К. Жуков: А зачем им длинные копья, когда они замечательно поражали противника на дистанции дротиками, стрелковыми приспособлениями — баллистами, катапультами и т. д.? Длинные копья, правильнее сказать — пики стали нужны, когда появились стремена. Стремя позволяет соединить всадника и коня в единую атакующую систему. Это оставалось актуально вплоть до XVII века. Даже когда стали использовать огнестрельное оружие, потребовалось содержать специально обученную пехоту с вооружением в виде длинных пик и алебард. А в описываемый период лучшая парфянская конница воевала без стремян. Поэтому нанести такой удар, какой наносили рыцари в Средние века, они не могли. Да, периодически использовали очень длинные копья с двуручным хватом, могли атаковать именно как ударная конница. Но шокового эффекта это не имело. Лошадь можно затормозить без длинных пик: она, скорее всего, не пойдет на препятствие, которое не может перепрыгнуть или обойти. Хотя бывают лошади и всадники достаточно отмороженные, чтобы броситься в гущу пехоты. И если они в самом деле бросятся, вам даже длинные пики не помогут. Потому что они эти пики раскидают. Да, конечно, у лошади будет потом со здоровьем плохо, может быть, она даже умрет через некоторое время. Но пехоте, ряда до шестого, тоже будет невесело.
Д. Пучков: Я придумал, как с этим бороться. Надо палки буквой Т сколотить, на них тряпки длинные накинуть и перед лошадью поднять. Она решит, что это препятствие, и не побежит.
К. Жуков: Нужно все-таки иметь нечто, что может ее физически остановить. Если она потеряет разгон, тогда ее пиками в 3–4 ряда можно будет остановить.
Битва при Грансоне 1476 года. Тяжелая бургундская конница разогналась, атакуя авангард швейцарской пехоты, но все лошади остановились. А Шато-Гийон не остановился, поехал один. Он не знал, что за ним никто уже не едет, потому что в шлеме ничего не видно и не слышно. И вот он врубился в швейцарскую пехоту. А это лучшая пехота своего времени. И проехал ее до середины один и убил знаменосца. В середине XVI века были случаи, когда жандармы с копьями, то есть тяжело бронированные конные копейщики, доезжали до 6–7-го ряда, как правило, тоже в одиночестве. Судьба их хорошо известна — их или брали в плен, или мочили. Случаев массового прорыва конницы через пехоту немного. Даже успешные действия рыцарской конницы против пехоты, например в 1382 году (битва при Розбеке), когда французы брали у фламандцев реванш за поражение при Куртре. Там пехотой управляли настолько неправильно, что рыцари постоянными атаками с разных сторон добились того, что она потеряла всякую маневренность. Превратилась в толпу. После чего ее стали давить конями со всех сторон. Те, кто снаружи, могли с трудом сопротивляться, потому что очень тесно, а те, кто внутри, не могли ни до кого дотянуться. Началась страшная давка — и пехота понесла большие потери именно в давке.
Хотелось бы узнать про вигилов. Структура, задачи, вооружение.
К. Жуков: Вигилов в описываемое время не было. Их придумал Гай Юлий Цезарь Октавиан. Вигилы изначально занимались тушением пожаров. И самое главное, не пускали мародеров на пожар.
Д. Пучков: «Вигил» — это «бдительный»?
К. Жуков: Да. Также их использовали для сохранения общественного порядка. Какое вооружение у них было, мы точно не знаем. Наверное, что-то похожее на ауксиларское вооружение. Например, при патрулировании города явно тебе не нужен пилум. А какой-нибудь щит вполне пригодится — как для бойцов ОМОНа. Меч. Резиновых дубинок тогда не было.
Что можете пояснить за погребение погибших в бою легионеров? Возможно, была практика передачи праха после кремации родственникам? Хотя бы для семей высшего комсостава?
К. Жуков: Конечно, простолюдинов никто не передавал. Погибнет тысяча человек, ты их потащишь из Греции в Рим? А знатных людей, скорее всего, вывозили.
Когда уходит Пулло, у входа видно полотнище с изображением трех псов и надписью L.Voren. Это обозначение места дислокации? Что может означать «герб» — три пса? Такое практиковалось?
К. Жуков: Нет. Во-первых, никаких гербов в Риме не было. Потому что не было геральдики. Я думаю, это какое-то хтоническое животное изображено, которое должно символизировать, что Ворен всюду ходит и говорит, что он сын Аида. Это изображение должно символизировать родство Ворена с подземным миром. Может быть, в реальности такое практиковалось, но достоверно мы об этом ничего не знаем. Символизм тех или иных римских изображений зачастую реконструируется умозрительно.
Человек-газета прекрасен. А было ли что-либо подобное в легионах — своего рода замполиты?
К. Жуков: Человек-газета не замполит. Замполиты — это трибуны, о которых я говорил выше. А он — программа «Время».
Сколько было фунтажа на луке гастрафета? Хотя бы «вилку» скажите, чтобы понять, насколько сей девайс превосходит лук. Или не превосходит. Есть же некоторая практика реконструкции?
К. Жуков: Да, их делали неоднократно и еще будут делать. По поводу фунтажа не знаю, не интересовался. Возможно, как у обычного арбалета. Килограммов сто запросто мог быть натяг. Это немного.
Д. Пучков: Да ладно. У меня арбалет 43, по-моему, килограмма. Последний раз я стрелял по ящику и не попал, пробил железный забор. А 100 килограммов… У нас до 90 вроде разрешено. Что тоже непонятно. Ну, нынешние, конечно, отличаются.
К. Жуков: Скорость распрямления дуги гораздо больше.
Д. Пучков: А я купил еще какие-то наконечники. Оказывается, у нас с ними охотиться нельзя, но их почему-то продают. Наконечник в три лепестка, в итоге получается конкретная дыра. Стрела-то еще трясется.
К. Жуков: Арбалеты бывали и больше. Средневековые стальные дуги с натягом по 500–800 килограммов.
Д. Пучков: Куда из такого стрелять?
К. Жуков: Во-первых, дяденьку в пятимиллиметровой каленой кирасе так просто не завалишь. Лук тут не поможет, а пятисоткилограммовый арбалет — вполне. Когда стальные дуги появились, такие арбалеты постепенно стали охотничьим оружием. Использовались представителями высшей аристократии против кабанов и медведей. А тут никакие предосторожности не лишние.
Какими правами обладал в Риме актер?
К. Жуков: Актеры делились на два типа. Первый — актеры-рабы, у которых не было никаких прав. Второй — свободные актеры. Но это дело не было почетным. Цезарь, когда хотел унизить какого-нибудь своего недоброжелателя, заставлял его играть в качестве мима. Это было позорно, примерно как проституция. Да, они всем нужны, но в приличное общество их пускать?.. При этом все ходили в театр. Сразу скажу, были исключения — великие актеры, которых все очень любили.
Д. Пучков: Народные артисты. А так обычно всякая сволочь. И как такую сволочь в цирк пускают?
К. Жуков: Как только свободный человек делался актером, его исключали из трибы. Он не мог быть членом общины, потому что запомоился. Их могли подвергать телесным наказаниям по упрощенной процедуре, если они оказывались замешаны в чем-то нехорошем.
Была ли в Древнем Риме система мер и весов?
К. Жуков: Была.
Д. Пучков: А как покупателей обвешивать? Я помню, когда в Азии жил, идешь по рынку: «Огурцы почем?» — «Десять». — «А у тебя?» — «Тринадцать». Чего «тринадцать»? Долго понять не мог. Оказалось, тринадцать штук на рубль. Не у всех были гири, вместо гирь использовали камни.
В чем мерили длину, массу и прочее?
К. Жуков: У них все было антропоморфное: дюйм — фаланга большого пальца. Ладонь, локоть… Почти как у нас в старорусское время. Сумасшедшее количество различных мер.
Все эти бандитские терки в стиле клана Сопрано — калька с современности для придания живости сериалу?
К. Жуков: Это все придумано. У нас не сохранилось записей, на основании которых можно что-либо подобное достоверно реконструировать. Преступность была, это факт. Преступников судили, наказывали, продавали в рабство, предварительно лишив гражданства. Значит, у них были какие-то отношения. Мы не знаем, какие они были в Риме. У нас художественное произведение.
Египтяне отказались продавать Риму муку — и там начался страшный голод. Зависел ли Рим от египетской муки? Если нет, то кто кормил Рим на самом деле?
К. Жуков: Конечно, Рим зависел от Египта в смысле поставок хлеба. Но он мог бы прожить и без него. Другое дело, что Египет представлял собой подушку безопасности. Если непосредственно в Италии, или в провинции, из которой Италия получала хлеб, или сразу в нескольких провинциях случался серьезный неурожай, то именно поставки хлеба из Египта могли помочь избежать голода. Если египетская мука не поступала, приходилось рассчитывать только на себя. Гигантские просторы были заняты виноградниками, то есть выведены из производства еды в сельском хозяйстве. А значит, могли возникнуть и периодически возникали серьезные проблемы. Сам Рим (я имею в виду город) почему был зависим от поставок продовольствия? Потому что там жило в лучшие годы до миллиона человек. Даже сейчас трудно прокормить город с таким населением. Какой в миллионном мегаполисе должен быть запас еды, чтобы неделю-две он продержался? Современный мегаполис — это ловушка практически. Он на сто процентов зависит от нормального функционирования института государства. Чтобы уничтожить миллионный мегаполис, не нужно на него бросать атомную бомбу. Достаточно неделю не поставлять еду и выключить электричество.
Д. Пучков: И канализацию взорвать.
К. Жуков: Не надо ее взрывать. Если не будет электричества, насосы, откачивающие говно, тоже перестанут работать. В Риме система жизнеобеспечения попроще была, но этот миллион людей нужно кормить. Причем постоянно. Они по три раза в день что-то ели.
Д. Пучков: Есть достаточно страшный исторический пример. Блокада города Ленинграда. Каких усилий стоило выжить. Кстати, когда на Колыме у Солженицына миллион человек сидел, что-то туда ничего не везли.
К. Жуков: Их же туда отвозили, чтобы они умерли сразу.
Почему семья не могла быть в рабстве? Долговое рабство в Риме процветало. Фульман мог сказать, что взял рабов в оплату долга, и продать семью Ворена.
К. Жуков: Он доказать должен был долг. Вот у нас многие дети сейчас говорят, что им все должны. Я думаю, что в Риме такое бы не прокатило.
Интересен вопрос о конопле. Трубок не найдено, но нельзя же так резко ставить под сомнение факт их возможного существования. Может, источниками управляла цензура?
К. Жуков: Археологией управляла цензура? Это как?
Д. Пучков: Если следов инопланетян не осталось, это не значит, что они не прилетали.
К. Жуков: Мы можем утверждать только то, о чем имеются объективные данные. Данных о трубочках для упарывания не имеется, поэтому мы о них не будем говорить. Мы знаем о жаровенках, на которых поджигали всякие травы. А трубочек нет.
Д. Пучков: По-моему, трубки привезли из Америки, их индейцы курили. В Европе трубок не было.
К. Жуков: Да. Пока не появился табак, никаких трубок не было. Трубки же придуманы для того, чтобы курить не коноплю, а табак.
Д. Пучков: И то, что Клепа дула какую-то там…
К. Жуков: Это фэнтези чистой воды. А то, что они там с жаровенки через карандаши какие-то дышали… Это не тот состав. Я, конечно, понимаю, что сценаристам, режиссерам голливудским привычны трубочки.
Д. Пучков: Как-то раз я пошел на один кинопоказ в Москве, смотрели новый отечественный фильм. Там наша богема собралась. Какие-то люди абсолютно несочетаемые, не буду называть фамилии. Я задал вопрос сведущему гражданину: «Что их связывает?» На что он сказал: «У одного дилера закупаются».
К. Жуков: Смешно.
Как экс-рабыня Ирка могла доказать свой статус жены и наследницы Пулло? Был ли у нее документ или записи в магистрате Рима? Свидетелей у них не было. А если Пулло и Ворен помрут?
К. Жуков: Кто сказал, что они не пошли потом к магистрату и не записались как положено?
Д. Пучков: Он же ее выкупил, документы оформил. Наверное, когда женился, тоже оформил. Это же не про любовь, это про состояние. А когда все по краю ходят, всех волнует, как дальше будет. Наверняка женился нормально.
Кто отвечал за строительство в описываемый период — местная община (какие-то дольщики или местные власти) или подрядчики и предприниматели тех времен?
К. Жуков: По-разному. Первым и главным заказчиком строительства выступало государство, то есть Рим. Съездите и посмотрите, какое там количество федеральных зданий. Затем заказчиками выступали городские муниципалитеты. И общины строили. И частные подрядчики присутствовали. Доходные дома строили вовсю. А также бани, с которых получали некую прибыль, продавая билеты и дополнительные услуги в виде проституток, вина, пользования библиотекой. Разнообразные были сервисы. Можно было помыться и почитать. Все культурно. Очень много было построек, я бы сказал, благотворительных. Те же бани богатый гражданин мог построить в подарок городу за свой счет.
Не могли бы вы с классовых позиций рассказать о причинах побед римлян над окружающими народами?
К. Жуков: Конечно, мог бы. У них была самая развитая рабовладельческая система, которая позволяла выдавать чудовищное количество прибавочного продукта. Его можно было потратить в том числе на организацию лучшей в мире военной машины. То есть армии и флота.
Д. Пучков: Можете посмотреть на США и задуматься, зачем при таком богатстве и таком географическом положении людям нужна такая армия. Ответ простой: чтобы денег стало еще больше. Со своими задачами успешно справляется.
Почему вы упорно продолжаете именовать персонажа по имени Эраст — Фульманом, возводя его когномен к языку, который относительно основного времени действия появится только через полторы тысячи лет? В оригинале Эраст носит вполне аутентичное латинское прозвище Фульмен (Fulmen), «Молния». Неужели только смеха ради?
К. Жуков: Во-первых, ничего плохого в этом я не вижу. Во-вторых, я смотрел оригинал, там все говорят «Фульман». Если бы говорили «Фульмен», вопросов бы никаких не было. Это не только я заметил, но и многие другие. Скорее всего, это описка сценариста, который не знает латинского языка.
Как проходили диспуты в римском сенате? Нужно было лично присутствовать или кто-то посторонний зачитывал текст от имени того или иного участника? Было ли место импровизации или по правилам риторики того времени нужно было заучивать необходимый текст?
К. Жуков: Перепалки Цицерона и Антония в натуре не было. Они друг другу писали вполне развернутые послания: критиковали за конкретные проступки, но не забывали указывать и несомненные достоинства. Даже Цицерон, который Антония, мягко говоря, не любил, писал: «Тут и тут ты поступил хорошо. А тут и тут просто отвратительно. Почему? Потому что это имело такие-то последствия…» Примерно так это выглядело. Цицерон Антония побаивался, поэтому большинство филиппик писал и отправлял в Рим, где их зачитывали специально обученные люди.
Д. Пучков: После того как Марк Антоний поссал в кадку с фикусом возле Цицерона, уважению к Антонию было уже некуда выше расти.
К. Жуков: По поводу импровизации. Я думаю, что порядочный ритор всегда мог сымпровизировать. Это вам не современная киностудия, где человеку, не участвующему в диалоге, микрофон выключат — и его никто не услышит. Это сенат. Много людей, которые орут и могут пошутить. Ты должен будешь немедленно им ответить, чтобы не потерять лицо и сохранить темп повествования. Поэтому, конечно, базовый текст заучивался. Но при этом место для импровизации должно было быть. Это живое выступление с кучей зрителей, которые всегда могут тебе что-то с места крикнуть.
Вы неоднократно говорили, что римского гражданина не могли продать в рабство просто так. Была ли какая-нибудь идентификация в Древнем Риме наподобие паспорта?
К. Жуков: Рассказываю еще раз. Рим как любое патриархальное общество, несмотря на свою развитость, существовал в рамках общин, где все друг про друга все знали. Естественно, о тебе была запись, как бы сейчас сказали, в метрической книге. То есть родился, тебя по достижении определенного возраста в ЗАГС предъявили, записали, что от такого-то папы, от такой-то мамы, родился тогда-то в такой-то год от основания города. Если ты куда-то далеко собрался ехать, тебе могли выдать подорожную грамоту. Если бы раб говорил всем, что он свободный, на самом деле таковым не являясь, это могло плохо кончиться. Минимум изгнанием из республики. А могли и убить.
Почему частые гражданские войны не привели к развалу Римской империи? Какой-нибудь Египет не сказал «да идите в жопу» и не отделился от Рима.
К. Жуков: Египет во время гражданских войн присоединен еще не был. Его присоединили в эпоху принципата. А гражданские войны не привели к развалу, потому что во времена республики они шли за максимальную централизацию. Кто бы ни победил, задача была собрать все под себя. Они все сражались, намереваясь эту республику сделать еще крепче, еще централизованнее. Поэтому все лезли в центр. Ни к какому развалу это не могло привести. А вот уже в эпоху империи все было немножко иначе.
Вы сказали, что писатели были уважаемыми людьми, а какие еще были достойные профессии? Художники, скульпторы, музыканты?
К. Жуков: Во-первых, профессии писатель не было. Заниматься писательством, как правило, мог только человек состоятельный, который имеет время для досуга. И средства, чтобы этот досуг оплачивать. Например, гражданин Цицерон находился на государственной службе. Хотя у него и без государственной службы все было в порядке: поместья, виллы и т. д.
Д. Пучков: Ну и сколько было грамотных? Сколько можно было изготовить книжек при переписывании вручную? Кто их переписывал?
К. Жуков: Двадцать книжек переписать стоило немалых денег.
Д. Пучков: Это у Толстого жена вроде три раза «Войну и мир» от руки переписала.
К. Жуков: Были рабы-переписчики. Изготовят тебе двадцать копий. Даже если без ошибок. Ты с них какой-то прибыток получишь? Нет. Нужно хотя бы пять тысяч экземпляров продать, чтобы можно было о чем-то говорить. Кто получал деньги, так это драматурги, которые писали пьесы для театров. В театр 20 тысяч зрителей придут, каждый по сестерцию занесет. Художники, скульпторы, музыканты — смотря какие. И те, и другие, и третьи часто были рабами. И никакой профессии не имели вообще, это был просто инструмент. А свободные… Великие, конечно, пользовались почетом и уважением. Например, Сафо. Практически Марина Цветаева.
Скажите, какие нормы гигиены были приняты в Риме, сколько раз ходили в терму и принимали ли ванну, как показано в сериале?
К. Жуков: Трудно сказать. По этому поводу у нас нет точной информации. Богатые люди могли позволить себе дома содержать нечто вроде термы. То, что в сериале показывают, это не просто бассейн. Это бассейн, который принимают после парной. Охладиться и смыть с себя пот. А как часто было положено ходить мыться — не знаю. Рим, который многое наследовал от Греции, — это предельно публичная цивилизация. Там роль домашней жизни была сведена к физиологическому минимуму. Ты утром выходил из дома и возвращался вечером только переночевать. Ты весь день находился на глазах у сограждан. Так проходила вся жизнь: общественные функции, работа, развлечения, еда. В том числе принятие ванны в бане. Поэтому и появились общественные бани. Сами римские жилища были весьма скромные. Даже у людей состоятельных. Потому что они там проводили минимум времени.
Иногда говорят: «При “совке” строили такие маленькие хрущобы и там заставляли жить людей». Проект-то какой был? Предполагалось, что ты с утра встанешь, пойдешь на общественнополезные работы, которые, в конце концов, свелись бы к четырем часам рабочего времени. И потом четыре часа потратишь на самосовершенствование в великолепном Дворце пионеров, библиотеке или в театре. При этом пищу ты будешь принимать не дома, а в специально оборудованных фабриках-кухнях. Домой придешь фактически только переночевать. Зачем тебе 300-метровые хоромы и по две комнаты на каждого человека, если ты там не живешь? В этом была задумка. Такая же задумка была в античной цивилизации. Но она там реализовалась более успешно, поскольку состояние общества было таким, что гораздо выгоднее было находиться на виду.
Д. Пучков: Недавно приобрел документальный фильм про Оззи Осборна. Осборн родился и жил в пригороде Бирмингема. В конце он приезжает в свой дом, где родился и жил. Когда внутрь зашел… Обладатели 9-метровых комнат в хрущобах могут прослезиться. Они в хоромах живут по сравнению с тем, как жил Осборн, его родители. Это даже не обезьянник, а конура какая-то. «А вот здесь мы спали вшестером», — сообщает Осборн. Я не знаю как — там не поместиться!
Имел ли Гай Октавий какие-либо правовые основания для набора новых легионов? Какой был порядок комплектования и организации новых легионов в описываемое время?
К. Жуков: Октавий был наследником Гая Юлия Цезаря, легитимного диктатора, которого преступно убили. Таким образом, он защищал права республики. И от имени республики требовал набора легионов. Это были законные основания. Как бы это рассмотрели на месте, это другой вопрос. Организация новых легионов происходила так: сенат говорил, например: «Открылся галльский фронт, там один легион, нужно еще три». После чего собирали деньги, подтягивались опытные военные (как правило, сначала формируется офицерский штат), которые набирали легион. Вот и все.
Насколько развито было стеклодувное искусство и чем окрашивали стекло? Использовали ли римляне стекло в окнах?
К. Жуков: Стекла было до хрена. Начиная с Древнего Египта. Песок есть, печка, которая температуру дает, есть. Будет стекло. Цвет стекла в первую очередь зависит от того, из какого песка его делают. А так какие только красители не добавляли! Купорос давал синий цвет. Сурьма — зеленый. И так далее. По поводу стекла в окнах затрудняюсь сказать. Стеклить окна было не шибко принято в силу климата. Возможно, слюду вставляли. Плоское стекло тогда получить было сложно.
Д. Пучков: Плоские стекла, по-моему, научились только венецианцы делать.
К. Жуков: Вставляли стекла в частый свинцовый переплет. Таким образом придумали делать витражи.
Были ли такие жирные люди в те времена, как человек-газета? Со жратвой-то не очень хорошо было.
К. Жуков: У человека-газеты явные проблемы с железами внутренней секреции. Он не от обжорства такой, а от непорядка со здоровьем. Такое могло быть когда угодно и у кого угодно. В том числе и в Риме. Врачей, как теперь, там не было. Вылечить, например, щитовидную железу было нереально.
Д. Пучков: У меня товарищ есть, страдающий подобной болезнью. У него «черный пояс» по всем этим похудениям. Отрезание части желудка, запихивание в желудок каких-то резиновых мячей. Он говорит: «Ты можешь на воду смотреть и жиреть при этом». Что ни съешь — огурец или сало, без разницы, — эффект будет одинаковый. Это болячки, они непростые.
К. Жуков: Кроме того, римляне пожирали чудовищное количество хлеба. А от хлеба с годами неминуемо разносит. Если постоянно есть муку, даже очень хорошую, годам к тридцати начнет расти пузо.
Правду ли говорят, что история пирсинга восходит аж к древним римлянам и особо лютые легионеры прицепляли свой плащ к пирсингу в сосках?
К. Жуков: История пирсинга началась значительно раньше. В Египте, насколько я понимаю, в промышленных масштабах пирсинг делали. Римляне плащ к соскам не цепляли.
Где черпал финансовый ресурс Антоний, если он одновременно находился в состоянии войны с Децимом Брутом и сенатом?
К. Жуков: Он с собой увез какие-то деньги, а кроме того — контролировал определенную территорию, с которой собирал налоги. Потом, когда у него случились некие проблемы, ему пришлось с сенатом срочно мириться.
В какой общественно-экономической формации находились галлы и германцы в тот период? Общество у них похоже на классовое, но ни крупных производств на основе рабской силы, как в Риме, ни феодальных отношений у них вроде не было.
К. Жуков: Такая формация называется «родоплеменной строй». То есть это разложение первобытной формации. Как только первобытный род (когда вместе живет одна семья) объединяется в племя, в собрание множества крупных семей — появляется возможность в одном месте сконцентрировать больше трудовых ресурсов, чем раньше. Увеличивается прибавочный продукт, начинается постепенное имущественное расслоение. Поэтому мы видим еще не вполне рабовладельческое общество германцев и галлов. И наблюдаем, что какой-нибудь галльский вождь похоронен на бронзовом диване, покрытом позолотой. Этот кусок бронзы сам по себе денег стоит, и он целиком позолочен. Я уже молчу, что в могиле телега, полностью заваленная бронзовой посудой, драгоценностями. Это вождь. Чтобы эти предметы внутри могилы появились, надо их у кого-то изъять. Изымали, скорее всего, у соплеменников. Понятно, что можно пойти и ограбить соседей, но грабят-то все вместе. Нужно, чтобы вождю отдавали бо́льшую часть. Началось имущественное расслоение. Они не успели самостоятельно дойти до рабовладельческого общества только потому, что рядом были римляне.
Чем были заняты, как зарабатывали на жизнь неимущие свободные граждане Рима (пролетарии)? Как я понимаю, они составляли большинство в Риме.
К. Жуков: Было по-разному в разные периоды времени. И зарабатывали они по-разному. Нанимались на поденные работы, шли батраками в сельское хозяйство. Как правило, получали пособие по безработице. «Будьте добры нас кормить. А мы будем за вас голосовать». Они голосование замечательно монетизировали. Оплачивалось это в первую очередь не деньгами, а едой, муниципальным жильем и прочим.
В сериале показано, что Октавиан любил секс пожестче и вообще в этом плане был парень суровый. Это придумка авторов или можно как-то отследить подобное в исторических документах?
К. Жуков: Нет, мы об этом ничего не знаем, это придумка сериала.
Носили ли римляне кожаные куртки или их аналоги в повседневной жизни?
К. Жуков: В Италии тепло, там такая одежда не требуется. Возможно, поддоспешные зомы могли выклеивать, в том числе с использованием кожи. В повседневной жизни — нет. Не знаю ничего об этом.
Появился ли в описываемое время в Риме шелк? И если да, то как его доставляли из Китая? По Великому шелковому пути или были другие варианты?
К. Жуков: Никаких других вариантов не было. В Риме шелк был исключительно китайский. Поэтому очень дорогой.
В романе «Камо грядеши» Генрика Сенкевича неоднократно говорится, что император Нерон ввиду своей близорукости пользовался отшлифованным изумрудом. Действительно ли данное чудо медицинской оптики было в ходу или же это исключительно художественный вымысел?
К. Жуков: Я не знаю. Не могу сказать, можно ли использовать изумруд как увеличительное стекло.
Д. Пучков: Ну, очки появились до телескопов Галилея. А зачем изумруд, если они знали стекло? Очевидно, что если стекло будет нужной формы, можно через него смотреть.
К. Жуков: Стекло у них было мутное, все в пузырьках. Прозрачное еще не умели делать.
Насколько исторически достоверна книга Светония «Жизнь двенадцати цезарей»? Насколько по данному произведению можно судить о реальной жизни цезарей? Воспринимается ли она историками как источник информации о том времени?
К. Жуков: Конечно, воспринимается. Как нарративный источник со всеми вытекающими отсюда последствиями. Нарративный источник необъективен — это раз. А Светоний к объективности не стремился — это два. Это такая публицистика. Каким источником информации может быть публицистика? Вообще любой источник информации о древних временах совершенно бесценен. Но почерпнуть объективное знание из него нельзя.
Каково ваше отношение к графическим историческим реконструкциям Питера Коннелли? В его иллюстрациях, посвященных военному делу Античности, преобладает ученый, художник или в равных пропорциях и тот и другой?
К. Жуков: К сожалению, Питера Коннелли в реконструкциях сильно заносило, он слишком доверял собственным экспериментальным данным. Сделать щит из Фаюма, по имеющимся у него данным, и сказать, что именно так выглядел настоящий фаюмский щит, это чудовищное заблуждение. Чтобы такой щит сделать, нужно работать с самим фаюмским щитом, а не с информацией о нем. Поэтому он иногда допускал мелкие ошибки, а иногда крупные. Он слишком доверял собственным результатам и начинал делать из них выводы, в том числе при создании графических реконструкций. Хотя человек проделал гигантскую работу. Я к нему отношусь с уважением. Как популяризатор он был великолепен.
Д. Пучков: У меня есть его книжки.
К. Жуков: И у меня.
Что случилось с должностью Ворена в сенате? Его отстранили из-за прогулов?
К. Жуков: Понятия не имею, что случилось с должностью, потому что он там оказаться не мог.
IV
Черепаха и заяц
Д. Пучков: Итак, четвертая серия.
К. Жуков: Да, серия забористая. По уровню всяких несуразиц бьет рекорды.
Д. Пучков: Чемпион!
К. Жуков: Ну, не чемпион, но уверенно в тройке идет!
К. Жуков: Серия начинается с того, что Атия сидит за столом и капризничает.
Д. Пучков: Кривляется.
К. Жуков: Говорит: «Что-то скучно, хочу музыки. У нас где музыкант?» — «Умер в прошлый луперкалий». Аудиосистемы нет, получается. «А что у нас есть?» — «А вроде эта рабыня, Алфея, поет». — «Поет? Давайте ее сюда».
Тут сразу нужно пояснить, что римляне, по крайней мере в обыденной жизни, не пользовались календарем так, как мы привыкли: они все отмеряли по праздникам. Вот если аудиосистема окончательно вышла из строя в луперкалии, значит, это произошло примерно 13–15 февраля. Кстати, с хронологией фильма более-менее соотносится. Луперкалий, как мы помним, это ежегодный фестиваль (от слова «лупа», то есть «волк» — так римляне чествовали свою хтоническую основательницу-волчицу).
Д. Пучков: Волчарня.
К. Жуков: Да. Специальные жрецы забивали козлов, приносили их в жертву, снимали с них шкуры, резали на ремни, после чего римская молодежь хватала эти ремни, бежала на улицы и стегала всех встречных, ну и друг друга, конечно. И опять же, всякие совокупления, излишества нехорошие…
Д. Пучков: Под шумок.
К. Жуков: Да. Употребление алкоголя. Три дня мероприятие продолжалось. Так происходило до 496 года, когда папа римский запретил это безобразие… И вместо него назначил День святого Валентина. Поэтому когда вы бухаете в ирландском пабе в этот день или ведете свою девушку куда-нибудь, то помните: можно ее никуда не вести, а просто отстегать дома куском козлятины…
Д. Пучков: И отодрать во всех смыслах.
К. Жуков: Точно. Потому что считалось, что удар в луперкалий принесет легкие роды. То есть нужно отстегать и отодрать — и все будет хорошо.
В общем, приходит рабыня Алфея, и Атия требует, чтобы она спела, если я не ошибаюсь, «Корону» Сапфо.
Д. Пучков: Да.
К. Жуков: Я не знаю, что такое «Корона» Сапфо…
Д. Пучков: И я.
К. Жуков: А Сапфо знаю.
Д. Пучков: Поэтесса-лесбиянка с острова Лесбос.
К. Жуков: Да. Родилась около 630 года до н. э. на острове Лесбос.
Д. Пучков: Много насочиняла? До нас что-то дошло?
К. Жуков: До нас дошли только отрывки. О ней много писали современники. Была страшно популярна! Как говорят, большинство песен были посвящены гомосексуализму.
Рабыня начинает подвывать какую-то заунывную песню, но тут выясняется, что она успела скушать…
Д. Пучков: Она вроде макнула, пальцы облизала.
К. Жуков: Да, на кухне попробовала отравленную еду, а Атия, заслушавшись, не успела приступить к принятию пищи.
Д. Пучков: Доза яда хорошая была.
К. Жуков: Да, если там таких размеров чан, а чан показан неслабый — литров на пятнадцать, не меньше.
Д. Пучков: Пайка у Атии серьезная была.
К. Жуков: Мало ли захочется добавки! Рабыня всего лишь палец облизала — и ее так заштырило, значит, там на роту солдат, наверное, яда подсыпали.
Д. Пучков: Минимум.
К. Жуков: Наверное, какая-нибудь вытяжка из дохлой крысы. Быстрой смерти не будет, но откачать в те времена, скорее всего, не получилось бы.
Д. Пучков: Муки примешь — мое почтение!
К. Жуков: Яд был проверенный и общедоступный. Мышьяком вернее, но есть серьезнейший шанс, что не сразу эффект будет. Возможно, придется месяц постоянно выдавать дозу.
Д. Пучков: Подсыпать, да?
К. Жуков: Если человек крепкий, может, и дольше. Если вовремя заметит недомогание и прекратит пожирать мышьяк, так еще и очухаться может.
Д. Пучков: Гад!
Д. Пучков: Алфея заворачивает ласты, а служанка Атии кричит: «Яд, наверняка яд!» И Атия сразу все поняла. Выбор-то небольшой, кто подобное мог сделать.
К. Жуков: А учитывая ее горячую любовь и сложные запутанные отношения с Сервилией, долго думать не надо.
Д. Пучков: У Атии оперативная смекалка развита, как ни у кого в этом сериале.
К. Жуков: Да какая там, к чертовой матери, оперативная смекалка, когда кроме Сервилии больше некому?
К. Жуков: А Тит Пулло скачет в поисках Ворена…
Нужно было включить фоном Smoke on the water, потому что (так сказать, по общему эстетическому впечатлению от мизансцены) напомнило, как Пендальф ехал на стрелку с Сарумяном.
Д. Пучков: Хороший фильм.
К. Жуков: Отличный! Я до сих пор иногда пересматриваю, очень нравится. Октавия приходит домой со своей извращенной подружкой Иокастой.
Д. Пучков: Которая ей докладывает, что ее отодрал один из носильщиков отца: «Было непристойно весело, у него пенис, как у коня!» — «Тихо, мать разбудим». — «Что ты ее так боишься? По мне, она вполне безобидная». — «Это ты ее не знаешь».
К. Жуков: В это время из подвала в унисон со словами Иокасты доносятся звуки: «Аааа! Оооо!» — это как раз мама.
Д. Пучков: Мама не подкачала. «Матушка!» — «Октавия!» — «Боги…» — «Как там ее зовут?» — «Иокаста». — «Она на тебя дурно влияет».
К. Жуков: Там с человека шкуру спускают коровьим бичом, а мама постоянно заботится о дочке, молодец!
Д. Пучков: «Что ты делаешь? Кто это?» — «Один из слуг пытался меня отравить». — «Что ты с ними такое делаешь, что они хотят тебя убить?» — «Да ничего, это все Сервилия, думает, раз Антоний уехал, она может делать что хочет». — «Если знаешь, что это она, зачем пытаешь его (мальчонку. — Д. П.)?» Мама объясняет дочке-дуре: «Без пытки признание незаконно» — вот открытие, а?! «Теперь придется отвести Сервилию в суд». — «Нет, я ее убью, а если меня будут судить, скажу, что защищалась. Думаю наперед, понимаешь». — «Это неправильно во многих отношениях, даже не знаю, с чего начать». — «А что мне делать? Кто нас защитит, если не я?» «Я… мне… — кричит Иокаста. — Если вы не возражаете…» — «Не уходи, ты мне нужна как независимый свидетель».
К. Жуков: Это высший класс!
Д. Пучков: Ей там совсем дурно. «Уведи ее. Тимон, будем возиться до утра?» Тимон, молодец, наяривает. «Опять потерял сознание? Приведи его в чувство».
К. Жуков: Он там не один, а с ассистентами.
Д. Пучков: Атия ловко подкатывает: «Назови имя, мальчик, назови имя, и я оставлю тебя в живых. Ты же хочешь жить? Скажи — и будешь жить». — «Сервилия…» — «Видишь, не так уж и трудно». И обращаясь к Тимону: «Убьешь — избавься от тела незаметно». Ну, тут двояко, так сказать: сказал — и тебя быстро убьют, пытать не будут. Надо сразу признаться — это самое правильное. Это вроде как даже не пытка, когда выбор стоит: либо убьем быстро, либо будешь мучиться.
К. Жуков: Ну, я думаю, учитывая, как ему перепало (там весь подвал был кровью залит), он не очень соображал, что говорит.
Д. Пучков: Непонятно, чего молчал, раз это за деньги.
К. Жуков: Тут, мне кажется, в первую очередь Атия душу отводила, поэтому его так отмудохали…
Д. Пучков: Я о том, что запираются только люди идейные, а за деньги — какой смысл? Ну да, подослала тварь — что такого-то? Ее и бейте.
К. Жуков: Ну, Атия же периодически всех била, потому что настроение плохое. А тут уже не просто плохое настроение, а вообще день начался абсолютно дерьмово: чуть не накормили отравой, до этого чуть не дали морских ежей, аудиосистема накрылась… Осталась без кухарки — ну это же финиш!
Д. Пучков: Тимон молодец!
К. Жуков: Я думаю, что мальчонку все равно бы мучили, в любом случае Атия та еще тварюга. Да, а хаус-ниггер Атии Кастор ползает на коленях, пытается вымолить прощение…
Д. Пучков: «Прости меня, я не знал, что мальчишка подкуплен. Я покончу с собой, если угодно, но знай — я тебя не предавал». Так только — в гудок шарахнул пацана.
К. Жуков: И не раз.
Д. Пучков: Атия: «Блин, платье испачкалось кровью». — «Меня сбили с толку, я ужасно подвел тебя — накажи меня, как сочтешь нужным». — «Для твоей же пользы тебя надо кастрировать». — «Как пожелаешь, госпожа». — «Я бы кастрировала, но евнухи нынче не в моде. Давай просто обо всем забудем». — «Благодарю, госпожа!»
К. Жуков: «Когда захочешь мальчика, просто купи на рынке».
Д. Пучков: Да, «купи на рынке, любой дурак знает — нельзя брать с улицы». Это, видимо, отработанная методика оперативного внедрения — мальчика-жопошника подослать.
К. Жуков: А вдруг он заразный какой-нибудь?
Д. Пучков: «Благодарю, госпожа!» — «Принеси-ка мне хлеба с сыром — помираю от голода». Молодец — только что из подвала, вся кровью обляпанная.
К. Жуков: Ну, она человек импульсивный, выпустила гнев, теперь все в порядке, даже не стала наказывать своего хаус-ниггера, хотя в другое время, когда он вообще ни при чем был, его били плеткой.
Д. Пучков: Да-да. И вот уже мальца волокут по улице, а он к Тимону пристает: «Как тебя зовут, друг?» — «Я тебе не друг». — «Человек имеет право знать имя своего убийцы». — «Тимон». — «Ты ведь еврей? Это не еврейское имя».
К. Жуков: «Это мое деловое имя».
Д. Пучков: «…мое деловое». Тимон — молодец, деловой, блин! «Послушай, Тимон…» — «Не утруждайся». — «Сервилия так же богата, как твоя госпожа, пощади меня — она хорошо заплатит». — «Сомневаюсь, какой ей теперь с тебя толк?» — «Она меня обожает, практически любит!» — «Думаю, она это переживет. Пришли». — «Прошу, у меня тоже есть деньги, заплачу — сколько хочешь. Не убивай, умоляю, мне всего шестнадцать». — «Всего хорошего».
К. Жуков: И тут же его в клоаку.
Д. Пучков: Да, и в канализацию его спускают, о чем товарищ спрашивает: «На сегодня закончили, а то меня женщина ждет?» — «Да, закончили». — «Ну, до встречи». Пять баллов!
К. Жуков: Но Тимон начинает тяготиться такой ролью, потому что он-то, между прочим, у Атии как раз из идейных соображений, а не только из-за денег: он хочет ее периодически чпокать, а она его игнорирует уже с первого сезона. Но платит, судя по тому, что он продолжает на нее корячиться.
Д. Пучков: Ну, он решает различные вопросы.
К. Жуков: Но у него есть некая идейная составляющая, а поскольку ему эту идейную составляющую не дают, он домой приходит каждый раз крайне раздраженный. А еще брат, как мы помним, к нему приехал из Израиля.
Д. Пучков: Сионист, блин!
К. Жуков: Да, сионист-террорист.
Д. Пучков: Братишка!
К. Жуков: У брательника харя на редкость гнусная. И он же соблазняет Тимона заняться терроризмом вместе. Безостановочно ему в уши капает.
Д. Пучков: А чего он хочет-то?
К. Жуков: Так это же сикарии, они хотят…
Д. Пучков: Всех убить?
К. Жуков: Да. Они хотят независимого еврейского царства в первую очередь.
Д. Пучков: Про сикариев я читал только у Иосифа Флавия. Они были задолго до штурма Иерусалима?
К. Жуков: Естественно, они так не назывались…
Д. Пучков: А кто они — зелоты какие-нибудь, нет?
К. Жуков: Да, зелоты, а я их так называю для краткости. К тому времени Израиль был уже некоторым образом ассоциированной с Римом республикой, точнее, с царством — и с независимостью у него начинались проблемы. Вроде Рим их еще не захватил, однако кругом римляне, которые нагибали их, как хотели. Это не всем нравилось, так как царь может быть только свой, иудейский, а тут мерзкие язычники-многобожники, с ними вообще никаких дел иметь нельзя. Ну, собрались торговать, так торгуйте — это же гешефт, но домой-то их пускать зачем? Это большой грех. Иудаизм в то время был разделен на множество сект. Папы римского, который пользовался бы абсолютным авторитетом у всех и указывал, как надо поступать, не было. Да, они к первосвященникам приходили в храм, потому что храм у евреев может быть только один. Но все друг друга не любили, и у них имелись серьезнейшие идеологические расхождения. Были и радикальные крылья…
Д. Пучков: Ультрасы и хулсы.
К. Жуков: Да. Религия — это, кроме прочего, еще и политическое заявление, которое служит для распознавания «свой — чужой». И этот вот чувак сотоварищи хочет завалить царя Ирода, потому что Ирод водит шашни с римлянами! Вот так вот.
Д. Пучков: А «Ирод» — это у них наследственное название какое-то, да?
К. Жуков: Да. Ну и кроме того, брательник Тимона постоянно троллит первосвященников и их подручных. В общем, ведет себя как троцкист.
Д. Пучков: Безобразно.
К. Жуков: И подговаривает Тимона. Тут все тонко сделано, по-умному. Сначала он учил детей Тимона Тору наизусть читать распевно. Если бы он пришел и сказал: «Давай замочим Ирода!» — Тимон бы ответил: «Я не хочу», и пришлось бы четыре серии его уламывать. Не будешь же ты человеку, даже брату, сразу говорить: «Давай бомбу взорвем» — это глупо. Нет, его нужно постепенно подготовить, воспользовавшись моментом, чтобы Тимон подумал, что сам захотел это сделать. Чем, собственно, брат и занят.
Д. Пучков: «Что случилось?» — кричит жена. «Ничего. Дела», — отвечает окровавленный Тимон. «Дела? А можно смыть свои дела, прежде чем возвращаться домой?» «Зачем? Я этого не стыжусь», — сообщает Тимон. «Дети, идите поиграйте на улице, сейчас с папой будет разговор». — «Сидеть на месте!» — «Брат?» — «Я их отец, а не ты. И не указывай моим детям, что делать». — «Все нормально, дети, папа просто устал». Папа в крови. «Посмотри на себя — во что ты превратился, ты животное!» — «О, мой праведный брат! А он (жене вопрос) рассказал тебе о своей праведной жизни в Иудее? Рассказал, брат?» — «Я изменился». — «Воровал, играл на деньги, бегал за шлюхами». — «Прекрати!» — «Это правда». — «Теперь правду начнешь говорить? Это интересно. Нет? Ну, так я и думала» — жена, естественно, встревает. Брат сбоку: «Она достойна лучшего». — «Ей не повезло — у нее есть только я». — «А римская ведьма нормально за такие дела платит?» — «У меня есть все, что надо». — «Да она должна задаривать тебя драгоценностями и золотом. Какой богатый у меня брат! Скажи, где ты прячешь несметные богатства?» Разводит на то, что мало платят, за копейки людей режет. «Мы оба зарабатываем как можем». — «Богатств всего Рима не хватит, чтобы купить то, что дал мне Хашем» — брат переходит к религиозной составляющей. «Опять этот Хашем! Пусть Хашем заработает мне на жизнь. На деньги, которые платит мне эта ведьма, я купил этот дом, стол и платье, которое носит моя жена!» Но тут вопрос брата: «И ты этим гордишься?» Развод отличный! «Как любой свободный римлянин». — «Ты живешь этим зловонным Римом, но ты не римлянин, ходишь по их засранным улицам…» У самого, наверное, улицы чистые? «…говоришь на их паршивом языке, но ты не римлянин, ты еврей. Может, ты это забыл, но они не забудут» Тут он прав: инородцу всегда тяжело. «Так много говоришь, так мало знаешь!» — «Посмотри на меня: ты настолько ненавидишь свое имя, что так его позоришь? Подумай о семье, посмотри на меня…» — «Давай, попробуй ударь меня, ударь. Ну что?»
К. Жуков: Он достал вот такой тесак!
Д. Пучков: Приблуду, блин! «Теперь не так просто меня побить? Я больше не твой младший брат». Ну и тут ребенок в дверях глядит на папу, который дядю готов зарезать.
К. Жуков: Вот у них правильные гаджеты, айфоном так не сделаешь.
Д. Пучков: Ну как мужчина может без ножа ходить?
К. Жуков: Да, у этого ножи повсюду. Единственное, зачем его так нарядили? Как будто из какого-то садо-мазосалона шмотки. Конеторговец — это же уважаемая профессия. Ну ладно — он не римлянин, но он деньги зарабатывает и должен быть прилично одет.
Д. Пучков: Статусно.
К. Жуков: Если бы в Риме его увидели в таком прикиде, сначала на него косо посмотрели бы, потом, я думаю, догнали бы и избили, потому что в таком виде человек ходить не может. Он должен быть одет в тунику прежде всего, в сандалики, может быть, с какими-нибудь портянками или носками.
Д. Пучков: Я бы сказал так — есть рабочая одежда и есть то, в чем ты перед людьми ходишь. В рабочей одежде кого-то пытать, потом там же душ принять из таза какого-нибудь или из кадки. Тем более они же все верующие — кровь обязательно смыть надо. Скинул рабочую робу палаческую, пытательную, обмылся, переоделся и пошел.
К. Жуков: Пытательная роба — это фартук. А во что его в сериале наряжают — это же ой!
Д. Пучков: Видимо, поменялся человек, который отвечал за одежду.
К. Жуков: Так там и в первом-то сезоне был страх божий, а во втором вообще…
Д. Пучков: Поперло.
Д. Пучков: И тут выпрыгивает человек-газета: «На севере великая армия под командованием консулов Гирция и Пансы с помощью Цезаря Октавиана скоро вступит в бой с силами предателя Марка Антония. Всех граждан призывают совершить жертвоприношение ради успеха наших доблестных легионеров. Да здравствует республика!»
К. Жуков: Вот очень хорошо, что у тебя в переводе Гирций и Панса названы тем, кем они и были, а именно консулами, потому что во всех остальных переводах они генералы.
Д. Пучков: Это бред.
К. Жуков: Вот генералы они, и все.
Д. Пучков: Они же и в оригинале генералы.
К. Жуков: Я не понимаю почему…
Д. Пучков: В смысле по-английски они генералы.
К. Жуков: Да я смотрел на английском, но я думаю, что имелись в виду консулы, хотя…
Д. Пучков: И в фильме «Гладиатор»…
К. Жуков: …тоже почему-то general.
Д. Пучков: Генерал Максимус.
К. Жуков: Хотя можно же по-английски слово «консул» сказать — какие проблемы? Наверное, у них народ не очень понимает, что такое «консул». Они думают, что это что-то типа посла… Поэтому заменили.
Д. Пучков: Консульство держит, да?
К. Жуков: Да.
Д. Пучков: Странно.
К. Жуков: Я думаю, что народ-то там в основном не сильно образованный это смотрит.
Д. Пучков: Какая разница? Ваша задача как раз их образовывать. Публикуйте дополнительные материалы, объясняйте сущность должностей и названий.
К. Жуков: Хотя, с другой стороны, Марк Антоний постоянно требует, чтобы его каким-нибудь консулом сделали — наверное, все-таки все понимают, что это не совсем посол? Короче говоря, речь идет о Мутинской войне, а значит у нас постепенно наступает 43 год.
Д. Пучков: И вот уже Мутина, Цизальпинская Галлия.
К. Жуков: Да. Пулло идет по полю боя, а вокруг ездят почему-то пехотинцы на конях, и у всех седла со стременами — это натурально какой-то Армагеддон. Ну хотя бы стремена-то спрятали! И почему конница одета в пехотные доспехи? Что за чушь!
Мутинская война — это знаковое событие, потому что это последняя гражданская война республики. После республика…
Д. Пучков: Республика закончилась, да?
К. Жуков: Ну, де-юре она, конечно, оставалась, фактически ее вторично расписали на троих. Напомню, какая там была предварительная замутка: умеренные республиканцы в сенате старались сблизиться с Марком Антонием, потому что наличие Марка Антония вне Рима да еще и с армией — это большая угроза: вдруг он захватит Рим — и будет как при Сулле? Этого никому не хотелось.
Антоний добился проконсульства в Македонии, Долабеллу отправили в Сирию, Брут и Кассий осели в Азии. Сам Антоний принялся назначать сенаторов. Кстати говоря, по этому поводу Цицерон интересно острил: «Мы были не в состоянии стать его рабами, но сделались рабами его записной книжки» (потому что Антоний захватил весь архив Цезаря и знал все буквально про всех).
Уже в это время на 43 год консулами были выбраны Авл Гирций и Гай Вибий Панса. Они готовились занять свои консульские кресла, а Долабелла в Сирии разбил войска наместника Гая Требония, потому что, когда назначили туда нового наместника, то есть проконсула, действующий проконсул Требоний отказался его пускать, поэтому пришлось вышибать его военной силой.
Антоний пошел в Цизальпинскую Галлию забирать, так сказать, свое. А как мы помним, там сидел Децим Брут, родственник Марка Юния Брута. Марк Антоний решил его выбить оттуда к чертовой матери, собрал войска. В это же время войска собрал и Октавиан, о чем, кстати, в фильме сказано, и это правда. Октавиан воспользовался моментом, потому что Антоний поступил гнусно: идти войной внутри республики нельзя, санкции сената на это он не получал. И добро бы он, как Божественный Юлий, пошел бить каких-нибудь галлов — так он же на своих пошел! Это не годится, но не годится юридически, а фактически-то что получилось: по Италии и ближайшим к ней территориям шляются Марк Эмилий Лепид с войсками, Марк Антоний с войсками, Децим Брут с войсками. Сенат набирает 18 легионов, чтобы тоже как-то поучаствовать в движухе, и тут же Гай Юлий Цезарь Октавиан — тоже с войсками. И к кому прислониться приличному человеку — непонятно. Солдаты легионами перебегали от одного командующего к другому. Простым военным не позавидуешь, потому что сейчас ты примкнешь к какому-нибудь Лепиду, который показался тебе правильным мужиком, а потом его разобьют…
Д. Пучков: И чего?
К. Жуков: Ты-то что будешь делать? Ты же тоже вроде как предатель… Это хорошо, если окажется победитель такой же, как Гай Юлий Цезарь, который всех простит. А если нет? Я уж молчу о том, что можно просто завернуть ласты в походе или во время сражения очередного.
Д. Пучков: Притом что все взрослые люди и вроде понимают, что угадать итог невозможно.
К. Жуков: Учитывая, какое количество центров силы сложилось, не понимали, что делать, даже умные люди типа Цицерона, а уж Цицерон-то — это…
Д. Пучков: Голова!
К. Жуков: Верифицированная голова. В частности, Лепид, один из заговорщиков против Гая Юлия Цезаря, вроде как выступал заодно с Антонием, а Антоний, как мы помним, был настигнут войсками (одним легионом во главе с Марком Вибием Пансой) в ущелье, которое называлось Галльский форум. Антоний устроил там засаду и этот легион расколошматил. Но несмотря на то что легион Пансы разбили, подошедшие войска разбили уже Марка Антония, он вынужден был отойти к Мутине, к современной Модене…
Д. Пучков: И замутили Мутину.
К. Жуков: Да, там Марк Антоний был разбит. Что самое главное — солдаты категорически не хотели воевать друг с другом.
Д. Пучков: Ну, при таких непонятных раскладах вообще неясно, что делать. Какая тут война!
К. Жуков: А когда уже дело доходило непосредственно до боевых действий — куда деваться, за свою жизнь будешь воевать. Поэтому резались они, видимо, страшно, тем более что это все римские легионы с одинаковым вооружением. Ну, может, кто-то хуже, кто-то лучше обучен. А что будет, если столкнутся два одинаковых легиона? Вот я вам со всей академической добросовестностью отвечу: я не знаю, и, скорее всего, об этом никто не расскажет. Ну, они засыпали друг друга пилумами, стреляли из пращей, возможно, ходили врукопашную с мечами, но как это выглядело, бог его знает. Другое дело, что мотивация у солдат была крайне низкая… Казалось бы, у сената 18 легионов — это же страшная сила, с ними можно завоевать…
Д. Пучков: Вообще все.
К. Жуков: Да. Но эти легионы не подчинялись не только сенату, но и зачастую своим легатам. Приходит приказ, а они в ответ: кто у вас главный, вы разобрались?
Д. Пучков: Вы чьих будете?
К. Жуков: Когда разберетесь, тогда и поговорим. Да, а Гай Юлий Цезарь Октавиан выступил там настоящим орлом: не отсиживался в тылу, а сражался в строю легиона лично…
Д. Пучков: А вот так!
К. Жуков: Потому что, повторюсь, Рим — это крайне развитая общинная структура, где все всё знают обо всех. Если молодой патриций, претендующий на высокие должности в республике, сам не командовал войсками, в отличие от Гая Юлия Цезаря, у которого был огромный опыт к началу Галльской войны, он же никто как военный, просто никто. У него, может, какие-то теоретические знания имеются, а практических-то нет. Поэтому Октавиан сделал то, что должен был сделать: встал с парнями и пошел воевать, завоевал себе авторитет.
Д. Пучков: Ну, это правильно.