– Смешно, – отбрила Лидия, – ну отправил бы отец Смирнова лесом, и что? Тот заплачет? Ха! Или Соня отца послушается, в окно платочком принцу помашет? Анекдот. Сестра давно совершеннолетняя. Она просто выйдет замуж за Смирнова, родителей пошлет далеко-далеко. И будет жить счастливо, сидя на куче денег. Назовите хоть одну причину, по которой Андрей Владимирович должен бояться нашего отца. Он что, двадцатилетний студент с пустым карманом, который приполз к наследнице богатых родителей? Да наоборот все! Семья Банкиных на фоне бабок Смирнова нищая!

– Ваши отец и мать обеспеченные люди, – возразила я, – у них дом в Подмосковье, троих детей выучили, на ноги поставили, жилье всем купили. У бедного человека такой возможности нет.

Лида поджала губы.

– Я родительские деньги не считаю. Что у них есть, не знаю. Они со мной про финансы не беседуют. Но, думаю, сейчас их материальное положение хуже, чем несколько лет назад. Раньше мы все вместе летали отдыхать на Мальдивы, Сейшелы, Карибы, в Таиланд, Мексику, Китай. Билеты в бизнес-класс покупали. Затем начали поближе летать: Испания, Кипр, Греция, но перелет все равно был в вип-классе. А несколько лет назад мать с отцом поехали в Карловы Вары поездом. В прошлом году они посетили Болгарию, в этом Черногорию, и тоже ехали по железной дороге. Понимаете? Уровень отдыха изменился в худшую сторону.

– Это с какой стороны посмотреть, – возразила я. – Дети не замечают, как стареют родители, они для них всегда молодые. Но те стали пожилыми. Ранее Полина и Анатолий спокойно посещали жаркие страны, и многочасовой перелет их не утомлял. С течением времени им стало невмоготу переносить восемь-десять часов перелета, пусть даже в комфортных условиях. Поэтому ваши родители решили ездить в Европу. Здоровье с годами крепче не становится, спустя годы врач запретил перелеты. На смену им пришел поезд. И то, что родители перестали брать с собой детей, вполне объяснимо. Наследники давно выросли, родители хотят побыть вдвоем.

– Кто лучше знает нашу семейную ситуацию? – рассердилась Лидия. – Вы или я?

– Думаю, вы осведомлены лучше, – ответил полковник.

– Тогда надо прекратить ненужный спор, – заявила клиентка, – просто учтите: денег у моих родителей, Полины Владимировны и Анатолия Петровича, сейчас значительно меньше, чем раньше. И Смирнов определенно не тот, за кого себя выдает, разоблачите мошенника.

Сестра повернулась к брату.

– Я ночью спешно привезла тебя к людям, которые могут помочь, если полиция тобой заинтересуется. А это точно произойдет. Никита определенно где-то записывал свои делишки, деньги учитывал, в его заметках должна фигурировать твоя фамилия или имя. Что-то типа: «Роб – десять тысяч». Я очень хотела помочь тебе. И как ты себя повел? Оболгал меня. Представил мою беседу со Смирновым так, словно я хотела у сестры жениха отбить. Подлец! Кровь в тебе змеиная! Не наша! Не хочу теперь тебе соломку подстилать. Падай! Разбивайся! Ты мне не брат! Да и никогда им не был! Вечно меня обижал. Съест конфету, сложит фантик так, словно внутри шоколадка, и мне протягивает: «Угощайся».

– Эй, эй, успокойся, – занервничал брат.

– Да пошел ты, – огрызнулась Лида, – никогда больше не стану тебя спасать. Сам выныривай из дерьма!

Лидия вскочила, бросилась в прихожую, и вскоре раздался стук двери. Спустя минуту в свете фонаря я увидела в окно, как наша клиентка бежит к калитке, держа в руках пуховик.

– Эй, мне не на чем домой ехать! Стой! Стой! – заорал Роберт и бросился за сестрой.

– Вот они, тихие семейные радости Банкиных, – вздохнул Дегтярев, – все друг друга любят, ненавидя.

Глава 19

Утром около десяти я, зевая, спустилась в столовую и спросила у Марины, которая гремела посудой на кухне:

– Где Нина?

– Повезла Дусеньку на детскую площадку, – объяснила жена Дегтярева, – через пять минут вернется.

– Сомнительно, что она вот-вот в доме появится, – сказала я, – девочке очень нравится во дворе долго играть.

– Бутылочку с компотиком они забыли, – рассмеялась Марина, – сейчас малышка пить попросит, а его нету.

И тут раздался звонок домофона.

– Ну, что я говорила? – всплеснула руками Марина, схватила бутылочку с трубочкой и умчалась.

Я включила кофемашину. Конечно, я больше люблю чай, но если полночи провела в беседах с клиенткой, надо взбодриться.

Я взяла чашку с эспрессо и…

– Привет, как дела? – спросил знакомый голос.

Моя рука дрогнула, и кофе пролился на стол.

– Чего ты трясешься? – продолжал баритон. – Или вчера отдохнула неслабо? Сейчас от птичкиной болезни лечиться собралась?

Я обернулась.

– Птичкина болезнь? Это что?

– Перепил, – пояснил Игорь.

Мне не по душе люди, которые ни с того ни с сего начинают орать. С теми, кто на любую критику реагирует гневным воплем, я не общаюсь. У меня не вызывают уважения те, кто не способен сдержать агрессию. Но сейчас мне захотелось завизжать, затопать ногами, швырнуть в голову Игоря чашку с кофе и нецензурно выругаться. Невероятным усилием воли мне удалось сдержаться. Почему я так отреагировала на появление родственника моего супруга? Попробую объяснить.

У моего мужа, профессора Феликса Маневина, есть мать Глория. Сына она родила в очень юном возрасте. Посторонние люди, видя рядом мою свекровь и супруга, считают их сестрой и братом. Глория добрая, ласковая, она любит всех вокруг и готова помочь каждому. У нас с ней прекрасные отношения. Мать Феликса никогда не приезжает в гости без приглашения, она стеснительна и хорошо воспитана. Свои проблемы Глория никогда не переваливает на чужие плечи. О том, что она сломала ногу, упав зимой на улице, мы узнали лишь через пару дней, когда нам позвонила Зоя Игнатьевна, бабушка Феликса, и заахала:

– Моя дочь, как всегда, поступила неразумно. Сломала лодыжку, теперь передвигается на костылях. В нашем доме нет продуктов. Надеюсь, кто-нибудь из вас съездит в магазин?

В отличие от Глории, ее маменька, Зоя Игнатьевна, отпетая эгоистка. Феликс приходится ей внуком. Но на сайте дама указала такой год рождения, что мой муж стал старше бабули. Сколько Зое лет на самом деле, не знает никто. Зоя Игнатьевна ректор и владелица института проблем воспитания человека. Она обеспеченная дама, но не стесняется брать с Глории деньги за проживание в ее квартире. Дочь с удовольствием бы уехала от матери, но та ее не отпускает по простой причине: Глория служит у нее горничной, стилистом, водителем и девочкой для битья. К дочери Зоя относится с нескрываемым презрением, считает ее никчемной, глупой лентяйкой. Единственная любовь в жизни нашей Бабы-Яги – Игорь, ее младший сын, брат Глории. Сколько лет натикало старшей госпоже Маневиной, когда она родила мальчика? Не спрашивайте, я не знаю. Но дама тогда уже обзавелась внуком Феликсом, который совершенно не интересовал бабушку. Если он скончается, бабуля мигом оповестит прессу, устроит гламурное погребение, созовет на поминки журналистов и демонстративно зарыдает над гробом внука, не забывая напоминать журналистам: «В своих репортажах с кладбища обязательно сообщите точное название моего института». Не так давно Зоя вышла замуж, но ее супруг ничего в доме не решает, является декоративным украшением.

Бабушка Феликса холодно относится ко всем своим родственникам, предъявляет к ним завышенные требования. Она никогда никого ни о чем не просит. Владелица института проблем человеческого воспитания отдает приказы. Того, кто не выполнит ее повеление быстро, четко, с улыбкой на устах, того… Нет, конечно, этого человека оставят в живых. Но потом в течение многих лет при каждом удобном и неудобном случае, прилюдно и наедине, ослушнику будут напоминать о его промахе. Единственное создание на свете, чье мнение для Зои важно и чьи желания она выполняет по первому свистку, – это ее сын Игорь. Он же плевать хотел на просьбы мамули, Гарик их всегда игнорировал. Взрослый мужик нигде не работает, живет на деньги матери. Чем он занимается? Затевает бизнес. В голове парня постоянно рождаются гениальные идеи, как обогатиться. Какие? Ну, например, искать с помощью собаки Мафи в подмосковных лесах дорогие трюфели, потом продавать их на аукционах по десять тысяч евро за штуку. Гарик уже потирал руки, подсчитывая барыши, мысленно пополнил свой счет парой миллиардов в валюте. Увы, ничего у него не получилось. Собака Мафи осталась жить у нас в Ложкине, мы ее, безобразницу, от всего сердца полюбили. Не принесли дохода и другие его творческие замыслы. Разведение енотов-полоскунов, которых можно продавать вместо стиральных машин-автоматов. Преимущество покупки енотов видно сразу: не надо платить за электричество. Но опять не сложилось. Погибла и идея выпуска туалетной бумаги со съедобной втулкой. А как все прекрасно начиналось! Игорь с горящими глазами вещал:

– Закончился рулон, ты сидишь в сортире. Делать нечего. Тоска. И вдруг! Съедобная втулка, на которую была намотана бумага! И ее можно слопать! Гениально! И поел, и в туалете отдохнул. Втулки будут со вкусом колбасы, сыра, шашлыка, конфет, пива…

Можно, я не стану комментировать сей бизнес-проект? Он тоже погиб на корню.

Некоторое время назад наша семья прервала общение с Зоей Игнатьевной и ее домочадцами. Исключение мы сделали для Глории. Со свекровью мы часто пьем чай, ездим по магазинам. А вот бабушка Феликса и ее сынок объявлены в Ложкине персонами нон грата. По какой причине произошел разрыв дипломатических отношений, я уже рассказывала, и более мне об этом вспоминать не хочется. И вот вам сюрприз! Гарик в нашем доме.

– Что ты такая надутая? – осведомился дядя Феликса. – Капучино угостишь? Давно не виделись. Приехал посмотреть, как вы тут.

Вспомнив поговорку «Худой мир лучше доброй ссоры», я взяла из буфета чашку и поставила ее под кран кофеварки.

– Ну, как делишки? Что нового? – завел светскую беседу непрошеный гость.

– Спасибо, все хорошо, – ответила я. – Если ты приехал просить денег на воплощение в жизнь очередной своей идеи, то я уже тебе объясняла – более не участвую в твоем бизнесе.

– Нет, я просто так заглянул, – улыбнулся Гарик.

Когда сын Зои произнес эти слова, я собиралась опуститься на стул и чуть не села мимо него.

– Просто так? – изумилась я.

– Знаешь Петра Фадеева? – поинтересовался Гарик.

– Может, когда-то мы и встречались, – ответила я, – но к нашим друзьям он точно не относится.

– Вы соседи, – уточнил Гарик.

– В непосредственной близости от нашего участка находятся два дома, – пустилась я в объяснения, – один просто несчастливый, там постоянно хозяева меняются, с ними беды случаются. Другой особняк принадлежит семейной паре, которая постоянно живет в Швейцарии. Дом заперт. Ложкино небольшой поселок, но всех жителей я, конечно, не знаю.

– Петр поселился в Тарелкине, – уточнил Игорь.

– Деревня с этим названием находится рядом, но с тамошними жителями я незнакома, – ответила я.

– Петр построил парк развлечений, я работаю у него, рекламирую прекрасное место для семейного отдыха, – зачастил Гарик, – сейчас к Фадееву еду, по дороге решил к вам заглянуть. Ну хватит дуться. Давай помиримся. И мама переживает. Она из-за тебя Феликса не видит.

– Мне напомнить тебе, по какой причине произошел разрыв отношений? – осведомилась я.

– Да тебе в голову кофе ударил, – фыркнул Гарик, – вот и выгнала нас. Слушай, зачем вам на участке пруд?

Нет ничего опаснее и глупее, чем выяснять отношения с друзьями и родственниками. Я обрадовалась смене темы.

– Водоем был на участке еще до того, как мы его купили.

– Он большой, – продолжал Гарик, – можно уток там разводить.

– Мафи на них охотиться начнет, – засмеялась я.

– Тебе не страшно? – снова сменил тему разговора Игорь.

– Чего или кого я должна бояться? – спросила я.

– Книгу Роберта Щекастого читала?

– Ничего не слышала об этом авторе, – призналась я.

– Совсем забыл, что ты только женские детективы читаешь, – с явным презрением заметил Игорь.

– Да, я люблю книги двух Татьян, Поляковой и Устиновой, – согласилась я, – еще Александры Марининой. Еще мне нравятся криминальные романы Агаты Кристи, Рекса Стаута, Дика Френсиса. Последние два автора мужчины.

– Ой, не сердись, – поморщился Игорь, – сказал же, что хочу помириться, приехал с открытым сердцем. Денег мне не надо, помощь никакая не требуется. Мне неприятно, что мы повздорили. Пытаюсь поговорить на нейтральную тему про пруд, а ты иголки высовываешь.

Я допила кофе.

– Хорошо. Давай поговорим о водоеме.

Глава 20

Примерно полчаса мы с Игорем беседовали о пустяках. Я тщательно подбирала слова, сынок Зои тоже. Потом в столовую спустился Феликс. Муж и глазом не моргнул, увидев дядю, и подключился к разговору. Мне сразу захотелось малодушно бросить мужа наедине с Игорем и удрать, но последний все время обращался ко мне. И вдруг, о радость! У меня зазвонил телефон.

– Чего поделываешь? – спросил Сеня.

– Надо к вам приехать? – с надеждой в голосе осведомилась я.

– Все так плохо? – рассмеялся Собачкин. – Семейный уют достал?

– Конечно, могу, – невпопад ответила я, – ничем серьезным не занимаюсь. Просто болтаем с Феликсом и Гариком.

– Игорь прорезался, – мигом понял приятель, – кое-кому невмоготу с ним сидеть.

– Да, да, именно такой сюжет, – воскликнула я, – уже еду!

– Ты куда? – попытался остановить меня муж, который явно не желал оставаться один на один с Игорем.

– Невероятная удача, – зачастила я, вылетая в коридор, – Сеня договорился с… короче, он смог найти…

Так и не придумав, по какой причине я срочно понадобилась Собачкину, я выпорхнула из столовой и, словно надев сандалии Гермеса[5], полетела к гаражу. Тропинка, по которой я неслась, шла мимо пруда, на секунду я остановилась и посмотрела на воду. Может, и правда поселить там уток? Только не настоящих, а искусственных. Надо съездить в магазин, посмотреть симпатичные фигурки. При мысли о покупке водоплавающих мое плохое настроение испарилось без следа, и в самом прекрасном расположении духа я прикатила к Сене и Кузе.

– Вид у тебя совсем не расстроенный, – констатировал Собачкин, открывая дверь.

– Я кое-что нарыл! – закричал из гостиной Кузя.

Я вошла в комнату и, как всегда, увидела компьютерного гения за столом в окружении разнообразных девайсов.

– Значит, так, – забыв поздороваться, завел он, – Андрей Владимирович Смирнов. Бизнесмен. Богат, как Крез. Занимается множеством дел. Начав перечислять, чем он владеет, я до ночи не закончу. Личная его жизнь полностью закрыта. Известен его адрес по прописке: поселок Бурундуково.

– Кузьма только в интернете плавает, – раздался незнакомый женский голос.

Кресло, которое стояло спинкой к входной двери, повернулось, я увидела уютную старушку. Она словно сошла с портретов начала двадцатого века. Седые волосы были уложены в высокую прическу. В ушах поблескивали дорогие серьги, шею обвивало жемчужное ожерелье. И уж поверьте мне, оно было не из искусственных перлов, добытых из выращенных на ферме раковин. Голубой твидовый костюм, светлые чулки, дорогие темно-синие туфли завершали образ вовсе не бедной пенсионерки.

– Рада знакомству с вами, Дашенька, – приветливо сказала она, – меня зовут Анна Петровна Никитина. Но лучше ко мне обращаться – Анечка.

– Добрый день, – ответила я, стараясь скрыть удивление.

– Кузя роется в Сети, – продолжала бабуля, – работает с документами. Он гений, может раскопать то, что зарыто глубоко в интернете. Но встречаются люди, которые намеренно запутывают тех, кто хочет узнать подробности их личной жизни. Как правило, этим грешат так называемые звезды шоу-бизнеса, актеры, писатели. Большинству из них хочется выглядеть успешнее, чем они есть в действительности. В СМИ выбрасываются снимки несуществующих особняков, интерьеры чужих квартир, всплывают интервью приятелей, которые рассказывают, как друг детства, став великим, не загордился, пригласил тех, с кем вместе учился, на свой юбилей в Париж… И как узнать, что все это на самом деле художественный свист? Да, одноклассник существует. Да, он мог дать интервью. Но давал ли? Порой те, кто якобы беседовал с прессой, очень удивляются тому, что они общались с газетчиками. И выясняется, что ни в какой Париж никого не звали. Много открытий случается, если ходишь ногами и щупаешь руками реальность, а не призрачный мир Сети. Понимаете?

– Да, – подтвердила я.

– Кузя, где ты взял сведения о доме Смирнова в поселке? – осведомилась Анечка.

Наш уникум повернул к ней экран ноутбука.

– На этом сайте!

Никитина прикрыла глаза рукой.

– Верни адское изобретение на место, у меня от него голова болит. Кто-то из вас ездил в поселок Бурундуково к коменданту со старым, как египетские пирамиды, вопросом: «Хочу приобрести в вашем прекрасном ауле саклю. Разрешите взглянуть на список обитателей кишлака. Для меня критерием для покупки дома является окружение»? И, чуя выгодного клиента, тебе показали бы то, что нельзя никому показывать! А вы просто поверили интернету.

Анечка поправила ожерелье.

– Пожилой возраст приносит с собой массу неприятностей: артрит, головокружение, сердечно-сосудистые заболевания, и гулять с друзьями трое суток подряд уже не получится. Да и друзья давно превратились в руины, мечтают лечь пораньше в койку с грелкой, плясать до утра их не уговоришь. Таблетки, походы к врачам, одна морока от этой старости. Но есть бонус, который мне очень на руку.

Аня встала, взяла сумочку, повесила ее на руку, подошла ко мне и села рядом на диван.

– Дорогая, – произнесла она хорошо поставленным сопрано, – когда мой муж, доктор наук, академик, всю жизнь посвятивший укреплению оборонной мощи страны, скончался…

Аня осенила себя крестным знамением.

– Царствие небесное моему Сереже. Через несколько месяцев после кончины обожаемого супруга, с коим я прожила вместе пятьдесят лет, я поняла, что нужно сменить место жительства. Так тяжело все это! Очень мне понравился ваш поселок, его рекомендовал мне Андрей Смирнов, сын наших с мужем друзей. Ох, никак не могу произнести слова «покойным мужем»…

Аня на секунду замолчала и продолжила:

– Неужели вы, управляющая поселком Бурундуково, откажете мне, весьма состоятельной старушке, в моей маленькой просьбе? Безутешная вдова хочет знать, кто станет ее соседями в случае покупки дома. Только ответьте честно, хватит вам духу сказать: «Я не имею права разглашать эти сведения»?

– Скорей всего, я помогу бабуле, – включилась я в игру.

– Почему? – спросила Анечка.

– Она пожилая, интеллигентная, не связана с криминальным миром, вдова, – перечислила я.

– Вот он, бонус старости, – торжествующе подчеркнула Анна. – Разве можно заподозрить старушку во вранье? Большинство из нас считает старух ангелами. В особенности таких, как я, хорошо одетых, обеспеченных. Одни согласятся угодить вам в расчете на вознаграждение, другие просто пожалеют милую бабулю. Смирнов в поселке Бурундуково не живет и никогда там не появлялся. Но! На сайте, где Кузя ловит золотых рыбок, указан этот адрес. Почему?

– Потому что бизнесмен не хочет, чтобы стало известно, где на самом деле его дом, – буркнул Сеня.

– Справедливо сказано, – похвалила Собачкина старушка. – Андрей Владимирович шифруется, как шпион. Но, как известно, на всякий хитрый замок есть свой ключик. Правду о Смирнове найти можно. Но не в интернете.

Глава 21

Анна Петровна вернулась в кресло.

– В советские годы Андрей Смирнов был фарцовщиком, который помогал Коле Фокину, тот был на два года его старше. Начинали с пустяков. Николаша покупал у какого-нибудь иностранного туриста блок жвачки, часы, джинсы, еще что-то, быстро передавал товар Андрюше и оставался «пустым». А Смирнов юркал в метро. Работали они у отелей, где селились иностранцы. Гостиницы во времена беззаботной юности Смирнова находились все неподалеку друг от друга – «Метрополь», «Москва», «Националь». От одной до другой пять минут ходьбы резвым шагом. Точно не знаю, но предполагаю, что у Николая, основателя семейного бизнеса, были знакомые портье, швейцары и свой человек в милиции. Одному, без помощи соратников, не выжить. А они тебя прикроют, предупредят об облаве, направят к тебе туриста, который мечтает обменять блок американских сигарет на фуражку советского милиционера. В военторге любая форма продавалась только по предъявлении служебного удостоверения. Но у фарцы везде были свои люди. Главное, не жмись, делись с ними, и все будет тип-топ.

Аня засмеялась.

– Вот почему из опытных фарцовщиков в перестройку стали вырастать олигархи. Они со школьных лет знали, как надо торговать, научились этому в женских туалетах, где предлагали товар столичным модницам. Дашенька, вы покупали в таких «магазинах» что-нибудь?

Я пустилась в воспоминания:

– Конечно. Центр Москвы. Перед Петровским пассажем в те времена уютно устроился магазин польских товаров «Ванда». Потом его перенесли на Полянку. Очереди туда тянулись километровые. Рядом были туалеты, женский и мужской. Там и там торговцы раскладывали товар. Платья, брюки, джинсы и все прочее мы мерили, встав босыми ногами на заботливо постеленные парнями газеты. Иногда не подходил размер, тогда торговец кричал: «Степа, у тебя есть трузера на болтах, не на зипперах?» «Не родные, – орали в ответ, – латиносы»[6]. «Бегу», – кричала я и, прямо в трусиках, не надев юбку, бросалась в мужской туалет, благо дверь была рядом. Медлить было нельзя. Латиносы продавались дешевле, чем родные джинсы. А то, что их сшили в Мексике, мог понять только специалист. Все подружки исходили завистью, глядя на мою попу, втиснутую в мужские «левайсы»[7]. Про женские джинсы мы тогда и не слышали. Иногда с улицы раздавался свист. Парни живо закрывали «магазин» и убегали, следом исчезали покупатели, никто не хотел попасть в лапы милиции. Иногда в сортирах царили пустота и тишина. Тогда было ясно: сегодня готовится облава, но ребят уже предупредили. Нас очень веселила реакция простых женщин из провинции, которые, не зная, что происходит в туалетах, выбегали из очереди в «Ванду» и заходили в сортир по естественной надобности. Сначала они замирали, потом открывали рты, вся химия на голове вставала дыбом. А стайка полуголых девушек и тройка веселых модных парней приветливо кричали:

– Тетенька, идите писайте, кабинки свободны.

Некоторые парни одновременно подрабатывали сутенерством. Один раз я покинула туалет совсем поздно, на улице стемнело. Я пошла к метро, и тут кто-то схватил меня и, пересыпая речь матом, зашептал:

– Думала обмануть меня …? Сама работать решила?

В ребра ткнулось что-то острое, баритон продолжал:

– Ну, Ирка, … тебе!

– Меня зовут Даша, – пролепетала я.

Крепкие руки повернули меня, я увидела красивого блондина, сейчас такие ходят по подиуму.

– Тьфу …, – выругался он, – вы все сзади одинаковые.

– Хорошо, что спереди разные, – нашлась я.

– Вали домой, – устало произнес парень, – извини. За другую тебя принял.

– Поняла, – ответила я и пошла к подземке, но вскоре опять раздалось: – Стой!

Я обернулась, убедилась, что за спиной все тот же красавчик, и удивилась:

– Опять перепутал?

Парень быстро сунул мне сверток.

– На. Тебе. Размер подойдет.

– Решил мне подарок сделать? – изумилась я.

– Догадливая, – проворчал незнакомец, – не люблю истеричек. Такие, как ты, мне нравятся. Славик я.

– У меня есть жених, – соврала я.

– Когда он сбежит, приходи в седьмой подъезд, дом девять, квартира пять, – продиктовал Славик, – я там бываю по вторникам и пятницам. Скажи хозяину: «Леня, я Даша к Славику». Сработаемся. У меня лучшие мужики в кармане.

– Непременно воспользуюсь твоим предложением, – пообещала я и умчалась.

Дома, открыв пакет, я нашла в нем прелестную мохеровую кофточку модного нежно-желтого цвета. Я ее очень любила и долго носила.

– Сутенерством занимались не все, но, похоже, Николай, кроме шмоток, еще и девочками торговал, – заметила Аня. – Он «поднялся», завел себе команду. А потом случилась беда. То ли его не предупредили об облаве, то ли информатор подкачал, но Николая с приятелями притащили в отделение. И там он умер. Андрея посадили, он отсидел срок, вышел и непонятно куда делся. То ли его убили, то ли он сам где-то спрятался. Неизвестно даже мне. А я, например, знаю, что вы сегодня утром облачились в бежевый кружевной лифчик фирмы «Шанталь». Эта марка, обожаемая парижанками, не продается в России.

Когда Анна произнесла последние слова, я, как на грех, сделала очередной глоток кофе и поперхнулась.

– Что, я не права? – прищурилась Анна.

– Вы не ошиблись, – призналась я.

– Ну вот, даже я, которая в курсе, какое белье вы носите, даже я не знаю, куда подевался Андрюша. И довольно долго о нем не было ни слуху ни духу. Затем Смирнов объявился. Он жил в крохотной квартирке, нигде не работал. В стране уже бушует перестройка, бояться закона о тунеядстве не надо. Через несколько лет Андрей Владимирович перебирается в коммуналку. В принципе он проделал стандартный путь алкоголика, продал пусть плохую, но отдельную однушку, приобрел жилье в общей квартире.

– Разницу соответственно пропил, – добавил Сеня.

– Не уверена, – возразила Анечка, – есть нечто, вызывающее удивление. Живя в однокомнатной норке, наш Андрюша в поле зрения суровых парней в форме не попадал. Уехав в коммуналку, он тоже с интерьером местного отделения не знакомится. Никто на него не жалуется. Тишина! Время идет, Смирнов будто утонул. Сведений о его работе, образе жизни нет. Человек исчез. И, вуаля! Внезапно он появляется перед нами на белом коне! Прямо принц! И покупает магазин.

– Откуда деньги? – спросил Сеня.

– Хороший вопрос, – одобрила Анечка, – мне его тоже задать хочется. И пошло у него поехало. С того момента все прозрачно, честно, налоги заплачены. Андрей Владимирович успешный бизнесмен, меценат, благотворитель. Между ним и подростком Андрюшей, который шнырял между гостиницами в советские времена, нет ничего общего. Смирнов переродился полностью.

– История знает такие случаи, – пробормотал Сеня.

Анечка повернула голову.

– Разрешите спросить?

– Конечно, – первой ответила я.

Глава 22

– Кузя, – вкрадчиво осведомилась Аня, – ты нашел сведения о задержании Николая Фокина?

– Да, – ответил наш компьютерный джинн, – хоть они и надежно скрыты.

– Меня интересует, когда его доставили в отделение? – спросила Анечка.

– Двадцать первого августа, в девятнадцать часов, – отрапортовал Кузя.

– А кого еще притащили в тот же день и час?

– Андрея Смирнова, – добавил наш всезнайка.

– А там указано, что он брат Николая? – поинтересовалась Аня.

Сеня встал за спиной приятеля.

– Нет, – надулся Кузя, – ни слова об их родстве. У Николая нашли пачку долларов.

– Ой, ой, ой, – запричитала Анна, – валютная статья, по ней могли высшую меру применить. Сколько у него гринов[8] было?

– Две тысячи, если верить документам, – отчитался Кузьмин.

– М-да, – крякнул Сеня, – районному отделению надлежало вызвать людей, которые занимались валютчиками.

– Так они им и звякнули, – продолжил Кузя, – но Николай умер в камере.

– История становится все запутаннее, – расстроилась я. – Кузя, почему ты сразу не узнал, что у Андрея есть брат?

– Он Фокин Николай, – начал отбиваться приятель, – а Андрей Смирнов, и нигде не указано, что у нынешнего олигарха есть родня.

– А и правда! – воскликнула я. – Аня, как вы все это выяснили?

Никитина аккуратно расправила на коленях юбку.

– Думаешь, я отвечу честно? Навряд ли. А врать лень. И зачем тебе идти к дереву с персиками? Тебе тарелку фруктов уже мытых принесли. Ешь с аппетитом. Кузенька, теперь поинтересуйся, может, еще кого-то загребли в то же время, в тот же час?

– Да, – понуро сказала компьютерная борзая, – почти одновременно оформили четырех задержанных. Николая Фокина, Андрея Смирнова, Григория Колосова и Веронику Крылову.

– Целая бригада, – восхитилась Анечка. – Можем мы кое-что о них узнать?

Кузя начал двигать мышкой.

– Если быстро, то только поверхностно.

– Хоть пустячок какой, – кивнула Анечка.

– Григорий Матвеевич Колосов, – затараторил Кузя, – кочегар в котельной.

– Знаковое место, – заметила я, – туда на работу устраивались творческие люди, чьи книги не печатали, картины не выставляли, музыку не исполняли. Чтобы их не посадили за тунеядство, представители интеллигенции нанимались в почтальоны, дворники, сторожа. Некоторых непризнанных поэтов-писателей сердобольные коллеги по перу, люди с большим доходом, оформляли у себя литературными секретарями. Зарплату работник не получал, но и на службу не ходил. Он мог спокойно ваять свои произведения и пытаться их опубликовать, за тунеядство его уже не могли отправить на зону.

– Не знаю, сочинял ли он что-либо, – пропыхтел Кузя, – но Григория отпустили. Да и особых претензий к нему не было. Он просто стоял неподалеку от Фокина. При обыске у него нашли одну упаковку жвачки. Паренек не стал отрицать: «Купил ее для себя у какого-то туриста».

Коробочка была открытой, неполной. Ее у парня отобрали. Сопротивления при задержании Колосов не оказывал, на вопросы отвечал охотно. Ему пальцем погрозили и отпустили. Крылову передали родителям, она была несовершеннолетней. Что сейчас с Колосовым, я не знаю, надо копать. Вероника Марковна проживает в Москве, есть адрес и городской телефон.

– Она жива? – удивилась я.

Кузя оторвал взгляд от экрана.

– Крылова моложе Андрея Смирнова. Парню восемнадцать было в момент задержания, а ей четырнадцать!

– Следовательно, она знала Андрея? – обрадовалась я.

– Определенно, их же вместе в участок приволокли, – кивнул Сеня.

– Вот кто нам может помочь, – обрадовалась я.

– Чем? – не сообразил Кузя.

– Мы не можем напрямую выйти на Смирнова, – начала я, – Лидия поставила условие, что ее семья и Андрей Владимирович не должны знать о том, что она затеяла. Информация, которая доступна в интернете, не всегда полная и правдивая. Анечка права, справка из загса сообщит о разводе, но ничего не скажет об истинной причине разрыва. Не сошлись характерами. Человек, который придумал этот оборот, настоящий гений. Сию формулировку можно пристегнуть ко всему. Скандалы, измена, конфликты с родственниками, это все: не сошлись характерами. А что уж там на самом деле случилось, то неведомо. Нужен человек, который был вхож в дом, знает, что происходило в его стенах. До сих пор у нас нет людей, которые знали бы Смирнова с подросткового возраста. И вот вам Вероника. Кузя, можешь ее отыскать?

– Уже сделал, – ответил Кузя, – нашел адрес, мобильный на нее не зарегистрирован, но есть городской номер. Набрать?

– Давай! – азартно воскликнула я.

– Подожди, надо договориться, как беседовать с Крыловой, – попытался остановить меня Сеня.

Но я уже схватила трубку, которую протянул мне Кузя.

Сначала раздавались длинные редкие гудки, потом послышался звонкий детский голос:

– Вам чего надо?

Я завела беседу:

– Добрый день, меня зовут Дарья. Вероника Марковна дома?

– Бабушка, – закричал ребенок, – тебя! Трубку несу!

Спустя короткое время тихий голос произнес:

– Добрый день, слушаю вас.

– Здравствуйте, меня зовут Дарья, – повторила я, – не удивляйтесь вопросу: вы знакомы с Андреем Владимировичем Смирновым?

– Действительно, неожиданно это услышать, – ответила Крылова. – Почему вы интересуетесь?

– Моя племянница собралась замуж за Смирнова… – начала я.

Сеня сделал страшные глаза, потом приложил ладонь ко лбу. Собачкину явно не нравилось, как я веду беседу. Но я не остановилась:

– А мне он не нравится.

– Жениться хочет Андрей Владимирович? – уточнила Вероника.

– Да, – согласилась я.

– Андрей Владимирович Смирнов! Наверное, так зовут не одного мужчину, – предположила моя собеседница. – С какой стати вы вдруг обратились ко мне?

Я стала объяснять:

– О Смирнове нет никаких сведений в интернете, кроме того, что он очень богатый бизнесмен. Я наняла детективов, но они деньги взяли, а ничего не узнали!

Сеня показал мне кулак.

– Единственное, что они смогли найти, данные о том, что очень давно Смирнова вместе с группой людей задержали за фарцовку, – тараторила я, – в этой компании были вы.

– А-а-а, – протянула Вероника, – был такой случай в моей юности.

– Николай Фомин, Григорий Колосов, вы и Смирнов, – уточнила я, – Николай умер. Где Григорий, я не знаю. Остаетесь только вы.

– Так, – сказала Крылова, – у вас возникла идея поговорить со мной об Андрее, накопать всего и предъявить невесте?

– Нет-нет, – возразила я, – она очень молода, влюблена, я не посмею нанести ей травму.

– Подождите, – притормозила меня Крылова, – я уже говорила, что Смирновых много. Да, я была знакома с Андреем. Да, нас один раз задержали, и потом у меня возникли неприятности. Но Андрею сейчас должно быть шестьдесят или около того. А у вас молодой голос. Сколько лет племяннице?

– Чуть за двадцать, – пояснила я, – а ее жениху как раз столько, сколько вы сказали. Можно к вам приехать? По телефону неудобно говорить. И вдруг кто-то подслушает?

– Мы с внучкой живем одни на мою пенсию, – вдруг сказала Вероника. – Девочка растет, ей постоянно новые вещи требуются. Я зарабатываю тем, что вяжу на заказ. Если соглашусь на беседу, потеряю время, не свяжу жилет, лишусь денег за срочность выполнения заказа.

– Непременно компенсирую вашу потерю, – пообещала я.

– Дешевле, чем за двадцать тысяч, не соглашусь, – отрезала Крылова.

– Хорошо, – воскликнула я.

– Жду! – прозвучало из трубки. – Полагаю, адрес вы знаете.

Я положила трубку на стол.

– Нельзя так беседу вести, – наконец возмутился Семен.

– Она согласилась, – напомнила я, – победителей не судят.

– Вот вернешься на щите или со щитом, тогда и поговорим[9], – не сдался Сеня.

– Ну, я пошла! – воскликнула Анна. – Не провожайте меня, сама до машины дойду.

– Кто она такая? – с изумлением осведомилась я, когда Никитина испарилась. – Где вы ее нашли?

Сеня почесал в затылке.

– Анна – сотрудница Дегтярева, помогала ему, когда полковник в полиции работал. Это все, что я про нее знаю. Она сама позвонила, заявила: «Александр Михайлович велел вам помочь. Он хочет побыстрей с пустяковым делом разобраться, чтобы с интересным клиентом работать начать».

– У нас, кроме Лидии, никого нет, – вздохнула я.

Семен развел руками.

– Просто я передал тебе слова Анны. Прикольная бабулька.

– Впервые ее вижу, даже имени-фамилии такой сотрудницы не слышала, – удивлялась я.

– Скорей всего, она не служила в полиции, – буркнул Кузя, – если ты Дегтяреву носки покупаешь, это еще не значит, что тебе все про его работу известно.

– Ну да, – согласилась я, – у полковника, оказывается, есть тайны. Кстати, о носках. Я могу понять, где Никитина черпает сведения. Но как она узнала, какое на мне белье?

Сеня ухмыльнулся.

– Дашенция, у тебя на блузке расстегнулись пуговицы почти до пояса, виден край красивого лифчика и вышитая на нем надпись «Chantelle».

Я схватилась рукой за кофточку.

– Ой! Правда! Все белье на виду. Почему ты мне сразу не сказал, что я сижу в неприличном виде?

– Ну, постеснялся, – смутился Собачкин, – если кто-то в моем присутствии пукнет случайно, я тоже промолчу.

Я молча застегнула пуговки. Ладно, хоть на один вопрос ответ получила.

Глава 23

– Это мне? – спросила маленькая девочка, хватая коробку.

– Тебе, тебе, – заверила я.

– Бабушка, смотри, – в восторге закричала малышка, – Барби с одеждой! Мне ее Дед Мороз обещал, но не принес.

Я присела около ребенка.

– Понимаешь, дедушка немолодой. Он к тебе шел с этой коробкой, да по дороге заболел, понял, что не дойдет, и попросил доставить подарок одного гнома. А тот адрес потерял. И только вчера Дед Мороз узнал, что куклу тебе не отдали. Вот он меня и прислал.

– Вы мама Снегурочки? – предположила девочка.

– Нет, – возразила я, – просто я случайно Деду Морозу на глаза попалась.

– Лена, перестань задавать вопросы, – остановила внучку Вероника, – лучше открой коробку.

Ребенок убежал.

– Спасибо за внимание к Елене, но не стоило тратиться, – строго произнесла Крылова, – не надо ее баловать. Девочке и шоколадка в радость. Нельзя приучать ребенка к дорогим вещам, потом наплачешься.

– Вы так всегда думали? Или из-за сына строгой стали? – спросила я.

Крылова молча смотрела на меня.

– Прежде чем приехать к вам, я собрала кое-какие сведения, – пояснила я. – Леонид Крылов, профессиональный вор, умер на зоне при невыясненных обстоятельствах. Невестка Юля, вскоре после того как мужа арестовали, сбежала от свекрови и маленькой дочери. Где она? Неизвестно.

Вероника Марковна показала рукой на проем без двери.

– Прошу, проходите. Вы хорошо подготовились.

– Не хочу, чтобы моя племянница оказалась в плохой компании, как ваш сын, – вздохнула я, войдя в небольшую гостиную, которая, похоже, служила одновременно столовой и спальней хозяйке, – уж извините, что я коснулась больной темы, но вы должны меня понять.

– Садитесь, пожалуйста, – предложила Крылова, – кофе нет, чай самый дешевый, к нему тоже нет ничего. Если хотите, заварю.

– Спасибо, я только что пила, – соврала я.

– Вы правы, – вдруг сказала Вероника, – некоторые родители считают, если накормили ребенка, одели, обули, значит, занимаются им, чадо присмотрено. Но на самом деле оно брошено. С ним не разговаривают, о проблемах его не знают, что на душе у ребенка, взрослым неведомо. В том, что случилось с Леней, надо искать корни в моем детстве.

Вероника сняла со спинки кресла шаль, закуталась в нее и начала рассказ.

Крылова росла в полной семье, ее родители работали в каком-то НИИ. Что они там делали, какие должности занимали, Ника понятия не имела. Утром ее будили, кормили завтраком и отправляли в школу, благо та была в паре шагов от дома, где жили Крыловы. После уроков Вероника шла на продленку, а в семь часов учительница, пробормотав:

– Ох, уж эти вечно занятые родители, – спрашивала: – Ника, ты ключ не потеряла?

– На шее висит, под формой, – докладывала ученица.

– Беги домой, – приказывала педагог.

Около девяти вечера дома появлялись родители, они ужинали, смотрели программу «Время». После окончания новостей папа строго спрашивал:

– Как дела в школе?

Дочь приносила дневник. Училась Вероника на четверки, порой в дневнике появлялись тройки. Но отец ее не ругал, говорил:

– Двоек нет, и ладно. Уроки приготовила?

Ника притаскивала тетради и слышала:

– Хорошо, ложись спать.