– Безмозглый старый динозавр понятия не имел, кто его прислал. Но я вот что скажу: кто-то влез в наше дерьмо. Нужно… – Раздался треск разрываемой кожи, Гудини запустил пальцы внутрь дешевого чемоданчика, еще больше расширяя дыру.
Внутри, как обычно, лежали деньги – пачки денег. Но вместо зеленых почему-то голубые, почти фиолетовые. На банкнотах – портрет Мухаммада Али Джинны, отца-основателя Пакистана. Это не доллары, это…
– Рупии, – сказал Гудини.
– Пакистанские?
Что за ерунда? Поставки всегда производились в долларах США, пару раз – в иракских динарах. Если кто-то начал присылать новую валюту…
– Сукины дети! – выругался Гудини, достав пачку рупий и пролистав ее пальцами.
Сверху лежала банкнота в тысячу пакистанских рупий, а под ней… обычная бумага.
– Нарезанная синяя бумага для чертежей, – объявил Гудини.
Он проверил оставшиеся пачки. Такой же мусор. Это не передача, это – медвежий капкан.
– Уходи оттуда.
Гудини оглянулся. Секретарша за матовым стеклом встала с места и снова села. Как будто говорила с новым посетителем.
– Тебе надо срочно уходить, – повторил человек на том конце.
– Дай мне сначала…
– Уходи! Не тормози!
Гудини швырнул трубку на рычаг и только успел повернуться, как…
Бух!
Стеклянная дверь распахнулась.
В кабинет влетела Нола, целясь из пистолета в голову Гудини.
– Ты, должно быть, и есть Роуан?
– Эй-эй-эй. Вы обознались…
– По прозвищу Гудини. Настоящее имя Роуан Йоханссон. Из Скоттсблаффа, штат Небраска.
– Понятия не имею, о чем вы гово…
Нола взвела курок, направив ствол в лоб Гудини.
– Я сейчас выстрелю тебе прямо в морду. Даю тебе три секунды на размышления. Твой босс…
– У меня нет босса.
– Называй его как хочешь. Ты слишком туп, чтобы все это провернуть в одиночку. Итак, человек, с которым ты только что говорил… – сказала Нола, напрягая палец на спуске. – Где он?
56
* * *
«Слишком уж он спокоен», – первым делом подумала Нола.
– Расслабься, я тебе не враг, – произнес Гудини, перемалывая во рту резинку, и развел руками.
Не потеет. Похоже, не боится. Может, просто дурак?
– Ты знаешь, кто я? – спросила Нола, не опуская пистолета.
– Нола. Которая погибла.
– Которую ты пытался убить.
– Я не пытался. Ты обозналась, – повторил Гудини.
Он опустил подбородок и заговорщицки улыбнулся. Умен, но по-уличному, не по-книжному. Нет, не дурак. У края правого глаза – сеточка морщин, а у левого их нет. Значит, этот глаз у него прицельный. Охотник. Правша.
Гудини быстро жевнул еще несколько раз. Нетерпелив? Раздражен? Встревожен? Нет. Продолжает жевать, ухмылка стоит в глазах, не исчезает. Держит ситуацию под контролем. Как будто знает, что сейчас произойдет.
Нола оглянулась на дверь. Она опоздала. Не успела заметить фигуру за спиной.
Вокруг шеи обвилась чужая рука, три металлических клыка – железная лапа – больно надавили на горло.
– Твой день не задался, – прошептала индианка.
– Нола Браун… – произнес Гудини, непрестанно жуя, со своего места между столом и кухонной нишей, где встречались ковровое покрытие и линолеум. – Позволь представить нашу дорогую подругу, Фини…
Стеклянная дверь в кабинет взорвалась голубоватыми осколками. В воздухе кувыркнулось пущенное из коридора офисное кресло.
Зиг ворвался в кабинет в тот момент, когда кресло попало в Финиту, лишив ее равновесия.
– Не двигаться! Если она погибнет, тебе тоже конец! – выкрикнул Зиг, приставив острие ножа к шее индианки сзади. Она хотела обернуться, но Зиг нажал сильнее, пробурив острием ткань черной куртки. – Седьмой позвонок, – предупредил он, нацелив нож между шестым и седьмым позвонками, – прикрывает спинной мозг. Если хочешь в будущем шевелить руками-ногами, лучше отпусти ее прямо сейчас.
– Скажи Ноле, пусть бросит пистолет, – проговорила Финита, не торопясь убирать железные когти с горла девушки.
Нола и ухом не повела. Пистолет по-прежнему был нацелен в лоб Гудини.
– Давайте все успокоимся, – посоветовал Зиг.
– Нола, послушай дядю, – поддакнул Гудини, включив обаяние и пятясь к кухонной нише. – Положи пистолет, или тетя перережет тебе глотку.
– Никто никому не перережет глотку! – воскликнул Зиг.
– Брось пистолет, Нола, – повторил Гудини, работая челюстями.
Ба-бах!
Нола нажала на спуск, прострелив Гудини горло.
57
* * *
Хоумстед, штат Флорида Десять лет назад
Ноле шестнадцать лет.
– В чем дело? – встревоженно спросила девочка.
Мисс Сейбл рассмеялась.
– Ты можешь закрыть глаза и хоть на минуту перестать волноваться?
Сидя напротив учительницы за широким столом для художников, Нола прикрыла глаза, однако волнение побороть не смогла. В памяти все еще была жива сцена многолетней давности, когда Ройол зажал ей глаза ладонью.
– Закрыла? – уточнила мисс Сейбл.
Нола кивнула, слыша, как учительница роется в сумочке.
Шлеп!
На деревянный стол что-то положили.
– Открывай.
Нола открыла глаза и уставилась на прямоугольную коробку размером с кирпич. Коробка была завернута в подарочную бумагу с рисунком, изображавшим героев маппет-шоу – Фоззи, мисс Пигги и, конечно, Кермита с ликующе вскинутыми вверх лапками. Подарок?
– Заворачивать я не умею. Другой бумаги у нас не нашлось, осталась с тех времен, когда Доминик был маленький, – оправдывалась мисс Сейбл.
Она имела в виду сына.
Нола уставилась на сверток так, будто кто-то навалил на столе кучу. С какой стати?
– Для чего это?
– В прошлые выходные у тебя был день рождения, не так ли? Полагаю, нам дозволяется тебя поздравить?
Нола теребила манжеты джинсовой куртки, которую купила по рекомендации мисс Сейбл. Девочки не должны разгуливать в майках. Майку Нола по-прежнему носила, но под курткой, которую теперь никогда не снимала.
– Мисс Сейбл…
– Когда тебе дарят подарок, положено говорить «спасибо».
– Но вы…
– Попробуй, хорошо? Спа-си-бо.
– Спасибо, – повторила Нола, не зная, куда девать глаза.
Мисс Сейбл открыла было рот, чтобы напомнить, как важно поддерживать визуальный контакт, но передумала.
Пока Нола срывала обертку и открывала узкую коробку, в нос сначала ударил запах – любимый запах последних нескольких месяцев, запах свежезаточенных…
– Карандаши! Классно, – проговорила Нола, открыв полдюжины карандашей для профессиональных художников, каждый – в аккуратном пластмассовом футляре.
– На зарплату учителя много не купишь, – посетовала мисс Сейбл. – Ну, зато… сможешь делать эскизы.
Нола кивнула, на ее лице мелькнула улыбка-калека, которая всегда ранила сердце мисс Сейбл. Будто бы Нола боялась улыбнуться полностью или просто не знала, как это делается.
– Все разные, – заметила девочка.
– В том-то и весь смысл. Ты уже знаешь, что сбоку указана степень твердости грифеля – 4В мягче, чем 2В. Как кисти бывают разные, так и карандаши. Когда я покупала Доминику первую бейсбольную перчатку, молодой продавец, настоящий красавчик, сказал мне, что судьба начинается с правильно подобранного снаряжения. В итоге уболтал меня потратить пятьдесят баксов на перчатку для мальчишки, который терпеть не мог бейсбол. Ну да ладно… Теперь у тебя есть правильное снаряжение.
Нола до конца жизни будет помнить этот момент, смаковать его, думать о нем, заново прокручивать в уме. Пройдет несколько месяцев, и жизнь Нолы даст огромную трещину, душу ее порвет в клочки, и память о памятном дне станет нужнее, чем когда-либо.
Нола склонилась над коробкой. Она никогда не видела такую… красоту. Мысль споткнулась на этом слове, но в нем не было фальши. Красота. Нола раз за разом перечитывала марки карандашей.
«Монгол», «Фабер», «Штедтлер», «Тикондерога», «Шван».
– Погоди, ты еще не видела вторую часть подарка, – сказала мисс Сейбл, убегая в кабинет – маленький закуток в дальнем углу классного помещения.
Бежит как спортсменка, отметила про себя Нола, впервые осознав, как мало она знала о жизни мисс Сейбл вне школьных стен.
Послышался шепот, словно учительница с кем-то говорила.
– Закрой глаза! – крикнула издали мисс Сейбл.
На сей раз Нола не стала противиться.
– Заранее говорю: этот подарок ты не обязана принимать. Только если папа разрешит.
Нола кивнула, она была настолько возбуждена, что пропустила упоминание о Ройоле мимо ушей.
– Хорошо. Открывай. Смотри.
На столе для художников стояла картонная коробка, в которой мог бы уместиться монитор компьютера. Коробка была без обертки и даже без крышки. Внутри что-то шевелилось, отчаянно скребя картон. Что-то живое.
– Предупреждаю, ты не обязана брать его домой. Он остался от сына, Доминик поступил на военную службу – да поможет ему бог. Колледж ему оплатят. Пообещал, что останется рядом с домом, на базе ВВС Хоумстед. Ну да ладно, он у меня особенный, не любит проторенные пути. Поэтому, когда Доминик сказал, что им не разрешают брать с собой домашних животных… С днем рождения – часть вторая! – скороговоркой выпалила мисс Сейбл. – Если ты, конечно, не против взять его к себе.
Нола с улыбкой-калекой подскочила к коробке.
– Позволь представить, – произнесла мисс Сейбл, доставая из коробки…
Животное было покрыто изящным черным мехом, на ошейнике красовался алый бант. Похоже на кошку, но когда его поднесли к свету…
– Скунс?!
– Не торопись делать выводы, у него удалены пахучие железы, – объяснила мисс Сейбл. – Так что никаких сюрпризов, никакого зловония. Не спрашивай, откуда он у нас – сын придумал. Прожил с нами четыре года. Скунсы ведут себя как кошки, едят кошачью еду, пользуются лотком, просто выглядят… как этот.
Девочка уставилась на зверька, который с легкой грацией прошелся по столу, искоса поглядывая на Нолу. Скунс! Даже до Нолы дошло, что выбор – крайне странный. Опять она будет не как все. Еще один повод для насмешек.
– У нее есть имя?
– Эль Дуке. Кажется, был игрок в бейсбол с такой фамилией. Дома мы зовем его Душка. Это не она, а он.
Нола минуту стояла молча.
– Беру, – решилась она, заключая Душку в объятия.
Зверек почувствовал прикосновение, потерся щекой о руку Нолы. От него совершенно не пахло, и двигался он действительно как кошка.
– Нола, в каждом существе заключена красота. Твоя задача – выпустить ее на свободу. Я говорю как на уроке йоги, но таково кредо художника.
Нола кивнула, не подозревая, как скоро пригодится ей этот совет.
– Я рада, что все устроилось! – воскликнула мисс Сейбл. – Главное, папу не забудь спросить.
58
* * *
Вашингтон, округ Колумбия Настоящее время
Пуля пробила пищевод Гудини прямо посредине.
Хк-к-к!
Когда в шее возникло небольшое черное пулевое отверстие, тот все еще жевал и ухмылялся. Гудини попытался прочистить горло. Оно быстро заполнилось кровью.
Он схватился за шею, попятился к раковине в кухонной нише. Удержавшись на ногах, выпучил глаза. Ноги подогнулись в коленях.
Нола предвидела, что сейчас произойдет.
Тело упало на линолеум поломанной куклой-марионеткой, из горла потекла кровь.
– Нола, ты с ума сошла! – воскликнул Зиг. – Как ты могла?
Финита, убрав стальной коготь с горла Нолы, развернулась и совершенно предсказуемо въехала Зигу локтем в лицо.
Ноле явно противостояла профессионалка. Такая всегда в первую очередь заботится о самозащите. Поэтому пришлось пойти на риск. Не выстрели она в Гудини – и Зиг, и она сама теперь были бы уже…
Зиг приглушенно вскрикнул, отлетел в сторону, поскользнувшись на битом стекле. Из носа брызнула кровь.
Финита еще не закончила. Бросилась к Зигу, чиркнув ему «когтями» по руке, стальные зубья вспороли кожу, заставив его выронить нож. Однако Финита тут же получила важный урок – Нола была не из тех, к кому можно поворачиваться спиной.
Не медля ни секунды, Нола вскинула пистолет, прицелилась в затылок индианки и нажала на спуск.
Ба-бах!
Пуля разнесла продолговатую панель из матового стекла рядом с тем местом, где раньше находилась дверь. Промах ошарашил Нолу. Для женщины ее размеров Финита оказалась очень верткой.
Подняв пистолет, Нола снова прицелилась в ту же точку на затылке.
Индианка с разворота провела удар ногой, норовя выбить оружие.
Нола заметила маневр, но мысленно отдала противнице должное. Настоящий боец. И отлично подготовлена. Полагается на быстроту, а не на силу. Да только это ей не поможет.
Нола блокировала удар локтем – пришлось воспользоваться рукой с пистолетом, отказавшись от выстрела.
Финита ухмыльнулась, нанесла еще один удар ногой. Нола отразила и его, с секундным опозданием поняв, что удар был всего лишь отвлекающим маневром, чтобы подобраться к…
Взмахнув «когтями», индианка вонзила их в запястье Нолы.
Девушка крякнула, но подавила вскрик, несмотря на хлынувшую по локтю кровь.
«Дура! – мысленно выругала она себя. – Лучше надо смотреть!»
Издалека послышался вой сирены. Полицейская машина пока еще находилась за несколько кварталов от здания. Несмотря на сердцебиение, пульсирующее в ушах, Нола слышала абсолютно все, как если бы кто-то вдруг отделил все звуки вселенной друг от друга. Новый звук. В передней части офиса. Секретарша плачет под столом. Когда мир звуков обострялся до такой степени, это означало только одно – у Нолы наступил шок.
Девушка изо всех сил сжимала пистолет. Не уронить! Но как же больно… Забудь о боли. Отодвинь ее. Ей приходилось участвовать в потасовках похлеще. Нола вспомнила Ройола и друзей, которых тот приводил в дом. Разговоры, которые они вели. Ведь боль тех вечеров она смогла отодвинуть. И эту тоже похоронит.
Опустив глаза, Нола хотела покрепче обхватить рукоять пистолета. В руке ничего не было – пистолет выпал и лежал на полу. Прошло не более трех секунд. Держась за кровоточащее запястье, девушка с трудом стояла на ногах.
В нескольких метрах Зиг все еще лежал на полу, из носа шла кровь, он только-только начал приходить в себя. Прошло еще секунды три.
– До обморока около четырех минут, – сообщила Финита. Подобрав пистолет Нолы, она уважительно взвесила его на ладони. – И около шести минут, прежде чем ты окончательно истечешь кровью. – Сжав губы, индианка улыбнулась своей победе и, наведя пистолет в грудь Нолы, положила палец на спуск. – Это тебе за то, что заставила меня пить дрянной кофе.
– Нет! – закричал Зиг, пытаясь встать.
Ба-бах!
Нола инстинктивно развернулась навстречу пуле.
Вместо того чтобы ударить ее в центр груди, пуля пробила кожу под ключицей. Нола все еще зажимала рану на запястье, кровь сочилась между пальцами. Окружающий мир сперва помутнел, потом померк.
Последней в голове Нолы мелькнула мысль о том, как странно выглядит ее кровь в зеленом свете флуоресцентных ламп. Темно-красное приобретает фиолетовый оттенок. На палитре ему соответствовал определенный цвет. Кармин, вспомнила она название и упала на пол рядом со столом для переговоров.
Подскочив, Финита наклонилась над потерявшей сознание Нолой и прижала дуло к ее виску. Хотела уже нажать на спуск, как вдруг…
– У-у-ух! – взвыла от боли Финита.
Нож Зига пробил полевую куртку и вошел глубоко в лопатку.
На полпути лезвие ножа наткнулось на кость. Зиг резко его повернул, увеличив рану и вынудив Финиту бросить пистолет. Он видел след от такого удара на десятках трупов солдат, погибших в рукопашных засадах, ему не раз доводилось зашивать полукруглые колотые раны.
Зиг понадеялся, что боль свалит соперницу. Он сильно просчитался.
– Теперь тебе жопа! – прогудела устоявшая на ногах Финита, не оборачиваясь.
Она яростно взмахнула руками.
Уворачиваясь, Зиг выпустил рукоять ножа, застрявшего в плече индианки. Удары локтем и затылком попали ему в живот и подбородок. Стальные когти оцарапали ногу. Драться с этой женщиной – все равно что пытаться остановить разъяренного быка голыми руками.
– Кончай! – рявкнул Зиг, все еще стоя прямо за спиной Финиты.
Он налег на нее грудью, схватил за шею и нажал пальцами поверх горловой ямки. Чем сильнее он сдавливал гортань, тем труднее ей было дышать.
– Х-х-х, – захрипела Финита, продолжая бешено размахивать руками и пытаясь достать Зига стальной лапой.
Он удерживал индианку вытянутыми руками. Вой сирен раздавался все ближе.
Зиг нажал еще сильнее. Нож по-прежнему торчал из плеча Финиты. Она пыталась достать его или схватить нападавшего за одежду. Отступив назад, Зиг усилил давление. Косичка хлестнула его по лицу. В ответ он сжал пальцы еще крепче. Через несколько секунд движения Финиты стали вялыми, наконец руки индианки плетьми упали по бокам.
Нет, не по бокам.
Она что-то доставала из куртки – из левого нижнего кармана. Пистолет? Еще один коготь?
Тум!
На пол упал и кривобоким яйцом откатился к бездыханному телу Нолы круглый металлический предмет.
Ручная граната.
На среднем пальце Финиты болталось кольцо предохранительной чеки.
59
* * *
О-о, черт!
Финита завалилась на бок, чуть не потеряв сознание. Спусковой рычаг, которому положено быть прижатым к корпусу гранаты, валялся под ногами Зига. Никаких сомнений… граната на боевом взводе.
О-о, черт!
Сирены за окном выли в полный голос. Полиция… если они сейчас сюда прибегут…
– Нола, вставай! – крикнул Зиг.
Девушка не пошевелилась. Казалось, она даже не дышит. Нола лежала на боку в луже из битого стекла и крови, даже в беспамятстве зажимая рану на запястье.
Зиг опустился на колени, щупая пульс. Кожа посерела, но грудь… Нола дышала.
Он попытался приподнять девушку. Времени больше не оставалось. В Довере он насмотрелся на осколочные ранения. Если выдернуть чеку и отпустить спусковой рычаг, запал срабатывал меньше чем через пять секунд.
Четыре… три…
Орали сирены. Машины полиции остановились у здания.
За спиной Зига раздался кашель. Финита пришла в себя. Она стояла на четвереньках, хватая ртом воздух. Нож торчал из ее спины, точно меч короля Артура в камне.
Финита повернулась к Зигу.
– Теперь… – прохрипела она, не спуская с него черных глаз, – мы все умрем.
– Нет, сволочь, – ответил Зиг. – Только ты.
Вскочив на ноги, он пнул гранату в сторону Финиты и всем телом навалился на стол для переговоров, опрокинув его на себя с Нолой.
Стол с громким хрустом ударился краем об пол. Зиг, пользуясь инерцией, потянул его на себя. Стол перевернулся, и в этот же миг Зиг упал на Нолу, накрыв ее собой. Крышка стола надавила на спину, прижав его к девушке.
Зиг зажмурился и начал шептать – в последнее время он не расставался с этой молитвой: «Мэгги, надеюсь, я не прав насчет загробной жизни, потому что жду не дождусь встречи с тобой».
Две… одна…
Мелькнула последняя непрошеная мысль об устройстве ручных гранат, о том, как кусочки металла пронзают жизненно важные органы. Когда его труп доставят в Довер, лучше, чтобы его бальзамировала Луиза, а не Уил, потому что Уил – бестолочь.
Зиг закрыл глаза и прижался лбом ко лбу Нолы. И…
Ничего.
Тишина.
Он подождал еще пару секунд.
По-прежнему тихо.
Открыв глаза, Зиг выглянул. Из-под стола был виден лишь малый треугольник усыпанного битым стеклом пола. Он немного сдвинул стол.
Вот она. На полу. Там, куда он ее отшвырнул.
Граната.
Совершенно целая.
Зиг озабоченно оттолкнул стол в сторону. Ни Финиты, ни Гудини… оба пропали.
Ерш твою медь! Граната… фальшивая? Старый дуралей. Попался на дешевую уловку, как ребенок.
На полу остался кровавый след, ведущий в глубь кабинета за кухонную нишу. Раздался щелчок замка… пожарный выход. Финита унесла тело Гудини с собой.
Ее еще можно было догнать. Зиг успел бы. Но тогда пришлось бы бросить Нолу.
По-умному надо уносить ноги, предоставив полиции разбираться с девушкой без него. Срочную медицинскую помощь ей обеспечат. И начнут задавать вопросы, которые повлекут за собой целый ворох новых проблем.
Зиг вспомнил, что старый фокусник говорил о заметном движении, прикрывающем незаметное. Что бы ни происходило с чемоданами денег во время операции «Синяя книга», кто-то из военных во что бы то ни стало старался отвлечь внимание. Точно так же вела себя эта женщина. Кто она? Выходец из индейского племени? Ни звания, ни нашивок, ни бирки с именем на армейской куртке. Так Дядя Сэм поступает, когда не желает светить какую-нибудь операцию. Вот почему полковник Сюй, Пушкарь и весь персонал базы сидят на работе в две смены, лишь бы выведать, чем так заинтересовало Зига это дело.
Действительно, чем?
Он посмотрел на лежащую на полу девушку, ее голова неестественно свесилась набок. Неопытному наблюдателю Нола могла показаться мертвой, однако Зиг был хорошо знаком с оцепенением и гнетом смерти – их не спутаешь ни с чем. Нола жива. И если ему в самом деле противостояли военные, то спасти ее можно лишь одним способом.
– Я тебе помогу, – прошептал Зиг, сгребая Нолу в охапку.
На всякий случай он прихватил и пистолет. Светлые волосы соскользнули с лица девушки, обнажив зазубренный, покрытый шрамами край левого уха. Зиг даже устыдился добрых воспоминаний, нахлынувших при виде старой раны.
– Н-не трогай… меня! – прорычала Нола, с трудом выговаривая слова, прежде чем открыть глаза. – Мне… не нужна твоя помощь.
Зиг пропустил это мимо ушей, осмотрел рану под ключицей – чистая. Даже если пуля застряла внутри – хорошо, так рану легче будет зашить.
Вой сирен стал оглушительным. Скрипнули тормоза. Полиция уже на месте.
Зиг с Нолой на руках направился к пожарному выходу, пинком открыл дверь и выскочил на холод. Он посмотрел по сторонам. Переулок широкий и совершенно безлюдный. Слава богу, уже стемнело.
– Монгол… Ф-фабер… Штедтлер… Тикондерога… – бормотала Нола.
– Тикондерога? Это фамилия или город?
Девушка покачала головой, моргая, пришла в себя и сморщилась от боли.
– Н-надеюсь, ты меня залатаешь, – пробормотала она.
60
* * *
– Цезарь, у нас неприятности!
Никто не ответил.
– Цезарь, выходите! Нужна ваша помощь! – крикнул Зиг, ввалившись в лавку фокусов.
Он оставил Нолу лежать поперек заднего сиденья в машине, девушка то приходила в сознание, то снова его теряла. – Мне нужна аптечка! И набор для шитья, если он у вас есть.
Зиг почуял запах, лишь когда дошел до стойки. Этот дух был хорошо знаком ему по Доверу – медная вонь свежего трупа, запах крови.
– Цезарь, если вы сейчас выпрыгнете в маске гориллы, то лучше…
Справа в проходе он заметил небольшую черную лужу, натекшую из-под стеллажа с полками, стоявшего в другом ряду.
У Зига словно стальными граблями выдернули нутро.
Он обежал вокруг стеллажа. В этом проходе лужа была еще больше. Полка с гибкими «волшебными палочками» и резиновыми карандашами забрызгана крошевом из мяса и костей. Сверху прикреплена ламинированная карточка с надписью «Отдел для детей».
По полу до угла тянулось длинное кровавое пятно, как если бы кто-то оттащил убитого за угол. Или тащил прямо сейчас.
Зиг достал из кармана пистолет Нолы. Его так и подмывало выкрикнуть предупреждение, чтобы напугать незваных гостей, хотя, говоря по правде, пугать их ему вовсе не хотелось.
Взведя курок и положив палец на спуск, Зиг быстро зашагал по проходу, держась левой стороны, чтобы не попасть в поле зрения видеокамеры под потолком. С противоположного конца лавки за ним наблюдал клоун Бозо. В тыльной части магазина, в отличие от фасадной, камер не было. Чем бы Цезарь ни занимался в подсобке, он не желал оставлять улики. Но главное, если там кто-то есть, Зиг сможет подкрасться незамеченным.
На счет «три», мысленно решил он, замерев на пороге. Затаил дыхание и покрепче обхватил рукоять пистолета. Один… два…
Ворвавшись в помещение, Зиг вскинул оружие. Просторное складское помещение со времени его последнего визита не изменилось. Стопки картонных коробок, ящики для перевозки яиц, набитые старыми наборами для фокусов, – и больше ничего.
На полу кровавый след отклонялся влево, в сторону крохотного рабочего кабинета. Из дверного проема торчали старческие ноги в слаксах и черных ортопедических туфлях.
– Нет-нет-нет, – пробормотал Зиг.
Он подбежал к Великолепному Цезарю. Затылок старика превратился в мокрую кашу из волос и осколков костей. Цезарь лежал лицом в луже собственной крови. Кровь была повсюду – на кресле, на ручках выдвижных ящиков стола, четкий красный отпечаток ладони, напоминающий детский рисунок, остался даже на кожаном пресс-папье.
Хозяина лавки никто не тащил, он дополз сюда сам.
Зиг не раз наблюдал такое в Довере: солдат с оторванной челюстью и без ног полз две мили до базы, чтобы умереть в своей кровати. Никто не цепляется за жизнь с таким упорством, как обреченные на смерть.
Зиг еще раз осмотрел кровь на кресле, столе и даже пресс-папье. Что заставило Цезаря ползти так далеко?
Он перевернул тело на спину. На губах лежащего лопнул пузырь слюны, смешанной с кровью. Старик еще дышал.
– Цезарь… Цезарь, вы меня слышите?
Старый фокусник не пошевелился, однако глаза его все еще были открыты, реагировали на свет. Кожа сделалась серой, как шкура слона. Недолго осталось.
– Цезарь, если вы меня слышите, моргните!
Старик не моргнул и только смотрел на Зига с выражением величайшего покоя. На лице – никаких следов страха. Он знал, что умирает.
Зиг хотел было что-то сказать, как заметил…
Цезарь держал в руке какой-то предмет – квадратный, серебристого цвета. Фотографическая рамка. Старик прижимал ее к груди. Вот ради чего он полз.
– Кто это? Вы? – спросил Зиг, потянув на себя рамку.
Цезарь одними глазами сказал «да», но не отпустил предмет.
Хотя рамка была измазана кровью, Зиг смог разглядеть изображение – поблекшая цветная фотография восьмидесятых годов: пожилая пара на борту круизного лайнера. Волосы мужчины гуще и темнее, но вне всяких сомнений на фото – сам Цезарь, обнимающий за талию какую-то женщину.
Характерная для круиза поза, спасательный круг с названием корабля «Си Дрим» на заднем фоне. Судя по внешности, Цезарь в то время был настоящим бычарой, на котором едва сходилась гавайская рубаха. Господи, а смеется-то как – во весь рот… камера запечатлела момент счастья.
– Жена? – спросил Зиг, вспомнив похожую фотографию с собственной супругой, сделанную во время круиза по случаю его тридцатилетия на речном пароходе в Нью-Орлеане.
Стал бы он сам ползти через весь дом, чтобы последний раз взглянуть на такой же снимок? Вряд ли.
– С-самолет… – булькая, произнес Цезарь.
Его лицо омрачила печаль.
– Вы не виноваты. Вы не могли знать.
Цезарь покачал головой.
– Я… я знал, что он… – Старик силился выдавить из себя слова, – я говорил… что Гудини… говнюк.
– Это все из-за меня. Это я убедил вас передать ему сумку. Я виноват. Простите меня, Цезарь!
Старик опять покачал головой. Он пытался что-то сказать, язык его не слушался. Лицо приняло сердитый вид. Нет, скорее раздосадованный, потом раздраженный и наконец обреченный. Эмоции быстро сменяли одна другую. Зиг наблюдал подобное явление, много лет назад работая в больнице. Лицо человека на смертном одре выдает каждую мысль, все фильтры отключаются, глаза превращаются в открытую книгу страстей и движений духа. Каждая законченная мысль пробегает по синапсам, как разряд молнии. Говорят, перед глазами умирающего проносится вся жизнь. И его реакция на эти мысли становится видна всем.
Дыхание Цезаря замедлилось. Кожа стала совсем серой, похожей на оконную замазку. И тут вдруг… он улыбнулся, даже засмеялся.
На губах лопнул еще один пузырь.
– Д-до того, как он выстрелил… он… – Цезарь судорожно сглотнул слюну. – Я заметил… у него GPS.
– Какой GPS? Не понимаю.
– С-спецназ… у них у всех есть… чтобы… чтобы следить… я заметил у него, когда он взял мешок… – Торопился договорить старик, шаря в кармане. Он вытащил дрожащую руку, показывая последний фокус в своей жизни. Предмет болтался на его пальце. – Я… украл у скотины часы.
61
* * *
Хоумстед, штат Флорида Десять лет назад
Ноле шестнадцать лет.
– Ты сбрендила? Чертов скунс?
– Он без запаха. Как кошка.
– Но это же чертов скунс!
– Посмотри на него. Совсем как кошка. Правда, как кошка, – твердила Нола.
Зверек, задрав хвост, крутился у нее под ногами.
– Я думала, тебе нравятся кошки, – добавила она.