— Ничего страшного, мистер Брукс. Позже обсудим. А теперь вернемся к насущной проблеме — как разыскать вашу жену и детей? Вы уверены, что в доме нет ни единой фотографии?

Бекки внимательно наблюдала за Робертом Бруксом. Тот качал головой, всем своим видом демонстрируя озадаченность. Но что, если Брукс притворяется? Бекки терялась в догадках.

— Не люблю украшать комнаты фотографиями. Предпочитаю произведения искусства — сдержанно и со вкусом.

Роберт указал на картины, висящие на стенах. Сама Бекки никогда бы не подумала, что эти произведения имеют какое-то отношение к хорошему вкусу. Впрочем, вынуждена была признать Бекки, во всем, что касается искусства, она, мягко говоря, не эксперт.

— Раньше фотографировал Оливию, но она этого не любит. Терпеть не может смотреть на собственные снимки. Не понимаю почему. Моя жена была очень красивая.

Бекки промолчала, но украдкой переглянулась с Томом. Заметил ли он, что Брукс употребил прошедшее время? Оба ждали, что еще скажет потерпевший.

— Вообще-то у нас были фотографии — в телефонах, в компьютере. И в ящике лежала целая коробка, но ни одной не могу найти. Извините, не представляю, куда они все подевались. Наверное, Оливия решила навести порядок, убрать лишнее…

Как ни хотелось Тому подробнее обсудить тему фотографий, было очевидно, что от Роберта больше ничего не добьешься. Том решил изменить подход.

— Мистер Брукс, вы говорили, что в первую неделю конференции в Ньюкасле ваша жена ездила отдыхать.

— Да. Мы отдыхаем несколько раз в год, на Энглси, всегда в одном и том же пансионе. Вернее, не совсем так. В прошлом году Оливия пыталась забронировать номер на октябрь, но в это время наш пансион был закрыт. Тогда Оливия нашла другой. Я, конечно, зашел на их сайт в Интернете. В общем-то мне все понравилось. Поговорил с хозяйкой — надо же убедиться, что имеешь дело с ответственным человеком. После того, что случилось с родителями Оливии, мы стараемся не останавливаться в чужих домах, а если все же приходится это делать, всегда проверяю, соблюдены ли правила безопасности, есть ли сигнализация и так далее. У меня не было времени поехать туда самому и все проверить, но мы собирались снова отдохнуть там в июле, как только закончатся экзамены.

— Пожалуйста, сообщите, где именно и когда отдыхала ваша жена. Мы позвоним хозяйке и уточним, действительно ли она была в этом пансионе.

Роберт сердито поджал губы.

— Что за бред! Конечно была! Я с ней разговаривал. Оливия обошла с ноутбуком весь номер, чтобы я посмотрел, как она устроилась. Даже пляж из окна показала! Какие тут могут быть сомнения?

Тома вспышка Брукса нисколько не смутила. Бекки вспомнила, чему ее учил начальник: когда собеседник пытается затеять скандал, лучший способ избежать накала страстей — игнорировать все выпады.

— Вы наверняка правы, мистер Брукс, но информация о пансионе нам в любом случае пригодится. Констебль Митчелл запишет название, адрес и телефон, и мы свяжемся с хозяйкой, чтобы проверить кое-какие детали.

Роберт Брукс нехотя сообщил требуемое. Закрыв блокнот, констебль Митчелл удалился на кухню.

Том подался вперед:

— Мистер Брукс, когда инспектор Робинсон разговаривала с миссис Стоукс, директриса упомянула, что ваша жена иногда забывала забирать из школы детей. Потом вы сказали, что ничего не знаете о переводе на домашнее обучение. Заранее простите за вопрос, но в свете полученной информации вынужден поинтересоваться: у вашей жены не было проблем с психическим здоровьем? Пожалуйста, ответьте честно. Это очень важно.

Роберт уронил голову на руки, но перед этим Бекки успела заметить, как он на секунду превратился в живое воплощение стыда.

Глава 11

В голове у Тома уже в который раз прозвучал тревожный звоночек, игнорировать который становилось все труднее. Он был уверен: даже если у четы Брукс были какие-то проблемы, Роберт ни за что не признается. Однако необходимо понять, на что способна Оливия. Могла она уйти сама или стала жертвой преступления?

Роберт наконец взял себя в руки и ответил на вопрос о психическом здоровье Оливии. Сказал, что в целом все было в порядке, хотя его иногда беспокоила ее забывчивость. Супруги даже придумывали вместе разные приемы, чтобы Оливия помнила, что и когда нужно сделать. Интересно, могла ли она поехать куда-нибудь с детьми и заблудиться? Или вовсе забыть, куда направляется? Тому было известно, что и манчестерская, и чеширская полиция поставлены в известность о случившемся. Кроме того, обзванивают все больницы. Если Оливия действительно потерялась, ее, скорее всего, скоро найдут. Том видел, что Роберт глух к попыткам Бекки выудить какую-нибудь полезную информацию. Взгляд Брукса казался остекленевшим, мыслями он явно витал где-то далеко.

Но было и еще одно обстоятельство, не дававшее Тому покоя. По всему было видно, что дом содержится в строжайшем, прямо-таки невероятном порядке — учитывая, что здесь живут трое детей. Обстановка была не просто «сдержанной», а холодной. Чисто, как в операционной. Тогда почему всю мебель покрывает тонкий слой пыли? Когда она успела скопиться, если Оливия покинула дом только сегодня утром?

Настораживало и отсутствие фотографий. Если бы Бруксы вообще не фотографировались, это было бы странно, но во всяком случае понятно. А тот факт, что снимки были, но исчезли, совершенно не поддавался объяснению. Том решил попросить кого-нибудь покопаться в ноутбуках. Как только констебль Митчелл поговорит с хозяйкой пансиона, следует заняться этим вопросом.

Не успел Том об этом подумать, как открылась дверь, и констебль жестом попросил его зайти на кухню. Парень немного нервничал, и Том пришел к выводу, что Митчелла только недавно допустили до самостоятельной работы. Вот бедолага. И угораздило же столкнуться с таким запутанным делом!

— Сэр, я говорил с хозяйкой пансиона в Уэльсе. Она подтвердила, что миссис Брукс неделю отдыхала у нее с тремя детьми и уехала в субботу. Эта женщина утверждает, что не заметила в поведении постояльцев ничего странного. Они остались довольны и выразили желание снова отдохнуть в ее пансионе летом.

— Хорошо, спасибо, — ответил Том. Его внимание привлекла висевшая на стене пробковая доска длиной около двух метров. Она была совершенно пуста, не считая нескольких канцелярских кнопок. Между тем констебль Митчелл продолжал говорить, и Том повернулся к нему…

— Прости, отвлекся. Можно еще раз?

— Конечно. Хозяйка утверждает, что мистер Брукс заезжал навестить жену. Эта женщина сказала следующее, — констебль Митчелл заглянул в блокнот: — «Очень жаль, что я так и не познакомилась с мистером Бруксом. Правда, мы разговаривали по телефону, но было очень обидно, что он даже поздороваться не зашел. Утром, когда я встала, он уже уехал».

Том взглянул на полицейского:

— Ты точно ничего не напутал?

Тому сразу стало стыдно, потому что молодой констебль ужасно встревожился и поспешно встал по стойке смирно, вытянув длинные тощие руки вдоль боков.

— Нет, сэр. Я все записал.

— Ничего не понимаю. Что за ерунда? — произнес Том. Увы, вопрос был риторический. — Надо позвонить в полицию Энглси, пусть нанесут визит хозяйке пансиона. Если не прямо сейчас, то завтра утром — обязательно. Необходимо как следует расспросить эту женщину. Скажи им, чтобы выяснили больше подробностей, пусть вспомнит каждую мелочь. А я пока продолжу беседу с мистером Бруксом. Разберусь, зачем он солгал. А завтра с раннего утра начнем обходить соседей, пока не разбежались по своим делам. Ты ведь знаком с процедурой?

Констебль Митчелл медленно кивнул.

— Вот и отлично. Будут проблемы — обращайся, не надо стесняться. Договорились? Все мы когда-то начинали. Уж лучше задать вопрос, чем испортить дело.

Том подошел к пробковой доске и принялся внимательно ее разглядывать. Обернулся через плечо.

— Пойди-ка сюда. Что ты здесь видишь? — спросил он.

В первую секунду констебль Митчелл озадаченно уставился на доску, но потом указал на левый верхний угол.

— Под одной из кнопок остался кусочек бумаги. Как будто отсюда что-то сорвали.

— Молодец. — Том опустил голову и поглядел вниз. — На полу валяется еще одна кнопка. Все сходится. Как по-твоему, что теперь надо сделать?

— Посмотреть в мусоре? — предположил констебль Митчелл.

Том кивнул:

— Надевай перчатки, и за дело. Может, что-то и найдешь. В любом случае мусор проверить не помешает. Если Оливия Брукс и дети жили здесь всю неделю до сегодняшнего дня, должны остаться какие-то следы их пребывания в доме.

Том ободряюще кивнул Митчеллу и вернулся из кухни в гостиную. Бекки продолжала задавать вопросы, но явно начала выдыхаться. Вахту принял Том. Пока он не собирался спрашивать Роберта о поездке на Энглси. Чутье подсказывало, что, стоит Бруксу понять, до какой степени осведомлена полиция, из него ни слова вытянуть не удастся.

— Мистер Брукс, если не возражаете, мы заберем компьютер вашей жены для проверки. Вы же не против? Возможно, с его помощью нам удастся напасть на след. А заодно позвольте взять и ваш, хотим посмотреть историю звонков на FaceTime.

— Это еще зачем? Вы там ничего не найдете, кроме времени, когда я ей звонил. Сами разговоры не записываю.

— Узнаем, откуда ваша жена выходила на связь.

Роберт покачал головой, едва сдерживая досаду:

— Оливия была дома! По-вашему, я собственную спальню не узнаю?

— В таком случае это поможет обозначить временные рамки и восстановить ход событий. Ваша соседка сообщила директрисе школы, что не видела Оливию целую неделю. Когда вы общались с женой, что было видно на экране — только подушка у нее за спиной или что-нибудь еще?

Роберт в буквальном смысле слова схватился за голову. Создавалось впечатление, что у него из ушей вот-вот повалит пар, точно из чайника.

— В тысячный раз повторяю! Оливия сидела здесь, в нашей спальне, среди наших подушек! В этом самом доме. — Роберт произносил каждое слово очень медленно и внятно, для выразительности покачивая поднятым пальцем. — И не только сегодня, но и всю неделю. Если эта назойливая старая кляча не видела мою жену, это еще не значит, что ее тут не было. Миссис Престон постоянно следит за соседями, но торчать у окна двадцать четыре часа в сутки без перерыва даже ей не под силу.

— Хорошо. Тогда скажите, нет ли в доме других компьютеров, которыми могла воспользоваться Оливия? Скажем, большого стационарного? А может, у детей были какие-то устройства с выходом в Интернет?

Роберт покачал головой:

— Оливия пользовалась только своим ноутбуком. А что касается детей, мы договорились — в Интернете им делать нечего. К компьютерам мы их не подпускали.

Том хотел было спросить, как же они делали уроки, но вовремя сдержался. Это, конечно, не его дело, но дочь Тома, Люси, которая была лишь чуть-чуть постарше исчезнувшей Жасмин, постоянно прибегала к помощи Всемирной сети. Оставалось надеяться, что им с бывшей женой удалось внушить девочке элементарные правила предосторожности, но, если запретить Люси выходить в Интернет, дочка будет сильно отставать от одноклассников.

— Значит, больше в доме компьютеров нет? — уточнил Том.

— Только у меня в кабинете, но Оливия не смогла бы им воспользоваться. Этот компьютер защищен паролем.

— Можно посмотреть? — спросил Том.

Роберт со вздохом поднялся с дивана. Наклонился, поднимая связку ключей с журнального столика, и вышел из комнаты, показывая дорогу. Когда Брукс вставил нужный ключ в замок, Том переглянулся с Бекки. Та озадаченно нахмурилась.

— Зачем вы запираете эту комнату, мистер Брукс? — спросила Бекки.

Роберт нетерпеливо прищелкнул языком, будто речь шла о простых, очевидных вещах.

— Я здесь работаю. Не хочу, чтобы дети врывались, мешали, трогали компьютер… Когда приехал ваш констебль, я его впустил, но у меня вошло в привычку всегда запирать за собой дверь.

— А у вашей жены есть ключ от кабинета? — спросил Том, уже заранее предвидя ответ.

— Нет. Он ей не нужен. Оливия убирает кабинет, когда я дома, но в мое отсутствие туда не заходит.

Том кивнул, будто подобное устройство семейного быта абсолютно в порядке вещей.

— И последний вопрос, мистер Брукс. Если не ошибаюсь, вы пробыли в Ньюкасле две недели?

— Естественно. Я же сказал.

— Понятно. Тогда объясните, почему хозяйка пансиона на Энглси заявляет, будто в середине прошлой недели вы заезжали проведать жену?

Роберт Брукс развернулся на каблуках.

— Что вы сказали?

— Главным образом меня интересует, действительно ли вы навещали жену неделю назад, когда она отдыхала с детьми на Энглси.

— Нет. Я уже объяснял, что все две недели провел в Ньюкасле и не выезжал из отеля. Работы было невпроворот, отлучиться не мог. Спросите кого угодно.

— Непременно, мистер Брукс. Спасибо за помощь.



Бекки казалось, что сегодня они выяснили многое, но при этом не узнали ничего. Еще полчаса допрашивали Роберта Брукса, задавая самые разные вопросы — и о конференции, и об утреннем разговоре с Оливией. Однако единственное, чего удалось добиться, — получить список людей, которые, по словам Роберта, могли подтвердить, что он действительно был в Ньюкасле.

Бекки посмотрела на Тома, обменивавшегося телефонами с Робертом Бруксом, и, не удержавшись, снова принялась сравнивать двух мужчин. На фоне спокойного, непринужденного поведения Тома нервозность Роберта особенно бросалась в глаза. Этот человек был просто не в состоянии сидеть спокойно, даже глаза находились в постоянном движении. А еще у Брукса была, мягко говоря, странная привычка ни при каких обстоятельствах не смотреть собеседнику в глаза. Тут в дверь заглянул констебль Митчелл. Не желая беспокоить Тома, Бекки отправилась узнать, что удалось выяснить.

— Инспектор Дуглас велел осмотреть мусор, — объяснил Митчелл. — В ведре на кухне ничего не обнаружилось. Судя по запаху, его вымыли дезинфицирующим средством. Тогда я заглянул в мусорный бак во дворе. Там тоже было пусто, если не считать двух вещей — пакета из магазина «Джон Льюис» и… вот этого.

Констебль Митчелл развернул широкий лист бумаги и расстелил на кухонном столе.

— Судя по оторванному углу, оставшемуся под канцелярской кнопкой, это висело на стене.

Бекки поглядела на таблицу и достала телефон. Сфотографировать эту штуку не помешает.

— Кажется, это что-то вроде распорядка дня, — предположил Митчелл.

Распорядок — не то слово. На листе размером два на один метр были расписаны каждые полчаса каждого дня на протяжении месяца. А для следующего месяца отводилось пустое место. Бекки наклонилась и принялась читать плотные строки. Скрупулезность хозяйки поражала.

«15:20 — выйти из дома, чтобы забрать детей из школы.

15:40 — вернуться из школы с детьми».

Это была последняя запись, датированная сегодняшним числом. У Оливии был в деталях расписан каждый день. Бекки заметила, что для детского распорядка отводилась отдельная таблица, внизу которой были аккуратно прикреплены напоминания. На этом листе подробно описывалось, в какое время Оливия покидала дом и когда возвращалась. Кроме того, она зачем-то перечисляла всех, кто звонил по телефону, хотя никаких важных переговоров не вела.

«Звонок в 10:30. Ошиблись номером». Кто вообще такое записывает?

Когда Роберта спросили о наличии у жены психических проблем, тот ответил, что они вместе боролись с забывчивостью Оливии. Очевидно, придумали какую-то систему напоминаний. Но этот график, судя по всему, был составлен отнюдь не заранее — Оливия писала о вещах, которые уже сделала или вот-вот собиралась сделать. Попадались записи вроде: «Вернулась в супермаркет «Сэйнсбери» — забыла яйца. Домой пришла через двадцать минут». Возникало ощущение, будто вся эта информация предназначалась не для самой Оливии, а для кого-то другого. А еще, если верить расписанию, сегодня — точнее, вчера, ведь было уже далеко за полночь — Оливия якобы забирала детей из школы. Однако достоверно известно, что ни в какую школу они не ходили.

Бекки принялась внимательно изучать таблицу. Почти все записи были сделаны то карандашом, то красной ручкой, то синей, иногда даже детскими мелками. Но при составлении распорядка последних нескольких дней использовалась одна и та же ручка — правда, почерк остался прежним. Надо кому-нибудь показать этот лист. Хотя вряд ли найдется человек, способный разобраться в такой абракадабре. Кто знает, возможно, Оливия писала все это давным-давно. Не говоря уже о том, что с таким же успехом таблицу мог составить и Роберт.

Глава 12

СУББОТА

Когда из дома наконец исчезли люди с беспрестанно звонящими мобильными телефонами, задававшие бесконечные вопросы, Роберт выждал пятнадцать минут. Потом схватил бутылку воды, ключи от машины, кошелек и покинул дом через главный вход. Загорелся сенсорный фонарь, но до подъездной дорожки луч не доходил, хотя, казалось бы, ее-то он и должен освещать в первую очередь. Фонарь был нацелен прямо на окно миссис Престон в доме напротив. Надо будет поправить. Роберт заметил, как от окна спальни отпрянул темный силуэт. Странное поведение фонаря, вне сомнения, привлекло внимание соседки, и она будет с интересом ожидать дальнейшего развития событий. Скоро миссис Престон получит возможность высказаться по полной программе. Роберт был уверен, что с самого утра полиция начнет обходить соседей.

Он планировал уехать как можно тише, но раз уж эта любительница лезть в чужие дела не сводит глаз с дома, Роберт решительно завел машину и собирался было стремительно вылететь на дорогу под визг шин, лишь бы позлить старую идиотку, но тут заметил, что на их улице припаркован чей-то автомобиль. Причем принадлежал он явно не кому-то из здешних обитателей. Роберт сразу догадался, в чем дело. Проклятая полиция. Роберт ослабил давление на педаль газа и под тихий шум дорогого двигателя медленно и почти неслышно выехал с подъездной дорожки. Если полицейские поедут за ним, что-нибудь придумает.

Но, к удивлению Роберта, он уже добрался до прямой дороги, ведущей к шоссе М56, а слежки так и не заметил. Видимо, подозрения оказались беспочвенными. В час ночи движение отсутствовало как таковое. Будь за Робертом хвост, он бы об этом знал. Предстояло два часа пути, но, несмотря на усталость, спать не хотелось, даже наоборот. Роберт с трудом удерживался, чтобы не превысить скорость. Нет, сегодня ни к чему привлекать к себе лишнее внимание. Роберт понятия не имел, связана ли дорожная полиция с полицией уголовной, но, если его имя фигурирует в каких-то общедоступных списках, рисковать ни к чему.

Вдобавок ко всему разыгралось ненастье. День был ясный и солнечный, а ночью непонятно откуда налетел сильный ветер и принялся яростно раскачивать деревья. Благодаря погоде и позднему часу Роберт добрался до цели даже раньше, чем планировал, — всего за час пятьдесят минут. Конечно, звонить в чужую дверь в три часа ночи недопустимо, особенно если хочешь добиться нужного результата. Тут надо действовать осторожно, а это значит не торопиться и держать эмоции под контролем. Вряд ли хозяева пансионов валяются в постелях допоздна, им ведь надо готовить завтрак для постояльцев. Что ж, придется подождать. Конечно, решение отправиться на Энглси посреди ночи было принято импульсивно, однако Роберту было важно поговорить с хозяйкой пансиона первым.

В этот час пансион скрывала темнота. К главному входу вела широкая дорожка. Снаружи над дверью висела единственная лампа, отбрасывая слабый круг света. На фоне звездного неба Роберт смутно различил колпаки высоких дымовых труб и рассмотрел выкрашенные в белый цвет оконные рамы, ярко контрастировавшие с традиционным серым известняком стен.

Роберт откинул спинку мягкого кожаного сиденья в своем «Ягуаре-XJR», прилег и закрыл глаза. Но сон не шел. Перед глазами так и стояла Оливия. В голове пронеслись события начиная с момента, когда он впервые встретил ее, и заканчивая днем, когда видел жену в последний раз. Роберт каждые несколько минут смотрел на часы. Время тянулось невыносимо медленно. Он старался отгородиться от мыслей об Оливии, но это было просто невозможно. К пяти часам утра от неподвижности свело все мышцы, а чувства прошли всю гамму от ярости до страха и обратно. Дольше оставаться в машине было невозможно.

Роберт открыл дверцу и сразу ощутил острый морской запах. Волны размеренно накатывали на песок. Роберт обернулся и окинул взглядом пляж, в это июньское утро залитый светом восходящего солнца. Потом пригляделся внимательнее. Что-то было не так, но что именно, Роберт сообразить не мог. Выговорив себе за мнительность, он зашагал прочь от маленькой гавани. Дошел до противоположного края бухты и, опустившись на гладкий камень, принялся смотреть на море. Мрачные мысли накатывали подобно прибою. Роберт надеялся, что прохладный утренний ветерок поможет отвлечься и перейти от абстрактных размышлений к конкретным планам. Но надежда оказалась напрасной.

В половине шестого Роберт решил вернуться к своему наблюдательному посту и медленно направился обратно к машине. Между тем ночные тени постепенно таяли в оранжевом сиянии солнца. Наконец Роберт разглядел проблеск света между задернутыми шторами одной из комнат. Похоже, кто-то не спит. Спустя показавшиеся бесконечными двадцать минут занавески раздвинули, и электрический свет был выключен. Роберт выждал еще пять минут и, выбравшись из машины, тихо закрыл за собой дверцу. Подошел к дому сзади — туда, где, по его расчетам, должна была располагаться кухня. Через распахнутое окно доносились приглушенные звуки радио. Ведущий объявлял следующую песню. Хит Майкла Бубле. Роберт поймал себя на том, что чуть не улыбнулся. Оливия терпеть не могла Майкла Бубле. Говорила, его песни отупляют точно наркоз. Сегодня это как раз кстати. Пахло жарящимся беконом. Только сейчас Роберт сообразил, что целые сутки ничего не ел. Вчера так торопился домой, что даже пообедать не остановился. При мысли о еде слегка затошнило, и Роберт проглотил наполнившую рот слюну.

Он резко стукнул в дверь три раза и услышал тихое «иду», произнесенное с уютным валийским акцентом. Загремели сковородки — видимо, хозяйка убирала с конфорки бекон. Роберт подумал, что его, наверное, можно принять за бродягу — рубашка измята, щеки небритые. Впрочем, так, наверное, даже лучше.

Женщина, открывшая дверь, в точности соответствовала ожиданиям Роберта. Чуть за шестьдесят и выглядит на свой возраст, безмятежно-спокойное выражение лица безошибочно выдает человека, довольного жизнью. Седые волосы подстрижены коротко — прическа сугубо практичная, никаких украшательств. Зато розовая помада даже слишком яркая. Женщина мило улыбнулась, однако в глазах мелькнула настороженность.

— Доброе утро, — приветливо произнесла хозяйка. — Чем могу помочь?

Роберт улыбнулся в ответ и протянул руку.

— Миссис Эванс, меня зовут Роберт Брукс. Позвольте зайти на минутку. Хочу кое-что спросить о моей жене.

Глава 13

— Что?! — У Тома Дугласа не было привычки кричать на людей по телефону, но, с другой стороны, судьба нечасто сводит с такими непроходимыми тупицами, как Райан Типпеттс. — Райан, мы нарочно ждали, пока ты доберешься до места, чтобы спокойно уехать. Мы ни малейшего представления не имеем, что случилось с Оливией Брукс и ее детьми. Может, они все убиты, а может, Роберт Брукс их где-то прячет. У нас нет ни единой зацепки, поэтому я и велел тебе следить за домом на случай, если Оливия вернется или Роберт куда-то отправится! А теперь будь добр, объясни, что тут было непонятного?

Том нетерпеливо выслушивал оправдания Райана и не верил ни единому слову. Значит, услышал на противоположной части улицы подозрительный шум и решил разобраться? Как же! Скорее всего, просто заснул. Тогда понятно, почему Типпеттс заметил исчезновение припаркованного рядом с домом «ягуара» лишь несколько часов спустя.

— Да, согласен, хозяин мог переставить машину в гараж, но почему тебе не пришло в голову проверить, действительно ли она там? На этой стадии расследования мы не имеем возможности официально установить наблюдение за Робертом Бруксом, но на твоем месте любой сообразил бы доложить, что объект куда-то уехал.

Том еще десять секунд слушал глупые отговорки и тут заметил стоящую за стеклянной дверью кабинета Бекки. Та активно пыталась привлечь его внимание — явно хотела сообщить что-то важное. Ладно, хватит на сегодня общения с Типпеттсом.

— Райан, не своди с дома глаз, уяснил? Как только Роберт Брукс вернется, немедленно сообщи — если он, конечно, вернется.

Том аккуратно опустил трубку. Еще в начале карьеры он понял, что швырять ее в конце разговора не только грубо, но и бесполезно: человек на другом конце провода слышит обычный щелчок, такой же, как если бы разговор закончился спокойно, чинным порядком. Да, после звонков этого несносного типа приходить в себя надо постепенно. Том сделал глубокий вдох и подал Бекки знак, чтобы заходила.

— Только что звонили из полиции Энглси, — начала она. — В пансион они приехали в восемь часов утра. Думали, что раньше нет смысла, но ошибались. Там уже побывал гость. Роберт Брукс разговаривал с хозяйкой в шесть.

Вот черт. Только этого не хватало! Подозреваемый в преступлении — если преступление вообще было — вмешивается в ход следствия и активно мешает выяснению истины. Ну, попадись Тому Райан Типпеттс…

Бекки продолжала стоять в дверях, и Том пригласил ее сесть, радуясь, что сегодня коллега выглядит чуточку пободрее. Возможно, новое запутанное дело помогло ей отвлечься от проблем, какими бы они ни были. Бекки с досадой пожала плечами.

— Эти свидетели… Иногда придушить хочется, честное слово! Полицейские говорят, что миссис Эванс общалась с ними нехотя, да еще вдобавок извинилась и заявила, что все перепутала. Мол, Роберт Брукс на прошлой неделе к жене не приезжал. В первый раз она его увидела сегодня утром.

— Тогда почему раньше утверждала, что приезжал, да еще и с полной уверенностью?

— Теперь миссис Эванс заявляет, будто ошиблась. Ночью кто-то из постояльцев действительно принимал гостя, и хозяйка подумала, что это мистер Брукс. Однако произошло недоразумение. Народ в пансионе постоянно меняется, запутаться немудрено…

Том призадумался.

— И что, местные полицейские поверили?

— По-моему, не очень. Сказали, миссис Эванс нервничала, ей не терпелось закрыть тему. Попытались на нее надавить, разобраться, с чего вдруг хозяйка изменила показания, но она еще больше распереживалась. Клялась и божилась, что до этого дня Роберта Брукса не видела, причем говорила убедительно. Полицейские рассудили, что во всяком случае тут она не обманывает.

— Значит, пообщалась с Бруксом и сразу поняла, что ошиблась? Интересно… Что же он ей сказал? Может, хозяйка сообщила какую-нибудь примечательную деталь?

— Вроде нет. Миссис Эванс рассказывает следующее. Брукс попросил показать комнату, где спала Оливия. А когда хозяйка его туда привела, уставился на кровать, а потом подошел к окну и стал смотреть на пляж. Бормотал что-то про цвет песка. Хозяйка еще удивлялась — мол, чем его цвет не устраивает? Обычный песок. Обычного песочного цвета. Вот и все. А еще Брукс все время поглядывал на часы. Наверное, догадывался, что скоро приедет местная полиция. Впрочем, мы ему сами вчера сказали. Где Брукс сейчас, неизвестно. Возможно, на пути к дому. Очень на это надеемся. Распорядилась, чтобы просмотрели записи камер — вдруг удастся заметить его машину на А55 или М56? Если в ближайшее время обнаружить Брукса не удастся, круг поисков придется расширить.

— Держи меня в курсе дела. Хочу встретиться с Робертом Бруксом, как только он объявится. — Подавив раздражение, Том откинулся на спинку вертящегося кресла. — Ну, Бекки, и что ты обо всем этом думаешь? Чутье ничего не подсказывает?

Бекки пожала плечами:

— Этому Бруксу есть что скрывать.

— В смысле?

— Пока не разобралась. Все время вспоминаю, что он уже один раз увозил детей. Вдруг он что-то с ними сделал и убил Оливию? Да еще эта история с домашним обучением. Брукс клянется, будто ему об этом ничего не известно. А таблица в мусорном баке? Тут он снова ничего вразумительного сказать не смог. Однако, судя по всему, этот человек следил за каждым шагом Оливии.

Бекки была права. Заходя с разных сторон, они расспрашивали Роберта, зачем такое подробное расписание, а тот лишь твердил, что это памятка для Оливии. Каким образом таблица может решить проблему с рассеянностью, Том не представлял. А еще по графику выходило, что Оливия пропала перед самым приездом Роберта. Но если дети в школу не ходили, почему в расписании указано, в котором часу их забирали домой?

— У меня от этой штуки мурашки по коже, — призналась Бекки, корча гримасу, будто проглотила что-то кислое. — Да, у некоторых есть привычка составлять списки дел, чтобы ничего не забыть. Но тут каждая мелочь по минутам расписана! Удивляюсь, и как она не указала, во сколько в туалет ходила. И кабинет, который постоянно на замке, очень настораживает. Надо бы покопаться в этом компьютере. Брукс не особо обрадовался, когда мы вчера захотели туда наведаться. В общем, говори что хочешь, но чувствую одно: Бруксы ни на грош друг другу не доверяли.

— А пропавшая простыня? — прибавил Том.

Уже после обыска констебль Митчелл заметил, что на кровати в хозяйской спальне нет простыни. Заглянул в корзину для грязного белья, стоящую у двери, но и там отсутствующего предмета не оказалось. Отправился в кладовку — и стиральная машина, и сушилка были пусты. Конечно, можно предположить, что простыню постирали и убрали в шкаф, но в остальном кровать была застелена ровно и аккуратно, и это обстоятельство показалось констеблю Митчеллу странным.

Бекки покачала головой:

— Не знаем, что и думать, но на всякий случай приняли к сведению.

— Полагаю, из больниц новостей нет? И камеры видеонаблюдения никого похожего не зафиксировали?

— Женщина и трое детей, подходящие под приметы, пешком мимо камер не ходили, а поскольку собственную машину Оливия не взяла, за дорогами следить нет смысла. Проверили звонки на ее мобильном телефоне — за последнее время ни одного. Кажется, она им вообще не пользовалась.

Том сцепил руки в замок на затылке.

— Роберт Брукс утверждает, что разговаривал с женой каждый день, и она все это время была дома. Но создается впечатление, будто там уже некоторое время никто не жил. Во-первых, слои пыли. Можно допустить, что Оливия не особо следила за порядком. Но чтобы женщина, моющая мусорное ведро дезинфицирующим средством, не вытирала пыль? Впрочем, это еще пустяки, есть доводы и весомее — получается, что Оливия каким-то чудом умудрялась вести безотходное хозяйство и ничего не выбрасывала. Замечу, мусор вывозили во вторник, за три дня до предполагаемого исчезновения Оливии и детей.

— А я проверила холодильник, — подхватила Бекки. — Ни единого скоропортящегося продукта. Молока, например, вообще не было. И овощей.

— Другими словами, в таблице все неправда, а Роберт Брукс клянется, что до пятницы Оливия была дома. Вдобавок ничего не пропало. — Том снова подался вперед. — Кроме женщины и троих детей. Что будем делать?

Бекки достала из пачки, которую сжимала в руках, лист бумаги, и протянула Тому.

— Создавать оперативный штаб расследования. Необходимо опросить соседей и узнать, видел ли кто-нибудь Оливию Брукс за последние две недели. А еще — отправить человека к директрисе, разобраться, что это за ерунда с домашним обучением. И конечно, нельзя забывать про третий компьютер. Пока занимаемся только ноутбуками. Сообщили о пропаже людей в прессу, хотя отсутствие фотографий объяснить нелегко. Распространим обращение к Оливии — мол, если жива и здорова, пусть выйдет на связь. Пообещаем полную конфиденциальность и все в таком духе. А пока разузнаем, нет ли у кого фотографий с детьми Оливии — скажем, с дней рождения одноклассников, школьных экскурсий, ну и так далее. И вот еще что — надо посмотреть записи камер видеонаблюдения в отеле, где останавливался Роберт Брукс во время конференции. При этом особое внимание уделить территории парковки. Вдруг Брукс все-таки ездил к жене на Энглси? Впрочем, какая теперь разница, правда?

— И все-таки проверить не помешает. Не доверяю я Роберту Бруксу, Бекки. Какой-то он странный. И впрямь что-то скрывает, вот только что?

— Если моя догадка верна, и Роберт действительно убил Оливию, зачем же тогда купил цветы и подарки? Получается, ожидал застать семью дома.

— Необязательно.

Том уже собирался предложить собственную, гораздо более зловещую теорию, как на столе завибрировал мобильный телефон. Том никогда не понимал, почему этот режим называют «бесшумным». На самом деле вибрация привлекает больше внимания, чем обычный звуковой сигнал. Звонила начальница.

— Слушаю, Филиппа, — произнес Том, мысленно застонав. Учитывая ее особую заинтересованность в этом деле, Филиппа, скорее всего, хотела обсудить художества Райана. Но Том ошибся.

— Два года назад, когда Роберт Брукс увез детей якобы отдохнуть на выходные, я, естественно, составила отчет о вызове. Но уже тогда ситуация показалась мне из ряда вон выходящей, и я приложила дополнительный лист — описала собственные впечатления от семьи. Кстати, Том, спасибо, что научил этому полезному приему.

Подобные похвалы из уст Филиппы были редкостью, но Том счел за лучшее промолчать и дать ей договорить.

— Так вот, сейчас некоторые из моих заметок могут оказаться полезны. Во-первых, у Брукса был вид человека, довольного собой, хотя он всячески старался демонстрировать, что сочувствует жене и переживает за нее. А во-вторых, в школе мы узнали, что девочка — Жасмин — носит фамилию отца и говорит об этом человеке так, будто хорошо с ним знакома. Вдобавок использует только настоящее время. Тогда мы не обратили внимания на эти факты. Может, с тех пор привычки у девочки изменились, но прежде чем начнем раскапывать задний двор в поисках тел пропавших, почему бы не разыскать Дануша Джахандера?

Глава 14

— Я спала с начальником.

В тот момент, когда Бекки сделала это сенсационное заявление, Том Дуглас как раз собирался отпить глоток эспрессо из маленького картонного стаканчика. Судя по тому, что внезапное признание было никак не связано с обсуждаемой темой, Бекки уже некоторое время набиралась смелости, чтобы поделиться причиной своего угнетенного состояния. Отпив глоток кофе, Том ждал продолжения.

— Поэтому и хожу как в воду опущенная. Меня угораздило завести роман с начальником, — повторила Бекки с легкой дрожью в голосе. Том посмотрел на нее, и Бекки отвернулась, уставившись в окно машины. Они припарковались на некотором расстоянии от дома Бруксов — ждали, когда Роберт приедет домой. Его заметили на М56, и, судя по направлению движения, хозяин все-таки планировал вернуться. Имело смысл подготовиться к встрече, а заодно потратить время ожидания с пользой — выпить купленного по дороге бодрящего кофе и обсудить разные версии произошедшего. Впрочем, Бекки продолжала оставаться при своем мнении.

Том повернулся к ней, стараясь показать, что внимательно слушает. Дал Бекки время собраться с мыслями. Ее плечи поднялись и опустились, будто Бекки сделала глубокий вдох. Наконец она снова села прямо и уставилась перед собой невидящим взглядом. Лицо встревоженное, губы плотно сжаты.

— Так и знал. Что-то подобное я и ожидал услышать, — произнес Том, стараясь сохранять нейтральный тон.

Бекки резко развернулась к нему:

— Что? Откуда ты знаешь? Кто тебе сказал?

— Не волнуйся, сам догадался. Если хочешь, можешь поделиться подробностями. Например, о котором начальнике речь?

Бекки снова устремила взгляд сквозь лобовое стекло.

— О Питере Хантере.

Старший суперинтендент, ни больше ни меньше. Да, это всем начальникам начальник. Том никогда не испытывал особой приязни к Питеру Хантеру — еще с тех пор, как тот пришел на смену Джеймсу Синклеру в Службе столичной полиции. Работал Хантер добросовестно, однако, кроме упорного бюрократизма и формализма, обладал еще одним недостатком. В свои пятьдесят пять Хантер упорно продолжал причислять себя к рядам продвинутой молодежи. Обожал порассуждать о современной музыке, хотя ничего в этой теме не понимал. Через слово использовал, как ему самому казалось, модный сленг, но на деле только выставлял себя в смешном виде. Хантер сделал впечатляющую карьеру, но уважения подчиненных так и не завоевал — наоборот, за глаза те с удовольствием посмеивались над замашками начальника. Надо думать, интимные отношения с подчиненной не спасли ситуацию, а сохранить такое в секрете не представлялось возможным. Разумеется, с Бекки этими соображениями Том делиться не стал.

— Мне казалось, я люблю его, — продолжила Бекки. — Он был такой заботливый, внимательный. Встречались всего три-четыре раза в месяц, но, если не получалось увидеться, Питер все время звонил. С ним мне было хорошо.

Том закрыл глаза и подавил вздох. Он знал, что Питер Хантер женат. Более того, был лично знаком с его супругой. Очень приятная женщина. Однако тот факт, что муж ей изменяет, Тома не удивил. Скорее поражало то, что Бекки могла быть настолько наивна.

— Знаю, глупее не придумаешь. Понимала же, что Питер семейный человек, но на меня будто наваждение нашло.

Бекки некоторое время помолчала, и Том решил, что пришло время заговорить:

— Не ты первая, не ты последняя, кто потерял голову от мужчины вроде него. Деньги, власть, слава… если репутацию Казановы, конечно, можно назвать славой. Но власть у Питера уж точно есть. Как я понимаю, теперь между вами все кончено?

Бекки издала мрачный смешок:

— Еще бы не кончено. Его жена меня застукала.

Том не знал, кому больше сочувствует в этой ситуации. Не Хантеру точно.

— Она сказала, что ее муж чахнет без восхищения и поклонения, у Питера таких, как я, сотня была, и еще столько же будет. Я сказала, что люблю его, а она засмеялась. Ответила, что я путаю увлечение с любовью, и пора бы мне повзрослеть. Мол, я смотрю на отношения между мужчиной и женщиной сквозь розовые очки, на самом деле страстные ночи и букеты — еще далеко не все. За точность цитаты не ручаюсь, но что-то в этом духе.

Да, миссис Хантер была в чем-то права. Когда отношения на романтической стадии, все легко и просто. Том невольно подумал о Лео, вспомнил, как та старается не подпускать его слишком близко, боясь, что именно это в конце концов и приведет к разрыву отношений. У Тома никак не получалось уговорить ее ослабить оборону. Оставалось два варианта — или ждать, или расставаться. Том заставил себя снова сосредоточиться на словах Бекки — коллеге явно необходимо было выговориться.

— Я спросила — если муж изменяет ей не в первый раз, зачем она терпит такое отношение? И знаешь, что она ответила? Сказала, что презирает Питера за слабохарактерность. В ее глазах он перестал быть мужчиной и причинил ей много боли. Но любовь — вещь сложная, и она давно уже поняла, что нет смысла искать несуществующий идеал. Ну и что ты обо всем этом думаешь?

— Может, в ее словах и есть резон. По крайней мере, я идеала ни разу не встречал. А ты? Посуди сама — все наши близкие неидеальны, но мы их любим такими, какие есть.

Бекки задумчиво примолкла, и Том продолжил:

— Верю — вы с Питером отлично проводили время. Атмосфера секретности сама по себе заводит. Но вы встречались ненадолго, урывками. А как насчет жизни за пределами постели? Может, дома он требует, чтобы жена бегала вокруг него, будто прислуга, или разговаривает с набитым ртом, или ковыряет мозоли перед телевизором, или пукает в кровати.

Том добился цели — Бекки едва заметно улыбнулась.

— Некоторых такие мелочи умиляют, — продолжил Том, — но другие из-за них расстаются. Знал одного парня, который развелся с женой, потому что она запрещала ставить его футбольные кубки на каминную полку. Наверное, Питер с женой приспособились, притерлись друг к другу, и ей в самом деле приятнее жить с человеком, которого она считает слабаком из-за измен, чем терпеть типа, который с утра до вечера будет бесить ее своей черствостью и эгоизмом. Кто знает? Оценивать отношения со стороны — занятие бессмысленное.

Бекки опустила голову. Том дал ей время взять себя в руки.

— Ну и чем кончилось дело?

— В общем, потребовала, чтобы я к ее мужу на километр не приближалась. Или я ищу другую работу, или она поговорит с дядей, заместителем комиссара полиции — удобно, правда? — и плакала моя карьера. Не уверена, всерьез она угрожала или просто припугнуть хотела, но это не важно. С тех пор Питер со мной без лишней надобности не заговаривал и обращался исключительно «сержант Робинсон».

Том видел, как тяжело Бекки дается эта исповедь.

— Как-то прочел афоризм, — произнес он. — Не помню, кто это сказал, но смысл примерно такой: «Если у вас увели жену, лучшая месть — позволить ее забрать». Поменяй жену на мужа, и получится твоя ситуация. Представь, как бы все сложилось, если бы супруга выгнала Питера, и он приполз к тебе на порог. На долго бы хватило вашей идиллии?

Том наблюдал за Бекки, старавшейся вообразить эту перспективу. На бедной девочке до сих пор лица не было.

— Спасибо за доверие, Бекки. Да, нелегко тебе пришлось. Наверное, скучаешь по нему?

Бекки развернулась к Тому всем корпусом, потрясенно округлив глаза.

— По-твоему, я хожу как привидение, потому что скучаю по Питеру?! — Бекки резко рассмеялась. — Ошибаешься. У меня много поводов переживать, и главный — чувство вины. Я-то думала, что знаю, какой я человек. Это и тревожит. Вроде считаешь себя доброй и чуткой, но тут оказывается, что для какой-нибудь Рут Хантер ты коварная, беспардонная стерва. Ну и которая из этих женщин настоящая «я»? — Бекки помолчала. — А еще стыжусь собственной глупости. Ну, тут ничего объяснять не надо.

На этот раз ее улыбка была более искренней, и Тому показалось, что сейчас самое время сменить тему. Он не хотел, чтобы Бекки решила, будто он счел ее признания назойливым нытьем, но что можно сказать в подобной ситуации, не представлял. Придется Бекки искать выход самой.

Между тем она отпила большой глоток кофе. Он видел — Бекки пытается отогнать преследующие ее мрачные мысли.

— Кстати, о странных семейках, — произнесла она. — Вчера вечером, когда мы разговаривали с Бруксом, я кое-что заметила. Роберт предпочитает общаться с женой в отсутствие детей. Звонит, когда они еще не встали или уже спят. Мало того — все время повторяет, чтобы нашли Оливию. А о детях — ни полслова. Обратил внимание?

— Да уж…

— Не знаю, что и думать, ведь в прошлый раз вся история, наоборот, затевалась ради детей. Что, если Брукс точно знает, где они, вот и не дергается? И опять мы возвращаемся к моей версии…

Бекки озорно улыбнулась, но прежде чем Том успел ответить, уловил краем глаза движение. Повернулся и сквозь лобовое стекло увидел, как в ворота въезжает «ягуар» Роберта.

— Извини, Бекки. Вот и он! А за ним, если не ошибаюсь, гонится наш хороший друг Типпеттс. Пошли. — Том сжал в гармошку опустевший стаканчик из-под кофе и запихнул в бумажный пакет. — Райан и так достаточно дров наломал.

Глава 15

Обратная дорога показалась короче, чем путь от дома до Энглси. Почему, когда торопишься, путь тянется бесконечно, а если, наоборот, не прочь оттянуть прибытие, оказываешься на месте в мгновение ока? Роберт отнюдь не спешил домой — знал, что его ждет выговор от полиции. Они, правда, не сажали его под домашний арест, но вряд ли обрадуются, что Роберт побеседовал с миссис Эванс. Зато теперь можно не опасаться, что хозяйка пансиона сболтнет лишнего. У Роберта создалось впечатление, что она достаточно хорошо уяснила последствия избыточной откровенности.

Роберт похлопал по нагрудному карману пиджака, ощущая твердость спрятанной там фотографии. Повезло, что заметил ее на стенде в коридоре среди десятков других. Ну уж нет, полиции этот снимок видеть ни к чему.

Роберт въехал на подъездную дорожку и посмотрел в зеркало заднего вида. За автомобилем трусцой бежал мужчина, на ходу что-то выкрикивая в мобильный телефон. Вчера Роберт этого человека не видел, но не сомневался, что перед ним полицейский. Ну и что теперь? Роберт открыл дверцу машины и не успел выйти, как его оглушил грохот, доносившийся из соседского сада.

— Сэр, хорошо, что вы вернулись. Пожалуйста, давайте зайдем в дом, — проорал полицейский. — Если вы не против. Мне нужно с вами поговорить, а здесь слишком шумно.

От досады Роберт прищелкнул языком. Угораздило же соседа выбрать именно эти выходные для шумных работ на участке. И кому придет в голову по новой мостить подъездную дорожку, с которой и так все в порядке? Роберт шагнул на террасу, выудил из кармана связку ключей и сделал вид, будто никак не может найти нужный. Роберту необходимо было собраться с мыслями и придумать подходящую отговорку. Наконец он вставил ключ в замок и отпер дверь. Повернулся, приглашая полицейского войти, и тут заметил на террасе коробку, на которой было написано имя Оливии.

— Что это? Откуда? — спросил Роберт.

— Для вашей жены оставили. Директриса из школы не застала ее и отдала все соседке. Там еще сверху конверт с письмом…

Роберт наклонился и поднял коробку. Ну и зачем ему теперь школьные принадлежности? Роберт занес коробку внутрь и бросил в коридоре, выдернув конверт и запихнув в карман. Повернулся к полицейскому.

— Ну, говорите, чего надо, — произнес Роберт, широко расставив ноги и скрестив руки на груди. Пусть полицейский думает что хочет, но извиняться и оправдываться Роберт не намерен.

— Мистер Брукс, можно вас попросить? На будущее, если куда-то соберетесь, дайте знать. Вчера мы очень… встревожились, когда вы неожиданно исчезли.

— Я что, в тюрьме?

Роберт сдерживался из последних сил. У него и без этого павиана забот хватало.

— Мне из-за вас такой выговор вкатили! За то, что упустил и не знаю, где вы. Больше так не делайте, договорились?

Роберт едва удержался от соблазна улыбнуться. Этот идиот не заметил, что несколько минут назад к нему со спины подошли двое вчерашних детективов. Шаги заглушил грохот дробящегося бетона, и парочка слышала последнюю фразу. Тут женщина наклонилась вперед и тихо произнесла:

— Спасибо, детектив Типпеттс. Дальше мы сами.

Типпеттс закатил глаза, будто поверить не мог, что их подслушали. Опустив голову, развернулся на каблуках и стремительно покинул дом, избегая встречаться взглядом со старшими коллегами.

— Простите, сэр, — произнесла инспектор, улыбнувшись одними уголками губ. — Но детектив Типпеттс прав, мистер Брукс. Мы бы предпочли быть в курсе, где вы находитесь. Вдруг появятся новости или потребуется ваша помощь? Есть сотня причин, по которым может понадобиться выйти с вами на связь. Мы не только понятия не имели, где вы. У вас был отключен мобильный телефон.

— Значит, я вам еще и докладывать должен! Мало того что следите за мной! Наблюдение установили, или как это называется?

Тут в разговор вступил старший:

— Наблюдение ведется не за вами, сэр, а за домом. На случай, если ваша жена вернется.

Роберт нетерпеливо покачал головой:

— Как видите, не вернулась. Ну, и что дальше?

Том Дуглас внимательно разглядывал Роберта. Оценивал, прощупывал…

— Почему вы так уверены, сэр? Отсюда просматривается только коридор. Что, если Оливия Брукс на кухне, в гостиной, в спальне? Я вроде не слышал, чтобы вы ее звали. А вы, инспектор Робинсон?

У Роберта кровь прилила к голове. Вот черт. Не сообразил.



Том не сводил глаз с Роберта и сразу заметил, когда тот занервничал. Теперь Том был на сто процентов уверен: Роберт точно знал, что жена и дети не вернулись. Спрашивается, откуда? Брукс попытался отвлечь внимание от своей ошибки и принялся энергично тараторить:

— По крайней мере, теперь вы точно знаете, что я не врал насчет Энглси. Миссис Эванс перепутала. Наверное, она уже все объяснила местной полиции. Ну, теперь-то вы мне верите? Я не виделся с женой две недели. Надеюсь, вы наконец-то перестанете ставить под сомнение мою правдивость.

Том молчал, давая Бекки возможность высказаться.

— Вы же понимаете, в подобных делах следует перепроверить каждую деталь. Увы, подозреваются все. Миссис Эванс подтвердила, что ни разу не видела вас до сегодняшнего дня. Простите, сэр, вышло недоразумение.

Том понимал, что, извиняясь, Бекки старается усыпить бдительность Роберта.

— Ах, какой сюрприз! Это у вас вышло недоразумение, а не у меня. Я-то знаю, где я был, а где — нет.

Роберт улыбнулся, празднуя победу.

— И все-таки, зачем вы ездили на Энглси, мистер Брукс? — спросил Том. — Мы разыскиваем пропавшую женщину и троих детей, а непрофессионал, который общается с потенциальными свидетелями — даже если намерения у него наилучшие, — сильно затрудняет ведение расследования. Вы вообще хотите, чтобы мы разыскали вашу семью?

Растерянный, Роберт не нашелся что ответить. И правильно, подумал Том. Поделом.

— Извините. Просто хотел узнать, почему хозяйка соврала. Не думал, что от этого может быть какой-то вред.

— Когда в следующий раз захотите что-нибудь узнать, спросите у инспектора Робинсон или у меня. — Том помолчал, давая Роберту время усвоить сказанное. — А теперь, прежде чем безо всяких на то оснований предполагать, что с вашей женой случилась беда, давайте обсудим ее финансовое положение. Располагала ли Оливия Брукс достаточными денежными средствами, чтобы уйти, ничего с собой не взяв?

Роберт сразу расслабился. Вид у него был такой, будто Том сказал что-то смешное. Впрочем, Том не удивился. И запертая дверь кабинета, и расписание на стене говорили о том, что Роберт Брукс обожает держать все под контролем.

— Проходите, — пригласил он, запоздало вспомнив о хороших манерах. — Сами знаете, всю ночь не спал, без кофе разговаривать не смогу. Садитесь, осматривайте дом — короче, делайте что хотите. Скоро вернусь.

Роберт скрылся на кухне, оставив Тома и Бекки стоять в коридоре. Бекки взглянула на Тома и нахмурилась.

— Для человека, который хочет, чтобы его семью нашли как можно скорее, Брукс не особо горит желанием сотрудничать со следствием, — проговорила она.

— Да, но этому может быть много объяснений. Если Брукс думает, что Оливия просто от него сбежала, он может испытывать самые разные чувства, от стыда до отчаяния. А если опасается, что Оливию похитили, то странное поведение можно списать на страх или чувство вины — не смог уберечь жену.

Бекки кивнула:

— А если Брукс прикончил их всех, или только жену, он может одновременно испытывать и страх, и чувство вины, и отчаяние.

Прежде чем Том успел ответить, кухонная дверь распахнулась, и Роберт пригласил их в гостиную. Садиться никто не стал.

— Так что вы хотели узнать?

— Нас интересуют все банковские счета и кредитные карты, к которым ваша жена имела доступ. Конечно, мы можем проверить и сами, но будет проще, если вы объясните, как в вашей семье решаются денежные вопросы.

— Ну, тут у нас все просто. У Оливии своих денег нет, а мои лежат на счете на мое имя. Эти деньги использую на хозяйственные расходы — плачу по закладной на дом, за коммунальные услуги и все в таком роде. Этот же счет — для крупных покупок. В конце месяца Оливия собирает все квитанции, и мы проводим веселый денек, оплачивая свет и воду. Есть еще один счет для мелких расходов — туда я кладу деньги на продукты и всякие мелочи для детей. У Оливии имеется дебетная карта, привязанная к этому счету. Каждый месяц мы вместе проверяем, сколько истратили. Если деньги остались, приплюсовываем к сумме на следующий месяц, а когда не хватает, подкладываем еще.

— В последнее время вы проверяли этот счет, мистер Брукс? — спросила Бекки.

Верхняя губа Роберта презрительно изогнулась, будто вопрос показался ему глупым.

— Естественно. Вчера. Ничего необычного не обнаружил. Снятие наличных со счета на Энглси — должно быть, на мороженое и все в таком роде. А еще на этой неделе Оливия была в супермаркете «Сэйнсбери». Все как обычно. Ну, и одна дозаправка…

— В какой день ваша жена ездила за покупками?

— В понедельник. Если вам это важно, истратила семьдесят восемь фунтов три пенса.

— Значит, счет предназначался для расходов на продукты? А если вашей жене хотелось купить, скажем, новое платье? Вдруг, под настроение? — спросила Бекки.

Роберт рассмеялся:

— Оливия никогда и ничего под настроение не покупает, инспектор. Она вообще по магазинам не ходит, заказывает все через Интернет. Посмотрит, остановится на паре вариантов, а когда прихожу домой, вместе выбираем, что брать, и оплачиваем покупку. Одежду для меня и детей тоже в интернет-магазинах покупаем. В общем, ходим только за детской обувью — ее обязательно надо мерить, чтобы не промахнуться с размером. Оливия обожает делать покупки в Интернете. Любую вещь можно вернуть. Первым делом примеряет обновки и показывается мне, и если что-то не понравилось, сразу отправляем обратно. Вы ее не знаете. Оливия терпеть не может принимать решения. Мне нравится заботиться о жене, а она заботится обо мне.

Тому показалось, что желания контролировать тут больше, чем заботы, но рассудил, что от категоричных выводов лучше воздержаться. Возможно, у Оливии Брукс и в самом деле проблемы, и обоим супругам так проще и легче.

— Думаете, я жмот? Денег на нее жалею? Пойдите наверх, откройте шкаф! — Роберт резко вскинул руку и ткнул указательным пальцем в потолок — примерно туда, где на втором этаже располагалась спальня. — Одежда еле помещается! И заметьте, вещи все хорошие. Даже пара дизайнерских найдется. Загляните в косметичку — сплошь «Диор» и «Шанель». Впрочем, Оливия мало красится. Да ей и не надо. У Оливии есть все, что только можно пожелать. Ни в чем не отказываю.

На какую-то секунду взгляд Роберта сделался отсутствующим, точно мыслями Брукс перенесся куда-то далеко — в другое место, в другое время. Роберт тут же прикрыл глаза, но Том успел разглядеть в них нечто, похожее на сожаление.

Глава 16

Войдя в оперативный штаб расследования, Том словно очутился в улье, полном трудолюбивых пчел. Примерно десять человек сидели, склонившись над столами, тихо разговаривали по телефону или делились информацией с коллегами. Бекки, должно быть, уже ввела команду в курс дела, но присутствие Тома лишний раз укрепит ее авторитет как руководителя. Каждодневные обязанности, связанные с расследованием, целиком и полностью лежали на Бекки, но Тому также не следовало выпадать из процесса, особенно учитывая историю этой семьи и интерес к делу Филиппы Стенли.

Том чувствовал себя разбитым, хотя было всего одиннадцать часов утра. Его мучило странное предчувствие, что ничего хорошего от этого дня ждать не приходится. Направляясь к столу Бекки, Том кивал всем, мимо кого проходил, затем выдвинул себе стул.

— Ну, как дела? — спросил он.

— Мы обратились в СМИ, и о пропаже сообщили почти во всех утренних выпусках новостей. Газеты объявления напечатать пока не успели. К сожалению, сегодня суббота, а значит, мало кто включает телевизор с утра пораньше. Может, кто-то что-то и вспомнит, но без фотографий надежды мало. Сейчас наши люди опрашивают соседей, а эксперты проверяют ноутбуки. Предварительные результаты будут готовы… — Бекки взглянула на наручные часы, — если повезет, минут через пять. В стационарном компьютере мистера Брукса покопаться тоже не мешает, хотя от Оливии кабинет держали на замке.

В тоне Бекки явственно слышалось негодование: подумать только, эта женщина не имела возможности свободно перемещаться по собственному дому!

— А что с Данушем Джахандером? Не удалось напасть на след?

— Пока нет. Когда Оливия заявила в полицию об исчезновении гражданского мужа, в папке с делом сохранились сведения о брате Дануша по имени… — Бекки принялась прокручивать документ на экране компьютера, — Самир Джахандер. Его разыскать оказалось намного проще. Самир врач, живет и работает в Дубаи. Но время от времени уезжает на несколько недель в Иран, где занимается волонтерской работой. Сейчас он как раз там.

— Значит, снова тупик?

— Оставили сообщение на автоответчике с просьбой перезвонить, а пока побеседовали с женой. Насколько ей известно, Самир не виделся с Данушем с тех пор, как ездил в Англию примерно за год до исчезновения брата. Своим поведением Дануш позорил семью, Самир хотел уговорить брата расстаться с Оливией и вернуться в Иран. Однако дело закончилось грандиозным скандалом, и Самир вернулся, так и не добившись своего.

— И все? — уточнил Том.

— Самир сказал жене, что Дануш выходил на связь только один раз, года через два после исчезновения. Да и то звонил лишь с одной целью — сообщить, что жив и здоров, а еще прибавил, что «благодаря» вмешательству Самира в их с Оливией отношения он, Дануш, принял худшее решение в своей жизни, и этого он брату никогда не простит. Жена утверждает, что муж рассорился с Данушем в пух и прах и с тех пор ни разу о нем не заговаривал.

Том состроил гримасу.

— А что с фотографиями?

Бекки принялась рыться в горе бумаг на столе, которые, несмотря на кажущуюся хаотичность, на самом деле являли образец безупречной организованности.

— Единственные снимки, которые удалось раздобыть, относятся к тем временам, когда Дануш встречался и жил с Оливией. То есть самым поздним не меньше девяти лет. Их сама Оливия предоставила.