Мвари первым плюхнулся в одно из кресел, закинул ноги на стол.

– На это просто нужно время, – объяснил я.

— Садитесь, что стоите? Эмир, поведай-ка мне о своих похождениях.

Денна подняла глаза и лукаво улыбнулась. Мой разум сделался пуст, как новый лист бумаги.

— О похождениях позже, шейх. Сейчас главное — вот.

Секунду спустя Денна отпустила мою руку и прошла мимо меня на середину комнаты.

Василий указал на Бориса.

– Быть может, хочешь чего-нибудь выпить? – спросила она, грациозно опускаясь в кресло.

— Его зовут Борис. Он оттуда, где вы никогда не были. И он — отец нашего врага. Точнее, изобретатель. Рассказывай, Борь. С самого начала.

– Я был бы весьма признателен, – ответил я чисто машинально. Я осознал, что по-прежнему держу руку в воздухе, как дурак, и опустил ее.

Мвари слушал внимательно, не перебивая и не раздражаясь от обилия подробностей. Когда Борис закончил, за окнами уже было темно. Звезды не светили, заслоненные сплошными облаками.

Денна указала на соседнее кресло, я сел.

Мвари сидел молча, теребил свои рукава. Иногда взмахивал руками, что-то бормоча. Василий и Борис ждали. Наконец, Мвари встал. Поглядел сверху вниз в упор на Бориса.

– Смотри!

— Так…

Она взяла со столика маленький серебряный колокольчик и негромко позвонила в него. Потом подняла руку с растопыренными пальцами и принялась загибать их, считая. Большой палец, потом указательный…

Снова помолчал. Потом повторил:

Не успела она согнуть мизинец, как в дверь постучали.

— Так.

– Войдите! – сказала Денна, и шикарно одетый привратник отворил дверь.

Повернулся к Василию. И вдруг спросил:

– Мне хотелось бы горячего шоколаду, – сказала она. – А Квоуту…

— Чем характерны «призраки», эмир? Я хочу это от тебя услышать.

Она вопросительно посмотрела на меня.

— Ну… — замялся Василий, — боли не чувствуют. Друг друга не спасают. Еще…

– Я бы тоже не отказался от шоколада, – сказал я.

— Не надо. Теперь ты скажи, Борис. Когда пожар был в этом институте, где твой отец работал…

Привратник кивнул и исчез, затворив за собой дверь.

— Он и сейчас там работает.

– Иногда я делаю это нарочно, просто чтобы заставить его побегать, – стыдливо призналась Денна, глядя на колокольчик. – Не представляю, как он ухитряется его услышать! Одно время я думала, будто он так и сидит в коридоре, прижавшись ухом к моей двери.

— Да пусть он хоть танцовщицей работает в саду наслаждений… Сбил с мысли, бог насекомых, мать твою!

— Какой бог?..

– А можно мне взглянуть на колокольчик? – спросил я.

— Пожар, — подсказал Василий.

Денна протянула мне колокольчик. На первый взгляд он был вполне обычный, но, перевернув его, я увидел цепочку крохотных рун, тянущихся вдоль внутреннего края.

Мвари улыбнулся. Сложил руки, переплетя длинные тонкие пальцы.

– Да нет, он не подслушивает, – сказал я, возвращая колокольчик ей. – Просто внизу висит второй такой же колокольчик, который звонит одновременно с этим.

— Да. Борис. Пожар, и крыша обвалилась на эти три компьютера. Какие-нибудь противопожарные системы были в этом институте? Автоматические…

– Но как? – спросила она и тут же сама ответила на свой вопрос: – Магия, да?

— Они с самого начала накрылись. Как я программу запустил, вышли из строя все тушилки и начались пожары.

– Ну, можно сказать, что да.

— А провода? Компьютер был включен в сеть. Обычную, электрическую. Потолок обвалился — он остался включен?

– Так вот чем вы там занимаетесь! – она кивнула в сторону реки и находящегося за нею университета. – Как-то это… мелко.

— Сейчас…

– Ну, это самое легкомысленное использование сигалдри, какое я когда-либо видел, – признался я.

Борис потер лоб. Потом долго смотрел в окно, на сизо-черное небо. И твердо ответил:

Денна расхохоталась.

— Нет. Балкой вообще все провода срезало. Я новые покупал. Нет.

– У тебя такой оскорбленный вид! – сказала она. Потом спросила: – Так это называется «сигалдри»?

— Оп-па! Аллах акбар!

– Изготовление подобных предметов называется «артефакцией», – ответил я. – А «сигалдри» – это вырезание или написание рун, которые заставят предмет работать.

Мвари сжал кулак, потряс им, радостно оскалившись.

Глаза у Денны вспыхнули.

— Ясно. Я так понял, что программа абсолютно лишена функций самосохранения. Ты в нее какую-то защиту вкладывал?

– Так, значит, в письме есть магия? – спросила она, подавшись вперед. – А как это действует?

Борис тоже радостно оскалился.

Я ответил не сразу. Не только потому, что вопрос требовал слишком пространного ответа, но и потому, что университетские правила касательно разглашения тайн арканума были весьма строги.

— Забыл! Забыл вставить! Я знал, что в этом институте — одни идиоты. Вообще не думал, что кто-то из них способен понять, в чем дело. Они и не поняли. Но… Это же вирус. По идее, она может куда-то себя переписать.

– Ну, это все довольно сложно… – протянул я.

— Если захочет. Ты в нее вкладывал необходимость перемещения?

— Нет. Но она могла это сделать, если нужно. До чего-то дотянуться…

По счастью, в этот момент в дверь снова постучали и подали нам шоколад в исходящих паром чашечках. У меня слюнки потекли от одного только запаха. Привратник поставил поднос на столик и молча удалился.

— А нужно ли? Короче, я уверен, что центральный сервер Блидинга — это твой старый компьютер. Стоит он, видимо, до сих пор там, где его впервые включили.

Я отхлебнул глоток и улыбнулся, ощутив густую душистую сладость.

Борис широко раскрыл глаза. Усмехнулся. Покачал головой.

– Тыщу лет шоколаду не пробовал! – сказал я.

— У меня дома?

Денна взяла чашечку и окинула взглядом гостиную.

— Пространственно — да. Только не в твоем мире, а у этих дедков. В Институте Сенеки. И я уверен!..

– Даже странно, как подумаешь, что некоторые люди всю жизнь так и живут, – задумчиво сказала она.

Мвари всплеснул руками, нагнулся, приблизил свое лицо прямо к лицу Бориса. И закончил — чеканя каждое слово:

– А тебе тут что, не по душе? – удивился я.

— Я уверен, что этот сервер сраный никем не охраняется. Абсолютно никем!

– Шоколад мне нравится, и арфа тоже, – сказала она. – А вот без колокольчика я вполне могла бы обойтись, как и без целой комнаты, предназначенной только для того, чтобы там сидеть.

Мвари снова развалился в кресле, закинув на стол ноги в тяжелых форменных сапогах с высокими каблуками. Широко улыбнулся Василию.

Она сомкнула губы с выражением легкого недовольства.

— А теперь, Эмир уль-Джихад Гирей, давай поболтаем о приключениях.

– И мне очень не по душе, что ко мне приставлен человек, которому поручено меня стеречь, как будто я сокровище, которое могут украсть.

Когда Василий закончил, глаза его начали слипаться. Борис тоже клевал носом. Но Мвари, казалось, не знал, что такое сон. Он бродил по гостиной от стены к стене, что-то прикидывал, бормотал. Потом подошел к столу.

– Но разве ты не стоишь того, чтобы тебя ценили?

— Итак, цель — Институт Сенеки. Промежуточная цель — родина нашего гостя. Сначала Турция, потом — этот город… Казань. И прыжок в Римскую Империю, на поиски старого компьютера. Как ты сказал, столица Турции — Константинополь?

Денна пристально посмотрела на меня поверх чашки, как будто была не уверена, что я говорю всерьез.

Мвари рассмеялся, но сразу оборвал смех.

– Мне не по вкусу, когда меня держат под замком, – угрюмо пояснила она. – Я не против, чтобы мне давали комнаты, но, если я не могу свободно приходить и уходить, когда захочу, эти комнаты не очень-то мои.

— Прыгать только не на чем. Ладно. Вам — спать, а мне лететь за вашей венценосной подружкой. Она погрязла в византийских глупостях, а нужна по делу. Завтра будем думать, как добыть улитку.

Я вопросительно взглянул на нее, но прежде, чем успел уточнить, что она имеет в виду, Денна махнула рукой.

Василий нахмурился.

— Надо бы Пурдзана тоже вернуть…

– Да нет, вообще-то все не так плохо, – вздохнула она. – Но я уверена, что Келлину докладывают о том, когда я ухожу и прихожу. Привратник сообщает ему о том, кто у меня бывает, это я знаю точно. И это меня несколько злит, вот и все.

— Нет, — отрезал Мвари, — не надо. Это Ольга спасает свой кукольный трон. А Пурдзан в чине курпана спасает основу нашей будущей цивилизации.

Она невесело усмехнулась.

Василий удивленно уставился на Мвари.

– Я выгляжу неблагодарной мерзавкой, да?

— Приап?!

– Вовсе нет, – ответил я. – Когда я был мальчишкой, наша труппа странствовала повсюду. Но каждый год мы проводили по нескольку оборотов во владениях нашего покровителя, выступая перед его семьей и гостями.

— А ты не пялься. Да, Приап. Как сказала бы наследница пыльного престола — \"Отряд Омега\". Наша последняя надежда.

Я покачал головой, вспомнив, как это было.

– Барон Грейфеллоу был щедрым патроном. Нас кормили за его столом. Он осыпал нас подарками…

Я осекся, вспомнив полк крошечных оловянных солдатиков, которых он подарил мне. И тряхнул головой, чтобы избавиться от этого воспоминания.

Глава 5

– И все же отца это бесило. Он буквально на стенку лез. Для него была невыносима сама мысль, что им кто-то распоряжается.

Весь следующий день Хафизулла гулял по храму — просто так. Борис и Василий отсыпались, опричники невозмутимо чистили оружие.

– Да! Вот именно! – воскликнула Денна. – Если Келлин говорит, что собирается навестить меня в такой-то вечер, я внезапно чувствую, как будто у меня нога прибита к полу. Если я уйду – это будет хамство и тупое упрямство, но если я сижу дома, я себя чувствую собакой, которая ждет под дверью.

До самого вечера так ничего и не произошло. Молча двигались паломники, чтобы, испив своего варева, стать богами — а став богами, разбредались по джунглям.

Мы некоторое время сидели молча. Денна рассеянно крутила колечко у себя на пальце. Бледно-голубой камушек вспыхивал на солнце.

Ни у Василия, ни у Бориса, ни даже у Хафизуллы не было сил придумать реальный способ, с помощью которого можно было бы овладеть хотя бы одной улиткой. К вечеру разошлись по своим комнатам, так и не договорившись.

– Но все равно, – сказал я, оглядываясь по сторонам, – тут довольно славно!

А утром на посадочную площадку, заняв ее целиком, опустились крабли — триера и четыре галеры. Высотой триера была лишь самую малость ниже, чем храм.

– Тут славно, когда ты здесь, – сказала Денна.

Из кораблей высыпали гвардейцы. Василий с галлереи увидел фигуру Мвари, бежавшего к храму широкими шагами. А за Мвари едва поспевала вторая фигурка, казавшаяся рядом с ним детской. Ольга!

* * *

Взбежав наверх, Мвари сразу крикнул вместо приветствия:

Несколько часов спустя я поднимался по узкой лесенке позади мясницкой лавки. Из переулка навязчиво тянуло тухлым салом, но я все равно улыбался. Провести полдня наедине с Денной было редким подарком судьбы, и мои шаги были на удивление легки для человека, который собирается заключить сделку с демоном.

— Ну, что? Придумали?

Поднявшись наверх, я постучал в прочную деревянную дверь и принялся ждать. Ни один ростовщик из гильдии не ссудил бы мне и гнутого пенни, однако, если поискать, люди, готовые одолжить денег, отыщутся всегда. Поэты и прочие романтики зовут их «медными ястребами» или «вострецами», но самое распространенное название – гелеты. Это опасные люди, разумнее с ними не связываться.

Василий замотал головой.

Дверь чуть приоткрылась, потом распахнулась во всю ширь, за ней обнаружилась молодая женщина с мордочкой эльфа и рыжевато-русыми волосами.

— Быстрее надо думать, — злобно проговорил Мвари. У Ольги было тоже очень злое лицо.

– Квоут! – воскликнула Деви. – А я уж начинала бояться, что в этой четверти тебя не увижу!

— В чем дело? — забеспокоился Василий.

Я вошел, и Деви заперла за мной дверь. В просторной комнате без окон приятно пахло цинной и медом – особенно приятно после вонючего переулка.

— Сразу два дела. Оба — дрянь. Какое из них большая дрянь, я не знаю. Принцесса, ваше мнение?

У одной стены комнаты царила огромная кровать под балдахином с задернутым темным пологом. Напротив были очаг, большой деревянный стол и книжный шкаф, заполненный на три четверти. Пока Деви возилась с засовом, я подошел к шкафу и принялся разглядывать корешки.

— Второе хуже, — ответила ольга. Она опустилась на тюфяк Василия, и вдруг Василий понял, что лицо у Ольги не злое. Это был страх. Ольга чего-то очень боялась.

Борис тоже это заметил.

– А этот Малкаф у тебя что, новый? – спросил я.

— Тебя что-то напугало, Оль?

– Ага, – ответила она, подойдя ко мне. – Один молодой алхимик не мог выплатить свой долг и разрешил мне вместо этого порыться у себя в библиотеке.

— Ты не поймешь. Василий и Хафизулла поймут, а ты его не видел. Короче, мы уже подлетали сюда, из прыжка вышли подальше от планеты, чтобы в толпу не угодить. Там ведь сплошные кордоны…

Деви аккуратно достала книгу с полки. На обложке было золотом вытиснено заглавие: «Видение и провидение». Она взглянула на меня и лукаво усмехнулась.

— И что?

– Читал?

— И увидели. Болтается. Длинный такой. Угадал?

– Нет, не читал, – признался я. Я хотел прочесть ее к экзаменам, но не нашел в хранении. – Только слышал.

У Василия все похолодело внутри. Он не мог говорить, только выразительно пошевелил пальцами.

Деви на миг призадумалась, потом вручила книгу мне.

Ольга кивнула.

– Прочтешь – приходи, обсудим. А то мне в последнее время ужасно не хватает интересных собеседников. Если беседа выйдет толковая, возможно, я потом дам тебе почитать другую.

— Да. Корабль Восьмирукого.

Когда книга оказалась у меня в руках, Деви многозначительно постучала пальцем по обложке.

— Есть еще первая новость, — вставил Мвари.

– Имей в виду, она стоит дороже твоей головы! – сказала она без малейшего намека на шутливость. – Испортишь – век не расплатишься!

Ольга снова кивнула.

– Я осторожно! – пообещал я.

— Теперь угадай, почему я здесь и почему с целой армией. Этого ты не угадаешь.

— Блиды?

Деви кивнула и прошла мимо меня к столу.

– Ну ладно, тогда к делу.

— И не только. Блиды, центы и Тайная служба. Целая армада. Все летят сюда — Аксиох перехватил несколько шифровок. Это Комнин. Он затеял поход на Килкамжар.

Она села.

— Да, — подтвердил Мвари, — мы их еле обогнали. Я предупредил османские кордоны, они готовятся к встрече. Но надежды мало. Теперь надо предупредить удильщиков. Готовится, короче, новая Килкамжарская Война. Уже не ритуальная.

– Что-то ты поздновато, – заметила она. – Обучение-то надо оплатить не позднее завтрашнего полудня.

Теперь не стало ни сомнений, ни трудных вопросов. Василий даже обрадовался. Василий, конечно, понимал, что пытается спрятаться от неразрешимых задач, кидаясь на решение задач разрешимых — но ничего не мог с собой поделать.

– Я веду жизнь, полную опасностей и приключений, – сказал я, подходя к ней и усаживаясь напротив. – И, как ни приятно мне твое общество, я до последнего надеялся в этой четверти обойтись без твоих услуг.

— Ольга, если ты позволишь, я возьму галеру.

– Ну и как тебе твоя ре-ларская плата? – понимающе спросила она. – Сколько с тебя нынче содрать хотят?

Ольга кивнула. Мвари тоже кивнул.

– Ну, это довольно личный вопрос… – заметил я.

— Иди уж… янычар. Но Хаф останется здесь. И Борис, разумеется. И я.

Деви посмотрела мне в глаза.

Василий ничего не ответил — он простраивал в уме варианты боя.

– Мы с тобой собираемся заключить довольно личную сделку, – возразила она. – Так что мне не кажется, что я преступаю границы приличий.

А над планетой бой уже кипел вовсю, сразу в нескольких местах. Византийские патрульные галеры получили приказ напасть на патрули конфедератов. Половина галер в боях не участвовала — командиры патрулей сочли приказ чьей-то мистификацией. Но бой все равно был неравный — конфедераты патрулировали, в основном, на фелуках. Единственный карак был сбит у Василия на глазах и, завалившись на бок, устремился к поверхности Килкамжара, чтобы сгореть где-то в глубине джунглей.

– Девять с половиной, – признался я.

Две галеры из пяти, напавших на карак, тоже были сбиты, а три оставшихся развернулись носами к галере Василия. Ольга, управлявшая триерой, вышла на связь и приказала Василию не нападать. Затем она вызвала имперский патруль. Василий слышал весь разговор — весьма короткий.

Деви насмешливо фыркнула.

— Гвардейская триера «Горгона» — патрульным галерам. С вами — ваша принцесса. Присоединяйтесь.

– А я-то думала, ты у нас золотая голова! Вот когда я была ре-ларом, мне ни разу больше семи не назначали!

— Патрульная галера Государственной Стражи, Третья центурия. Говорит архонт Хюлесис. Принцесса, предлагаю вам сдаться законной власти. Не буду врать, что это в ваших интересах — если они идут в разрез с интересами Империи.

– У тебя-то был доступ в архивы! – возразил я.

Голос у архонта был молодой и слегка дрожал. Это не блид, понял василий. И он боится.

– У меня был доступ к обширным запасам интеллекта! – отрезала она. – Ну и к тому же я милая, как новая пуговка!

Архонт боялся не зря. Ольга ничего больше не сказала. Залп триеры — и от патрульных галер остались только обломки, поплывшие во все стороны из набухших огненных шаров. В свете взрывов Василий заметил кувыркающиеся человеческие тела — маленькие и не совсем реальные. Казалось, это всего лишь схематические картинки, начерченные оранжевым мелом на большой черной доске.

Она широко улыбнулась, и на щеках у нее заиграли ямочки.

Ольга снова появилась на экране связи.

– Да уж, ты сверкаешь, как новенький пенни, – признал я. – Перед тобой ни один мужчина не устоит.

— Расходимся. С тобой еще Лахет на другой галере. Идите к северу. Независимо от результата — встреча через девяносто секунд над квадратом Мю-3-29. Там появится Комнин — если не передумал после того, как послал свою шифровку. Надеюсь, он не передумает.

– Ну, и некоторые женщины тоже колеблются, – заметила она. Ее улыбка слегка изменилась, из обаятельной сделалась лукавой, а потом откровенно дьявольской.

Василию и Лахету удалось только один раз поучаствовать в бою. Две галеры сражались с тремя османскими фелуками. Все три фелуки были уже подбиты, их поплавки горели. Стрелок Василия, старшекурсник Технической Школы, отыскал под своим сидением большой кусок красной материи — чехол от какого-то оборудования. Василий обмотался этим чехлом по горло и вышел на связь с галерами, выдавая себя за цента. Пока командир патруля разбирался, что к чему, Лахет меткими залпами повредил обеим галерам орудийные башни.

Я не имел ни малейшего понятия, как на это реагировать, а потому решил сменить тему на более безопасную.

В назначенное время над квадратом Мю-3-29 Комнина встречал целый флот. Ольга потеряла одну галеру, зато теперь на ее стороне сражалось полтора десятка османских патрульных фелук.

– Боюсь, мне придется взять взаймы четыре таланта, – сказал я.

Через полчаса появились корабли стратига — одна триера и две галеры. Комнин, конечно, не ждал такой встречи, но не стал вести никаких переговоров и, тем более, не стал поворачивать назад — а сразу ринулся в бой. Галеры выпустили по пять шлюпок, а из комнинской триеры посыпались блидовские истребители. Сама триера стратига всю мощь огня сосредоточила на корабле Ольги.

– Ага, – сказала Деви. Она тут же стала очень деловитой и сложила руки на столе. – Боюсь, в последнее время мои правила несколько изменились. В настоящее время я ссужаю взаймы суммы не менее шести талантов.

— Двойки по шлюпкам — марш! — скомандовал Василий.

Я не стал скрывать своего разочарования.

— Действовать в резонанс с фелуками. Не давайте шарикам приблизиться к себе и другим кораблям — у них абордажные стебли. И не давайте выстроиться в круг!

– Шесть талантов? Деви, но этот лишний долг будет для меня все равно что жернов на шее!

Василий сказал это на всякий случай: и командиры фелук, и гвардейцы уже знали, что делать.

Она вздохнула, даже вроде бы немного виновато.

А Василий, вспомнив трюк, который Пурдзан продемонстрировал в водах Черного моря, направил свою галеру между двумя галерами противника. Как он и ожидал, обе галеры развернулись к нему орудийными башнями.

– Видишь ли, в чем проблема. Давая взаймы, я иду на риск. Я рискую лишиться своих денег, если должник умрет или попытается сбежать. Я рискую тем, что на меня попытаются донести. Я рискую тем, что мне предъявят обвинение по железному закону или, хуже того, что против меня ополчится гильдия ростовщиков.

Разумеется, программируемое оружие галер — не то, что примитивные торпеды. Но рассчет был именно на это: компьютер должен сослужить противнику плохую службу.

– Деви, но ты же понимаешь, что я-то никогда так не поступлю!

– И тем не менее факт остается фактом, – продолжала Деви, – я иду на риск независимо от того, крупную или мелкую сумму я ссужаю. Так зачем мне рисковать ради мелких сумм?

Василий вошел между двумя галерами по плавной дуге — и сразу совершил резкий маневр. От перегрузки на секунду сперло дыхание. Стрелок что-то прокричал — но Василий не стал его слушать. Он шел на вражескую галеру лоб в лоб. Новый маневр. Сейчас им пора бы и выстрелить… Эта не успеет. Василий обошел встречную галеру так близко, что вражеский стрелок не успел сменить поле прицела.

– Мелких? – переспросил я. – Да на четыре таланта год прожить можно!

Зато стрелок второй галеры был более удачлив. За спиной Василия раздался взрыв — сгорел один поплавок. Еще взрыв… Двигатель!

Она побарабанила по столу пальцами, поджала губы.

Это хорошо. Вторая галера бьет непрерывным лучом. Используя оставшиеся два двигателя, Василий сумел встать так, что обе галеры оказались на одной линии.

– А что ты можешь предложить в залог?

— Стрелок! Кормовым!!!

– То же, что и всегда, – я улыбнулся ей своей лучшей улыбкой. – Свое безграничное обаяние!

Стрелок-старшекурсник не растерялся. Галера за кормой взорвалась, лопнула, не выдержав двойного удара — со стороны Василия и со стороны собственного товарища. Свет от взрыва сбил настройку прицела первой галеры. В запасе было несколько секунд.

Деви неизящно фыркнула.

– Вот в обмен на безграничное обаяние и три капли крови ты можешь взять взаймы шесть талантов под стандартный процент. Пятьдесят процентов на два месяца.

— Бей вслепую! На глаз! Бей!!! — зарычал Василий.

– Деви, – заискивающе сказал я, – ну что мне делать с этими лишними деньгами?

И стрелок послал сквозь облако огня мощный залп. Огонь еще не погас, когда вспыхнуло новое облако — взорвалась последняя галера противника.

Интуиция не подвела стрелка.

– Устрой пирушку, – предложила она. – Проведи день в «Пряжке». Попробуй сыграть в фаро на большую ставку.

Но галера Василия практически вышла из строя. Теперь Василий мог только наблюдать, как сражаются остальные. Триеры Ольги и Комнина носились друг за другом широкими кругами. Фелуки разделались с вражескими шлюпками, но шлюпки гвардейцев тоже были уничтожены.

– Фаро, – возразил я, – это налог на людей, которые не умеют рассчитывать вероятности.

А истребители блидов закончили строить круг. Лахет и три фелуки приближались к кругу, готовясь нанести общий удар. Василий, путаясь в клавишах, набрал код и крикнул в микрофон:

— Лахет! Отставить!

– Ну, положи их в банк и возьми процент, – сказала Деви. – Или купи себе что-нибудь приличное и надень в следующий раз, когда придешь ко мне.

Но было поздно. Галера и фелуки исчезли в розовом облаке. Вместе с ними исчезли и блиды.

Она смерила меня циничным взглядом.

Триера Комнина осталась в одиночестве. А на стороне Ольги, не считая подбитого Василия, была еще одна галера и четыре фелуки. Один за другим на триере стратига взорвались двигатели. Вспыхнуло сразу два поплавка…

– Тогда, быть может, я и подумаю над тем, чтобы смягчить условия сделки.

За вытянутым корпусом триеры, вдали, на фоне звезд, Василий увидел, наконец, то, чего боялся больше, чем любых стратигов и даже больше, чем блидов. Маленькая скупая черточка. Издали она, конечно, кажется маленькой. Но на самом деле это бывшая ось целой планеты — странной плоской планеты Колаксай. Корабль Восьмирукого.

– А как насчет шести талантов на месяц под двадцать пять процентов? – спросил я.

И еще кое-что напугало Василия — на этот раз совсем близкое. Комнин выдвинул стыковочную трубу. И Ольга — тоже!

Деви дружелюбно покачала головой.

Василий набрал код.

– Квоут, я уважаю стремление торговаться, но у тебя просто нет другого выхода. Ты пришел сюда потому, что положение у тебя безвыходное. А я сижу здесь затем, чтобы выжать максимальную выгоду из твоего положения.

— Зачем? Ольга! Зачем? Там внутри — блиды!

Она развела руками:

— У меня достаточно гвардейцев. Я хочу допросить этого жирного хряка. Он сказал, что сдается.

– Я этим на жизнь зарабатываю! И тот факт, что у тебя смазливая мордашка, ничего не меняет.

— Врет! — заорал Василий, но Ольга уже отключилась.

Деви пристально взглянула на меня.

Василий нажал кнопку внутренней связи.

– И наоборот: если бы ростовщик из гильдии согласился ссудить тебе денег, не думаю, что ты пришел бы сюда просто потому, что я хорошенькая и тебе нравится мой цвет волос.

— Всем, кто цел на борту! Всем…

– А что, хороший цвет, – сказал я. – Нам, огненным, стоит держаться вместе!

В рубку поднялся один гвардеец. Его синяя форма дымилась, шлема на голове не было.

– Это верно, – согласилась Деви. – Вот и давай держаться вместе за пятьдесят процентов на два месяца.

— Я один.

– Ну хорошо, – сказал я, устало откинувшись на спинку стула. – Твоя взяла. Ты выиграла.

— Позови стрелка, — устало сказал Василий, — идем на абордаж.

Деви победоносно улыбнулась, на щеках у нее снова заиграли ямочки.

И выдвинул абордажный стебель.

Внутри комнинской триеры никого не было — только трупы, блиды вперемежку с центами и ольгиными гвардейцами. Василий, перепрыгивая через тела, бежал к рубке. Кто-то попытался схватить его за ногу — Василий выстрелил, не глядя. Двое гвардейцев бежали следом.

– Если я выиграла, значит, мы оба играли?

Центральная палуба, залитая кровью. Трупы, трупы, ни одного живого человека. И ни одного живого блида. Василий на секунду потерял направление — но вспомнил, как бродил когда-то по Императорской Триере. Как убегал от блидов…

Она открыла ящик стола, достала оттуда стеклянную бутылочку и длинную булавку.

Вон та самая дверца. Заперта!

Я потянулся за ними, но вместо того, чтобы подвинуть их ко мне, Деви задумчиво взглянула на меня.

Василий прожег замок выстрелом и выбил дверцу ударом ноги. Крутая узкая лесенка. И какой-то странный вибрирующий звук. Чем выше Василий поднимался, тем громче становился звук, противный, бессмысленный, проникающий под череп и растекающийся по мозгу ядовитыми струями.

– Хотя, если так подумать, возможно, есть и другой выход.

Лесенка привела прямо в рубку. Пол рубки тоже был усеян трупами. Возле пилотских кресел стояли, опираясь о пульт, три гвардейца и Ольга. А у ног Ольги лежала огромная черная туша — связанный Комнин.

– Я предпочел бы другой выход, – признался я.

Василий понял, что это за странный звук.

– Во время нашего предыдущего разговора, – медленно произнесла Деви, – ты намекал, что знаешь путь в архивы.

Стратиг был жив. Борода его была всклокочена и вымазана в крови, полуметаллическая голова конвульсивно дергалась. Комнин хохотал.

Я замялся.

– Ну да, было дело…

– Это довольно ценная для меня информация, – сказала она с нарочитой небрежностью. Хотя она изо всех сил старалась это скрыть, я видел, какая лютая, необузданная алчность вспыхнула у нее в глазах.

Глава 6

Я опустил взгляд и ничего не ответил.

Мвари был в ярости.

– Я могла бы дать тебе десять талантов, прямо сейчас, – напрямик сказала Деви. – Не в долг, нет. Это будет плата за информацию. И если меня застукают в хранении, ты мне ничего не говорил.

Я подумал обо всем, что можно купить на десять талантов. Новую одежду. Футляр для лютни, который не разваливался бы на куски. Бумагу. Перчатки на зиму…

Я вздохнул и покачал головой.

– Двадцать талантов! – сказала Деви. – И официальный гильдейский процент на все будущие займы.

Двадцать талантов – это значит, что мне полгода можно будет не тревожиться по поводу платы за обучение. Можно будет заниматься в фактной тем, чем хочется, вместо того чтобы горбатиться над опостылевшими трюмными лампами. Можно будет покупать одежду, сшитую по мерке. Свежие фрукты. Отдавать одежду в стирку вместо того, чтобы стирать ее самому…

Я нехотя открыл рот:

– Я…

– Сорок талантов! – жадно сказала Деви. – И гильдейский процент. И еще я с тобой пересплю!