Настолько страшно, чтобы сымитировать собственную смерть?

— И кто же ты теперь, Спархок? — вздохнув спросил он сам себя. — Ты больше уже не продавец желтой меди, фиников и благовоний. А кто? Снова Рыцарь Пандиона? Чародей? Рыцарь королевы? Возможно и нет. Может, ты просто разбитый и усталый человек, за плечами которого слишком много лет, наполненных боями и схватками.

Мюррей открыл ежедневник. Он уже просматривал его несколько раз, но раньше он пытался понять, почему Кэролайн оказалась на Бичи-Хед, а не куда она отправилась потом. Он даже вытащил рекламные листовки и какие-то бумажки, лежавшие на последней странице: может, найдется какой-то подозрительный чек, расписание поездов, записка с адресом?

— Тебе не случалось прикрывать голову, пока ты жил в Рендоре, — сердито поинтересовался Кьюрик, появляясь в дверном проеме с халатом и грубым полотенцем в руках. — Когда человек начинает разговаривать сам с собой — это явный признак того, что он перегрелся на солнце.

Ничего такого там не было.

– Куда бы ты отправилась, если бы хотела исчезнуть?

— Сам посуди, Кьюрик, я так долго не был дома, мне нужно время, чтобы привыкнуть к нему снова.

Сара задумалась.

— Вряд ли оно у тебя есть. Тебя кто-нибудь узнал в городе?

– В какое-нибудь знакомое место, где при этом никто меня не знает. Место, где я чувствовала бы себя в безопасности. Может, место, где я бывала когда-то давным-давно.

— Одна из жаб Гарпарина видела меня на площади около Западных ворот.

У Маккензи зазвонил мобильный.

— Ну, раз так, то тебе необходимо завтра же быть во дворце и представиться Личеасу, иначе он перевернет весь Симмур в поисках тебя.

– Привет, Шон. Чем могу?

— Кто такой этот Личеас?

– Тут более к месту вопрос, чем я тебе могу помочь. Я получил результаты отслеживания IMEI. По тому твоему телефону.

— Принц-Регент — незаконнорожденный сын принцессы Аррисы и какого-то подвыпившего моряка или, быть может, неповешенного карманного вора.

– И что же там за результаты?

Спархок быстро сел. Его взгляд посуровел.

Шон рассмеялся.

– Когда ты обратился ко мне с этой проблемой, я проверил базы данных, чтобы выяснить, в каком телефоне использовалась уже известная нам SIM-карта, так?

— Ты должен мне все объяснить, Кьюрик. Элана — законная королева, при чем здесь Принц-Регент?

– Да. И ты установил, что этот мобильный купили в магазине «Всем по телефону» в Брайтоне.

— Где ты был, Спархок? С луны что ли свалился? Элана заболела месяц назад.

– Так вот, можно сделать то же самое, только наоборот – установить не модель телефона по SIM-карте, а карту – по телефону, просто это сложнее. Я проверил, не появлялся ли телефон с таким кодом IMEI в системе мобильных сетей в какое-либо время после звонка той свидетельницы на Бичи-Хед. – Шон сделал паузу. – Так и оказалось.

— Но она жива? — спросил Спархок, ощущая невыносимо щемящее чувство утраты при воспоминании о прекрасном бледном ребенке с печальными серьезными глазами, девочке, при которой он неотлучно находился все ее детство и которую он полюбил, хотя ей было всего восемь лет, и когда король Алдреас внезапно сослал его в Рендор.

– Что там? – Одними губами прошептала Сара, но Мюррей не мог ей ответить, он внимательно слушал Шона.

— Да, — ответил Кьюрик, — она жива, хотя могла и умереть.

– Твой подозреваемый вставил новую предоплаченную симку, и она засветилась в сети «Водафон» этой весной.

Он взял большое полотенце.

– Может быть, ты…

— Вылезай, я расскажу тебе обо всем, пока ты будешь есть.

– Знаю ли я, звонили ли с этого телефона? Обижаешь, Мюррей. Ручка у тебя есть? Подозреваемый звонил на пару мобильных номеров – и на один городской. Мне кажется, эти данные помогут тебе найти его.

Спархок кивнул и встал. Кьюрик вытер его полотенцем и помог надеть халат. В соседней комнате на столе уже стояла деревянная плошка, в которой дымилось аппетитного вида жаркое, рядом лежала большая голова сыра, пол-буханки темного крестьянского хлеба и кувшин холодного молока.

«Или ее», – подумал Мюррей. Он записал номера, стараясь не отвлекаться на Сару, дергавшую его за рукав и пытавшуюся понять, почему он так разволновался.

— Ешь, — не терпящим возражения тоном сказал Кьюрик.

– Спасибо, Шон. За мной должок.

— Хорошо. Но что же все-таки здесь происходит? — спросил Спархок, усаживаясь за стол и удивляясь внезапно проснувшемуся волчьему аппетиту. — И, пожалуйста, с самого начала.

– И не один, дружище.

— Хорошо, — согласился Кьюрик, нарезая толстыми ломтями куски хлеба. — Ты знаешь, что когда ты был сослан, всем пандионцам было приказано перебраться в их главный Замок в Димосе?

Маккензи повесил трубку и, широко улыбнувшись, пересказал жене свой разговор со специалистом из техотдела. Повернув блокнот, он показал Саре список телефонов и отметил звездочкой единственный городской номер.

Спархок кивнул.

– Окажешь мне честь? – Сара тут же стала набирать первый номер из списка.

— Я слышал об этом. Откровенно говоря, мы никогда и не были в фаворе у короля Алдреаса.

Теперь Мюррею пришлось ждать, пока Сара говорила с кем-то на другом конце линии.

— Это вина твоего отца, Спархок. Алдреас любил свою собственную сестру, а твой отец заставил его жениться на другой. Именно это и настроило Алдреаса против Ордена Пандиона.

– Ну что? – Он нетерпеливо всплеснул руками, когда она повесила трубку.

— Кьюрик, недозволительно так говорить о королях.

– Частная начальная школа «Моя маленькая леди», – манерным тоном произнесла Сара.

Кьюрик пожал плечами.

– Частная школа?

— Теперь он мертв, и вряд ли мои слова смогут задеть его. А впрочем, его отношения с сестрой были общеизвестны. Бывало, дворцовая прислуга брала деньги с тех, кто желал посмотреть на Аррису, идущую в чем мать родила в спальню своего брата. Алдреас был слабый король, Спархок. Он был игрушкой в руках Аррисы и первосвященника Энниаса. Когда пандионцы были отосланы в Димос, Энниас и его приближенные получили полную свободу делать все, что им заблагорассудиться. Тебе повезло, что тебя не было здесь в эти годы.

Как начальная школа могла быть связана с Томом и Кэролайн Джонсон? Мюррей готов был смириться с тем, что это тупик. Поддельные показания свидетельницы, назвавшейся Дайан Брент-Тейлор, поступили в прошлом мае, за десять месяцев до того, как кто-то вновь воспользовался телефоном – уже с другой SIM-картой. Но за это время телефон мог сменить много владельцев.

— Возможно, — пробормотал Спархок. — Отчего умер Алдреас?

– Где находится эта школа?

– Дербишир.

— Они объявили, что от падучей. А мне так кажется, что шлюхи, которых Энниас приводил во дворец для Алдреаса после смерти его жены, в конце концов просто изнурили его.

Маккензи задумался. Покрутил в руках ежедневник, вспоминая фотографию, выпавшую из книжицы, когда Анна Джонсон вручила ему записи матери: совсем еще молодая Кэролайн в отпуске со школьной подругой.

— Кьюрик, ты сплетничаешь хуже старой бабы.

«Мама говорила, что они отлично провели там время».

— Я знаю, — согласился Кьюрик. — Это мой недостаток.

Девушки сидели на летней площадке паба. На вывеске над ними были изображены лошади, запряженные в телегу.

— Итак, Алдреас умер. Затем была коронована Элана?

«Дальше от моря вообще забраться нельзя».

— Верно. И вот после этого и начались перемены. Энниас был уверен, что может также вертеть ею, как когда-то и Алдреасом, но она быстро поставила его на место. Элана вызвала Магистра Вэниона из Димоса и сделала его своим личным советником. Затем она настоятельно посоветовала Энниасу удалиться в монастырь, чтобы поразмыслить о благочестии и целомудрии, пристойных церковнику. Энниас, конечно, рассвирепел, начал плести интриги, и гонцы его так и залетали по дороге между Симмуром и монастырем, где содержалась принцесса Арриса. Да это и понятно, они ведь старые друзья, и у них много общих интересов. В общем, Энниас попытался устроить брак между Эланой и ее кузеном Личеасом, но она просто рассмеялась ему в лицо.

Открыв браузер у себя на смартфоне, он ввел в строку поисковика: «лошади телега паб Великобритания». Тысячи результатов поиска. Он попробовал другой подход: «самое далекое от моря место в Великобритании».

Деревня Котон-ин-Элмс, графство Дербишир.

— Это звучит весьма правдоподобно. — улыбнулся Спархок. — Я воспитывал ее с младенчества и пытался рассказать ей об истинных ценностях жизни и о том, как должна вести себя настоящая королева. Но чем же она заболела?

Маккензи даже названия такого никогда не слышал. Но гугл-запрос «лошади телега Дербишир» выдал ему то, что нужно. С тех пор как была сделана та фотография, паб отремонтировали, вывеска была новехонькая, на стенах висели живые цветы, но это определенно был тот же самый паб, в котором много лет назад Кэролайн сфотографировалась со своей подругой.

«Роскошная мини-гостиница… Лучшие завтраки в Пик-Дистрикт… бесплатный вай-фай…»

— Говорят, что с ней случился припадок падучей, как и у ее отца. Придворные лейб-медики в один голос заявили, что она не проживет и недели. И тогда за дело взялся Вэнион. Он и Сефрения появились во дворце с одиннадцатью Рыцарями Ордена Пандиона в полном вооружении и с опущенными забралами. Он отпустил королевских слуг и, подняв Элану с ложа, облачил ее в королевские одежды и возложил ей на голову корону. Затем они отнесли ее в тронный зал, усадили ее на трон и заперлись там. Никто не знает, что они делали там, но когда дверь была вновь открыта, Элана сидела на троне, заключенная в огромном сверкающем кристалле.

Мюррей посмотрел на Сару.

– Как насчет небольшого отпуска?

— Что?! — воскликнул Спархок.

Глава 48

В детстве песок набивался мне в носки, соль жгла кожу, и во мне крепла твердая убежденность в том, что, когда я вырасту настолько, чтобы решать, где мне жить, это место будет как можно дальше от моря.

— Ну что здесь непонятного? Можно рассмотреть каждую веснушку на носу королевы, но невозможно притронуться к ней. Кристалл этот тверже алмаза. Слуги Энниаса работали молотками пять дней, но не смогли отколоть не кусочка. А ты бы смог сотворить что-либо в этом духе? — спросил Кьюрик, с любопытством глядя на Спархока.

В этом мы с тобой совпадали.

«Не понимаю, почему люди разводят столько шумихи вокруг возможности пожить на берегу моря. – Это твои слова. – Мне намного больше нравятся большие города».

— Я? Кьюрик, я не знаю даже, как подступиться к такому делу. Сефрения научила нас некоторым премудростям чародейства, но по сравнению с ней мы — малые дети.

Как и мне. Это была моя мечта – сбежать при первой же возможности.

Каким потрясающим городом оказался Лондон! Суетливым, шумным, обеспечивавшим анонимность. Там было достаточно баров, чтобы, если тебя вышвырнули из одного, это не имело никакого значения. Достаточно вакансий, чтобы после увольнения можно было найти новую работу на следующий же день. Достаточно случайных связей – при расставании ты не оглядываешься, ты никогда не чувствуешь одиночества.

— Понятно. Однако что бы там ни было, то, что она сделала, сохраняет жизнь королеве. Можно даже услышать, как стучит ее сердце, звук его биения раздается эхом по всему тронному залу. Первое время люди стекались отовсюду, чтобы услышать его. Ходили слухи, что из тронного зала сделали священную гробницу. Тогда Энниас запретил входить в тронный зал, и, вызвав бастарда Личеаса, объявил его Принцем-Регентом. Это произошло недели две назад. В тот же день Энниас призвал солдат церкви, и с их помощью отлавливает всех своих недругов. Темницы под собором уже все переполнены. Вот пока и все новости. Ты выбрал самое подходящее время для возвращения, — Кьюрик выдержал паузу, глядя прямо в глаза своему господину, потом спросил. — А что произошло в Киприа? До нас доходили только обрывки слухов.

Если бы не ты, там было бы мое место. Да и твое, наверное, тоже.

Если бы не Анна, мы не остались бы вместе.

— Ничего особенного, — пожал плечами Спархок. — Помнишь ли ты Мартэла?

Мы разошлись бы через пару недель – и каждый нашел бы себе новую пару. Другие объятия, другие бары…

— Отступника, которого Вэнион лишил рыцарства? Такой с белыми волосами?

Я помню наше первое утро в Дубовой усадьбе. Ты еще спишь, волосы всклокочены, рот приоткрыт. Я лежу на спине и пытаюсь побороть желание уйти. Спуститься по лестнице на цыпочках, держа обувь в руке. Убраться отсюда к чертовой матери.

Спархок кивнул.

Но затем я думаю о нашем еще не рожденном ребенке. О животе, которого когда-то касались мои пальцы (теперь я даже заставить себя не могу посмотреть на него). Кожа натянута, как барабан. Огромный, как мяч, он привязывает меня к этому дому, этой жизни. К тебе.

— Он пришел в Киприа с парой своих прихвостней и, наняв человек пятнадцать-двадцать головорезов, устроил мне засаду на одной из темных улиц.

Двадцать пять лет в браке. Нельзя сказать, что все это время единственным моим чувством было несчастье, но нельзя и сказать, что было счастье. Мы сосуществовали, запертые в ловушке брака, условности не позволяли нам вырваться на свободу.

— Это тогда ты заработал свои шрамы?

Нам нужно было проявить храбрость. Быть честными друг с другом. Если бы кто-то из нас решился уйти, мы оба прожили бы ту жизнь, о которой мечтали.

— Да.

Если бы кто-то из нас решился уйти, не пролилась бы ничья кровь.

— Но тебе все-таки удалось уйти?

— Как видишь. Рендорские головорезы довольно плохие вояки, когда кровь, которая льется в схватке, оказывается их кровью. После того как я порубил что-то около дюжины, пыл остальных несколько поутих. Отделавшись от них, я укрылся в монастыре на краю города, пока не зажили мои раны. Затем я взял Фарэна и присоединился к каравану, направляющемуся в Джирох.

Кьюрик пристально посмотрел на Спархока.

Глава 49

— Не думаешь ли ты, что в нападении на тебя мог быть замешан Энниас? Тебе, очевидно, известно, что он ненавидит тебя и твой род, и вполне вероятно, что именно он уговорил Алдреаса сослать тебя.



— Мне приходила в голову подобная мысль. У Энниаса и Мартэла уже были какие-то общие дела. Да, я думаю, мне нашлось бы о чем потолковать с первосвященником.

Мюррей

— Ты всегда ищешь неприятностей, — недовольно пробурчал Кьюрик, уловив знакомые нотки в голосе Спархока.



— Еще неизвестно у кого они будут, если я узнаю, что Энниас действительно приложил свою руку ко всему случившемуся за последнее время.

– А что ты будешь делать, если мы ее там найдем?

Спархок выпрямился.

Миновав Оксфорд, они выбрались на магистраль М-40. Сара подсказывала, куда ехать, ориентируясь по навигатору на своем телефоне:

— Но для начала мне необходимо поговорить с Вэнионом. Он все еще в Симмуре?

– Свернуть на третьем повороте.

– Арестую ее, – сказал Мюррей, но затем вспомнил, что он больше не полицейский департамента, имеющий право произвести арест, а значит, придется вызывать подкрепление.

— Да, — кивнул Кьюрик. — Он в Замке Ордена за восточными воротами города. Но сейчас ты туда не сможешь добраться. Ворота запирают с заходом солнца. Я думаю, лучше тебе завтра утром сразу же направиться во дворец. Энниасу не понадобится много времени, чтобы объявить тебя вне закона, как бежавшего из ссылки, и лучше тебе прийти во дворец самому, чем быть приведенным туда под стражей.

– Как думаешь, они там живут вместе?

— Не думаю, что это возможно. У меня есть документ, подписанный королевой, оправдывающей мое возвращение, — Спархок отодвинул свою тарелку. — Конечно, почерк еще детский, и кое-где видны следы слез, но я думаю — это письмо имеет подлинную силу.

– Пока что все это домыслы.

Прежде чем отправиться в путь, Маккензи позвонил в «Телегу» и навел справки о Томе и Кэролайн Джонсон, но их описание ни о чем не говорило владелице гостиницы, поэтому Саре и Мюррею оставалось только отправиться туда самим. Поступил ли бы он так же, если бы до сих пор работал следователем? Может, такое искушение и возникло бы – возможность путешествовать за счет бюджета департамента всегда была приятным бонусом в этой работе, – но были и более эффективные способы узнать, живут ли Джонсоны в Котон-ин-Элмсе. Маккензи отправил бы запрос в полицию Дербишира, попросил бы коллег поспрашивать местных жителей и пробить базу данных. Все это можно было сделать, работая в департаменте, но едва ли подобного добился бы следователь на пенсии, которого и так едва не поймал на горячем его непосредственный начальник.

— Она плакала? Я не думал, что она знает, как это делается.

— Кьюрик, в то время ей было всего восемь лет, и надо заметить, я ей очень нравился.

– Приятно вот так выбраться в дорогу. – Сара смотрела в окно, словно впереди раскинулись величественные холмы или простирался безбрежный океан, а вовсе не маячила автозаправка на подъезде к Бирмингему. Она улыбнулась Мюррею. – Мы как Тельма и Луиза[14], только волос поменьше.

— Да, ты порой производишь на некоторых подобное впечатление, — Кьюрик посмотрел на тарелку Спархока. — Ты доволен?

– Ты намекаешь на то, что я лысею? – Маккензи провел ладонью по голове.

Спархок кивнул.

– Отнюдь. Просто тебе не помешало бы укрепить волосяные фолликулы, знаешь ли. Так, тут нам нужно перестроиться в левый ряд.

— Тогда ступай спать. Завтра тебе предстоит тяжелый день.

– Может, нам стоит чаще так поступать?

Была поздняя ночь. В очаге тускло светились обгоревшие угли. Кьюрик ровно дышал на койке с другой стороны комнаты. Настойчивое раздражающее постукивание незапертого ставня, болтавшегося на ветру, вызывало лай собак, и Спархок лежал в полудреме, дожидаясь, пока им это надоест, и они разбегутся по своим углам.

Хотя он и встретил Крегера на площади, абсолютной уверенности что Мартэл также находится в Симмуре это не давало. Вот если бы вместо Крегера на площади оказался Адус, то, вне всякого сомнения, Мартэл где-то поблизости, в городе.

Найти Крегера будет не так уж сложно. Он — слабый человек, с обычными пороками и пристрастиями слабого человека. Спархок слегка улыбнулся в темноте. Крегера легко будет найти, а уж он наверняка знает, где Мартэл, и выудить из него это совсем уж не сложно.

– Пускаться в погоню за мертвецами, которые на самом деле живы?

Осторожно двигаясь, чтобы не разбудить спящего оруженосца, Спархок встал с кровати и подошел к окну. Косые струи дождя падали на пустынный двор. Рассеянно взявшись за серебряную рукоять меча, он почувствовал как-будто руку старого доброго друга.

Внезапно Спархок услышал знакомый звон колоколов. Вот так же они звенели той ночью в Киприа, когда, весь израненный, обессиленный, он спотыкаясь брел по скотному двору. Он следовал за этим звуком, пока не добрался до ворот и там упал почти бездыханный.

Мюррей ухмыльнулся.

Спархок тряхнул головой. Это было так давно, но звук этих колоколов он до сих пор слышал так ясно и отчетливо. Он стоял, опираясь на рукоять меча, и картины минувшего всплывали у него перед глазами.

– Путешествовать.

Сара боялась летать, поэтому за сорок лет в браке они только один раз побывали за границей, во Франции. На пароме у Сары случилась паническая атака, когда она оказалась зажата среди автомобилей, ждавших своей очереди на спуск.

– В этой стране так много красивых мест, которых мы еще не видели, – продолжал размышлять Мюррей.

2

– С удовольствием, – отозвалась Сара.

Спархок, облаченный в доспехи Рыцаря Ордена Пандиона, шагал по комнате, прилаживаясь к ним.

«Еще одна причина окончательно выйти на пенсию», – подумал Мюррей. Если бы он все время проводил дома, они могли бы отправиться в путешествие, как только им этого захотелось бы. Как только Сара чувствовала бы в себе силы на поездку. Может, они купили бы дом на колесах, и тогда ей вообще не пришлось бы волноваться насчет других людей. Только он и она – на парковке в каком-то милом кэмпинге. Да, Маккензи доведет это дело до конца – он никогда не бросал ведущееся расследование, и сейчас не собирался, – а затем вручит начальству заявление об увольнении. Он был готов полностью оставить службу в полиции и впервые за долгое время смотрел в будущее с оптимизмом.

— Я уже и забыл, как они тяжелы.



— Ты слишком размяк за это время, — сумрачно заметил Кьюрик, — но за месяц-другой ты снова окрепнешь. Кстати, ты уверен, что тебе необходимо надевать всю эту амуницию?

Котон-ин-Элмс оказался очаровательной деревушкой в паре миль к югу от Бертона-на-Тренте. Судя по стопке рекламных листовок в их комнате – приятно обставленном номере с двумя кроватями, на втором этаже мини-гостиницы «Телега», – в окрестностях оказалось довольно много интересных мест, но в самой деревне мало чем можно было заняться. Мюррей не мог представить себе, чтобы двум молодым девушкам понравилось такое времяпрепровождение, впрочем, если они жили в Лондоне ближе к центру, то здешний свежий воздух и великолепие сельских пейзажей были праздником уже сами по себе. На фотографии Кэролайн и Алисия выглядели такими безмятежными…

— Это официальное событие, и оно требует соответствующего одеяния. Кроме того, я не хочу никаких кривотолков, когда я появлюсь там. Я — Рыцарь Королевы, и мне надлежит представать перед ней облаченным в рыцарские доспехи.

Владелица недавно отремонтированной гостиницы как раз украшала барную стойку, готовясь к предстоящей новогодней вечеринке.

— Вряд ли они допустят тебя в тронный зал к Королеве, — с сомнением в голосе произнес Кьюрик, подавая Спархоку шлем.

– Хорошо, что вы сняли номер всего на одну ночь. На завтра все было уже забронировано. Дорогая, будьте добры, подайте мне скотч, пожалуйста.

— Что ж, пусть попробуют.

Сара протянула ей коробочку.

– В деревне можно арендовать жилье? – поинтересовалась она.

— Только не надо глупостей, Спархок. Ты будешь там совершенно один, не забывай об этом.

– Коттеджи для отпуска, вы имеете в виду?

– Что-то более постоянное. Дом, может быть. За наличку и без лишних вопросов – в таком духе.

— А граф Лэндийский все еще в Совете?

Хозяйка гостиницы подозрительно уставилась на Сару поверх очков.

— Да, — кивнул Кьюрик, — правда он уже стар, и у него не так уж много власти. Но граф слишком уважаемый человек, и Энниас не может просто так убрать его из Совета.

– Это не для нас, – улыбнулся Мюррей.

— Ну что ж, все-таки у меня будет один друг и союзник.

Ему приходилось работать с парой следователей, страдавших от не самой удачной манеры расспрашивать свидетелей, но Сара умудрилась превзойти их всех, вместе взятых.

Спархок взял шлем из рук оруженосца и, водрузив его на голову, поднял забрало. Кьюрик направился к окну за щитом и мечом Спархока.

– Ой, ну конечно, не для нас. Мы кое-кого ищем.

— Дождь кончается, — сообщил он, — уже начинает светать.

– Ту супружескую пару, о которой вы говорили по телефону?

Положив меч и щит на стол, Кьюрик взял серебристую накидку.

— Ну-ка, приподними руки.

– Возможно, они живут где-то совсем рядом, – кивнул Маккензи. – Просто предпочитают не привлекать к себе внимания.

Кьюрик набросил накидку на плечи Спархока, стянув ее края у него на груди, и обмотал пояс вокруг талии своего господина. Спархок поднял вложенный в ножны меч.

Женщина расхохоталась так, что у нее лестница закачалась.

— Ты заточил его?

– В Котоне-то? Да тут все всех знают. Если бы эта ваша пара жила здесь, я бы о них слышала. – Она взяла у Сары еще немного скотча и прикрепила связку серебристых воздушных шариков к балке под потолком. – Поговорите с Плутом, я думаю, он вам поможет.

Кьюрик непонимающе взглянул на Спархока.

– С кем-кем?

— Ну ладно, не сердись, — Спархок пристегнул меч к поясу и передвинул его на левую сторону.

– С Саймоном Плутфортом. Но все зовут его просто Плут, ему это прозвище подходит. Сами увидите почему. Люди, которые по какой-то причине не могут найти себе жилье, обращаются к Плуту. Он придет сюда часиков в девять. Каждый день приходит.

Затем Кьюрик прикрепил черный капюшон к плечевым пластинам лат и, отойдя в сторону, оценивающе оглядел Спархока.

– Значит, у нас намечается свидание, – подмигнула Сара Мюррею.

— Неплохо. Я понесу твой щит. Тебе лучше поторопиться. Во дворце встают рано. И чем позже ты туда явишься, тем больше у них будет времени приготовить тебе какую-нибудь подлость.



Они вышли из комнаты и спустились во двор гостиницы. Дождь почти перестал, и только порывы ветра приносили изредка несколько запоздавших капель. Однако низкое небо все еще было обложено рваными клочьями туч, и лишь на востоке была видна узкая золотистая полоска света.

Они пообедали в другом пабе, «Вороной лошадке», чтобы расспросить владельца о новых жильцах. Он тоже ничего не знал. Маккензи с удивлением отметил, что его ничуть не смущает такое отсутствие продвижения в расследовании. Собственно, даже если вся эта поездка не принесет никакого результата, ему было все равно. Сара выглядела куда счастливее, чем в последние месяцы. Она с аппетитом умяла стейк с картошкой, закусила куском пирога с патокой и запила двумя бокалами вина. Мюррей и Сара смеялись, как в те дни, когда только познакомились. Перемена места – лучший отдых, как говорится, сам Маккензи чувствовал себя так, словно провел неделю на спа-курорте.

Рыцарь-привратник вывел Фарэна из конюшни, и Кьюрик помог Спархоку взобраться в седло.

– Если Плут не появится, мы можем просто завалиться спать, – сказала Сара, когда они возвращались в «Телегу».

— Будьте осторожны, когда прибудете во дворец, мой господин, — когда они были не одни, Кьюрик говорил почтительным тоном, приличествующим оруженосцу при обращении к своему господину. — Дворцовая стража нейтральна, но Энниас держит там еще и солдат церкви. Помните, всякий, кто будет одет в красную ливрею, может оказаться врагом.

– Сейчас еще рано. Мне не… – Мюррей заметил, что Сара подмигивает ему. – Ого, отличный план!

Кьюрик вручил Спархоку выпуклый черный щит, который тот повесил себе на плечо.

Он очень надеялся на то, что Плут решит сегодня остаться дома, но, когда они подошли к барной стойке за ключом, владелица мини-отеля мотнула головой в сторону закутка стойки:

— Ты не собираешься в Замок Ордена, навестить Вэниона? — спросил он своего оруженосца.

– Он там. Сами увидите.

— Да, как только откроют Восточные ворота города.

Мюррей и Сара переглянулись.

— Я, вероятнее всего, тоже из дворца направляюсь в Замок, но ты не жди меня там, а отправляйся обратно в гостиницу. — Спархок ухмыльнулся и продолжил. — Возможно нам придется в спешке покинуть город.

– Нужно поговорить с ним.

— Не стоит торопить события.

– Но…

— Ну хорошо. Сэр рыцарь! — обратился Спархок к привратнику, приняв поводья из рук своего оруженосца. — Отворяйте ворота — я отправляюсь засвидетельствовать свое почтение бастарду Личеасу.

Прошло очень много времени с тех пор, как Мюррей «заваливался спать».

Привратник рассмеялся и распахнул створки ворот. Фарэн горделивым аллюром вынес своего хозяина на улицу и пустился рысью, преувеличенно высоко поднимая ноги и выбивая по мокрой мостовой стальное стаккато. Хитрец обладал хорошим чутьем на драматизм ситуаций и всегда неистово задавался, когда хозяин восседал на нем в полном вооружении.

Видя его разочарование, Сара рассмеялась.

— Не слишком ли мы с тобой стары для таких представлений? — сухо поинтересовался Спархок.

– …мы ведь проделали весь этот путь, – закончил свою мысль Мюррей.

Верно. В конце концов, разговор с Плутом не займет много времени. Завалиться спать они еще успеют.

Фарэн игнорировал его слова и продолжал важно гарцевать. В этот ранний час в городе было немноголюдно — на пути им изредка попадались лишь заспанные ремесленники, мастеровые да карманные воришки. Улицы были мокры после ночного дождя, и вывески без устали раскачивались на резком ветру. Большинство окон были еще захлопнуты и темны, хотя тут и там в комнатах ранних пташек уже теплились огоньки свечей.

Хозяйка гостиницы была права, не заметить Плута было невозможно.

Спархок почувствовал запах стали, масла, которым смазывались сочленение лат, и кожаной сбруи, пропитанной конским потом. Он уже было успел забыть запах в жарких проулках Джироха, но теперь почувствовал его вновь, окончательно понял, что возвратился домой. Какие-то собаки выбегали на улицу и истерично облаивали их, но Фарэн по-прежнему шел ровной рысью, не обращая ни малейшего внимания на весь этот гам.

Ему уже перевалило за шестьдесят, засаленные русые волосы липли к лысеющей голове, очки в роговой оправе были настолько залапанными, что едва ли Плут в них вообще что-то видел. В углу рта у него сочился герпес. Бледно-голубые джинсы, черные кроссовки, белые носки, кожаная куртка, потрескавшаяся на локтях…

Дворец располагался в самом центре города. Это было грандиозное здание, подавляющее своей величиной окружающие его дома. Шпили остроконечных башен венчали развевающиеся вымпелы. Зубчатые стены ограждали дворец от остальной части города. Когда-то в древности один из королей Элении приказал выложить наружную сторону стен плитами из белого известняка. Дожди и тяжелая пелена копоти, ложившаяся над городом в сырую безветренную погоду, не оставили и следа от белой белизны камня, и теперь стены были тускло-серыми, покрытыми темными потеками.

– Выглядит как мужик с плаката социальной рекламы «Остерегайтесь педофилов», – шепнула Сара.

Широкие ворота дворца охранялись полудюжиной стражников, одетых в синюю парадную форму дворцового гарнизона.

Маккензи укоризненно покосился на нее, но Плут если и услышал эти слова, то виду не подал.

— Стой! — крикнул один из них подъезжающему Спархоку, преграждая копьем ему дорогу.

– Кэс говорит, вы кого-то ищете. – Он повернулся к ним, когда они подошли к углу стойки.

Спархок, даже не взглянув на стражника, двинул Фарэна прямо на него. Неожиданно к стоящему на его пути солдату подбежал другой и, схватив его за руку, оттащил в сторону.

– Двух людей. Тома и Кэролайн Джонсон.

— Это Рыцарь Королевы! — испуганно зашептал он, — никогда не вставай на его пути.

– Никогда о них не слышал, – выпалил Плут не задумываясь. Он смерил взглядом Мюррея. – Вы, часом, не из полиции?

Благополучно добравшись до главного двора, Спархок спешился, двигаясь немного неловко из-за стесняющей тяжести доспехов и щита. Один из дворцовых стражников вышел вперед с копьем наготове.

– Нет, – с чистой совестью ответил Маккензи.

— Доброе утро, приятель, — негромко произнес Спархок.

Плут осушил свою пинту и демонстративно опустил кружку на стойку перед Мюрреем.

Солдат растерялся.

Маккензи знал, как поступать в таких ситуациях.

— Посмотри за моим конем, — продолжал рыцарь, — я не задержусь здесь долго.

– Могу я вас угостить пивом?

Спархок вручил оторопевшему стражнику повод Фарэна и пошел вверх по ступеням к тяжелым двойным дверям, служившим входом во дворец.

– Я уж думал, вы никогда не спросите. Мне пинту темного.

— Сэр Рыцарь! — закричал ему вслед стражник.

Мюррей перехватил взгляд хозяйки.

Спархок, не оборачиваясь, продолжал подниматься по лестнице. Наверху стояли два одетых в синее пожилых стража, которые как оказалось, помнили Спархока.

– Пинту темного…

— Добро пожаловать, сэр Спархок! — сказал один из них, отворяя дверь.

– И виски, запить, – добавил Плут.

– Точно.

Спархок внимательно посмотрел на стражника и вошел внутрь. Его покрытые железными пластинками башмаки и шпоры тяжело бряцали по отполированным гладким плитам пола. Сразу же за дверью он столкнулся с завитым и напомаженным придворным в щегольском каштановом камзоле.

– И еще пару кружек на потом. Что-то пить хочется, знаете ли.

— Я желаю говорить с Личеасом, — без обиняков заявил Спархок, — проведите меня к нему.

– Я предложу кое-что другое. – Маккензи открыл бумажник. – Почему бы вам не взять вот это? – Он вынул две двадцатифунтовые банкноты и положил на стол, а из кармана достал фотографии Тома и Кэролайн Джонсон, предоставленные полиции после объявления их в розыск. – Вы, случайно, не подыскивали жилье для вот этой пары?

— Но… — растерявшийся было придворный постарался взять себя в руки, и лицо его снова приняло высокомерное выражение. — Как вы…

Плут сунул деньги в карман.

— Вы не расслышали меня, милейший? — уже с угрозой в голосе произнес Спархок.

– А вам это зачем?

Придворный отпрянул.

«Затем, что они притворяются мертвыми».

— Сию минуту, сэр Спархок, — засуетился он.

Если бы Плут смекнул, что к чему, он ничего бы не стал им рассказывать, а позвонил бы в газеты.

Повернувшись, придворный направился по широкому центральному коридору. Плечи его заметно тряслись. Спархок понял, что человек в каштановом камзоле ведет его не к Тронному Залу, а в направлении Палаты Совета. Рыцарь Королевы слабо улыбнулся, подумав, что его госпожа, даже заключенная в кристалл, не дает своему кузену узурпировать корону.

– Они нам денег должны, – вдохновенно солгала Сара.

Наконец он оказался перед дверью в Палату Совета, которую охраняли двое в красных ливреях — солдаты Первосвященника Энниаса. Заученным движением они скрестили секиры, преграждая вход в залу.

Мюррей едва не зааплодировал. Плут удрученно кивнул, явно вспоминая случаи из собственной жизни, когда задолжавшие ему люди пускались в бега.

— Рыцарь Королевы желает видеть Принца-Регента, — визгливо провозгласил его провожатый.

– Этого типа я не знаю. – Он постучал ногтем по фотографии Тома Джонсона. – А вот эта дамочка, – он указал на Кэролайн, – снимает через меня квартиру в Сводлинкоте. Прическа другая, но это точно она. Назвалась именем Анджела Грейндж.

— У нас нет приказа пропускать в Палату Совета Рыцаря Королевы.

Маккензи готов был его расцеловать. Он так и знал! Сымитированные самоубийства – вот это да! Ему захотелось подхватить Сару на руки и закружить по комнате, купить шампанское, рассказать всему пабу, что они выяснили.

— Сейчас будет! — нетерпеливо сказал Спархок. — Откройте дверь!

– Отлично!

В этот момент придворный попытался ускользнуть в одну из боковых арок, но Спархок крепко схватил его за руку.

– По крайней мере, снимала…

— Я еще не отпускал вас, друг мой, — укоризненно заметил ему Спархок и обратился к стражникам. — Откройте дверь!

Ну вот.

В воздухе повисло напряженное молчание. Стражники нервно переглянулись. Один из них тяжело сглотнул и неуверенно потянулся к ручке двери.

— А теперь вы доложите о моем приходе, — обратился Спархок к придворному, чью руку он по-прежнему сжимал в своей. — Нам ни к чему устраивать сюрпризы, не так ли?

– Она сбежала, задолжав мне арендную плату за месяц.

Глаза расфуфыренного щеголя испуганно забегали, и он неуверенной походкой вошел в открытую дверь.

— Рыцарь Королевы! — срывающимся голосом прокричал он. — Рыцарь Ордена Пандиона сэр Спархок!

– Так почему вы не возьмете себе ее залог? – доброжелательно осведомилась Сара.

— Спасибо, друг мой, — сказал ему Спархок. — Теперь вы можете удалиться.

Мюррей попытался сохранить невозмутимое выражение лица и не преуспел в этом.