Сердце завелось и стучало так, что его, наверное, слышно на другом конце метро.

За патрулем шел человек. Среднего роста, круглая голова с залысинами, тонкая шея, высовывающаяся из слишком широкого ворота куртки. Начальник адмиралтейской СБ Орлов.

Собственной персоной.

Вот так встреча.

Повинуясь знаку Убера, они медленно двинулись вдоль платформы. Водяник и Кузнецов, не сговариваясь, прикрывали Ивана со спины… «Тьфу ты, – подумал Иван в сердцах, – даже обычные слова в таком наряде звучат пошло». Справа Иван видел лотки со всяким женским товаром, который для Ивана выглядел, как инопланетные артефакты.

Орлов вдруг отстал от патруля, что-то сказал, махнул им рукой и пошел прямо к лоткам. Иван остановился. Что делать? Орлов все-таки профессионал и шансы, что он не узнает диггера, столкнувшись с ним нос к носу, ничтожны.

Орлов остановился у лотков. Начал разглядывать товар. Приценился к заколкам. Зачем ему? Что у него здесь, любовница?

Женские штучки.

«Я в них ни черта не понимаю». Хотя с поверхности таскать приходилось. Но там просто: запихал в мешок, что влезло – и беги, пока не сожрали.

Словно почувствовав его взгляд, Орлов начал поворачиваться…

Иван преодолел тошноту и сделал шаг к прилавку. Торговец, жиденький еврей пожилых лет, совершенно лысый, с кругами под глазами, с такими рельефными морщинами, что они казались пластмассовыми, улыбнулся ему. Открыл рот, чтобы начать обработку «покупательницы» с дежурной фразы… и замер. В его глазах Иван прочитал свой приговор. Да какая из меня женщина, бля?! Я же говорил. Допрыгались. Рядом остановился Убер. По его напряженной фигуре и короткому кивку Иван понял, что патруль все еще рядом. Да что за день такой! Что, их заинтересовала женщина с солдатской походкой?

Иван поймал взгляд торговца. Рот того снова начал открываться, он стрельнул глазами в сторону… Иван холодно оценил, что сейчас будет. Торговец позовет патрульных, мы окажем сопротивление, и все – конец планам.

Потому что со станции мне не уйти.

Иван собрался. Выпрямился, отпустил край платка, которым прикрывал лицо. Посмотрел на торговца в упор. «Попробуй только пикни, – мысленно предупредил Иван. – Я тебя прямо о твой лоток приложу. Ну, рискнешь?»

Что там Косопалый говорил про мысленное общение? Сейчас и проверим.

Торговец замер.

Иван протянул руку – хозяин отшатнулся. Диггер взял с прилавка первую попавшуюся вещь.

– Сколько? – спросил он тонким голосом.

Самого чуть не стошнило.

Патрульные почему-то засмеялись. Профессор Водяник встал с той стороны, чтобы прикрыть Ивана. Орлов все так же торчал перед следующим лотком и о чем-то спрашивал. В следующее мгновение Миша Кузнецов заботливо прикрыл Ивана от возможных взглядом начальника СБ. Отлично, подумал Иван. Теперь это еще больше напоминает ограбление средь бела дня.

Патрульные вдруг замолчали.

Один, рослый, крупный в серой форме, двинулся к прилавку, перед которым застыл Иван. Диггер краем глаза видел рыжеватые волосы патрульного, выбивающиеся из-под серой кепи. Шаг, еще шаг. Патрульный приближался.

– Сколько? – спросил Иван сквозь зубы.

Торговец молчал и смотрел, как пришибленный. Потом зашептал:

– Не убивайте меня, я все отдам.

Вот бля. Патрульный шел. Уберфюрер отлип от группы и отошел в сторону, чтобы видеть остальных солдат.

– Ты что, идиот? – спросил Иван сквозь зубы. – Сколько стоит эта штука? Больше мне ничего от тебя не нужно.

В следующее мгновение патрульный бесцеремонно отодвинул профессора в сторону. Водяник что-то сказал, но его проигнорировали. Патрульный посмотрел на Ивана сверху. «Сколько же в нем росту?» – подумал Иван. Выше на голову как минимум. И у него «ублюдок». «Отлично, – подумал Иван с отчаянием, переходящим в веселье. – Мне как раз такой автомат и нужен».

Вот невезение!

Иван вынул из кожаного мешочка горсть патронов, бросил на прилавок и быстро повернулся, держа вещь в руке. Может, прокатит…

– Гражданочка, постойте!

Не прокатило.

Патрульный оглядел сначала хозяина, потом – с интересом – Ивана, задержал взгляд на «груди» – щас расплавится, подумал диггер – хмыкнул и сказал:

– Куда торопимся, гражданочка?

Подальше. Иван примерился, как ударить этого громилу локтем в солнечное. «Блин, да он тяжелее меня кило на тридцать». Но патрульный обратился к торговцу:

– Опять, Нахалыч, людей обманываешь? Свои тридцать серебренников отрабатываешь, что ли? Ха-ха-ха. Дождешься у меня, не посмотрю, что ты старый, отберу лицензию. Верни-ка деньги. Эй, гражданочка, гражданочка! Куда это вы?

Иван остановился. Вот черт настырный.

Патрульный подошел ближе, прищурился. Не морщить лицо, напомнил себе Иван. Патрульный внимательно рассмотрел «женщину» в упор и вдруг улыбнулся.

– Возьмите деньги, куда побежали, – сказал снисходительно. – А ты, Нахалыч, запомни.

Иван, ни жив ни мертв, протянул руку. В ладонь опустились два патрона от «макара». Сдача. Рожа у продавца при этом была… выразительная.

– Но… – попытался возразить торговец.

– Поговори мне еще! – прикрикнул патрульный. Торговец замолчал, лицо вытянулось окончательно.

– Все в порядке? – Патрульный продолжал улыбаться. И щурился при этом безбожно, лицо перекосилось.

У него зрение нулевое, наконец сообразил Иван. А очки не носит – потому что дорогое удовольствие, не для всех.

«Он, видимо, только на размеры предметов реагирует. А я еще спрашивал, какая из меня женщина. Ага. Очень даже ничего».

«Думаете, найдется идиот, который в это поверит?»

Нашелся.

– Спасибо, – сказал он тонким голосом. Повернулся и пошел, спиной чувствуя, как патрульный смотрит на его задницу.

Пронесло.

Краем глаза Иван увидел, что Орлов уже расплатился. Пошел прочь. И только потом Иван взглянул на вещь, которую приобрел ценой стольких переживаний. В руке у него была помада в пластиковом корпусе. Густо-красного, почти бордового оттенка.

* * *

– Ой, какая прелесть, – улыбнулась Настя, жена Шакила, принимая подарок. – Спасибо! Дай я тебя поцелую.

Иван с удовольствием подставил щеку. В отличие от здоровенного Шакила, жена невского диггера была ростом на полголовы ниже Ивана. Миниатюрная брюнетка. Его тронули мягкие губы.

Настя погладила диггера по напудренной щеке.

– Ой, Ванечка, какой ты хорошенький.

Иван поперхнулся, закашлялся. Уберфюрер захохотал.

В воздухе пахло молоком и домашней готовкой.

Обитал Шакилов с семейством в торце «Невского», в одной из бесчисленных клетушек, отделенных от соседей фанерной стеной, с женой и сыном полутора лет. Сын возился на полу, играя с резиновой разноцветной рыбкой. Совал в рот, слюнявил, возил по полу, снова слюнявил. И все это с серьезным лицом.

– Где Шакил-то? – спросил Иван у Насти.

– Ушел по делам. Скоро придет, сказал. Ты переодеваться будешь?

Иван оглядел себя. Желтая кофточка, серая юбка, колготки фиолетовые, в ромбик. Плюс боевая раскраска. Блин, чудище на страх врагам. Ядерная боеголовка. Мемов должен помереть от одного взгляда на теперешнего Ивана.

– А надо? – спросил он.

* * *

Шакилов оглядел Ивана с ног до головы, крякнул. Брови у него застыли где-то на отметке «очень удивлен». – Ну ты, блин, даешь.

– Ага. – Иван ухмыльнулся.

– Живой, значит, – констатировал диггер.

– Живой, – согласился Иван. В следующее мгновение его облапили, сжали. Дыхание прервалось.

– Шакил, раздавишь, блин! – прохрипел Иван, пытаясь вырваться. – Поставь меня на место. Здоровый, как не знаю кто. – Когда Ивана вернули на землю, он перевел дыхание и внимательно оглядел невского диггера. – Как твоя рана?

Шакилов был бледный и исхудавший. Прошло уже сколько? Иван попытался посчитать. Да, уже почти месяц с того дня, как его ранили. – Все хорошо, – коротко ответил Сашка, из чего Иван заключил, что все не так уж благополучно.

Сели пить чай.

– Рассказывай, – велел Иван.

Новости были не слишком хорошие. Впрочем, и не совсем плохие. Война закончилась. Альянс по-хозяйски подмял под себя «Маяковскую», «Восстание» – впрочем, это было понятно с самого начала. С недавних пор поговаривали, что Мемов пригласит царя бордюрщиков Ахмета встать во главе администрации «Площади Восстания». Мол, личный ручной царек и видимость справедливости… «Василеостровская» на месте, Постышев по-прежнему комендант. Станция получает пару часов в день электроэнергию с «Адмиралки», для чего протянут высоковольтный кабель.

В общем, короткая цепь, чтобы василеостровцы не дергались.

– А про моих ребят ты что-нибудь слышал? – вклинился Убер. – Где они?

Шакилов посмотрел на него. Поднял брови.

– Ты что, ничего не знаешь?

– Откуда?

– Да с ними вышла некрасивая история… После тех событий, когда на «Восстании» народ покрошили… понимаешь… – Шакилов замялся. – Всемирный совет метро насел на Мемова. То, се, незаконный захват и прочее. Ты их видел, такие болтуны в костюмчиках… в общем, потребовалось бросить им кость. Ну, Мемов им и бросил. Вот вам отдельные факты произвола, вот вам военные преступники. Короче, начали искать виноватых, чтобы заткнуть мировой, бля, общественности рот… – Он совсем замолчал.

Глаза Убера стали мертвыми.

– И нашли, насколько понимаю? – спросил он негромко.

– Нашли, – сказал Шакилов. – Скинхедов проглядеть трудно. Их обвинили в военных преступлениях. В убийствах, мародерстве, изнасилованиях. В общем, ты понял, что это означает. Трупы три дня висели над путевым туннелем – как положено по законам «Невского-Гостинки». Один, говорят, сумел сбежать… вот и все, что я слышал. Его до сих пор ищут.

– Кто? – В голосе Убера не было ничего живого.

– Пожилой такой. Как его?

– Седой, – сказал Убер.

– Ага, точно. Седой. – Он посмотрел на скинхеда. – Мне жаль, друг.

Уберфюрер поднялся.

– Убер! – позвал Иван. Тот отмахнулся и вышел. Сашка выглядел виноватым. «Плохих гонцов…» – подумал Иван. Он посмотрел на Шакила и задал вопрос, который берег с самого начала разговора:

– Таня?

– Горюет, – коротко ответил Шакил.

– Ясно.

Помолчали. В целом все сказано: остается действовать.

– Кстати, – Шакилов почесал круглый затылок, – я тут встретил Рамиля – помнишь, из бордюрщиков который? Телохранитель Ахмета. Ходит по «Невскому», словно он здесь хозяин. Так и хотелось подойти и в рожу дать.

– Саня! – укорила Настя, пробегая мимо с посудой.

– А чего он? – пробурчал невский диггер, но Настя уже скрылась в двери.

– А что ж не дал? – спросил Иван, разглядывая друга. Все-таки Шакил изменился. Не очень заметно, но…

– Ваня! – снова Настин голос.

– Да как-то не с руки, что ли. – Шакил помолчал. – Ты не представляешь, Ван, какие мы здесь стали осторожные… после…

– После моей смерти? – Иван поднял брови. – Понимаю.

– Саня, там Виталик хнычет! – снова Настя.

Когда Шакилов вышел посмотреть, что там с сыном, его жена заглянула в комнату. Решительная. Боевая.

– Ваня, можно тебя на минутку?

Иван кивнул. В узком коридоре между клетушек стоял горячий постирочный дух. Мимо них протиснулась девушка с тазиком мокрого белья.

– Случилось что, Насть?

Она смотрела на него очень серьезно. Ивану стало не по себе.

– Ванечка, я тебя очень люблю… но оставь ты Сашку в покое. Пожалуйста. Он и так в прошлый раз чуть не погиб. Из-за тебя, – добавила она с истинно женской беспощадностью.

Иван помолчал и кивнул.

– Хорошо, Настя. Я понял.

Он вернулся в комнату, с трудом протиснулся на свое место за столом. Шакил на коленке подкидывал сына, мол, люли-люли, едем-едем. «Интересно, куда приедем», – подумал Иван. Подмигнул карапузу. Шакил улыбнулся, карапуз же смотрел серьезно, хмуря прозрачные брови. Похоже, он лучше всех понимал, к чему идет дело.

Иван оглядел компанию. В маленькой комнатке набилось столько народу, что втиснись еще один человек – и его выдавит, как пробку из бутылки.

– Сделаем так, – сказал Иван. – Тебя, Саша, мы светить не будем… помолчи, пожалуйста. Послушай. Ты наш резервный вариант и путь спасения, если что.

Шакилов попытался возразить, Иван отмахнулся – потом.

– Ты мне лучше вот что скажи, – начал он. – Я видел, как Орлов покупает женскую дребедень на лотках. Я вот все думаю, зачем ему какие-то там заколки? Он вроде не женат. Детей у него нет. Женщина?

Шакилов повернулся к жене.

– Настя?

Та фыркнула.

– Конечно, у него на «Гостинке» есть женщина. Это весь Альянс знает – кроме тебя. Он к ней через день ходит с подарками. Уже половину местной бижутерии туда перетаскал.

Иван помолчал.

– А она к нему?

– Что?

– Она к нему ходит?

Шакилов внимательно посмотрел на Ивана.

– Что ты задумал?

* * *

– Я тебя давно жду… – Орлов толкнул дверь и замер. Открыл рот.

Таких страшных женщин начальник СБ видал в гробу.

– Привет, красавчик, – сказала «женщина» томным голосом. Знакомый прищур накрашенных глаз. «Твою мать, это же…»

Орлов рванулся назад, в комнату. В верхнем ящике стола у него лежал пистолет – хорошая итальянская «беретта». В следующее мгновение «женщина» догнала его. Удар. Начальник СБ полетел на пол, ударился боком. А! Выдохнул сквозь зубы. Перевернулся на живот и пополз. Его схватили за ногу. Орлов попытался удержаться за ножки стула, но только опрокинул его. Бам. Закричать! Он открыл рот. В следующее мгновение туда впихнули комок грязной тряпки. На спину начальника СБ навалилась тяжесть.

– Вот и умница, – сказал мужской голос. Голос Ивана. – А ну-ка, давай сюда ручки…

Скотч затрещал.

Диггер сидел на нем верхом. Орлов от бессилия что-либо сделать расслабился… «Черт, тупица, как я же так прокололся?! Бабы, во всем виноваты проклятые бабы».

Но почему Иван, черт возьми, жив?!

Орлову заклеили пластырем рот. Потом приподняли и усадили на пол – спиной к столу. Он вынужденно смотрел, как «женщина» сбрасывает с себя юбку и прочие детали женского гардероба, и натягивает армейские штаны и куртку. Потом Иван стирал салфетками с лица краску, матерясь и гримасничая.

«Теперь я покойник, – подумал Орлов спокойно. – Я – покойник».

* * *

Закончив переодеваться, Иван подошел к телефону, снял трубку. Помедлил. Дороги назад уже не будет.

Набрал номер. Ноль и три. Проф утверждал, что когда-то это был номер «скорой помощи». Ну, медики нам точно понадобятся. Иван приложил трубку к уху. Гудки. Вызов.

Подождал.

Наконец на том конце провода сняли трубку. Далекий голос произнес «У аппарата». Иван посмотрел на «сопровождение красавицы» – Убера, Водяника, Мишу, потом сказал:

– Мы в прошлый раз не договорили, генерал.

* * *

На столе выстроилась целая команда фарфоровых слоников – от маленького, размером с наперсток, до огромного патриарха с длинными загнутыми бивнями, могучим хоботом и мудрым взглядом. Голову слона покрывала фиолетовая попона с золотыми кисточками. Мемов задержал на нем взгляд. Слоновий патриарх смотрел на генерала с истинно слоновьим спокойствием.

Мемов хмыкнул.

Большая часть слоников получена им в подарок. Часть он купил у диггеров сам. Про страсть генерала к фарфоровым слоникам уже ходят легенды среди подчиненных. Очень хорошо. Если он выполнит свое предназначение, эти легенды будет пересказывать все метро…

Но это потом. А сейчас пора работать.

Сазонов подошел к столу, взял одну из фигурок и начал вертеть в руках.

Мемов почувствовал укол раздражения.

– Что говорит Постышев? – спросил он. Старый комендант «Василеостровской» как был занозой, так и остался. Потеря генератора ничему его не научила.

– Упрямый старый дурак, – сказал Сазонов. – Он все никак не поймет, что его время прошло. «Васька» больше не сама по себе. Постышев просит увеличить подачу электричества. Вместо шести часов в день – целых двенадцать. Мол, рассада у него вянет. – Нынешний командир диггеров «Василеостровской» ухмыльнулся. – Думаю, он просто кокошник…

– Что? – Генерал поднял брови.

– Просто тянет время, – исправился Сазонов. – Ага.

– И что ты предлагаешь?

Сазонов улыбнулся – развязной, жестокой улыбкой.

– Думаю, там нужен другой комендант.

Мемов посмотрел на него в упор.

– Ты в этом полностью уверен?

* * *

Сазонов наконец поставил слоника на стол и ушел.

Мемов выдохнул. Опасный тип. Если так дальше пойдет, с Сазоновым скоро придется что-то решать. Обидно. «Почему со мной сейчас он, а не Меркулов… Вот об этой потере я действительно жалею. В итоге рядом со мной человек, предавший лучшего друга и собственную станцию. Предатель и убийца».

Но пока приходится его терпеть.

Он эффективен.

Мемов подошел к столу, поднял фигурку и вернул на прежнее место. Может, это глупо, подумал он. Такое раздражение. Это всего лишь слон…

Но это мой слон. И он должен стоять на том месте, куда я его поставил.

Шестой год Мемов строил свою империю. Когда тебе за пятьдесят, начинаешь понимать, что времени у тебя совсем немного. Вокруг одни враги и подчиненные – и если с врагами можно говорить на равных, то с подчиненными приходится держать себя в поджарой форме гепарда, убивающего антилопу за одиннадцать секунд. Были такие хищники до Катастрофы, самые быстрые в мире – да кто про них сейчас помнит? Мемов покачал головой, поправил слоника с краю – с синими узорами на боках. Вот теперь правильно. Снова посмотрел на своего любимца, слона-патриарха. У него есть кому оставить слоновью империю, поэтому он так спокоен. А я? Как быть со мной? Мемов вздохнул и вернулся к рабочему столу, заваленному бумагами, требующими внимания. Самая огромная империя ничего не стоит, если некому ее передать. Саддам тому пример. Тем более что вскорости предстоит такое… Если разведка не ошибается, у нас осталось совсем мало времени. Генерал вздохнул.

«Мне нужен преемник. Наследник. Иначе, случись что со мной, все, за что я боролся долгие годы, полетит в тартарары».

И это будет полный и окончательный конец.

Зазвонил телефон. Кто там еще? Мемов посмотрел на панель селектора. Огонек зажегся под лампочкой «Нев.» «Невский проспект». Значит, Орлов.

Все еще погруженный в свои мысли, Мемов рассеянно взял трубку, приложил к уху.

– У аппарата.

Но услышав голос в трубке, выпрямился. Вся расслабленность слетела с него. Голос в трубке принадлежал человеку, который должен быть уже давно мертв.

Голос негромкий, низкий, с легкой хрипотцой:

– Мы в прошлый раз не договорили, генерал.

Мемов выпрямился. Махнул рукой адъютанту, сюда. Быстрее!

– Иван, – сказал генерал. – Ты, возможно, удивишься, но я рад тебя слышать.

– Еще бы, – на той стороне провода усмехнулись. – Нечасто приходится отвечать на звонки с того света, верно, генерал?

Адъютант подбежал, подобострастно задирая голову и заглядывая Мемову в лицо, как собака. Да где же вас таких набирают, в сердцах подумал Мемов. Жестами показал: дай, чем писать.

– Верно, – сказал Мемов. – Орлов с тобой?

– Он сейчас не может подойти к телефону. Вы уже его извините, генерал.

– Он жив? – а вот это важно. Если Иван убил начальника СБ, значит, он не собирается идти на переговоры. Если Орлов жив, то возможны варианты.

Пауза. Долгая-предолгая пауза.

– Живее всех живых. За кого вы меня принимаете, генерал? За себя? – пауза. – Или за Сазонова?

Мемов поморщился. Удар не в бровь, а в глаз.

Убрать Ивана – это было ошибочное решение.

Но еще большей ошибкой было не довести дело до конца.

Кто-то за это ответит. «И я знаю, кто».

Бестолковый адъютант принес фломастер и бумагу. «Придерживай листок», – показал жестом генерал, взял фломастер. Зубами выдернул колпачок. Написал «М». Зеленый цвет закончился, кончик фломастера сухо заскреб по бумаге. Мемов в сердцах отшвырнул фломастер. Адъютант присел от испуга. Идиот. Мемов показал на стол – карандаш, быстрее! Ну же!

– Я принимаю тебя за тебя, Иван, – сказал Мемов совершенно спокойно. – Что ты собираешься делать?

Адъютант подал карандаш. Наконец-то. Уволю к черту. Отошлю нужники чистить. Мемов быстро написал: «Меркулов на “Невском”. Орлов захвачен. Блокировать станцию. Ждать моего приказа. Секретно». Махнул рукой – быстрее. Пригрозил кулаком, чтобы дошло. Адъютант побелел и убежал.

– Я слушаю, Иван, – сказал Мемов, глядя, как спина адъютанта исчезает в двери.

– Хорошо, – сказали в трубке. – Вы, думаю, уже отправили людей на «Невский». Но пока они сюда доберутся, у нас есть минут десять. Так что можем поговорить… не торопясь.

«Вот хладнокровный сукин сын, – подумал Мемов с невольным восхищением. – Почему ты не со мной, Иван? Почему? Вместе мы бы горы свернули».

* * *

Сазонов вышел от генерала, остановился у стены, достал из внутреннего кармана школьный пенал из синего пластика, открыл и выбрал самокрутку. Осталось две, дальше придется трясти Фарида. Не хочется, но что делать. Ха-ха.

Пальцы дрожали, когда вставлял самокрутку в зубы. Похлопал по карманам, нашел зажигалку.

Из автоматного патрона. Сазонов усмехнулся. Когда-то зажигалка принадлежала Ивану. Все, что было твоим, командир, стало моим. Или – станет. Он чиркнул раз, другой…

Искры. Искры. Огонек.

Прикурил, торопясь и обжигая пальцы.

В последний момент едва не сломал сигарету. Издергался, терпения уже не хватает. Надо лучше себя контролировать.

Легкие наполнились теплой, густой, синюшной марью. Стало легко. Хорошо. И просто так, как нужно.

Словно, пока он не закурил, часть головоломки «Вадим Сазонов» отсутствовала, а теперь вместе с первой затяжкой встала на место. Щелк.

И он теперь целый.

Спокойствие.

Мыслил он теперь расслабленно и четко.

До этого момента, в разговоре с Мемовым, он ощущал, как сгущается в голове туман, заволакивает, путает мысли. Сазонов даже сбился пару раз, заставив генерала посмотреть на него с удивлением. Сейчас, после сигареты, ясность в голове установилась такая, что хоть в футбол там играй.

Вперед. Обдумать, принять решения, пока четко мыслишь.

С Постышевым нужно провернуть какой-нибудь несложный трюк. А Таня… Сазонов ухмыльнулся. Не то чтобы она была ему так уж интересна как женщина, но… Таня когда-то была невестой Ивана. А это уже совсем другое дело. Все, что принадлежало Ванядзе, стоит внимания. Сазонов снова затянулся, медленно – мелкими порциями – выпустил дым. Дым изгибался, плыл красиво и изящно. У меня все получится, подумал Сазонов.

Он бросил окурок, наступил каблуком. Сазонов шагнул вперед… и практически столкнулся с выскочившим из двери адъютантом Мемова.

– Пропустите!

– Что случилось? – спросил диггер.

Адъютант попытался обойти его, но Сазонов плавно, почти незаметно сместился, чтобы перекрыть ему путь. Адъютант был новенький, молодой, совсем зеленый. Против диггерских навыков Сазонова у этого сосунка не было и шанса.

– Мне… пройти…

– Я могу помочь, – сказал Сазонов. Улыбнулся – как бегунец одинокому щенку. Улыбка хищника при виде поджатого хвоста жертвы. Чутье Сазонова на людские слабости редко его подводило. Но сейчас он рисковал – и сильно.

Он чувствовал, это что-то важное. Шанс. «Если нет, то я нарываюсь на крупные неприятности». Генерал этого так не оставит.

Адъютант в отчаянии попытался протиснуться, но обойти Сазонова не смог.

Тот в последний момент едва заметно смещался и перекрывал юноше путь. Самодвижущаяся стена.

– Это… срочно!

– Я понимаю, – мягко сказал Сазонов. Глаза его в темноте блеснули. – Что приказал генерал?

Глаза адъютанта забегали. Он отчаянно вздохнул, ища выход.

– Мне нужно отнести записку…

– Какую?

– Пропустите! Я… нельзя!

– Да ты ее потерял. У тебя в руке ничего нет, – сказал Сазонов. Ну, давай, купись. – Посмотри, дурачок.

Адъютант засомневался, наклонил голову, поднял руку – левая, отметил Сазонов – раскрыл ладонь…

Момент истины.

Там лежала записка. Смазанное движение. В следующее мгновение адъютант сомкнул пальцы. Быстро, как только мог. Но в кулаке ничего уже не было.

Сазонов держал в руке листок. Командир диггеров пробежал записку глазами, затем еще раз. Разжал пальцы, листок начал падать, планируя.

– Сволочь! – вскикнул адъютант, бросился, принялся ловить листок – поймал и, чуть уже не плача, убежал.

Мальчик купился.

«А я быстрый», – подумал Сазонов.

…Через полминуты Сазонов знал все, что будет делать дальше. Он остановился, проверил еще раз. Должно сработать. Чутье не подвело его и сегодня. Риск того стоил.

Он пошел дальше, ускорил шаг.

Иван жив.

И он на «Невском».

Тра-ля-ля-ля. Бато-ончики.

Сазонов быстро пробежал платформу, спрыгнул на пути. В одной из каморок под платформой «Адмиралтейской» находилась временная база диггеров. Сазонов распахнул дверь, в лицо ударило вонью дешевого пойла и немытых тел. Сазонов поморщился. Затем подошел и толкнул ботинком бесформенный ком тряпья, воняющий перегаром.

– Пшелнах, – сказал ком, перевернулся на спину. Выглянула помятая небритая морда. – Че надо?

Сазонов улыбнулся.

– Гладыш, хватит спать! По-дъем! У нас появилось дело.

* * *

Убер показал на циферблат больших белых часов с черными цифрами.

– Десять минут, – сказал он одними губами. Иван кивнул, переложил трубку к другому уху, зажал плечом.

Написал на листке: «М. засуетился», показал Уберу. Скинхед хмыкнул.

– Итак, генерал. Поговорим?

– Чего ты хочешь, Иван?

– Мне нужны ответы. В прошлый раз я так и не получил четкого ответа. И хотел бы, если вы не против, генерал, получить его сейчас.

– Спрашивай. С удовольствием отвечу на любой твой вопрос.

Тянет время, понял Иван. Впрочем, мы это предвидели.

– Я хочу знать – зачем все это было? Эта кража, это убийство? Эта война?

Генерал помолчал.

– Как мне тебя убедить, Иван? – произнес он наконец. – Что бы я сейчас ни сказал, ты мне, скорее всего, не поверишь. Но знай: я сделал то, что считаю необходимым. От человечества и так осталось слишком мало, чтобы позволить ему разбегаться по отдельным углам. Да, мои методы не слишком благородны. Да, ты прав – кража, убийство, война. Но я не могу позволить никому – ни бордюрщикам, ни «Василеостровской», ни кому-либо еще – отсиживаться в своем углу, пока остальные рвутся изо всех сил к будущему. Мы должны быть заодно, понимаешь?

– Сила – в единстве, да? – съязвил Иван. – Или какой-нибудь новый лозунг, которого я еще не знаю, генерал?

Тяжелый вздох.

– Ты не знаешь главного, Иван. Мы стоим на пороге большой войны.

Иван усмехнулся.

– Даже так?

– Именно так. Что ты знаешь… про Веган?

…Вспышка. Белесые волоски на шее доктора. Падающее тело. Бум.

Иван моргнул, повернулся, чтобы остальные не видели его лица.

– Достаточно.

– Ничего-то ты не знаешь. У меня есть достоверные сведения, что империя Веган готовится к вторжению на территорию Большого метро. Веганцам нужно жизненное пространство. И не только это…

– Так вы стали борцом за свободу, генерал? Как интересно.

– Молчи и слушай. Сейчас я доверяю тебе то, что знают только несколько человек. В метро готовится новый передел сфер влияния. Веганцы – нелюди. Хотя и выглядят, как мы. Так что это будет не борьба за независимость. Это будет борьба за выживание человечества. Времени у нас осталось мало. Может быть, год. Может, пара месяцев. Или даже меньше. Не знаю. Потом начнется ад. Нас, людей, загонят в резервации и пустят на удобрения. Ты этого хочешь?

Иван помолчал. Это выглядело бы убедительно, если бы не одно «но».

– Проблема в том, генерал, что я достаточно близко общался с веганцами. И могу сказать точно – они люди. Хотя и странные, и жрут только растения. И пленных на удобрения пускают. Все это вполне по-человечески… вспомнить хотя бы Восстание. Да, генерал?

Тяжелый вздох.

– Не веришь. Приходи, и я покажу тебе результаты вскрытия трупов веганцев. Ты поймешь, о чем я говорю. Они – не люди, Иван. Поверь. Не знаю, когда это началось, но сейчас они больше растения, чем…

Иван прервал эту речь.

– Что вы пытаетесь мне сказать, генерал? Старое доброе: цель оправдывает средства?

Пауза.

– Да, – сказал Мемов. – Так и есть. Оправдывает. Если это великая цель. Если речь идет о выживании человечества.

Убер отчаянно замахал – быстрее, быстрее, время вышло. Иван кивнул, сейчас иду.