Маркус Хайц
Битва титанов. Несущие смерть
Посвящается в особенности тем, кто читает это посвящение. Потому что без вас появление третьего тома было бы невозможно
Превосходящая длина существа или его конечности — далеко не все. Это хорошо видно на примере эльфов. Я всегда говорил: если ты долговязый, в тебя попасть легче!
Боиндил «Бешеный» Равнорукий из клана Топорометателей племени Вторых
Время от времени доводится слышать насмешки в адрес гномов. Мол, они малого роста, упрямы, предпочитают крайне странный вид веселья, пьют только черное, как ночь, пиво и ценят пение только тогда, когда оно раздается из сотни глоток одновременно. Вдобавок они скорее распростятся с жизнью, чем побегут от врага. Поистине, говорю я вам: тот, кому довелось побывать в гостях в их величественных чертогах, тот может сказать: все так и есть.
Так не будем же смеяться над ними, словно они — забавные дети с длинными бородами, а восславим их удивительное совершенство, уберегшее нас от гибели. Причем не раз…
Выдержки из десятитомного труда «Моя жизнь и мои необычайные подвиги.
Воспоминания Невероятного Родарио»
И спросил я гнома, кем — кроме гнома — он пожелал бы появиться на свет? Выбор дал я ему такой: могущественный дракон, всеведущий маг и его собственный бог Враккас. Удивленно воззрился он на меня, покачал головой и сказал: могущественных драконов уже побеждали гномы, и поэтому их нет более. Всеведущий маг — так его тоже уже победили гномы, и поэтому нет его более. А Враккасом я тоже быть не желаю, ибо не смог бы создать я ничего более великого, чем гномы, — окажись на его месте.
«Заметки о народахъ Потаѣнной Страны, ихъ свойствахъ и особенностяхъ».
Книга находится в архиве Вирансьена, королевство Табаинъ.
Манускриптъ магистра этнографии М. А. Хета от 4299 солнечного цикла
Предисловие
Кто бы мог подумать: третий том! Вместе с Тунгдилом и его друзьями!
Я позволил гномам насладиться успехом и очень радовался, что малыши нашли широкий отклик и популярность их не падает. В конце концов они воплотили мою мечту: дали мне возможность заниматься исключительно написанием книг. Маленькие существа — великие деяния.
Говорят, нужно заканчивать на самой высокой ноте.
В этом случае все именно так.
Почему?
Мне хотелось бы дать Потаенной Стране время побыть наедине с собой, чтобы отношения между народами могли урегулироваться по окончании романа. Чтобы никто не подглядывал за жителями.
Подождать и увидеть, что взрастет здесь за пару лет. Может быть, однажды я снова открою врата в Потаенную Страну, и кто знает, что я застану за стенами?
А пока я снова путешествую по Улльдарту, вымышленному континенту, а спутники мои — мир и тревога.
Я благодарен многим друзьям гномов, которые смеялись и страдали вместе с Тунгдилом сотоварищи. И, конечно же, проверенной команде первых читателей с Николь Шумахер, Соней и Яном Рютером, а также Таней Карманн. Не забыты и былые достижения доктора Патрика Мюллера и Майке Северинг.
Огромное восхищение и благодарность преподавателю Ангеле Кюппер, которая вместе со мной заботилась о гномах на протяжении последних трех лет.
Маркус Хайц, июль 2005
Главные герои
Племена гномов
Первые
Ксамтис Вторая Упрямая из клана Упрямцев племени Первого, Боренгара, также именуемых Первыми, королева.
Балиндис Железнопалая из клана Железнопалых, кузнец.
Глаимбар Остролезвый из клана Железные Тиски, воин и король Пятых.
Бельдобин Наковальня из клана Железных Гвоздей, гонец.
Гинсгар Милосердный из клана Кующих Гвозди из племени Первого, Боренгара.
Биландаль Светломолот из клана Бойков Молота.
Бендельбар Железнокаленый из клана Железнокаленых.
Гондагар Крепкий Кулак из клана Крепкого Кулака.
Вторые
Балендилин Однорукий из клана Сильнопалых из племени Второго, Бероина, также именуемых Вторыми, король Вторых.
Боиндил Равнорукий, также именуемый Бешеным, из клана Топорометателей, воин.
Фидельгар Крепкостук.
Байгар Четверорукий.
Гремдулин Железнохват из клана Железнохватов.
Сафира Железнохват из клана Железнохватов.
Бальба Гуляймолот из клана Каменнольстивых.
Третьи
Тунгдил Златорукий, воин, ученый.
Балодил, его сын.
Года Отважная, воительница.
Манон Тяжкоступ из клана Смертоносных Секир.
Мальбалор Белоглазый из Клана Костоломов из племени Третьих, король Третьих.
Дьемо Смертоносный из клана Смертоносных, командующий стражей.
Вельтага и Бандилор, гномоненавистники.
Четвертые
Гандогар Серебробородый из клана Серебробородых из племени Четвертого, Гоимдила, также именуемых Четвертыми, король Четвертых, Верховный король гномов.
Биланта Узкопалая из клана Серебробородых, сестра Гандогара.
Ингбар Ониксоокий из клана Камневоротов, мастер подъемных механизмов.
Глаимбли Гранатоокий из клана Гранатооких.
Тандибур Шахтогорд из клана Шахтогордов.
Сигдаль Рубиновый из клана Краснокаменных.
Фельдолин Отделочник из клана Аметистовых.
Свободные гномы
Брамдаль Мастер Клинка, палач.
Гордислан Молоторукий, король Златоплота.
Люди
Невероятный Родарио, лицедей.
Фургас, магистр техникус.
Нолик, богач.
Тасия, его супруга.
Алесь Якимович
Геза, очаровательная матрона.
Сказка про смелого ёжика
Реймар, работник.
Ламбус, кузнец из Мифурдании.
Сидит зайка Русачок под зелёной ёлочкой и горько плачет. Лапками слезы вытирает. А слезы так и сыплются, как град, так и сыплются. Сильно, видно, загоревал зайка. Плачет он, бедный, да всё приговаривает:
— Как же мне теперь жить-то на белом свете? У-у-у-у-у… Если так, что и воробья уже бойся… Эх, — говорит, — пойти разве да утопиться с горя…
Гильспан, трактирщик.
Плакал зайка, плакал, наконец побежал топиться. Прибегает на речку. И только хотел бултыхнуться с высокого берега в воду, как слышит:
Ильгар, подручный.
— Эй, косоглазый, куда разогнался? — кричит ему родственница лисица-хитрица. — Плохо всё-таки, скажу тебе честно, иметь косые глаза. Так и утопиться можно…
Лиа, похитительница сокровищ.
— Вот это мне как раз и надо, — говорит сквозь слезы зайка Русачок. — Только в воду, только утопиться…
Дейфрих, торговец.
— Что ты, братец, что ты? Опомнись, что говоришь? Зачем тебе топиться?
Картев, торговец.
Кеа, подручная.
— Как это зачем? И ты бы не лучше сделала, если бы тебя так побил и обидел… у-у-у… — зайка захлебнулся и не мог дальше говорить.
Тамас, строитель.
— Кто побил? Кто обидел? Ничего не понимаю.
— Кто? Да кривоногий топотун этот — ёжик. И хоть бы кто людской, — при последних словах зайка вытер лапкой самую большую слезу.
Ове, строитель.
— Ай, ай, — ещё больше заинтересовалась лисица-хитрица, — ёжик тебя побил и обидел! Не думала, братец, не думала услыхать такие новости. Как же это случилось?!
Мейнарт, капитан ургонской королевской гвардии.
Зайка присел на задние лапки и стал рассказывать.
Хакулана, юнкер-копьеносец, предводительница разведывательных отрядов в Идоморе.
Торант, разведчик.
— Пошёл я, — говорит, — недавно под Берёзовую горку сладкого клевера пощипать. А тут и ёжик притащился — ползун этот кривоногий — и давай по клеверу кататься. Так и мнёт его, так и топчет. Ну, разве могло выдержать моё заячье сердце такую обиду? Набрался я храбрости да как закричу на него!.. А он вместо того, чтобы убегать, подбежал ко мне и давай дубасить и давай иголками колоть. Я чуть живой вырвался. У-у-у… — опять расплакался зайка Русачок.
Альваро, командующий лейб-гвардией принца Маллена.
И он не в шутку собрался прыгнуть в воду. Жаль стало лисице-хитрице зайки. Как-никак, свой человек. И если каждая там букашка начнёт его обижать, тогда и вправду лучше утопиться.
Кордрин, капитан «Волнопляса».
— Стой, погоди, — говорит лисица, — не топись, братец. Я за тебя заступлюсь. Уж я покажу ему, ползуну этому несчастному! Как только увижу, сразу съем его… Будет он знать! Будет он век меня помнить!
Ретар и Альгин, рыбаки из Вейурна.
— Заступись, сестрица, заступись… Зайка обрадовался и перестал плакать.
Флира, дитя рыбаков.
Ормардин, дитя рыбаков.
Талена, жена рыбака.
Прибежала лисица-хитрица к Берёзовой горе, стала в ложбинке и выглядывает, где тот ёжик, который так безжалостно обидел её приятеля зайку Русачка. Вдруг какой-то тяжёлый колючий клубок камнем упал ей на спину.
Мендар, капитан баркаса.
Ризава, ученица Нудина.
— Фф-р-р-р! Пы-ы-ых! — зафыркало и запыхкало над самой её головою. Фф-р-р! Пы-ы-ых!
Дергард, ученик Нудина.
Лисица, долго не думая, как подпрыгнет, как побежит: по пням да по корчам, по кустам да по зарослям… Только хвост пушистый мелькает, следы заметает.
Ломостин, ученик Нудина.
Ёжик только что перед этим возвращался домой с Берёзовой горы и, как обычно, чтобы сократить дорогу, катился клубком, — где подскоком, а где боком.
Вот во время такого забавного путешествия он и не заметил, как очутился на спине у лисицы: она стояла как раз под самою горою.
Принц Маллен фон Идо, правитель королевства Идомор.
Ёжик, бедный, так перепугался, что вцепился лапами в густую шерсть да только фыркает, да только пыхкает. И оторваться боится, чтобы о дерево или пень какой-нибудь не убиться, и на лисице ехать страшно.
Король Ортгер, правитель королевства Ургон.
Король Брурон, правитель королевства Гаурагар.
Лисица же в этот миг думала, что уже смерть её пришла. Примчалась домой и — в нору. Нора была узкая, только ей самой пролезть, и ёжик сорвался. Обрадовался он и без оглядки покатился назад.
Королева Умиланта, правительница королевства Сангреин.
Королева Вей Четвертая, правительница королевства Вейурн.
Сидит лисица-хитрица в тёмной норе и не дышит. «Вот это зверь так зверь!.. — думает она. — Ну и отчаянный! Не успела оглянуться, а он уже — и на спину, и душит, и колет. Нет, век не буду сама с ним связываться. За версту обойду, если где-нибудь встречу».
Королева Изика, правительница королевства Ран-Рибастур.
Король Нат, правитель королевства Табаин.
Сидит лисица, а вылезть боится. «Хитрый, — думает, — небось, притаился, ждёт, но нет, не дождаться тебе, топо-тун несчастный: умру, а не вылезу…»
Другие
Сидит она так день, сидит второй. А на третий слышит знакомый голос:
Лиутасил, правитель королевства эльфов Аландур.
— Эй, кумушка-голубушка, жива ли ты, здорова ли? Что это не видно тебя совсем? Я уже, признаться, заскучал без тебя…
Рейялин, посланница королевства эльфов.
Обрадовалась лисица волку зубастому и вылезла. Вылезла и расплакалась.
Эльдрур, посланник королевства эльфов.
— Что с тобой, кумушка-голубушка? — спрашивает волк. — Какое такое горе у тебя?
Ирдосил, посланник королевства эльфов.
— Как же мне не плакать, — говорит она, — как не горевать? Не только плакать, а пойти разве и в воду броситься. Всё равно — смерть. Он же меня в другой раз живой не отпустит. — И она рассказала куму, как едва не задушил её ёжик. Ещё бы чуточку, и конец бы ей был.
Антамар, посланник королевства эльфов.
Но волк вместо сочувствия давай хохотать, давай со смеху кататься. Смешно ему, чтобы ёжик лисицу задушил.
Виланоил и Тивалун, эльфы из Аландура.
— Чего смеёшься? — говорит лисица обиженно. — Он и тебя может задушить. Ты только попадись ему на глаза.
Эсдалан, барон Йилсборнский из Аландура.
Говорит она так, а сама себе и думает: «Вот подзадорю волка, покажет он тому кривоногому ползуну… И духу-то от него не останется. Будет он знать».
Лимасар, эльфийский воин.
— Ладно, кумушка, — говорит наконец волк зубастый, — я за тебя заступлюсь.
Итемара, эльфийская воительница.
— Заступись, куманёк, заступись, — просит лисица.
Гуи, кобель.
— Я его в один миг разорву! — хвалится волк.
Сказал он так и побежал искать ёжика.
Гронша, орк.
Бежит волк, бежит, только сучья под ногами трещат. Зубами заранее щёлкает, ёжика смакует.
Камдра, воительница убариу.
Прибегает к Берёзовой горе. Видит — какая-то копёнка травы навстречу едет: без коня и без телеги — сама едет.
Флагур, князь убариу.
Присмотрелся волк получше — а это и есть ёжик: понацепил на себя он листьев и везёт в нору.
— Эй, ёжик, ты что же это мою куму обижаешь? — завыл волк зубастый и злобно щёлкнул зубами.
— Я… я… — у ёжика с перепугу язык отняло.
— Вот я тебе «наякаю»! — ещё злее щёлкнул зубами волк, и даже слюнки у него потекли. Волк в это время был голоден и не мог больше терпеть. Он подскочил к ёжику и цапнул его в свою широченную пасть.
Пролог
Но тут случилось что-то такое, от чего у волка прямо искры из глаз посыпались. Выплюнул он ёжика и ходу подальше от беды. Бежит, а за ним вслед кровавая стёжка: понятно, весь рот исколол ему ёжик.
Потаенная Страна, Серые горы, граница королевства Пятых, весна 6234 солнечного цикла
Прибежал волк домой сердитый, сердитый, сидит и кровью плюётся. Идёт вскорости сосед его, Михаиле Иванович. Увидел он, что волк кровью плюётся.
Гронша остановился и вслушался в шорохи за удивительно плотной полосой тумана, которую не мог пронзить взгляд его желтых глаз, хотя орк был лучшим разведчиком в войсках князя Ужноца. Точнее, он входил в тройку лучших разведчиков войска. Однако остальные лазутчики авангарда лежали обезглавленные у Каменных Врат.
— Что это, — говорит, — сосед, с тобою: не у зубного ли был?
Орк слышал шаги. Много шагов.
— Ай, Михайло Иванович, — говорит волк зубастый, — хуже.
Молниеносно обнажив свой двуручный меч, Гронша приготовился отразить нападение. Отряд чудовищ чувствовал себя в полной безопасности после того, как покинул королевство подземышей через Каменные Врата, бежав от превосходящих по численности врагов. Но, оказалось, бородачи прилипли к ним, словно дерьмо карликов.
И он рассказал соседу про свою беду: как ёжик резал его острыми иглами.
Не то чтобы лазутчик боялся коротышек. Черные Воды, кровь Мертвых Земель текла в его жилах и делала бессмертным, если, конечно, ему не отрубят голову.
— Хоть ты в лесу теперь не живи, хоть ты топиться иди…
К сожалению, недомерки слишком хорошо овладели этим искусством, и малый рост не был помехой. Если сталь их клинков не доставала до горла, они сначала нацеливались на ноги. А затем поверженного на колени противника легко обезглавливали.
— Ладно, брат, — утешил его Михайло Иванович. — Я, брат, за тебя заступлюсь. Как встречу его — убью. Уж я не позволю, чтобы он мне горло резал. Лапой как стукну, так и конец ему будет. Ишь, какой ловкий: ножами режет! Погоди же, я тебе покажу!
Разведка орочьего авангарда, забравшись в Северное королевство, неожиданно для себя наткнулась на большое число противников в этом будто бы покинутом жителями крае. Гронша с еще двумя разведчиками отважились отступить в Потусторонние Земли. Может быть, оттуда будет проще вернуться к войску и предупредить князя Ужноца о подземышах, чем прорываться сквозь толпу размахивающих топорами врагов.
И Михайло Иванович давай топать и горячиться. Так разгорячился, что готов тут же идти ёжика бить. Но вспомнил, что собирался рыбу ловить, потому что очень проголодался за долгий день.
В Потусторонних Землях (по крайней мере, так говорили) правил его народ, орки. Пока что он еще ни одного не встретил, но не отказался бы от помощи.
— Пока, брат, — говорит он, — не волнуйся. Всё будет, как я сказал.
— Прачечная по сравнению с этим — просто рай, — услышал Гронша ворчание одного из подземышей. Разведчику просто необходимо понимать язык врага. — Мне даже кажется, будто этот туман пытается помочь свинорылому.
Орка разозлило, что какое-то хилое создание, которое можно целиком запихнуть в небольшой бочонок, называет его свинорылым. Да, свиньи неплохи на вкус, но внешность у них не из приятных. А он, Гронша, — рослый, почти вдвое выше любого бородача. Лазутчик в ярости напряг свои чудовищные мышцы — и в этот самый миг его доспех царапнул о скалу!
И Михайло Иванович пошёл. А волк остался дома. Страшно и нос показать, чтобы опять не нарваться на того ёжика. Пришёл Михайло Иванович на речку, сел на бережку и занялся рыбной ловлей. Увидит с берега рыбу, схватит её лапою и бросит за куст. А то засадит лапу под корягу или в нору и вытащит усатого рака.
Звук был услышан.
Вот ловил он так, ловил, а под конец решил и закусить. «Много уже, наверное, рыбки набралось, — подумал он. — Ну и закушу на славу!»
— Ага! — воскликнул подземыш. — Попался!
И у Михаила Ивановича заранее потекли слюнки.
Как же ты ошибаешься, бородач. Гронша побежал, пытаясь сбить с толку преследователей, но позвякивание доспехов выдавало его с головой. Трудно было сказать, сколько он пробежал и где находится. Или где его преследователи. Орк заметил, что вокруг стало темнее. Пещера? Он прижался к ближайшей стене и попытался услышать звуки, издаваемые подземышами.
Пришёл он за куст, а там — ни одной рыбки, ни одного рака. «Что за чудеса, — ворчит Михайло Иванович, — куда же рыба подевалась? Будто сквозь землю провалилась…»
— Стойте! — приказал один из коротышек, совсем рядом, и шумно остановился, гремя сапогами. — Вы его еще слышите?
Вдруг видит — неподалёку лисица-хитрица вертится.
Недомерку никто не ответил.
— Эй, рыжуха, — окликнул её Михайло Иванович, — как тебе не стыдно! Да я… Да я же сейчас тебя саму съем за такие штучки!
Гронша злобно ухмыльнулся. Очевидно, подземыши в этом на удивление густом тумане не менее беспомощны, чем он сам. Орк осторожно втянул носом воздух и почуял запах противника, который нельзя было спутать ни с чем. А затем побежал, высоко занеся для удара свой двуручник. Он разрубит его на две части одним ударом.
— Что ты, Михайло Иванович, — ласково заговорила лисица, — разве же можно, чтобы я да твою рыбку съела…
— Боиндил? — неуверенно переспросил подземыш, услышав его приближение. Маленькая тень гнома вынырнула из тумана, и уверенный в своей победе Гронша нанес удар.
— А кто же, если не ты? — заревел Михайло Иванович.
— Смотри-ка! Хоть кто-то меня услышал, — радостно воскликнул подземыш, уклоняясь от удара и в свою очередь пытаясь всадить в противника топор.
— Знаю кто, — шепчет ему издали лисица, — да только сказать боюсь. Разве что на ушко, чтобы хоть не услыхал он. А то не жить мне тогда.
Лезвие угодило Гронше в правую ягодицу; чудовище взревело и снова исчезло в тумане.
Подошла лисица близёхонько к Михайлу Ивановичу и шепнула ему на ухо:
Нет, так ему сражаться не нравится. Проклятый туман! Лазутчик решил готовиться к отступлению, вместо того чтобы бродить в тумане и надеяться на то, что ему повезет нанести смертельный удар раньше, чем это удастся подземышу.
— Ежик, чтобы мне так жить, сама видела… Ещё пуще расходился Михайло Иванович, ещё больше на ёжика озлился. Даже на месте не устоит… Так и горят от злости его когти.
Рана на заднице быстро затянулась. Черное бессмертие, которого ему дозволено было вкусить, исцеляло его своей силой, хоть рана и была нанесена в неприятное бесславное место. Вполне в духе подлых подземышей. Они ведь всегда уклоняются от честной битвы, прячутся по крепостям и пещерам.
Гронша развернулся и осторожно продолжил свой путь в тумане. Вскоре за спиной его послышался визг умирающего орка, наткнувшегося на подземышей. От этого вопля мороз пошел по коже.
— Где он, лисонька, покажи мне, — просит Михаиле Иванович.
И тут, как раз кстати, из тумана прямо перед ним материализовалась небольшая тень, кто-то стоял к нему спиной.
Недолго думая, орк поднял двуручный меч и ударил сверху прямо по шлему врага. Смерть настигла подземыша настолько быстро, что тот не успел даже рта раскрыть. Кровь брызнула во все стороны.
А лисица только этого и ждала: Михайло Иванович уж наверняка за всех ёжику отомстит. Она охотно согласилась показать ёжикову хату.
Но Гронше этого было мало.
Ежик только что вернулся с охоты и теперь сладко дремал на мягкой постели. Ему сегодня повезло: он словил с десяток лягушек и мышей, под конец набрёл на птичьи яйца, да и запил ими свой богатый обед. Вот почему он был в хорошем настроении и дремал, думая о недавних приключениях с лисицей и волком. После этих приключений он не на шутку стал бояться жить на свете. Но, судя по всему, не только он, ёжик, испугался лисицы и волка, а наоборот, — скорее они испугались его. Ведь если бы не так, то почему же дали стрекача от него и лисица, и волк, не говоря уже про зайку. Это последнее наводило ёжика на мысль, что, наверное, он и есть самый сильный и грозный зверь в лесу. От этой мысли ему становилось весело и приятно. Как-никак — это не хаханьки! Но тут вдруг вспомнил он, что есть ещё в их лесу зверь Михайло Иванович — не ровня ни лисице, ни волку, а про зайку даже и речи нет. Эти неприятные воспоминания немного остудили геройское настроение воинственного ёжика. Но, как говорится: волка помяни, а он и тут. Так было на этот раз и с медведем. Только ёжик подумал про него, а он шасть сюда, и даже не один.
— Ты, грязная скальная вошь! Я растерзаю тебя! — Лазутчик рубил труп до тех пор, пока не раскромсал его на мелкие куски. И в приступе ярости совершенно забыл о том, какой невероятный шум производит. Бородатую голову он, хохоча, даже пнул куда-то в туман; это было чем-то вроде мести. Шлем и щит врага он подобрал. Они еще сослужат ему хорошую службу.
И как раз когда орк разглядывал щит, к нему с занесенным топором подскочил еще один гном.
Как увидел их ёжик, так и окаменел со страху. Свернул в клубочек свою щетину и приготовился к смерти.
— Сюда! — вопил подземыш. — Он здесь! Все сюда!
Подошёл Михайло Иванович ближе к ёжику, поглядел, а потом как заревёт на весь лес:
— Проклятая личинка, — застонал Гронша, принимая удар на щит. Лезвие скользнуло наискось по краю щита и угодило ему в плечо. Толстый слой жира на доспехах, предназначенный для того, чтобы оружие врага скользило, подвел орка.
— Ах ты, обжора, сам с клопа, а вишь, сколько рыбы моей слопал! Я ведь целую ночь ловил. И как тебя, обжора, не разорвало на части!..
Гронша отпрыгнул, но враги, похоже, атаковали со всех сторон. Чудовище помчалось вперед, пока случайно не наткнулось на стену. Гранит был необработанным; острые края сильно повредят доспехи, если кто вздумает скользить вдоль стены.
Лисица же тем временем просто давится со смеху: известно, рыбку-то она сама съела.
Открытие это орку помогло мало. Ощущение было такое, что лазутчик ходит по кругу. Странный клубящийся туман, словно живой, не выпускал и, похоже, даже развлекался тем, что держал его в темноте. Надо полагать, что орк вместе с подземышами находятся в какой-то пещере с разветвляющимися ходами.
Ругал Михайло Иванович ёжика, ругал, а он хоть бы что. Даже не шевельнётся. Тут Михайло Иванович ещё пуще расходился: он же в своём лесу зверь над всеми зверями, и каждый должен не только слушаться его, но и дрожать перед ним! А ёжик не считает нужным даже взглянуть на его грозную особу: слопал всю рыбу и всё тут. Хотел Михайло Иванович схватить ёжика и разорвать его, но вспомнил горькую волчью практику. Тогда он со всего маху хватил ёжика лапой. Ёжик откатился в сторону — только и всего. А медведь так и заскакал на трёх ногах: вся лапа его была изранена и утыкана иголками. Взвыл он от боли и — подальше от беды на трёх ногах. Лисица за ним.
Рана в плече пульсировала и горела. Черное бессмертие исцеляло очень быстро, но боль была сильна. Орк осторожно взмахнул рукой. Конечность слушалась, как ей и положено. Гронше придется полагаться на нее, поскольку враги все еще живы.
Вытащил ёжик голову из колючек на свет и видит: Михайло Иванович даёт стрекача на трёх ногах и лисица-хитрица за ним едва поспевает. Тут он расхрабрился уже как следует.
Лазутчик чувствовал их запах, несмотря на влажный, холодный туман, который орк терпеть не мог. И не только потому, что завеса была непроницаема для глаз. Чем глубже чудовище уходило в него, тем меньше слышало; даже собственные доспехи почти не издавали звуков. Гроншу окружала сырая, холодная вата.
— Держи их, держи разбойников! — закричал он вдогонку.
В пещерах королевства орков Тоборибор на юго-востоке Потаенной Страны было тепло и приятно сухо, передвигаться по ним было очень удобно. А эта пещера представляла собой полную противоположность. И от этого было жутко.
Медведю показалось, что ёжик догоняет их. Он опустился на все четыре лапы и, не обращая внимания на страшную боль, так помчался — только лес трещит.
Лазутчик осторожно, ощупью вдоль стены, пытался отыскать выход. Серая пелена заколыхалась, и орку показалось, что приближается очередной подземыш, чтобы напасть. На этот раз чудовище попалось на удочку миражей и нанесло удар в пустоту.
Вот прибежали Михайло Иванович с лисицей к волку и зайке.
Наконец Тион и Самузин, боги его народа, сжалились над своим детищем и указали путь: в стене орк разглядел черную дыру.
— Ну как, задушил ёжика? — спрашивает волк.
Как вдруг из холодного и влажного тумана на него выскочил подземыш и нанес удар топором.
— Задушил, задушил, — передразнил его злой Михайло Иванович. — Видишь, как он меня искалечил, — и выставил свою окровавленную лапу. — Так полоснул, — говорит, — меня по лапе этот зверюга, что я чуть не помер от боли. Ах, зайка, возьми щипцы, повытаскивай из лапы иголки. Просто нет больше мочи.
— Умри, гадина!
Взял зайка щипцы, повытаскивал из лапы иголки и перевязал её бинтом.
На этот раз Гронша был готов. Он парировал удар и атаковал противника в лицо, да так, что коротышка попятился, выплевывая кровь и зубы, и снова исчез в тумане.
— Ты первый, скальная вошь!
Вот уселись звери в ряд и стали горевать, думу думать, как им ёжика одолеть. Но что они ни придумают, всё не так. Наконец лисица и говорит:
— Пойти разве всем вместе. Быть не может, чтобы не управились.
Гронша решил схитрить. Он пригнулся и стал почти такого же роста, как один из подземышей, надел на голову испорченный шлем мертвеца и поднял его меч. Качаясь то вправо, то влево, он изменил голос и стал издавать булькающие звуки.
Предложение лисицы было умное, и все охотно с нею согласились.
— Помогите! Он меня ранил! — Он стонал и взвизгивал. — Во имя Враккаса, помоги мне…
Выстроились звери друг за дружкой и пошли. Впереди шёл самый главный зверь — Михайло Иванович, за ним — волк зубастый, за волком — лисица-хитрица, а за лисицею — зайка Русачок. Идут и рассуждают потихоньку, как им ёжика одолеть.
— Бендагар? Он ранил тебя?
Лисица и говорит:
— Моя нога, — громко причитал Гронша, с трудом сдерживаясь. Нельзя смеяться, пока нельзя.
— Лучше всего разорвать его в клочки. Ты, Михайло Иванович, как самый сильный, будешь тянуть за голову, ты, волк зубастый, и ты, зайка Русачок, за хвост, — вот у вас и равные силы будут. А я буду команду подавать. Как крикну: «Раз-два-три-рви!» — так вы и разрывайте его.
— Держись! — услышал он обеспокоенный голос подземыша. — Я уже рядом, — в тумане проступили очертания. — Осторожно, и веди себя потише. Один из свинорылых бродит где-то рядом. Он…
Все опять согласились с Лисицыным предложением. И вправду, лучше, чем она, не придумаешь.
Гронша не стал дожидаться. Он с силой выбросил вперед руку с двуручным мечом, пробил клинком кольчугу и вонзил его подземышу в живот.
Пришли они к Берёзовой горе, смотрят и глазам не верят: на полянке под горою ёжик душит страшную ядовитую змею. И так смело и решительно расправляется с нею.
— Да что ты говоришь, бородач, — злобно рассмеялся он, проворачивая клинок. Застонав, недомерок попытался ударить его, но Гронша принял топор на рукоять и выбил его из рук умирающего. — Грызи свое собственное оружие, — рыкнул он, нанося удар прямо в бородатое лицо.
Зайка тут же и обомлел: он не мог видеть такой страшной сцены. У лисицы с перепугу схватило живот, и она скорей побежала в кусты. Даже у Михайла Ивановича затряслись поджилки.
Подземыш опрокинулся и погрузился в непроницаемую серость. На этот раз навсегда.
— Нет, — говорит Михайло Иванович, — с таким страшным зверем шутки плохи. Он даже ядовитой змеи не боится, не то что нас.
Гронша перепрыгнул через то место, где, по его мнению, упало тело, и помчался по окутанной дымкой штольне, которая должна была увести его прочь от врагов.
Повернулся он и ходу, а за ним и все звери. С того времени все они боятся ёжика и не трогают его.
Это был путь в неизвестность, совершенно несопоставимый с обычной разведкой, к которой он привык.
Только одна лисица-хитрица придумала способ, как ёжика одолеть, но никому об этом не сказала. Да и самой ей не всегда этот способ удаётся.
Чудовище охватило беспокойство. Я в Потусторонних Землях, подумал орк, содрогаясь непонятно от чего.
В Тобориборе ходили легенды об обширных землях под владычеством орков. Одно из таких орочьих королевств было, по слухам, размером со всю Потаенную Страну, а орков там обитало больше, чем звезд на небе.
Легенды эти лазутчик считал преувеличением. И тем не менее в Потусторонних Землях должны быть орки. Много тысяч солнечных циклов тому назад состоялось первое и доселе единственное успешное нападение извне на страну за горами.
Бесспорно, прорыв сквозь Северные врата — исключительная заслуга его народа. Каждый из потомков знал легенду о славном набеге, принесшем победу над подземышами. Только орки обладали необходимой для этого силой, выдержкой и мужеством. Цикл за циклом праздновали это событие в Тобориборе.
С каким удовольствием отметил бы Гронша следующий праздник в завоеванном королевстве подземышей! Лучше всего с отрубленной головой одного из коротышек, чтобы поиграть в «кто дальше бросит», как было заведено на празднике победы в память о вторжении в Потаенную Страну. На этих торжествах обычно столы ломились от еды, и в этом цикле он наверняка бы выиграл соревнования по отрыжке. Но вместо этого он пробивается в Потусторонние Земли, молясь о помощи. Гронша родился в пещерах Тоборибора и ничего не знал о землях своих предков. Как и остальные орки в Тобориборе.
Но Гронша надеялся встретить не только орков, но и огров, троллей, альвов и других существ, поклонявшихся Самузину и Тиону.
— Какие были времена, — раздраженно бормотал лазутчик. Со времен поражения союзника-мага Нод’онна для него настали дурные времена: бегство от армии краснокровок, скитания на чужбине и князь — слабый и несправедливый.