– И где вы берете такое чудо? – Панкрат сделал еще один глоток.

– Прямые поставки из Колумбии, с высокогорных плантаций. У него даже названия нет. Просто кофе, – хитро улыбнувшись, он предостерегающе поднял палец. – Но больше одной чашки в день нельзя, это я вам как врач говорю.

– А что будет? Подсяду, как на «траву»?

– Нет, все гораздо проще, – доктор улыбнулся еще шире. – Нервная система не выдержит. Истощится. Сожжет сама себя, и вы превратитесь в растение, – и вежливо, но категорично добавил:

– Если вопросов больше нет, я вас оставлю. Меня ждут пациенты.

– Одну минутку, доктор, – спохватился Панкрат. – Как вы думаете, сколько ей еще придется здесь пробыть?

– Неделю как минимум, – ответил тот уже на пороге. – Не волнуйтесь, ее состояние стабильно. Если проснется, постарайтесь не утомлять ее разговором. Десять-пятнадцать минут, не больше. Да, и вот еще. Если вдруг.., ну, мало ли – вот там кнопка вызова дежурной медсестры, – он махнул рукой.

Посмотрев в указанном направлении, Панкрат обнаружил выпуклую красную кнопку на стене рядом с мигающим аппаратом.

– И последнее, – извиняющимся тоном произнес он. – Доктор, я хочу быть уверен в абсолютной конфиденциальности. Если что-нибудь нужно…

– Нужно лишь расплатиться за лечение вашей.., племянницы, – быстро произнес Александр Михайлович и вышел.

Дверь за ним бесшумно закрылась сама собой. Панкрат допил кофе, поставил чашку на столик и подошел к окну. Солнечные лучи теплыми прикосновениями обласкали лицо.

С того момента как он вошел в комнату, девушка ни разу не пошевелилась. Ее не потревожив его разговор с доктором – впрочем, они беседовали по возможности негромко.

Будить ее Панкрату не хотелось: в конце концов, он понятия не имел, что будет говорить ей, когда она проснется и начнет задавать вопросы. А самому расспрашивать о случившемся – слишком рано. Психика ее вряд ли оправилась от того, что произошло с ней прошлой ночью.

С другой стороны, у этой девчонки наверняка есть родные, которые сейчас ее ищут. И чем быстрее он сможет дать им знать, где она находится, тем лучше.

Поразмыслив, Панкрат не пришел ни к какому решению и собрался было выйти на улицу – перекурить. Но, едва только он подошел к двери и взялся за ручку, тихий голос за его спиной слабо позвал:

– Не уходи.., пожалуйста.

* * *

– Э-э.., будьте любезны…

Дежурная медсестра отвлеклась от рассматривания кривых, бегущих по монитору, и подняла доброжелательный взгляд на обратившегося к ней человека.

Это был молодой – не старше тридцати лет – мужчина с мягкими черными волосами, тщательно уложенными с помощью геля. Слишком резкие черты делали его лицо не то чтобы отталкивающим, но малосимпатичным. Впрочем, многим женщинам нравился именно такой тип. Крупный нос с четко очерченными ноздрями позволял предположить толику еврейской крови, антрацитовые глаза глядели пристально и словно бы сквозь.

Девушка внутренне поежилась: на мгновение ей показалось, что чьи-то холодные пальцы сжали ее сердце.

– Чем могу вам помочь?

Человек улыбнулся («Лучше бы он этого не делал», – тут же отметила про себя медсестра) и сунул руку за отворот легкого летнего пиджака. Девушка отчего-то напряглась, но тут же расслабилась: он достал всего-навсего служебное удостоверение.

Раскрыв маленькую краснокожую книжечку, человек протянул ее медсестре. Та внимательно посмотрела на фотографию, печать.

– Антонов Сергей Антонович, оперативный сотрудник, – прочла она вполголоса. – И что привело федеральную службу безопасности в наше скромное медучреждение?

– Вполне конкретный интерес, знаете ли, – человек перегнулся через пульт и забрал удостоверение из ее рук. – Вчера к вам привезли девушку…

– Извините, но сведения о пациентах мы предоставляем только их близким, – с едва уловимым злорадством тут же парировала медсестра. – Обратитесь к нашему директору, и, если он разрешит, тогда, возможно…

Встретившись взглядом с оперативником, она запнулась, вдруг позабыв о том, что хотела сказать. Он смотрел на нее, будто она была чем-то вроде назойливого насекомого, с чуть озабоченным прищуром, словно раздумывая о том, прихлопнуть газетой или выпустить в окно.

– Уже согласовано, девушка, – произнес Антонов, заполняя возникшую паузу. – Если хотите, можете позвонить Аркадию Петровичу и проверить. Вот только он сейчас очень перспективного пациента окучивает и вашему звонку не обрадуется.

Медсестра заколебалась. Ей очень хотелось проверить слова фээсбэшника, но отнюдь не улыбалось отвлекать шефа во время важного разговора. В конце концов она сдалась и, стараясь сохранять непроницаемый вид, спросила:

– Так что вы хотели узнать?

– Совсем другое дело, – посетитель широко улыбнулся. – Итак, сегодня ночью к вам привезли девушку с весьма – как бы это правильно выразиться? – скажем, специфическими травмами. Я уточню, – закивал он, упреждая вопрос, готовый сорваться с губ медсестры. – Многочисленные повреждения кожи в виде укусов, ссадины во влагалище и, возможно\" измененный химический состав крови. Достаточно подробное описание?

– Да, такая девушка к нам поступила, – тут же кивнула медсестра. – Она в семнадцатой палате. Если хотите поговорить с ней, пройдите дальше по коридору. Особенно не усердствуйте: в ее состоянии долгие посещения противопоказаны.

И она тут же отвернулась к экрану монитора, сделав вид, что полностью позабыла о существовании оперативника.

Тот, впрочем, ничуть не обиделся. Продолжая улыбаться, он энергичным, пружинистым шагом двинулся по коридору, обмахиваясь зажатой в руке газетой.

Когда он отошел на несколько метров, медсестра вдруг вспомнила, что к пациентке в семнадцатой палате несколько минут назад пришел дядя. Она хотела было окликнуть следователя, чтобы сообщить ему об этом, но тот уже исчез за поворотом коридора.

Остановившись у искомой двери, Антонов быстро огляделся по сторонам: коридор был пуст в обоих направлениях, а с пульта дежурной этот участок не просматривался. Тогда «оперативник» сунул руку за пазуху и вытащил из подмышечной кобуры пистолет с глушителем. Завернув его ствол в газету, он взялся за ручку двери и, повернув ее, мягко толкнул от себя.

* * *

– ..Потом доктор Иртеньев оказал тебе первую помощь, – Панкрат глянул на дверь палаты. – Вот такая история, Люся, с тобой приключилась, – закончил он свой рассказ.

Все это время девушка молча слушала его. Молчала она и сейчас. Панкрат кашлянул в кулак, заполняя возникшую паузу, и спросил:

– Тебя когда к родителям отвезти-то? Небось обыскались уже, как думаешь?

– Нет у меня родителей, – глядя в потолок, проговорила Люся. – И искать меня некому. Да и денег у меня нет, чтобы за лечение в частной клинике расплатиться. Натурой возьмете?

Она дерзко взглянула ему прямо в лицо.

– Перестань, – поморщился Панкрат. – Не все в этом мире свиньи. Хочешь апельсин?

Плюнув на запрет медсестры, он сунул руку в пакет и вытащил оттуда внушительных размеров оранжевый фрукт, яркий и сочный, похожий на маленькое солнце.

– Спасибо, – бесцветным голосом произнесла Люся.

– Спасибо – «да» или спасибо – «нет»? – уточнил он, улыбнувшись.

Она не ответила.

Пожав плечами, Панкрат от нечего делать принялся перебрасывать апельсин из ладони в ладонь. Он чувствовал себя не совсем уютно: сказывалось неумение разговаривать с молодежью, в особенности с ершистыми девицами вроде этой.

Затянувшуюся паузу нарушил едва слышный звук открывшейся двери. Панкрат решил было, что по какой-то надобности вернулся доктор, однако в образовавшуюся щель заглянул какой-то брюнет в светлом пиджаке. В левой руке он держал газету – но как-то странно держал, будто в нее было что-то завернуто. На его лице мелькнула тень досады. Впрочем, оно тут же приняло равнодушное выражение.

– Извините, – вежливо произнес он, внимательно рассматривая Панкрата. – Я, наверное, ошибся.

Однако закрывать дверь брюнет не спешил, и теперь его взгляд переместился на Люсю.

– Ошибки надо исправлять, – совершенно нейтрально проговорил Панкрат, поднимаясь со стула с апельсином в руке. – Или как?

– Извините, – еще раз повторил брюнет и закрыл дверь с обратной стороны.

– Болван какой-то, – пробормотал Панкрат, повернувшись к Люсе.

И вздрогнул: та с расширенными от ужаса глазами смотрела куда-то поверх его плеча.

– Что случилось? – он резко обернулся, потом бросился к ее койке. – Тебе плохо?

– Это он… – Люся вдруг начала мотать головой из стороны в сторону, на губах ее выступила белая пена. – Это он.., ночью… Это он… Аыыыы!!!

Она выгнулась дугой – и тут же резко согнулась, разом оборвав все провода, идущие к аппарату в ее изголовье. Тот тревожно запищал на высокой ноте и отключился. Панкрат схватил девушку за плечи и попробовал разогнуть ее, но с тем же успехом можно было пытаться развязать узел из железнодорожной рельсы.

Вспомнив о кнопке вызова медсестры, он вдавил ее что было силы. И сразу же, не дожидаясь прихода дежурной, выскочил в коридор.

Светлый пиджак на его глазах повернул за угол и исчез.

Медсестра уже бежала к палате, и следом за ней – когда только успел? – мчался гигантскими шагами нескладный Доктор Циркуль.

– У нее припадок! – крикнул Панкрат врачу. – Помогите, скорее!

Сам он бросился вслед за светлым пиджаком, но тот, едва завернув за угол, сразу же перешел на бег, стремительно миновал залитый солнечным светом вестибюль и очутился на улице.

Газету он бросил в урну – там что-то глухо звякнуло.

Панкрат успел увидеть лишь то, как брюнет садился в серебристо-серый «БМВ» с зеркальными стеклами. Машина с места набрала скорость и, надсадно сигналя, влилась в железный поток, запрудивший проспект. Он не успел даже разглядеть номер.

– ..твою мать! – выругался Панкрат.

На всякий случай он подошел к урне и, нисколько не заботясь о том, что подумают о нем прохожие, вытащил газету.

Под ней лежал пистолет Стечкина с навинченным на ствол глушителем – оружие, практически не уступающее западным аналогам, еще недавно пользовавшееся большим спросом у русских киллеров. Невольно присвистнув, Панкрат спохватился и бросился обратно в палату.

* * *

– Вот вам и приступ, – Доктор Циркуль, казалось, был доволен тем, что все произошло так, а не иначе. – Вы сами теперь видите, что переливание крови ей жизненно необходимо.

Девушка снова лежала совершенно неподвижно, но теперь глаза ее были широко открыты. Медсестра с озабоченным видом прикрепляла обратно резиновые нашлепки датчиков.

Только что Люсе сделали два укола и заставили выпить транквилизатор. Теперь ее остановившийся взгляд исследовал какую-то точку на потолке, видимую лишь ей одной.

– На переливание нет времени, доктор, – тоном, не допускающим возражений, произнес Панкрат. – Я хочу сейчас же забрать девушку отсюда.

И врач, и медсестра воззрились на него с изумлением.

– Это невозможно, – доктор наконец обрел дар речи. – Если вы сделаете это сейчас, еще какое-то время приступы будут повторяться – как эхо, которое исчезает не сразу, а слабеет постепенно.

– Что ж, так тому и быть, – Панкрат дернул уголком рта. – Поймите, доктор, я не могу оставить ее здесь. Только что девчонку пытались убить, и только мое присутствие этому помешало. Приди я пятью минутами позже, никакое переливание ей уже не понадобилось бы.

– Как убить? – не выдержал врач. – Что вы несете.. простите, но этого не может быть.

– Может, – утвердительно кивнул Панкрат. – Киллер только что выбежал. Вполне нормальный на вид молодой парень, прилично одет, в руке газетка…

Медсестра ойкнула и прикрыла рот ладонью.

– Что такое? – нахмурился доктор.

– Вы видели того парня, да? – спросила девушка, обращаясь к Панкрату. – Сухощавый брюнет в светлом пиджаке, а в лице что-то такое.., хищное, что ли.

– Один к одному, – Панкрат впился в нее взглядом. – Он что, проходил мимо вас?

Губы медсестры задрожали.

– Я сама его сюда направила, – она всхлипнула. – Ну кто бы мог подумать, правда… Он сказал, что из милиции. Удостоверение предъявил. Печать, фото.

Панкрат хотел было спросить у нее, что было написано в удостоверении, но передумал: можно было голову давать на отсечение, что этот документ – поддельный.

Врач думал, сдвинув брови к переносице. Потом неуверенно предложил:

– Может, обратиться в милицию? Пусть выставят охрану возле палаты.

В ответ на его слова Панкрат только рукой махнул.

– В милицию нельзя. Ни к чему это. И не смотрите на меня так! – он повысил голос, заметив подозрение во взгляде врача. – Я не бандит. И девчонку эту, если хотите знать, первый раз минувшей ночью увидел. При таких обстоятельствах встретились, что не дай вам бог!.. А вот в какую историю она впуталась и кому теперь мешает, понятия не имею. Знаю одно – от этих ребят милиция не защитит. Так что буду вам чрезвычайно благодарен, если вы принесете одежду, в которой я привез ее в вашу клинику.

– Наташа, принесите, – распорядился доктор, поняв, что возражения больше не принимаются.

Когда медсестра вышла, Панкрат пристально посмотрел на него – снизу вверх, чувствуя себя не совсем комфортно.

– Я вас хочу попросить, – медленно, чеканя каждое слово, произнес он. – Пусть все, что здесь произошло, останется между нами. А с Наташей поговорите сами, я вам доверяю. Что касается денег, то окончательный расчет я могу произвести прямо сейчас. Буду вам очень признателен, если мне сообщат сумму как можно скорее.

Доктор Циркуль со вздохом кивнул.

– Знаете, как врач я по-прежнему настаиваю на том, чтобы Людмиле сделали переливание крови, – все же осмелился повторить он. – Но уступаю силе.., обстоятельств.

А насчет денег – не беспокойтесь, Наташа сейчас все узнает.

Панкрат потер переносицу.

– Если вы меня в чем-то подозреваете, Александр Михайлович, то можете вызвать милицию прямо сейчас, – проговорил он, глядя в сторону. – Но я вас предупреждаю сразу: тем, кто попробует меня задержать, потребуется очень серьезная медицинская помощь. Не стоит рисковать другими людьми.

«Какого же черта ты рискуешь собственной шкурой, – подумал он. – Ради кого?»

– Мне ни к чему вас задерживать, – врач хмуро смотрел на осунувшееся лицо Люси. – А вот мой совет насчет переливания крови остается в силе. Эта химия в ее венах все еще работает. Правда, рецидивы становятся слабее и длятся меньше, но их будет еще не меньше трех. Причем заранее определить провоцирующий фактор практически невозможно – может, например, подействовать даже чрезмерная жара в помещении, – сделав паузу, он задумчиво пожевал губами. – На всякий случай я выпишу вам несколько препаратов. Думаю, они вам пригодятся. Эти лекарства облегчат девушке протекание приступа. И пусть она пьет побольше жидкости – это поможет вывести химию.

– Спасибо, доктор, – совершенно искренне поблагодарил Панкрат. – Я постараюсь выполнить ваши рекомендации.

* * *

Он вынес Люсю на руках, заботливо прижимая к груди.

Она так и не очнулась: транквилизатор погрузил ее в крепкий сон минимум на несколько часов, как сказал доктор. Он лично сопроводил Панкрата к машине, чтобы не возникло вопросов у охранника, дежурящего на входе в клинику, и на прощание пожелал удачи.

Вдвоем они уложили девушку на заднее сиденье. Панкрат пристегнул ее ремнями безопасности и сел за руль. Стекла в его джипе были тонированными, почти черными, и случайный взгляд не мог проникнуть вовнутрь. А милиционеры, насколько он знал из собственной практики, предпочитали такие автомобили не останавливать.

Впрочем, он опасался не милиции.

Поглядывая в зеркала заднего и бокового вида, Панкрат выехал со стоянки перед клиникой и влился в поток автомобилей. На вычисление предполагаемого «хвоста» он дал себе пятнадцать минут. На отрыв – еще пять. При этом он не исключал варианта, что его могут вести целой «обоймой» – на жаргоне оперативников это выражение означало группу слежения, включавшую от шести до двенадцати человек, которые передавали объект друг другу, используя рации и постоянно синхронизируя свои перемещения. Панкрат, однако же, надеялся, что до этого еще не дошло, и «обойму» просто не успели сформировать и пустить по его следу. Он исходил из того, что его персона явилась для ликвидатора абсолютно неожиданным фактором, и отреагировать столь гибко в течение весьма ограниченного времени будет сложно. Скорее всего они успеют отправить лишь одного наблюдателя.

Кто такие эти «они», Панкрат сейчас гадать не пытался.

Он действовал по старому, проверенному принципу, усвоенному еще в спецшколе ГРУ: «Предполагай худшее, что с тобой может случиться, и делай лучшее, на что ты способен».

Худшее, что можно было предположить в такой ситуации, то, что против него действует команда профессионалов, да еще находящихся на государственной службе. Лучшее, что он мог сейчас сделать, это сменить место жительства, машину и паспортные данные.

То есть стать другим человеком.

Размышляя таким образом, Панкрат продолжал наблюдать в зеркало заднего вида за едущими позади машинами.

Через пару поворотов обнаружился и «хвост» – новенькая «мазда» цвета спелой вишни в точности повторяла все маневры его джипа.

Разглядеть того, кто сидел за рулем, у Панкрата не получилось. Стекла в машине преследователя были сильно тонированы.

Нужно было отрываться.

Перед следующим перекрестком Панкрат перестроился в крайнюю левую полосу. «Мазда», коротко просигналив потрепанному «жигуленку», пытавшемуся было пристроиться в кильватер джипа, втиснулась за ним.

Загорелся красный сигнал светофора, и машины встали.

Панкрату удалось все рассчитать так, что его джип оказался первым в колонне автомобилей, занявших левый ряд. Чем он и воспользовался, дождавшись, когда вспыхнет желтый сигнал.

Вдавив педаль газа, Панкрат бросил машину вперед, выворачивая руль резко вправо. «Мазда», не ожидавшая такого маневра, ринулась было следом, но под загоревшийся в эту секунду зеленый сигнал светофора уже ехал большегрузный автопоезд, перед самым носом у которого и успел проскочить джип. Чтобы избежать столкновения, водителю «мазды» пришлось ударить по тормозам. Машина остановилась, когда между ее бампером и бортом автопоезда было расстояние не больше ладони.

Панкрат, не убирая ногу с акселератора, вытер вспотевший лоб.

– Кажется, ушли, – пробормотал он сам себе.

На всякий случай он проехал еще несколько кварталов, замысловато петляя и продолжая поглядывать в зеркала. Скорее всего его преследователи действительно не успели сформировать «обойму», и тот «хвост», от которого ему только что удалось избавиться, был единственным.

Спохватившись, Панкрат оглянулся на заднее сиденье. Люся лежала неподвижно, надув губы во сне. Облегченно вздохнув, он снова перевел взгляд на дорогу.

Слова доктора Панкрат хорошо запомнил: невозможно заранее определить фактор, который спровоцирует приступ.

Резкий рывок машины с места… Почему бы и нет, в конце концов?

Оставалось только порадоваться, что все обошлось. Но впереди, он был уверен, его ждало еще немало совершенно безрадостных сюрпризов.

Панкрат притормозил машину рядом с газетным киоском, вышел и купил пачку рекламных газет с предложениями о продаже автомобилей и сдаче внаем гаражей и квартир. Потом, чтобы никому не мозолить глаза своей машиной, загнал джип в подземную стоянку гостиницы «Рэдиссон-Славянская».

Там он принялся изучать прессу, ожидая, когда закончится действие транквилизатора и Люся придет наконец в себя.

Обведя маркером несколько подходящих вариантов, Панкрат не стал дочитывать оставшиеся газеты и вышел из машины, чтобы покурить. Заодно он начал звонить по указанным в объявлениях телефонам, помечая подробности тут же, в газете.

Не прошло и пятнадцати минут, как он уже договорился о покупке подержанного микроавтобуса «хонда». «Жилищный вопрос», однако, разрешился не так быстро. Панкрату пришлось обзвонить как минимум сотню номеров, прежде чем он подобрал подходящий вариант – берлогу, где можно было отсидеться в течение нескольких дней и выработать хоть какой-то план действий.

Квартира оказалась на окраине Москвы, и за сутки хозяин просил смешные деньги. Он оказался мужичонкой словоохотливым. Сразу же предупредил, что район, где находится дом, уже выселяют, и надолго там осесть не удастся. Какая-то строительная компания уже ведет с муниципальными властями переговоры о покупке этого земельного участка, поэтому дома в ближайшее время будут сносить. Некоторые из них стоят совсем опустевшие, а в других жителей осталось меньше трети. Говорят, опять же, что здесь выстроят элитный микрорайон-крепость для новых русских и госчиновников. У самого хозяина была дача в Подмосковье – три часа езды на электричке, и он собирался переехать туда на постоянное местожительство. Тем более что совсем уже замучили сквоттеры – накачанные дешевым портвейном музыканты и художники со своими подругами, захватывающие опустевшие помещения на день-два. Но если господам не мешают шумные компании по соседству, то на пару дней остановиться – в самый раз квартирка.

А пока что Панкрату предстояло раздобыть новые паспорта, себе и Люсе. Предстояло – в который уже раз! – начинать новую жизнь Чтобы «обновить» документы, он решил воспользоваться своими старыми связями, налаженными еще в то время, когда он, Кирилл и Алексей только что вернулись из Чечни и остро нуждались в «чистых» паспортах с московской пропиской. «Подергав» наугад за добрый десяток ниточек в столичном криминальном мире; они разыскали наконец лучшего специалиста по этой части, которого можно было купить за деньги.

Семидесятилетний старик по прозвищу Гриб, трижды сидевший за подделку документов еще на малолетке, с момента последней «детской» ходки дал себе зарок больше не попадаться и за долгие годы практики довел качество своих «изделий» до высочайшего уровня. Он работал в «кооперативе» со своими сыновьями, коих у него было двое. Здоровенные лбы, обеспечивавшие батьке спокойные условия труда и безопасность. За это он снабжал их деньгами, которых хватало на всех – грибовские подделки в бандитском мире ценились высоко.

Панкрату оставалось только надеяться, что за время, прошедшее с момента их первой и последней встречи, старик не помер.

* * *

Люся очнулась к трем часам дня.

Она тут же попросила пить; поколебавшись, Панкрат оставил ее на десять минут и вышел в магазин, чтобы купить грейпфрутовый сок: горький, он прекрасно утолял жажду. Почувствовав вдруг, что у него тоже чертовски пересохло в горле, Панкрат взял два пакета.

– Как себя чувствуешь? – спросил он, когда девчонка наконец оторвалась от почти что опустошенного «тетрапака».

– Хреново, – передернув худыми плечами, ответила Люся. – Между ног будто танк проехал.

Панкрат поморщился.

– Давай-ка без этих… – он замялся, подбирая слово. – Без этого.., цинизма, в общем.

Люся снова пожала плечами.

– Вы же сами спросили, – произнесла она с совершенно невинным видом. – Как чувствую, так и ответила.

– Ладно, проехали, – Панкрат махнул рукой. – Надо подумать о том, что мы с тобой будем дальше делать.

– «Мы»? – скептически переспросила Люся. – Это как понимать? Удочерить меня решили, что ли? Так я не напрашивалась, между прочим.

Да, разговор выходит не из легких, подумал Панкрат.

В глубине души он даже пожалел, что не остался в ресторане китайца Лю в тот вечер. А ведь не раз, бывало, сиживал там допоздна.

Он тут же отогнал от себя эту мысль. Раз уж судьба подкинула ему такую проблему – значит, нужно дать достойный ответ судьбе. В общем, как ни крути, а за девчонкой присмотреть нужно. Хотя бы сейчас.

Вслух же он произнес:

– Да, мы. И не ухмыляйся так. Я тебя не для того прошлой ночью у каких-то ублюдков отбил, чтобы на следующий день ты по своей глупости пулю получила. Ясно?

В его голосе послышались металлические нотки. Люся явно хотела что-то сказать в ответ, но смолчала. Только кивнула в знак согласия.

– Значит, ясно, – вздохнул Панкрат. – А теперь нам предстоит самое трудное. Вернее, тебе, – тут же поправился он. – Сможешь рассказать о том, что случилось прошлой ночью?

Глава 6

Аналитический центр «Восток – Запад» имел несколько офисов в престижных районах Москвы и два филиала в Санкт-Петербурге. «Сердцем» этого центра было трехэтажное здание в форме буквы \"П\", расположенное в одном из кварталов дорогих новостроек на северо-западе, всего в нескольких километрах от МКАД, в окружении отелей и административных зданий. Деятельность организации включала в себя «исследования существующих и разработку новаторских политических технологий с целью влияния на процессы глобальных взаимодействий между субъектами Федерации и странами Содружества». По крайней мере, так было указано в Уставе организации и тех немногочисленных рекламных проспектах, которые можно было найти исключительно в ее офисах.

В общем-то, голословной декларацией это нельзя было назвать: в центре существовал отдел, который в действительности занимался именно этим направлением. Его специалисты неплохо зарабатывали, выполняя конкретные социополитические исследования по заказам тех, кто предпочитал играть наверняка на политическом поле и был готов за это платить.

Кроме этого, они ездили с докладами на различные форумы и конференции, где их всегда выслушивали с большим вниманием – и, разумеется, не бесплатно. В качестве экспертов их приглашали для консультаций по самым разным поводам, что также подразумевало получение солидных гонораров, за исключением тех случаев, когда приходилось работать на правительство, предпочитавшее недорогих энтузиастов. Тогда центр благоразумно понижал ставки, порой – до нуля. Ведь все-таки именно правительство и дало в свое время добро на его создание.

Зато счета организации никогда не проверяла налоговая инспекция.

«Под» экспертами работали четырнадцать отделов сбора и обработки информации, сгруппированные по категориям и регионам. Их сотрудники занимались типичной «белой разведкой», но исключительно для нужд организации. Последней информация была необходима для того, чтобы ее систематизировать, проанализировать и синтезировать в доступных формах.

В результате такой обработки даже бесполезная на первый взгляд информация превращалась их в ценные – в обоих смыслах слова – сведения, поскольку становилась зеркалом, отражающим вполне определенные тенденции в различных сферах жизни общества, а также особенности этих тенденций в зависимости от географии объектов исследования.

Собственно, сбор информации подразумевал ежедневное изучение общедоступных печатных и электронных ее источников: газет, журналов, альманахов, бюллетеней, телепередач, радиопрограмм, веб-сайтов и интернет-порталов. В каждом отделе, занимавшемся подобной работой, числилось не меньше десяти сотрудников. Самым большим был отдел политики и социальных взаимодействий – туда входило сорок восемь человек.

Обработкой информации занимались здесь же, но уже не вручную, а с помощью специального программного обеспечения, созданного специального для этих целей сотрудниками IT-департамента. Таковых в центре насчитывалось восемь, из которых шестеро были собственно программистами, а двое – профессиональными хакерами, нанятыми для обеспечения безопасности в компьютерной среде центра. В свободное время хакеры занимались тем, что по жребию атаковали защиту компьютерных сетей центра в поисках пресловутой бреши. Впрочем, тем же самым им предписывалось заниматься и в рабочие часы, так что ничего странного, кроме хронического перевыполнения плана, в этом не было. Иногда хакеры отвлекались на виртуальные разборки в Quake, самодеятельный взлом корпоративных серверов по всему миру, и сноуборд.

Центру приходилось содержать целую армию технического персонала и уборщиков. Кроме того, была расквартирована в его стенах и настоящая армия – четыре десятка крепких ребят с весьма внушительными габаритами, в черной форме, с автоматами на плечах и шокерами размером с дубинку на поясных ремнях. Они дежурили в центральном корпусе центра, а также в левом и правом крыле здания – разумеется, исключительно на трех верхних уровнях.

О существовании подземных этажей охране, как и всем остальным штатным работникам, было известно мало. Да и сведения эти ни в коем случае нельзя было назвать вполне достоверными.

Доступ к подземной части центра имели от силы полсотни человек. Они не числились в списках сотрудников организации, но появлялись здесь как минимум раз в неделю и свободно перемещались по всему зданию. Эти люди были единственными, кто никогда не надевал никаких бэджей.

Спуститься в подземелье можно было на самом обычном лифте. Однако для того, чтобы активировать еще две кнопки на его панели, регулирующих движение вверх-вниз, нужна была специальная идентификационная карта с магнитным кодом, изменявшимся каждую неделю.

На случай если сыщется специалист, который не только пожелает, но и сможет подделать этот пропуск, было приготовлено еще несколько сюрпризов. Каждого, кто спустится вниз, ожидал хитрый дактилоскопический замок, а вдобавок – сканирование сетчатки глаза. Если данные не соответствовали помещенным в базу, кабина лифта становилась тюрьмой для неудачника Но пока что попыток вторжения не было.

* * *

Перед главным входом белоснежного трехэтажного здания стояло несколько автомобилей престижных марок. Марк Эрдман, руководитель отдела «ноль», не стал останавливаться здесь, хотя и мог бы Его серебристый «БМВ», тихо шурша шинами по идеально ровному асфальту, обогнул левое крыло здания и остановился у металлических ворот, перегораживавших въезд во внутренний двор.

Снаружи охрану не выставляли никогда. Предполагалось, что каждый, заехавший с этой стороны, либо имеет возможность самостоятельно проникнуть во двор, либо нет.

У Марка такая возможность была.

Он открыл бардачок и вынул оттуда небольшое устройство, больше всего напоминавшее пульт дистанционного управления телевизором. Правда, в отличие от большинства пультов, обычно изобилующих различными кнопками, на этом были только две – красная и зеленая Опустив стекло, Марк вытянул руку с пультом в направлении ворот. Он нажал зеленую кнопку, и устройство послало инфракрасный сигнал, отпирающий электронный замок. Створки вздрогнули (это заработал скрытый и почти бесшумный мотор) и медленно разъехались в стороны Марк убрал «пульт» в бардачок и двинул машину вперед Во дворе находились четверо вооруженных охранников и два «мерседеса» – красный и синий. Рядом с этими представительными машинами по-хулигански смотрелся разрисованный оранжевыми, красными и желтыми языками пламени «Харлей-Дэвидсон» с невероятно вытянутой передней вилкой. На этом мотоцикле ездил Ерема.

Марк поприветствовал охранников кивком головы и подрулил к «Харлею». Створки ворот за его спиной так же неторопливо сомкнулись.

Спустя минуту он уже шагал по пустым, ярко освещенным коридорам центра. Система кондиционеров поддерживала в здании постоянную температуру, и здесь было совсем не жарко даже в костюме. В пальцах правой руки Марк держал заблаговременно вытащенную из внутреннего кармана магнитную карточку. В левой – небольшой плоский кейс из серебристого металла с двумя электронными замками.

В просторном лифте, рассчитанном на восьмерых, негромко играла какая-то итальянская музыка и чуть-чуть пахло жасмином Марк вставил карточку в щель распознающего автомата. Тот одобрительно пискнул, и он нажал на кнопку. Кабина, мелко вибрируя, поехала вниз.

Через несколько секунд лифт мягко остановился. Его двери открылись, но за ними оказалась сплошная металлическая стена. Из нее выдвинулась небольшая панель с матовым кружком, по размерам не превышавшим металлический рубль. Марк подошел и прижал к этому кружку большой палец правой руки.

Матовая поверхность засветилась розовым.

– Идет сканирование, – сообщил металлический голос.

Марк вздохнул: процедура, повторявшаяся каждый раз, успела ему порядком поднадоесть.

– Идет распознавание, – снова произнес голос. – Пожалуйста, подождите.

Палец вдруг начало покалывать. Впрочем, Марк знал, что ощущения эти – чисто субъективные, на самом деле работа аппарата совершенно незаметна.

– Идет идентификация, – не унимался голос, – В случае отрицательного результата ваши яйца попадут в музей нашей компании.

Не выдержав, Марк фыркнул. Опять Еремины штучки.

Его коллега не только накачал завидные мускулы, но и был докой по части компьютеров Речевые сэмплы в этом аппарате он заменял регулярно. По его собственным словам, «в чисто эстетических целях». Чтобы хоть как-то разнообразить для своих коллег нудную процедуру идентификации.

– Можно закурить и оправиться, – произнес наконец компьютер голосом героя одного из старых кинофильмов. – Вы действительно тот, кем себе кажетесь.

– Спасибо, – автоматически поблагодарил Марк.

Панель дактилоскопического сканера скрылась. Ей на смену выдвинулся телескопический окуляр, к которому следовало приникнуть одним глазом секунд на тридцать. Чтобы опознаваемый не скучал, тот же самый Ерема несколько усовершенствовал прибор: теперь во время сканирования можно было наблюдать, например, избранные сцены из немецкого порно.

Некоторых это раздражало. Марк воспринимал Еремины проделки как озорство, и не более. О том, насколько оно уместно в такой серьезной работе, можно было судить по-разному.

В любом случае, ни на оперативных, ни на изыскательных результатах, которые демонстрировал Ерема, это никак не отражалось. И те и другие были неизменно высокими.

В этот раз, однако, вместо привычного уже порно Марк посмотрел отрывок из старого диснеевского мультфильма, наверняка скачанного Еремой из Интернета.

Сканирование сетчатки глаза, в отличие от опознания папиллярных узоров, происходило совершенно беззвучно. Когда результат был сопоставлен с тем, что имелось в памяти компьютера, массивная металлическая плита с тихим шипением ушла вверх – будто гильотина, приготовленная для рокового удара.

Чуть-чуть пригнувшись, Марк шагнул в коридор, ярко освещенный вертикальными плафонами, которые были встроены в стены, обшитые пластиком светло-серого цвета.

* * *

Сегодня утром он впервые ощутил, что его карьере грозит серьезная опасность. Банальная ликвидация не только не удалась, но и обернулась позорным бегством. Удача отвернулась от Марка, и девчонку, которую вся его группа, делавшая большие глаза от удивления, смогла-таки разыскать в рекордно короткие сроки, так и не удалось убрать из-за какого-то «непредвиденного» родственника.

Которого к тому же у нее не должно было быть.

Впрочем, в душе Марка постепенно крепла уверенность в том, что никаким родственником девчонке этот мужчина с цепким взглядом серо-стальных глаз не приходится. Так ли это, ему предстояло сейчас проверить с помощью обширнейшей компьютерной базы данных, в составление которой внесли свою лепту все силовые структуры России. Те, кто так или иначе занимался внутренней разведкой и негласной слежкой за людьми, представлявшими особенный интерес для власть предержащих.

Худшим вариантом для Марка было бы узнать, что незнакомец является сотрудником одной из негласно конкурирующих с его отделом спецслужб, которых полно было при всяких структурах типа Совета безопасности и законспирированных самодеятельных организаций вроде нашумевшего Красного Фронта, в котором объединились еще крепенькие отставники ельцинского ФСБ. Такой вариант мог грозить неприятностями по службе – вплоть до того, что морально неустойчивого, хотя и имеющего высокий ранг, сотрудника отправят в бессрочный отпуск под номерную плиту на каком-нибудь из захолустных подмосковных кладбищ.

Поэтому следовало как можно скорее узнать об этом человеке все, что только возможно, и выяснить, с какой целью он использует девчонку. Марк не исключал ни одного из приходивших ему в голову вариантов, в том числе самых бредовых, вроде конкуренции внутри его собственного отдела.

Как только детали будут установлены, Марк запустит механизм ликвидации по всем правилам. Так, чтобы объект не смог укрыться не только в столице, но и вообще в России.

Главное – не опоздать. Ведь кто знает, вдруг этот ушлый парень уже разузнал у своей «подопечной» все, что было возможно, и теперь ведет собственное расследование, приближаясь к самому Марку.

Если вдуматься, Марк оставил ему немаловажную зацепку. Он назвал этой девчонке собственное имя. В общем-то, кто мог тогда предположить, что она выживет?

Именем своим он гордился. По-мужски краткое, благородное, с патрицианским звучанием. Довольно редкое. Теперь это его качество могло обратиться против Марка.

Толковый компьютерщик – если таковой имеется под началом «родственника» – непременно попробует разыскать его, используя этот след. Просеять через «фильтры» возраста и определенных видов профессиональной деятельности. Учитывая степень компьютеризации Москвы, тотальный электронный поиск в данном случае становится вполне возможен.

В конце концов достаточно наглый хакер даже может попытаться взломать базы данных спецслужб – так называемую сеть «Мнемосина».

Если же за незнакомцем действительно стоит целая организация, скорость отработки всех этих оперативных действий можно запросто увеличивать на несколько порядков. И ожидать ближайшей пробы сил уже на днях.

\"Погоди, – остановил он сам себя – Не надо увлекаться.

Вполне возможно, что это случайное совпадение. Ну прогуливался крепкий мужик поздно ночью, нарвался некстати на подручных Туши, освободил и отвез в больницу девчонку, поступил во всех отношениях благородно. Без какого бы то ни было двойного дна. Без зловещих теней за спиной.

А у тебя, похоже, просто начинается паранойя, дружище.

Определенно, самое время взять отпуск. Но сначала – убрать подальше от своей головы этот дамоклов меч \"

Обо всем этом Марк успел подумать, дойдя до двери в самом конце коридора, длина которого составляла ровно два десятка метров. Автоматический фотоэлемент открыл ее, среагировав на его приближение, и он прошел в залитый ярким светом просторный зал.

* * *

Головной бункер представлял собой помещение площадью в шестьдесят квадратных метров. Здесь стояли четыре мощных стационарных компьютера «Квазар» – детища российских IT-специалистов, работавших по спецзаказу оборонного комплекса. В них использовались исключительно отечественные комплектующие, начиная с процессора «Тайфун», на порядок обгонявшего по производительности западные «пентиумы» и «атлоны», и заканчивая симуляторами виртуальной реальности, значительно упрощавшими работу в пока еще несовершенной сети Интернет, выход в которую осуществлялся на умопомрачительной скорости через выделенную линию министерства обороны и дублировался к тому же спутниковым каналом.

Каждый компьютер был оборудован девятнадцатидюймовым монитором с жидкокристаллическим дисплеем. Кроме этого, в бункере имелся огромный общий экран, занимавший практически всю стену, на него можно было вывести изображение с любого из установленных в бункере компьютеров, объединенных в сеть.

Отсюда можно было получить доступ практически к любой информации, переведенной в цифровую форму, независимо от того, в какой точке мира она находится и насколько хорошо защищена. Даже с элементарным подбором двадцатизначного пароля все четыре компьютера, работая одновременно, справлялись за каких-то шестнадцать часов. А штатные хакеры, коих под началом Марка было целых два, могли пройти сквозь любой корпоративный файерволл – защитные программы, которые использовали всевозможные фирмы и организации, – как нож сквозь масло.

Именно возможности компьютерной техники и собирался использовать Марк для установления личности человека, который помешал ему устранить знавшую слишком много девчонку.

Войдя в основное помещение бункера, он обнаружил, что находится здесь не один. За компьютером, который использовался в качестве сервера и хранилища данных, сидел Ерема.

Всякому постороннему человеку странно было бы видеть эту гору мускулов рядом с изощренной вычислительной техникой, но Марк-то знал, что Ерема – не только отличный стрелок и рукопашник, но еще и классный программист.

– Привет, – поздоровался он, войдя.

Ерема, не поднимая головы, что-то буркнул в ответ.

– Не в духе? – поинтересовался Марк. – Давно здесь сидишь?

– Часов пять, – нехотя отозвался тот.

Сам Марк ушел из бункера сегодня утром, после того как просмотрел видеоархивы клуба «Титаник», уничтожил ролик с собственным участием и отправил по мэйлу пакет компромата вкупе с информацией о деятельности почившего в бозе злачного заведения журналисту самого популярного в столице бульварного листка. Там было все необходимое, включая и парочку откровенных фотографий. Для затравки выбрали одного из крупных бизнесменов, в следующем году собравшегося поучаствовать в выборах, и председателя межпарламентской комиссии по расследованию причин катастрофы на одной из атомных подводных лодок, который зашел слишком далеко, раскапывая непрезентабельные факты махинаций в довольно-таки высоких сферах государственной власти.

– Ты перекусил хоть? – спросил Марк, впрочем, не столько из чувства искреннего участия, сколько для проформы.

Ерема кивнул.

– В холодильнике еще осталось, – после паузы добавил он. – Ветчина, сыр, джус, пару салатов. Присоединяйся.

После его слов Марк внезапно ощутил сильнейший приступ голода. Заглянув в холодильник, который был встроен в стену, он сделал себе несколько бутербродов с бородинским хлебом и рокфором, съел их, запил апельсиновым соком и вытер губы бумажным полотенцем.

– Новости по нашим баранам есть? – спросил он Ерему, садясь за один из свободных компьютеров.

Вместо ответа тот щелкнул мышкой, взял со стола пульт дистанционного управления и включил экран, вмонтированный в стену. На нем тут же появилось изображение авторитетного новостного интернет-портала. На странице, которую открыл Ерема, доминировал крупный заголовок «гвоздевого» материала: «Самоубийство антикоррупционера».

– Самый свежак, – мрачно произнес он. – Слушай, Марк, мы ведь не такой вариант предполагали? Да и руководство вроде бы не слишком напрягало, а?

Руководитель отдела «ноль» не ответил: он уже читал первый абзац материала, выделенный полужирным шрифтом.

\"Сегодня в полдень у себя на даче свел счеты с жизнью председатель антикоррупционной комиссии Андрей Сорокин.

Его труп обнаружил охранник, прибежавший на звук выстрела в кабинет Сорокина. Рядом с телом был обнаружен пистолет «Макарова» и, по неподтвержденным данным, цифровой видеодиск с какой-то компрометирующей записью.\"

– Говно, – не выдержал Марк, дочитав до этого места. – Придурок слабонервный.

Он еще раз посмотрел на фото Сорокина, взятое в черную рамку: еще не старый, но с лицом умудренного жизнью человека. Главному российскому борцу с коррупцией очень шла седина в буйной шевелюре, тщательно уложенной дорогим парикмахером.

Потом Марк вспомнил о том, что у Сорокина было двое детей, а в прошлом году он был назван секс-символом левых сил.

– Операция «Иглоукалывание» накрылась медным тазом, – пробормотал Эрдман. – Куда смотрели аналитики?

Гоблин бил себя в грудь и клялся, что психотип просчитан на сто процентов. Волевой, прирожденный лидер, никаких суицидальных тенденций… На тебе.

Ерема почесал переносицу. Взял со своего стола пластиковую папку-файл, вынул несколько листков с текстом, полистал.

– Последний доклад Гоблина на тему самоубийства Сорокина… – пояснил он в ответ на вопросительный взгляд Марка. – Ага, вот… – он быстро пробежал глазами страницу. – После недавней смерти матери – согласись, этого наши просчитать не могли – Сорокин начал принимать транквилизаторы.

Слабые, но из тех, которые обладают целым букетом побочных эффектов. Вполне могли повлиять на стереотипы поведения… вкупе с алкоголем. Там, – он кивнул в сторону экрана, – ничего не написано про то, что в кабинете была початая бутылка «Чивас Регал». Ну а ты знаешь, как говорит Гоблин: душа – это продукт химических реакций… Но в самом деле, не отменять же было операцию после разгрома «Титаника».

– Про отмену никто и не говорит, – Марк подошел к холодильнику и налил себе еще сока. – Нужно было силу воздействия как-то уменьшить. Не видеодиском его придавить, а хотя бы парочку фотографий подбросить. Например: Сорокин, входящий в клуб «Титаник», и Сорокин же, выходящий из него. Остальное дорисовало бы его собственное воображение. А тут – полтора часа жесткого порно. Кто такое выдержит на трезвую голову?

– Тем более что он как раз трезвым-то и не был, – будто бы с сожалением вздохнул Ерема.

Они замолчали.

– А что с нашим борзописцем? – спросил Марк через полминуты, с отсутствующим видом глядя на экран. – Схавал наживку?

Ерема повернулся к компьютеру и взялся за мышь.

– Минутку, – он вышел в Интернет и проверил почту по одному из многочисленных адресов, которыми пользовался отдел «ноль». – Получил твой писака наш мэйл. Даже «спасибо» сказал. Сейчас уже, наверное, материал строчит. Глядишь, в вечернем выпуске и почитаем. Что-нибудь вроде:

«„Титаник“ пошел ко дну.., и потянул за собой высокопоставленных извращенцев».

– Слишком круто, – заметил Марк. – Я намекнул ему, что очень важно не переборщить. Иначе его задницу найдут где-нибудь на свалке. Причем не люди, а голодные дворняги.

– Ты всегда отличался врожденной деликатностью, – усмехнулся Ерема.

Эрдман посчитал тему закрытой и перевел взгляд на экран загрузившегося «Квазара». Абсолютно чистое поле успокаивающего серо-голубого оттенка – операционная система «Древо. I», разработанная российскими программистами специально для этих компьютеров, была практически полностью основана на всплывающих меню и позволяла использовать одновременно любую другую операционку, будь то «Windows» или «MacOS».

Марк сел за стол-подкову и вошел в систему под общим паролем. На экране появилось изображение крутящейся рулетки и скачущего по ней шарика. Со звуком пистолетного выстрела тот угодил в гнездо «ноль» – или, как говорят профессиональные игроки, «зеро», – и на экране возникла надпись черным по красному: «Добро пожаловать в ад».

Хмыкнув, он набрал свой личный пароль и нажал enter.

Экран мигнул и сменил цвет на пепельно-серый – это поле Марк выбрал по рекомендации Гоблина, психофизиолога, руководившего группой аналитиков-психологов в подчинении спецотдела поведенческого прогнозирования. Настоящую фамилию его никто не знал, а прозвище появилось благодаря примечательной внешности: невысокий, сутулящийся, с горбатым носом и узкими, вечно кривящимися губами, он удивительно походил на одноименного персонажа из диснеевских мультфильмов.

«Гармонизирует отношения личности и Вселенной» – так пояснил Гоблин свою рекомендацию насчет выбора цвета для десктопа. Тогда Марк над ним просто посмеялся. Придя в бункер, однако, первым делом убрал из палитры «sky» – небо – и вместо него установил «ashes» – прах.

Сейчас он очень нуждался в этой самой гармонизации.

Ему, по сути, было плевать, что операция «Иглоукалывание» дала трещину и одна из ключевых фигур, которыми планировала манипулировать Контора, самоликвидировалась, тем самым радикально изменив расклад и поставив авторов операции в затруднительное положение. Аналитики разберутся с возникшими трудностями и выдадут новые рекомендации. Не поспят ночку, глотнут своих умных пилюль – в первый раз, что ли?

А вот ему следовало как можно быстрее позаботиться о себе. То есть разыскать и ликвидировать свидетельницу, угрожавшую не только его карьере, но и жизни.

Поэтому нервы его были натянуты как струны.

Первым делом Марк вышел в Интернет и проверил ящик для оперативных электронных сообщений по адресу, который был известен только сотрудникам отдела. Там его ожидал архивный пакет с тремя графическими файлами, открыть который, кроме отправителя, мог только тот, кто неким образом узнал придуманный им пароль.

Скачав пакет на винчестер своего «Квазара» и поместив его в личную «папку», Марк набрал в строке поисковика адрес крупнейшего телефонного сервера в сети Интернет. Потом, когда тот открылся, он надел наушники с микрофоном и позвонил на мобильник одного из сотрудников отдела. Сегодня утром тот страховал Эрдмана во время его визита в клинику, и Марк, которому пришлось экстренно покинуть это заведение, столкнувшись с незнакомцем в семнадцатой палате, успел дать своему коллеге задание сфотографировать «родственника» и проследить за ним как можно дольше.

Для обычной мобильной связи бункер был недоступен: полностью экранированный от всех известных науке видов излучений, он не пропускал сигнал от источника, находящегося снаружи, а также не выпускал сигнал изнутри. Вот почему Марк вынужден был воспользоваться промежуточными средствами связи, позволявшими виртуально выйти за пределы штаб-квартиры отдела «ноль», физически не покидая ее.

– Слушаю, – раздался в наушниках голос сотрудника, использовавшего звучный ник «Терминатор».

– Привет, Термос, – Марк внутренне усмехнулся, представив выражение досады на лице абонента. – Это Босс. Нужен пароль к твоей посылке. Брось-ка мне сообщение в реальном времени.

– Не вопрос. Лови.

Секундой позже на экране монитора вспыхнула надпись:

«Получено письмо. Вскрыть?».

– Спасибо, – поблагодарил Марк, перетаскивая файл в свою личную папку. – Как поработалось?

– Хреново, – ответил тот. – Но пару снимков я успел сделать. Потом он очень грамотно меня «отрезал» и ушел. Я едва тачку не испортил о какой-то грузовик, – он выдержал паузу и спросил:

– Слушай, а кто это вообще? И при чем здесь девчонка? Наши ропщут, хотят все знать.

– Нужно было в детстве одноименный киножурнал смотреть, – отшутился Марк. – Все, пока. Придет время – узнаете.

Надеюсь, оно никогда не придет, подумал он, выходя из сети Интернет.