Он не перестал, хотя на секунду приподнял голову и пробормотал: – В чем дело, детка?

– Я не… – Она попыталась отодвинуться подальше от жаркого рта, который сейчас прижимался к ее ключице. – Я устала.

– Ага, – глухо проговорил он между поцелуями. – Ничего, я не дам тебе заснуть. Я так соскучился.

Опустив руку к ее талии, он пробрался пальцами под кофту с длинным рукавом. С Сюзанны было довольно.

– Спи! – приказала она, собирая в кулак всю волю.

Джек тонной кирпичей рухнул на нее.

– Шикарно, Сюзанна, – пробормотала она. – Просто шикарно.

Медленно, осторожно, она выбралась из-под Джека. Усевшись на краешек кровати, разглядывала мальчишку с головы до ног. Во сне, с закрытыми глазами, он выглядел почти невинным. О, сладостные шестнадцать лет.

Сюзанна шумно выдохнула, избавляясь от напряжения, которое скопилось внутри за их долгие часы вместе. Ох, как бы промотать время на несколько дней вперед… Впрочем, ничего не изменится, ей просто вручат следующую душу, а потом еще одну. По правде говоря, она была сыта по горло. Ей все это надоело, она больше не хотела этим заниматься.

Она уже давно устала от своей жизни, но теперь, когда она знала, что Тристан ушел куда-то в мир живых, чувство изнеможения охватило Сюзанну с неожиданной силой. Она хотела уйти. Прямо сейчас. Хотела оказаться рядом с Тристаном. К своему несказанному удивлению, Сюзанна почувствовала у себя на щеках слезы. Слезы.

Тряся головой, она направилась пережидать ночь на продавленном кожаном диване. Закрыв глаза, призвала образ, который лелеяла с того времени, как ушел Тристан. Они вместе. В реальном мире. Делают разные дела, смотрят на разные предметы. Живут. Переживают вместе разные события, а не просто обмениваются тайными молчаливыми улыбками через расстояние между убежищами. Обмениваются прикосновениями.

Что бы она почувствовала, если бы это Тристан прижимался ртом к ее шее?

Что бы почувствовала, если бы его пальцы скользили по ее коже?

Она почти видела их; почти чувствовала его кожу. Почти.

13

Тристан, сидя посреди оживленной площади Глазго, пытался сосредоточиться на планшете, но мысли разбегались во все стороны. Ему не нравилось, что он не видит Дилан. Он знал, где она находится, но блестящие окна кофейни мешали ее увидеть. А значит, он не знал, как она себя чувствует, как справляется с водоворотом эмоций, захватившим ее в последние несколько дней.

Правда, с ней был телефон. Если он ей понадобится, она может позвонить ему или написать. Он на всякий случай достал свой мобильник. Ничего.

Убрав трубку обратно в карман, он вернулся к планшету, подключенному к бесплатной сети кофейни. Такое удивительное изобретение – Интернет. Тристан о нем слышал от свежих душ, когда они рассказывали про свою жизнь. Но привыкнуть к восхищенному волнению от того, что ему были доступны знания всего мира, пока что не получалось. Интернет, и еще фрукты. И сон. И объятия Дилан…

Надо сосредоточиться. Открыв приложение с новостями, он промотал до заметки, которую собирался прочитать. Жирные буквы заголовка бежали по верхней части экрана, однако внимание его привлекли не они, а фотография. Снимок был сделан с другого ракурса, чем по телевизору. Вход в тоннель, и мужчина – вернее, труп – распростертый на носилках. Его выносят из разинутой черной пасти. Да, место точно то же самое.

И что бы он там ни сказал Дилан, это никак не могло быть совпадением. Они сделали что-то такое, что привело к смерти четверых людей. Тристан был в этом уверен.

Пробежав глазами статью, он пытался выцепить ценную информацию. Полиция обнародовала имена пострадавших, но интересовали Тристана не они. Ему нужно было знать, из-за чего они умерли. Дойдя до конца, он разочарованно нахмурился.

Тристан зашел на три других сайта, но каждый раз натыкался на ту же стену. Смерти были подозрительными, но полиция отмалчивалась. Следователи отмели версию о несчастном случае. Но больше подробностей не было.

Тихо ругаясь, он закрыл вкладки с официальными сайтами новостей и обратился к форумам. Там, разумеется, было полно глупостей: теории заговора, тролли, которые только и хотели, что раздуть скандал. Однако в конце концов, раскрыв случайный блог, он наткнулся на золотую жилу.

Блог принадлежал человеку, который утверждал, что работает в одной из служб срочного реагирования – и что он был на месте трагедии. Как только Тристан начал читать, то сразу понял: его опасения подтвердились.

Еще он знал, что серьезно влип.



Я никогда не видел ничего подобного. Поначалу мы подумали, что это нападение диких зверей, потому что тела были все истерзаны когтями. Но я не знаю, какое животное могло бы так изуродовать человека! Помимо царапин в телах были еще и… дыры. Словно кто-то – что-то – прокололо их насквозь. У одного из парней дыра была в груди, у другого в животе. Такие огромные раны, что сквозь них можно было разглядеть пол тоннеля.

Не знаю, где в итоге оказались их органы, кишки. Может, их съели. Но хуже всего – я запомню это навсегда – было выражение у них на лицах. Словно они увидели самого дьявола и умерли от ужаса. Я присутствовал на месте самых страшных аварий, где от людей оставалась каша, так что уж поверьте: я знаю, о чем говорю. И тут явно случилась какая-то чертовщина.

– Черт, – прошептал Тристан. – Черт, черт, черт.

Он перечитал пост несколько раз, пока не выучил наизусть. С каждым прочтением сердце падало у него в груди все ниже: он знал, что стало причиной этих смертей. Знал, кто терзает когтями и зубами; кто взмывает ввысь и опускается на жертву, кто наводит ужас и прорывается сквозь человеческие души.

Призраки.

Призраки как-то сумели пробраться сквозь преграду, которая отделяет реальный мир от пустоши. Не нужно быть гением, чтобы догадаться, почему это случилось именно там, где Дилан протащила его за собой. Объяснение было только одно: наверное, они с Дилан прорвали завесу между жизнью и смертью. И теперь проход был открыт. Призраки нашли его, и теперь их ждет настоящий пир из человеческой плоти. Обратно в пустошь, где их ждут лишь крохи из случайных душ, они уже не вернутся.

Нет, теперь они уже отведали человечины – и захотят еще.

Что он наделал…

Чувство вины подступало к горлу тошнотой. Четыре жизни. Четыре оборвавшиеся жизни – и все из-за его эгоизма. Если несколько призраков нашли путь к живым, то сколько еще последует за этими первопроходцами?

Однако времени предаваться размышлениям о последствиях своих действий не было: дверь кофейни распахнулась, и в проеме появились колеса кресла. Тристан наблюдал, как Джеймс пытается удержать дверь, одновременно проталкивая коляску наружу. Джоан с раздраженным видом устремилась на помощь. Видимо, Джеймс изначально отверг ее помощь.

Тристан отключил планшет, поднялся и быстро подошел к троице.

– …Так рад, что ты на меня вышла. Я столько раз собирался сам, но я… – Отец Дилан замолчал, то ли из-за быстрого приближения Тристана, то ли поймав испепеляющий взгляд Джоан.

– Так ты что, поедешь обратно в Абердин? – спросила она, разворачиваясь спиной к Тристану.

Он сдержал ухмылку. Она-то думала, что его задевает ее холодное обращение, но на самом деле он и сам был рад поменьше с ней взаимодействовать. Главное, чтобы она не вмешивалась в их с Дилан дела.

– Нет, назад я не поеду. – Ответ Джеймса вызвал удивленные возгласы у Дилан и ее матери, хотя удивились они по разным поводам.

– Ты останешься тут? – спросила Дилан.

– Я могу работать удаленно, так что решил пока остаться тут. Соседи присмотрят за собакой. Я снял местечко поблизости, так что по крайней мере ближайший месяц поживу здесь. – Он глубоко вздохнул. – Хочу получше тебя узнать.

Дилан, раскрасневшись, одарила его смущенной улыбкой.

– Звучит отлично.

Тристан изо всех сил пытался не поддаться ревности – или, по крайней мере, не выдать, что ревнует. Это ее отец; опасности от него не может быть никакой. Однако если они будут обмениваться рукопожатиями, Тристану лучше обзавестись латной перчаткой.

– Что делаешь завтра? – спросил Джеймс.

– Уроки, – встряла в разговор Джоан. В голосе у нее звучала непреклонная суровость. – У тебя проект по современной истории на носу, который ты едва начала.

– Но это же не на целый день, – запротестовала Дилан.

– Ничего страшного, – перебил ее Джеймс, пытаясь примирить мать с дочерью. – Может, сходим куда-нибудь после школы на следующей неделе? Поужинаем вместе. – Он поднял взгляд и увидел стоящего рядом Тристана. – Возьмем с собой твоего бойфренда, с ним я тоже хочу познакомиться.

Дилан немного смягчилась, но все же послала Джоан еще один разъяренный взгляд.

– Ну, мне пора. – Джеймс достал из кармана мобильник. – У тебя же теперь новый номер, Дил? Давай ты мне его скажешь, и я позвоню.

Джоан открыла было рот, чтобы возразить, но Дилан уже диктовала цифры. Пообещав позвонить, самое крайнее, в понедельник, отец склонился и поцеловал Дилан в лоб, кивнул Тристану и, помедлив секунду, чмокнул Джоан в щеку. Дилан с Джоан следили взглядом, пока он не скрылся в пестрой толпе.

Тристан шагнул вперед, чтобы взяться за рукоятки кресла, еще теплые от рук ее отца. Ему почему-то это не понравилось.

– Ну что, теперь домой? – спросила Дилан.

– Да, хм… – Джоан все еще смотрела вдаль – туда, где исчез Джеймс.

На лице матери было написано странное выражение. Смесь злости и еще чего-то, от чего Дилан было немного не по себе.

– Вы езжайте. – Джоан улыбнулась. – Дам вам денег на такси и еще накину сверху. Возьмите жареной картошки на углу.

– А ты куда?

– Мне надо пробежаться по делам. Зайти в пару магазинов, ничего особенного.

Тристан приподнял брови. Ему было безразлично, куда направляется Джоан, – но он был готов побиться об заклад, что дело не в магазинах. А Дилан, казалось, ничего не смутило: пожав плечами, она пробормотала «ладно».

Они подождали, пока Джоан доставала из кошелька пару купюр, и направились к парковке такси. По пути молчали. Тристан решил, что Дилан, вероятно, обдумывает встречу с отцом; что ж, расспросит ее обо всем, когда они окажутся наедине. Его собственные мысли, однако, были гораздо более мрачного характера. Он никак не мог решить, делиться ими с Дилан или нет. Она заслуживает правды, но эта правда причинит ей боль.

– Так что, – начал он, когда такси тащилось по бесконечным пробкам. – Хочешь рассказать, как все прошло?

– Хорошо, – отозвалась Дилан. – Прошло хорошо.

На секунду ему показалось, что она на этом и закончит, но подробности полились рекой.

– То есть поначалу было очень неловко, знаешь… Думаю, было бы проще, если бы с нами не было мамы, но тогда я была бы совсем одна, а это довольно страшно.

– Я был бы с тобой, – мягко напомнил Тристан.

Дилан протянула руку и нежно пожала ему предплечье.

– Я не очень знала, что говорить, но он задал столько вопросов, и когда я разговорилась, стало проще. Он забавный. – Она криво улыбнулась. – И похож на меня. Ты заметил, что мы с ним похожи?

– Ты симпатичнее, – ответил Тристан, и улыбка на лице Дилан расплылась шире.

– Я думаю… Жаль, что я не знаю, что такое случилось у них с мамой, из-за чего она теперь его так ненавидит.

– Ммм… – Тристан вспомнил, как Джоан смотрела в спину отца Дилан, когда он уходил. Ей так отчаянно хотелось остаться одной – может, чтобы догнать его, – что она спокойно оставила Тристана с Дилан наедине.

– Наверное, все сложнее, чем мы думаем.

– Ты считаешь? – Дилан удивленно поморгала, а потом продолжила делиться подробностями встречи.

Тристан слушал, погружаясь в ее слова, наслаждаясь невинным волнением Дилан. Он понимал, что не сможет навесить на нее вину, которую чувствовал сам. Она была такой счастливой, такой взволнованной. Рано или поздно он, конечно, все ей расскажет, пообещал он себе. Но не сейчас.

Ей и так пришлось уже столько пережить, да еще в таком юном возрасте. Уж это-то бремя он пока может понести и один – и найти способ исправить их ужасную ошибку.

14

– Я умер? Что, черт возьми, это значит?

Джек схватил старый стеклянный бокал, потрескавшийся и грязный, и швырнул в стену. Стакан разбился на тысячу осколков.

– Какого черта, Сэмми, что это за дебильный розыгрыш?

Сюзанна настаивала на своем, борясь с желанием спрятаться от ярости Джека. Они уже три дня шли по пустоши, и все это время она хранила правду от него в тайне. Поразительная пассивность призраков: они ни разу не напали на них, хотя и были где-то поблизости, сильно упрощала задачу. На второй день гипнотические трюки перестали работать. Ей пришлось умолять и задабривать его, чтобы вовремя довести до второго убежища: потрепанного временем фургона. С начала третьего дня прошел всего час – они еще даже не вышли из фургона! – а он уже принялся спорить. Она не выдержала и выболтала ему правду. К несчастью, правда не сделала его более покладистым.

– Я не Сэмми, – сказала Сюзанна. – Я твой проводник по пустоши.

– Не тупи, – прорычал он. – Ты что, с ума сошла? – Он сделал шаг вперед, словно угрожая. – Что с тобой не так?

Многое, подумала Сюзанна, стараясь не выдать мыслей ни словом, ни жестом.

– Я не Сэмми, – повторила она. – Вот, посмотри.

Она преобразилась у него на глазах, зная, что только это его и убедит. Слегка изменила рост и вес, убрала челку – по ней она скучать совершенно не будет, – добавила волосам объема и слегка завила. Пока менялись черты ее лица, Сюзанна чувствовала легкое покалывание. Теперь она снова стала «настоящей» собой.

Джек побледнел. Зашатался. На секунду ей показалось, что он сейчас упадет или его стошнит, но он справился с потрясением. Изменившись, она так удивила его, что он даже замолчал. Огляделся по сторонам, проковылял к узкому диванчику, встроенному в стену, – самому надежному предмету мебели в этом убежище, – и рухнул на сиденье.

– Это правда? – прохрипел он, хотя было очевидно, что он и так уже поверил.

– Да, правда, – согласилась она и добавила: – Прости меня.

Почему-то ей нужно было попросить прощения.

– Но как?.. – И тут его осенило. – Переулок.

– Тебя пырнули ножом.

– Один из тех парней… – Он злобно уставился на Сюзанну. – Говори, кто из них меня прикончил?

– Я не знаю. – Она беспомощно пожала плечами. – Я пришла позже.

– Это… – Он опустил голову на руки. – Это срань какая-то! Да не может быть!

Джек ругался все громче; все крепче сжимал голову руками. Сюзанна отступила на пару шагов, предчувствуя взрыв, но когда он случился, она все равно была не готова.

Парень вскочил и принялся крушить все на своем пути. Сорвал с петель дверь крошечного платяного шкафа, сковородой расколол зеркало над раковиной. Оно подалось под ударами и треснуло. Сорвал шторы с карнизов, отодрал диван от стены и принялся дубасить по ящикам. Он бушевал до тех пор, пока в фургоне совсем не осталось никакой мебели; затем остановился, тяжело дыша и оглядывая разрушения. Его взгляд остановился на Сюзанне. Она сделала осторожный шаг назад, но отступать было некуда: ее спина уперлась в стену.

Наблюдая за тем, как у него сорвало крышу, она невольно сравнивала его с Тристаном. Эти двое были полными противоположностями. Этот гнев, это возмущение… Парень распорядился своей жизнью с безрассудством идиота – и теперь жалуется, что настало время расплачиваться. Он понятия не имел, что такое страдать по-настоящему. А они с Тристаном знали. Ходить по одной тропе туда-обратно, туда-обратно, без права жаловаться, без возможности что-то изменить. Они не просили себе такой судьбы; ничего не сделали, чтобы заслужить такое. Не то что Джек: бродил себе по опасным местам в темноте, нарывался на драки. Тристан был так же несчастлив, как сама Сюзанна, – она чувствовала его боль и недовольство, – но разве он позволял себе такие выходки? Разве позволял себе орать, разбрасывать вещи? Рушить все, что попадается под руку? Нет, он со стоической решимостью продолжал идти дальше, вперед.

Ох, как бы ей сейчас пригодились эти его осмысленность и спокойствие.

– Нет, – выплюнул Джек свой ответ. – Я не согласен. Отведи меня обратно.

Он подошел на шаг, потом на два. Места в фургоне было всего ничего. Еще шаг – и он сможет до нее дотянуться. Сюзанна не стала бы прятаться и хныкать, ни за что бы не стала. Но она испугалась.

– Что?

– Отведи меня обратно, кем бы ты, черт возьми, ни была. Ты увела меня оттуда, так давай верни.

– Нет, я…

– Не слышала, что я сказал? Отведи. Меня. Обратно.

Сюзанна тысячу раз слышала эти слова от разгневанных душ и давно сбилась со счета. Однако редко ей бывало так же страшно, как сейчас. И ни разу за все время она не решилась на такой ответ:

– Попробовать можно.

Джек требовал, чтобы она его вернула, – да она и сама хотела этого, разве нет?

– Что?

Он явно удивился. Широко раскрыл глаза, а потом подозрительно сощурился.

– Это что, один из трюков? Я знаю, что ты все это время делала с моей головой какие-то штучки. Рискнешь еще раз – и я тебе череп размозжу! Ты не Сэмми – ты даже не настоящая девушка. Я тебя в порошок сотру – и глазом не моргну.

– Не сотрешь, – возразила Сюзанна, серьезно качая головой. – Ты не сможешь меня убить. Я проводник, Джек. Я бессмертна.

– Ой, да ладно.

– Хочешь доказательств? – Страх Сюзанны перешел в гнев. Она подбежала к двери фургона и распахнула ее настежь. – Вот послушай.

Солнце еще не взошло, и от внезапного движения призраки, которые были поблизости, завыли громче. Джек застыл, впервые на его бледном лице отразилась тревога.

– Это… – Он сглотнул. – Это их я слышал ночью?

Не отвечая, Сюзанна шагнула в выцветшую траву, искушая самых голодных, самых отчаянных тварей спуститься ниже. Извиваясь и вопя, один устремился к ней. Не успел он долететь, как Сюзанна спокойно зашла обратно в фургон и захлопнула за собой дверь. Раньше она на такие дерзости не решалась, и теперь твари были в ярости. Воздух заполнился шипением и рычанием.

– Что это было такое? – прохрипел Джек.

– Призраки. Те, кто не дошел до черты. Изголодавшиеся, безумные души – и ты станешь одним из них, если они до тебя доберутся. Моя работа – защищать тебя от них.

– Отведи меня обратно, – тихо проговорил Джек. – Я не хочу тут оставаться.

– Я попробую. Но ничего обещать не могу: я никогда не делала такого раньше.

Джек на минуту задумался. Сюзанну охватила надежда, что, может, ее маленькое шоу произвело должный эффект. Но Джек снова стал подходить ближе.

– А чего так? – От него словно исходили волны враждебного недоверия. – Я что, такой особенный, что ради меня ты готова на то, чего не делала ни для одной души? Ты мне врешь!

– Нет, не вру, – быстро возразила она. – Не вру. До недавнего времени я не знала, что такое вообще возможно.

– А что случилось потом? – Он по-прежнему ей не доверял.

– Потом я увидела, как кое-кто смог. Другой проводник. Я видела, как он провел душу обратно, но… – Она облизала губы. Сердце у нее колотилось от надежды и страха. – Ты должен взять меня с собой. Иначе не сработает.

Она не знала, правда это или нет, но такова уж была цена за ее помощь.

– А потом что? – Резкий вопрос Джека заставил ее вздрогнуть. – Я возьму тебя с собой, а потом что?

– Ничего, – пообещала она. – Я верну тебе твою жизнь, а ты выведешь меня из пустоши. И я оставлю тебя в покое. Больше ты меня не увидишь.

Расправив плечи, Сюзанна сглотнула ком в горле. Она вытянула руку: – Ну что, по рукам?

Он схватил ее за руку и притянул к себе. Темные злые глаза прожгли ее взглядом. Похоже, он нашел в ее лице то, что искал.

– По рукам.

15

Дилан всей душой ненавидела больницу. Они с Тристаном и Джоан снова пришли туда увидеться с доктором и проверить, как заживает ее нога. Назначенное им время приема прошло двадцать минут назад, но из-за неловкой тишины в коридоре казалось, что миновало не меньше часа. Наконец на пороге кабинета появилась коренастая хмурая медсестра и выкрикнула имя Дилан.

– Подождешь здесь, – сказала Тристану Джоан, когда он стал подниматься со стула.

Он раскрыл рот, но затем, похоже, передумал – и посмотрел на Дилан.

– Я хочу, чтобы он был с нами, – просто сказала она. – Мне с ним спокойнее.

И она не врала.

– Доктору не нужна группа поддержки, пока он будет смотреть твою ногу, дорогая. – Джоан говорила тем нарочито рассудительным голосом, от которого у Дилан сводило челюсти.

– Тогда ты можешь остаться в коридоре, мам, – приторным тоном ответила она.

– Ох, боже мой. – Джоан закатила глаза и первой вошла в кабинет.

Доктор Хаммонд тепло поприветствовал Дилан и осторожно кивнул Тристану. Видимо, помнил о давних распрях. Потом объяснил, что сегодня будут снимать гипс.

– А не слишком ли рано, док? – спросила Джоан своим профессионально-медсестринским тоном.

– Ну что ж, в обычных обстоятельствах я бы с вами согласился. Однако мне хочется убедиться, что нога заживает правильно и раны не воспалились. Лучше узнать такие вещи сейчас, пока Дилан не наступает на ногу.

Дилан слушала вполуха: ее внимание было приковано к инструменту, который был похож на…

– Это что, циркулярная пила? – обеспокоенно пропищала она.

– Да, по сути. Но она совершенно безопасна. – Доктор показал пилу Дилан. – Не переживай, – пошутил он. – Мебель я ею еще не пилил.

Он жизнерадостно улыбнулся и нажал кнопку включения. Вид у него был, как у заправского маньяка из кино. Дилан смотрела, как к ее ноге приближается вертящийся диск. В последнюю минуту она струсила и отвернулась. Зажмурилась и стала ждать боли.

– Все будет хорошо, Дилан. – Внезапно рядом с ней материализовался Тристан и сжал ее руку.

Она почувствовала вибрацию, услышала, как изменился тембр пилы: она стала вгрызаться в гипс. В лодыжке у Дилан странно закололо, и ей захотелось отдернуть ногу. Ее останавливала только мысль о ярких брызгах крови в белоснежно-белой палате.

Спустя минуту жужжание прекратилась. Из-под полуприкрытых век Дилан осмотрела свою конечность. Выглядела нога как реквизит из фильма про Франкенштейна. Красные линии там, где в икру втыкали иголки. Порезы, заштопанные черными нитками. Кожа в огромных фиолетовых синяках. И, что хуже всего, – ростки двухнедельной щетины.

– Не смотри, – приказала она Тристану.

– Ну что ж. – Доктор, нахмурясь, оглядывал ногу. – Выглядит… выглядит…

– Боже правый… – заглянула ему через плечо Джоан.

Дилан аж поплохело от ужаса.

– Да, выглядит невероятно, – признал доктор.

– Никогда ничего подобного не видела, – оторопело произнесла Джоан.

– Нога у тебя заживает на удивление быстро – и очень чисто. – Доктор протянул руку, чтобы пощупать колено Дилан и мышцы на ее икре. – Как ощущения?

– Да ничего особенного, – честно ответила Дилан.

– Хмм… Думаю, – он отступил на шаг назад, – думаю, сделаем-ка мы рентген, чтобы проверить, как все идет.

Не прошло и часа, как Дилан вкатили в отделение (Тристан с Джоан трусили следом) и радиолог сделал снимок. Потом они долго ждали, пока придут результаты.

Наконец доктор Хаммонд появился в дверях, и хотя нога принадлежала Дилан, он обратился к Джоан и подвел ее к компьютеру в углу. Тристан недолго помаячил у них за спинами, затем вернулся к Дилан с угрюмым выражением на лице.

– Что такое?

Он ответил не сразу.

– Тристан?

– Твоя нога, – он кивнул на ее обнаженную конечность, – она…

– Что? – спросила Дилан.

Она искренне сокрушалась, что не может прикрыть ногу со всеми этими дурацкими волосами, которые, казалось, отрастали еще больше каждый раз, когда она бросала на них взгляд.

– Твоя нога заживает слишком быстро, – сказал Тристан. – Ты ведь слышала, что сказал доктор.

– Так это же вроде хорошо? Я смогу избавиться от этого идиотского гипса, и тебе больше не придется толкать мою коляску.

– Мне нравится толкать твою коляску, – с улыбкой сообщил Тристан. – Но нет, дело не в этом. Она заживает… совсем как у меня.

– Что?

– Если я поранюсь в пустоши, то на мне все заживало практически сразу. Помнишь?

Помнила ли она? Одно воспоминание навеки выжглось у нее на подкорке. Она думала, что Тристан умер. Его схватила целая стая призраков, потому что она, Дилан, шла слишком медленно, слишком часто спотыкалась. Когда она увидела все эти кровавые борозды, она подумала, что умрет от стыда.

Но наутро ее поразили изменения. Раны зажили за несколько жалких часов.

– Ты думаешь? – спросила она, опустив взгляд на ногу.

Сиреневые синяки и ярко-красные шрамы выглядели не то чтобы шикарно.

– Дилан, – тихо напомнил ей Тристан. – Твои большая и малая берцовая кости были похожи на головоломку. Их пришлось крепить друг к другу скобами. От таких травм за пару недель не поправляются.

– Давай подождем, что скажет доктор.

Словно уловив сигнал, доктор решил показать Дилан снимок на мониторе компьютера, хотя, разумеется, она мало что в нем поняла. Ей были видны резкие белые полосы: скобы, соединявшие ее кости, а еще слегка изогнутые линии самих костей. Кто ж его знает, хорошо выглядит снимок или плохо.

– Я не очень верю радиографу, – сказал доктор, – но должен сообщить вам, что это невероятно, – заявил он. Если бы не я сам делал тебе операцию лично, я бы сказал, что изначальные масштабы повреждений были преувеличены.

– Правда? – спросила Дилан, игнорируя Тристана, который смотрел на нее, словно хотел сказать: «А ведь я говорил».

– Правда, – улыбнулся доктор. – Твои кости срослись, и хотя нагружать ногу мы пока не станем, думаю, от гипса можно избавиться. Мы просто ее перевяжем, чтобы снизить нагрузку.

– И что, кресло мне тоже больше не нужно? – не смея надеяться, спросила Дилан.

– Да, кресло тебе больше не нужно, – подтвердил доктор. – Вместо него тебе выдадут костыли, и поначалу ходить на них будет непросто. – Он потер руки. – Давай посмотрим ссадины на твоей спине и левой ноге. Не удивлюсь, если и они зажили!



На следующий день Дилан с Тристаном отправились в школу на такси. Когда машина остановилась у входа, Дилан выбралась из нее самостоятельно. Пока Тристан обегал такси, чтобы вручить ей костыли, пришлось подождать, опираясь на дверцу. Этого оказалось достаточно, чтобы девушка заулыбалась бетонной махине школы.

Она вполне могла передвигаться по лестницам, но Тристан настоял, что они поедут на лифте. Странно, но теперь кабина показалась еще теснее: возможно потому, что каждое потряхивание отдавалась в ее ноге.

– Ненавижу эту штуковину! Каждый раз мне кажется, что этот лифт вот-вот сломается и мы навсегда останемся внутри. Или что кабель перетрется и мы загремим вниз навстречу погибели.

– Тут лететь всего-то три этажа, – возразил Тристан. – Так уж и загремим.

– Хватит, чтобы умереть, – язвительно заметила Дилан.

– А знаешь что, – сказал Тристан, придвигаясь поближе. К удивлению Дилан, он бросил на пол оба их рюкзака и склонился ближе, зажимая ее между собой и стеной. – Давай я тебя отвлеку.

Она открыла рот, чтобы ответить, и тут Тристан воспользовался моментом, накрыл ее губы своими. Дилан удивленно пикнула – они же стояли в школьном лифте! Но угроза быть застигнутыми врасплох не остановила ее. Тристан не целовал ее с тех пор, как они покинули пустошь. То есть не целовал по-настоящему. Он говорил, что она еще слишком слаба, что ей надо сначала поправиться. Ее это приводило в бешенство, но теперь она поняла, что ожидания того стоили: никакие силы в мире не могли их остановить. Кроме, пожалуй, потребности в кислороде.

Ловя ртом воздух, Дилан прервала поцелуй. Откинув голову на стену лифта, попыталась утихомирить колотящееся сердце.

– Вот видишь, – прошептал Тристан ей в ухо. – Вот и время прошло незаметно.

Дилан сдавленно рассмеялась; смех перешел в короткий счастливый вздох. Напоследок Тристан одарил ее целомудренным чмоком в щеку, а потом подобрал с пола костыли – Дилан уронила их – и протянул ей. В коридор он шагнул с самым невозмутимым видом, ничем не выдав, что поцелуй потряс его так же, как и ее саму, – разве что радостно подмигнул, прежде чем расчистить дорогу сквозь толпу.

Даже мысли о сдвоенном уроке химии с Несчастным Монктоном не могли испортить Дилан настроение. Когда они добрались до лаборатории Монктона – ею служила времянка, – учителя не было на месте. Такое случалось нередко. А вот чего раньше не было – так это взволнованного гудения. Дилан помедлила на пороге, в замешательстве разглядывая оживленные лица.

– Что тут происходит? – спросила она Мари Каммингс, которая одна из всех не участвовала в суматохе, что царила в классе.

Изгой вроде нее самой, Мари сидела за одной партой с Дилан, пока в школе не появился Тристан. Видимо, это и было причиной несколько обиженного взгляда, которым Мари одарила ее. Однако на сей раз она не могла не поделиться новостью. Вмиг позабыв обиду, Мари выпалила:

– Убийство!

Глаза у нее сверкали из-под очков в толстой оправе.

– Кого убили? Кого-то из знаменитостей?

Убийство – это, конечно, ужасно, но обычно такого переполоха не вызывает. Ученики школы Кейтшэлл не отличались высоким уровнем общественного сознания.

– Неа, строитель, – махнула рукой Мари.

Дилан мгновенно перенеслась мыслями в тоннель.

– Так почему все… – Она обвела жестом класс.

– Есть видео!

– С убийством?

– Нет, с жертвой. Тот, кто нашел тело, снял видео и залил в Сеть. Там все видно, представляешь! Человека типа съели или что-то такое.

Дилан посмотрела на Тристана: во время разговора он побледнел сильнее, чем она сама. Не желая дальше слушать, она поковыляла на своих костылях между партами, пока, наконец, они с Тристаном не уселись в заднем ряду.

– Подумать только, – сказала она, когда они расположились за партой. – Думаешь, это рабочий из тоннеля?

Класс разделился на группки; в центре каждой светился мобильный. Взгляд Дилан ненадолго остановился на Макмиллане: тот, улыбаясь от уха до уха, разыгрывал сценку с места трагедии. Дебил.

Шепот Тристана над ухом заставил ее подпрыгнуть:

– Телефон у тебя с собой?

– Ага, а что?

– Хочу посмотреть видео.

– Чего? Зачем тебе?!

В этот момент в кабинет зашел Монктон. Дилан пришлось дожидаться ответа, пока учитель раздавал рабочие тетради и диктовал задание. Она схватила реагенты, которые им предстояло смешивать, и как только Монктон от них отвернулся, толкнула Тристана под ребра.

– Ну? – прошипела она. – Зачем тебе смотреть это ужасное видео?

Затем. – Он посмотрел на нее, словно она сказала что-то очень тупое. – Твоя подруга сказала, что его съели.

Заканчивая фразу, он ткнул большим пальцем в экран ее телефона, включая видео. В глубине души Дилан знала, что увидит.

– Думаешь… думаешь, это как-то связано с теми четырьмя?

– Я думаю, это один из них.

– Что?

– Ну, какой-то парень, который выезжал на место происшествия, написал что-то похожее в своем блоге. Думаю, это он и заснял одного из этих парней.

Дилан склонила голову набок и молча смотрела на него несколько долгих секунд. Наконец у нее не осталось сил сдерживаться.

– Что?!

Тристан нервно поморщился. Она не привыкла видеть его таким. Ей это не нравилось.

– Когда ты встречалась с отцом, – начал он, – я немного погуглил и нашел блог…

– Это было почти неделю назад!

– Мисс Маккензи! – рявкнул Монктон через весь кабинет. – Что-то не так?

– Нет, сэр, – выдавила Дилан, оторвав яростный взгляд от Тристана. – Простите.

Он хмыкнул, видимо, принимая извинения. Разобравшись с учителем, она вернулась к Тристану.

– Почему ты мне ничего не рассказал? – лопаясь от гнева, прошипела она.

Подозревая, что Монктон все еще наблюдает за ней, заглянула в тетрадь и схватила какую-то склянку. Откупорив, плеснула жидкость в тарелку с белым порошком. Смесь окрасилась в золотисто-зеленый цвет. Как увлекательно.

– Ну?

– Я не хотел тебя расстраивать. Если прочесть, что произошло с телами, становится очевидно, кто это мог сделать.

Он выдержал ее долгий взгляд, будто решая, насколько она готова выслушать ответ. Дилан была совершенно, полностью готова.

– Их изорвали, – сказал он. – Ссадины, как от длинных когтей. И в телах были дыры, словно…

– Словно их проткнули насквозь, – закончила за него Дилан.

Она почувствовала, как кровь отхлынула от лица.

– Призраки.

Тристан глубоко вздохнул.

– Думаю, да. – Он поморщился. – Вернее, не так. Я знаю, что это они. Рабочих убили призраки.

– Но как они сюда попали? – Она замерла под его пристальным взглядом. – Это… мы их впустили. Когда вернулись, да? – Она накрыла рот рукой. Ее вот-вот могло стошнить. – Черт! Это я виновата.

– Поэтому я тебе и не рассказывал. Дилан! – Он схватил ее за плечо и легонько потряс. – Это не твоя вина.

Она бросила на него недоверчивый взгляд, но сомнение тут же сменилось ужасом. Слезы выступили у нее на глазах.

– Не твоя вина, – повторил он. – Откуда нам было знать, что случится… если кто-то и виноват, то это я.

Дилан молча смотрела на него, пока слезы не полились по щекам горячей рекой. Краешком глаза поймав взгляд Монктона, она опустила голову и прикрыла лицо рукой. Она не могла отделаться от мысли об изуродованных телах, и на лице ее все так же был написан ужас. Воспоминания всплывали у нее в памяти: образы парящих призраков с длинными когтями, окружавшие ее со всех сторон. Она боялась их до немоты – и теперь из-за ее эгоизма четверо невинных людей столкнулись с таким же ужасом в реальном мире. Погибли такой страшной смертью, чтобы потом тоже очутиться на пустоши, и это если они туда вообще доберутся.

У нее перехватило дыхание. Если она откроет рот, ее тут же стошнит.

– Может, объясните мне, в чем дело? – ледяным тоном спросил Тристана Монктон.

– Дилан расстроена, сэр. Думаю, ей больно, ведь гипс только что сняли. С вашего позволения, я выведу ее на свежий воздух.

Взгляд ее застилали слезы. Дилан не сопротивлялась, когда Тристан поднял ее со стула и повел к двери. Монктон стоял у них на пути, скрестив руки на груди, и Дилан подумала, что Тристан сейчас просто протаранит его. К счастью, им помог «большой взрыв»: над партой Дэвида Макмиллана взмыло облако из дыма и осколков пробирки. Монктон завопил: «Макмиллан!» И под взволнованные вопли и крики одноклассников Дилан с Тристаном сбежали на улицу.

В школе мало где можно было уединиться, но Тристан нашел именно такое место. Он отвел Дилан на скамейку в нише боковой стены. Тут было совсем тихо. Он обнимал ее, пока она плакала у него на плече, вжимаясь лицом в ткань его свитера, чтобы заглушить всхлипы. Прошла целая вечность, прежде чем у Дилан хватило сил поднять голову. Хотя она была совершенно не в настроении шутить, она все равно фыркнула, когда поняла, куда он ее привел.

– Ой, прости, ты ведь не знаешь, что Дейв приводит сюда своих пассий? – спросила она, приподняв бровь.

Нежность мгновенно исчезла из взгляда Тристана, и на смену ей пришло негодование.

– Он и тебя сюда водил? – запальчиво спросил он.

– Ты что, смеешься? – ахнула она.

Тристан ждал ответа.

– Нет. – Она закатила глаза к потолку, но вдруг посерьезнела, чувствуя, что сейчас снова заплачет. – Призраки… Ты правда думаешь, что их убили призраки?

– Слушай, давай все-таки посмотрим видео.

Держа телефон в руке, он смотрел на Дилан, ожидая ее решения. Ей не хотелось смотреть. Совсем-совсем не хотелось, но Тристан был прав: им нужно было узнать.

– Ладно, – ответила она. – Давай посмотрим.

Несколько секунд он искал ролик, а потом еще долго загружал: школьное здание гасило сигнал. Наконец раздалось хриплое прерывистое дыхание мужчины, который очутился на месте убийства. Тристан снизил громкость. Проклятия и матерщина еле доносились до Дилан.

– Я ничего не вижу, – тихо сказала она.

Он поднял на нее взгляд и неохотно поставил экран под удобным для нее углом. Он по-прежнему, пусть и неосознанно, защищал ее от жуткого зрелища.

Поначалу разглядеть можно было совсем мало. Темно; фонарик быстро мигал, не давая сосредоточиться на картинке. Затем луч остановился на белой коже в глубоких алых порезах. Нижняя часть торса представляла собой пурпурную массу разорванной плоти в дырах. Вернее, дыра была одна, словно кто-то прорвался сквозь тело наружу.

«Ах ты ж! Посмотри на его лицо!» – явственно раздался возглас, хотя Тристан поставил звук на такую тихую громкость, что до этого они смотрели видео почти в полной тишине.

Дилан не смогла противиться голосу – и сразу пожалела, что послушалась. В чертах убитого явно проступал ужас – и чудовищные подробности его смерти.

– Невозможно, – прошептала Дилан. – Он выглядит таким напуганным.