Бельведере – самая высокая часть Спелло, сам городок на горе (мечтая о горном городке, я не представляла, как это тяжело для ног!), и его верхняя часть в самой высокой точке.

Здесь старые узкие улочки, арочки и переулки, дорогой отель, крепостные стены и знаменитая башня Проперцио, а главное, виды вокруг на многие километры.

Деревню Монтефалько называют балконом Умбрии, с ее центральной площади видны семь умбрийских городов.

Но вышли мы на стену Спелло и огляделись: слева внизу раскинулся по долине Фолиньо, вдали внизу Беванья и Каннара, еще дальше, под лучами солнца, маленьким пятачком на темной горе сверкает Монтефалько. Справа розовый Ассизи с крепостью – роккой чуть в стороне. Чем не балкон?

Взглянули мы как-то со стены с мыслями, куда бы поехать, как раз утро после ливня, небо еще тучами заволокло, и вдруг видим – справа, вдали, золотое пятно. В одном месте, над Перуджей, прорвались облака, и над темной долиной золотом горит умбрийская столица.

И вдруг прорезала небо там, вдали над Перуджей, радуга. Куда ж еще собираться, только в Перуджу – сеньо, знамение, которое так любят итальянцы.

Так что с рионе Бельведере пол-Умбрии на ладони.

А еще это кошачья контрада, днем котов не видно, а рано утром и в сумерках они там табунами пасутся. В нишах и под кустами стоят мисочки, куда народ еду складывает. Такая у Спелло особенность – коты все общественные.



Горная дорога



Контрада, где мы жили, – Порта Прато, самая древняя. И улочки-спуски тут еще от римлян остались, и дома не младше XIII века, все сложены из розового и белого камня. Утром, на рассвете, они серые, днем розовые или золотые, вечером горят красным терракотовым пламенем под лучами солнца.

В июне во время Инфьораты все соседи собираются и укладывают цветочки ковром по лестницами и дорогам, совершенно невероятные и потрясающие картины складывают. Вот пройдет скоро Инфьората следующего года – знаю, за кого буду болеть, хоть и виртуально. За нашу Порта Прато!

Вечером иногда видно, как в одной или другой галерее горит свет, шепчутся о чем-то человек десять, усевшись за столом кружком, – тайное общество по подготовке к Инфьорате.

Спеллани – жители городские: в отличие от более сельского и спокойного Чертальдо, Спелло городок артистический, на каждом шагу то мастерская, то галерея.

И штучки всякие мелкие по городу спрятаны, сразу и не разглядишь. То ежик каменный у клумбы, то собачка для чистки обуви, то вдруг одинокий рог на старой мастерской по ремонту мебели, то дракончики всякие.

А с одной из старинных арок смотрят на тебя два синих глаза.

То уголок, где макраме плетут, то уголок керамики из Деруты, то всяческие палантины-украшения делают, есть совершенно потрясающий магазинчик деревянных изделий, от часов до посуды и сувениров из оливкового дерева. Ну а меды-колбасы-вкусности-вина на каждом шагу.

На красное вино я после Умбрии долго смотреть не могла! Зашли к синьору Роберто в энотеку выпить бокальчик, а он одну за другой бутылки доставать начал: а вот это попробуйте, а вот что у меня есть! Книжку принес, каталог вин, открыл на странице лучшие вина 2010 года, ткнул пальцем: «Читай!» Потом достал очередную бутылку.

Как эта смесь «дольче», «секо» и «вин санто» потом в головушке-то отозвалась.

А уж грибы – трюфели… Кажется, что их там больше, чем поганок. Даже пирожные и мед с трюфелями делают.

А еще Спелло – город таинственный, то вдруг голубые глазки с ворот на тебя глянут, то – мороз по коже – вспыхнет красными кошачьими глазами мотоцикл в подворотне.

Такси в городке одно. Стоит машина на центральной площади, как туристы в воскресенье толпами повалят, у водителя праздник. Все остальное время он сидит дома или в кафе и ждет оказии. А над машиной объявленьице висит с номером мобильного телефона.

Пришли мы вечерком перед отъездом на площадь, на следующее утро договориться. Ждали-ждали – нет водителя.

Захожу в уже привычную продуктовую лавочку, спрашиваю у хозяйки:

– Где найти синьора-то?

– А вон, – говорит, – телефончик, – и бросила лавку и побежала со мной помогать номер разобрать.

Набрала я номер.

– Здрасте, – говорю, – синьор водитель, нам бы такси на завтра, к 10 часам, но живем мы на Порта Прато, и туда машина не пройдет, поэтому давайте договоримся, где встретимся.

– А вы сейчас где? – поинтересовался синьор водитель.

– На пьяцца Реппублика, – отвечаю.

Тут он вдруг отсоединился.

Сидим. Ждем. Пять минут ждем, десять – никого.

Тут на улице случился консилиум. Выскочила из магазинчика хозяйка:

– Ну, чего он сказал?

– Не знаю, – говорю, – ничего не поняла.

Синьора побежала через дорогу, в мясную лавку. Хозяйка лавки тоже выскочила, и они уже вдвоем побежала в лавку медовую. Собрались кружком, активно жестикулируют. Разбежались.

Через пару минут нарисовался вызвоненный ими экземпляр: костюм черный, рубашка белоснежная, платочек красненький в кармане. Подходит важно, с сознанием собственного достоинства.

– Это вы тут такси ждете?

– Мы, – говорю.

– Моменто. – Достает телефон и набирает номер: – Казимиро? Это Энцо. Тебя тут ждут! Ну-ка быстренько!

И тут же расплываясь в улыбке и с благоговением уже мне:

– Синьора, он уууужинает.

– Боже, Святая Мария! – рванула я на себе волосы. – Как же я могла в такой священный момент побеспокоить синьора Казимиро!

Спутники мои валяются в истерике от смеха.

– Ничего-ничего, – с достоинством кивнул синьор Энцо, – сейчас он доест и придет.

Минут через пятнадцать появился Казимиро. Пешком пробежал с нами полгородка, выбирая наиболее удобное для нас место, чтобы дотащить завтра чемоданы, посетовал, куда ж это нас занесло, уж он бы, Казимиро, нам более удобное место нашел за те же деньги, ну и так далее.

Пожилая хозяйка мясной лавки подбегала обнять и пожелать счастливого вечера каждый раз, как проходили мимо, девушка в маленьком меркато ругалась, когда выбирали йогурт, бежала показывать, где стоит лучшего качества.

При покупке свежих, только что налепленных тортеллини вся небольшая очередь делилась своими рецептами соуса, а уж про вино лучше было вообще молчать!

Старичку в очередной лавке лет под девяносто. Я все боялась, что он здесь и скончается на моих глазах, но ничего: просто по полчаса нарезал прошутто, по пять минут клал нож обратно, при этом не забывал объяснить, какие помидоры лучше и откуда они прибыли.

Хозяйки любимого бара на прощание кинулись обниматься, шоколада надарили и рассказывали, как им нравилось нас обслуживать.

Каждый встреченный утром или вечером на улочке подходил, говорил пару слов и интересовался, как нам город, и советовал, что посмотреть и куда съездить. Пожилая женщина, пившая кофе в баре, догнала и практически за руку потащила в собор, смотреть Пинтуриккьо, а вдруг мы, по какой-то случайности, не увидим!

Вот такие они, спеллани.

А еще я очень люблю городки с фонтанами. В Спелло их много, но главный фонтан на центральной площади.

Жили мы в предгорьях Монте Субазио, горы Святого Франсиска. Вот и понесло нас очередной раз на природу, в горы. Дорога в горы начинается на простенькой площади с прекрасными видами, тут и детская площадка, и фонтанчик небольшой. В двух шагах от площади монастырь Сестер Кларитинок, они через пару месяцев открывают после реконструкции свою церковь, даже «монсиньор епископ Фолиньо» ожидается. А пока снуют с ведрами, тряпками, прочими инструментами, в серых фартуках и фиолетовых платьях.

А еще у этой площади паркуется такси-призрак. Увидев его в первый раз, мы глазам своим не поверили: по узкой улочке Спелло ползет вверх старомодная машинка-такси, за рулем седой джентльмен в голубой рубашке и желтой бабочке, а рядом совершенно обалдевшая пассажирка.

«Вот так он, маньяк-призрак из прошлого, и ловит доверчивых туристок на станции», – подумала я.

Потом мы узнали, что это новый хозяин одного из отелей такой вот оригинал. Это у него собственная машина такая. А в разноцветных бабочках он всегда ходит.

Между Спелло и крохотной средневековой деревушкой Коллепино – 5 километров. Пять с половиной тянется старый римский акведук. В самом начале пути висит карта и потом еще один раз на половине пути появляется. На карте все размечено, фото самых интересных мест помещены. Архитекторы специально создали вдоль акведука такую дорожку, петляющую на высоте между оливковыми деревьями, утопающую по бокам в маках.

На самом деле эта дорожка идет по всей горе от Спелло до Ассизи, километров на 30–40. Идеально для поклонников такого вида спорта.

Виды вниз – ослепительные. Как ни тяжело было лезть на гору в Спелло после долгого дня в поездках по Умбрии, а тут и Спелло далеко внизу весь как на ладони, это ж на какую высоту мы забрались!

Идешь себе, ветерок, солнышко припекает, и вроде все вдоль, а не вверх. Как только интересный объект – сразу табличка «вы, господа, созерцаете то-то и то-то».

Вот, например, римская скамейка, сидели на ней, наверное, римляне, также любуясь пейзажами внизу под горой.

А вот это место называется «Пляжик», широкие деревянные скамьи по поляне разбросаны. Видимо, подразумевается, что усталые путники должны принимать здесь солнечные ванны, прежде чем пойти дальше.

То вдруг иконка святого Пио в нише обнаружится, с засохшим цветочком. То скамейка с панорамным видом на окрестности.

На одной из табличек было написано «столетний дуб». Оглядывалась-оглядывалась, не видно дуба. А потом голову подняла, а надо мной его ветви метров на десять раскинулись.

По дороге мосты разные встречаются, то встроенный в акведук каменный мост еще римских времен, то подвесной, через ущелье переброшенный, мостик качается.

Около одного из мостов табличка: лес Страппобраге, что-то скандинавское показалось в этом названии, гномы и ведьмы точно водятся!

И кончились пейзажи, и начались темные чащи и увитые плющом толстые стволы, здесь, в лесу на горе Субазио, стоит Ведьмино Дерево. Словно волосы, увили его корни других деревьев…

Но и лес кончился, и внизу, в узкой долине, замелькали фермерские домики, и виноградники, и оливковые рощи, и где-то осел кричит, и петух поет, и овечки блеют, а здесь, на крутом склоне, маки алеют в зеленой траве. Именно в этот момент я окончательно прониклась Умбрией.

Дальше идти было уже трудно, не ожидали кого-то встретить на склоне, но вдруг слышим – странный рокочущий звук. Вползает по горе, почти отвесно, чудо-трактор на гусеницах.

Фермы вокруг разные, то развалюшки, а то особняки старинные. У Флавио – «водителя» трактора – фермочка простая, домишко неказистый, но видно, что хозяйство большое и все в порядке. А на старых воротах надпись: «Продаю оливковое масло». Тут уж к экологии не придерешься.

Дальше очень трудно пошло. Из последних сил мы доползли свои пять с половиной километров. Акведук закончился. В конце пути – фонтанчик с чистой водой и интересным названием – «Фонтан плохой водяной мельницы».

Вода в римский акведук поступала из небольшой горной речки, и сегодня ее воды бегут по древним трубам, как и тысячу лет назад.

Но название, которое можно перевести как «плохая водяная мельница», или Молиначчо, появилось гораздо позднее, примерно в XVII веке.

На этом месте стояла мельница семьи Якобили, которых никто не звал иначе чем семья Молларо, мельника.

Дочь Молларо Сильвия была одной из самых красивых девушек в этих местах, она носила яркие цветные юбки, но не только красотой девушки восхищались люди.

Сильвию любили за живость, доброту, радость, приветливость в общении с людьми, приходящими на мельницу, чтобы измельчить свою пшеницу.

Многие парни ухаживали за Сильвией. Но выбрала она Винченцо, живущего неподалеку, и следующим летом семьи договорились сыграть свадьбу.

Зима в том году выдалась очень снежной, сильным потоком бежали с гор воды необычно полноводной реки, и слишком быстро крутилось колесо мельницы.

И однажды, когда Сильвия проходила мимо, подол ее яркой широкой юбки намотался на шестерни колеса, которое с огромной скоростью утащило девушку под воду.

Вся деревня скорбела о красивой и доброй девушке, а семья ее забросила мельницу и уехала в дальние края. Потихоньку, за несколько столетий, разрушилась мельница, а реку местные жители прозвали Молиначчо, чтобы сохранить историю о прекрасной Сильвии и беспощадной горной реке.

Лишь небольшой фонтан остался от некогда популярной мельницы, и написано на фонтане его название в память о юной дочери мельника Сильвии Молларо.

Неподготовленным людям здоровья на такие переходы надо много. Сидим без сил, думаем, что дальше делать. Дорога крутая петляет, но машин не ожидается, даже попутку не поймаешь. А вверху – кажется ужасно далеко – на следующей крутой горе россыпь домиков. Это как раз наш конечный пункт – деревня Коллепино.

Деревня крохотная, живет там горстка людей, человек пятьдесят, не больше. Но есть и энотека, и кафе, и даже дорогой ресторан – для знатоков.

Нам навстречу попались две дамы с авоськами, оживленно беседуя, они шли вниз. Я сразу представила картинку:

– В Спелло, что ли, за хлебом сходить? – говорит одна другой. И так километров шесть вниз, а потом вверх…

В центре деревни – печь. Когда-то, в незапамятные времена, сначала строили большую печь, а потом вокруг нее появлялись дома. И хлеб в печи пекли всей деревней. Потрясающе, что печь в Коллеппино до сих пор работает! Ее младшая сестра стояла в нашем спелловском жилище, каменном средневековом доме с садом.

Обратно шли из последних сил – все же не примут нас в итальянский альпийский клуб! – но дорога казалась веселее и даже быстрее.

И прошли мы мимо здания на горе, которое светило по ночам нам в окно. Так и узнала я, что это женский францисканский монастырь. Из города он хорошо виден и с полей тоже, а со стороны горной дороги только старая каменная стена и высокие темные деревья.

В этих лесах, еще выше на горе, когда-то был другой монастырь, ныне разрушенный, в котором монахов замучили очень религиозные местные жители. Устали монахи все время ходить крестными ходами по просьбам местных крестьян, то за хороший урожай, то за дождик, а то и в благодарность Господу. В конце концов монахи возмутились – мы и так служим каждый день, и утром и вечером, и ночные бдения, хватит ходить еще и днями и ночами по всяким просьбам. Но ходить приходилось, хотя делали это монахи неохотно, и в таких процессиях и молитвах не было никакого смысла, недовольные бурчания под нос Небесам не в радость.

И вот в весьма короткое время всех монахов подкосила какая-то эпидемия и они один за другим умерли. Другие монахи в монастыре не появились, и со временем он разрушился, не всякий местный житель помнит сейчас, где в густом лесу спрятались его руины. Но до сих пор порой темными ночами видна на горе цепочка огней, словно далекие фигуры идут с зажженными факелами. Говорят, это наказание нерадивым монахам, они обречены вечно совершать обряды, которые так ненавидели при жизни. Только так смогут они заслужить Божие прощение и обретут покой их грешные души.

Рассказала мне эту легенду хозяйка овощной лавочки, а я-то все удивлялась, что за огни мелькают в темных лесах на горе и почему особенно ярко горят фонари в женском францисканском монастыре на склоне в ночи полнолуния, даже дополнительное освещение включают!

Праздник Сан-Феличе

На центральной улице висело расписание праздника Сан-Феличе, 18 мая – День святого покровителя города. И наряду с прочими двухдневными празднествами в девять вечера ожидалась процессия с выносом мощей Сан-Феличе.

К этому времени в главном соборе Санта-Мария Маджоре заканчивалась праздничная месса и народ, по каким-то причинам не участвовавший в мессе, собирался у церкви. Немногочисленные туристы, остающиеся в Спелло на ночь, тоже.

Они собирались группами на площади у церкви, у памятника святому Франциску, кто был в Ассизи, тот легко его узнает, это брат-близнец памятника у ассизской базилики.

Умбрия – одна из тех областей Италии, где с приходом ночи уходят все звуки и краски и приметы современности. С наступлением темноты ты неожиданно оказываешься в Средневековье – мурашки по коже!

В Спелло нет зданий моложе 600 лет, и если свернуть в переулок с центральной улицы, то пропадают освещенные витрины галерей и магазинчиков, живописные фонари у входов в рестораны и ты видишь улицу такой, какой она была и шестьсот, и семьсот лет назад.

А в день Сан-Феличе на стенах задрожали настоящие факелы, и по центральной улице были расставлены свечи.

Оркестрик на площади радостно забацал что-то джазовое, народ оживился, зааплодировал, но тут зазвонили колокола на Санта-Мария Маджоре, музыканты встряхнулись, шум на площади стих, и из распахнутых дверей храма появились святые отцы со сверкающим крестом и стягами. За ними девушки со свечами в руках, аристократы и городское начальство – и процессия потихонечку тронулась вперед. За знатью и девушками появились носилки со святыми мощами. Дальше вереницей потянулся народ.

Чудо техники – громкоговоритель возвышался над толпой – “il nome del Padre, del Figlio, e dello Spirito Santo…” – неслось над городком, и народ хором подпевал:

– Аааамен!

Процессия потянулась к верхней площади, и как только проходила мимо очередной церкви, на колокольнях начинали бить колокола.

Оставшийся в нашем спелловском доме сын сказал, что в этот момент даже свет гас, так громко били колокола, что городок подпрыгивал, а сирены припаркованных внизу, в полях, машин начинали громко завывать.

Дойдя до верхней площади, процессия повернула, улочки Спелло настолько крутые и узкие, что сделать круг невозможно, и снова пройдя мимо собора, процессия направилась в нижнюю часть Спелло.

Мы остались у собора, чувствуя себя героями какого-то фильма, все стихло, и лишь тень бронзового святого Франциска мистически колыхалась в свете свечей и факелов на стене собора…

Кухня Умбрии

Узнав, что я собираюсь в Умбрию, итальянские знакомые все как один мечтательно вздыхали – «si mangia bene!» – «Там хорошо едят».

Оказалось, что именно Умбрия наряду с эмильско-романьскими Болоньей и Бризигеллой оказалась тем самым местом, куда едут, чтобы «хорошо есть».

Даже таксист фолиньский, услышав «Спелло», подхватил уже знакомую песню:

– Оооо si mangia bene!

Готовила я в Умбрии сама, иногда соберемся в ресторан, и тут в полуденной неге и лени я вдруг вскакивала и говорила:



Дворик в Спелло



– Так, все сидят, а я сейчас в лавочки! – и оттуда к плите.

Слишком большое и редкое удовольствие – готовить на итальянской кухне из итальянских продуктов.

Но и узнать, чего это они там «манджа бене», было интересно. Так что по тавернам-остериям-ресторанам прошлись, не без этого, и с народом я на эту тему поговорила. Так общая картина и нарисовалась, хотя на специалиста по умбрийской кухне я никак не претендую.

Многие горные городки Умбрии – это Мекка для гурманов. Основная завлекалочка – летний черный трюфель. Я не думала, что он может продаваться и подаваться в таких количествах! Добавляют его везде, где только можно, не говоря о традиционных ризотто кон тарфтюффо, что лично я очень люблю еще с тосканских времен, а брускетту, большие ломти поджаренного в оливковом масле хлеба, в Умбрии намазывают таким толстым слоем трюфелей, что французы, наверное, не поверили бы.

Но это еще цветочки. В Умбрии в маленьких магазинчиках трюфели и целиком в баночках, и в виде паштетов и кремов намного дешевле аналогичных в двух часах езды, в Риме.

В одном из маленьких крестьянских магазинчиков я обогатилась книжками о сыре пекорино и о вине сагрантино (подарок пары пожилых супругов-владельцев). Разговоры о кухне могут идти бесконечно, вот мы с хозяевами и втянулись, но от слова «трюфель» мне к этому моменту уже становилось просто нехорошо…

Когда я простонала – не могу больше, у меня уже аллергия на трюфели! – пожилой хозяин лавочки улыбнулся и принес баночку меда с трюфелем… Я начала бледнеть и стонать…

В общем, куда только можно и куда только нельзя умбрийцы примешивают свой черный летний трюфель, это не просто национальное достояние, это обычный продукт питания.

Не секрет, что Умбрия славится оливковым маслом, и праздники проходят с осени, то в Треви, то в Спелло – «Золото Спелло» называется, то в любом другом маленьком или большом городке. Говорят, лучше умбрийского масла в Италии нет, а соответственно, во всем мире.

Если говорить о кухне любого итальянского региона, и даже города-деревни, то есть одна общая черта, своя паста, как положено каждому уважающему себя итальянскому городку.

В этой части Умбрии это странгоцци, пишут также «стронгоцци», они напоминают спагетти, толстенькие трубочки пасты. Их подают с разными соусами, например, напоминающим рагу, который у нас зовут болоньезе, но гораздо острее, слегка даже горит во рту. Это блюдо называется «стронгоцци алла сполетина», весьма простые ингредиенты: помидоры, чеснок, оливковое масло, черный перец.

В отдельных тавернах пишут просто «аль рагу», о Сполето не упоминая, кто ж будет где-нибудь в Фолиньо или Треви на Сполето ссылаться! Вот и берешь обычную пасту аль рагу, а потом пытаешься задышать-запить.

Торта ди тесто – нечто, напоминающее фокаччу, но грубее, с чем угодно запеченным наверху, – не мое блюдо. Но встретите вы его везде, в любом заведении, от маленькой пекарни до большой траттории.

Пекарни открываются рано утром, и уже к завтраку, поднимаясь по крутым улочкам на ошеломительный запах, ты становишься обладателем или горячего батона, или круассана – корнето по-итальянски, или плоскенькой булочки «венецианы» – с желтым и нежирным кремом в серединке, что-то вроде нашей ватрушки, но без творога.

Еще одна умбрийская драгоценность – шафран. Говорят, что одно время его выращивать перестали, но несколько лет назад эта дорогущая пряность опять вошла в моду. И стоят по магазинчикам-лавочкам то серебристые, то бархатные коробочки и баночки, словно в ювелирном магазине. А внутри – шафран.

Во всех заведениях, от ресторанов до небольших семейных остерий – тратторий, подают обычную умбрийскую кухню, от мяса на гриле до домашней пасты. Очень много блюд с трюфелем, мясо, как правило, или знаменитая говядина кьянина – из Валь ди Кьяна, или множество блюд из кабана, от соуса рагу, когда мясо с остальными ингредиентами становится одним целым, до колбасок из кабана с фасолью.

«Новость!!! – кричит от руки написанная табличка на холодильнике маленького магазинчика в трех минутах ходьбы от нашего спелловского дома, – теперь мы продаем кьянину!!!»

– А что из этого местное, умбрийское? – поинтересовалась я в мясной лавке, с пола до потолка завешанную-заложенную невообразимыми сортами и видами колбас.

– Как это? – удивился мясник. – Здесь все свое, умбрийское, другого не продаем.

И хотя многие виды колбас и сыров похожи на соседские, тосканские и романьские, все это производится из собственных продуктов, и сыр с – ну да, опять! – трюфелями, и колбасы с трюфелями, и маленькие темные копченые колбаски из кабана, и прошутто… и чего только еще нет. Не говоря о знаменитой по всей Италии колбасе и прочих продуктах из маленькой Норчи: мясные лавки не только в Умбрии, но и в других местах иногда носят название «норчинерия», а какие ж еще колбасы бывают, если не из Норчи, удивятся жители Умбрии!

Меню в большинстве заведений похоже. Куда-то, как в обладателя мишленовских звезд ресторан на верхушке Спелло, народ приходит в вечерних платьях, а совсем недалеко, в семейной «Остерии дель Даддо» – то есть «папиной», – нет даже меню.

Хозяйка подходит к столику и начинает: «Сегодня у нас…» – и дальше идет большой список, выбираешь или пару блюд, или, днем, целый обед по меню.

Я как-то даже договорить не дала, с голоду сразу согласилась на все. Принесли нам брускетту: щедро политые зеленым оливковым маслом ломти хлеба с намазанными сантиметра на полтора-два над хлебом трюфелями, артишоками, шпинатом, помидорами – как раз четыре ломтя. После этого паста аль рагу пошла уже тяжело… А впереди еще и мясное блюдо ждало…

Бифштекс из телятины на гриле, баранина по-крестьянски, эскалопы в лимоне, белом вине, с грибами и в прочих вариантах, насколько у повара фантазий хватит, и прочее, прочее, прочее, все это обычные блюда умбрийского ресторана.

Не видела заведения, где по сезону не подавались бы равиоли со шпинатом и рикоттой или рикоттой и шалфеем, а соусы к ним от сырных до мясных, опять же вариаций множество.

Везде в весеннем меню салат капрезе. Проблема лишь в том, что для итальянцев помидоры для салата – это нечто твердое и слегка недоспелое. То, что люблю я – красные, толстые, спелые помидоры, – идет на соусы, или, как в конце концов уговорила я знакомого риминского овощника, на «поесть прямо сейчас».

Салаты – перед десертом, уже после закусок, пасты и горячего – подаются разные, от капрезе до простой смеси листьев салата с лимонным соком и оливковым маслом.

А еще мне очень нравится вот такой: смесь из местных трав – “Erba campagnola” – все травки тушатся и заправляются чесноком, перцем и оливковым маслом.

Рассказ о кухне Умбрии был бы неполным, если не упомянуть про “Baci perugini”, перуджинские поцелуйчики. Разворачиваешь серебряную фольгу, в которую завернуты шоколадные шарики с орешками, а там предсказания. Виртуальные «бачи» народ и в социальных сетях друг другу рассылает.

У меня с умбрийской готовкой все было проще. Зайдешь к мяснику, а потом выкладываешь на сковородочку обвяленные в местных травках, заранее припасенных в баночках в шкафчике нашей хозяйкой, тонкие кусочки телятины.

А в магазинчике на центральной площади владелица уже накрутила свежую пасту, тортеллини мясных налепила, еще дышат! Я их на маслице со всех сторон обжарю чуть-чуть и сверху сыром, чуть-чуть водички тепленькой и крышечкой накрываю, через пять минут не блюдо, а сказка!

И, конечно, клубника. Может, она у них, как в анекдоте, и появляется первая не по сезону, а по часам, часов в шесть утра, но та самая, весенняя, – необыкновенно сладкая и ароматная.

Местная клубника крупная, красная, уложена в корзиночки на улице, у магазинчика… Дух такой на всю площадь, что хочешь не хочешь, а купишь.

Сидишь вечером с клубникой в корзиночке, птицы поют, а на долину с гор туман ползет, и вместе с ним вползает в душу ощущение счастья.

Хотя умбрийские фермеры говорят, что этой красоты не замечают, падает их взгляд на горы-долины, а в голове сразу картины, что тут сделать еще надо, а что вон там. Это нам, отдыхающим, хорошо, а житель маленького домика между горными склонами только в выходные в Спелло выбирается из своей глуши, а в Перуджу раз в год, а то и меньше, и красота эта для него обыденность. И все же…

– Ну как вам? Нравится? – основной вопрос каждого, кто встречался утром на узких улочках Спелло… И даже не дождавшись еще ответа, мечтательно вздыхают: – Umbria bellissima…

Рецепт

Томатный соус соффрито, который готовят и в Тоскане, и в Умбрии

• 1 мелко порезанная небольшая луковица

• 1 ст.л. давленного через специальную давилку чеснока

• 4 ст.л. оливкового масла

• 2 кг порезанных очищенных от шкурки зрелых помидоров

• 1 ч.л. соли

• Горсть очищенных земляных орехов

• Лавровый лист

• Веточка петрушки

• 1/2 стакана сухого красного вина





Обжарить в оливковом масле лук и чеснок, добавить помидоры и жарить все вместе, главное, не дать подгореть, добавить соль, лавровый лист, петрушку, влить вино и тушить все вместе до загустения, минут 20–25, до готовности. Орехи раздавить скалкой и добавить в соус.

Потом взбить все вместе с орехами в миксере до однородного пюре.

Дальше соус поставить в холодильник и использовать на усмотрение: добавлять перед готовностью в мясо, курицу или кролика, использовать как соус для мяса гриль, можно и на брускетту. А еще в этом соусе тушат фрикадельки.

Сполето и лес Монтелуко

Сполето с самого начала был в моей «обязательной программе». Еще пару лет назад, когда начала думать об Умбрии, спросила итальянцев, что они предпочли бы, Орвието или Сполето. Все без исключения ответили «Сполето». Меня это безумно удивило, по фотографиям Орвието выглядел гораздо привлекательнее.

Чуда не случилось, Сполето особого впечатления не произвел. Дело даже не в продолжающихся реконструкциях. Как его ни реставрируй, ни крась, город оставлял впечатление какой-то ветхости, хоть и носит звание аристократичного и утонченного.

И собор знаменитый «Ах!» не вызвал. Пара видов, площадей, часовых башен вполне понравились, но не более.

Но тут мы поднялись наверх, к мосту, ради которого и приехали. Не побоюсь признаться, что это оказалось одним из наших самых сильных впечатлений от Умбрии: узкая речушка далеко внизу, обрывающиеся круто вниз горы и небольшой по ширине, но огромный по высоте старинный мост…

А какие виды с бульвара!

Неожиданно, буквально за пару минут, собрались тучи, температура с 26 градусов стала резко падать к 16, а когда мы выбрались на мост, начался дождь и ветер поднялся.

Но мы решительно направились к нашей цели. На той стороне самое любимое место сполетани, жителей Сполето, и вообще знаковое для Умбрии, священный лес Монтелуко. Там спрятаны древние храмы, там на самом верху пристроился небольшой поселок Монтелуко с дорогими отелями и собором, а по всей горе в густом тысячелетнем лесу проложены дорожки, переходы, и каждый день здесь гуляет много народу.

Вокруг разбросаны частные виллы, но по мере приближения к вершине в глубине леса остаются только огромные деревья, развалины и действующие до сих пор церкви, это знаковое место связано с Франциском Ассизским.

Виды среди деревьев живописные во все стороны долины и на сам Сполето.

Дождик усиливался…

– Приятного вечера! – ехидно пожелал пробегающий навстречу – назад, в город – молодой человек.

Пришлось поворачивать. Когда мы почти спустились в город, ливень хлынул стеной. Через полминуты на нас не осталось сухого места. Такси, соответственно, тоже не было.

И мы, вымокшие, устроились под зонтиками уличного кафе рядом с желтой табличкой “Taxi”. Когда появилась машина, оказалось, что ее вызвали два молодых человека из соседнего кафе. Но, увидев промокших туристов, они сказали, что вызовут еще, и уступили нам машину, более того, до такси я добиралась под двумя раскрытыми итальянскими зонтиками:

– Прего, синьора, вы же промокли!

Такой вот заключительный штрих нашего сполетовского путешествия.

Природа Умбрии

Сорренто оказался удручающе скучен. Кафе-кондитерские и магазины с футболками. Душой я был в Умбрии. Майкл Такер. «Вино, еда, любовь»
На многих фотографиях в путеводителях Умбрия идентична Тоскане – домик в полях, окруженный кипарисами. Мне же показалось, что разница есть, и большая, и городки другие, и природа другая.

С яркостью тосканских красок и особенным светом ничто не сравнится. После Тосканы мне хотелось раскрасить свои, родные пейзажи – не хватало яркости.

После Умбрии такой разницы не чувствовалось. Но это никоим образом не влияет на восприятие красоты природы в этих местах.

Горы и долины, речки крохотные и холмы, а главное, что мне понравилось, – небольшие умбрийские дороги в стороне от трасс. Здесь тоже есть кипарисы, небольшими группками выстроившиеся вдоль дорог.

Но гораздо чаще здесь встречаются старые большие деревья, стеной закрывающие дорогу. Ты ныряешь в эти дороги-аллеи, и они выводят тебя то в поля, то в рощи, а то и город вдруг промелькнет среди ветвей.

И озеро есть, Тразименское, одно из самых больших по площади в Италии, и водопады, и пруды с бесшумно скользящими лебедями, и реки, от разливающегося широко по долине Тибра до крохотных речушек, почти ручейков.

Где-то я прочитала, что Умбрия открывается не сразу.

В Тоскане я выглянула в окно – и все, пропала, навсегда и бесповоротно.

А в Умбрии я ходила, любовалась, восхищалась, и не более, и лишь в какой-то момент вдруг почувствовала – все, зацепило! Так потихоньку, исподволь, Умбрия околдовывает и влюбляет. Можно было целый день провести в полях Чертальдо – точно так же я готова была лежать на склоне Спелло, боясь скатиться с умбрийской горы, смотреть вниз сквозь серебряное обрамление олив и жмуриться от ярких вспышек маков.

Именно оливы здесь восхитительно красивы – как будто усыпаны серебром под солнцем.

И города… даже на коротком отрезке пути от Спелло в Сполето хотелось выскочить из поезда на полном ходу и бежать к очередному монастырю или утонувшей в лесу на горном склоне деревушке.

Треви в наших планах не было, но я чуть из поезда не выпала, пытаясь сфотографировать из открытого окна вагона этот сказочный городок, ярусами спускающийся с горы.

К сожалению, несколько умбрийских городов еще не восстановлены после землетрясения 1997 года. Большую часть своих старинных зданий потерял тогда Фолиньо, до сих пор лежат в руинах многие дома и церкви Ночеры Умбры.

Фолиньо пострадал очень сильно, здорово тряхнуло Ассизи – тогда завалило нижнюю часть базилики, даже жертвы были, а вот Спелло – посерединочке между ними – не тронуло. «Подпрыгнул городок хорошо, – говорят местные, – но не больше. Пронесло».

Проблема древних городов еще в одном. В Тоскане это в глаза не бросалось, а здесь на каждом шагу таблички, которые развешивает специальная служба мэрии: в какой переулочек ни заверни в Спелло, читаешь: дезинфекция и дератизация проведены тогда-то.

Какое окно ни открой в умбрийском городке на горе – виды для открыток!

А тишина, а птицы, а дымка в полях по утрам! Она наползала с гор, чтобы пропасть под первыми лучами солнца. Но очертания гор оставались размытыми до вечера, сначала из-за тумана, потом из-за жаркого марева.

Вечером автоматически зажигался фонарь на стене, и розовая мостовая становилась золотой, розы в саду казались темно-бордовыми и в прохладном воздухе пахли особенно сильно, а еще в ночном воздухе плыл запах жасмина, и над всем этим, над домом, полями, горами, сияли звезды и светила луна.



Чертальдо Альто



Пожилой сосед сверху говорил в основном на диалекте умбрийском, поэтому, кроме «привет, как дела?», почти не разговаривали, и каждый день в семь утра он поливал цветочки у входа в свой дом.

Соседка с другой стороны, выходя вечером на террасу своего дома, махала руками и кричала:

– Добрый вечер, все нормально?

А сосед через стену, в соседнем доме, был резчиком по дереву, вокруг дома штабелями были разложены и пеньки для камина, и корешки для резки.

Вечерком, поддав в ресторанчике, он лихо подъезжал на раздолбанном маленьком авто до того места внизу за домом, куда можно было проехать на машине, поднимался, вздыхая, на нашу улицу и обязательно останавливался поговорить: о древних римлянах, о вине в соседней энотеке и о тысячелетней мостовой под ногами.

А потом из его подвала доносилось негромкое «ж-ж-ж-ж-ж-ж-ж». Принял, поговорил – и за работу.



Умбрия, поле



Приятно было выйти вечерком с клубникой и бутылочкой итальянского бренди и долго сидеть, глядя на закат, до первых сумерек и даже до темноты.

Я долго не понимала, почему лестница идет вниз, а ступеньки на ней устроены, наоборот, вверх. Поняла, когда дождик пошел. Если бы ступеньки были вниз, то далеко бы мы катились по мокрым камням. А здесь, когда нижняя выше верхней, цепляешься.



Привет, зеленая Умбрия, и ты, чистейший источник,
что зовется Клитунно,
Здесь я в древнем сердце Родины
Чувствую себя перед лицом предков.
Какие тени скрывают плакучие ивы
Над священными водами?
Ты крадешь у Апеннин ветра,
Что нежно трепещут в твоих лесах,
Полных любви прошедших времен.

(Итальянский поэт Джозуэ Кардуччи, «Ода к источникам Клитунно, 1876 год. Перевод автора)


Рыцарь печального образа

Ассизи, без сомнения, основной туристический центр Умбрии. Туристы, паломники со всего света по одному и группами просто толпами заполняют город.

Я собиралась в Ассизи давно, даже не думая еще об Умбрии в целом, в самые первые приезды в Италию, искала удобные стыковки поездов, чтобы выбраться, например, из Римини в Ассизи. Тогда не срослось.

Теперь, когда основной частью нашего путешествия стала Умбрия, Ассизи, без сомнения, был самым первым пунктом обязательной программы.

Он был все время у нас перед глазами, особенно на закате, когда вырисовывался весь город и Рокка наверху. Не так четко, как Фолиньо, но все же.

С одной стороны, у меня всегда было особое отношение к Франциску Ассизскому за его любовь к зверюшкам, а две истории – про птиц и зверей, протоптавших тропинку в занесенном снегом аббатстве Ла Верна, про Брата Волка, чья хижина до сих пор якобы существует на горе Субазио, – всегда были моими любимыми. С другой стороны, хотелось увидеть Ассизи живым, город понять, а не толкаться в потоке туристов.

Поэтому решили отправиться с утра пораньше. Первый автобус уходил в 7 утра, на нем мы и отправились.

Это был школьный автобус, и ехал он не по трассе, а по горе, по маленькой дороге в зелени, а потом долго со стороны, даже сверху откуда-то спускался к Ассизи, поэтому получили огромное удовольствие от рассвета в горах, лавандовых полей между Ассизи и Спелло.

Автобус приходил, как и все прочие, на пьяцца Маттеотти. Там же, сразу, как спустишься, римские развалины.

Так как приехали мы с утра, то часа два город был наш – пустые улицы, пустые площади, – и понравился он сразу, светлый, легкий какой-то, несмотря на то что старый… И пусть через дом отель или ресторан, он все-таки живой, этот город, и разочароваться в нем, по-моему, трудно.

Утром знаменитая центральная площадь пуста, даже уличные кафе еще только открываются, только солнце играет в струях фонтана, и львы его отдыхают от дневного зноя.

Спящие львы вообще часто встречаются в Ассизи. Один, бедолага, совсем зажмурился, как же его достала суета вокруг!

Это потом здесь яблоку негде будет упасть, даже боковые улочки забиты машинами, включая крохотные мини-машинки полиции – а как еще проехать по узким улочкам Ассизи?

Ближе к обеду потянулись туристы, действительно толпами. И все сразу к базилике.

А на площади в это время собирались дети, там были расставлены ведерки с водой, коробочки с красками и разложены большие листы. Дети рисовали Мир. А вокруг одна за другой сновали группы туристов.

В Ассизи на каждом шагу монахи. Кто-то озабоченно шагает по улице, а кто-то, обежав все положенные паломнику места, замирает у ограды площади и долго-долго смотрит вниз – на поля, на церкви.

Вот некая группка у храма, рано утром, важные персоны, вокруг только и бегают монахи в коричневых рясах, не знают, как угодить. А каменные родители святого Франциска безмятежно взирают на суету со своего постамента.

А еще бродят по Ассизи босоногие монахи в мешковине. И носы красные-сгоревшие, и ноги босые коричневые от загара и от дорожной пыли. Я думала, они, как всегда, деньги зарабатывают, как легионеры в Риме, изображают Сан-Франческо. Присмотрелась – а денег им не дают, наоборот, то один, то другой человек подходит, разговаривает, монах крестом осеняет. Оказалось, что это члены отколовшегося ордена францисканцев, которые продолжают соблюдать обет нищенствования, в отличие от основного ордена, который этому, одному из основных постулатов Сан-Франческо, изменил.

Называют их зилоты. Именно зилот когда-то, как говорят, выкопал из могилы тело Ильи, реформатора ордена и создателя базилики Святого Франциска, и выбросил на свалку. Кстати, сам Илья перед смертью попросил одеть его в простую серую рясу францисканского ордена.

Илья – и вместе с ним орден францисканцев – пытался построить «идеальный материальный мир», он спас от осквернения останки святого Франциска, выстроил храм, где эти останки хранятся, если бы не он, наверное, и не было бы нынешнего Ассизи.

Помню, когда читала истории о святом Франциске, меня безумно тронул рассказ о его смерти. Когда он уже понял, что умирает, то попросил сообщить в Рим его давней подруге, Якопе Деи Сеттесоли, чтобы она приехала проститься, привезла саван, воск для свечей и немного миндальных пирожных, которыми она когда-то угостила его в Риме. Из-за «печенек» вся история безумно трогательна.

Грустно от коммерческой составляющей Ассизи – Сан-Франческо во всех видах, Брат Волк, птицы на Тразименском озере, – но что поделаешь, место очень туристическое.

Мой Ассизи – это город витых фонариков, дракончиков, переулочков. Утренних теней и цветочных горшков. Смешных чертей, которых никак не ожидаешь встретить в городе святого Франциска, подмигивающих в витринах сувенирных лавок.



Умбрия Сполето мост



Наконец-то я поняла, почему все сувенирные лавки Умбрии и Тосканы, да и в других местах, заполнены керамическими солнышками и лунами, это ж Брат Солнце и Сестра Луна из работ святого Франческо.

А у нас в Спелло некий дедушка сдает комнаты в “Bed&breakfast” под названием «Брат Солнце». К сожалению, в интернете у него ни сайта, ни адреса, старомоден дедушка. Но занесет в Спелло и захочется остаться на ночлег, в самой верхней точке, у площади Valle Gloria, где монастырь кларитинок и фонтанчик с видами, стоит живописный, весь в цветах, восьмисотлетний домик. Нырнете в арку, в переулочек, тут вам и «Брат Солнце».

На автобусной станции в Ассизи, пока искали место отправления автобуса в Спелло, подбежал красивый итальянский мальчик, держа за руку сразу двух девочек – итальянец!

– Извините, я понял, что вы автобус на Фолиньо ищете? Держитесь за нами, мы тоже туда.

Вот такой неожиданный теплый жест на прощание с Ассизи.

Обратно автобус поехал по более загруженной, более низкой дороге, и долго, почти до самого Спелло, в окне был виден розовый город на горе.

Город, где вернувшийся с войны темный рыцарь печально склонил голову перед грандиозной базиликой, может, ему неудобно за ее монументальность?



Ассизи, драконы

Три пути-дороги

Давным-давно в этих краях шли кровопролитные войны. Жестокие властители Умбрии Бальони сражались со своими соперниками Одди и с войсками Папы. Битвы сопровождались пушечной пальбой и многочисленными пожарами, от которых страдали невинные жители.

Сильные дожди, накрывшие Перуджу, превратили улицы города в настоящие реки и горные потоки, и вода в этих реках, по свидетельству хроник, была окрашена в цвет крови…

Говорят, что природа на детях отдыхает. Интересно, а на пра-пра-пра-пра-правнуках?

Прошли века, и граф Фернандо Крочиани Бальони – пухленький, добродушный джентльмен во фраке, увешанном регалиями, – живет в Риме, пишет исторические труды и заседает во всевозможных комиссиях.

Когда большинство моих итальянских знакомых, узнав о желании провести два дня в красивом месте не очень далеко от Рима, дружно сказали «Тоскана!», граф Бальони сразу же предложил:

– Умбрия! А почему бы и нет?

Если вы забьете слово «Треви» в Гугл, то получите множество ссылок на знаменитый фонтан в Риме, нехилую кучку коммерческих фирм и прочих предприятий, но умбрийскую деревеньку вы в ближайшем обозрении не увидите. А жаль, она того стоит. Не зря Треви, наряду с множеством других умбрийских деревень, вошел в клуб самых красивых деревень Италии.

Как и большинство тех мест, Треви находится на холме. Треугольник городка, увенчанный собором, возвышается над зелеными полями, оливковыми рощами, виноградниками. В этом регионе делают знаменитое умбрийское оливковое масло.

Корни Треви потеряны во времени, еще в I веке до н. э. стояли здесь римские стены, и лишь в 1784 году Папа Пий VI даровал Треви титул города. А всего в нескольких километрах знаменитые источники Клитумны, невероятно красивое место, где отметились все, начиная с римских императоров и заканчивая Вергилием и Байроном.