IV

33

Среда, 25 ноября, 10:07

Перед глазами у него Маркус и Оскар в овражке, поросшем мать-и-мачехой. Оскар улыбается, Маркус смеется. Отправной пункт. Неподвижная точка вращающегося мира.

Когда-нибудь он поймет, что он сделал не так. Когда-нибудь он осознает, чем оскорбил Фрейю. Мать его детей.

Он оказался несостоятелен как отец.

И несостоятелен как любовник.

Но все же сейчас ему вспоминается именно это. Он знает, что спит. Он видит множество картинок со своим участием. Психоз, лекарства, успокоительные. Он неделями лежит в отключке. Однако иногда он встает и двигается, как зомби. Он видит неожиданные моменты ясного сознания среди беспамятства, островки света в мутном океане забытья. Он видит свою постель, два прижавшихся друг к другу человека, мгновение побега от хаоса. Глаза, заглядывающие в душу. Щемящая печаль, захлестывающие эмоции. И вот он видит любовный акт, женская грудь вздымается и опускается у него перед глазами, он чувствует, как волосы падают ему на лицо, понимает, что проникает в женщину, которая находится над ним, и все кошмары внезапно превращаются в наслаждение, а он не знает, спит он или бодрствует, происходит ли это в действительности или это всего лишь материализация его желаний, позволяющая ему выдержать то, что на него давит. Теперь он ощущает подлинное наслаждение, обнимает женщину, ласкает ее, проникает все глубже, слышит стоны и всхлипывания, чувствует предшествующие женскому оргазму содрогания, и это длится и длится, и он сам уже вот-вот достигнет высшей точки, он словно избавляется от всего дерьма, и в ту секунду, когда женщина наклоняется вперед, перед глазами у него оказывается похожее на звезду родимое пятно под правой грудью. Молли!

Он просыпается от собственного крика. Садится на край кровати и ждет, пока время не настигнет его. Как будто это возможно. И тут он словно обретает почву, здесь, в этом домике он по-настоящему обретает почву под ногами.

Ему нужно сделать одно дело.

Он открывает шкатулку с часами, достает свое сокровище, часы, которые помогли раскрыть одно дело – Patek Philippe 2508 Calatrava. Он видит, что они по-прежнему идут правильно. И возможно, ему хватит времени.

Он тщательно одевается, влезает в новехонькие лыжные ботинки и берет ключ на брелоке с логотипом джипа, который ни с чем не спутаешь. После чего выходит из дома.

Пройдя по террасе, он открывает узкую дверцу, ведущую в кладовку с лыжами.

* * *

В углу большой комнаты без окон, где кипела лихорадочная деятельность, сидели два рослых мужчины. Они сидели друг против друга за письменным столом, уткнувшись в свои мониторы. У одного из них на широком запястье были дешевые дайверские часы, и в данный момент он с раздражением наблюдал за тем, как его коллега резко активизировал свою деятельность.

– Чем ты там, черт возьми, занят? – спросил Рой Гран.

– Здесь что-то есть, – ответил Кент Дёёс.

– Здесь – это где?

– Понятия не имею. Координаты 67°19.034’ с. ш. 17°09.867’ в. д.

– И где это?

– Наверное, в Лапландии.

– И какого черта из-за этого надо поднимать шум?

– Понятия не имею, – отозвался Кент. – Но иногда бывает полезно свериться с расписанием наблюдения за объектами.

– Кинь мне ссылку, – мрачно сказал Рой.

Прошло всего несколько секунд, и на темном экране появился сделанный спутником снимок. Он был совершенно белый, и Рой довольно долго не мог сообразить, что это снег.

Он приблизил изображение. Наконец, на белом фоне что-то начало вырисовываться. Это выглядело как знак, как послание на снегу. Рой еще увеличил картину на экране. Наконец, он смог прочитать что-то вроде текста. Он старательно прочитал вслух: «АС! Срочно. М. Точка 0. 1630».

– Что за фигня? – воскликнул он.

Но его коллега уже выдернул из принтера распечатку и выбежал из комнаты. Рой догнал его около лифтов. В лифте он поинтересовался:

– Куда ты несешься?

– Ты что, не прочитал? – спросил Кент.

– Да это же тарабарщина какая-то. Ас какой-то.

– Возможно. Но это в зоне, которая находится у нас под наблюдением, и не исключено, что мы направляемся к тому самому асу.

В отличие от Роя Кент не чувствовал раздражения, ожидая, пока дверь начальственного кабинета спустя традиционную минуту издаст ленивое жужжание и впустит их в кабинет. Если все сложится, ему удастся выиграть у Роя гонку за местом в штате СЭПО. У него в руке сейчас ключ к победе.

Начальник отдела разведданных Август Стен сидел за письменным столом и встретил вошедших своим обычным ледяным взглядом светло-серых глаз. Его стриженные ежиком стального цвета волосы напоминали железные опилки, притянутые магнитом.

Кент перешел прямо к делу и, протянув шефу распечатку, сказал:

– Съемка со спутника, координаты 67°19.034’ с. ш. 17°09.867’ в. д. – Кент дал Стену несколько секунд, чтобы прочитать и истолковать текст, потом продолжил: – Кто-то оставил эту надпись лыжами на снегу. Огромными буквами. Заглавные буквы в начале послания могут быть вашими инициалами. Остальные буквы меньше.

Август Стен не пошевелился, и его спина, как всегда, оставалась абсолютно прямой, но в лице промелькнуло нечто, напоминавшее одобрение. Кенту захотелось закричать от радости во весь голос. Но он воздержался от выражения ликования и спокойно сказал:

– Однако мне трудно объяснить эту букву.

Он показал на «М».

Август Стен медленно кивнул.

– Хорошо, – сказал он. – Я хочу, чтобы вы сосредоточились на этом символе. Мне кажется, я видел что-то подобное в азиатских алфавитах. Возможно, его надо искать среди небуквенных знаков. Все внимание на него, жду отчета в течение дня.

Кент и Рой вышли. Август Стен не удостоил их взгляда, поглощенный чтением лежащего перед ним текста. Того самого, который гласил: «АС! Срочно. М. Точка 0. 1630».

На шведском полюсе недоступности кто-то надел лыжи и оставил на снегу это сообщение. Адресовав его, несомненно, лично Августу Стену.

Стен сидел какое-то время, глядя на знак «М». Он надеялся, что ему удалось направить Кента и Роя по ложному пути и отвлечь от истинного смысла послания. Которое он сам, как ему казалось, понял.

«М». На мгновение его захлестнула волна эмоций.

Потом он встал и направился к двери, держа в руке распечатку.

* * *

Наблюдатель вернулся на свое место. Он смотрит на мониторы. Там ничего не происходит. Пистолет Sig Sauer P226 вертится перед ним, как будто и не останавливался.

Уже скоро. Он знает: уже скоро.

В его снежной пещере ужасно холодно.

Сняв очки для работы за компьютером, он не видит даже мониторов, не говоря уже об изображении на экране. Его очки – не только для работы, они возвращают ему окружающий мир.

Но вернуть ему зрение не может уже ничто.

Он больше не может работать подолгу, его дни наблюдателя сочтены. Впереди жизнь на подобающую пенсию. Подобающую ему за выполненную работу. Любая неподобающая работа должна компенсироваться подобающим образом.

Он должен увидеть это еще раз. Дом на склоне рядом с Эстепоной, терраса с видом на Гибралтарскую скалу, аромат тимьяна, розмарина, лаванды. Он должен получить шанс разделить этот прекрасный теплый вечер и этот пейзаж с ♀. А она сможет поделиться с ним тем, что увидит.

Она может спасти его зрение. Она может спасти его жизнь.

Наблюдатель думает о ♀ и ♂. Думает об их отношениях. Думает о своей ненависти к ♂. Наблюдатель думает о том, как он отправился за ней, вырвал ее из крепких объятий ♂, нежно прижал к себе и понял, что он любим ею. Наблюдатель думает о том, как дивно это было, какой божественной может быть близость. Камера, подключенная к верхнему монитору, продолжает работать в режиме реального времени, на нижнем мониторе наблюдатель перематывает назад запись, которой пренебрегал непозволительно долго.

Он думает, что давно следовало бы ее просмотреть, но его вновь затягивают фантазии. Рука в тонкой кожаной перчатке рассеянно крутит лежащий на столе пистолет, однако тот останавливается. Дуло оказывается направлено не в сторону наблюдателя, так что на сей раз ему не придется выбирать между правдой или действием. Ибо правда, как уже было сказано, слишком сложна.

Он замечает, что перемотал запись слишком далеко назад. Включается автоматическое воспроизведение. Изображение дергается и мечется, на экране мелькает то небо, то снег, то лицо. Наконец картинка стабилизируется, на мониторе появляются следы ног. Следы, которые, кажется, ведут издалека и становятся все больше и больше. Наконец, они взбираются сюда, на холм.

Вдруг в объектив заглядывает лицо человека, который устанавливает видеокамеру. Сочтя все отрегулированным и настроенным верно, человек идет дальше вверх по холму, чтобы установить вторую камеру. Исчезает еще до того, как наблюдатель успевает рассмотреть ее. Она была такой же красивой тогда, когда монтировала камеры.

Он должен спасти ♀ от ♂ прямо сейчас.

* * *

Август Стен рывком распахнул дверь. Мужчина за столом аж подскочил, но успел нажать на джойстик, так что изображение на нижнем мониторе изменилось.

– Как же здесь адски холодно, – сказал Август Стен, размахивая руками, чтобы согреться.

– Похоже на снежную пещеру, – улыбнулся в ответ мужчина в очках. – Мы жаловались, но, похоже, в термостате какая-то серьезная неисправность.

– Эти очки выглядят очень толстыми. Твой пигментный ретинит часом не прогрессирует? Ты же знаешь, что в таком случае ты обязан мне об этом доложить, Карстен.

– Знаю, – с грустью согласился Карстен. – Но все говорит о том, что болезнь развивается медленно.

– Что ж, посмотрим, – кивнул Стен. – В последнее время твои отчеты поступали нерегулярно. С других постов они приходят, как положено, но ты пропустил несколько дней.

– Я как раз сидел и пытался наверстать упущенное.

– Молли у себя?

– Должна быть в доме. Но пока не показывалась.

– Я не получил отчета, Карстен.

– Я знаю. Как я уже сказал, я работаю над ним.

Август Стен поморщился и сказал:

– От Франса сегодня ночью пришел отчет, в котором он пишет, что не уверен, вернулась ли Молли в свой дом вчера вечером. Были сбои в работе камеры ночного видения. Ну да ладно. А Бергер появлялся? Недавно?

– Он выходил на прогулку около четверти часа тому назад.

– Покажи видео.

Орудуя джойстиком, Карстен вошел в меню на нижнем мониторе, включил запись, вернулся к нужному моменту.

Бергер вышел на террасу своего дома, открыл дверь кладовки, достал лыжи и не без труда пристегнул их к ботинкам. Потом пошел вверх по холму, покрытому свежим снегом. Над снежным покровом торчала только его голова, которая двигалась в странных направлениях.

– Карстен, черт подери! – гаркнул Стен. – Мне нужен отчет в режиме реального времени. Если ты не справляешься, я найду тебе замену.

Карстен молчал. Он знал, что это правда. В нем взяли верх темные стороны натуры. А ведь среди «внутренних ресурсов» СЭПО у него была репутация профессионала самого высокого класса.

– Что там происходит? – спросил Стен, ткнув пальцем в верхний экран.

– Бергер выходит, – ответил Карстен и увеличил изображение. – Это происходит прямо сейчас. Кажется, он переобулся, на нем зимние ботинки. И рюкзак за спиной. Он направляется не к дому Молли. Кажется, он собирается пойти прямиком к машине.

Август Стен кивнул и положил перед Карстеном распечатку.

– Как ты объяснишь вот это? – спросил он.

– Это…?

– Мне приходится поручать такие задания «внешним ресурсам», потому что они, черт побери, справляются лучше, чем мои собственные сотрудники. Объясни, пожалуйста.

Карстен посмотрел на листок бумаги с текстом, написанным на снегу: «АС! Срочно. М. Точка 0. 1630». Потом сказал:

– Это, конечно, адресовано тебе, судя по обращению. Нужна срочная встреча в «точке ноль» в шестнадцать тридцать. Я только не понимаю, что это за закорючка.

Август Стен сделал глубокий вдох и ответил:

– Это перечеркнутая буква М.

Карстен посмотрел на шефа, и по телу у него разлился ужас. Глядя на его явно побледневшее лицо, Стен продолжил:

– Если нам повезет, это означает, что Молли исчезла. Если не повезет…

– …что она мертва, – севшим голосом закончил Карстен.

Август Стен окинул его ледяным взглядом и сказал:

– Единственное, что мы знаем наверняка, это то, что ты и я любой ценой должны попасть во второй половине дня в некую «нулевую точку».

Карстен кивнул. У него заболели глаза.

34

Среда, 25 ноября, 16:28

Трава на лугу, когда-то достававшая ему до груди, сейчас лежала примятая. Снегопад, сильный, как ливень, прибил к земле высокие стебли. Потом снег устал лежать и растаял. В дрожащем свете карманного фонарика этот луг из далекого детства напоминал кашу из подгнившей гигантской спаржи.

Луна только что показалась на темном небосклоне, вдалеке виднелось ее отражение в неподвижной воде залива, и между деревьев, растущих на берегу, мелькали блики. Наконец, перед ним предстал фасад дома, который светился своим собственным внутренним светом.

Как будто он покрашен светящейся краской.

Подойдя поближе, он увидел, что их лодка покачивается на прежнем месте у мостков; она наверняка останется там до тех пор, пока окончательно не установится лед. А потом она вмерзнет в лед и будет им раздавлена.

Не колеблясь, он поднялся по лестнице и оказался перед дверью.

Она открылась еще до того, как он успел постучать. В проеме был виден только Sig Sauer P226, направленный ему в грудь, и державшая его рука в перчатке.

Взмахом пистолета ему предложили войти внутрь. Он почувствовал, как его обыскали, весьма профессионально. Потом зажглась маленькая, слабая лампа.

На границе освещенного лампой пространства стоял высокий немолодой мужчина в костюме, с коротко стриженными стального цвета волосами и с резкими чертами лица. Он небрежно оперся на две торчащие из земли деревянные опоры. Вокруг них висели цепи разного размера.

– Стало быть, нулевая отметка, – сказал мужчина. – В центре часового механизма. Где все началось и где все может закончиться.

– Господин Стен, – сказал Бергер, кивнув. – Если бы в ваши планы входило убить меня, вы бы уже это сделали.

– Возможно, план игры поменялся, – ответил Стен. – Почему М перечеркнута? Ты ее похитил?

– Конечно, нет. Но ее действительно похитили. Очень жестокие люди.

– И почему ты обратился ко мне?

– Потому что она работает на тебя. Потому что в тот момент, когда ее похитили, она выполняла твое задание. И потому что ты не так бессердечен, чтобы оставить ее у них в руках.

– А вот ты, вообще-то, на меня не работаешь. И почему я должен тебя выслушивать? Да и просто оставлять тебя в живых?

– Потому что только я могу ее найти.

– Продолжай, – сказал Стен.

– Мне плевать на то, что она меня предала. Плевать, что все это время, пока мы торчали на севере, вы с ней поддерживали контакт. Мне плевать даже на то, что ты убил Силь тем чертовым черным носком. Я хочу только, чтобы Молли вернулась. Живая.

– Предположу, что ее мобильный ты уже поискал.

– Еще вчера. Он лежал в кювете недалеко от аэропорта Елливаре.

– Ты так и не ответил, почему я должен тебя выслушать.

– Потому что ее похитители охотятся за мной. И общаться они будут со мной и только со мной. Убийце по какой-то причине нужен именно я: я должен обратить на нее внимание, преследовать, поймать. Она выбрала меня чем-то вроде отцовской фигуры. Судя по остальным убийствам, Молли еще жива, но нам надо очень, очень спешить. От тебя мне нужна всего лишь небольшая помощь. Один-единственный раз, здесь и сейчас, а потом можешь делать со мной что захочешь.

– Помощь?

– Что тебе известно об этом деле? – спросил Бергер. – О том, которым мы занимались неофициально.

Стен повернулся к своему сотруднику, сидевшему в темном углу, куда не попадал слабый свет лампы. Произошел какой-то молчаливый обмен знаками. Бергер почувствовал, что из темноты в него впился острый и неожиданно ненавидящий взгляд. Стен кивнул и сказал:

– Не очень много. Я получил отчет, в котором сказано, что некий комиссар из НОО, действуя несколько нечистоплотно, предложил вам что-то вроде подработки.

– Отчет Молли Блум?

– Совершенно верно. По моей оценке, дело это тупиковое, но вреда от него быть вроде бы не могло. Чем бы вы ни занимались, лишь бы это помогло удержать тебя под контролем и в тени.

– А почему было так важно держать меня под контролем? – воскликнул Бергер.

Август Стен помолчал, поморщился, и потом сказал:

– Мне казалось, тебе на все это плевать, лишь бы спасти Блум. Возможно, я ошибался. Возможно, нам стоит пересмотреть условия этой беседы.

– Ты помог Молли выяснить имя, под которым жила Йессика Юнссон.

Стен кивнул.

– Добыть такую информацию не так-то легко, даже для меня. Всегда оставляешь после себя следы.

– И все же ты это сделал. Пошел на большой риск. Почему?

Август Стен не ответил. Он только смотрел прямо перед собой, устремив взгляд в никуда.

– Потому что Молли Блум – твоя протеже, твоя подопечная, – сказал Бергер. – Потому что с того момента, как ты взял ее в СЭПО, ты был ее наставником. У тебя на лице мало что отражается, Август, но я видел, как сильно ты был расстроен, когда тебе пришлось ее уволить. Ты не бессердечен. И сейчас ты хочешь спасти Молли так же сильно, как я. Если бы я верил в то, что СЭПО сможет найти и освободить ее, я бы охотно доверил это вам, но я знаю, что человек, чье имя ты искал в архиве, будет разговаривать только со мной. Лена Нильссон, она же Йессика Юнссон, действительно отвратительная личность. И сейчас она где-то держит Молли, привязав ее к стулу и заставляя своего раба по имени Рейне Даниэльссон резать ее ножом и зверски избивать. Ты не просто отвечаешь за Молли Блум, Август, но и любишь ее. Помоги мне помочь ей. А на остальное мне плевать.

Стен внимательно посмотрел на Бергера, не меняя выражения лица.

– Что произошло? – спросил он.

– Мы вдруг обнаружили, что все жертвы Йессики напоминали ее мать. У Ди похожие черты, к тому же мы установили, что Йессика находилась в Скугосе, где живет Ди. И Ди не отвечала на звонки, исчезла. Мы уже собирались сесть на самолет до Стокгольма, как вдруг я до нее дозвонился. А Молли пропала.

– В аэропорту?

– Да. В Елливаре.

– А почему ты тогда в Стокгольме? И как ты добрался сюда так быстро?

– Я сел в машину и гнал, как мог, чтобы как можно скорее снова попасть в аэропорт. Там я сумел сесть в грузовой самолет. Я сомневаюсь, что преступники остались в Лапландии. Они все время выбирают новые места. К тому же, мне нужно было поговорить с тобой с глазу на глаз. И встретиться с Ди.

– Кто такая Ди? – сурово поинтересовался Стен.

– Комиссар из НОО, которая, как ты выразился, предложила нам подработку. Дезире Росенквист.

– И почему она могла стать следующей жертвой этого странного убийцы?

– Потому что мы с ней восемь лет назад вместе допрашивали этих убийц. Они сидели рядом во время допроса. И уже давно пытаются привлечь наше внимание. Теперь нам снова надо поработать в паре.

– Тебе и комиссару Росенквист? В этом и заключается твоя просьба?

– Не основная, – ответил Бергер. – Ди с семьей отвезли в безопасное место, они под охраной. Было бы хорошо, если бы СЭПО могло установить эффективное наблюдение за ее домом в Скугосе. У нее там все материалы по делу, в гараже.

– В гараже? – скептически переспросил Стен.

– Нам нужно работать в тайне. Иначе мы потратим драгоценное время на кучу бюрократических проволочек, а времени у нас нет. Но, как я уже сказал, это второстепенная просьба. Главная заключается в другом.

– И в чем же?

– Забей тревогу, задействуй самые мощные розыскные ресурсы СЭПО и найди голубой или, возможно, бледно-желтый Volkswagen Caddy с регистрационным номером LAM 387. Он где-то в Швеции.

Август Стен пристально посмотрел на Бергера.

– И это все, что у тебя есть? – удивленно спросил он. – Такая ненадежная улика, как автомобиль?

– Он еще и угнанный, к тому же, – сказал Бергер. – Ты можешь это сделать?

Стен оглядел его с ног до головы. Возможно, на лице у него действительно мало что отражалось, но количество разных взглядов в его арсенале казалось бесконечным. Он кивнул.

* * *

Ди сидела в черной машине и смотрела на свою семью. Она видела глаза Йонни и понимала, что что-то изменилось и их жизнь больше никогда не будет прежней. Они не поссорились, и по-прежнему полагаются друг на друга, но к ее работе он впредь будет относиться с недоверием. Только теперь он осознал, насколько она опасна. Для Ди и даже для него, но прежде всего – и это самое, самое главное – для Люкке. Ди видела по его глазам, что он не сможет ей это простить. Сама же Люкке, напротив, считала, что все это ужасно интересно, ей раньше не приходилось видеть такие элегантные машины, таких стильных мужчин и женщин и столько оружия. Она радостно щебетала, а над ее головой взгляды родителей скрестились в немой дуэли.

Наконец, они добрались до дома. Их проводили внутрь. Пришлось разделиться.

Ди услышала, как Йонни немного принужденно крикнул:

– Ливерпуль!

И Люкке задохнулась от восторга:

– Папочка, но ведь сегодня еще только среда!

Потом они исчезли из виду.

Ди, дрожа, прошла по холодному гаражу, кивнула сотруднику СЭПО, стоявшему у двери, и нажала на ручку.

Бергер прикреплял к ее маркерной доске какие-то бумаги. Он обернулся и встретился с Ди взглядом. Это заменило им тысячи слов.

– Общегосударственный розыск? – спросил Бергер.

– Конни Ландин получил информацию от анонима. Твоя ДНК оказалась на окровавленном теле Фариды Хесари.

– Черт!

– Но мы знаем, что это не так. Она нашлась в архиве в «забытом» пакетике с уликами. Вероятно, в архивах в Мальмё и Векшё тоже найдется.

– А что было в пакете? Кожа? Кровь?

– Волосы.

Бергер потянул в стороны пряди над ушами. Слева волосы явно были короче.

– Я, конечно, стригусь в дешевой парикмахерской, но так сильно они все же не косячат, – сказал он.

– А, – отозвалась Ди. – Порьюс.

– В том подвале Йессика одним ударом убила двух зайцев. Она втянула меня в это дело и отрезала у меня прядь волос. Хотя я не понимаю, как они могли оказаться в материалах расследования.

– В архиве наш общий друг Рикард Робертссон намекнул мне, что я не первая интересуюсь старыми документами. Йессика наверняка подкупила его и получила доступ к делу Фариды Хесари.

Ди покачала головой и протянула руки навстречу Бергеру. Они обнялись, быстро и нерешительно. Потом сели к письменному столу. Ди вздохнула и достала мобильный телефон.

– Кстати, о Фариде Хесари, – сказала она и включила запись, сделанную на заводе угольной кислоты.

Запись заканчивалась свистящим звуком, вскриком, похожим на ругательство, и грохотом. Потом наступила тишина.

– Я заметила ту дыру в полу, когда шла на встречу, но забыла о ней, уходя, – пояснила Ди.

– Понимаю, – сказал Бергер и потрогал подмышки. Они были мокрые.

– Мимо меня пролетел голубь. Может быть, я упала из-за него.

– Я думаю, причина скорее в Хесари, – сказал Бергер и показал на мобильник. – Такой рассказ нелегко выкинуть из головы.

– Да, даже не знаю, случалось ли мне проводить более тяжелый допрос, – кивнула Ди. – Надеюсь, Фарида Хесари действительно такая сильная личность, как кажется.

– Как ты представляешь себе мотивы Йессики?

– Я всего лишь обычная мать из пригорода, Сэм. Мне этого не понять.

– Не согласен. Ты задавала правильные вопросы. Как будто тебе все понятно.

– Внешне – да. Я вижу путь Йессики, это дорога в ад, которую можно проследить. Нежелание иметь младшего брата. Кошмарная смерть мамы и нерожденного ребенка. Муки совести, которые ведут к саморазрушительной сексуальности. Странные события в США, сексуализация насилия. Отношения с Эдди Карлссоном, изнасилование, выкидыш, гистерэктомия. Жизнь под чужим именем, растущая зависть к матерям мальчиков, перешедшая в ненависть. Умение управлять больными с определенными отклонениями, как когда-то мадам Ньюхаус управляла Робом. Но психологически – не понять. Никогда.

– Я думаю, что, к тому же, Йессика довольно рано приобрела защитную оболочку, – сказал Бергер. – Происходящее стекает с нее, как с гуся вода. Она играет в игру. Она надеялась, что она садомазохистка, но на самом деле она просто пустышка. Ее ничто не цепляет. Она хочет только впечатлить нас.

Ди кивнула и сменила тему:

– Да, когда я свалилась под пол, ты меня потерял. Но разве необходимо было поднимать всех на ноги? Обзванивать всех и каждого?

– Я не исключал, что они похитили Люкке.

Ди поняла. В аналогичной ситуации она поступила бы так же.

– А они взяли и похитили Молли Блум, – сказала она.

– Молли предала меня. И все-таки я хочу попытаться спасти ее.

– Мы не ляжем спать, пока не вытащим абсолютно всю информацию из имеющихся фактов. А они все здесь.

Ди показала на кипы бумаг на столе. Бергер сгорбился.

– Я чувствую себя выжатым, как лимон, – сказал он.

– Я тебя понимаю. Мы видим, как из нас выглядывает зверь. Чудовище.

Бергер вздрогнул, вытянулся в струну и распрямил плечи.

– Два главных вопроса, – подытожил он. – Первый очевиден. Есть ли в наших материалах хоть малейшее указание на то, где скрываются Йессика и Рейне? С Молли.

– Второй вопрос не менее очевиден, – подхватила Ди. – Откуда они знали, что вы полетите именно тогда из этого проклятого аэропорта?

Бергер кивнул.

– Это было, мягко говоря, спонтанным решением, – сказал он. – Когда нам не удалось до тебя дозвониться, я забронировал билеты. Должно быть, Йессика каким-то образом увидела мой заказ.

– И при этом они с Рейне находились поблизости. Как?

– Когда мы пришли к ней, она поняла, что мы приехали не из Стокгольма. Но она не могла знать, что мы прячемся на полюсе недоступности.

– Но это было известно СЭПО. Могла Йессика иметь доступ к имевшейся у них информации?

– Мне трудно в это поверить, – сказал Бергер. – У нее своя игра. Но она гораздо лучше разбирается в компьютерах, чем пыталась нам внушить, показывая печатную машинку. Можно предположить, что она как-то следила за всеми рейсами из Лапландии, чтобы засечь меня, если я куплю билет.

– Вообще я согласна с тобой, что я выглядела более подходящим кандидатом, – сказала Ди, проведя рукой по стриженным под каре волосам и подумав о такой же прическе дочери.

– Я думаю, что ты уже в безопасности, Ди. Раз они похитили Молли, их цель – я, а не ты. Им был нужен сыщик, который унизил их в Орсе, который в шутку «стрелял» в них из сложенных в пистолет пальцев. Йессика напала на Молли, чтобы сделать мне больно. Она явно приняла нас за любовников.

– Я тоже так думала, – сказала Ди, улыбнувшись. – Несмотря на эту идиотскую бороду.

– Все никак не успеваю побриться, – поморщился Бергер.

Какое-то время они сидели молча, перебирая события прошлого.

– Я никогда не доверяла Молли Блум.

– Я знаю, – кивнул Бергер. – Но ты договорилась о совместной работе с ней, а не со мной.

– Она предала тебя. Напичкала тебя лекарствами, лгала и манипулировала тобой.

– Знаю. Давай работать.

35

Среда, 25 ноября, 21:02

Они читали до крови из глаз. Ди оторвалась от стопки документов и показала сначала на свой глаз, потом на лицо Бергера. Он провел пальцем по уголку глаза и обнаружил кровь. Они с Ди понимали друг друга без слов.

Она протянула ему носовой платок и пудреницу. Бергер так и сяк повертел непонятную коробочку, Ди жестами объяснила, как она открывается. Бергер щелкнул крышкой, посмотрел в зеркало.

У него из глаза сочилась кровь.

Вытерев ее платком, он спросил:

– Ничего?

– Выбор мест преступлений выглядит случайным, – ответила Ди, отшвырнув бумаги. – Не вижу, как можно вычислить, где они сейчас. Не получается.

– Должно получиться, – взревел Бергер и вскочил. – Должно, черт возьми, получиться. Она там умирает сейчас!

– Они были в Елливаре, но с тех пор прошло больше суток. Если у них хорошо отлажена система передвижения, они могут находиться в любой точке земного шара.

– Они в Швеции, – отрезал Бергер и снова сел на стул.

– Знаю. Но Швеция большая. Орса, Мальмё, Гётеборг, Багармоссен, Тебю, Векшё, Сорселе, Порьюс. Абсолютно никакой закономерности.

– Есть, – заверил Бергер. – Я уверен, что есть.

Его голос звучал еле слышно.

В дверь постучали, и сразу же, не дожидаясь ответа, вошел мужчина с носом боксера и в очень толстых очках. Он нес два больших пустых чемодана.

– Я даже не знаю, как вас зовут, – тихо сказал Бергер.

– Карстен, – ответил мужчина и открыл чемоданы. – Можете называть меня Карстеном. У меня для вас готов «Белл».

– Вы произносите какие-то звуки, смысл которых непонятен.

– Самый быстрый способ добраться до Даларны, – пояснил Карстен и показал на чемоданы. – Сложите сюда все материалы и компьютеры.

– А как же моя семья? – растерянно спросила Ди.

– Мы, разумеется, оставим здесь охрану, ваша семья в безопасности. Но вы оба должны ехать.

– Куда? – поинтересовался Бергер, пакуя вещи в один из чемоданов.

– Мы не можем оказать вам официальную поддержку, – ответил Карстен. – Все это совершенно неофициально. Вам придется все делать самим. Но мы отвезем вас туда. В Серну.

– В Серну? – удивилась Ди, кидая вещи в чемодан так же лихорадочно, как Бергер.

– Есть повторение, которое что-то значит, – сказал Карстен.

* * *

Черный автомобиль несся быстрее, чем любое из наземных транспортных средств, которыми доводилось пользоваться Бергеру. На прямом участке ведущего к аэропорту шоссе ему показалось, что он видит на приборном щитке завораживающее число «300». Он посмотрел на Ди, ее брови были нахмурены. Бергер наклонился к Карстену, сидевшему впереди на пассажирском сиденье, и спросил:

– Повторение, которое что-то значит?

– Мы обнаружили голубой Volkswagen Caddy с предполагаемым регистрационным номером LAM 387 в четырех местах, – ответил Карстен и поправил тонкую кожаную перчатку, обтягивавшую руку. – Камеры видеофиксации в районе Арвидсъяура и Эстерсунда и бензоколонки в Вильхельмине и Серне.

– Они все вроде расположены вдоль Внутренней дороги? – уточнил Бергер.

Карстен кивнул:

– В принципе, да, почти все на E45. Однако не Серна. Внутренняя дорога сворачивает к югу в Свеге. А они улизнули в северную Даларну. Автомобиль, замеченный в каком-то месте, еще ничего не значит. Он куда-то двигался, и там его уже нет. Но если он появляется повторно, если его видят в одном месте дважды, это уже что-то. В этом случае велика вероятность, что там он по какой-то причине задержался.

– И в Серне так и было? На севере Даларны?

– На бензоколонке OKQ8, да. Я пришлю вам инструкции на мобильный.

Карстен умолк. Бергер всмотрелся в мужественное лицо, скрытое за толстыми очками.

– Еще что-то? – спросил он.

Карстен снял очки. В его взгляде было что-то странное.

– Сделайте все, чтобы спасти ее, черт возьми.

* * *

Когда они проезжали Салу, до Бергера дошло, что такое «Белл». Это «Белл 429», легкий двухмоторный вертолет, шведская полиция недавно закупила семь штук. В одном из них и оказались Бергер и Ди. Впереди сидел пилот, чьей задачей явно было не только доставить их в Серну, но и хранить молчание. Судя по всему, в его намерения входило не обронить ни слова за все время полета.

Закончился этот полет на пустынном поле недалеко от Серны. Когда их «Белл 429» исчез в ночном небе и улеглось поднятое им снежное облако, в поле зрения осталась только какая-то изба на краю поля.

Бергер и Ди с трудом продвигались по глубокому снегу, волоча за собой тяжелые чемоданы. Подойдя ближе к дому, они обнаружили, что рядом с ним есть гараж. Бергер заглянул в его окошко и увидел внутри черный автомобиль. Они направились в дом. Ди достала мобильный телефон и прочитала инструкции, присланные Карстеном. Покопавшись в заиндевелой водосточной трубе, она выудила из нее ключи. Взяв их, они с Бергером поднялись по ведущей на террасу лестнице и зашли в дом.

Внутри оказалось почти пусто, но тепло, и было проведено электричество. Гостиная без окон выглядела не так, как должна выглядеть гостиная в Даларне. Невыразительные обои, стол из березовой фанеры. Сбоку от него стоял небольшой столик с устройством непонятного на вид предназначения. На большом столе лежали ключи от машины, рядом со столом стояла маркерная доска с маркерами и магнитами, в углу мигал роутер. Именно так Бергер и представлял себе конспиративные квартиры СЭПО, но бывать в них ему пока не доводилось.

До утра оставалось еще несколько часов. Бергер и Ди начали распаковывать вещи. Чтобы оставить гостиную свободной для возможных допросов, они перетащили доску и все материалы в другую комнату, которая вскоре превратилась в нечто среднее между домиком Молли на полюсе недоступности и гаражом Ди в Скугосе. Идеальная комбинация.

Впрочем, радости от этого ни Ди, ни Бергер не испытали.

За окном по-прежнему было очень темно.

* * *

Ди смотрела в телефон.

– Оно на этом не заканчивается, – сказала она.

Они с Бергером находились в дальней комнате. Они только что установили видеокамеру на стене в гостиной, принесли оттуда маленький столик и проверили на ноутбуках работу камеры. Бергер как раз прикреплял к маркерной доске карту Даларны. Реплика Ди оторвала его от этого занятия.

– Что не заканчивается? – спросил он.

– Сообщение от Карстена. Сначала в нем идут инструкции, как найти ключ в трубе, потом пароль вайфая и прочее. Потом пропущено несколько строк. А дальше продолжение. Я заметила его только сейчас.