– Самый простой ответ: подарок предназначался не тебе.

– Настоящий миртумский табак – оскалился Талер, плюхаясь напротив и с треском вскрывая сигаретный блок – Боже… сигареты у меня кончились неделю назад. Самое страшное… будешь?

– Но кому? Почему Оля мне ничего не сказала? Слушайте, а не мог его кто-то взять? Костюм новый…

– Не – покачал я головой – Не мой кайф.

– Ты кого имеешь в виду? Убийц? Или ментов?

– Да? А от чего тогда ты ловишь кайф?

– Не знаю, как-то странно все это.

– От убийства смертников – буркнул я, берясь за бутылку.

– Поспрашивай общих знакомых. Вдруг кто-то из них получил подарок.

Налив каждому понемногу, я поднял свой бокал, улыбнулся блаженно затягивающемуся Талеру:

– Хорошо, – вздохнул Олег и кивком простился с нами.

– За встречу.

– Маловероятно, что его убийца забрал, – сказала я. – Зачем?

– За встречу.

– Ну… костюм денег стоит. Если он нарик, на дозу бы хватило.

Бокалы со звоном сошлись, Талер разом опрокинул в себя самогон, я же отпил меньше половины и, выждав пару минут, давая ему насладиться кайфом первой после долгого воздержания сигареты, выложил на гроб пачку галет для закуски и задал первый вопрос.

Пришлось чуток еще подождать – великана прихватило, и он ненадолго замер. А когда пришел в себя, преодолев временную слабость, то заговорил, позабыв про сдержанность и перемежая чуть ли не каждое слово шипящими ругательствами. Я, не забывая подливать, щурясь от сигаретного дыма, внимательно слушал, задавал вопросы на интересующие меня темы.

– Но ты в этом сомневаешься? Не менты же, в самом деле?

В тамбуре задымленного шлюза, за импровизированным жутковатым столом с пустой бутылкой заполненной окурками, мы просидели пять часов, не вставая с места. От дыма чужих сигарет кружилась голова, першило в глотке, от самогона чуть шатало, одежда провоняла, но я был доволен – узнал все необходимое. Причем узнал из источника, что стопроцентно не под влиянием Леонте и более того – желает братьям самого скорейшего исполнения их смертного приговора. Возможно, не вся информация еще актуальна, но уже сейчас я знаю достаточно, чтобы начать действовать.

Владан в ответ усмехнулся, помог мне сесть в машину и сказал:

– Туда гребаным смертникам и дорога! – пьяно улыбнулся Талер, распихивая оставшиеся пачки сигарет по карманам – Шлепни их, гросс! А как мне парни маякнут, что время пришло… я вернусь и быстро наведу порядок. Вот этой самой рукой! – Кри сжал кулак, ударил им о гроб – Умою кровью всех, кто меня предал.

– Вот что, займись-ка историей здешних мест.

– В смысле? – не поняла я.

– Смертникам туда и дорога – повторил я задумчиво – Талер… а ведь и ты тот же самый смертник. Ты ведь немало натворил за свою жизнь.

– Понятно, что туристов сюда не водят, но вдруг отыщется что интересное?

– Под судом не бывал – усмехнулся Кри – В этом все дело, молодой гросс. Я не такой дурак, чтобы словить приговор. Даже заочно!

– Может, ты потолковее объяснишь, что я должна искать? – разозлилась я.

– Потому что все, кто собирался обвинить тебя, просто не добрались до полицейского участка. Либо ты их убил. Либо запугал.

– Сам не знаю. Но почти уверен, что-нибудь непременно найдется, если ты постараешься.

– Ты к чему?

Само собой, сразу по возвращении в офис я засела за компьютер. Владан устроился за своим столом и вертел монетку в руке. Почти сразу в интернете обнаружился любопытный факт, о чем я и сообщила Владану.

– Мэри, Роберт, Анна и Кристофер Стивенсоны – произнес я, глянув на экран планшета – Семья мелкого торговца. Он владел лавкой «Тысяча мелочей». И не захотел тебе платить. Ты лично наведался к нему в гости. И убил всех. В назидание остальным. Такая вот мелочь из твоего прошлого… потом ты поумнел, стал делать больше добра обычным жителям, велел своим парням вести себя цивилизованней. Ты даже научился прощать должников, не отрезая им больше пальцы и не выкалывая глаза. Ты понял, что надо быть помягче с электоратом так сказать… и прошлое чуть позабылось. Тебя стали уважительно именовать Боссом Кри…

– Оказывается, Ольгин дом с историей. До революции там жил большевик Гладышев, а в подвале дома была типография. В советское время на доме висела памятная доска. Здесь фотография есть. Хочешь посмотреть?

– Ты к чему? – повторил Талер, скашивая глаза на лежащее на полу оружие.

– Не очень.

– Ты убийца. Насильник. Грабитель. Ты не тот всеми почитаемый мафиозный босс, что обладает определенным кодексом чести и поведения. Ты хочешь считаться боссом. Хочешь быть криминальным авторитетом. Но ты обычный мокрушник с отдаленного астероидного поселения, что пробил себе дорогу наверх ножом и гарротой. Таких как ты я… презираю.

– В середине девяностых доску разбили хулиганы, восстанавливать ее не стали, потом дом перешел в частные руки. Надо полагать, тогда родители Ольги дом целиком и выкупили. До этого там были коммуналки. Жаль, что нам от этих сведений никакого прока.

– Ты… – Талер не договорил, внезапно замерев и уставившись на меня.

– Ну, не скажи. Типография – это интересно.

Он все понял.

– Чем? – насторожилась я.

– Выруби запись на три минуты, Лео – приказал я, улыбаясь Талеру – Немедленно.

– Ее, поди, старались не светить?

– Есть!

– Разумеется. Здесь написано, что Гладышев был арестован, но типографию его товарищи успели вынести.

– Сука! – дохнув перегаром Талер рухнул на бок.

– Молодцы. Наверное, пришлось постараться. Набор тогда делали вручную, и все это хозяйство вес имело немалый.

Грохнулся. И заскреб ногами, ударил рукой о гроб… а затем затих. Поднявшись, я обошел гроб и убедился, что Талер Кри мертв, поймав сердцем, горлом и щекой по игле еще в неуклюжем прыжке за оружием.

– Нам-то что до этого? – не выдержала я.

– Я делаю успехи – произнес я, убирая игольник к поясную кобуру – Не зря тренируюсь.

– Правильно ты поступил, Тим – тихо сказал вошедший в шлюз Вафамыч – Давай его в гроб пока что. Ну и придурок же он!

– Пока ничего. Но общее развитие, твое и мое, заметно повысилось.

– Ты про что?

Вскоре Владан заявил, что пора ужинать, и мы отправились домой, перед этим, правда, заехали в супермаркет.

– Так садится на стул, под которым постелено ковер – и у него никакой настороженности даже нет. А ведь под старым рваным ковром у нас пластиковая пленка. Чтобы пол не пачкать.

Ужин готовили вместе, правда, забылись в самый ответственный момент. В результате картошка пригорела, но нас это не расстроило. Мясо Владан жарил сам (ну, кто же в здравом уме такое женщине доверит?), и получилось оно на славу. Наелись до отвала и перебрались на диван с бутылкой красного вина. Я то на вино отвлекалась, то на Владана, но в интернет поглядывать не забывала. Кое-что интересное все-таки нашлось. Правда, к нашему делу никакого отношения не имело.

Изначально посвященный в план Вафамыч помог мне запихнуть тело Талера Кри в гроб и перетащить его в челнок. Затем мы принялись убирать остатки «мебели». Когда послушный Лео врубил связь, все, что он увидел – девственно чистый шлюз с остатками витающего там дыма. Не успел он задать вопрос, как я распорядился:

– В доме Ольги лавка была. Там патефоны продавали, представляешь?

– Врубаем движки, Лео. Курс ты знаешь. Челнок останется пришвартованным, поэтому разгоняемся медленней и не забудь про корректировки.

Владан кивнул, но к моим изысканиям заметно охладел и предложил лечь спать. Но я решила еще немного покопаться в истории. Уже ближе к ночи нашла книгу местного краеведа Муромцева с интригующим названием «Тайная жизнь Шалопаевки», но прочитала лишь первые четыре главы. Глаза начали слипаться, и я отправилась в постель. Устроилась рядом с Владаном, он обнял меня, прижал покрепче, а я сказала, почему-то шепотом:

– Принято. А… Тим… а где мистер Талер Кри?

– У здешних мест богатая история.

– Ему сильно нехорошо – вздохнул я горько – Внутреннее недомогание.

– Да? – зевнул Владан.

– Внутреннее недомогание? Тим! Нет такой болезни! Это даже звучит глупо! Разве бывает внешнее недомогание?

– Похоже, все жулье нашего города сюда тянулось. Притоны, воровские малины и прочее в том же духе. Шалопаевку сравнивают с Хитровкой в Москве. Ты слышишь?

– Мистеру Талеру Кри сильно поплохело – повторил я – Он попросил перенести его в челнок. Что мы и сделали.

– Ага, – вновь зевнул он.

– Вместе с гробом?

– Ты бы мог проявить побольше любопытства, раз уж сам заставил меня копаться во всем этом, – сказала я с обидой.

– Ага – безмятежно кивнул я – И не с гробом, а с самодельным столом. Мы отнесли его на гробу, чтобы не тревожить ему спину. Сам понимаешь – у тех, кто вырос при ослабленной силе тяжести, всегда проблемы с позвоночником.

Но обида моя длилась недолго, ровно до того момента, когда Владан меня поцеловал. Сон мигом улетучился, но Шалопаевка с ее тайнами теперь интересовала меня меньше всего.

– Согласен, но… я…

Утром Владан разбудил меня около десяти.

– Лео. Меньше вопросов, дружище. Пожалуйста. Позже я все обязательно объясню.

– Вставай, соня. Нас ждет профессор Калюжный.

– Хорошо, Тим. Хорошо… основные двигатели запущены. А…

– Он же вроде бы в отпуске? – потягиваясь, сказала я.

– Да?

– Ага, сейчас на даче.

– А почему сварочный дроид и восстановленный АКДУ движутся к челноку мистера Талера?

– Буду готова через десять минут, – заверила я, отправляясь в ванную.

– Ведомый щедростью и жаждой мести мистер Кри разрешил нам взять с его челнока все, что только мы захотим.

– Тим…

Владан к этому моменту успел принять душ и побрился. Когда я появилась в кухне, меня уже ждал роскошный завтрак: блинчики со сметаной, кофе и апельсиновый сок.

– Лео!

– Понял… ох… понял…

– Это ты? – ахнула я, глядя на все это великолепие.

Убедившись, что ИскИн занялся делом, я потопал на челнок, что перешел в нашу собственность. Вот так постоянно – только мы разгребем часть дел, как тут же появляются новые.

– Типа того.

Нет… все же я не солгал мистеру Шерлоку – с каждым разом убивать все легче.

32.

– Что значит «типа того»? Ты или не ты?

Случайно прикоснувшись коротко стриженным затылком к ледяному металлу, я поспешно отдернул голову и коротко выругался. Сидящий рядом старик, от пяток до морщинистого подбородка закутанный в полосатое старое пончо, хрипло рассмеялся и поерзал седой головой, получше умащивая затылок на небольшой подушки, сшитой из нескольких кусков одеяла.

– Вообще-то, Тамара.

– Первый раз? – со знанием дела спросил старик, украдкой доставая из-под пончо небольшую стальную фляжку и делая глоток.

– Все-таки жаль, что ты врать не умеешь, – засмеялась я. – Но задумку я оценила. А профессор нас за дверь не выставит? – с сомнением спросила я, разрезая блин.

Я не ответил, отвернувшись и прикрыв глаза. Вливающий в себя алкоголь старик не стал повторять вопрос, хотя и прохрипел что-то не слишком лестное обо мне. Надо же было ему проснуться под самый финал. Я умудрился просидеть тринадцать часов десять минут на одном месте, продержавшись без сна, умудрившись не засветить оружия, браском, сбрую и небольшой рюкзак, прикрытые обычным зеленым одеялом уже видавшим виды – забрал старье у Вафамыча, пообещав ему что-то получше.

– Обещали, что примет, как родных.

Все это время я сидел почти без движения – ерзанья на онемевшей заднице и шевеления ногами не в счет.

– Ага. О своих пациентах врачи рассказывать не любят, тем более такие знаменитости, как Калюжный. Что, собственно, ты хочешь выяснить?

Все это время вокруг меня все спали – они уже были погружены в мир грез, когда я поднялся на борт Зодчий Грядущего. Несмотря на пафосное название, это была обычная посудина предназначенная для перевозки как пассажиров, так и грузов, спущенная со стапелей в холодный вакуум почти столетие назад.

– Да ничего особенного: зачем к нему приходила Ольга.

Все это время я либо пялился в темноту, либо читал на старенькой электронной бумаге, стоящей так мало, что на это устройство с почти вечной батарейкой не то, что грабитель – даже наркот не позарится. Такой хлам не продашь.

– Но он же ее брата лечил.

– Вот именно. Приходила она одна, если я правильно понял.

– Олег же к операции готовился. Наверное, в этом дело. Ольга хотела проконсультироваться, узнать, какие у брата шансы, его во все это не посвящая.

И вот часы пусть утомительной, но спокойной тишины подошли к концу. Сидящие в узком потайном отсеке пассажиры даже не третьего, а какого-то четвертого подпольного класса, начали просыпаться, медленно отходя от каких-то таблеток. Мне их не предлагали – до моего пункта назначения меньше суток, а эта отрава погружает человека в сон как минимум на пятнадцать часов. Я отказался и мне позволили это сделать. Но в случаях, когда такой «заяц» как я, скрывающийся от правосудия, но при этом ведущий кочевой образ жизни, перебираясь со станции на станцию в поисках работы, направляется куда-то далеко – все обязаны принять таблетку на глазах одного из команды. Попробуешь отказаться – вышвырнут обратно. Никому не нужны проблемы. А проблемы неизбежно возникают, когда в таком тесном темном пространстве оказываются заперты десятки озлобленных на весь мир людей. Лучше спать. И пусть потом тебя накроет долгая неубиваемая головная боль, пусть следующую неделю тебя будут подкашивать приступы тошноты, а мышцы лица и шеи сводиться в диких судорогах, это никого не волнует. Главное, чтобы не возникло проблем во время перелета.

– Вот и мы узнаем.

Мне повезло – о моем статусе гросса не знал никто. И перешел я на Зодчего не со своего корабля. Я попал сюда через шлюз умирающего шахтерского поселения, обосновавшегося в сердцевине выеденного Бахвальщика – здоровенного астероида, что прежде был богат на редкоземельные элементы. Как водится, когда кончилась выработка, когда истощились и окружающие мелкие астероиды, те, кто еще мог работать, отправились дальше на корпорационном транспорте. Остальные остались здесь, пытаясь выжить с помощью старого реактора, не менее дряхлого водоочистителя, гидропоники и крайне нерегулярных гостей. Очень удобное для темных дел место. Тут нет копов. Тут никто не имеет права задавать лишние вопросы. Идеально для тех, кому надо переждать денек и отправиться дальше дешевым и нелегальным способом.

Я принялась уминать блины, а Владан, смеясь, сказал:

Попал я на борт Зодчего не как остальные «зайцы» – их обыскивали, а мне это не с руки. Я прошел иным путем – оказавшись у шлюзового коридора Зодчего, просто написал короткое сообщение и отправил его на номер, полученный от Талера Кри. Через десять минут ко мне вышел сам капитан. Высокий, широкоплечий, угрюмый, страдающий от жестокого неконтролируемого нервного тика, что уродовало его исполосованное шрамами лицо со стальным носом-протезом.

– Не торопись. Он ждет нас не раньше одиннадцати. До его дачи от силы полчаса езды.

Капитан Зодчего, мистер Делано, был еще одной жертвой братьев Леонте. Нет, лицо капитану исполосовали не братья, это последствия старого бунта на корабле, после которого, по словам того же Талера, на корабле количество экипажа уменьшилось вдвое, а из бунтовщиков не выжил никто. Капитан очень резкий тип, а его младшая сестра, что раньше летала вместе с ним, была еще жестче. Именно они – брат и сестра Делано – доставили в свое время на Миртум братьев Леонте. Еще в полете они попытались выбить себе какие-то права, но Марла Делано быстро выбила из них лишнее дерьмо, заставив заткнуться и остаток пути проделать под таблетками. Казалось, на этом все закончилось. Вот только через пару лет в одном из баров станции Марлу несколько раз пырнули ножом, прервав ее жизнь. Виновного так и не нашли. Но окончательно ожесточившийся капитан Делано не сомневался – за этим стоят братья Леонте. Он попытался заплатить группировке Талера Кри, чтобы ты занялись ублюдками. Но Леонте к тому времени стали реальной силой и связываться с ними никто не захотел, как оказалось, тем самым совершив ошибку – еще через несколько месяцев Леонте начали войну. Троица смертников быстро вытеснила старых хозяев, забрав себе их территории и превратившись в тех, с кем на Миртум считаются все без исключения. Месть не свершилась. Капитану хватило выдержки не сорваться и не наделать глупостей. Но он не простил. И не забыл.

Мне не пришлось долго убеждать капитана Делано. Если честно, мне вообще не пришлось ничего говорить. Он меня выслушал, проверил мои документы, убедившись, что я гросс. Затем кивнул, провел к нужному месту, снабдил еще одним одеялом и закрыл за мной люк, предварительно сообщив, что высадит меня на Миртум, затем поможет чем сможет при проходе «пограничного контроля», а следом будет молиться, молиться и еще раз молиться за мой успех.

С завтраком я, несмотря на его слова, закончила быстро. Мы направлялись к машине, когда во дворе появился мальчишка в ярко-зеленой ветровке, я его сразу узнала. Владан притормозил и сказал:

Меня такой расклад полностью устраивал.

Так я оказался в этом вонючем пенале, держа нижнюю часть в полумаске с фильтрами – так поступали многие, пряча лица не только в полумасках, но и в шлемах. А я с собой ничего лишнего взяться не рискнул. Полное снаряжение – позднее, если не будет накладок с моим планом.

– Привет, – пожал мальчишке руку, а тот торопливо сообщил:

Тяжелый рывок и последующий лязг мы даже не услышали, а прочувствовали каждой клеточкой тела. Еще через несколько минут распахнулся люк, внутрь ударил сноп света, заставив нас зажмуриться.

– Миртум! Все на выход! – велел дюжий парень, демонстративно держащий руку на рукояти игольника – Конечная, дамы и господа! Ха! И поживее! Не забудьте приготовить плату встречающим!

– Пацан один вашу бабу видел. Вечером, говорит, после девяти, но точное время не знает. Чесала по Революции. Вроде как малость не в себе.

Выждав, когда мимо пройдет первый десяток нелегальных пассажиров, я пристроился за ними, бдительно следя за тем, чтобы никто не подрезал моих вещей. На голове старая бейсболка – любимая Вафамыча, та самая, промасленная и рваная – лицо чуть испачкано и опущено к полу, плоский рюкзак скрыт одеялом, но хоть его очертания и проглядываются, меня это не смущает – тут многие прут с собой целый мешки личного добра.

– Что значит – не в себе? – нахмурился Владан.

Миртум… вот я и вернулся. Хотя предпочел бы сейчас быть на борту родного корабля, где вкусно пахнет кофе и металлом, где сейчас переживает вовсю Лео, а ворчливый Вафамыч задумчиво бродит по забитому старым хламом и оборудованием носовому шлюзу, разглядывая нашу добычу с челнока Талера Кри. Хотя какая там добыча. Бесполезный хлам – большую часть мы отправили в медленный полет обратно к корабельному могильнику внутри окончательно умершего мелкого челнока с никчемным тонким хлипким корпусом.

33.

– Ну… типа, очень нервная. Говорит, споткнулась и упала. На ровном месте. Потому и запомнил. Он ее тут раньше видел, но кто такая, не знал. Баба и баба.

Темный и холодный коридор вывел нас к перекрывающей проход двери, подпираемой дюжей девицей с единственным глазом, мускулистым телосложением и крайне необычными будто бы оплывшими ушами, проткнутыми множеством украшений.

– А где на Революции? Точное место указать может?

– Встали, сброд! – ничуть не рисуясь, рявкнула она – Кто тут по рекомендации капитана Делано?

Подняв руку, я протолкался вперед.

– Говорит, между тринадцатым и пятнадцатым домом, они там с пацанами на скамейке сидели, рядом с подворотней, а она мимо чешет. Грохнулась так, что искры из глаз. Пацан хотел сумку подрезать, она в сторону отлетела, но тетка местная, пожалел. Да и по всему в сумке голяк. На хрен связываться. Это он так сказал.

– Сначала поговоришь с Привратником Сэмом – проворчала она чуть более любезно, пытаясь разглядеть мое лицо под тенью козырька бейсболки – Кто такой?

– Бродяга.

– Значит, сильно ударилась?

– Ага… проходи, бродяга… и будь вежлив – Привратник не любит наглости.

– На коленки приземлилась. Но ничего, поднялась и пошла. Видно, оклемалась. Только теперь не особо спешила. Так пацан сказал.

Привратник не любит наглости. А кто ее любит?

– Куда направилась, он видел?

И снова я промолчал, уже привычно сдержав рвущуюся наружу обычную для меня в прошлом глупую язвительность. Кивнув, я шагнул и снова замер, когда девушка приподняла ладнь.

– И без шуток, бродяга. У тебя ствол. И не один. Но раз капитан Делано так просил для тебя – впервые за все время и даже ручался за тебя… ты пройдешь без обыска и изъятия. Смекаешь насколько сильно тебе повезло, незнакомец с нарочно испачканным лицом в маске?

– Прямо по улице. Он только один раз посмотрел. Знать бы, что понадобится… Я на всякий случай у него узнал: может, еще кто из пацанов в тот вечер поблизости тусовался? Вдруг они тоже ее видели? Никто, говорит. Вчетвером сидели. Остальные в баскетбол играли на пустыре, у пожарки.

– Понимаю – согласился я – Никаких шуток и никакой наглости.

– Проходи.

– Спасибо, – кивнул Владан и протянул ему купюры. Паренек, не пересчитывая, спрятал их в карман.

За дверью оказалась перегороженная пополам клетушка. И я могу покляться, что эта клетушка – мобильная. Пол под ногами едва заметно прогнулся, показывая, насколько он тонок. Скорей всего это половина обычного грузового контейнера, перегороженная, снабженная парой дверей. Перегородка – как раз-таки толстая, наполовину из защитного стекла, наполовину из серьезного металла. За ней пара стульев занятых парой зевающих стариков, держащих в руках бутылки с пивом.

– Если что, знаешь, где нас найти, – сказал он и вразвалочку удалился со двора.

– Хороший парень, – сказала я, точнее, подумала вслух. Владан взглянул на меня с некоторым удивлением.

– Этот? Ага. На прошлой неделе с дружками лавку Китайца разгромил. Налетели, человек десять.

На одного из них я глянул мельком, а во на второго, что подходил по всем приметам, посмотрел куда пристальней. Борода, красная шапка, широкая улыбка, крайне малый рост – карлик. Вот уже долгие годы единственным пограничным контролем являлась бригада Привратника. Единственная из малых групп, что не была подотчетна братья Леонте по очень простой причине – эту группу крышевала сама полиция станции Миртум. Более чем логично для копов контролировать транспортные пути, что доставляют на изолированный в космосе объект наркоту, не сертифицированные товары, обычные вещи, что входят сюда без уплаты налоговой пошлины, «темных» пассажиров, каждый из которых платит не только за перевозку, но и за проход. Это серьезные деньги и было бы глупо делиться ими со смертниками – а их копы не боятся. Тут не Невезуха. Здешним копам просто выгодно держать братьев Леонте на длинном поводке, с их помощью решая все свои проблемы, поддерживая порядок на станции и не позволяя появляться новым мелким бандам. Крупные крысы жрут мелких. И проблем не возникает.

– О господи, чем им Китаец не угодил?

– Ждешь подарка от Санты? – оторвавшись от пива, лениво спросил карлик, потешно болтая ногами.

– Пацаны считают, он ментам сдал старшего брата нашего хорошего парня.

– Правда сдал?

Только идиот сейчас рассмеялся бы. Меня об этом предупредили особо. Привратник НЕНАВИДЕЛ любое веселье связанное с его карликовостью. И не прощал подобного. Да мне было как-то не до смеха – ну болтает старикан-карлика ногами в поношенных ботинках. И что?

– Кто ж знает, – пожал плечами Владан.

– Ты я вижу не из смешливых? – чуть даже разочаровано спросил Привратник.

– Брат сидит? – вздохнула я.

– Я сам Санта – ответил я, стряхивая с плеч одеяло и перетаскивая на грудь подвешенный на одну лямку рюкзак – Ну или почтальон.

– А то… Ему уже лет двадцать. И так задержался на воле.

– Не дергайся – угрожающе произнесли сзади.

Мое хорошее настроение мигом куда-то улетучилось. Владан на это внимание обратил.

Не оборачиваясь, я презрительно процедил:

– Не переживай, – заводя машину, сказал он. – Наш неплохо учится. В кружок ходит, по авиамоделированию. Может, выберется отсюда.

– Я заметил твою жирную задницу еще на входе… сумрачный солдат блин… хотел бы – давно прострелил бы башку.

– Откуда ты знаешь? – начала я, а Владан сказал, усмехаясь:

– Охо – улыбнулся Привратник и кивнул – Ну давай свой подарок. Передай моему парню. А он глянет что там – и принесет мне.

– Только давай усыновлять его не будем, тут таких целый район. Лучше заведем своих. Будет забота на всю жизнь.

Всю дорогу я сидела притихшая, гадая: это он в шутку сказал? Или идею завести ребенка рассматривает вполне серьезно? С вопросами не лезла, как бы все не испортить, но на душе сделалось так легко и радостно… А тут еще Марич, взглянув на меня, вдруг подмигнул, точно хорошо знал мои мысли и с ними соглашался.

– Конечно – ответил я, доставая из рюкзака едва влезшую в него прямоугольную пластиковую коробку – Осторожно – лед уже тает.



Достав нож, громила отошел к стеклу с боссом – идиот – полоснул по перетягивающей коробку тугой пластиковой ленте, откинул крышку, глянул внутрь… и вздрогнул.

Дача профессора располагалась на краю деревни прямо возле озера. Место, надо сказать, невероятно красивое. Остатки листвы отливали золотом, по фасаду к крыше поднимался дикий виноград, багряный на солнце. Профессор сидел на застекленной веранде с планшетом в руках. Женщина лет пятидесяти, видимо, супруга, устроилась с вязаньем на диване. Семейная идиллия.

– Черт… голова!

Дверь нам открыла внучка Калюжного, громкая, веселая, лет восьми. Чувствовалось: она любимица деда.

– Что там? – переспросил Привратник.

– Добрый день, – поднимаясь нам навстречу, сказал Калюжный. – Владан Стефанович, я полагаю? Чаю желаете? Ангелина Давыдовна организует.

– Голова, босс. И… твою же мать… это голова Талера Кри.

– Спасибо, мы только что завтракали. Это Полина, моя помощница. Мы у вас много времени не займем, – заверил Владан.

По ту сторону стеклянной перегородки грохнул упавший стул. Выскочивший из защищенной клетушки карлик вцепился в коробку, вырвал из рук охранника и уставился внутрь. Он стоял так минуты две. А когда заговорил, его голос было не узнать:

Ангелина Давыдовна, улыбнувшись нам, ушла в дом, прихватив свое вязанье. Я слышала, как она разговаривает с внучкой.

– Голова сучьего потроха Талера Кри… ну надо же… я уже посылал ребяток за этим ублюдком, но Талера кто-то предупредил из здешних крыс и он успел умотать. Я грешил на работников маяка. Не слышал от таких?

– И что же вас интересует? – спросил Калюжный, сложив на груди руки.

– Маяк «Штрассе дес Лихт»?

– Незадолго до своей гибели к вам приходила Ольга Васина.

– Они самые. Корешатся с моими. Любят вместе выпить и поболтать. Вот я и думал – может из моих кто по пьяному делу обронил лишнего. Хотел поспрашивать парней с маяка вежливо… да они уже убрались на вахту.

– Да, было такое. Вы что же, считаете, это может иметь отношение к ее убийству? – В голосе профессора была насмешка, Владан равнодушно пожал плечами.

– Нормальные мужики – пожал я плечами – Недавно познакомились. Им, если честно, вообще на все плевать. Работа, отдых, работа, отдых. Так проходит жизнь.

– Мы восстанавливаем картину событий. – Подобная фраза в его устах звучала едва ли не издевательством, но профессор-то этого не знал и принял за чистую монету. – Она консультировалась с вами по поводу операции в Испании? – продолжил он.

– А у кого не так? – буркнул Привратник, не отрывая взгляда от коробки с отрезанной головой – Ладно. Подарок отменный, бродяга. Ты хотел свободного прохода без расспросов и упоминаний о тебе кому-либо?

Вопрос вызвал удивление. Профессор подался вперед, забыв про недавнюю иронию.

– Все так.

– Операция в Испании?

– Просишь почти невозможного. Ты убийца?

– Вижу, для вас это новость. Тогда о чем вы говорили?

– Убивать приходилось.

– Что за операцию вы имеете в виду?

– Ты по душу кого-нибудь из здешних копов или администрации? Не планируешь грохнуть нашего мэра? Или кого-нибудь из их чертового совета чинуш?

Калюжный перевел взгляд с Владана на меня, было ясно: данная тема его очень занимает.

– Никто из них меня не интересует. Как и бизнесмены, ученые и другие важные люди этой доброй станции.

– Так о чем вы говорили? – сказал Владан.

– Проходи. Бродяга. Ты щедро оплатил свой проход.

Калюжный вновь откинулся на спинку стула.

– Спасибо.

– Буду с вами откровенен. Олег поступил ко мне… в несколько запущенном состоянии. В нашей среде коллег критиковать не принято… Однако скажу так: операция не дала результатов, на которые рассчитывали.

– И тогда обратились к вам?

Дверь открылась, пропуская меня и опять закрылась. Я не ошибся – клетушка криминального досмотра была сделана из половины грузового контейнера. Дешево и надежно. И мобильно – ведь причальные шлюзы наверняка всегда разные, а такую невеликую комнатенку легко перевезет любая грузовая платформа. Покинув досмотровую комнату, я оказался в ничем не примечательном коридоре обшитым старыми синими панелями из потертого временем и локтями пластика. По схеме на стене я быстро сориентировался, пропустил два левых прохода и свернул в правый, влившись в гудящую массу выползшего на улицу народа. Затерявшись в толпе, глядя в пол, я неспешно двигался к месту, что должно было стать мне ненадолго приютом, а также временной базой, где я смогу еще раз обдумать все следующие шаги и начать наконец действовать.

– Да. С большим опозданием, к сожалению. Пришлось повторно оперировать.

– И на этот раз все прошло хорошо?

34.

– Смею вас заверить. Олег отправился на реабилитацию. Я был убежден, что в следующий раз увижу его уже на ногах, так сказать. Или, по крайней мере, готовым вот-вот подняться.

– Ты знаешь кем я была? Знаешь?! – закатывая густо подведенные глаза, кокетливо подмигивая и поводя мосластым плечом, в какой уж раз спросила меня лежащая на тощем грязном матрасе еще более грязная старуха в шортах и слишком большой для нее футболке – Шлюхой! Я была лучшей продажной девкой этой чертовой станции Миртум! Все хотели меня! Веришь?!

– Но этого не произошло?

– Ага – кивнул я и нетерпеливо глянул на идущую квадратом высокую регистрационную стойку занятую старым громоздким роботом – Скоро там?

– Именно.

– Уже, сэр, уже – ответил мне робот, мигая дрожащим светом глаз – Постояльца уже выносят.

– И с чем это связано?

Мимо протащили за ноги что-то мычащего доходягу с многочисленными следами дозера на шее.

– Человеческий организм – штука сложная, – усмехнулся профессор. – Как в нем все взаимодействует, до сих пор до конца не ясно. И не всегда все можно предвидеть. Случаются настоящие чудеса, человек, у которого, казалось бы, нет шансов, выздоравливает, а тот, у кого к этому все шансы есть… В общем, бывает по-разному. Об Олеге могу сказать следующее: после произошедшей с ним трагедии он очень верил, что операция поможет. Верил, что быстро встанет на ноги. А вместо этого… шесть месяцев после первой операции он практически был без движения… Очень тяжелый период для любого человека, а для молодого, подающего большие надежды в спорте… В общем, никаких проблем, которые может исправить операция, в его случае я не вижу.

– Ваша комната свобода, сэр. Пятнадцать кредов в сутки. Комната на одного. Со всеми удобствами. Но удобства в данный момент не работают.

– Подождите, – нахмурился Владан. – Он ведь в инвалидной коляске.

– Десять кредов, если без удобств.

– Да, именно так. Но, повторяю, его проблему операция не решит.

Пауза… скрежет шейного механизма…

– При условии оплаты за трое суток вперед – скидка приемлема. И никакой регистрации.

– То есть в принципе он должен ходить, но что-то ему мешает?

– Я говорил его сестре, надо провести комплексное обследование. А еще неплохо бы обратиться к врачу, лечащему душу, а не тело.

– Договорились.

– Парень был уверен, но вторая операция ему не помогла точно так же, как и первая? И он рассчитывал на помощь за границей?

– Ваш номер – семнадцать, мистер Доу. Мы хотели выдать вам чуть более комфортный и просторный номер одиннадцатый… но он все еще занят.

Калюжный пожал плечами.

– Меня устроит любой – пробормотал я, вставая с кресла и отходя от лежащей на матрасе старухи, расположившейся прямо в холле.

– В одном я убежден: показаний к третьей операции нет. Последний раз я видел Олега несколько месяцев назад, и его состояние мне не понравилось. Выздоровление во многом зависит от самого пациента, от его желания быть полноценным человеком. Об этом я с ним и говорил. Но, похоже, не убедил. Ничего, кроме раздражения, мои слова не вызвали.

Еще раз мигнув и заскрежетав, робот дрожащим манипулятором протянул мне пластиковую карту ключ:

– Он что же, притворяется? – пискнула я.

– У нас все по старым традициям. Администрация желает вам хорошего пребывания в наших стенах. Очень просим не заканчивать жизнь грязным способом самоубийства. Подумай о тех, кому придется жить в этом номере после вас, сэр. Проявите доброту.

– Ни в коем случае. Травмы бывают не только физические, милая девушка. Иногда психологическую травму вылечить куда сложнее. Об этом мы и говорили с его сестрой. Знаете, считается, если больной не встал на ноги в течение пяти лет, то, скорее всего, уже не встанет. Как ни парадоксально это звучит, человек привыкает к другой жизни, к другим правилам. Мечтает об исцелении, но на самом деле уже научился жить иначе. Так что за операцию вы имели в виду? – вернулся он к вопросу, который очень его интересовал.

– Постараюсь – пообещал я и, забрав карту, зашагал к коридору, вертя архаичный ключ в пальцах.

– Олег сказал, они нашли какую-то клинику в Испании, где его согласились принять.

– Нужна теплая компания? – от сальной улыбки серьезно потрепанной жизнь дамы меня чуток замутило.

– Что ж, у многих наших граждан есть мнение, что за границей все лучше. Само собой, и врачи тоже.

Как удивительно. Миртум намного благополучней моей Невезухи. Но вот нашел же я себе настоящее дно, где местные обитатели точь-в-точь как колоритнейшие персонажи старых космических фильмов и сериалов. Такое впечатление, что сценаристы вдохновлялись именно здесь, а режиссеры с не меньшей радостью устраивали здесь съемочные площадки, не тратя ни копейки на декорации.

– Но Ольга об операции промолчала?

Эти трущобы служили отстойником для тех, кто не преуспел и скатился на дно жизни.

– Ее беспокоило, что брат не желает идти к врачам. Я ведь уже сказал: у меня он не был несколько месяцев. Пропустил очередной курс реабилитации. Просто на него не явился… Возможно, она промолчала об операции, боясь задеть мою профессиональную гордость, так сказать… Совет был один: со всей серьезностью относиться к рекомендациям врачей и верить в полное выздоровление.

А еще эта старая и мрачная территория была идеальным местом для тех, кто попал сюда нелегально и не хотел привлекать к себе лишнего внимания. Тут они, при наличии денег, могли снять дешевую комнату, а следом подыскать какую-нибудь работенку. Совсем нищих сюда не пускали – отсюда и входная плата Привратнику-карлику. Если у тебя за душой ни гроша – тебя не пропустят на Миртум. Ведь если ты не можешь купить себе брусок даже самого дешевого пищевого концентрата – значит, ты его украдешь или заберешь у более слабого. Никому на станции не нужен гость, доставляющий проблемы.

На веранде появилась внучка Калюжного, а мы поспешили проститься.

Со второй попытки открыв дверь, я оказался в пахнущей химикатам комнате настолько маленькой, что она едва вместила узкую койку. Вторая дверь была закрыта и заклеена алой лентой с надписью «Не работает». Опустившись на жесткое ложе, я закрыл дверь и погрузился в изучение информации на браскоме. Надо повторить весь план от начала до конца. Каждый пункт. А затем пробежаться по плану еще разок, выискивая совсем уж тонкие места – а план и так был так себе.

– Ничего не понимаю, – с обидой сказала я. – Он может ходить, но не хочет? Хотя не хочет, наверное, не совсем подходящее слово. Не может, но не потому, что ноги не ходят, а потому, что он разуверился в медицине?

Спустя час я оторвался от экрана и помассировал веки, жалея, что не прихватил с собой глазные капли. Ладно… Я очень, очень надеюсь, что мы с Лео правильно выбрали нужных игроков, не ошибившись ни в одном из них. Глянув на часы, я вошел в бесплатную станционную сеть и решительно ткнул по первому из номеров в своем списке. В открывшемся окне написал короткое сообщение и отправил. Сколько ждать? Полчаса? Час? А может он ответит только через…

Тут я некстати вспомнила собственное недавнее прошлое. Еще школьницей несколько дней я провела в компании сукиного сына, похитившего меня с намерением получить от отца выкуп. Он его, кстати, получил, а потом вновь возник в моей жизни и стал законным супругом. В умении прикидываться Забелин даст фору любому актеру, хоть заслуженному, хоть народному. Мое физическое состояние после трех дней измывательств восстановилось довольно быстро, а вот душевное… Тут выздоровление растянулось на годы. И неизвестно, что было бы со мной, не встреть я Владана.

Хоть я и ждал звонка, но беззвучная дрожь браса на запястье заставила вздрогнуть.

– Чего ты молчишь? – повернулась я к Маричу.

– Господин Анарьев? Серж Анарьев?

– Ты так прекрасна, что дух захватывает, – серьезно ответил он. – Потому и молчу.

– Издеваешься? – засмеялась я, а он меня поцеловал.

– Он самый – произнес вглядывающийся в меня темноволосый парень чуть за двадцать, с глубокими складками у опущенных уголков рта – Вижу тебя. Стяни маску пониже.



Выполнив просьбу, я показал ему свое лицо. Через минуту пристального изучения Серж кивнул:

Мы вернулись в офис. Не успела я включить компьютер, как возле наших дверей замерли два джипа, и из них посыпался народ.

– Ты он. Не розыгрыш. Не злая шутка.

– Колумбиец, – с беспокойством произнесла я, а Владан, бросив взгляд за окно, равнодушно махнул рукой.

– Я он – согласился я – Гросс Тим Градский.

В комнате незамедлительно возникла группа товарищей во главе с Петряковым.

– А ведь ты вроде как не на Миртуме.

– Привет сладкой парочке, – громко произнес он с насмешкой.

– Вроде как.

– Привет, господа бандиты, – ответил Владан и кивнул на стул.

– В сообщении ты писал, что нуждаешься в моей помощи.

Петряков устроился на нем, остальные замерли у дверей.