дела обстоят гораздо серьезнее, чем им говорили. Там наверняка, кроме скарлатины, бушуют чума и моровая язва. Иначе зачем закрывать такое крупное учебное заведение? Джерри посоветовал парням после возвращения в школу остерегаться микробов, которые могли сохраниться в стоячей воде или на шторах.

– Хоть не всем стадом.

Дэвид сделал мысленную заметку поговорить об этом с отцом.

– Хотите прийти на ночную вечеринку? Разве у вас их не устраивали постоянно – до чумы и всего остального?

– Зато с цветным. Гасите фонари, пока не заметили!

– Я был на одной, и нас поймали, – печально признался Дэвид.

– Прячьтесь!

– Я был на ней и еще на одной. На второй никого не поймали, – отчитался Нолан.

Охотники быстро рассредоточились за камнями, держа наготове оружие. Когда нежданная группа приблизилась на расстояние оклика, стали слышны обрывки фраз. Подземники были явно чем-то разозлены.

– Ну, тогда приходите завтра вечером в Тюленью пещеру, начало в одиннадцать тридцать. Захватите сосисок и бутылку апельсинового сока или даже пива.

– Какого черта здесь произошло, – трясло от ярости шедшего впереди цветного мешка. – Неужели буря была такой силы, что все ушли в пещеры?!

– Можно? – просиял Нолан.

– А там в котловане… – спрашивал один из телохранителей. – Что это было за существо?

– Почему нет? Это же Каслбей, а не захолустье вроде Дублина, – по-молодецки откликнулся Дэвид, а Джерри Дойл сообщил, что на вечеринке будут девушки и консервированная фасоль с сосисками…

Джерри Дойл велел Крисси не упоминать о вечеринке в пещере при Томми и Неде. Он ничего не имел против братьев Крисси, просто Томми и Нед были из тех, кто мог случайно проговориться. По словам Джерри, он не позвал на вечеринку даже собственную сестру, потому что она бы тоже проболталась. Крисси, Пегги и Кэт были рады, что Фиона не придет. На их вкус, сестра Джерри выглядела чересчур привлекательно. Конечно, ей было четырнадцать, что автоматически повышало ее статус, но они и без этого чувствовали, что отходят на задний план, когда Фиона оказывалась рядом. И разумеется, Крисси не собиралась оповещать о вечеринке Томми и Неда. Братья были слишком ненадежны – они бы несколько дней засыпали ее вопросами, и в итоге их бы разоблачили, положив конец планам на пикник. Джерри сказал, что народу наберется около дюжины или около того и нет смысла трезвонить о вечеринке на каждом углу. Участники встречались в пещере в половине двенадцатого. Каждому следовало пробираться своим путем, группами по двое-трое максимум, чтобы не привлекать внимания.

– Не знаю! – выкрикнул вождь, яростно тряхнув руками. – Это Отшельник! Я догадывался, что все его скитания в итоге выльются против нас!



– Эй! Стоять! Ни с места! – Охотники выскочили из укрытий, ярко вспыхнули фонари. – Опустите оружие!

Ворочаясь в кровати, Клэр увидела, как в другом конце комнаты ноги Крисси опускаются на пол. К удивлению Клэр, старшая сестра была полностью одета. Она двигалась очень тихо, шаря по полу в поисках туфель. Лампада Святейшего Сердца высветила фигуру Крисси, которая брала из лавки большую вязанку сосисок и кусок бекона! Девчонка украдкой заворачивала их в белую бумагу, бросая нервные взгляды на постель сестры.

– Выключите свет, и не прольется кровь! – остановившись, крикнул цветной. – Бури и так было достаточно! Мы ищем Отшельника!

Клэр сразу сообразила, что Крисси замыслила побег. С одной стороны, это было здорово. У Клэр появится отдельная спальня, и никто больше не будет мучить ее сутки напролет. В доме поубавится ссор. Но с другой стороны, хорошего мало. Мама и папа расстроятся, утром в дом придут сотрудники гвардии, а с приливом отец О’Двайер и соседи отправятся вдоль обрыва на поиски тела, как это было всегда, когда кто-то пропадал в Каслбее. За Крисси вознесут молитвы, а мама будет заливаться слезами, гадая, где же дочка и как у нее дела.

«Нет, – неохотно вздохнула Клэр. – Лучше ей помешать. Этот побег принесет больше хлопот, чем пользы».

Охотники, не выключая, направили лучи света в землю.

Услышав вздох, Крисси подозрительно уставилась на нее.

– Ты что, убегаешь из дома? – небрежно спросила Клэр.

– Какого такого Отшельника? – грозно рявкнул бородач, держа в одной руке фонарь, а другой готовясь метнуть топор.

– О господи боже, ну что за горе – иметь такую глупую сестру. Я иду в туалет, дура ты набитая.

Однако в голосе Крисси слышался страх.

– Он имеет в виду того чудика в балахоне, который тут везде шляется, – подсказал стоявший с ним рядом.

– А почему ты одета и берешь сосиски с беконом, если просто идешь в туалет? – мирно поинтересовалась Клэр.

– Вижу, вы охотитесь. У нас свое дело, дайте пройти, – продолжал требовать цветной.

Крисси, признав поражение, опустилась на кровать.

– У нас тоже. Ищите в другом месте, – отвадил бородач с топором. – А еще лучше проваливайте в свои норы, из которых пришли!

– Как же мне хочется навалять тебе! Вечно ты шпионишь за мной. Ты родилась ябедой – это у тебя на лбу написано. Только и знаешь, как ходить за людьми по пятам и превращать их жизнь в кошмар. Ты ненавидишь меня и поэтому портишь все, что я делаю.

– Вообще-то, это не так, – возразила Клэр. – Если бы я ненавидела тебя по-настоящему, я бы позволила тебе сбежать.

– Кучка безмозглого сброда, – презрительно бросил цветной мешок. – Вы не…

Крисси молчала.

– Но мама сильно расстроится, и папа тоже. Начнут плакать и все такое. Я не шпионю. Просто решила спросить, куда ты собралась, на случай если они подумают, что ты мертва или типа того.

В этот момент висевший у кого-то на плече в сетке слизень с утробным клокотанием выпустил газ. Мгновенно среагировав, напряженные до предела стороны открыли шквальный огонь и бросились за первые попавшиеся укрытия. Охотникам повезло больше. По камням, за которыми они прятались, чиркнуло несколько отравленных игл, выбили искры пули. Из темноты начали плеваться слизни.

– Никуда я не сбегаю. Я иду гулять, – заявила Крисси.

Клэр села на своей маленькой железной кровати и переспросила:

– Бейте сволочей! Иначе мы не успеем!

– Гулять?

– Цельтесь в фонари!..

– Тише. Да. А на прогулке мы хотим перекусить.

Приподнявшись, Клэр выглянула в окно за статуей Святейшего Сердца и маленькой красной лампадой. Снаружи повис кромешный мрак. Каслбей замер.

– Козлы!

– А Пегги и Кэт тоже пойдут?

* * *

– Тише. Да.

Резко обернувшись, Батон посмотрел в сторону доносившихся выстрелов.

– Баста, карапузики, – проверяя ствол, рыкнул Треска. – Спалили контору.

– Это что, пикник?

Внезапное нападение на резиденцию Никалунда накрылось медным тазом. Укрывшаяся в низине команда Батона увидела, как засуетилась охрана у раскрывающихся ворот. Завыла сирена тревоги.

– Твою ж мать. – Охотник метнулся к радиостанции. – Батон «Вирджинии»! Батон «Вирджинии»!

– Да, но ты на него не идешь. Я не дам тебе испортить все, что я делаю. Ты не загубишь мне пикник.

– Хрш-ш-ш… «Вирджиния» слушает! Что у тебя, братуха?

– Раз это всего лишь вечеринка, то нестрашно, – сказала Клэр и снова уютно устроилась под одеялом. – Я просто не хотела, чтобы все переполошились, если ты сбежишь. Вот и все.

– Запрашиваю ракеты! Повторяю! Запрашиваю ракеты! Удар немедленно! – требовал Батон, наблюдая, как из ворот один за другим появляются держащие наготове оружие приспешники Никалунда.



– Вас понял! Держитесь! Сейчас потрясет…

– Вниз! Вниз! Вниз! – заторопил команду Батон, увидев, как со стороны Скувоя в небо ушли несколько полос, которые, задержавшись в воздухе, падающими звездами стали стремительно приближаться к руднику. Все бросились в низину и попадали, прижимаясь к земле и закрывая головы руками. Гул приближающихся ракет нарастал, перекрывая доносящиеся с севера выстрелы и крики суетящихся у ворот бойцов.

На полке кухонного камина стояли маленькие красные дорожные часы. Дэвид взял их с собой в постель. Нолан заверил его, что он без проблем проснется сам в гостевой комнате, но Дэвид не хотел рисковать. Часы лежали у него под подушкой с выключенным будильником и все равно помогли очнуться, когда он провалился в глубокий сон. Несколько мгновений Дэвид не мог сообразить, что происходит, а потом вспомнил. Бутылка сидра и сосиски были аккуратно упакованы в его спортивную сумку. Нолан купил четыре бутылки стаута и две упаковки печенья с зефиром, сказав, что оно великолепно, если поджарить его на огне. Джерри Дойл предупредил, что в дальней части Тюленьей пещеры разведут костер, который наверняка разгорится, они уже опробовали это. Глубокая пещера идеально подходила для пикника.

В следующий миг округу сотряс чудовищный грохот одного за другим входящих в жерло шахты снарядов. Земля под распластавшейся командой заходила ходуном. Над низиной в ночном небе, расцветая алым, поднялся громадный огненный столб.

Единственной загвоздкой был пес по кличке Бонс. Отец Дэвида утверждал, что Бонс с радостью оближет руки любому грабителю или убийце, но пес лаял на весь дом, когда входил или выходил кто-то свой. Бонс был скорее обузой, чем сторожевым псом. Парни решили взять его с собой. Нолан предпочел бы накачать собаку снотворным, вырубив на несколько часов. Однако Дэвид жил в доме, где даже аспирин лежал под замком, и был слишком строго воспитан, чтобы помыслить о чем-то подобном.

Дэвид пробрался в гостевую комнату, где крепко спал Нолан, который, правда, с готовностью проснулся.

У Леры заложило уши, потом добавился тоненький писк, но сквозь него она расслышала, как Батон проорал «Не высовываться!», по-пластунски подползая к краю низины, где была оставлена радиостанция.

– Я лежал и думал с закрытыми глазами, – заявил он.

– Конечно, а еще храпел, – усмехнулся Дэвид.

Удар разметал прожекторы и часовых, один из которых корчился на земле, весь объятый пламенем. Часть края шахты осыпалась. Грохот в недрах рудника не прекращался, смешиваясь с протяжным стоном потревоженного существа. Под землей что-то оглушительно бухнуло и из жерла, подобно пробудившемуся вулкану, снова вздыбилось пламя, и животное замолчало.

Они шикнули друг на друга и прокрались вниз по лестнице. Бонс подпрыгнул от восторга, а Дэвид обхватил рукой челюсть пса и почесал его за ухом. Обычно это приводило Бонса в состояние полного блаженства. Тем временем Нолан осторожно открыл дверь. Угроза миновала. Бонс помчался к задней стене сада впереди ребят, ничуть не удивляясь поздней прогулке. Дэвид и Нолан, спрятав фонарики в карманах, то и дело спотыкались. Они не могли зажечь свет, пока не перелезли через забор. Мать Дэвида наверняка пошла бы в уборную, выглянула в окно и перебудила бы всех соседей.

– …«Вирджиния» вызывает Батона! «Вирджиния» вызывает Батона! – захлебывалось треском помех радио. – Подтвердите контакт! Повторяю, подтвердите контакт! Миша, вы как?..

На тропинке, увешанной знаками с предупреждением об опасности, Дэвид и Нолан воспользовались фонариками. Они скорее скользили и съезжали, чем шагали. Недавно прошел дождь, и извилистую тропу покрывал толстый слой грязи.

– Просто фантастика, – заметил Нолан, и Дэвид почувствовал, как его распирает от гордости.

– Контакт подтверждаю! – прокричал охотник. – Цель уничтожена! Цель…

Когда они вернутся в школу, Нолан расскажет всем о потрясающих днях, проведенных в доме Пауэра, и остальные посмотрят на Дэвида с уважением. Сам Дэвид обычно не спешил упоминать о Каслбее, который казался захолустьем в сравнении с замечательными местами, откуда были родом его одноклассники. Но, увидев родной поселок глазами Нолана, Дэвид понял, что Каслбей обладает особым шармом, чего он прежде не замечал.

Переведя взгляд с бушевавшего пламени на землю, он увидел, как у рудника в нескольких местах взрывается выталкиваемая изнутри земля.

На пляже Бонс носился кругами как безумный до кромки воды и обратно, возбужденно лая. Здесь, внизу, он мог лаять сколько угодно – шум прибоя и свист ветра заглушали любые звуки. Пес никак бы не потревожил сон четы Пауэр.

– …уничтожена, – выдохнул Батон, смотря на несколько зубастых пастей, в клыках которых болтался дерн. Уцелевшие выползни выбирались наружу, спасаясь из уничтоженного гнезда. Твари боялись огня. – Вот и свиделись, вашу мать, – упавшим голосом выдавил он.

Тюленья пещера выглядела темной и таинственной. Дэвид был очень рад, что пришел не один. У дальней стены горел большой костер. Джерри не ошибся – там находился сухой участок, со свода не капала слизь. Они приступили к готовке. Ломтики бекона болтались на длинных палочках и шпажках в опасной близости от огня. Вокруг костра собралось не меньше дюжины человек. Девушки хихикали, подталкивали друг друга локтями и громко смеялись. Это были Пег и Кэт – Дэвид ожидал их увидеть. И Крисси О’Брайен из лавки. Он огляделся в поисках Клэр, но, вероятно, для пикника она была слишком мала. Дэвид заметил, что Крисси разительно отличалась от младшей сестры: визгливо смеялась и сбивала еду с чужих шпажек. Клэр была спокойней и гораздо деликатней.

Дэвид никогда раньше не пробовал стаут, который пили остальные. Его чуть не стошнило. Вкус оказался совсем не таким, как он ожидал. Дэвид мужественно прикончил одну бутылку и принялся за другую. Нолану, похоже, стаут понравился, и Дэвид не хотел выглядеть неженкой. Однако Джерри Дойл его раскусил.

– …ша! Миша! Что? Не слышу! – взывал в эфире Тарас. – Ничего не слышно!

– Можешь выпить игристого сидра, если хочешь, он приятней на вкус, – предложил Джерри.

– Контакт подтверждаю! Начинайте высаживать десант! – Бросив радио, Батон схватил СВД, нацеливаясь на мечущихся у ворот бойцов, открывших по выбирающимся из нор чудовищам шквальный огонь. Воспользовавшись этим, укрывшиеся за стеной Эйлерт и Эйнарт атаковали огорошенного внезапным ударом противника со спины.

Дэвид отхлебнул. Приятель не обманул: сладкий шипучий сидр и правда был неплох. Маленькая фигура Джерри нетерпеливо сгорбилась возле костра. Его повадки бывалого внушали уважение.

– Хорошая штука, – одобрительно признал Дэвид, поднеся стакан к свету.

– Ребята, рассредоточились! – подхлестывал своих Батон. – Держитесь на расстоянии, на одного гранату пожалеют!

Позже, когда парни принялись лапать девиц, а Дэвид ничего не добился, Джерри снова пришел на помощь: «С этой девчонкой пробовать бесполезно, она только смеется, вон та посговорчивей». Джерри подмигнул с видом опытного искусителя, и Дэвид неуверенно ответил ему. Джерри Дойл был хорошим другом, который всегда мог подсказать нужное направление.



Никалунд, который наверняка уже трясся в своей комнате страха, и пленники резко отошли на второй план. Нужно как можно скорее попасть внутрь усадьбы, сейчас по иронии оказавшейся самым безопасным местом.

На следующий день Каслбей поразил таинственный недуг, но никто никого не выдал, и ночная вечеринка осталась в тайне. Крисси О’Брайен вернулась домой вся в грязи, со сбитыми в кровь ногами – она упала, поднимаясь с пляжа по лестнице. В спальне ее дважды стошнило в ночной горшок. Клэр ворчливо понадеялась, что гулянки будут не каждую ночь. Крисси больше занимала мысль, что делать завтра и как объяснить порванное, перепачканное пальто, поэтому она не ответила Клэр. В конце концов Крисси решила выйти из дома пораньше, пока никто не увидел, в каком она состоянии, снова упасть и сказаться больной, чтобы не ходить в школу. План сработал. Никто не заметил, что грязь на пальто почти высохла и ссадины на ногах затянулись. Подруге Крисси, Пегги, удалось добраться до школы и продержаться весь день, но Кэт стало плохо в классе, и ее пришлось отправить домой.

– Пошла жара! – воинственно проревел Треска.

В доме Пауэра никто не мог объяснить ожог, словно по волшебству появившийся на губах Джеймса Нолана. Мальчик обжегся, когда ел сосиску прямо со шпажки, на которой ее жарили. Однако родителям Дэвида друзья сообщили, что ожог неожиданно возник ночью без видимых причин. Молли Пауэр беспокоилась, что скажут родители Нолана, когда их сын вернется, и без конца причитала по этому поводу, когда отвлекалась от тревоги за белого как мел Дэвида, который то и дело бегал в уборную. Третий сюрприз подкинул Бонс. Очевидно, он выбрался ночью из дома и спал в гараже с жареной сосиской в лапах. По мнению доктора Пауэра, время обычно показывало, что лучше не ломать понапрасну голову и не пытаться слишком усердно разгадать все загадки. Порой следует поберечь рассудок и оставить все как есть.