Футбол: Юношеская лига «Оксфорд мейл» Отчеты и результаты… / читать дальше
Мужчина задержан после обвинения в изнасиловании:
45-летний учитель был задержан после того, как одна из учениц обвинила его в изнасиловании. Девушка, имя которой не разглашается по причинам юридического характера… / читать дальше
92 комментария
CallydonianGal0099
Честное слово, прямо сердце разрывается. Бедные детки…
MedoraMelborne
Отец убил. Сначала их, а потом себя. Вот подождите – узнаете, что я права.
5656AcesHigh
Согласен. Уверен, что этот сукин сын всех порешил.
HillBilly_889
Чем дальше в лес, тем больше дров. А теперь он еще и половой террорист? Подумать только…
* * *
– Я отдал его тебе. Но ты же хочешь знать правду?
– Я её и так знаю, – ответил я. – Это Сашка, мой сын.
Я жду с сигаретой возле машины. Эверетт и Сомер провожают последних скорбящих, и парковка пустеет. Поднимается ветер, и я вижу, как Эрика придерживает свою фуражку, когда они огибают здание и приближаются ко мне.
– С радостью отдаю его тебе, – сказал Михаил. Голос его не дрогнул. – В обмен на вирус.
– Нет.
– Что-нибудь видели, сэр? – спрашивает Верити, подходя. – Потому что мы, кажется, не видели ничего. – Она опять одергивает свой китель.
Михаил снова посмотрел на мачете в моей руке. Покачал головой.
– Виктория не ожидала. А я…
– Ничего конкретного. – Я качаю головой. – А вы, Сомер?
Он не закончил.
– Попробуй, – сказал я.
– Ничего, сэр.
Михаил Бедренец был стар, но для кваzи это не слишком-то многое значит. Его рефлексы были быстрее, он был сильнее, выносливее, нечувствительнее к боли.
– А с адвокатами говорили?
Мы это оба понимали.
Кваzи сделал шаг в мою сторону – и я отметил, как изменились его движения, стали мягче, плавнее, наполненные сжатым рывком, будто готовая распрямиться пружина. Так двигаются профессиональные бойцы. Он и человеком, наверное, неплохо дрался…
– Боюсь, что из этого ничего не получится. – Она мотает головой. – Они сказали, что не уполномочены раскрывать информацию о делах своих клиентов. Даже если бы и хотели.
В следующий миг из темноты выскочил Найд и, оскальзываясь в грязи, встал между нами. Разве что руки не растопырил, пытаясь остановить.
Что он слышал из нашего разговора?
Меня это не удивляет, однако попытаться все равно стоило.
– Найд… – прошептал Михаил.
– Но у меня состоялась очень интересная беседа с Филиппом Эсмондом. Не здесь, – быстро добавляет Эрика. – Утром, в доме для престарелых.
Мальчишка, сжав губы, смотрел то на него, то на меня. Потом негромко сказал:
Это объясняет то, что я случайно заметил в последние час-полтора. То, как на нее смотрел Эсмонд и как она на него не смотрела.
– Я Сашка…
Михаил ссутулился. Только что это было готовое к смертельной схватке существо, превосходящее человека практически всем.
Я быстро схватываю суть разговора. Случай с мальчиком, происшествие на Банбери-роуд и паническое бегство в Кэлшот, единственное место, где Майкл Эсмонд чувствовал себя в безопасности. И к концу ее рассказа мы с Эверетт тоже видим некую закономер- ность.
А теперь – просто одинокий старик, мокнущий под дождём.
– Я знаю, что в этот раз он до Кэлшота не добрался, – заканчивает Сомер и слегка краснеет, вспоминая свою бесполезную поездку, – но если подумать – вдруг он увидел новости по телевизору и вновь впал в это свое состояние «диссоциативной реакции бегства»? Уверена, что такая возможность существует. Хотя, полагаю, надо на всякий случай проконсультироваться с психиатром…
Одинокий мёртвый старик.
– Я позвоню Брайану Гоу. Напомните-ка мне, когда, по словам Анабеллы Джордан, она заметила перемены в поведении Эсмонда?
– Мы не выбирали своей судьбы… – прошептал Михаил.
Повернулся и пошёл к полуоткрытой двери в Замкадье. Потом остановился. Снял пиджак. Порылся в карманах, достал какую-то мелочёвку, рассовал по карманам брюк. Подошёл к Найду – тот отступил было на шаг, но остановился. Михаил набросил ему на плечи свой пиджак, пожевал губами, словно намереваясь что-то сказать – и пошёл обратно к двери.
– Прошлым летом, босс, – отвечает Эверетт со значением в голосе. – То есть именно тогда, когда учителя в школе Епископа Христофора заметили перемены в Мэтти.
Я смотрел ему вслед. Потом окликнул:
– Кваzюк!
Майкл, Мэтти – уверен, во всем этом есть нечто, хотя это «нечто» все время ускользает…
Он повернулся – и я бросил ему металлическую ампулу.
– Ладно, будем копать дальше. Прошлым летом в этом семействе что-то произошло, и я хочу знать, что это было…
Первый раз мне удалось его по-настоящему удивить.
* * *
Бедренец настолько не ожидал этого, что даже не поймал капсулу, летящую ему в руки. Ему пришлось нагнуться и поднимать её с земли.
Запись беседы с Джеймсом Бересфордом, состоявшаяся на Феверел-клоуз 12, Вулверкот, Окс- форд, 13 января 2018 г. в 11:16.
– Не обмани нас, Михаил, – сказал я, подходя к Сашке и беря его за плечи. – Пожалуйста. Мы все люди, большие и маленькие, живые и мёртвые.
Беседу записала детектив-констебль В. Эверетт.
Михаил прикрыл глаза. Кивнул.
И скрылся в узкой щели дверей.
В.Э.: Спасибо, что нашли для меня время в субботу, мистер Бересдорф.
– Я закрою дверь и пойдём к машине, – сказал я. – На тебе сухой нитки нет.
– На тебе тоже, – заметил Сашка.
Дж. Б.: Нет проблем. Рад помочь. Хотя не уверен, что смогу оказаться полезным. Я редко вижу Майкла. То есть я хочу сказать, что мы вместе учились, но это было давным-давно. Мы никогда не были «друзьями».
– Наблюдательный, весь в меня, – сказал я и пошёл крутить лебёдку.
Мне показалось, что Сашка хочет что-то спросить.
В.Э.: А когда вы видели его в последний раз?
Но он промолчал.
Поэтому спросил я:
Дж. Б.: Я как раз пытаюсь вспомнить это с того самого момента, как увидел новости… Где-то месяца три назад. Он совершенно неожиданно прислал письмо по электронной почте. А до этого мы не общались четыре-пять лет.
– Как она тебя схватила?
– Позвонила и сказала, что вы с Михаилом – её заложники. Я вышел, сел на метро, приехал на станцию «Крылатское»…
Э.В.: И что, в этот раз у него была какая-то конкретная причина?
Всё очень банально.
Я подумал, что никогда не стану уточнять время, когда Виктория выманила его к себе. Потому что если окажется, что Виктория вначале позвонила мне, а уже потом – Сашке, я буду считать себя идиотом до конца жизни.
Дж. Б.: Вначале я так не подумал. Мы встретились в одном из баров на Саут-Пэрэйд. Пришлось присесть на улице, потому что Майкл хотел курить. Я думал, что он бросил много лет назад, но, в любом случае, мы просидели и проговорили около часа обо всем и ни о чем, прежде чем он перешел к сути вопроса. Сказал, что хочет воспользоваться моей головой. Я имею в виду, в профессиональном смысле.
Когда мы вошли в магазинчик – мокрые и грязные, молодой продавец вытаращил глаза, вскочил и выхватил из-под прилавка здоровенный тесак. Согласен, принять нас за восставших было немудрено. Тем более что, судя по сладковатому запаху в помещении, продавец либо был индусом, совершавшим воскурения Кришне, либо баловался анашой.
В.Э.: Ему был нужен ваш совет?
– Есть ли у тебя, друг мой, сухая и чистая одежда на мужчину тридцати с небольшим лет и мальчика одиннадцати? – спросил я.
Дж. Б.: Так прямо он, естественно, об этом не сказал. Майкл ни за что не признает ваше превосходство в какой-то области…
Продавец спрятал тесак и ответил:
В.Э.: Но он хотел, чтобы вы ему помогли?
– То есть для вас? Ну так осмотритесь, друзья мои. Что из богатств моей скромной лавки послужит вам одеждой?
Дж. Б.: Если хотите знать, я был просто ошарашен. Он никогда не скрывал того, что считает, что я занимаюсь полной ерундой. Не настоящей «академической» наукой. Не такой, какой занимается он.
Я скептически осмотрел полки с консервными банками, картонными коробками и бытовой химией.
В.Э.: А чем вы занимаетесь?
– В том углу зала есть полотенца, – сообщил остроумный юноша. – А я, если хотите, налью вам горячего чая. Мне кажется, не помешает.
Дж. Б.: Я психотерапевт.
Уже удаляясь в подсобку, он крикнул:
– Да, где-то рядом с полотенцами есть носки. Дрянь, синтетика, но сухие. Когда вымокнешь – сухие носки самое главное!
В.Э.: Понимаю. И он хотел – чего? Чтобы вы ему кого-то порекомендовали?
– Вытрись насухо и выжми одежду, – велел я Сашке, бросая ему полотенце. – И смени носки.
А сам, оставляя мокрые следы на полу, двинулся в подсобку. Парень заваривал чай в кружках, опустив в обе по два пакетика. Ещё на столе стояла початая бутылка дешёвого коньяка.
Дж. Б.: В общих чертах – да. Хотя он все время подчеркивал, что нужно это не ему самому, а кому-то из членов семьи. Но он бы по-любому так сказал, правда?
– Можно? – спросил я и плеснул в свою чашку. – Ещё бы телефон…
– Кассу открывать не потребуете? – осведомился продавец.
В.Э.: Дело в том, что у нас есть доказательства того, что его жена страдала от постнатальной депрессии. Как вы думаете, могла речь идти о ней?
– Я полицейский.
Дж. Б.: Ах вот как… Я не знал. В таком случае – да, он мог иметь в виду ее.
– Ну мало ли… – Парень протянул мне трубку.
В.Э.: А вы не вспомните, кого порекомендовали ему?
Несколько мгновений я стоял в раздумьях.
Дж. Б.: Я дал ему целый список. Человек шесть-семь из местных. Могу продиктовать.
– Ни одного номера не помнишь? – посочувствовал продавец.
– Догада, – буркнул я. И набрал номер Маркина, который мне когда-то дала Виктория.
В.Э.: А вы не знаете, он с кем-то из них связывался?
– Отнесу мальчику, – сказал продавец и сыпанул в чашку без коньяка сахар. – О, идея. У меня тут одеяло есть…
Дж. Б.: Они бы мне не сказали, даже если бы это произошло. Конфиденциальность и все такое… И, как уже говорил, с тех пор я о нем ничего не слышал.
Он взял со старого дивана клетчатый плед и вышел.
Хороший человек…
В.Э.: А как он вообще выглядел в тот вечер на Саут-Пэрэйд?
– Маркин, – послышалось в трубке.
– Это Симонов.
Дж. Б.: Просто кошмарно. Небритый, под мышками пятна пота… Ну, и все такое.
– Где Михаил? – мгновенно спросил Маркин.
– Ушёл за МКАД. В районе Рублевки.
В.Э.: Это было на него не похоже?
– С Викторией?
– Нет. Её я нейтрализовал. Найдёте девушку двумя частями на Рублёво-Успенском шоссе у самого МКАДа.
Дж. Б. (с гримасой): Вот именно. Для Майкла всегда очень большую роль играла внешняя сторона. У него всегда должны были быть лучшие оценки на экзаменах, лучшая работа, самый красивый дом, самая красивая жена… Ну, вы меня понимаете. Знаете…
Маркин помолчал. Спросил безнадёжно:
– Вирус?
В.Э.: Я вас слушаю…
– Мне кажется, инспектор Бедренец унёс его с собой.
Дж. Б.: Первое, что мне пришло в голову, когда я увидел новости, – это то, что он сделал это сам. Знаете, такой последний и окончательный выход. Честно сказать, если бы я не знал, что в то время он был в Лондоне, я бы все еще так думал. Он всегда был немного фаталистом…
Маркин снова замолчал.
* * *
– Что с Настей? – спросил я. – Где она?
– Там же, где и была. В больнице. Мы нагнали туда врачей, привезли оборудование. Нет смысла переводить куда-то.
28 июля 2017 года, 10:45
– Она здорова?
160 дней до пожара
Маркин сделал паузу, прежде чем ответить.
Саути-роуд, 23, Оксфорд
– Я не Нострадамус и не Парацельс. Парнишка ещё жив. У Насти пока признаков заражения нет. Мы не знаем, сколько длится инкубационный период, но он должен быть короткий.
Маркин опять замолчал. Потом спросил:
– Зачем я тебе всё это говорю? Тебя арестовать надо. Ты упустил вирус.
– Меня наградить надо, я уничтожил террористку, – сказал я. – А говоришь ты потому, что хочешь получить меня в свою команду.
Майкл Эсмонд открывает дверь своего кабинета и несколько мгновений стоит, глядя на сад. Сегодня один из самых жарких дней в году, но, пока стригли траву, ему приходилось из-за шума закрывать дверь. А теперь, когда Гарри на четвереньках ровняет бордюры, можно впустить в комнату немного свежего воздуха. Гарри, без сомнения, отличный работник: сад выглядит так, как он не выглядел вот уже много лет. Хоть новую вечеринку для факультета устраивай. Но лучше не надо. Теперь он по опыту знает, что подобные мероприятия дают гораздо меньше, чем от них ожидаешь, да и Сэм, скорее всего, такого не выдержит. Не говоря уже о расходах. Майкл поворачивается, возвращается к столу и еще с час слышит только звук секаторов и редкий лай собаки на соседнем участке. Он настолько погружен в то, что делает, что не замечает, когда Гарри прекращает работу, и отрывается от стола, лишь когда на страницу перед ним падает тень. Майкл поднимает глаза.
Маркин выругался. Потом сказал:
– Подарок от Сэм.
– Езжай домой. Сюда тебя всё равно не пустят, это даже не в моей компетенции… Стой! Как она вас выманила?
Перед ним стоит Гарри с банкой пива в руке. И с бокалом. В другой он держит еще одну банку для себя.
– У неё был Найд.
– Твой сын?
– Спасибо, – благодарит Майкл, откидываясь в кресле. – Отличная работа – я имею в виду сад…
Всё-то он знает.
– Да.
– Самое тяжелое уже позади. – Гарри улыбается. – Но в это время года расслабляться нельзя. – Он прикладывает холодную банку ко лбу, словно позирует для рекламы прохладительных напитков. Что ж, реклама могла бы стать для него неплохим вариантом, если бы он решил ею заняться. У него есть и внешний вид, и шесть кубиков пресса, и глубокий загар. Сейчас он стирает тыльной стороной руки капельки пота с верхней губы. Майкл быстро отворачивается, понимая, что смотрит на него слишком пристально. И чувствует, что краснеет.
– Я понял, – сказал Маркин. Если бы он был роботом, то я бы сейчас услышал, как вращаются у него в голове шестерёнки. – Понятно. Но ты старался? Ты пытался любой ценой захватить вирус?
– А я не знал, что у вас есть татушки, – говорит он, стараясь хоть чем-то заполнить паузу.
– Конечно, капитан. Я смог нейтрализовать Викторию, но задержать Михаила не смог. Как я мог предположить, что официальное лицо от кваzи, с рекомендательными бумагами от министра внутренних дел, ведёт какую-то свою игру?
– Угу, – буркнул Маркин. – Просто невероятно… Езжай домой, капитан. Я сам к тебе подъеду.
Гарри смотрит туда, где на груди распахнута его рубаха. На левой грудной мышце видна небольшая татуи- ровка.
Я положил трубку на стол, выпил залпом крепкий, пахнущий коньяком чай. Вышел в зал. Сашка сидел на стуле продавца, закутанный в плед, и пил чай из кружки. Его одежда сушилась на включённом тепловентиляторе, что было по меньшей мере пожароопасно.
– Всего одна, – говорит он, дотрагиваясь до нее. – В честь женщины всей моей жизни. – Он подмигивает.
Продавец возвращался от стеллажей с какими-то пакетиками в руках.
– Чудо современной китайской технологии! – бодро объяснил он. – Кусок полиэтилена, но не простой, а с дыркой для головы! Пластиковый одноразовый плащ-накидка. По акции: берёте один, второй бесплатно!
Позже, когда жена приносит ему сэндвич, Майкл спрашивает ее, есть ли у Гарри девушка.
– Обалдеть, – кивнул я. – Дайте два.
– Мне о такой ничего не известно, – отвечает она, глядя в сад, где Гарри собирает в мешок срезанную траву. Сейчас он без рубашки. – А почему ты спраши- ваешь?
В машине Сашка заснул.
Остановившись перед подъездом и обернувшись на заднее сиденье, я задумался, не понести ли его на руках. Это было бы очень трогательно и по-голливудски.
– Да так, просто… Он сказал кое-что в разговоре. Насчет своей татуировки. Сказал, что она в честь единственной женщины в его жизни.
Но дождь продолжал лить, а открывать дверь подъезда, держа на руках спящего ребёнка, – интересный акробатический номер.
– Ах, это. – Сэм улыбается. – Об этом он мне рассказывал. Татуировку Гарри сделал в честь матери. Она вырастила его одна, и они очень близки. Это же лучше, чем большими буквами написать: «НЕ ЗАБУДУ МАТЬ РОДНУЮ», тебе не кажется?
Так что я разбудил Сашку и отвёл домой. Надо было, наверное, поставить его под горячий душ, напоить чаем с малиновым вареньем и дать какого-нибудь парацетамола.
Теперь Гарри идет по саду с мешком травы на плече. Татуировка ясно видна. Небольшая веточка ягод на темном, остром побеге.
Но мальчишка хотел спать, варенья у меня дома не водилось, а все таблетки я слопал, получив по голове от Виктории.
– Не волнуйся, – говорит Сэм, следя за лицом мужа. – Я не разрешу Мэтти сделать такую же.
Так что я довёл его до кровати, помог раздеться и укрыл одеялом. Он уснул мгновенно.
– Да, – отвечает муж, не глядя на нее. – Надеюсь, что этого не произойдет.
А сам я, взяв сухую одежду, отправился на кухню. Заглянул на одну полку, на вторую, на третью…
Да, Настя была права.
* * *
Единственное, что у меня имелось в достатке, – алкоголь.
Запись телефонного разговора с Белиндой Болтон, 14 января 2018 г., 14:55.
Теперь придётся менять привычки. Покупать какие-то хлопья, каши… А что там вообще дети едят? Сосиски? Хотя Найд не любит есть мясо…
Я взял бутылку кубинского рома, налил полстакана. Скинул мокрую одежду, засунул в стиралку, переоделся в домашнее. Глотнул обжигающую, пахнущую солнцем и тропиками жидкость. Посмотрел на портрет на стене.
Разговор провела детектив-констебль В. Эверетт.
Ольга смотрела понимающе.
Сашка – с лёгким недоумением и даже обидой.
В.Э.: Слушаю вас. Говорит констебль Эверетт.
На столе лежали какие-то сложенные листки. Я развернул их. Ах да, черновик статьи профессора Томилина, создателя удивительной московской суперветрянки. Описание его счастливой жизни с женой-кваzи…
Я открыл статью где-то посередине и начал читать.
Б.Б: Здравствуйте. Это Белинда Болтон. Мы с вами разговаривали в пятницу, на похоронах. Вы еще оставили мне свою карточку, помните? Мой сын, Джек, учится в одном классе с Мэтти.
«Именно тогда, глядя на Викторию, я понял, в чём наша, человеческая, ошибка. Мы считаем восставших и кваzи извращением, болезнью, ошибкой природы. А на самом деле они – новая ступень эволюции.
В.Э.: А, да, помню. Вы говорили, что они были хорошими друзьями.
Долгожданная!
Ожидаемая!
Б. Б. Честно говоря, только в последней четверти, но да, можно сказать, что Мэтти часто бывал у нас.
Прекрасная!
С самого своего рождения разум был отравлен страхом смерти. Этот страх заставлял людей безудержно плодиться, совершать злодеяния, строить нелепые и бессмысленные памятники, пирамиды, мавзолеи. Сколько цивилизаций в своём страхе смерти и жажде бессмертия уничтожили себя, впустую потеряли материальные и человеческие ресурсы? Древний Египет, надорвавшийся в постройке пирамид, Империя Великих Моголов, растратившая казну при строительстве Тадж-Махала, жители острова Пасхи, уничтожившие леса ради строительства каменных истуканов.
В.Э.: И что же я могу для вас сделать?
А сколько преступлений было совершено во имя несуществующих богов, придуманных ради одного лишь – избавиться от страха смерти?
Б.Б.: Тогда, на похоронах, вы сказали, что, возможно, Джек что-то вспомнит. Что, может быть, он что-то видел или слышал, но не понимает, насколько это важно.
Наверное, человеческая цивилизация должна была переболеть всеми религиозными глупостями, как ребёнок должен переболеть детскими инфекциями. Но как ветрянка безобидна для ребёнка и смертельно опасна для взрослого, так и дурман веры простителен в первом веке, но ужасающ в двадцать первом».
– Вот же сволочь, – сказал я и глотнул рома из стакана.
Томилин писал эту статью недавно. Уже заканчивая работу над своим вирусом. И не удержался – намекнул.
В.Э.: Такое часто случается с детьми. Иногда лучше на них не давить – дать им самим вспомнить в свое время.
Сволочь – она и есть сволочь. Живая или мёртвая.
Я пролистнул страницу.
Б.Б.: Да, так вот, это и произошло. Я как раз завезла его к одному из друзей, а он, вылезая из машины, сказал что-то очень странное. Я не очень внимательно его слушала, потому что припарковалась на желтой линии и хотела, чтобы он побыстрее вышел…
«Мне, как и любому вирусологу, прекрасно известно, что никакого Z-вируса, превращающего мёртвых людей в восставших, а потом и в кваzи, не существует. Эта информация не является секретной, с минимальным трудом её можно обнаружить в Сети, прочитать в научных изданиях. Многолетние поиски ничем не увенчались – вируса нет. Только инерция и косность человеческого мышления, только иррациональный страх заставляют основную массу людей по-прежнему повторять бредовые теории о «вирусе» и «болезни».
Люди боятся потерять свою исключительность.
В.Э.: И что же он сказал?
Люди боятся признать, что уже не являются венцом эволюции.
Б.Б.: Кажется, Джек говорил об одной из своих видеоигр. Честно говоря, я обычно отключаюсь, когда он начинает о них говорить, и Джек уже почти вылез из машины…
Вершина – кваzи.
В.Э.: Миссис Болтон, так что же он сказал?
Мы – лишь полуфабрикаты, заготовки, нуждающиеся в доработке, отладке и настройке. К счастью, этот мучительный и неприятный этап мы проходим в форме восставших, избавленные от необходимости нравственного выбора и следования устаревшей морали.
Б.Б.: Сейчас, когда я это повторяю, это кажется мне безумием, но я уверена, что он сказал что-то о том, что Мэтти хочет убить Захарию.
Но те из нас, кто пройдёт этот тяжкий путь, обретут полное бессмертие и настоящую свободу существования – в виде кваzи.
* * *
Отбор может показаться слепым и безжалостным, но на самом деле он полностью биологически детерминирован. Очевидно, что какой-то наработанный потенциал интеллекта остаётся и в форме восставшего, проявляясь в поведении и приводя особь-восставшего в состояние особи-кваzи. Общеизвестно, что большинство кваzи – это творческая интеллигенция, учёные, люди образованные и занимающиеся интеллектуальным трудом. Жестоко, но справедливо. Современному миру не нужны сильные и глупые особи».
– Это была игра, а не по-настоящему.
Томилин знал. Прекрасно знал, как восставшие становятся кваzи. И подвёл под это какой-то свой людоедский идеологический базис.
– Ах ты тварь, профессор Томилин, – сказал я. – Как хорошо, что я отрубил твою грязную интеллектуальную голову…
Они вчетвером сидят на скамейке во дворе школы Епископа Христофора. Эверетт, Сомер, Алисон Стивенс и Джек Болтон, друг Мэтти. Из окон классов до них доносятся голоса, где-то играют на пианино и поют. Ночью были заморозки, и неровная живая изгородь по периметру превратилась в сверкающую крепостную стену, достойную волшебного за€мка. Слабые лучи солнца пробиваются сквозь облака, но на улице все равно холодно. На мальчике синяя дутая куртка; он водит своими кроссовками по асфальту.
– То есть ты сознаёшься, что сознательно убил восставшего? – спросил Маркин, входя на кухню.
Я посмотрел на него, нахмурился. Сказал:
– А тебе нравится играть в онлайн-игры, правда, Джек? – спрашивает Эверетт.
– Мне казалось, что я запирал дверь.
– Иногда, – отвечает мальчик с опаской.
– Да-да, запирал, не беспокойся, – кивнул Маркин. – Я закрыл снова. Что пьёшь?
Он, кажется, был уже слегка выпивший. Или просто его развезло от усталости и избытка кофеина.
– А какая нравится больше всего?
– Ром, – сказал я.
– Пойдёт, – решил Маркин, сел, плеснул себе в стакан. – Что читаешь?
– «Фортнайт», – это произносится уже с несколько большим энтузиазмом. – Хотя «Майнкрафт» тоже клевая.
– Статью Томилина. О том, как хорошо быть кваzи.
– А, это та, что мы тормознули перед публикацией… – махнул рукой Маркин. – Знаю… С Настей пока всё в порядке. Ничего обещать не могу. Все мы можем ошибаться. Но врачи надеются, что она не заразилась.
Эверетт и Сомер переглядываются.
– Спасибо, – сказал я. – Как мальчик?
– Руслан? – Маркин не ответил и выпил ром.
– У Мэтти она тоже была любимой, не так ли? Его папа говорил что-то об этом.
Я тоже выпил не чокаясь.
– Судить тебя не будут, – сказал Маркин. – Но и награждать не за что, Бедренца ты упустил. Хорошо, что у него было письмо из МВД. Ты не крайний, ты честный служака… К тому же действовал ты по моему указанию.
Джек продолжает водить ногой по асфальту.
– Да? – вяло удивился я. Перед глазами стоял Руслан – ещё живой и здоровый, красивый умный парень, наслушавшийся гениального профессора. Не обязательно быть восставшим, чтобы убивать после смерти. Иногда это получается и у людей…
– Конечно. Как привлечённый в мою группу. Завтра тебе оформят увольнение из полиции и перевод в госбезопасность. Даже звание сохранят.
– Мэтти классно играл.
– И с чего вдруг такие милости? – спросил я.
– Это не милости. У меня полно ловких ребят, умеющих работать мачете. И у меня достаточно умных ребят, способных понять, когда надо рубить головы, а когда не стоит. Но вот человек, способный принять стратегическое решение… и не выполнить приказ, который я вынужден отдавать… это большая ценность.
– А ты вчера говорил маме что-то про убийство Захарии, – продолжает Эверетт. Произносит она это как бы между прочим.
Я кивнул. Понятно. Маркин бы и сам отпустил Михаила с образцом вируса – если бы решился пойти наперекор приказу. Но для него это было невозможно. А вот позволить мне самому принять решение он мог.
– «Загони Зака». – Джек на мгновение поднимает глаза.
– Как власть будем делить?
– Никак. На самом деле я не капитан, я подполковник. – Маркин плеснул себе ещё рома. Привалился к стене, закрыл глаза. – И только не надо вставать в позу: «Не хочу, люблю свою работу, я честный опер…» Ты хочешь, ты не любишь свою работу, ты не честный опер. Ты давно перерос то, чем занимаешься. Или ты снова собираешься ездить по квартирам и рубить головы восставшим старушкам?
– А что это такое?
– Старушек я не трогаю, – сказал я. – И вообще, я с тобой не спорю. Я согласен.
– Мэтти сделал такую игру для «Майнкрафт». Это было очень круто.
– Вот и славно… – пробормотал Маркин. – Слушай, а что, если я у тебя посплю? Прямо на стуле? Буквально полчаса. А то пока доеду домой, пора будет вставать.
– И ты с ним в нее играл?
– Это не стул, а табуретка, – сказал я. – Иди в гостиную, там есть удобное кресло. На диван не ложись, я там лягу.
– Много раз. – Джек пожимает плечами.
– Найда оставляешь? – спросил Маркин, не открывая глаз.
– А он не говорил, почему назвал ее в честь своего брата? – задает вопрос Эверетт.
– Конечно, он же мой сын.
Джек поднимает глаза. Видно, что вопрос сбивает его с толку.
– Молодец, уважаю, – сказал Маркин. – Но Бедренец… хитрый кваzюк… Драный Лис… Мы понимали, что он тоже охотится за вирусом. Но никаких доказательств… формально союзник… Ты не подумай, что я очень расстроен. Не захватили бы кваzи вирус Томилина – создали бы свой, да ещё неизвестно, кто именно бы его создал. Лучше уж Представитель и Драный Лис. Представитель – вменяемый дядька. Политик уровня Черчилля или Путина. Он никакой мировой войны не хочет, у него своя дурацкая мечта о покорении кваzюками, как вершиной эволюции, Вселенной…
– Почему дурацкая? – спросил я.
– Это просто имя. И оно ничего не значило.
– Потому что это… – Маркин протянул руку и, не открывая глаз, сгрёб со стола распечатку статьи Томилина, – туфта. Мечты психопата.
Мальчик закрывается, а присутствие директрисы только ухудшает ситуацию. Эверетт решает попытаться зайти с другого конца:
Он принялся меланхолично разрывать листы; обрывки, кружась, полетели на пол.
– Не существует эволюционных механизмов, в какой-то момент приводящих к появлению бессмертных неразмножающихся существ… – вялым сонным голосом сказал Маркин. – Это матушке-природе не нужно… даже если принять как гипотезу отсутствие Бога…
– Миссис Стивенс сказала нам, что у тебя, Джек, тоже есть маленький братик. Это правда?
– Но Томилин…