– Нет, – шепчу я. – Ничего такого.

Он кивает, и если бы я не знала, что он полицейский, то могла бы подумать, что ему меня жаль. А может, он расстроен, что не нашел того, что искал.

– Тогда до встречи.

Я провожаю его до двери, стою на крыльце, держа Риту за ошейник, смотрю, как он переходит дорогу, садится в безукоризненно чистый «вольво» и уезжает.

Рита жалобно скулит, вырываясь, и я понимаю, что вся дрожу и слишком сильно сжала ремешок. Присев на корточки, я глажу собаку по голове, успокаивая.

Мама ждет на кухне, лицо у нее побледнело.

– Кто это был?

– Полицейский. – От одного этого слова случившееся кажется еще страшнее, еще реальнее.

– Что ему было нужно? – Ее голос звучит столь же напряженно, как и мой, лицо осунулось.

– Он знает.

Глава 47



Мюррей



Ниш все еще болтала с Сарой, когда Мюррей вернулся домой.

– Быстро ты.

– Она оказалась не очень-то гостеприимной.

Маккензи пытался разобраться, что же насторожило его в этом разговоре в Дубовой усадьбе. Анна была чем-то напугана, это точно, но было что-то еще.

– Ты задал ей прямой вопрос?

Мюррей покачал головой.

– На данном этапе расследования мы не уверены, выяснила ли она правду о родителях недавно или же знала все с самого начала. Если она соучастница, то ее должен допрашивать следователь из департамента, а не коп на пенсии, заявившийся к ней на кухню.

Ниш встала.

– Приятно у вас посидеть, конечно, но Гил скоро в розыск меня объявит, если я не приду домой: мы собирались вечером пойти в кафе. Позвони мне, если что-то выяснишь, ладно?

Маккензи провел ее до подъездной дорожки, где Ниш остановилась, роясь в сумке в поисках ключей.

– А с Сарой, похоже, все в порядке, – улыбнулась она.

– Ну, ты же знаешь, как с ней бывает. Два шага вперед – и шаг назад. Иногда наоборот. Но да, сегодня у нее хороший день.

Он подождал, пока Ниш выедет на дорогу, и помахал ей рукой, когда ее машина сворачивала за угол.

На кухне Сара разложила на столе распечатки с банковскими операциями Кэролайн Джонсон. Их проверяли вскоре после ее самоубийства, и в отчете по результатам анализа, прилагавшемся к материалам, не значилось ничего интересного. Перед предполагаемым самоубийством Кэролайн с ее счета не производились крупные выплаты или переводы, не фиксировалось никакой банковской активности за границей, которая могла бы свидетельствовать о планировании побега. Сара вела пальцем по колонкам цифр, просматривая материалы, а Мюррей уселся на диване с ежедневником Кэролайн.

Закладками он отметил период с исчезновения Тома до исчезновения Кэролайн. Может быть, супруги встречались? О чем-то договаривались? Маккензи листал страницы в поисках зашифрованных записей, но никакие встречи и списки дел, например «купить молока» или «позвонить адвокату», не вызывали у него подозрений.

– Сотня фунтов – это довольно крупная сумма для налички, как думаешь?

Мюррей поднял голову. Сара отмечала розовым маркером какие-то строки в распечатке. Кончик маркера сдвинулся на пару дюймов ниже и опять коснулся бумаги.

– Не для большинства людей.

– Сотня фунтов в неделю, заметь.

Интересно.

– Хозяйственные расходы?

Снимать деньги в банкомате, а потом покупать на них товары для дома – это немного старомодно, но Маккензи вполне мог предположить, что некоторые люди до сих пор поступают именно так.

– Нет, что-то тут странное с ее расходами. Смотри, она повсюду пользуется платежной картой – в супермаркете, в магазине, на заправке. И снимает в банкомате наличку без какой-либо видимой причины. Двадцать фунтов – в одном месте, тридцать – в другом. Более того, каждую неделю в августе она дополнительно снимала с карты по сто фунтов.

Пульс Мюррея участился. Может, это совпадение? А может, и нет…

– А в следующем месяце?

Сара взяла распечатку за сентябрь. В сентябре Кэролайн тоже снимала мелкие суммы с карты, расплачивалась картой – и раз в неделю снимала уже по сто пятьдесят фунтов.

– Октябрь?

– Опять по сто пятьдесят фунтов… Нет, погоди. В середине месяца сумма увеличивается. Двести фунтов. – Сара пролистнула лежащие перед ней бумаги. – И доходит до трех сотен. Начиная с середины ноября до дня накануне ее исчезновения. – Она обвела маркером нужные строки и вручила материалы Мюррею. – Кэролайн кому-то платила.

– Я бы сказал, откупалась.

– От Анны?

Маккензи покачал головой. Он думал о тех звонках в службу спасения из Дубовой усадьбы – отчете, в котором говорилось, что Кэролайн Джонсон пребывала в «эмоциональном состоянии» после того, как ее сосед, Роберт Дрейк, обратился за помощью, так как подозревал у соседей домашнее насилие. Супружеская жизнь Кэролайн и Тома была довольно бурной. И, возможно, включала в себя побои.

С тех пор как Мюррей понял, что Джонсоны подстроили свою смерть, он считал Кэролайн подозреваемой. Но, возможно, она была жертвой?

– Я думаю, Кэролайн шантажировали.

– Том? Из-за того, что она получила его страховку?

Маккензи не ответил. Он все еще пытался рассмотреть все варианты. Если Том шантажировал Кэролайн и она платила, значит, ей было страшно.

Настолько страшно, чтобы сымитировать собственную смерть?

Мюррей открыл ежедневник. Он уже просматривал его несколько раз, но раньше он пытался понять, почему Кэролайн оказалась на Бичи-Хед, а не куда она отправилась потом. Он даже вытащил рекламные листовки и какие-то бумажки, лежавшие на последней странице: может, найдется какой-то подозрительный чек, расписание поездов, записка с адресом?

Ничего такого там не было.

– Куда бы ты отправилась, если бы хотела исчезнуть?

Сара задумалась.

– В какое-нибудь знакомое место, где при этом никто меня не знает. Место, где я чувствовала бы себя в безопасности. Может, место, где я бывала когда-то давным-давно.

У Маккензи зазвонил мобильный.

– Привет, Шон. Чем могу?

– Тут более к месту вопрос, чем я тебе могу помочь. Я получил результаты отслеживания IMEI. По тому твоему телефону.

– И что же там за результаты?

Шон рассмеялся.

– Когда ты обратился ко мне с этой проблемой, я проверил базы данных, чтобы выяснить, в каком телефоне использовалась уже известная нам SIM-карта, так?

– Да. И ты установил, что этот мобильный купили в магазине «Всем по телефону» в Брайтоне.

– Так вот, можно сделать то же самое, только наоборот – установить не модель телефона по SIM-карте, а карту – по телефону, просто это сложнее. Я проверил, не появлялся ли телефон с таким кодом IMEI в системе мобильных сетей в какое-либо время после звонка той свидетельницы на Бичи-Хед. – Шон сделал паузу. – Так и оказалось.

– Что там? – Одними губами прошептала Сара, но Мюррей не мог ей ответить, он внимательно слушал Шона.

– Твой подозреваемый вставил новую предоплаченную симку, и она засветилась в сети «Водафон» этой весной.

– Может быть, ты…

– Знаю ли я, звонили ли с этого телефона? Обижаешь, Мюррей. Ручка у тебя есть? Подозреваемый звонил на пару мобильных номеров – и на один городской. Мне кажется, эти данные помогут тебе найти его.

«Или ее», – подумал Мюррей. Он записал номера, стараясь не отвлекаться на Сару, дергавшую его за рукав и пытавшуюся понять, почему он так разволновался.

– Спасибо, Шон. За мной должок.

– И не один, дружище.

Маккензи повесил трубку и, широко улыбнувшись, пересказал жене свой разговор со специалистом из техотдела. Повернув блокнот, он показал Саре список телефонов и отметил звездочкой единственный городской номер.

– Окажешь мне честь? – Сара тут же стала набирать первый номер из списка.

Теперь Мюррею пришлось ждать, пока Сара говорила с кем-то на другом конце линии.

– Ну что? – Он нетерпеливо всплеснул руками, когда она повесила трубку.

– Частная начальная школа «Моя маленькая леди», – манерным тоном произнесла Сара.

– Частная школа?

Как начальная школа могла быть связана с Томом и Кэролайн Джонсон? Мюррей готов был смириться с тем, что это тупик. Поддельные показания свидетельницы, назвавшейся Дайан Брент-Тейлор, поступили в прошлом мае, за десять месяцев до того, как кто-то вновь воспользовался телефоном – уже с другой SIM-картой. Но за это время телефон мог сменить много владельцев.

– Где находится эта школа?

– Дербишир.

Маккензи задумался. Покрутил в руках ежедневник, вспоминая фотографию, выпавшую из книжицы, когда Анна Джонсон вручила ему записи матери: совсем еще молодая Кэролайн в отпуске со школьной подругой.

«Мама говорила, что они отлично провели там время».

Девушки сидели на летней площадке паба. На вывеске над ними были изображены лошади, запряженные в телегу.

«Дальше от моря вообще забраться нельзя».

Открыв браузер у себя на смартфоне, он ввел в строку поисковика: «лошади телега паб Великобритания». Тысячи результатов поиска. Он попробовал другой подход: «самое далекое от моря место в Великобритании».

Деревня Котон-ин-Элмс, графство Дербишир.

Маккензи даже названия такого никогда не слышал. Но гугл-запрос «лошади телега Дербишир» выдал ему то, что нужно. С тех пор как была сделана та фотография, паб отремонтировали, вывеска была новехонькая, на стенах висели живые цветы, но это определенно был тот же самый паб, в котором много лет назад Кэролайн сфотографировалась со своей подругой.

«Роскошная мини-гостиница… Лучшие завтраки в Пик-Дистрикт… бесплатный вай-фай…»

Мюррей посмотрел на Сару.

– Как насчет небольшого отпуска?

Глава 48

В детстве песок набивался мне в носки, соль жгла кожу, и во мне крепла твердая убежденность в том, что, когда я вырасту настолько, чтобы решать, где мне жить, это место будет как можно дальше от моря.

В этом мы с тобой совпадали.

«Не понимаю, почему люди разводят столько шумихи вокруг возможности пожить на берегу моря. – Это твои слова. – Мне намного больше нравятся большие города».

Как и мне. Это была моя мечта – сбежать при первой же возможности.

Каким потрясающим городом оказался Лондон! Суетливым, шумным, обеспечивавшим анонимность. Там было достаточно баров, чтобы, если тебя вышвырнули из одного, это не имело никакого значения. Достаточно вакансий, чтобы после увольнения можно было найти новую работу на следующий же день. Достаточно случайных связей – при расставании ты не оглядываешься, ты никогда не чувствуешь одиночества.

Если бы не ты, там было бы мое место. Да и твое, наверное, тоже.

Если бы не Анна, мы не остались бы вместе.

Мы разошлись бы через пару недель – и каждый нашел бы себе новую пару. Другие объятия, другие бары…

Я помню наше первое утро в Дубовой усадьбе. Ты еще спишь, волосы всклокочены, рот приоткрыт. Я лежу на спине и пытаюсь побороть желание уйти. Спуститься по лестнице на цыпочках, держа обувь в руке. Убраться отсюда к чертовой матери.

Но затем я думаю о нашем еще не рожденном ребенке. О животе, которого когда-то касались мои пальцы (теперь я даже заставить себя не могу посмотреть на него). Кожа натянута, как барабан. Огромный, как мяч, он привязывает меня к этому дому, этой жизни. К тебе.

Двадцать пять лет в браке. Нельзя сказать, что все это время единственным моим чувством было несчастье, но нельзя и сказать, что было счастье. Мы сосуществовали, запертые в ловушке брака, условности не позволяли нам вырваться на свободу.

Нам нужно было проявить храбрость. Быть честными друг с другом. Если бы кто-то из нас решился уйти, мы оба прожили бы ту жизнь, о которой мечтали.

Если бы кто-то из нас решился уйти, не пролилась бы ничья кровь.

Глава 49



Мюррей



– А что ты будешь делать, если мы ее там найдем?

Миновав Оксфорд, они выбрались на магистраль М-40. Сара подсказывала, куда ехать, ориентируясь по навигатору на своем телефоне:

– Свернуть на третьем повороте.

– Арестую ее, – сказал Мюррей, но затем вспомнил, что он больше не полицейский департамента, имеющий право произвести арест, а значит, придется вызывать подкрепление.

– Как думаешь, они там живут вместе?

– Пока что все это домыслы.

Прежде чем отправиться в путь, Маккензи позвонил в «Телегу» и навел справки о Томе и Кэролайн Джонсон, но их описание ни о чем не говорило владелице гостиницы, поэтому Саре и Мюррею оставалось только отправиться туда самим. Поступил ли бы он так же, если бы до сих пор работал следователем? Может, такое искушение и возникло бы – возможность путешествовать за счет бюджета департамента всегда была приятным бонусом в этой работе, – но были и более эффективные способы узнать, живут ли Джонсоны в Котон-ин-Элмсе. Маккензи отправил бы запрос в полицию Дербишира, попросил бы коллег поспрашивать местных жителей и пробить базу данных. Все это можно было сделать, работая в департаменте, но едва ли подобного добился бы следователь на пенсии, которого и так едва не поймал на горячем его непосредственный начальник.

– Приятно вот так выбраться в дорогу. – Сара смотрела в окно, словно впереди раскинулись величественные холмы или простирался безбрежный океан, а вовсе не маячила автозаправка на подъезде к Бирмингему. Она улыбнулась Мюррею. – Мы как Тельма и Луиза[14], только волос поменьше.

– Ты намекаешь на то, что я лысею? – Маккензи провел ладонью по голове.

– Отнюдь. Просто тебе не помешало бы укрепить волосяные фолликулы, знаешь ли. Так, тут нам нужно перестроиться в левый ряд.

– Может, нам стоит чаще так поступать?

– Пускаться в погоню за мертвецами, которые на самом деле живы?

Мюррей ухмыльнулся.

– Путешествовать.

Сара боялась летать, поэтому за сорок лет в браке они только один раз побывали за границей, во Франции. На пароме у Сары случилась паническая атака, когда она оказалась зажата среди автомобилей, ждавших своей очереди на спуск.

– В этой стране так много красивых мест, которых мы еще не видели, – продолжал размышлять Мюррей.

– С удовольствием, – отозвалась Сара.

«Еще одна причина окончательно выйти на пенсию», – подумал Мюррей. Если бы он все время проводил дома, они могли бы отправиться в путешествие, как только им этого захотелось бы. Как только Сара чувствовала бы в себе силы на поездку. Может, они купили бы дом на колесах, и тогда ей вообще не пришлось бы волноваться насчет других людей. Только он и она – на парковке в каком-то милом кэмпинге. Да, Маккензи доведет это дело до конца – он никогда не бросал ведущееся расследование, и сейчас не собирался, – а затем вручит начальству заявление об увольнении. Он был готов полностью оставить службу в полиции и впервые за долгое время смотрел в будущее с оптимизмом.



Котон-ин-Элмс оказался очаровательной деревушкой в паре миль к югу от Бертона-на-Тренте. Судя по стопке рекламных листовок в их комнате – приятно обставленном номере с двумя кроватями, на втором этаже мини-гостиницы «Телега», – в окрестностях оказалось довольно много интересных мест, но в самой деревне мало чем можно было заняться. Мюррей не мог представить себе, чтобы двум молодым девушкам понравилось такое времяпрепровождение, впрочем, если они жили в Лондоне ближе к центру, то здешний свежий воздух и великолепие сельских пейзажей были праздником уже сами по себе. На фотографии Кэролайн и Алисия выглядели такими безмятежными…

Владелица недавно отремонтированной гостиницы как раз украшала барную стойку, готовясь к предстоящей новогодней вечеринке.

– Хорошо, что вы сняли номер всего на одну ночь. На завтра все было уже забронировано. Дорогая, будьте добры, подайте мне скотч, пожалуйста.

Сара протянула ей коробочку.

– В деревне можно арендовать жилье? – поинтересовалась она.

– Коттеджи для отпуска, вы имеете в виду?

– Что-то более постоянное. Дом, может быть. За наличку и без лишних вопросов – в таком духе.

Хозяйка гостиницы подозрительно уставилась на Сару поверх очков.

– Это не для нас, – улыбнулся Мюррей.

Ему приходилось работать с парой следователей, страдавших от не самой удачной манеры расспрашивать свидетелей, но Сара умудрилась превзойти их всех, вместе взятых.

– Ой, ну конечно, не для нас. Мы кое-кого ищем.

– Ту супружескую пару, о которой вы говорили по телефону?

– Возможно, они живут где-то совсем рядом, – кивнул Маккензи. – Просто предпочитают не привлекать к себе внимания.

Женщина расхохоталась так, что у нее лестница закачалась.

– В Котоне-то? Да тут все всех знают. Если бы эта ваша пара жила здесь, я бы о них слышала. – Она взяла у Сары еще немного скотча и прикрепила связку серебристых воздушных шариков к балке под потолком. – Поговорите с Плутом, я думаю, он вам поможет.

– С кем-кем?

– С Саймоном Плутфортом. Но все зовут его просто Плут, ему это прозвище подходит. Сами увидите почему. Люди, которые по какой-то причине не могут найти себе жилье, обращаются к Плуту. Он придет сюда часиков в девять. Каждый день приходит.

– Значит, у нас намечается свидание, – подмигнула Сара Мюррею.



Они пообедали в другом пабе, «Вороной лошадке», чтобы расспросить владельца о новых жильцах. Он тоже ничего не знал. Маккензи с удивлением отметил, что его ничуть не смущает такое отсутствие продвижения в расследовании. Собственно, даже если вся эта поездка не принесет никакого результата, ему было все равно. Сара выглядела куда счастливее, чем в последние месяцы. Она с аппетитом умяла стейк с картошкой, закусила куском пирога с патокой и запила двумя бокалами вина. Мюррей и Сара смеялись, как в те дни, когда только познакомились. Перемена места – лучший отдых, как говорится, сам Маккензи чувствовал себя так, словно провел неделю на спа-курорте.

– Если Плут не появится, мы можем просто завалиться спать, – сказала Сара, когда они возвращались в «Телегу».

– Сейчас еще рано. Мне не… – Мюррей заметил, что Сара подмигивает ему. – Ого, отличный план!

Он очень надеялся на то, что Плут решит сегодня остаться дома, но, когда они подошли к барной стойке за ключом, владелица мини-отеля мотнула головой в сторону закутка стойки:

– Он там. Сами увидите.

Мюррей и Сара переглянулись.

– Нужно поговорить с ним.

– Но…

Прошло очень много времени с тех пор, как Мюррей «заваливался спать».

Видя его разочарование, Сара рассмеялась.

– …мы ведь проделали весь этот путь, – закончил свою мысль Мюррей.

Верно. В конце концов, разговор с Плутом не займет много времени. Завалиться спать они еще успеют.

Хозяйка гостиницы была права, не заметить Плута было невозможно.

Ему уже перевалило за шестьдесят, засаленные русые волосы липли к лысеющей голове, очки в роговой оправе были настолько залапанными, что едва ли Плут в них вообще что-то видел. В углу рта у него сочился герпес. Бледно-голубые джинсы, черные кроссовки, белые носки, кожаная куртка, потрескавшаяся на локтях…

– Выглядит как мужик с плаката социальной рекламы «Остерегайтесь педофилов», – шепнула Сара.

Маккензи укоризненно покосился на нее, но Плут если и услышал эти слова, то виду не подал.

– Кэс говорит, вы кого-то ищете. – Он повернулся к ним, когда они подошли к углу стойки.

– Двух людей. Тома и Кэролайн Джонсон.

– Никогда о них не слышал, – выпалил Плут не задумываясь. Он смерил взглядом Мюррея. – Вы, часом, не из полиции?

– Нет, – с чистой совестью ответил Маккензи.

Плут осушил свою пинту и демонстративно опустил кружку на стойку перед Мюрреем.

Маккензи знал, как поступать в таких ситуациях.

– Могу я вас угостить пивом?

– Я уж думал, вы никогда не спросите. Мне пинту темного.

Мюррей перехватил взгляд хозяйки.

– Пинту темного…

– И виски, запить, – добавил Плут.

– Точно.

– И еще пару кружек на потом. Что-то пить хочется, знаете ли.

– Я предложу кое-что другое. – Маккензи открыл бумажник. – Почему бы вам не взять вот это? – Он вынул две двадцатифунтовые банкноты и положил на стол, а из кармана достал фотографии Тома и Кэролайн Джонсон, предоставленные полиции после объявления их в розыск. – Вы, случайно, не подыскивали жилье для вот этой пары?

Плут сунул деньги в карман.

– А вам это зачем?

«Затем, что они притворяются мертвыми».

Если бы Плут смекнул, что к чему, он ничего бы не стал им рассказывать, а позвонил бы в газеты.

– Они нам денег должны, – вдохновенно солгала Сара.

Мюррей едва не зааплодировал. Плут удрученно кивнул, явно вспоминая случаи из собственной жизни, когда задолжавшие ему люди пускались в бега.

– Этого типа я не знаю. – Он постучал ногтем по фотографии Тома Джонсона. – А вот эта дамочка, – он указал на Кэролайн, – снимает через меня квартиру в Сводлинкоте. Прическа другая, но это точно она. Назвалась именем Анджела Грейндж.

Маккензи готов был его расцеловать. Он так и знал! Сымитированные самоубийства – вот это да! Ему захотелось подхватить Сару на руки и закружить по комнате, купить шампанское, рассказать всему пабу, что они выяснили.

– Отлично!

– По крайней мере, снимала…

Ну вот.

– Она сбежала, задолжав мне арендную плату за месяц.

– Так почему вы не возьмете себе ее залог? – доброжелательно осведомилась Сара.

Мюррей попытался сохранить невозмутимое выражение лица и не преуспел в этом.

Плут посмотрел на Сару так, словно та предложила ему вымыть голову.

– Какой залог? Люди снимают через меня жилье именно потому, что никто не требует у них залог. Не заставляет подписывать договор об аренде. Не задает вопросов.

– Но и ковры в доме тоже не стелет, – внесла свою лепту Кэс.

– Иди ты, – беззлобно отмахнулся Плут.

– А можно нам осмотреть ее комнату?

Мюррей подумал, что они ничем не рискуют. Нормальный арендодатель послал бы их куда подальше. А вот Плут…

– Да не вопрос! Завтра утром встретимся там, и я вас впущу. – Он задумчиво посмотрел на полную пинту пива и стопку виски на барной стойке. – Нет, пожалуй, лучше после обеда.



Квартира, адрес которой записал Плут, находилась в Сводлинкоте, небольшом городке в пяти милях от Котон-ин-Элмса, полностью лишенном очарования этой деревушки. По центральной улице тянулись магазины подержанной одежды вперемежку с заколоченными досками домами, а толпившаяся у входа в супермаркет «Зомерфилд» шумная молодежная компания служила живым свидетельством того, что город не радовал своих граждан возможностью легко найти работу.

Мюррей и Сара выехали на Поттерс-роуд и припарковали машину перед высотным зданием, которое описал им вчера Плут: дом из красного кирпича, часть окон закрыты металлическими решетками, стены испещрены граффити. На входной двери кто-то нарисовал огромный желтый пенис.

– Отличное местечко, – прокомментировала Сара. – Нам стоит переехать сюда.

– И вид из окон открывается прекрасный, – согласился Мюррей.

В захиревшей посадке перед домом валялась стопка выброшенных матрасов. В центре стопки темнел обуглившийся круг: видимо, кто-то пытался их поджечь.

Сара мотнула головой в сторону подъезжавшей машины – единственной на безлюдной улице.

– Думаешь, это он?

Машина у Плута оказалась роскошной: белый «лексус» с тонированными стеклами, заниженной подвеской и огромными, не по размеру автомобиля колесами. Голубые фары на светодиодах мерцали за серебристой решеткой радиатора, а на крышке багажника высился гигантский спойлер.

– Класс!

– Может, тебе подождать в машине?

– Ни за что. – Выпрыгнув из автомобиля, Сара остановилась перед «лексусом».

Плут был ходячим трафаретом. «Удивительно, – подумал Маккензи, – что он золотую цепь на шею не повесил.

Не тратя времени на слова приветствия, Плут коротко кивнул им и направился к украшенной пенисом двери.

Квартира, в которой Анджела Грейндж, она же Кэролайн Джонсон, провела последний год, производила удручающее впечатление. Тут было относительно чисто – Маккензи подозревал, что куда чище, чем в тот день, когда Кэролайн переехала сюда, судя по грязи на лестничной площадке, – но краска на стенах облупилась, окна не открывались, а на плинтусах поблескивал конденсат от сырости. Мюррей заметил несколько дополнительных замков на входной двери.

– Во всех квартирах здесь такие замки?

– Нет, это она установила. Кто-то порядком ее перепугал.

– Это она так сказала?

– А ей и не надо было говорить. Дерганая она была – аж жуть. Ну, дело-то не мое. – Плут осматривал комнату, проверяя, все ли цело. Открыв ящик комода, он достал черный лифчик и с ухмылкой повернулся к Мюррею. – Размерчик 36С, если интересуетесь.

Маккензи не интересовался. Но если Плут собирался обыскивать квартиру, то почему бы не присоединиться?

«Кто-то порядком ее перепугал»…

Том. Это наверняка был Том. И, если Кэролайн сбежала из города, означает ли это, что он выяснил ее адрес? Мюррею было трудно сориентироваться. Вначале ему казалось, что он расследует двойное самоубийство, потом – двойное убийство, потом – сымитированное самоубийство, теперь же… Что?

Кэролайн все еще была в бегах? Или Том ее настиг?

Может быть, речь уже шла о похищении?

Идеальное преступление. Кто станет искать мертвую?

В квартире почти ничего не было. Кое-какая одежда, консервы на полке в шкафу, просроченное молоко в холодильнике. Мусорное ведро завонялось, выброшенная еда в нем сгнила, но Мюррей, пересилив себя, поднял крышку. Над ведром взвился рой мух. Достав из сушки деревянную ложку, Маккензи осторожно поворошил мусор. Его мысли неслись галопом. Что, если Кэролайн подстроила свое самоубийство не по финансовым причинам, а из страха? Том ее шантажировал, требовал все больше денег, пока Кэролайн не решила, что единственный выход для нее – это исчезнуть? В конце концов это сработало – муж поверил, что ее больше нет?

Внимание Маккензи привлекла стопка бумаг, погребенная под грудой использованных чайных пакетиков. Что-то в титуле с логотипом в углу показалось ему знакомым, и когда он достал бумаги, то сразу понял, что это такое. Вопрос был в том, почему они оказались у Кэролайн.

Когда он прочел документ, части головоломки начали складываться. Нет, у него не сложилась целостная картина произошедшего – пока не сложилась, – но все стало гораздо понятнее. Обычно мотивом сымитированного самоубийства были деньги, да. И секс. Но была и другая причина, заставлявшая людей исчезнуть, и, похоже, Мюррей только что ее нашел.

Глава 50



Анна



Мама собирает вещи. Их мало – небольшая сумка, с которой она въехала в приют, и кое-какие наряды из ее собственного гардероба (мне едва удалось уговорить ее забрать их). Я сижу у нее на кровати, мне отчаянно хочется попросить ее остаться, но я знаю, что и пытаться не стоит. Она не останется. Не может остаться. Полиция вернется, и в следующий раз я так просто не отделаюсь. Нелегко будет убедить их, что я ничего не знала о преступлениях моих родителей, и волнения по поводу того, надежно ли спряталась мама, не упростят мне эту задачу.

– Может, вы хотя бы останетесь на праздник? – предложил Марк, когда за завтраком мама объявила, что собирается уезжать. – Встретите с нами Новый год?

– Я не очень люблю праздники, – непринужденно отмахнулась мама.

Она любит праздники. По крайней мере, мама, которую я знала, любила праздники. Понятия не имею, как обстоят дела теперь. Моя мама изменилась – и я имею в виду не только то, что она очень исхудала и перекрасила волосы. Она стала тревожной. Подавленной. Всегда начеку. Что-то надломилось в ней, и теперь моя скорбь тоже изменилась: я тоскую не столько по матери, сколько по тому человеку, которым она когда-то была.

Я все-таки предпринимаю последнюю попытку удержать ее:

– Если мы все расскажем полиции…

– Анна, нет!

– Может, они поймут, почему ты так поступила.

– А может, нет.

Я умолкаю.

– Меня посадят в тюрьму. Тебя, вероятно, тоже. Ты скажешь им, что только на это Рождество узнала о том, что я жива, но, как ты думаешь, они поверят тебе? Учитывая, что со стороны кажется, будто мы с Томом спланировали все это вместе? А ты унаследовала дом.

– Это уже мои проблемы.

– Но когда тебя арестуют, это станет проблемой Марка и Эллы. Неужели ты хочешь, чтобы эта малышка росла без матери?

Не хочу. Конечно же, не хочу. Но я также не хочу остаться без матери.

Она застегивает сумку.

– Ну, вот и все. – Мама вымученно улыбается, но ее улыбка меня не обманывает. Я протягиваю руку, чтобы помочь ей с сумкой, но мама качает головой. – Я сама. Собственно… – Она осекается.

– Что?

– Это, наверное, смешно…

– Говори.

– Можно я попрощаюсь с домом? Мне нужно всего пару минут…

Я притягиваю ее к себе и обнимаю так крепко, что чувствую каждую ее косточку.

– Конечно можно. Это твой дом, мам.

Она мягко отстраняется, на ее губах играет печальная улыбка.

– Это твой дом, родная. Твой, Марка и Эллы. И я хочу, чтобы вы вместе наполнили его светлыми воспоминаниями, хорошо?

Я киваю, часто моргая, чтобы не расплакаться.

– Мы с Марком выйдем погулять с Эллой в парк. Дадим тебе время попрощаться.

Мне вовсе не кажется, что это смешно. Наш дом не просто дом, не просто кирпич и бетон. Поэтому мне и не хочется даже думать над предложением Марка его продать. Поэтому мне и не хочется спорить с Робертом и мешать его планам. Я живу тут и счастлива. И не хочу это менять.



В парке Марк толкает коляску, а я иду рядом с ним, взяв его под руку.

– Тебе не звонили из полиции?

– О чем ты? – Я потрясенно смотрю на него. – Почему мне должны были звонить из полиции?

– Успокойся, вряд ли уголовка уже раскрыла твои коварные замыслы, – смеется Марк. – Полицейский из департамента сказал, что позвонит сегодня и сообщит, удалось ли отделу экспертизы получить образцы ДНК с резинки, которой был перетянут кирпич. На мобильном у меня не было пропущенных звонков, и я подумал, может, они звонили на городской.

– А, нет, не звонили. – Коляска мерно катится по дорожке в парке, колеса оставляют влажный след от лужи на асфальте. – Собственно, я думала об этом и… Мне кажется, нам нужно прекратить расследование.

– Прекратить? – Марк останавливается, и я едва не натыкаюсь на ручку коляски. – Анна, мы не можем его прекратить. Это серьезно.

– В записке говорилось, что нам нельзя обращаться в полицию. Если мы уговорим полицию прекратить расследование, нас оставят в покое.

– Ты этого не знаешь.

Знаю. Я перехватываю коляску и иду по дорожке, бросив Марка позади. Он догоняет нас с Эллой.

– Пожалуйста, Марк. Я просто хочу забыть о случившемся. Начать новый год с позитивной ноты.

Марк очень верит в «жизнь с чистого листа». Верит в возможность «написать новую главу жизни». Возможность «начать заново». Может быть, это свойственно всем психотерапевтам.

– Должен тебе сказать, мне кажется неправильным…

– Я хочу оставить в прошлом то, что случилось с моими родителями. Ради Эллы. – Я смотрю на малышку, чтобы скрыть выражение лица от Марка и подчеркнуть свою мысль, и в то же время меня охватывает чувство вины оттого, что я использую свою дочь для эмоционального шантажа.

Наконец Марк кивает: