— Стреляете без предупреждения, да? — уточнил я, поднимаясь с колен.

— Да.

Я набрал номер дежурного администратора. На звонок ответил Тинко.

— Тинко, я уладил то маленькое недоразумение на пятидесятом этаже. Передай Гектору, что он свободен. Сегодня наблюдать за птицами я не буду: наконец-то увидел орла! Дошло? Хорошо. Я ложусь спать.

Выключил телефон и поглядел на громил. Похоже, они были удовлетворены. Если Гектор еще не ушел, он явится сюда минут через пять. «Орел» — это кодовое слово, означающее наивысшую степень опасности.

Громилы вскоре приказали мне снова встать на колени. Усталость как рукой сняло; мне бы хоть малюсенький шанс — от этих недоумков мокрого места бы не осталось! Но налетчики были начеку. Предусмотрительно держались поодаль, чтобы их нельзя было достать подсечкой или подкатом. Если я попробую дернуться, я уже покойник. Пригляделся к ним: ни грамма жира, одни мускулы, довольно молодые, но не сопляки. Наверняка свое дело знают. Явно не новички. Уж точно старше двадцати, может, даже чуть за тридцать. Парень с дробовиком был постарше, посмуглее, волосы старательно зачесаны на наметившуюся лысину. У обоих на костяшках пальцев виднелись странные метки, будто выжженные. Какая-то разновидность гангстерской татуировки, мне и раньше доводилось видеть нечто похожее. Внушительные парни — вряд ли «вольные стрелки», скорее профессионалы.

— Сколько еще канителиться? — не удержался я.

Тут у молодого зазвонил сотовый, он раскрыл телефон и поднес к уху.

— Это точно он, — произнес бандит по-английски. — Каковы дальнейшие инструкции?

Голос в аппарате что-то бормотал. Парочка стояла, нацелив оружие. В ожидании смерти я закрыл глаза, но через секунду открыл: уж если смерть неизбежна, лучше встретить ее лицом к лицу. А еще они не догадывались о сюрпризе, который я им собирался преподнести. Я мог бы успеть расправиться с одним из ублюдков, ну, хотя бы с этим ухмыляющимся сукиным сыном, вооруженным дробовиком.

Они, однако, не спешили со мной покончить. Заказчик хотел сначала поговорить со мной. Парень с пистолетом протянул телефон, глядя на меня холодными невыразительными глазами.

— Тебе звонят, — усмехнулся он.

— Hola! — поздоровался я.

— Майкл… — отозвалась Бриджит.

Я мгновенно узнал ее голос и чуть заметно вздрогнул от неожиданности — тут же оказался на мушке у Пистолета.

— Ты… — просипел я, почти утратив дар речи.

— Майкл, если ты сейчас у телефона, значит, один симпатичный парень целится тебе в голову, — зазвучал ее голос.

— Как ты права!

— Ему приказано убить тебя, — продолжила Бриджит.

— Кто бы сомневался!

— Я не шучу, — посуровела Бриджит.

И ведь действительно не шутила! Год назад, в марте 2003 года, когда американская армия вступила в Багдад и у всех и без того голова пухла, она отправила пятерых убийц, чтобы разыскать меня в Лос-Анджелесе. Мерзкий сброд, они меня достали вконец, пришлось о них позаботиться. Но я знал: рано или поздно она меня найдет. Это был вопрос чести. Я убил ее жениха, Темного Уайта, стоявшего у руля ирландской мафиозной группировки в Бронксе, и сдал всех своих дружков-приятелей. Убийца и предатель. Бриджит, прибравшая к рукам «наследство» жениха, жаждала моей смерти, несмотря на то что все это произошло в 1992-м. Целых двенадцать чертовых лет назад! Ее упорству можно только позавидовать.

Некоторое время я торчал в Лос-Анджелесе, но потом смылся и оттуда и очутился в Лиме, где устроился на работу начальником службы безопасности отеля «Мирафлорес Хилтон».

Я надеялся хотя бы недолго пожить спокойно. Мне понравился этот город и его жители. Когда-нибудь я мог бы обзавестись здесь домиком, а возможно, и семьей. Красивая девушка из местных, двое очаровательных детишек. И в придачу роскошный вид на океан из окон гостиной.

Все планы коту под хвост! Бриджит настигла-таки меня, и сейчас парочка ее ребят готова отправить меня к праотцам. А если в дверь вломится Гектор, то заодно пристрелят и его.

— Майкл, слушай меня внимательно.

— Слушаю.

— Даже не пытайся блефовать. Эти парни — профессионалы.

— О, даже так?! Великий Боже! Ты меня просто потрясла! — Я пытался храбриться.

— Майкл, никчемный ты кусок дерьма, заткнись и выслушай меня! — выкрикнула Бриджит.

— Слышали бы монашки, как ты ругаешься, — отшутился я.

— Я серьезно!

— Бриджит, я прекрасно понимаю. Жаль, что ты сама сюда не приехала, хоть повидались бы на прощание.

— Я пыталась тебя убить все эти годы и, поверь, если бы что-то пошло не по плану, самолично явилась бы понаблюдать, как тебя пытают сварочным аппаратом, пока ты не начнешь умолять пристрелить тебя поскорее. Но, к сожалению, произошло нечто ужасное.

— Валяй, излагай! — буркнул я в ответ.

— Пропала моя дочь, Шивон.

А я и не знал, что у Бриджит появилась дочь. Вот новость так новость! Должно быть, у нее завелся дружок или муж. Ну и черт с ней! Я подозревал, что она никогда до конца не раскрывала свои карты.

— Ты где, в Нью-Йорке? — поинтересовался я.

— В Белфасте. Девочки нет уже три дня, я вся извелась. Майкл, ей всего одиннадцать лет!

— Сколько-сколько? Одиннадцать?

— Да, — подтвердила Бриджит.

— Она — дочь Темного? — озарила меня смутная догадка.

— Да.

Еще одна новость. Черт побери! Так значит, в ту ночь, когда я вырубил ее и зарезал ее возлюбленного, она была беременна! В ответ она, правда, пыталась застрелить меня. Но все же… я ударил беременную женщину и хладнокровно убил отца малышки. Настоящий герой, нечего сказать!

— Что я должен делать? — спросил я.

— Майкл, ее необходимо найти. Ты знаешь Белфаст как никто другой, у тебя есть связи, ты способен все разнюхать. Майкл, ты мне нужен, и, видит Бог, ты мне должен.

— Ну-у-у… с этим можно поспорить, любовь моя. Темный тоже был не ангел. Мы почти стоим друг друга.

— Ты не понял. Это не просьба. Если моих мальчиков не остановить, они нажмут на курок.

Бриджит не притворялась, она такой и была — истинный крепкий орешек. Может, она с тех пор успела измениться, однако, когда мы были знакомы, ее характер безусловно отличали твердость и решительность. Мда… а кстати, как, интересно, она выглядит сейчас, после всех этих лет?

— Что ж, я сделаю, как ты требуешь, — согласился я. — Пока еще не готов покинуть земную юдоль.

— Ребята отвезут тебя в аэропорт, вы вместе сядете на самолет до Дублина, в противном случае тебя уничтожат. Жду вас в отеле «Европа» в Белфасте. И попробуй только не найти Шивон! Я сама тебя пристрелю, — с трудом скрывая злобу, прошипела Бриджит.

— Выходит, перспектива у меня лучезарная: либо сдохнуть прямо сейчас, либо ненадолго оттянуть это удовольствие? — уточнил я.

Бриджит нетерпеливо вздохнула. И неожиданно я отчетливо представил ее. Конечно, она постарела, но… Все те же волнистые огненно-рыжие волосы, белая нежная кожа и глаза — не вполне человеческие. В Бриджит всегда было нечто не от мира сего, как будто она действительно принадлежала к тому народу на западе Ирландии, который, по легенде, произошел от союза эльфов и людей.

— Знаешь, Майкл, мне все же надо было приказать сразу убить тебя. Я уже две недели знаю, где ты находишься. У нас был четкий план твоего устранения, но затем вмешались непредвиденные обстоятельства.

— Бриджит, как ты меня разыскала на этот раз?

— До нас дошли слухи, что ты слинял в Южную Америку, и мы нашли нужных людей. Деньги способны на многое.

Меня аж передернуло. С годами я стал совсем беспечным. Нет чтобы перекрасить волосы или отрастить усы — я возомнил себя в безопасности, всего лишь перебравшись на другой континент.

— Почему это я должен тебе верить? — полюбопытствовал я.

— Потому что, если ты не исполнишь приказа, ты покойник. Попытаешься выкрутиться — покойник. Подведешь меня — покойник. Рядом — несгибаемые колумбийские парни, абсолютно безжалостные. Они хорошо делают то, что им приказано, они моложе и ловчее тебя. У них есть приказ не дать тебе ни единого шанса на побег. Мне будет приятней знать, что ты труп, а не живой и в бегах.

— Значит, ты загнала меня в угол.

— Боюсь, что да.

Я уставился на двух мордоворотов-колумбийцев, потряс головой, избавляясь от видения: малейшее неверное движение, и они срываются с поводков. К тому же Гектор, скорее всего, не придет. Все мои карты биты.

— Выбора у меня нет, Бриджит. Ты победила, и я сделаю все, что от меня требуется.

От облегчения Бриджит застонала, а значит, все эти разговоры о дочери, скорее всего, правда. Вот почему она медлит. Столько выразить одним-единственным стоном не смогла бы даже Мерил Стрип!

— Так… и что мне сказать громилам?

— Ты должен сказать: «Хозяйка просит вас не убивать меня», — сообщила Бриджит.

— А не хочешь ли ты меня просто еще больше унизить перед смертью? — спросил я.

— Об этом ты узнаешь, только когда произнесешь эту фразу. Садись на самолет. Встречаемся в Белфасте. Знал бы ты, как мне неприятно прибегать к твоей помощи, предатель, доносчик проклятый!..

Телефон отключился.

— Я тебя тоже люблю, дорогая, — прошептал я, положив аппарат на пол. — Она повесила трубку, — объяснил я.

— Ну а теперь мы тебя убьем, — оживился Дробовик.

— Секундочку, приятель. Она сказала, чтобы я передал вам: «Хозяйка просит вас не убивать меня».

Дробовик задумался, а потом с видимой неохотой опустил оружие.

— Черт! А я уже представлял: начальник службы безопасности убит в собственном отеле. Как бы это укрепило нашу репутацию! — прорычал он.

Парень с пистолетом поглядел на босса:

— Может, все-таки шлепнем?

Дробовик покачал головой. Бандит неохотно засунул пистолет в наплечную кобуру.

— Я так понимаю, мы втроем летим в Европу? — спросил я.

— Да. Пять минут на сборы, и едем в аэропорт. Машина ждет.

Дробовик кинул мне билет. Я внимательно изучил его. Прямой рейс «Бритиш эйрвейз» первым классом из Лимы в Нью-Йорк, рейс «Аэр лингус» первым классом из Нью-Йорка до Дублина.

Боже правый, ну и дура же Бриджит! Да им в жизни не удастся вывезти меня из Перу в Ирландию, полагаясь на крупные авиакомпании. Забыла она, кто я таков, что ли? Ей стоило бы потратиться на частный «Лирджет».

— Если я не буду выполнять ваши указания, вы ведь меня пристрелите? — задал я вопрос Дробовику.

— Разумеется.

— Значит, мы отправляемся вместе?

— Ага. Собирай вещички, и валим отсюда.

— А если я заартачусь в аэропорту Кеннеди, вы меня убьете прямо на глазах у службы безопасности аэропорта?

Я всего лишь хотел прощупать его поглубже, заставить слегка понервничать. И сразу же понял, что совершил опасную ошибку. Он нахмурился: я вынудил-таки его поразмыслить над тем, в какой заднице мы все оказались, об очевидных просчетах в плане Бриджит.

— Я ни в коем разе не стану для вас проблемой. Никоим образом. Все равно я собирался сбежать из этого чертова городишки. Да-да, мы полетим в Нью-Йорк, а затем в Ирландию, — добавил я поспешно.

Но атмосфера в комнате уже изменилась. Спокойствие было нарушено, и Дробовик явно подумывал о других возможностях.

— Никоим образом, говоришь? Это ты хорошо придумал, Форсайт. С тобой и впрямь будет слишком много возни. А бабки мы получим в любом случае. Отойди-ка, Рик, — попросил Дробовик.

Рик понял, что Дробовик собирается меня пристрелить:

— А ей мы что скажем?

— Что пришлось его убить. Он пытался сбежать. Или он, или мы, — буркнул Дробовик.

Рик кивнул и вновь вынул пистолет.

— Подождите! Бриджит вам не за это заплатила! Ей нужно, чтобы меня доставили в Ирландию, — в отчаянии выкрикнул я.

Рик прицелился.

Язык мой — враг мой! Ну что же я за человек такой! И где этот растяпа Гектор?! На полпути домой?! Святый Боже, теперь мне конец!

Я повалился на колени и начал слезно молить о пощаде, обильно уснащая речь библеизмами на испанском. Взывал к Богоматери и к Деве Марии Гваделупской (я конечно же не спец в таких делах, но, по-моему, это одна и та же персона).

— Пожалуйста, ну пожалуйста, не убивайте меня, вы не должны этого делать, прошу вас именем Отца, и Сына, и Свя…

Продолжая стенать, я изогнулся и нащупал кобуру с маленьким трехзарядным пистолетом двадцать второго калибра, который был припрятан как раз для подобных случаев. Мой туз в рукаве. В Южной Америке пристегивать пистолет к лодыжке считается подлостью, достойной разве что puta — трусов.

Лучше быть живым puta, чем мертвым героем.

— Ты сдохнешь, ирландская свинья! — зарычал Дробовик.

— Ага, ты прав, приятель… но не сегодня, — ответил я, быстро перекатившись по деревянному полу, одновременно выхватывая пистолет из кобуры на лодыжке и стреляя болтливому недоноску в шею. Он с хрипением повалился вперед, а из смертельной раны хлынула артериальная кровь.

Я откатился в сторону как раз в тот момент, когда Рик дважды выстрелил из пистолета. Пули продырявили участок ковра, где я находился буквально миг назад, но я уже был за софой и два раза выстрелил в ублюдка. Но оба раза ему удалось увернуться. Черт! Теперь я безоружен и мне надо действовать как можно быстрее. Отбросив пистолет, я схватил бумбокс и швырнул в бандита. Бумбокс пролетел мимо цели, врезался в стену, разлетевшись на куски, разметав по комнате диски, аккумуляторы и в конце концов вспыхнув снопом искр.

Рик снова выстрелил, на сей раз его пуля угодила в стену прямо над моей головой. В ответ я швырнул вазу, затем — маленький стеклянный журнальный столик.

Открылась дверь.

На пороге появился Гектор.

— Слава богу, наконец-то, дружище! — крикнул я.

— Он безоружен, прикончи его! — завопил Рик, обращаясь к Гектору.

— Ты сказал, что я не буду замешан, — пробормотал Гектор, доставая револьвер.

Рик обернулся вправить ему мозги:

— Делай, что тебе сказано, и…

Схватив свое любимое кожаное кресло, я бросился на Рика. Обивка была прибита мебельными гвоздями, это давало хоть какую-то защиту.

Я пошел в атаку на этого выродка, надеясь, что по ногам-то он стрелять не будет.

От множества событий, произошедших одновременно, Рик растерялся. Он разрядил остаток обоймы в кожаное кресло прежде, чем я врезался в него, отбрасывая к окну. Моя ирландская кровь бурлила вовсю, и я с разбегу пробил толстое стекло.

Кресло и убийца в ореоле осколков падали в утреннем воздухе на расположенную под окном автостоянку. К счастью, сам я не вывалился следом. Каким-то чудом мне удалось удержаться на краю, но я даже не порадовался своей удаче и не посмотрел, как Рик всмятку разбился о крышу лимузина японского посла, который очень не вовремя проезжал мимо. Вместо этого я скорым шагом пересек комнату и выхватил пушку из руки Гектора. Парень был не в себе, из пореза на пальце, непонятно как полученного Гектором, когда он доставал револьвер, текла кровь.

Я наотмашь ударил его пушкой по лицу и сделал подсечку. Он с грохотом распластался на полу.

— Гектор, Гектор… — протянул я с огорчением.

— Я виноват… виноват… — захныкал Гектор со слезами на глазах.

Я проверил его оружие. Револьвер был заряжен и снят с предохранителя.

— Гектор, ты, надеюсь, понимаешь, что уже никогда не будешь работать в охране?

— П-пожалуйста, не бей меня, они сказали, что убьют мою семью, они сказали…

Я сунул револьвер ему в рот и поводил стволом:

— Заткнись, приятель, я уже знаю, ты сам пришел к ним, ты их искал. За сколько ты меня продал, иуда?

— Не понимаю, о чем ты. — Металлический ствол превращал слова Гектора в кашу. — Шеф, я люблю тебя, я не знаю, что…

Взводить курок в таких ситуациях — избитый трюк, но я по своему опыту знаю, что так проще всего добиться правды. И я взвел курок.

— Десять тысяч долларов, — прошептал он.

— Черт бы тебя побрал, Гектор, если тебе были нужны деньги, я бы тебе дал.

— Я хотел заработать.

— Есть много способов получше, — поделился я.

— И все они тебе известны, — дерзко ответил Гектор, стараясь незаметно дотянуться до спрятанного в кармане ножа. Пришлось ударить его по рукам. Теперь Гектор лежал на полу, раскинув руки. Револьвер я упер ему в лоб.

— Ты двуличная сволочь, — произнес я почти бесстрастно.

Он закрыл грустные карие глаза:

— Ты такой же.

— Есть одно-единственное различие, — назидательно изрек я. — Я сделал это ради спасения своей шкуры, а ты… из-за вшивых бумажек.

— И что теперь ты сделаешь со мной?

— Собираюсь спасти твою честь, дружище, — ответил я.

Гектор понял. Дернувшись, он сморгнул слезы.

Я нажал на крючок, и выстрелом снесло верхнюю часть его черепа, забрызгав меня кровью и мозгами.

Пушку Гектора я вложил в ладонь мертвого убийцы, а трехзарядник — в окровавленную руку Гектора.

Выпив виски, набрал номер администратора.

— Боже милостивый, Гектор спас мне жизнь, он умирает, слышите, умирает, скорее пришлите помощь! — выкрикнул я и отключился.

Через несколько минут лучи прожекторов уже ощупывали прибрежную полосу. Скоро здесь появится отряд военизированной полиции, а у Бриджит, как всегда, имеется запасной план, в чем я ни секунды не сомневался. Пора делать ноги.

Я стоял, чуть покачиваясь, — виски ударило в голову.

Холодный морской воздух из разбитого окна не мог перебить отчетливую вонь скотобойни, кровь обоих трупов растеклась огромным пятном по имитации персидского ковра. Оглядев в последний раз свою комнату, я вымыл под краном руки, вынул из шкафа спортивную сумку, собрал вещи и приготовился снова удариться в бега.

2. Сирены

Нью-Йорк. 15 июня, 16:00



Допросы в перуанской полиции могли растянуться на несколько дней. Для меня это была непозволительная роскошь — убежище-то было раскрыто. Останься я в этой стране — и мне каюк. Поэтому я впарил доблестным полицейским байку про двух типов из Колумбии, ворвавшихся с пушками наперевес в номер и начавших допрашивать меня про японского посла, про появившегося кстати Гектора, который якобы выкинул одного из злодеев в окно и застрелил второго, несмотря на свою смертельную рану.

Байка могла сработать, если бы ей дали ход. Местные стражи порядка раскрыли бы заговор, связанный с убийством, и местный парнишка стал бы героем.

Я заявил им, что зарегистрирован в американской Программе защиты свидетелей и должен немедленно отправиться в новое укрытие. Это не произвело на них вообще никакого впечатления, хотя с ФБР они связываться не хотели.

Подписанное признание, видеозапись допроса, наскоро придуманные координаты — и я был отпущен на все четыре стороны.

Заказывать билет было уже слишком поздно, но упрашивать служащих авиакомпании мне не пришлось. У меня был абсолютно легальный билет до Нью-Йорка. Билет, купленный Бриджит. А уже из Нью-Йорка я мог отправиться куда угодно.

Не самый, конечно, безопасный вариант, но другого плана пока у меня не было.

Его недостатки прямо-таки бросались в глаза. Вне всякого сомнения, Бриджит разнюхает о провале в Лиме и быстренько организует встречу в аэропорту Кеннеди. У наемников будет мое фото и самые однозначные инструкции, что, впрочем, ни на грош не поможет им, потому что в Нью-Йорке меня встретят старые добрые federales, после чего я снова исчезну в «черной дыре» Программы защиты свидетелей. А потом воспользуюсь опытом Де Ниро: наберу килограмм десять, перекрашу волосы и перееду в чертов Китай.

Я преодолел формальности, сел на самолет, нашел свое место и только тогда вздохнул с облегчением. На мониторах шел фильм «О, где же ты, брат?», который я уже видел, поэтому мне не оставалось ничего иного, как опустить спинку кресла пониже и прикорнуть на часок-другой. Увы, даже в первом классе это оказалось невозможно. После перестрелки так просто в себя не придешь. Я листал «Peruvian Golfer», пока не наступило время перекусить. Хорошенькая стюардесса предложила мне меню с доброй дюжиной блюд, и я выбрал яйца. Вскоре она принесла мне омлет, который действительно по вкусу напоминал яйца. Завязалась беседа, и слово за слово она дала мне свой номер телефона в Бронксе — если бы он был манхэттенский, я бы постарался его сохранить.

Мы пролетели над Панамой, западной оконечностью Кубы, Югом США и, наконец, приземлились в аэропорту Кеннеди. Едва колеса коснулись взлетной полосы, я позвонил Дэну Конелли из ФБР. В конторе его не оказалось, так что я перезвонил на мобильник и оставил сообщение: «Дэн, это Майкл Ф. Я снова по уши в неприятностях. Знаю, это непросто, но мне нужно, чтобы меня кто-то встретил в международном зале прилетов терминала „Бритиш эйрвейз“ в Кеннеди. Я только что приземлился. Буду ждать, сколько нужно. Перезвони, если что, на сотовый».

Я отключился, нашел свой американский паспорт, прошел через иммиграционный контроль и только тут вспомнил о листьях коки в спортивной сумке. Запаниковал, ожидая обыска на таможне, но его не было, и я вышел в зал прилетов. Ждать.

Тысячи и тысячи людей… Чуть ли не весь Нью-Йорк… Но без федералов-сопровождающих я никак не мог покинуть аэропорт.

Если у Бриджит есть хоть капля мозгов, она уже отправила за мной парочку крепких ребят. Но здесь им делать было нечего. Она снова оказалась ни с чем. Ей почти что удалось провести меня этой байкой про ребенка. Чем дольше я думал над ней, тем больше убеждался, что это совершенно невозможно — чтобы у Бриджит была одиннадцатилетняя дочь. Я бы узнал, кто-нибудь да проговорился бы. Я встречался с ней в суде, когда давал показания против подельников Темного. Мне она не показалась беременной, правда, я видел ее только мельком в галерее: Бриджит была в черном платье и злобно сверкнула на меня глазами. Ну никак я не мог поверить, что у нее ребенок! Ко всему прочему, Темный не хотел иметь детей. Однажды он сказал мне и Лучику, что усыновит работящего азиатского парнишку, когда ему будет шестьдесят. Это была всего лишь шутка, и я не думаю, что Бриджит пошла против него, отказавшись от приема противозачаточных таблеток.

Бред какой-то.

Я не смог отдохнуть в самолете и был голоден как волк. Пройдясь к киоску «Хадсон ньюс», купил «Таймс», «Дейли ньюс» и «Пост» и встал в очередь сладкоежек в «О Бон Пан». Заказал большую чашку кофе и датскую плюшку с сыром. Сел за столик и углубился в чтение англоязычной прессы.

Разгадал кроссворд и, поглядывая на толпу, прикидывал: смогу ли вычислить головорезов Бриджит. Но место было слишком уж многолюдное. Может, она и пойдет ва-банк, а может, и нет — это значения не имело.

В «О Бон Пан» постепенно прибывали посетители, и за моим столиком устроилась немецкая семья с ребенком. Я встал и пошел искать другое место для встречи.

В конце зала заметил один из этих псевдопабов, который с тем же успехом годился для долгого ожидания, зашел в «Сити армс» и попросил крепкого пива «Сэм Адамс». Когда я выпил первую бутылку и готовился заказать вторую, зазвонил мой мобильник.

— Форсайт, ты где сейчас? — спросил Дэн.

— В Кеннеди.

— И что ты там делаешь?! Тебя же могут перехватить! — закричал Дэн.

— Перехватить? Ты погляди, а! Начинаешь цитировать учебник для сотрудников ФБР?

— С тобой могли сделать все, что угодно. Опоить до беспамятства, похитить, увезти… Тебе вообще нельзя было возвращаться в Нью-Йорк, — не обратил внимания на мой неуклюжий юмор Дэн.

— Меня тут не было семь лет — с тех самых пор, как мы были в оперативном штабе ФБР в Куинсе. У меня образовался билет первого класса, разве я мог им не воспользоваться? И не забывай, мне пришлось срочно сматываться из Лимы. Бриджит, чтоб ее черти драли, послала двух убийц-колумбийцев вышибить мне мозги.

— Я в курсе. Ты, как всегда, постарался держаться незаметно. Да так, что вся эта история попала на Си-эн-эн.

— Да ну? Кошмар какой!

Дэн неразборчиво выругался, помянув мою мать.

— Майкл, сколько раз я должен повторять: тебе вообще нельзя появляться в Нью-Йорке.

— Как будто они собираются перехватить меня в самом охраняемом аэропорту Западного полушария! Смотри на вещи проще. Это же не Аль-Каида, головорезам нужно продумывать пути отступления после нападения. А здесь повернуться негде.

— Ладно, я рад, что ты, в отличие от меня, спокойно воспринимаешь происходящее. Ты где сейчас?

— В баре «Сити армс», терминал «Б. А.».

— Можешь перекантоваться с полчаса? Я пошлю парочку парней тебя встретить. Сам пока не могу приехать, но мы сегодня еще увидимся.

— Хорошо. Этих парней я знаю?

— Нет. Хмм… дай-ка подумать, ладно? Они спросят тебя, есть ли у «Джетс» шансы на победу в следующем году, и ты ответишь…

— Я не хочу говорить о чертовых «Джетс», — прервал я Дэна, — путь спросят что-нибудь о бейсболе. Я в нем хорошо разбираюсь.

— Майкл, да не нужно тебе в спорте разбираться, просто ты должен сказать в ответ то, что скажу тебе я.

— Я не желаю отвечать на вопросы о треклятой футбольной команде «Нью-Йорк Джетс», я отвечу только на вопрос о бейсболе, — запротестовал я.

— Боже, ну какое значение имеет вид спорта?!

— Имеет, еще какое! Я же не подойду к кому-нибудь с вопросом: «Какая команда по керлингу вам нравится?» Они еще, не дай бог, ответят, что в этом году лед «быстрый». Именно так, и никак иначе.

Дэн засмеялся, потом вздохнул:

— Знаешь, Майкл, я порой жалею, что ты должен оставаться живым. Иногда мне хочется…

— Можешь не продолжать. Джо Намат, часом, не за «Джетс» играет?

— Это было лет тридцать тому назад.

— Хорошо, забудем о нем. Они могут меня спросить, что я думаю о хитрой закрутке перед броском, которую использует «Янкиз», и я отвечу: «Против „Сокс“ это не сработает». Ну как?

— Отлично, что-то в таком роде. Я подумаю над этим.

— Спасибо, Дэн.

— Все в порядке, держись. Высылаю людей, чтобы вытащить тебя из очередной передряги.

— Думаю, ты меня действительно любишь. — Я отключил телефон и улыбнулся. Если ты всего несколько часов назад боролся за свою жизнь, то можешь себе позволить хотя бы недолго побыть легкомысленным, черт побери! А Дэн не понял…

Я перекусил какой-то богохульной пародией на ирландское рагу с гарниром из горошка и сладкой кукурузы.

Зайдя в сортир, ополоснул лицо, а вернувшись, заказал «Кровавую Мэри», сел, прислонившись к стене, и приготовился разглядывать местных сеньорит. Я бы не сказал, что перуанки непривлекательны, просто они — как вариации одной и той же темы, а тут — подлинное разнообразие. Студенточки, рыженькие, блондинки, деловые дамы, стюардессы, женщины-полицейские, женщины-солдаты, в дальнем конце бара — две красотки, будто из видеоклипа со Снупом Доггом, пытающиеся растормошить правоверного хасида, целуясь у него на глазах. Старик, я и весь остальной народ старались не смотреть. Светлые волосы, длинные ноги, белые туфельки на очень высоких каблуках, смазливые мордашки. Русские. Оглаживают одна другой задницы, играют волосами друг дружки. Да, в Лиме такого точно не увидишь.

— Нью-Йорк-Сити, — произнес я с наслаждением.

Вдруг сидящий рядом с хасидом чудик резко встал, скорым шагом подлетел и плюхнулся на стул прямо передо мной. На долю секунды я даже испугался. Я бы и сам мог до такого додуматься: подсадить двух малышек, чтобы отвлечь внимание, и послать громилу, покуда сладкие мысли отвлекают меня от действительности.

Впрочем, на вид парень был не так чтобы очень уж крут, и я немного расслабился, оглядев его с ног до головы. Улыбка его была лишь немногим скромнее причудливой мешанины его прикида: гавайской рубашки, шорт, пурпурных сандалий, сумки на поясе и рюкзака, каким пользуются курьеры-велосипедисты. На вид двадцать пять — двадцать шесть лет, блондин, с бородкой. Пушки при нем не было, и он не интересовался девочками, так что мог быть голубым или кем-то из их тусовки, а может, действительно желал побеседовать со мной.

— Слушай, не маячь у меня перед глазами! — сказал я.

— Мистер Форсайт? — спросил он серьезным фэбээровским тоном.

— Нет.

— Мистер Форсайт, я рад видеть вас. Выглядите вы немного иначе, чем на фото. Немного старше.

— Отвяжись, парень. Тебе знакомо выражение «вырядиться как попугай»?

Его глаза блеснули.

— Что вы имеете в виду?

— Что я имею в виду?! Это что ты имеешь в виду! Ты должен спросить меня о «Янкиз», нет? Они что, тебе ничего не сказали?

И прежде, чем он успел ответить, по моей спине пробежал холодок. Это был не агент Дэна. Я отодвинулся вместе со стулом и взглянул ему в глаза.

— Ты не фед, — выдохнул я.

— Нет, конечно же нет! — захихикал он. — С чего вы взяли?

— На кого работаешь? На Бриджит?

— Да. Я работаю на мисс Каллагэн. Мне поручено встретиться с вами, когда вы прибудете в Нью-Йорк, и, согласно инструкциям, узнать, полетите ли вы в Дублин.

— Шутишь? Лететь в Дублин? Чтобы Бриджит запытала меня этим, как его… сварочным аппаратом? Должно быть, ты совсем рехнулся. Не-а, я лучше посижу тут спокойно, покуда не придут мои старые друзья из ФБР, и пойду с ними хоть на край света. И если ты попробуешь исполнить ее заветную мечту на глазах у нескольких сотен свидетелей, десятков копов в штатском… валяй! Поглядим, что у тебя получится.

— Нет, вы меня не поняли, мистер Форсайт, я не мордоворот какой. Я адвокат, работаю на мисс Каллагэн. Извините за внешний вид, вообще-то я направляюсь в Пуэрто-Рико. Меня попросили подождать вас здесь и поговорить.

— Адвокат?! А получше ты ничего не мог придумать? Держись от меня подальше! — бросил я.

— Да, я адвокат, мистер Форсайт, и я действительно работаю на мисс Каллагэн. У меня есть сообщение для вас.

По-прежнему держась от него как можно дальше и пристально следя за его руками, я отставил чашку с кофе и размял пальцы.

— Покажи хоть какое-нибудь удостоверение, — потребовал я.

— Да бога ради!

Запустив руку в карман шорт, он достал бумажник. Показал мне визитку коллегии адвокатов, читательский билет Колумбийской юридической библиотеки, водительское удостоверение и членскую карту Принстонского клуба.

— Ну ладно, паренек, а теперь скажи мне: что именно тебе сказали обо мне и откуда ты узнал, каким рейсом я прилечу? — продолжил я допрос.

— Мне сказали, что раз я все равно улетаю из Кеннеди, то мог бы встретить рейс двести двадцать третий из Лимы и отыскать Майкла Форсайта. Фото сбросили по факсу. Так получилось, что мне понадобилось ненадолго отлучиться, и как раз в тот самый момент, когда вы… ну, в общем, когда вы уже прошли все формальности. У меня была табличка с вашим именем, показать?

Я буравил его взглядом. Он продолжил:

— Хорошо-хорошо, не буду… Я прошел в зал прилетов, думал, что потерял вас, но, понимаете, я был в курсе, что вы ирландец, и решил поискать вас в пабе…

— Ага, а если бы я был черномазым, ты бы пошел искать меня около арбузного лотка? Кончай трепаться, что за сообщение?

Он пошарил в рюкзаке и извлек сложенный лист факсовой бумаги. Развернув, прочел:

— «Сообщение от мистера Морана». Знаете мистера Морана?

— Нет, не знаю такого, и читай уже это чертово сообщение, покуда я окончательно не потерял терпение.

— «Мисс Каллагэн приносит извинения за то, что сегодня утром ей пришлось прибегнуть к жестким мерам. Она сообщает, что ей срочно нужна ваша помощь, и хотела бы еще раз поговорить с вами», — зачитал парень, достал мобильник из рюкзака и положил на столик.

— А это еще зачем? Собираешься взорвать тут все, как только уйдешь? — полюбопытствовал я.

— Э-э-э… нет, это просто телефон. Она хочет с вами переговорить.

— Бриджит хочет со мной переговорить? Отлично, у меня времени достаточно. Но звонить я буду со своего телефона. Слышал когда-нибудь о нейротоксине рицине? Только прикоснись — и всё, кранты. Сдается мне, у тебя руки смазаны какой-то защитной мазью, а телефон покрыт ядом, и со мной будет то же самое, что с тем болгарином.[3]

Молокосос поглядел на меня, желая убедиться, не шучу ли я. По правде говоря, доля шутки в моей тираде все же была.

— Почему бы тебе не дать мне номер ее телефона, если ты тот, за кого себя выдаешь? — сказал я.

Он без малейшего замешательства продиктовал. Точно, белфастский. Я набрал номер.

— Отель «Европа», здравствуйте! — ответили на том конце.

— Добрый вечер, я хотел бы поговорить с Бриджит Каллагэн. Она сказала, что остановилась у вас.

— Секундочку, соединяю.

— Добрый вечер, — раздался голос Бриджит.

— Отличная попытка, сестрица, — откликнулся я. — На сей раз я не кусаюсь, решил успокоиться и поберечь твоих очаровательных ребятишек.

— Я в курсе твоих «подвигов», Майкл. Видела по Би-би-си, что ты натворил. Ради всего святого, они не собирались тебя убивать, понимаешь?! Неужели ты мне не веришь? Мне нужна твоя помощь!

— Не собирались убивать, ну разумеется! Именно поэтому они, получается, достали свои пушки и приказали мне готовиться к отправке на небеса.

Я взглянул на адвокатишку и прикрыл рукой микрофон:

— Интересуешься? Исчезни отсюда!

— Я буду поблизости, позовете, когда понадоблюсь, — отозвался он, пересаживаясь за соседний столик.

— Майкл, этим я действительно не приказывала убить тебя, — продолжала настаивать Бриджит.

Я расхохотался:

— Бриджит, Бриджит, умеешь ты меня развеселить! А те парни в Лос-Анджелесе, в прошлом году, хотели отвезти меня в Малибу на вечеринку-сюрприз?

— Нет, они как раз должны были прикончить тебя. Им было велено убить, отрезать твою чертову голову и привезти мне. Но эти двое парней должны были только проследить, чтобы ты сел в нужный самолет. Помоги мне! Боже правый, я же мать, потерявшая единственного ребенка! Майкл, мне действительно нужна твоя помощь! — произнесла она дрожащим голосом.

Я уставился на телефон. А она вошла в роль! Хороша. Ей почти удалось меня убедить. Бриджит осталось еще чуть-чуть дожать, и я полечу на Изумрудный остров — прямо на верную смерть!

— Дорогая, ну подумай же хорошенько! Для меня истинное наслаждение — беседовать с тобой, ты такая умная — сегодня аж два раза меня вычислила. Но теперь в твоей жизни мне места нет. Вообще. Я поеду в Индию, начну носить тюрбан, открою ломбард в Бомбее, так что… прощай, Бриджит, любовь моя. И дам тебе ма-а-аленький совет на будущее: мое терпение небезгранично. Дважды твой трюк не пройдет. Попробуй еще раз, и я приду уже по твою душу, ясно? Скрыть от меня что-то тебе будет не в пример сложнее, чем мне. Как-никак я двенадцать лет накапливал опыт.

— Ты мне угрожаешь?

— Да.

— Во-первых, Майкл, ты не в том положении, чтобы угрожать. Во-вторых, я вовсе не пытаюсь жульничать с тобой или мухлевать. Все, что я тебе сказала, — абсолютная правда.

— Ну, разумеется! Добавь еще: «Я люблю тебя!» и «Давай убежим вместе!». Бриджит, наш разговор действует мне на нервы. Постарайся понять… подумать над тем, что я тебе сказал. Мне омерзительна мысль, что придется все же тебя убить, как твоего дружка. Но, если ты по-прежнему будешь доставать меня, я это сделаю. А теперь, дорогая, мне нужно идти. Сейчас за мной придет парочка федералов, чтобы увезти отсюда. Так что ничего я делать не буду.

— Майкл, подожди, пожалуйста, выслушай меня. Все, что я сказала, — правда. Моя дочь, Шивон, пропала в Белфасте. Мы ездим туда каждое лето. В субботу она пошла погулять и не вернулась в отель. Она сказала, что хочет молочного коктейля, но в молочном баре ее никто не видел. Майкл, она исчезла бесследно. Ее ищет полиция, можешь им позвонить по спецномеру, если ты мне не веришь: ноль-один-два-три-два. Майкл, прошу тебя, прилетай. Я схожу с ума, я уже собрала здесь всех, кто может помочь… из полиции… всех!.. Пожалуйста, я хочу забыть все плохое, что было между нами. И забуду, если ты прилетишь и поможешь мне. Начнем все с чистого листа. Ты лучше всех, кого я знаю. Майкл, я не льщу тебе, ты действительно — лучший из лучших. И это твой город, ты сможешь ее найти, я в это верю. Пожалуйста, помоги… прошу тебя… — И она безудержно зарыдала.

Я почувствовал, что почва уходит у меня из-под ног. Сморгнул. Я сражался сам с собой, но впустую: теперь я ей верил.

Черт! Какой же я идиот!

— Успокойся, Бриджит, пожалуйста, не плачь!

Она продолжала всхлипывать.

— Ну хорошо, я прилечу, — согласился я.

Бриджит высморкалась, втянула носом воздух и прерывающимся голосом сказала:

— Я люблю ее… Майкл, она для меня — единственная отрада.

— Понимаю. С ней все будет хорошо, я уверен. Иногда дети сбегают. Особенно в таком вот возрасте. Не беспокойся, мы найдем девочку.

— Майкл, спасибо тебе. Человек, с которым ты встретился, даст тебе пятнадцать тысяч долларов на расходы и билет до Дублина. Самолет улетает через час, так что поторопись, если хочешь успеть, — сказала она.

— Я позвоню по этому спецномеру. Мне нужно подтверждение. И кстати, как ее полное имя?

— Шивон Каллагэн. Одиннадцать… почти двенадцать лет. Вся в свою мамочку.

— Разбивательница сердец, иначе говоря.

— Майкл, она для меня дороже жизни. Ты должен мне помочь.