– Чтобы не опоздали загрузиться, – озабоченно сказал Оскаленный, глядя, как споро идет погрузка. Артист, Губатый, Бешеный и Рыжий тоже обеспокоенно переминались с ноги на ногу – видно было: волнуются перед поездкой.

– Не кипишуйте, пацаны, все путем будет, – важно сообщил подошедший Джузеппе – он был опытней других, так как уже много раз пересекал границу.

– Быстро ты обернулся! – похвалил Ворон. – Отправил!

– В лучшем виде! – Джузеппе показал большой палец.

– Ладно. Значит, «калаши» спрячьте в холодильники во второй фуре, а с волынами можете смело грузиться – вас смотреть не будут.

– А гранаты с собой брать можно? – спросил Джузеппе.

– Можно. Только запомни: гладкую надо вблизи кидать, а ребристую лучше издали, а то самих порубит… И еще – в первой фуре товар не трогать, туда вообще не лезьте и чужих близко не подпускайте…

– Отойдем, разговор есть. – Ворон отвел Оскаленного в сторону.

– Ты что, золотой запас Тиходонского банка в этот раз вывозишь? – спросил тот.

– С чего ты взял?

– Да еще никогда таких предосторожностей не было…

– Потому что пасут нас! – раздраженно сказал Ворон. – Меня завалить хотели! Что, будем ждать, пока завалят?

– Да нет, чего ты? Я просто так сказал.

– Значит, так, сейчас Джузеппе подкинет меня к Николаю, я с ним вопросы порешаю, и пойдем на погрузку. Вы с Ящером посмотрите, что все ровно, и можете ехать. Нет, поедете, когда паром уйдет. Ящер на «девятке», ты на «Ниве». Пойдете пустыми, но друг у друга на виду.

– Понял.

– В Тиходонске свежему «мясу» делаете загранпаспорта и по готовности отправляете к нам. Рыл десять – пятнадцать, не меньше. И воякам еще заказ дай на стволы, маслята, гранаты… Бабло теперь есть, должно на все хватить, хоть на пулеметы…

– Это тебе Пит отбашлял?

Ворон ничего не ответил, только глянул выразительно, и Оскаленный замолчал.

– Ладно, смотри здесь, чтобы всё пучком…

Ехали в этот раз дольше обычного – новому водителю пришлось показывать дорогу, но в конце концов, тот подвёз Ворона к дому, расположенному на окраине Партизанска.

– На вот, – сказал Джузеппе, когда «Нива» остановилась, и протянул Ворону несколько сотенных купюр.

– Что это?

– Это билет на самолет. – Джузеппе улыбался своей давешней идиотской улыбкой.

– На какой самолет? Какой билет?!

– Точно как в кино сделал, – гордо сообщил Джузеппе. – Он даже ничего понять не успел…

– Подожди… Ты что… Где парень-то?! – Ворон уже все понял, но надеялся, что ошибается.

– Я его в трубу засунул, под дорогой. Не бойся, никто не найдет. Может, когда дожди начнутся, его вымоет оттуда… На, держи свои деньги!

Ворон ошалело смотрел на купюры. Они казались ему испачканными чем-то красным.

– Зачем ты это сделал?! Я тебе команду давал?!

Джузеппе кивнул:

– Давал. Под камуфляжем, что б никто не врубился, и он сам не стреманулся. Но я все понял. Кинуху-то мы не зря смотрели!

Ворон вздохнул. Настроение было испорчено.

– Оставь деньги себе.

– Вроде премии? – обрадовался Джузеппе.

Ворон, не глядя на него, кивнул:

– Да, вроде премии…

Видеть Джузеппе он не мог. «Надо с ним что-то делать!» – подумал он. А вслух сказал:

– Езжай обратно в порт, отдавай Оскаленному машину и жди меня с пацанами.

Не глядя на верного бойца, он достал из багажника «Нивы» канистру с подсолнечным маслом, пакет рыбцов и трехлитровый баллон черной икры, подошёл к выкрашенной в зелёный цвет калитке из сетки-рабицы. Во дворе, под навесом из винограда, томился синий «Запорожец» с торчащими по бокам «ушами» воздушного охлаждения. В тени раскидистого орехового дерева стоял стол, за которым, в лёгких светлых брюках и рубашке с коротким рукавом, сидел упитанный молодой мужчина по имени Николай – его деловой партнер, друг и старший диспетчер паромного комплекса. Саманный дом он обложил кирпичом, сделал пристройку и неспешно возводил второй этаж.

– Заходи! – поднялся хозяин, улыбаясь. – Ты как раз вовремя, сейчас обедать будем!

Ворон зашёл во двор, прошёл по вымощенной плиткой дорожке мимо «Запорожца», поставил на землю канистру, баллон, пакет и протянул руку.

– День добрый!

– Добрый! – ответил хозяин и вытер платком пот с толстой шеи. – Только жаркий.

– Как и всегда в это время, – кивнул Ворон. – Но у тебя здесь оазис.

– Это что такое? – насторожился Николай.

– Хорошее место, – успокоил его Ворон.

В это время из летней кухни вышла жена Николая – Лена – миловидная, ещё только начинающая полнеть женщина лет тридцати. В руках у неё была тарелка с борщом.

– Принимай гостя! – сказал ей муж.

– Здравствуйте! – улыбнулась Лена. – Присаживайтесь, пообедайте с нами!

– Спасибо, с удовольствием! – поблагодарил Ворон. – А это вот вам подарок из солнечного Тиходонска. – Он показал на принесенные дары. – Куда поставить?

– Ой, спасибо, у меня как раз масло заканчивается! Да и икры немного осталось… Не беспокойтесь, я сама отнесу!

Она поставила тарелку на стол, схватила подарки и исчезла.

Мужчины сели за стол. Хозяйка быстро принесла ещё одну тарелку борща, поставила перед гостем, расставила на столе тарелку с хлебом, банку сметаны, перец, разложила ложки и салфетки.

– Приятного аппетита! – пожелала она и развернулась, чтобы уйти.

– А вы не с нами? – спросил Ворон.

– Не, не, я худею! – замахала руками женщина.

– Да вы и так стройная! – выдал незаслуженный комплимент гость. И тут же заподозрил, что Лена в положении. Но больше говорить ничего не стал.

– Спасибо! Кушайте, отдыхайте… Может, вам вина принести? Я сама делаю. Просто Коле же сегодня на работу ещё…

– Спасибо, ничего не нужно! – приложил руку к груди и чуть склонил голову Ворон. – Мне же границу пересекать, да плыть, да в Карне столько дел накопилось…

– Тогда не буду мешать!

Хозяйка снова ушла на кухню, а мужчины приступили к обеду.

– А где же малой? – спросил Ворон, накладывая в борщ сметану. – Спит что ли?

– Гляди же, будет он днём спать! – засмеялся Николай. – Умотал уже с пацанами купаться.

– Не боитесь одного отпускать?

– Да сколько же его за ручку водить?! Ему уже в школу в этом году. Да и не один же он, с ним соседские пацаны, они постарше и нормальные, не балбесы, присмотрят.

– В этом году уже в школу?! – изобразил приятное удивление Ворон. – Вот время летит!

Они познакомились три года назад. Николай тогда только начинал работать на паромном комплексе, телосложением напоминал удочку, не отличал тиходонское подсолнечное масло от красногорского, а осетровую икру и вообще не пробовал. Так что можно сказать, что это Ворон и другие клиенты раскормили его, добросовестно и старательно, как подготавливаемого к закланию праздничного хряка.

– Это – да, время летит… Вот дом постепенно вывожу.

Николай замолчал и принялся жевать.

– Машину себе получше взять не хочешь? – спросил Ворон, глядя на «Запорожец». – Говорят, из Карны можно шикарную иномарку привезти, и недорого…

– Да есть у меня и получше – «Форд-Мустанг», слышал? Только не здесь, у тестя. И домик там побогаче… Это в… Не в Партизанске, короче… А тут мне «ушастого» хватает. Зачем завистливые глаза колоть, да объяснять на какие шиши купил?!

– Тоже правильно!

Некоторое время ели молча.

– Чай, или компот будешь? – спросил хозяин, когда тарелки опустели. – Просто я после жидкого ничего не пью и так потею много.

– Нет, спасибо, полный желудок набил! Очень вкусный борщ твоя Лена готовит, не мог оторваться!

– А ты не женился ещё?

– Да вот, думаю.

– Ну и правильно, жинка заботиться будет, кормить, поить…

Николай вытер салфеткой пот со лба, потом обтёр ею губы, скомкал и бросил в пустую тарелку.

– Сколько сегодня? – спросил он.

– Три фуры!

Ворон положил на стол пачку перехваченных аптечной резинкой долларов.

– Здесь тысяча двести. Все правильно?

Николай кивнул.

– Когда будешь перевозить вагонами, цена удвоится.

– Знаю, – улыбнулся Ворон. – За вагон восемьсот. А сколько за состав?

– Вначале дорасти до составов! – остро глянул хозяин. – А людей с тобой сколько?

– Шестеро. Вот для погранцов. – Он положил рядом с тарелкой еще один пакет. – По двести с носа, как и было?

– Пока так.

Когда обед был окончен, Ворон попрощался с хозяйкой, сел к Николаю в «Запорожец», и они выехали со двора. Лена помахала вслед рукой и закрыла ворота.

Пацаны уже заждались, некоторые нервничали. Но дальше все пошло, как по маслу. Николай быстро провёл Ворона и компанию через все формальности, и фуры беспрепятственно зашли на паром.

– Ну что, до встречи?! – протянул Николаю руку Ворон.

– Удачи! – по-деловому коротко ответил тот и побежал дальше по своим делам. Дел у него было много!

Ворон помахал рукой Ящеру и Оскаленному, потом по железной аппарели поднялся на борт. Всё свободное место между железнодорожными составами было занято фурами. Их набили на паром, как селёдку в консервную банку – борт к борту, практически без просвета. Во всяком случае, так казалось сверху, с пассажирской палубы. Ну, что ж, так даже лучше – и захочешь, а внутрь не влезешь! Он распределил дежурства между пацанами, приказав и днем, и ночью не спускать глаз с машин. Сам пошел в каюту – день выдался длинный и нервный, поэтому заснул он сразу, как только лег в койку.

Через сутки фуры Ворона выгрузились в Карне и беспрепятственно выехали за пределы порта. Через пять дней прибыли еще трое бойцов нового набора с оружием. Канал на границе работал бесперебойно.

* * *

Двухэтажный, похожий на старинный замок, каменный дом Стояна Левко утопал в зелени. У выложенного из такого же камня забора, слева и справа от ворот, росли большие кусты белых, жёлтых и алых роз. Виноград оплёл стены выше первого этажа, крупные гроздья среди его резных листьев в лучах заходящего солнца отсвечивали рубиново-красным.

К назначенному времени стали подъезжать гости. Русские «Волги» и «Жигули», а иногда даже немецкие «БМВ» и «Мерседесы» высаживали пассажиров у входа и заезжали на большую асфальтированную парковку на противоположной стороне улицы напротив дома. Калитка была открыта. Со стороны могло показаться, что гости съезжаются на свадьбу. Только женщин среди них было почему-то мало.

Ворон приехал с Корягой и Чалым. Встречать их вышел сам хозяин – крупный, дородный мужчина лет сорока пяти с загорелым холеным лицом, в белом костюме из тончайшего шелка и белых туфлях из кожи какого-то экзотического животного. Ворон тоже был во всем белом, и хотя летним пиджаком еще не обзавелся, чувствовал себя вполне комфортно.

– Рад видеть вас у себя дома! – поприветствовал Левко.

Официально, общественный деятель и член городского Совета, Стоян Левко увлекался боевыми единоборствами и возглавлял федерацию кикбоксинга. Неофициально же, и в городе это ни для кого не было секретом, он руководил всем преступным сообществом Карны, проще говоря – был главой местной мафии и носил красноречивое прозвище Тигр. Все три фуры, весь товар из последней партии: холодильники, телевизоры, электрические швейные машинки, кондиционеры, – все то, что и в Тиходонске приходилось доставать по большому блату, Ворон в первый же день выгрузил на его складах. За исключением одного холодильника из первой фуры.

– И я рад тебя видеть! – пожал ему руку Ворон. – Спасибо, что пригласил.

Хозяин провёл гостей в сад. Там, на вымощенной жёлто-коричневой плиткой площадке, в тени грушевых деревьев стоял длинный, накрытый белой скатертью, обильно сервированный стол. Загорелые девушки в национальной одежде быстро расставляли между графинами с домашним вином, полными салатницами и хлебницами только что вынутые из морозилки бутылки с водкой.

В стороне, у самого забора, двое мужчин в белых поварских фартуках хлопотали у большого мангала, запекая целиком двух ягнят на вертеле. Гости наблюдали за их действиями из беседки у входа в сад, вдыхая аппетитный запах, и, наверное, сглатывая слюну. Во всяком случае, Ворон непроизвольно это сделал.

В дальнем конце двора, вместо каменной ограды, был поставлен лишь невысокий, не выше полуметра, металлический заборчик, видимо для того, чтобы выпившие гости не свалились с обрыва, которым заканчивался сад. А дальше, за обрывом, было видно лишь бескрайнее море, выглядевшее в это время особенно величавым. Бриз ещё не сменил своё направление и нёс на разогретое дневными лучами солнца побережье морскую прохладу.

– Прошу всех к столу! – объявил хозяин.

Гости принялись рассаживаться.

– Садись рядом со мной, – сказал Стоян Ворону.

Тигр занял место во главе стола, Ворон сел от него по правую руку, Коряга и Чалый оказались в конце. Когда все разместились, Тигр встал, поднял левой рукой бокал с рубиновым вином.

– Наполните бокалы и рюмки, что кому по вкусу, друзья мои! – торжественно произнёс он. – Я хочу выпить за моего нового знакомого…

Он положил свободную руку на плечо Ворона.

– Мы с вами по этой земле прошли путь немалый, встретили много достойных людей, которых проверило время и судьба… Один очень авторитетный, уважаемый людьми русский друг, вы знаете, о ком я говорю, познакомил меня с Константином, и он оправдал высокие рекомендации. Теперь я могу смело сказать: к нам присоединился не просто знакомый, а настоящий, проверенный друг, чему я очень рад… И я хочу, чтобы он стал для вас таким же другом, как для меня!

Смущённый такой пафосной речью, Ворон поднялся.

– Твой друг – наш друг! – донеслось в ответ сразу несколько голосов.

Присутствующие тоже встали, потянулись друг к другу рюмками и бокалами, раздался тонкий звон стекла. Все выпили стоя.

– Будем считать, что торжественная часть окончена! – сказал хозяин. – Теперь просто посидим по-братски. Сидеть будем долго, пить будем много, так что вставать каждый раз не нужно.

Повара поставили на стол два огромных блюда с запеченными ягнятами, и тишину сада моментально заполнил металлический звон ножей и вилок.

Ворон придвинулся к Тигру.

– Спасибо! Не ожидал таких почестей, если честно…

– Этот приём в честь тебя, Костя! – ответил Тигр. – В честь нашего первого большого дела. Я рад, что мой русский брат Пит Лисица познакомил меня с тобой и благодарен ему за это. Я уверен – нас ждут большие общие дела! Очень большие!

– Спасибо! – снова сказал растроганный Ворон. – Все эти люди пили тост за меня, но многих их них я даже не знаю…

– Вот и знакомься! Подойди к каждому, поговори с ним, выпей немного… Вон, рядом с твоим человеком сидит заместитель главы города с женой, за ним – начальник дорожной полиции, дальше – Никола – начальник городской полиции… Впрочем, с ним ты знаком!

Тигр пристально посмотрел на Ворона.

– Для меня здесь один глава города, – ответил Ворон, – это ты. Значит, тот, который с женой, он твой заместитель?

– Нет, – улыбнулся Тигр. – У каждого есть своё место. И каждый из присутствующих важен, как звено в длинной цепи…

Ворон кивнул.

– Мудрецы говорят: крепость цепи определяется крепостью самого слабого ее звена!

Тигр оживился – фраза ему явно понравилась. Он глянул на гостя с каким-то новым выражением.

– Очень тонко подмечено! Сломается звено, и разорвётся вся цепь! Но у меня каждое звено куется и закаляется отдельно, к тому же много раз проверяется! И ты сможешь в этом убедиться. Иди к гостям, знакомься поближе! А потом, когда все разойдутся, мы закончим наши дела.

– Хорошо, я так и сделаю.

Солнце окончательно скрылось за горизонтом, и на деревьях зажглись гирлянды, освещающие стол достаточно для того, чтобы не пронести мимо рта ни рюмку, ни закуску. С моря донёсся гудок теплохода, перекрыв на миг шум застолья. Все веселились, громко разговаривали и смеялись, не уставая поднимать тосты за дружбу, и за этот стол, и за хозяина дома, и за эту землю, и за фортуну, которая не должна повернуться к ним спиной…

Ворон по очереди перебросился парой слов с каждым, но пить – не пил, только иногда делал вид, чтобы не раздражать особо настойчивых. Когда дошла очередь до Николы, тот наклонился к уху Ворона.

– Документы готовы, – тихо сообщил он. – Послезавтра рынок твоих недругов закроем.

– За наш вечный успех! – добавил он громко.

Окружающие зашумели в знак поддержки ещё громче. Снова раздался звон бокалов.

Обойдя всех, Ворон вернулся на место.

– Ты доволен? – спросил Тигр.

– Очень! – искренне ответил Ворон. – Я очень рад, что всё так складывается, и такой тёплый приём… Спасибо тебе от души!

– Какие счеты среди друзей, – ответил Тигр.

– Да, это так… Наверное. Но как такое может быть? Никто не скрывается, все в открытую… У меня на родине люди из тени и держатся в тени. Они собираются отдельно, вдали от посторонних глаз и никогда не демонстрируют так явно свои возможности…

– Скоро и у вас все будет так же! – рассмеялся Тигр. – У вас поменялся строй, а что это значит? Давай подумаем вместе! Диктатура плоха для любого общества, но она плоха и для любой преступности. А демократия хороша для всех. Весь мир ориентируется на Америку, туристы фотографируют статую Свободы с факелом в руке. Только факел было бы правильней заменить револьвером Кольта или автоматом Томпсона…

Ворон кивнул и продолжил:

– Даже поговорка есть: «Без хорошо смазанного оружейного затвора не было бы американской демократии».

В прищуренных глазах единоборца вновь мелькнуло то самое непонятное выражение.

– Чувствую, вы где-то получили неплохое образование…

– Там, где дипломы не выдают, – усмехнулся Ворон. – Я – самоучка.

– Дипломы нам и не нужны, – покачал головой Тигр. – Бумажные души за канцелярскими столами не представляют интереса для нашей основной работы. Важны смелые парни, умеющие владеть улицей. Но у них, могу тебе признаться, проблески мысли встречаются реже, чем молния в пустыне. Так что я пью за тебя. Сегодня ты удивил меня еще раз!

На этот раз Ворон выпил рюмку до дна. Крепкая, ароматная ракия приятно обожгла пищевод.

Постепенно гости начали расходиться. Первыми ушли те, кто был с жёнами, за ними, словно осознав, что пора и честь знать, потянулись остальные, и вскоре стол опустел. Только Коряга и Чалый продолжали есть и пить, как будто поставили цель опустошить все выставленные блюда и бутылки. Несмотря на приказ сохранять трезвость, они еле удерживали равновесие и вряд ли сейчас могли успешно драться или стрелять. Между тем, момент, когда эти свойства могли понадобиться, приближался.

– Пройдём в дом! – предложил Тигр. – Можешь взять своих бойцов. Только вряд ли от них сейчас будет толк. Я тебе дам свою охрану.

– Спасибо, – кивнул Ворон. – Но тогда мне придется пристрелить этих псов-дармоедов.

Тигр помахал выставленными перед собой ладонями и совершенно серьезно сказал:

– Отложим. Во всяком случае, разберись с ними не у меня во дворе.

Очевидно, он принял его слова за чистую монету. Но Ворон уже понял: если пристреливать всех окружающих дебилов, то он останется один. Их надо умело использовать. Как Джузеппе, который хотя и обиделся, что шеф не взял его с собой, но послушно ждал в машине на углу квартала. И если начнется заварушка, закидает уютный двор гранатами и покрошит всех из автомата. Причем, без малейших сомнений. Так что приходиться мириться с его… гм… странностями!

Они зашли в дом. Просторный высокий холл с многометровой хрустальной люстрой и мраморным полом, камин, старинная резная мебель из темного дерева, огромный круглый стол посередине, за которым могли разместиться все рыцари короля Артура. Эту мысль Ворон сдержал при себе, тем более что рыцарей за столом не было – только два гиганта-охранника в строгих черных костюмах стояли рядом, да два толстых коричневых кейса на столешнице.

Когда Тигр с Вороном приблизились, гиганты синхронно отошли к входной двери, у которой уже стояли Коряга с Чалым. По сравнению с местными секьюрити, они выглядели, как беспородные дворовые собаки рядом с элитными выдрессированными стаффордами.

Тигр открыл чемоданы. Они были туго набиты пачками денег. Доллары, левы, рубли… На вид щедро. Если не знать, что таких кейсов должно быть три.

– Это твоё, – пояснил хозяин. – Мой кусок пирога я уже вынул, да и долю Пита тоже загнал ему на счет. Он принял правильное решение – обзавестись здесь недвижимостью, я уже подобрал ему неплохой домик на побережье… И тебе рекомендую подумать…

«Пустить корни в Карне, – подумал Ворон. – Вот что он имел в виду…»

– Спасибо, я понял, – кивнул Ворон. Доли Тигра и Лисицы были запредельными, но деваться некуда – не он заказывает музыку.

– Считать будешь? – спросил Тигр. – Вдруг мои люди ошиблись. Хотя внутри есть бумажки с указанием сумм…

– Какие ошибки могут быть среди друзей? – ответил Ворон и защелкнул замки.

– Несите в машину! – распорядился Тигр. – А ты задержись ещё на минутку.

Расхристанные, пошатывающиеся дворняжки и подтянутые, упруго держащие шаг стаффорды вышли. Разница между ними была настолько разительна, что Ворон поклялся выкинуть беспородных шавок! Хотя бы из ближнего окружения…

Хозяин и гость остались в холле вдвоём. Хотя в данный момент Стоян Левко уже не был похож на гостеприимного хозяина. Скорей, на Тигра, которому не додали мяса. Но ведь с мясом было все в порядке: он сам откусил свой кусок! Ворон ничего не понимал. Кроме одного: отношение к нему изменилось. Но он молча ждал. Пауза затягивалась.

– Ты сделал ошибку! – наконец сказал Тигр. – Без спроса натравил Николу на группу Мадьяра. Но ведь ты же не один в городе! У Богдана тоже имеются покровители, а у них есть свои интересы. Ты об этом подумал? Подумал, что перемешал тщательно разложенные карты, подумал, что переносишь свою войну с Богданом в среду уважаемых людей Карны? И рассчитал ли ты, что победа окажется на твоей стороне? А если нет?!

Ворон молчал. Потому что ответить ему было нечего. По крайней мере в данный момент.

Стоян ходил взад-вперед, как настоящий разъяренный тигр.

– Сталкивать нас лбами не надо! При всей дружбе, твои дела – это твои дела! И нас ты в них не вмешивай!

– Я понял, – сдавленно произнёс Ворон.

– И очень надеюсь, что правильно понял! – холодно отреагировал Тигр, для приличия изобразив улыбку.

Только теперь его улыбка уже не казалась Ворону такой дружеской и искренней, как раньше.

«О какой искренности и дружбе может вообще идти речь?!» – неожиданно для самого себя подумал он. «Это просто спектакль с соответствующими декорациями!»

Хозяин проводил гостя до машины, они вроде бы дружески попрощались. Но уезжал Ворон с тяжёлым сердцем. Несмотря на веселье, щедрый прием, знакомства, деньги…

«Хорошо, что приехали еще бойцы, – размышлял он по дороге. Хорошо, что привезли оружие… Хорошо, что бизнес пошел хорошо… И все равно в чужой стране трудно проводить свою линию».

* * *

Старые бойцы получили приличные деньги, Билет и Молдаван купили по «Волге», остальные почувствовали себя богачами, несколько дней кутили и были очень довольны.

Через день, как и обещал Никола, рынок в центре закрыли. Херсонские тут же заявились в Анпакурово. Их было человек пятнадцать. На «русский» рынок они зашли двумя группами и перекрыли оба входа – ни войти, ни выйти. Бригадир Мадьяр остался у центрального входа со своим заместителем по прозвищу Четвертак. Мадьяр рассчитал правильно: Ворон ждать себя долго не заставил. Он подъехал с Корягой прямо к воротам на потрепанной бригадной «Волге», которая вызвала у противника презрительную улыбку. Ещё трое вороновских подтянулись к центральному входу из глубины рынка, но херсонские преградили им путь. Они стояли друг напротив друга, готовые сцепиться в любую секунду. Простые посетители шарахнулись в разные стороны и постарались затеряться среди торговых рядов.

– Мадьяр, что за фигня?! – крикнул Ворон, выпрыгнув из машины. – Хочешь прямо здесь месилово устроить?

– Это я тебя хочу спросить, что за фигня! – оскалился Мадьяр, блеснув золотым зубом. – Наш рынок – стопудово твоя постановка!

– Убери своих с проходов, потом поговорим!

Мадьяр дал знак, и его люди расступились. Значит, на серьезный лад они сейчас не настроены.

– Чего ты хочешь?! Какая постановка? Чего пустые базары разводишь?

– Не пустые! Теперь будешь отстёгивать нам половину выручки! – заявил Мадьяр.

Ворон, почти без принуждения, расхохотался.

– Ты что, барыг нашел? Наехал, ценник выставил и уехал? А тебе каждую неделю долю в зубах приносят?

– Так и есть, – брезгливо скривился Мадьяр. – Вы здесь барыжничаете, а у нас – блатная тема!

– Блатные в толпе лохов разборки не устраивают!

– А ты хочешь, чтобы я стрелку забивал барыге?

– Я такой же барыга, как ты! Я тоже на блатную педаль жму! – внушительно сказал Ворон. – Поверни башню!

Мадьяр обернулся. Из «Волги» улыбающийся Коряга через опущенное стекло целился в него из автомата.

– Даже так?! – оскалился главарь херсонских. Было видно, что автомат произвел на него впечатление, хотя он и пытался это скрыть. Даже закашлялся для вида.

– Хочешь тереть по-пацански? Ладно! Вечером в шесть на «Пяти камнях», между бывшей конной базой и нудистским пляжем!

– Нудистские пляжи меня не интересуют, лошади – тоже! Это там, где в прошлом году голову чью-то нашли? – сказал Ворон.

– Там!

– Замётано!

Херсонские исчезли так же быстро, как и появились. Ворон сел в «Волгу». Коряга все еще улыбался – он чувствовал себя победителем и ожидал похвалы.

– Где дежурная машина с бойцами?! – страшным шепотом выдавил из себя Ворон. – Где рации? Почему только трое наших на рынке?! Куда вояки делись?

Коряга перестал улыбаться.

– Так все спокойно было… Зачем тут целую армию держать?

– Затем, что сейчас они могли нас поломать, остальных отловить в городе и забрать себе рынок! Вот зачем!

– Могли бы – сделали, – возразил Коряга. – Когда Мадьяр автомат увидел, чуть не обоссался!

– Автоматы и все остальное я привез, а не ты! – заорал Ворон. – И десяток новых бойцов я подогнал, а не ты! Но меня два месяца не было, а ты за меня оставался! И что ты сделал?

– Так все нормально было…

– Ты сделал все, чтобы просрать рынок! И вообще все! Чтобы нас выкинули из Карны, как вшивых котов!

Коряга положил автомат под ноги, вздохнул – говорить, или нет. Решил сказать.

– Слушай, Костян, чего ты на меня наезжаешь? Я, может, где-то и мухнул, но я кто? Не я бригадир, да и все завязки на местных у тебя! Каждый косячит…

Он отвел глаза, в тоне появились примирительные нотки.

– До нас-то тут все доходит… Ты два месяца не горевал и не пахал на хозяина… С прокуроршей развлекался, к свадьбе готовился… Жил – не тужил! Так чего на меня теперь всех собак спускать? Если бы я такой косяк с бабой прокурорской учинил, меня бы с потрохами сожрали! Ты бы и сожрал!

Ворон вдруг от души рассмеялся.

– Так у тебя косяк еще похлеще! Целый косячище! Леночку помнишь?

– Какую еще Леночку? – насторожился Коряга.

– Старшего лейтенанта милиции! Или у тебя ментовок так много было, что ты в них запутался?

Коряга понял. У него вытянулось лицо, и отвалилась челюсть.

– Так я не знал…

– А я знал?! Только Марина нашему обществу пользу принесла, и еще принесет! Сходка косяк этот с меня сняла. Я даже свадьбу с ней сыграю! А вот ты, брателла, крепко завяз… Твоя ментовка – волчица еще та! Ее не приручишь! Скорей она тебя ссучит – будешь ей доносы строчить каждую неделю!

Ворон захлебывался смехом.

Коряга махнул рукой и включил двигатель. Настроение у него испортилось.

– Куда едем?

Ворон наконец успокоился и вытер слезящиеся глаза.

– В «Луну». Рация у тебя? Собирай всех. Кроме Товароведа, от него толку мало…

* * *

На место «стрелки» они приехали, как и положено, минута в минуту. Усиленная новичками бригада включала два десятка бойцов, поэтому пришлось занять машины у «подконтрольного контингента» – обвешанную всякими бирюльками ухоженную «Волгу ГАЗ-21» у шашлычника Керима и рабочую «тройку» у грузчика-перевозчика Петрухи. Прицеп, правда, пришлось отцепить.

Большая, как футбольное поле, поляна была со всех сторон укрыта от посторонних глаз зарослями кустарника и густо растущих деревьев. Моря за кустами видно не было, хотя запах солёной воды выдавал его близость. Дорога пробивалась сюда под сплошным зелёным навесом орехов и клёнов, как в туннеле, так что со стороны тоже была практически незаметна. У дальнего края площадки, вместо вратарских ворот кучно громоздились пять огромных, вросших в землю камней с острыми краями – то ли творение природы, то ли алтарь для жертвоприношений дохристианских идолопоклонников. Впрочем, над этим братва даже не задумывалась. Они с интересом обсуждали более актуальный вопрос – чью же голову нашли здесь год назад. А у каждого мелькала затаенная мысль: не сложит ли он сейчас здесь свою собственную голову?

Морпех и Погранец с несколькими пацанами за два часа до «стрелки» обшарили поляну и ее окрестности, но ничего подозрительного не обнаружили. Поэтому Ворон приказал расставить машины полукругом, чтобы можно было укрыться за ними, если начнется стрельба. А пока стоять спокойно, оружие не прятать.

– Я веду базар, Коряга и Джузеппе страхуют, – дал он короткий инструктаж. – Стрелять по моей команде, если они первыми начнут – валите всех!

Парни – кто в спортивном костюме, кто в рабочей спецовке, а Джузеппе в обычных цивильных брюках и пиджаке, вольготно опирались на капоты машин, и если бы не оружие, были бы похожи на заводских футболистов-любителей, приехавших на товарищеский футбольный матч. Конечно, Кериму бы не понравилось, что с его украшенной, как игрушечка «Волгой», так небрежно и непочтительно обходились, что могло привести к царапинам и даже вмятинам на капоте, но его мнение никого тут не интересовало. «Игроки» думали о другом, а Ворон был доволен, что бойцы не очкуют и ведут себя, как подобает настоящим пацанам.

– Надо бы рассредоточиться, – сказал Морпех. – А то одной пулей двух-трех положить можно…

Погранец согласно кивнул.

– Война – это одно, а «стрелка» – другое, – возразил Ворон. – Тут свои порядки. И правила свои!

Через пару минут, со стороны пяти камней подъехали херсонские. Тоже четыре машины, только получше – три новых «жигуленка» и зеленый «Мерседес». Они привычно выстроились в ровную шеренгу, метрах в пятнадцати от соперников.

– Тачки у них покруче! – сплюнул Коряга.

– Не в тачках крутость, – процедил Ворон, цепко рассматривая высыпавших наружу шестнадцать херсонцев и оценивая их оружие, которое в отличие от машин и прикида – а все они были в контрафактных «адидасах», – явно уступало вооружению вороновской группе.

Карабин, два обреза, несколько пистолетов «ТТ», старый автомат ППШ с круглым диском… Против четырех «калашей», «пээмов» и гранат они не продержатся и минуты. Особенно, если учесть, что два автомата были в опытных руках Морпеха и Погранца, стоявших на флангах, чтобы при необходимости мгновенно зажать противника в огненные клещи и вмиг выкосить всех, как две острые косы выкашивают зловредный бурьян.

Вышедший из «Мерседеса» Мадьяр, тоже оценил обстановку, и если заметно не поскучнел, то уж точно утратил обычную наглость.

Они стали сходиться. Ворон шел первым, не доставая оружия, справа, отставая на шаг, упруго двигался Коряга с «пээмом» в опущенной руке, слева, почти наступая шефу на пятки, спешил Джузеппе с улыбкой, которую Ворон считал идиотской и которая появлялась на его лице перед самыми непредсказуемыми и жестокими поступками. В руках он держал две гранаты, которыми на ходу пытался жонглировать.

«Чтоб не взорвал нас к едрене-фене, – подумал Ворон. – Зря я взял его в прикрытие…»

У Мадьяра руки тоже были свободны от оружия, его ширококостный телохранитель Лопата с плоским лицом и вывернутыми ноздрями, держал наперевес автоматический карабин, а третьим был грузин с орлиным носом, о котором Ворон уже слышал. На шее у него висел ППШ, который он держал двумя руками, готовый в любую минуту открыть огонь. Но не это было самым худшим: судя по красным глазам с расширенными зрачками, нервными движениями пальцев в районе спускового крючка и лихорадочным взглядам, рыскающим по сторонам, он уже был «загашен», причем, «загашен» прилично…

«Почему вокруг одни дегенераты? – подумал Ворон. – Джузеппе по сравнению с этим «нариком», образец здравомыслия и дисциплины… Правильно, что я взял его с собой!»

Они сошлись и остановились в трех метрах друг от друга. Рукопожания, объятия и поцелуи регламентом не планировались, а для верных выстрелов дистанция самая подходящая.

– А ты, я вижу, неплохо обставился, целую банду привел, – первым начал Мадьяр и сразу потерял несколько очков: настоящий пацан стреляет первым, а говорит последним!

– Где ты их набрал? Эти тачки, этот прикид… На бирже труда?

Ворон только усмехнулся. И дураку понятно, что преимущество на его стороне. И что Мадьяр лихорадочно думает – как ему выкрутиться из проигрышной ситуации. Вот и пусть думает. А ему думать ни о чем не надо.

– На бирже труда работники имеют медицинские книжки, – негромко сказал он. – А на свалке можно и обдолбаных подобрать…

Коряга и Джузеппе засмеялись.

– Это ты про меня так? – вскипел грузин, водя автоматом из стороны в сторону. Этим он обозначил себя, как цель № 1, и «калаш» Морпеха немедленно уставился ему в лицо. Впрочем, нарик этого не заметил, он сосредоточился на презрительном взгляде, которым мазнул его Ворон.

– Ты зачем на меня так смотришь? Я тебя отучу так смотреть!

Поскольку действия цели № 1 усугубляли ее опасность, Погранец тоже взял ее на прицел.

– Выходит, он у вас старший? – спросил Ворон, обращаясь к херсонским и указывая на грузина, что тоже было против правил: на пацана пальцем не показывают. Но это касается правильных пацанов, а не тех, кто нарушает все правила «стрелки». Правда, беда в том, что правильными пацанами считают себя даже вконец обкурившиеся наркоманы, перебивающие своего босса во время важной «терки».

– Ну, получай, сука!

Грузин вскинул тяжелый ППШ, бешеный взгляд не позволял двояко толковать его намерения, а шагнувший в сторону Коряга перекрыл Морпеху линию огня. Одно движение дрожащего пальца должно было уложить Ворона на каменистую землю и развязать кровавую бойню. Но Джузеппе опередил его, без всяких приготовлений метнув гранату, как обыкновенный булыжник. Шестисотграммовый чугунный «лимон» ударил наркомана в правую скулу, разбив бровь, отбросив голову назад и на полторы секунды прервав целенаправленные действия. Кровь залила глаза, а Джузеппе прыгнул вперед и повис на автомате, пригнув ствол к земле.

Грузин все же нажал спуск, но выигранные полторы секунды сделали свое дело: короткая очередь фонтанчиками взрыла землю под ногами Ворона. И тут же открыл огонь Погранец. В предвидении массовой перестрелки «АК» стоял в режиме автоматического огня, и надо обладать хорошими стрелковыми навыками, чтобы вручную отсекать один-два патрона да еще добиваться снайперской точности… У Погранца такие навыки определённо имелись. Две из трёх выпущенных пуль достигли цели: одна вошла грузину немного правее переносицы, другая – под левый глаз. Где из них какая вышла, сказать было сложно, так как затылочную кость вынесло вместе с мозгами, которых у задиристого наркомана было, очевидно, немного, либо ненадлежащего качества… Огромная дыра на затылке опрокинувшегося назад наркомана, если и не вызвала панику среди херсонцев, то однозначно не способствовала поднятию боевого духа. Хотя по инерции некоторые все же схватились за оружие, но наглядная трагичность судьбы соучастника задержала пальцы на спусковых крючках – все же мысль опережает действие! Тем более что командиры всё поняли.

– Тихо, тихо, стоп! – что есть силы закричал Ворон своим и чужим, ухватившись за Корягу и не понимая, почему одна нога пронизана болью и не держит его тяжелого тела. – Все, закончили, не стрелять!

– Не стрелять, это Зураб виноват! – вторил ему Мадьяр, развернувшись к херсонским и расставив руки. – Опустили волыны, все!

То ли чудо и железная дисциплина, то ли нежелание следовать наглядному примеру незадачливого наркомана и бесславно умирать не когда-то и где-то, а немедленно – прямо здесь и сейчас, спасли бригады от обоюдного уничтожения. Напряжение немного спало, но любое неосторожное движение могло оказаться спичкой в пороховом погребе.

– Уводи своих! – сказал Ворон, которому Морпех накладывал жгут и повязку на рану чуть ниже колена.

– По машинам! – заорал Мадьяр. – Уходим!

Херсонцы бросились к машинам, захлопали дверцы…

– Трупака своего заберите! – бросил Мадьяру Погранец. Он все еще держал автомат наготове, может, поэтому, его слова звучали веско и убедительно.

– Да куда я его дену? – возразил Мадьяр. – Пусть лежит, тут его все равно никто не знает…

– Дай ему штуку баксов! – приказал Ворон Коряге. – А куда ты его денешь – не мое дело! Скажи спасибо, что я тебе башку не прострелил!

Труп погрузили в просторный багажник «Мерседеса», и машины противоборствующих сторон разъехались в разные стороны. Через несколько минут поляна опустела. Джузеппе подобрал гранату, Погранец – две гильзы. Где-то в кустах осталась третья, да пятна крови и гильзы от ППШ на месте переговоров. Может быть, здесь осталась и душа убитого, обреченная на многовековое бесприютное скитание.

* * *

Ворона положили на заднее сиденье «Волги», Морпех пристроился рядом, придерживая обмякшее тело, Коряга сел за руль и быстро набрал скорость. На кочках и неровностях дороги раненый стонал.

– С такой раной надо в больничку ехать, – сказал Морпех. – Похоже, кость задета. Можешь хромым остаться.

– Огнестрел. Они тут, наверное, тоже в полицию сообщают, – сцепив зубы, с трудом проговорил Ворон. – Наши доктора всегда звонят!

– Дадим бабла, никто никуда не сообщит! – сказал Коряга.

– Давай, командуй и сам выкручивайся. – Ворон потерял сознание.

Медики, к удивлению сопровождающих, отнеслись к раненому с таким вниманием, будто к ним доставили вип-персону из посольства. Никто не задавал лишних вопросов. Да и вообще никаких не задавали. Дежурный хирург осмотрел рану, быстро отдал распоряжения, и Ворона увезли в операционную.

– За нашим товарищем охотятся бандиты. – Коряга показал пачку долларов. – Я хочу оставить двух человек для охраны.