Между деревьями – как раз теми, у которых подрагивали ветви, я увидел пятно свежевскопанной земли.

– Ты его похоронила, – понял я с облегчением.

– Думал, съела? – неожиданно спросила она.

– Да, – признался я. – Извини. Здорово, что ты говоришь!

– Я бы могла, – сказала Сеннера задумчиво. – Плохой сад.

– Это магия.

– Знаю, – согласилась Сеннера.

– Ты была магом? Или твои родители – маги?

Сеннера посмотрела на меня. Но ничего не ответила. Отпустила руку и вернулась в дом.

Как ни странно, но аппетит мне ночные события не отбили. Поскольку надеяться, что доктор Сект будет столь любезен, что соорудит нам завтрак, не приходилось, а прислуга появиться не спешила, я отправился на кухню.

Может доктор и не придавал особого значения питанию, но кухня была хорошая. С огромной плитой, с дорогой посудой из меди, чугуна и стали – хоть пир закатывай. В шкафах стояли тарелки и супницы из дорогого мийского фарфора, у нас в Академии из такого ел только ректор за своим столом. Столовые приборы, конечно же, оказались из серебра – старые, тяжёлые, начищенные до блеска. Я смотрел на них и думал про Венджа. Он ведь был такой же, как я, только ушёл из Академии. А потом… кто его приблизил к себе, кто нанял, кто отправил к сломленному доктору Секту – следить и побуждать доктора к работе? И что он чувствовал, этот парень, изо дня в день изображая почтение и восхищаясь человеком, который ему был безразличен? Как быстро он его возненавидел? Или стал равнодушен и бродил по дому, начищая серебро, ассистируя в экспериментах и ожидая, когда его слежка закончится… И как он обрадовался, когда понял, что сейчас выслужится перед настоящим хозяином, вернёт ему утраченное.

Я вздохнул. Не заслужил Вендж своей страшной смерти.

Как по мне – так надо самому жить и другим не мешать. Но не всегда так получается.

Я разжёг плиту – дрова были сложены ещё с вечера, поставил кипятиться чайник. В шкафу-леднике нашёл свежее масло, молоко, яйца, пахнущую чесноком селянскую колбасу и дорогой копчёный окорок, печёночный паштет и жёлтый дырчатый сыр. Яйца я поставил вариться, сыр, колбасу и окорок нарезал. В буфете обнаружил корзину с хлебом – простая руна на привязанной к ручке картонке отгоняла от хлеба насекомых и сохраняла свежесть. Как ни пыжился доктор Сект, а без магии и он не обходился!

В общем, когда спустилась Мира – мы улыбнулись друг другу, но не сказали ни слова, завтрак был уже на столе. Сеннера ходила вокруг, временами привставая на цыпочки и заглядывая на тарелки.

– Доброе утро, – осторожно сказала ей Мира.

Сеннера уставилась на неё злющими глазами (да что с ней происходит-то? – то жмётся к ней, то ненавидит), но ответила:

– Привет.

Мира просияла. Похоже, превращение жуткой твари в человеческое существо, пусть и такое неполное, её радовало.

– Что ты ешь? – спросил я.

– Всё, – ответила Сеннера. Ещё раз обвела взглядом стол и четыре тарелки. – Это для меня?

– И для тебя тоже, – сказал я.

Сеннера забралась на стул, протянула руку, взяла варёное яйцо с тарелки – и заглотнула. Целиком, вместе со скорлупой. Вызывающе глядя на меня.

– Если почистить, вкуснее, – заметил я.

Сеннера потянулась ещё за одним яйцом.

– Замечательно, – доктор Сект вошёл в столовую залу и уставился на Сеннеру сквозь свои очки. – Я вижу значительный прогресс в сознании… э… пациента.

При появлении доктора Сеннера сразу съёжилась на стуле и отдёрнула руку от еды. Видимо, все натурфилософы не вызывали у неё доверия.

– Мой бывший слуга? – обводя взглядом всех нас, спросил Сект.

– Она зарыла его в саду, – пояснил я.

Доктор задумался. Потом кивнул:

– Интересно. Учитывая уровень остаточной магии в корневой системе деревьев… Я откопаю его на следующий год, это очень интересно.

Миру, по-моему, чуть не стошнило. Во всяком случае, она отложила миску с паштетом, который собиралась намазать на хлеб. Сказала:

– Доктор Сект. Мы с Грисаром хотели бы сходить в клуб Танри.

– Да? – удивился Сект.

– Да? – удивился и я.

– Мы там живём, – пояснила Мира. – Там наши вещи. Рунные книги, учебные записи. Одежда. Сбережения.

– Это небезопасно, – заметил Сект. – Мой дом укреплён защитными рунами, а в клубе…

– Клуб – самое надёжное место для мага, – улыбнулась Мира. Сердито посмотрела на меня, и я торопливо сказал:

– Мира совершенно права. В клуб могут войти только маги. Там нас защищают законы и правила. И если уж прижмёт – мы перенесёмся прямо сюда.

Сект развёл руками.

– Хорошо. Но наша… э…

– Сеннера, – напомнил я.

– Наша гостья Сеннера останется здесь, – сказал доктор. – Она наиболее ценный… наиболее важное доказательство преступления. Мы с ней проведём несколько экспериментов.

Сеннера оскалила зубы.

– Существует небольшой шанс обратить процесс вспять, – сказал Сект. Подцепил вилкой толстый кусок колбасы и принялся его жевать. – Разделить организмы, слитые воедино.

Сеннера застыла. Да и мы с Мирой опешили.

– Шанс невелик, – продолжил Сект. – Процесс опасен. Но если в конце концов наша гостья решит рискнуть – я проведу эксперимент. Это крайне интересно! Это ещё более удивительный прорыв в познании природы, чем создание гибридов!

– Я останусь, доктор Сект, – сказала Сеннера.

– Замечательно, – кивнул натурфилософ. – Подумайте сами, молодые люди – как чудесно было бы уметь превращаться в кентавров, грифонов, русалок! Соединяться с быстроногими конями, с величавыми львами и орлами, с проворными дельфинами! Но не навсегда – а лишь на время. Сегодня – парить в облаках, завтра – нырять в глубины морские!

Он взял ещё кусок колбасы и вздохнул:

– Жаль, что я боюсь высоты и глубины. Но, возможно, слиться с конём я бы попробовал!

Сам не знаю, что нас насмешило. То ли двусмысленность фразы про сливание с конём. То ли представшая в воображении картина – тощий торс доктора Секта и украшенная очками голова на лошадином туловище.

Мы с Мирой принялись хохотать.

Сект мрачно уставился на нас. Потом пожал плечами:

– Ничего смешного. Многие не умеют плавать и боятся высоты.

Мы с трудом задавили смех, но он ещё долго булькал в нас, временами прорываясь наружу. Сект ел, сосредоточенно и обстоятельно, будто уже превращался в коня, и на наше фырканье внимания не обращал.

– А повелитель хотел именно воинов? – спросила Мира, чтобы отвлечься. – Или разных существ?

– Речь нашего доброго Тёмного Властелина шла о воинах, – подтвердил Сект. И сам задумался. – Не знаю, зачем, ведь Властелин сам способен уничтожить любую армию… Но если будут предложены варианты различных превращений, то разве он не оценит этого? Непременно оценит!

Мира потянулась за чайником, наклонилась, я увидел её грудь в вырезе платья – и меня словно обдало тёплой волной. Мира почувствовала мой взгляд, улыбнулась, потянулась ещё дальше, застенчиво потупив глаза…

Сеннера вытянула свою несоразмерно длинную руку и протянула ей чайник.

– Спасибо, – поблагодарила Мира.

Наш слегка очеловечившийся монстр ей не ответил.

* * *

Как бы мы ни уверяли Секта в своей безопасности, но из его дома вышли осторожно, оглядываясь по сторонам. Я запомнил место в саду, куда мы перенесёмся, если обстоятельства вынудят нас к тому. И шли мы быстро, стараясь не приближаться к узким проулкам, где могла ждать засада.

Но всё было спокойно. Болтались по улицам попрошайки и бездельники, поглядывающие на нас недобро, но быстро понимающие, что перед ними маги. Потом пошли кварталы повеселее, там была праздная публика побогаче и подобрее. Учителя вели держащихся за руки парами школьников то ли в музей, то ли на занятия в парк. Мы с Мирой, переглянувшись, тоже взялись за руки и, хихикая, некоторое время шли рядом с экскурсией.

Возле клуба тоже никакой засады не было. Мы влили в дверь по секунде и вошли.

– Только давай быстро, – сказал я Мире.

– Ты поразишься, как быстро я умею собираться, – усмехнулась девушка.

– Поглядим, – согласился я.

И мы кинулись по комнатам.

Я торопливо покидал одежду в мягкий кофр – самое большое, что у меня было из сумок. Спрятал туда же несколько магических безделушек, конспекты и пару томов с рунами. Амулет, прихваченный у Ирбрана, засунул в карман.

Тут и раздался стук в дверь.

Да не может такого быть, чтобы девчонка меня опередила!

– Мира? – спросил я.

Она звонко рассмеялась.

Я всё-таки открыл очень осторожно, мало ли. Но это и впрямь была Мира с увесистым чемоданом в руке.

– Этого не может быть, – твёрдо сказал я.

– Проиграл, – засмеялась Мира, входя. – Дурачок, я все вещи собрала вчера утром. Думала, что не справлюсь с заданием и придётся съезжать с позором.

– С заданием… – я покачал головой. – Ты про сахарного короля Снапса? Словно сто лет назад это было, а не вчера…

Мира кивнула. И прильнула к моим губам.

Минуту мы стояли и целовались. Я почувствовал, что у меня кружится голова. Мира лукаво улыбнулась, опустила руки и принялась расстёгивать мне ремень.

– Мы… мы спешить должны… – прошептал я.

– Поверь, ты не задержишься, – задорно пообещала Мира. – Я тебя хочу, Грис…

Я не стал спорить. Принялся стягивать брюки… и застыл. Из коридора слышались шаги. Многочисленные. И какие-то уж очень официальные.

Руна четвёртая, Ансуз



Когда в дверь постучали, мы с Мирой стояли рядом, встрёпанные, но уже застёгнутые на все пуговицы. Очень, очень напряжённые. И надеющиеся, что неизвестные уйдут.

Постучали снова.

Потом я услышал знакомый голос:

– Волшебник Грисар, я знаю, что вы здесь. Откройте.

«Регулятор Эмир!» – одними губами прошептала Мира. Я кивнул.

Поколебался чуть-чуть и отпер дверь.

За порогом стоял Эмир. За его спиной – комендант клуба и несколько полицейских. Комендант, мужчина пожилой и добродушный, выглядел расстроенным. Полицейские – мрачными. А по Эмиру ничего не поймёшь, если он сам того не желает.

– Доброе утро, регулятор, – сказал я.

– Доброе утро Грисар, доброе утро Мира, – он скользнул по нам взглядом и словно бы сразу всё понял. – Извините, что отвлёк. Служба.

Я кивнул.

– Могу ли я зайти? – спросил Эмир вежливо.

– Только вы, – сказал я. – У меня тут тесновато, сами понимаете…

– Размер комнат определён правилами клуба! – встрял комендант, но тут же осёкся.

Эмир вошёл и даже прикрыл за собой дверь. Потом спросил, сочувственно:

– Ты что натворил, парень?

Я пожал плечами.

– Тебя приказано доставить на собеседование в АП.

Я не понял, о чём речь.

– Администрация повелителя, – пояснил регулятор.

– Канцелярия?

– Нет, Администрация. Это куда выше. Вам предъявлен целый букет нарушений. Незаконное проникновение, кража без лицензии, похищение несовершеннолетней, работорговля, эксперименты на людях…

– Что? – возмутился я.

– Надеюсь, что это ошибка, – сказал Эмир. – Тот Грисар, которого я знаю, никогда не нарушал законы. Но нам придётся пойти и разобраться. Напишешь заявление, всё объяснишь, побеседуешь с дознавателями…

Мира умоляюще посмотрела на меня.

– А Мира? – спросил я.

– К сожалению, тоже, – сказал Эмир. – Пособничество в преступлениях. Но вы не волнуйтесь, повелитель ценит своих магов и не позволит их обидеть! Если вы невиновны, всё будет хорошо.

Мира едва заметно покачала головой.

– Господин регулятор, мы сейчас не можем никуда идти, – сказал я.

Эмир помолчал мгновение и неожиданно кивнул.

– Хорошо. Тогда я попрошу вас оставаться в клубе в ближайшие дни и надеть браслеты для отслеживания вашего местонахождения. Стандартная процедура. Дознаватели сами наведаются к вам.

Его рука скользнула в карман – и вернулась с двумя железными браслетами. С недавних пор хорошо мне знакомыми.

Эмир собирался лишить нас магии. Он соврал. Первый раз на моей памяти соврал!

– Нет, – воскликнул я. – Нет, Эмир!

Регулятор оказался очень быстрым – он схватил меня за руку и попытался защёлкнуть на ней браслет. И у него бы получилось, если бы не Мира, которая ударила его в челюсть коротким сильным крюком. Эмир покачнулся и рухнул на колени. Браслеты упали на пол. Я вытаращился на Миру.

– Старший брат – это большой опыт! – сказала Мира, тряся рукой в воздухе.

– Зря… – пробормотал Эмир, вставая и сплёвывая кровь. – Зря вы…

Я успел заметить, что его рука вновь лезет в карман, уже в другой. Перехватил кисть, сжал и заставил выпустить мне в руку тонкую костяную пластинку с выгравированной руной сна. В руне пульсировало время, не меньше полугода.

Да что ж такое, почему игра пошла по-крупному? Вендж швырялся годами, регулятор пришёл нас арестовывать с амулетом огромной силы!

– Эмир, не надо! – пряча пластинку, сказал я. – Отпустите, мы уйдём!

– Вы сами не понимаете, что натворили… – Эмир сплюнул кровью. Вот теперь я почувствовал кое-что в его глазах. Тоска. И растерянность. – Я тоже не понимаю, но… вам лучше сдаться мне. А иначе…

– Нет, – твёрдо сказал я.

Регулятор застонал. И я с ужасом увидел, как у него на лбу начинает разгораться руна Ансуз.

Дожидаться, пока руна сработает, я не стал.

Руна переноса – Райдо и Наудиз, в Путь вписана Нужда, узор покрыт крошечными шипами, рвущими время в клочья, ибо лишь крайняя нужда заставит человека заплатить полгода или год жизни, чтобы преодолеть пару-другую миль.

Лицо Эмира стало меняться, в глазах была уже не тоска – ужас.

Я оторвал от своей жизни ещё один год, влил его в руну переноса и обнял Миру.



Сад доктора Секта, когда стоишь посреди него, кажется совсем уж мрачным. Деревья будто вначале обморозились, потом обгорели – и застыли между жизнью и смертью. На первый взгляд – всё мертво. На второй – видишь кое-где редкие крошечные листики.

И эти листики шевелятся, вздрагивают, будто хотят оторваться от ветки и убежать подальше.

– Что это было, Грис? – Миру трясло, она отстранилась от меня, огляделась. Пробормотала расстроенно: – Чемодан забыла… Грис?

Я тоже забыл свою сумку. Сходили за вещами, называется…

– Сильно изменился? – спросил я и затаил дыхание.

Мира замотала головой:

– Нет. Честное слово, совсем нет. Вот в прошлый раз я заметила, а сейчас нормально. Каким был, таким и остался…

– Ты видела руну? – спросил я, чуть успокоившись. – У Эмира на лбу?

– Ансуз, – кивнула Мира. – Что это? Зачем?

– Не знаю. Я вообще не слышал, чтобы её в одиночку рисовали, да ещё и на теле!

Мы успели сделать только пару шагов к дому Секта, как из дыры в стене выскочила Сеннера. И при виде её мы остолбенели.

Чешуйчатый монстр приоделся. На Сеннере были цветастые шаровары и что-то вроде блузки, грубо обрезанной ножницами по подолу и по рукавам.

– Кошмар… – прошептала Мира.

В одежде несчастное создание выглядело ещё чудовищнее, чем без неё. Всё равно как если нарядить в девичью одежду здоровенную ящерицу.

За спиной Сеннеры появился Сект.

– Я решил её одеть, – сообщил Сект. – Несмотря на свой странный облик и чешую, она юная девушка. И ходить без одежды – верх неприличия… Вы вернулись быстро. Проблемы?

– Проблемы, – кивнул я. – Откуда у вас детская одежда?

Честно говоря, я подумал, что натурфилософ всё-таки и сам экспериментировал на людях.

– Это старый дом, – пояснил Сект. – Шаровары принадлежали ещё моей бабке. Что у вас случилось?

Мы прошли в дом – Сеннера крутилась вокруг, но не произносила ни слова. Я обратил внимание, что лаборатория выглядит куда более живой – колбы и перегонные кубы были помыты, а некоторые – заполнены жидкостями, пахло едким и пряным, светильники были заполнены каменным маслом и протёрты от пыли.

– Регулятор, – сказал я. – И полиция. Ирбран обвинил нас в воровстве, похищении несовершеннолетней, работорговле!

– Мерзавец, – согласился Сект. – Работорговля здесь совершенно ни при чём. И что же: вы использовали магию?

Мы присели за лабораторный стол и я вкратце рассказал доктору, что произошло. Кроме того, что мы с Мирой чуть было не занялись любовью, конечно.

– Ирбран нажал на все рычаги, – сказал Сект мрачно. – Но ничего. Я с утра вспомнил не менее трёх людей, которые обязаны мне. Двум я помог по мужской части, одного спас от мерзкого паразита… и что особенно важно – каждый год ему требуется новая доза моего лекарства. Очень серьёзный человек. Из канцелярии повелителя.

– А нет никого из Администрации? – спросил я.

– Ну что вы, юноша! – Сект глянул на меня снисходительно. – Администрация повелителя – это три человека, три его ближайших соратника и тайных доверенных лица. Знать их – всё равно что с самим Тёмным Властелином быть на короткой ноге. Даже имена этих троих от посторонних скрыты. Это маг, военачальник и натурфилософ…

Сект замолчал. Снял очки, хотел было протереть – да так и остался сидеть, подслеповато глядя на меня.

– Нас приказали доставить в АП, – сказал я. – Приказ шёл оттуда.

– Два года назад почтенный натурфилософ Эрвуд, о котором ходили слухи, что он-то и есть член АП, скончался от преклонных лет, – сказал Сект. – Если это так и есть, то его место мог занять другой натурфилософ, заслуживший к этому моменту доверие повелителя…

– Ирбран? – с ужасом спросила Мира.

Сект развёл руками.

– И что тогда? – продолжала расспросы Мира.

– Тогда… тогда я ничем не могу помочь, – сказал Сект. – Никому. Ни себе, ни вам.

Сеннера издала тихий вздох.

– И тебе тоже, бедное создание.

– Так нельзя! – сказал я. – Это же обман! Вы должны быть в Администрации повелителя, вы добились успеха!

– Не я, – неожиданно сказал Сект. – Я наметил путь, я всё придумал, но мне не хватило духу… я не смог использовать в экспериментах детей.

Он замолчал, глядя куда-то сквозь меня. Пробормотал:

– Они так плакали. У меня слабые нервы для натурфилософии. Если бы было можно работать на мёртвом материале, но надо на живом и в сознании… я всех отпустил. А Ирбран смог. Он и добился успеха.

Сект встал и нацепил очки. Твёрдо сказал:

– Господа маги, я ничего не смогу для вас сделать. Полагаю, что ваш арест – дело часов, если не минут. Вам стоит спасаться самостоятельно.

Мы с Мирой ошарашенно смотрели друг на друга.

– Я могу дать вам немалую сумму денег, – продолжал Сект. – Лучше всего – в золоте. Вряд ли мои чеки и векселя завтра будут стоить бумаги, на которой написаны. Да, лучше в золоте. Уходите, если надо – используйте свою магию.

– И куда же мы уйдём? – воскликнул я. – Прятаться от Администрации – всё равно что от самого Властелина!

– В иные страны, конечно, – ответил Сект с таким удивлением, будто я сказал неслыханную глупость. – Северное Царство, Западные Княжества, Восточные Провинции, Южные Королевства, в конце концов! Золото ценят везде, магия тоже существует во всём мире. Если бы повелитель мог распространить свою власть на весь мир – он бы уже давно его покорил.

– Ого, – сказала Мира.

Я тоже растерялся от такой неслыханной дерзости. То, что сказал Сект, было настоящей государственной изменой. Всем же известно, что повелитель остался в Тёмной Империи лишь потому, что не хотел принуждать иные народы, пожалел их несчастных жителей, которых тиранические правители погонят на войну. Тёмный Властелин вечен, все народы рано или поздно сольются в счастливую семью под его покровительством.

– Сейчас вернусь с деньгами, – сказал Сект. Двинулся куда-то; наверное, к своему кабинету. Остановился и окликнул Сеннеру: – Иди со мной, несчастное создание! Золото – тяжёлый металл, а я стар!

Сеннера послушно побежала за ним. Шаровары раздувались при каждом шаге, серо-зелёная чешуя шуршала, цепляясь за ткань, – и выглядело это настоящим безумием.

– Мира, – сказал я. – Я виноват перед тобой.

– Да чем ты виноват?

– Я спутал улицы. Я поверил Секту и спутал улицы. И ты ввязалась во всё это.

Мира кивнула. Потом сказала:

– Верно. Но дальше я сама решила тебе помочь. Так что ты ни в чём не виноват.

– Спасибо.

Она искоса посмотрела на меня:

– Ты готов уехать?

– А ты? – сразу спросил я.

– Мои родители не в ладах с Властелином, ты же знаешь, – Мира слабо улыбнулась. – Я с детства много чего плохого о нём слышала и даже думала, не уехать ли в Северное Царство. Там у нас есть родственники. Дальние. Если ты готов…

– С тобой готов, – сказал я. И почувствовал, как становится легче на душе. – Конечно! Маги нужны везде! Мы молоды, у нас всё получится!

– Что будем делать с Сеннерой?

Вот тут я замялся.

– Меня она не любит, – сказала Мира. – Ты любишь меня, поэтому она меня не любит.

– Да брось ты! Она – маленький монстр!

– Она девушка. Может, и постарше нас.

Я вздохнул.

Перспектива уезжать из страны с жуткой чешуйчатой тварью меня не радовала. Всё равно что размахивать флагом с надписью: «Эй! Вот мы, беглые преступники!» А если Мира права, и Сеннера в меня влюблена… Страх и ужас!

– Оставим Секту, – сказал я. – Он обещал попробовать её излечить.

– Ему не дадут на это времени.

– Вдруг успеет, – упрямо сказал я, и мы посмотрели друг на друга. И я, и Мира прекрасно понимали, что к Секту нагрянут с минуты на минуту. Но оба понимали, что Сеннера – непосильный груз, невозможный спутник.

– Может, и успеет, – грустно сказала Мира.

Послышались шаги – вернулся Сект. Невозмутимый, холодный, ко всему безразличный. Натурфилософ, который не решился перешагнуть последний рубеж.

Вслед за ним шла Сеннера, неся в руках тяжёлые кожаные кошели.

– На первое время вам хватит, – сказал Сект. – Вероятно, вы хотели бы забрать с собой Сеннеру. Но я решительно против.

Сеннера что-то пискнула.

– Против, – повторил Сект. – Она вас свяжет, это опасно. Я же постараюсь обратить её изменения вспять.

Он смотрел на нас, и я понял, что он всё понимает. Что сейчас врёт для Сеннеры, чтобы помочь нам.

– Если получится… – я осёкся и поправился. – Когда получится, отправь её вслед нам, хорошо? Вряд ли те, кто преследует чудовище, станут искать девушку. Я напишу тебе, когда мы обустроимся в другом месте.

Сеннера подошла, положила кошели на пол перед нами. Потом на миг прижалась ко мне. Покосилась на Миру. Фыркнула. Но всё-таки обняла и ее. А потом вернулась к Секту.

Совершенно невозможно было угадать, когда она станет говорить по-человечески, а когда изображать из себя монстра и обходиться нечленораздельными звуками.

– Я бы посоветовал вам пробираться в порт и плыть на юг, но именно там вас примутся искать, – продолжал Сект. – Возможно, стоит подняться по реке к северу. Город-крепость Рунное Древо – хранилище могучей магии, с ними не ссорится и сам повелитель… А возможно, стоит пойти пешком на восток или запад. Или затаиться на время поблизости. Правильнее всего будет, если вы сами сделаете выбор, а я не буду его знать.

Я кивнул.

– Идите, – строго велел Сект. – Нечего отвлекать меня от работы!

Пристегнув кошель к поясу (ох, хорошая приманка для воров, но кто же подумает, что в нём золотые монеты?), я дал второй Мире. Та растерянно покрутила его в руках – ну, верно, ей разве что в руках его нести, на манер сумочки… Я закрепил на поясе и второй. Штаны попытались съехать.

– Многовато денег для нас, – сказал я и оставил второй кошель на столе. – До свидания, доктор!

– Прощайте, волшебники, – ответил Сект.

Сеннера молча стояла возле доктора, сверлила нас недобрым взглядом и молчала.

– Пока, Сеннера, – сказал я. – Буду рад тебя увидеть… после излечения.

Она ничего не ответила, и мы пошли к выходу из дома. Выбираться через проломленную стену было бы как-то совсем неуместно.

– Мы даём им шанс, – тихо сказала Мира. – Может, и побольше своего.

Тупик Семи Радостей был безлюден, мрачные сады при старых обветшалых особняках – тоже. Только в одном саду, сквозь ржавый решётчатый забор я увидел человека. Красноносый старикан в висевшей на нём мешком одежде пилил дерево. Полсада уже было в пеньках, а рядом с домом заполнялась поленница. Наше появление старика не заинтересовало, он продолжал медленно орудовать одноручной пилой.

Дерево негромко стонало при каждом движении зубчатого полотна.

– Что-то у меня нервы сдают, – сказала Мира очень спокойно. – Знаешь, у нас одна девчонка была, с проблемами всякими, только мы про них не знали, а проблемы копились. Она однажды как выскочила во двор, заорала – и сожгла всю свою жизнь в волшебстве. Воронку преподаватели все вместе засыпали.

– Мира…

– Да нет, нет, я в порядке, – Мира тряхнула головой. – Может, зря мы так пошли? Надо было перенестись.

– И потратить год?

– Я бы потратила, – сказала Мира. – Что – год? Это всего лишь триста шестьдесят пять дней.

Мы вышли из тупика на широкую улицу, ведущую от гор к морю, и остановились.

Нас ждали.

Впереди стоял регулятор Эмир.

За ним – полицейские. Не меньше десятка. С дубинками и палашами в руках.

За полицейскими – гвардейцы. Десятка два. Со взведёнными арбалетами, направленными на нас.

Целая армия. Только мага не хватает.

– Хорошо, что вы вышли сами, – сказал Эмир.

Провёл по воздуху рукой – и вслед за его движением вспыхнули руны.

Турс, Хагалаз, Соулу.

Эмир колдовал!

С одной стороны, это походило на то, как работал с рунами Вендж. Не жалея времени, вливая его щедро и безжалостно.

С другой – движения Эмира были удивительно отточены, легки. Словно он практиковался в рунах долгие годы.

Перед полицейскими и гвардейцами засияли в воздухе призрачные щиты. Они слепили глаза и казались достаточно прочными, чтобы выдержать удар баллисты. Эмир даже не нападал, он всего лишь поставил защиту.

Я смотрел на регулятора, на уходящую с его лица бодрость и силу. Только что он был человеком, не достигшим и сорока. А вот сейчас уже поседел и покрылся морщинами, полнота его исчезла, Эмир стал сутулиться. Он влил в щиты десяток лет!

Но мне почему-то казалось, что дело не только в возрасте. Эмир и без того изменился, стал другим. Будто превратился в оболочку, в куклу-перчатку, которую кто-то натянул на ладонь и теперь крутит как хочет.

Я вспомнил, как в глазах регулятора появился ужас, а на лбу проступила руна Ансуз.

Руна Бога.

Меня словно молнией пробило, я вдруг понял, что происходит. Мне даже показалось, что сквозь лицо Эмира видны совсем другие черты. Что они проступают, продавливая мягкое лицо несчастного регулятора магии, всегда щадившего своих подопечных…

– Прикрой, – сказал я Мире.

И она не стала колебаться.

Развела руки – и поставила комбинацию из Эйваза, Перта и Кано, выстроившую щит перед нами. Незнакомый мне щит, но, как ни странно, Эмир одобрительно кивнул, глядя на вспыхнувшие руны. Кивнул и воскликнул:

– Не…

Мира россыпью метнула в гвардейцев Турс – крошечными стрелами силы, бесследно канувшими в поставленном Эмиром щите. А гвардейцы ответили залпом стрел.

– …стрелять! – запоздало закончил Эмир.

Арбалетные болты ударили в наш магический щит – и отразились от него языками пламени. Почему-то щит, поставленный Эмиром, их не отразил, несмотря на всё вложенное в него время.

Я видел это краем глаза, как в отражении, потому что сам я выстраивал руну переноса – но что-то странное происходило то ли со мной, то ли с рунами. Райдо возникала легко, а вот Наудиз плясала и рушила руну Пути, всё было нестабильно, нескладно, получалась не то руна Пожелания Неудачи в Дороге, не то глупая детская шуточная руна Добеги-ка-до-уборной, но никак не та могучая руна, которую я дважды применил за эти дни без всяких проблем…

Гвардейцы, объятые огнём, падали на мостовую. И оставались лежать – совершенно беззвучно и неподвижно. Полицейские попятились. Им никто не говорил, что они попадут в эпицентр смертоносной магии.

– Милая, ты полна сюрпризов! – воскликнул Эмир. – Но это чересчур!

Он протянул к нам руки – и перед ним вспыхнула такая затейливая руна, что я даже не уловил всех деталей. Сколько там было основных знаков? Четыре? Пять? Или даже шесть?

Мира вскрикнула, и я почувствовал, как из неё в щит потекло время – грубо, отчаянно удерживая то, что рвалось сейчас к нам от Эмира, от бывшего регулятора Эмира. Она тоже не понимала, какое волшебство нас атакует, и удерживала его на чистой силе, на Исазе и Турсе, сжигая месяцы в секунду… нет, ох, даже не месяцы… Эмир иссыхал на глазах, съёживался, волосы у него поседели и стали клоками выпадать из головы, его перекосило, один глаз закрылся, левая рука повисла, но правая упорно держала атакующую руну…

И только в этот миг, охваченный паникой, я вколотил в руну переноса три года – и мы исчезли.

Чтобы появиться на постаменте памятника на площади Великой Любви. У меня не было времени придумывать другую точку, нам надо было удирать.

На площади было полно народа – выступали циркачи, карлики-жонглёры, может быть, те самые, из цирка, знакомые Миры. Они подбрасывали в воздух острые кинжалы и горящие факелы, ловко их ловили и дразнили зрителей, предлагая выйти и посостязаться с ними. Зрители веселились и аплодировали.

Именно это нас и спасло – никто не смотрел вверх, на памятник.

– Мира… – я схватил её за локоть.

Волшебница медленно повернулась ко мне. И тихо спросила:

– Ну… всё плохо?

Ей было лет двадцать пять. Или тридцать. Наверное, тридцать.

То есть она не была старой, конечно. Она была в самом расцвете сил. Зрелая женщина, высокая и красивая.

Совсем не та юная страстная Мира, с которой мы этой ночью полюбили друг друга.