– А на Сэма злость не держи. Он человек торговый. Выгоду свою блюсти должон. Ну и надломили его нехило.
Усмехнувшись, я пожал плечами:
– Знакомство не задалось и хрен с ним. У первого барака увидите призма с лезвиями вместо рук – скажите ему, что от Оди.
Убедившись, что мои инструкции поняты, я снова повернулся и зашагал дальше, двигаясь по Жильной в сторону платформы и крутя башкой с удвоенным интересом – нужны деньги. Тратить остатки с внутреннего счета на бухло я не собирался – нам еще уколы делать, чтобы руки от плеч, а ноги от жопы не отпали. Проверять интерфейс на предмет заданий – чуть позже. Задание по любому обнаружится и по любому нас заставят хорошенько побегать. А ведь там вечеринка в самом разгаре, и я еще ничего не услышал про плюшевого засранца.
Деньги…
Мясо и деньги…
Нам нужно три центнера третьесортного живого мяса и под пару сотен крон. На первое время этого хватит. И не думаю, что в этом оживленном местечке полном разгорающихся, тухнущих и уже разбитых надежд возникнет проблема с деньгами и мясом. И того и другого здесь полным-полно. Главное узнать, где копать…
– Эй! Эй!
Сначала я увидел плотную толпу между двумя торговыми бараками и еще десяток гоблинов, разлегшихся на краях двух крыш и свесивших любопытные хари вниз. Затем увидел спешащего ко мне однорукого мужика с кокетливой челкой. Когда он подошел ближе, я понял, что кокетливость вынужденная – у него в свое время сорвали скальп с большей части головы. Остался длинный клок серо-черных волос над лбом. И хрен поймешь – то ли крашеные волосы то ли седина такая через волосину… Мужик так торопился мне навстречу, что споткнулся и вместе с очередным «эй» злобно прорычал «жопа!».
– Я понял – кивнул я – Тебя зовут «Эй жопа!». Эйжоп для краткости.
– А? Что? – удивленно выпучился мужик – Я Карл.
– Че ты хотел, Эйжоп?
– Эйжоп – проскулила горбатая бабенка, торопливо ковыляя вдоль фасада барака в сторону платформы – Су-у-ука-а-а-а…
– Не вздумай это повторять, Любва! – завопил мужик, ткнув в ее сторону пальцем – Не вздумай! Вспомни как я поделился с тобой едой!
– Ну да… обглоданной жопой кролика… и не бесплатно… забудь, Эйжоп.
– Сука! – буркнул Эйжоп, повернул харю ко мне и укоризненно пробубнил – И что ты наделал, чемпион? Что за кусок говна другу под ноги? Нехорошо!
– Че ты хотел, Эйжоп? – повторил я.
– Карл! И я хотел одного – сделать тебя богатым и знаменитым всего за час! Или даже быстрее! Что скажешь? – на лице Эйжопа появилась ослепительная улыбка – Интересно?
– Ага. Интересно. Там в толпе кому-то морду бьют сапогами, да? Я слышу знакомое чавканье…
– Точно! Абсолютно легальные и честные поединки новичков! До боя допускаются только те, кто еще не получил статуса претендента. Но те, кто силен духом и телом! Те, кто…
– Условия, Эйжоп, условия…
– Карл! Условия просты – платишь серебряную крону и входишь в бой. Если победишь, то возвращаешь свою крону и сверху еще десятка от достопочтимых устроителей. За победу во втором бою и следующих уже будешь получать по двадцатке полновесных крон прямо в мозолистые лапы. Что скажешь? У такого крепыша как ты булки звонки, а между ними наверняка завалялась хотя бы одна блестящая монетка…
– Завалялась – кивнул я и зашагал к толпе – Условия боя?
– Раздеваешься до трусов – и вперед. Никакой обуви. Никаких перчаток или бинтов. Чуть слюнявую и еще теплую сублингвальную защиту для пасти мы выдадим.
– Че?
– Капа с нас.
– Еще условия?
– Яйца противника не бьем, не гладим, не целуем. Глаза и горло не трогаем, хотя придушить слегка не возбраняется. Волосы не выдираем ни на какой части тела.
– Даже из жопы?
– Особенно оттуда, доброс. А ты мне нравишься! Как тебя зовут?
– Оди.
– Доброс Оди…
– Гоблин Оди.
– Так и представить благочестивой публике? Или же обозвать безумным зверем, кровавым ублюдком…
– Не напрягайся, Эйжоп.
– Карл! Слушай… вот тебе крона в подарок. Взнос от меня. Но меня зовут Карл. Да?
– Не парься, Эйжоп – отодвинул я его руку – Кто следит за моими шмотками во время боя?
– С этим строго. За все время ни одной кражи или пропажи не было.
– Пусть и не будет. Иначе с прошу с тебя, Эйжоп.
– Эй! Я добр к тебе. А ты скалишь клыки на благодетеля?
– И не вздумай называть себя моим благодетелем, Эйжоп – я повернулся к мужику и заглянул ему в глаза – Никогда.
– О-ого… если ты так глянешь на противника тот либо обосрется, либо обозлится… Ну ты готов? А то у нас один отказался от боя, когда увидел то, что осталось от хари предыдущего неумехи…
– Я готов…
Через сорок минут, сидя на корточках рядом с аккуратно сложенными вещами и лежащими поверх них стопками серебряных овальных крон, я оттирал пальцы от подсохшей крови пучком жесткой травы и глядел на сидящего у стены тощего азиата, похожего на почти сдохшую ящерицу. Сидит себя столбиком гордым, между ног зажат чуть изогнутый меч в темных ножнах, скуластое лицо опущено к земле, темные поблескивающие глаза неотрывно смотрят на стопки монет, урчание живота разносится на пару метров.
– Твое уродливое хлебало мне чем-то знакомо – заметил я, оттерев руки и начав натягивать штаны.
На шумящую в нескольких метрах толпу, что жадно насыщалась очередным боем, я не обращал внимания. Заработал пятьдесят крон – и хватит. Временный источник легкого бабла найден.
Сидящий у стены азиат отлепил одну лапу от меча и показал мне ладонь с четырьмя оттопыренными пальцами. Подумав, показал еще раз и снова опустил лицо к земле.
– Точно знакомо – подытожил я – И че ты мне четыре пальца тычешь? Тебя столько раз сегодня трахнули? Или это цена твоей жопы?
И в третий раз мне показали явно оскорбительный жест и смутно знакомый знак.
– Твое лицо так знакомо, что мне хочется убить тебя – продолжил я монолог, закончив зашнуровывать ботинки и взявшись за футболку – Но я ведь не знаю тебя. А ты меня?
Лицо приподнялось, темные глаза впились в меня, голова неуверенно качнулась из стороны в сторону.
– Ты герой?
Покачивание…
– Ты претендент?
Кивок.
– Группа?
Покачивание.
– Потому что ты тупой и немой?
Четыре оттопыренных пальца… затем три пальца сложились и остался один – средний и гордый.
– Хм…
– Эй, гоблин! – вывалившийся из толпы Эйжоп лихо взъерошил одинокий клочок волос на скальпированной башке – Ну ты лют! Последнего едва откачала – ты ему дыхалку отключил нахрен! Глаза пучит, а вдохнуть не может… еще бой?
– Не.
– Да давай!
– Не.
– Слушай! Такое предложение хочу тебе…
– Уймись, Эйжоп.
– Карл!
– У меня к тебе предложение получше.
– Какое?
– Ты мне передаешь прямо сейчас пятьдесят крон. А минут через десять сюда подойдет один одноглазый громила с виноватой харей и нравом бешеного кабана. Зовут Рэком. Представишь как Рэка-орка. Он, как и я проведет три боя. За это ты ему заплатишь всего пятнашку.
– Да пошел ты!
– Ну смотри…
– Стой ты! Че такой торопливый и злой? А боец стоящий?
– На фоне того говна что у тебя есть? Стоящий.
– Победит?
– Победит.
– Сейчас дам двадцатку тебе…
– Иди нахер, Эйжоп.
– Стой! Сорок!
Вместо ответа я защелкнул ремень поясной сумки, подобрал игстрел и отвернулся.
– Ладно! Пятьдесят! Сейчас принесу!
– Уже шестьдесят.
– Ты… хрен с тобой! Шестьдесят! И орк Рэк будет здесь через десять минут.
– Ага. О! Чуть не забыл – еще с тебя две бутылки хорошего самогона и пара банок персиков.
– Слушай… уже наглость, нет?
– Сколько ты заработал на мне со ставок?
– Не так уж и много. Первые два боя я считал, что ты наглое мясо.
– Зато про Рэка ты знаешь, что он боец.
– Ладно! – повернувшись, Эйжоп махнул прилипшему к стене старичку и повелительно рявкнул – Две бутылки самогона и две банки персиков. И живо!
– Только у Жабы не покупайте лучше – заметил я.
– Почему?
– Просто у Жабы настоящим героям покупать позорно и непростительно.
– Да почему? Вроде нормальные товары… знаешь, что нехорошее про Сэма?
Я пожал плечами. Кивнул на толпу.
– Молчишь и киваешь? Ну хрен с ним. Так… Персики и бухло щас будет. С Рэка пять победных боев, если будет в состоянии. Толпа только завелась после того твоего приема, когда ты снес локтем благородный нос трахнутого викинга… как ему теперь жить?
– Три боя обязательно. Пять боев… Если будет в состоянии. И если захочет. И еще, Эйжоп…
– Карл!
– Рэк не такой терпеливый как я. И не такой мирный.
– Это ты-то мирный?
– Разговаривай с ним спокойно. Не провоцируйте. Бухла и наркоты не предлагать.
– Это твой боец?
– Мой. Наколешь или подставишь его – подставишь меня.
– И много вас?
– А че?
– Боевитые бабы есть?
– А че? Эйжоп что ты как жопа запорная? Все из тебя выдавливать приходится…
– Я даже понять не могу почему еще не свистнул парням, чтобы они из тебя котлету сделали…. Может, потому что я очень добр?
– Потому что ты просто хитрый зазывала мечтающий стать во главе крупного дельца. Тебе срать на Зомбилэнд и статус героя. Ты здесь чтобы зарабатывать бабло. И готов стерпеть многое, если чуешь запах денег.
– Хера себе… – опешил Эйжоп, отступив на шаг – Ну знаешь… так что насчет боевитой бабы?
– И даже красивой. Рыжая, шикарная и безумная.
– Как раз! Те же условия?
– Дороже – усмехнулся я – Но заплатишь уже ей. И не могу обещать, что она придет – сама решит. Но если увидишь спрашивающую Эйжопа ослепительную красотку – это она.
– Карла, сука, Карла! Постарайся, Оди. И с меня еще один весомый подарок, пахнущий персиками и спиртом. Чем не праздник?
– Только не от Жабы.
– Да почему?
– Я же сказал.
– Настоящим героям у него покупать позорно и непростительно. Да. Слышал. Но почему? Че он такое сделал?
– Персики заберу по дороге – улыбнулся я и шагнул к азиату у стены – Эй, голодный. У меня чувство, что твою харю – только более сытую и гордую – я видел совсем недавно. Но ведь мы не встречались…
Молчание… молчание…
– Жрать хочешь? Если да – пошли со мной к первому бараку. Без всяких условий. Пожрешь – и можешь сваливать. Захочешь остаться – поговорим.
Азиат легко и быстро выпрямился, меч словно сам собой оказался на поясе, спина гордо выпрямилась, подбородок взлетел вверх. Голодный и гордый готов бесплатно пожрать. Без всяких условий.
– Осторожней с ним – ничуть не стесняясь азиата, буркнул Эйжоп – Клаппабайм проклят.
– Как-как? – поразился я.
– Проклят.
– Да нет. Я про имя.
– Хрен знает как его зовут. А кто-то прозвал Клаппабаймом.
– И что оно значит?
– Да вроде как что-то хреновое. И правильно – он три раза был там – последовал кивок в сторону Зомбилэнда – Три раза уходил в составе неполного сквада. И три раза возвращался один. Израненный, но живой. Тогда как остальные там и полегли. Проклят он.
– Ты только что подрос в моих глазах – сообщил я азиату и зашагал к первому бараку, спеша навстречу семенящему старичку, бережно прижимающему к груди сверток.
– Жду бойца, Оди! И ты заглядывай!
Не оборачиваясь, я помахал рукой и искоса глянул на шагающего чуть позади Клаппабайма:
– Через пару часов собираюсь заглянуть в Зомбилэнд. Если появится желание размяться – возьму в сквад на временной основе.
Вспомнив, повернулся и крикнул на всю улицу:
– Эйжоп!
– Карл, сука, Карл!
– Сегодня собираюсь в Зомбилэнд. Так что моего бойца не задерживай! И если будут желающие оплатить часть цены за проход в тамбур – пусть подтягиваются к дверям через пару часов! С моего сквада двадцатка!
– Ты дурак, гоблин! Успеешь еще сдохнуть!
– Передай всем!
– Да пошел ты!
– Спасибо!
На ходу приняв звякнувший сверток у старика, всучил ему серебряную крону и потопал дальше, широко улыбаясь. Хороший сегодня день. Многообещающий и длинный…
Отпив странную смесь из самогона, персикового сока, бурого сахара, таблетки шизы и воды, старичок от избытка чувств помотал седой головой и блаженно зажмурился:
– Есть все же жизнь, да?
– Наверное – хмыкнул я, крутя в пальцах стакан воды с парой капель персикового сока – подруга старика, та самая что в борделе в странной позе всю жизнь отстояла, подлила чуток из банки, заметив, что если мутно – то и сытно.
– Ну… вот теперь можно и о плюшевом засранце рассказать!
– Наконец-то!
– Ты вот хрен молодой и хрусткий, в наши края кладбищенские только прибыл и вряд ли наслышан о легендах и былях замшелых многое?
– Почти ничего.
– Про Однара слыхал?
Я кивнул:
– Сюда со сторожевым двадцать восьмым табором приехали. Они рассказали за вечерними беседами.
– Двадцать восьмой сторожевой – старик причмокнул мокрыми от персикового коктейля губами и растянул их в улыбке – Боевые засранцы! Таким член в рот не клади!
– Было бы тебе что класть – зевнула старушка и глянула в сторону костерка, где царило великое оживление и откуда несли пару тарелок с похлебкой.
– Вот не лезь в беседу душевную, потаскуха ты старая! Мужики речь ведут!
– Тебе до мужика как членом до пупка – километры!
– Нет, а!
Я молчал. Сюда лучше не вмешиваться. А то седенькая бабушка и по моей мужской гордости пройдется крупной наждачной бумагой или даже напильником. Помолчу… попью сладкую водицу.
– Супа поем – буркнула бабка и, глянув на меня, добавила – А ты меньше слушай его побасенки про меня и бордель. Я там только последние годы нагибалась, выгибалась и прогибалась. А до этого бойцом была! Шесть ходок в Зомбилэнд! Но последний раз попали мы круто. Из десятерых семь полегли. Меня сучьи зомби ног лишили и правой руки. Спасла аптечка и друзья не подвели – наложили жгуты, дотащили. Денег подкопленных хватило, чтобы ноги новые пришить и руку… но туда вернуться уже не сумела. А уходить не захотела… Уголек – славное место для жизни. Ради такого можно и в борделе крабом полежать. Все лучше, чем в родной деревне сено ворошить. Понял?
– Ага.
– И как потаскуха со стажем тебе так скажу – после ходок в Зомбилэнд герои прямиком идут в бордель. Знаешь зачем?
– Ну…
– Нет! Не за этим. Они идут поплакать в подушку, потрястись судорожно в теплых бабьих объятьях. Вот зачем! И этот – бабка ткнула пальцем в смущенно кашлянувшего старика – Регулярно захаживал. И даже штанов не снимал – лежал себе бананом тухлым и всхлипывал.
– Так уж и всхлипывал…
– Так уж! Но что плохого? Вот ты бы, Оди, поглядев как твоих друзей твари страшные живьем на части рвут и жрут тут же… ты бы потом трахаться и веселиться захотел?
– Ага – без промедления кивнул я.
– Кажется тебе так…
– Не – помотал я головой – Не кажется.
Помолчав, бабка пожевала губами и проворчала:
– Мутный ты хрен, кажись.
Я развел руками и мирно улыбнулся. Хмыкнув, бабка приняла у подружку миску и отвернулась, давая понять, что свое веское слово сказала. А я повернулся к всхлипывающему старику и спросил:
– А причем здесь Однар?
– Ну как? Слыхал ведь про то, как он с отрядом своим один из бункеров все же умудрился вскрыть и засевшего там жирного червяка вытащить и убить?
– Слышал.
– Плюшевый глумливый засранец – оттуда!
– Из погибшей крепости?
– Точно! Хозяин сдох, а игрушка-компаньон осталась! И ты не поверишь, но этот Мишка – на самом деле плюшевый! Вот многие спорят, говорят, что это был живой зверь, а я все же уверен и другие бывалые подтверждают, что…
– Это плюшевая игрушка – перебил я старика – Стопроцентно.
– Ого… – удивился тот – Такая уверенность в молодые то годы. От кого слышал?
– Не слышал – видел.
– Видел?!
– Ага – спокойно кивнул я – В землях Обода мы столкнулись с зверолюдом Стивом. У него с собой была разговаривающая плюшевая игрушка.
– Да ладно?! Зверолюд Стив! Сучий Стив! Живой?!
– Слышал о нем? – приподнял я бровь. Похоже, история становится все запутанней.
– Само собой слышал! Все слышали про ту вылазку новичков, когда им обломилось отыскать в руинах ящик с наваром! Королевский навар! Пара игстрелов странной модификации, старинная винтовка с обрезанным дулом, консервы, добавки пищевые особые, лекарства, экипировка, что-то еще… Но про Мишку ни слова не было… вот сука! Хотя теперь понятно почему он исчез!
– Давай подробней.
– Про Мишку или Стива?
– Сначала про Стива – решил я и приподнял бокал – Пусть его жопа остается лохматой.
– Необычный ты парень – вздохнул старик и, сделав большой глоток сладкого пойла, начал рассказывать.
История оказалась простой, незатейливой и правдивой. Последнее всегда особенно важно, но в этот раз никаких сомнений быть не могло – ведь только что собранный сквад придурков не только вернулся в полном составе из первой вылазки в Зомбилэнд, но и притащил с собой стальной ящик с грубо вскрытой крышкой. То был первый и последний день сквада – при дележке сокровища все они пересрались, похватались за ножи, были и ранения. В общем после такого свою спину бывшему товарищу уже не доверишь.
Как все начиналось?
Да как… просто, обыденно, незаметно.
Одним солнечным теплым утром у прибрежной платформы – где и кучкуются все новички, желающие собрать свой или же примкнуть к чужому скваду – встретились семеро безвестных парней и девчат мечтающих стать героями. Пятеро нормальных добросов. И два призма – зверолюд Стив и насекомоподобная Ранхва, похожая на раздавленного жука. Вообще имена всех семерых счастливчиков известны – еще бы! Им всем улыбнулась такая удача! Правда сейчас из семерых в живых осталось только двое – плюс оказавшийся живым и здоровым сучий Стив. Итого трое.
Итак…
Великолепная семерка встретилась.
И может Мать им нашептала, может они просто тупые, а вдобавок еще и грибов нажрались нездоровых, но они с потрясающей скоростью сколотили сквад, скинулись деньгами, покрутились у стальных дверей Зомбилэнда и вскоре уже вошли внутрь. Вот так сходу. Никаких тренировок, никаких притирок, никаких дополнительных дней на заработок, покупку снаряжения и тому подобное. Когда об этом узнали в Угольке то сразу решили – все. Эти придурки больше не вернутся и надо скорее подниматься в Обсервер и, попивая там буковую кофейную настойку и заедая буковыми же орешками, наслаждаться кровавым зрелищем. Отменное надо сказать лакомство – эти орешки. И сытное! Правда запоры случаются у некоторых, если переешь…
Веселые идиоты вошли в Зомбилэнд.
Задание у них было банальней некуда и одно из регулярно встречающихся – выкорчевать не слишком большой пень, после чего и его и само упавшее дерево вытащить из Зомбилэнда. Оплата стандартная для новичков – десять крон на рыло. Плюс само дерево и пень можно неплохо продать в пятнадцатом бараке тамошним плотникам, что мастерят неплохую мебель.
Пень тот рос рядом с уничтоженным отрядом Однара бункером. Сейчас говорят «руины», но какие могут быть руины, если крепость сурвера представляет собой утопленный в земле железобетонный блин присыпанный землей? Там просто яма оставалась поросшая кустарником. Этакая просевшая воронка с жидкой грязью на дне – как рассказывали видевшие.
И вот где-то там, то ли при корчевании пня, что ли неподалеку, новички и отыскали запертый стальной ящик. Само собой вскрыли и обомлели – сокровище! Надо сказать, что им хватило ума завершить задание и хватило сил, чтобы разобраться с тремя примчавшимися на шум зомбаками. Новичков нехило подрали когтями, кому-то сломали обе руки, но с зомбаками они справились и, поняв, что вот-вот примчится остальная гнилая гвардия, взяли жопы в руки и вместе с ящиком рванули к выходу.
Некоторые из богатеев, кто может позволить себе полуденный обед в Обсервере, поперхнулись буковым кофе, когда увидели, как семерка окровавленных новичков, хромая, тяня за собой ствол и пень, поминутно застревая среди кустарника, волокутся к выходу, неся сверкающий сталью ящик.
Короче – у выхода их уже ждала толпа. В тот же день новички стали претендентами и одновременно легендами – кладоискатели, мать их! Счастливчики! А когда выяснилось, что в ящике действительно сокрыто настоящее сокровище по здешним меркам…
Такая вот история…
А Стив…
Лохматый исчез. Незаметно и мгновенно. Попросту испарился. Это случилось еще до дележа содержимого ящика. Зверолюда видели, когда он заходил в медблок второго куба, что неподалеку от входа в Зомбилэнд. После этого его не видел уже никто. Сразу возникла версия, что лохматого убил кто-то из сквада – чтобы не делиться. Но потому стало ясно, что если кто и убил призма Стива, то только не его напарники – все они были на виду, за ними неотступно следовала толпа.
И вот ведь как интересно получается – Стив жив, бродит по Чистой Тропе и таскает с собой говорящую плюшевую игрушку…
Охренеть…
Махом допив коктейль, старик закатил глаза, привалился затылком к стене барака и замер. Я не мешал ему переварить известия, в свою очередь оценивая услышанное. Машинально проводил взглядом вернувшегося и во всю харю улыбающегося Рэка, облизывающего костяшки правого кулака. Заметив меня, орк осклабился так, что едва щеки не треснули и показал большой палец, а затем всю пятерню. Ясно. Рэк провел пять боев и в каждом одержал победу. Я и не сомневался – новички просто мясо, что никогда не проходило настоящих тренировок. Чуть повернув голову, проводил глазами Хвана и Джоранн, потопавших по направлению к Жильное. Похоже, рыжая и психованная все же решила попытать счастья в женских боях.
– Вот же дерьмо, а? – по-прежнему улыбаясь, заметил старик – Но скажи – везуха им истинная обломилась?
– Везуха? – я покачал головой – Не знаю.
– О чем ты?
– Сколотить сквад, войти в Зомбилэнд, получить задание ведущее к руинам уничтоженного бункера, найти там стальной ящик с сокровищем, вернуться назад без потерь – мелкие ранения не в счет. И все это в один и тот же день.
– Я и говорю – везуха! Другие за всю жизнь столько удачи не вкусят. Но потом-то пятеро померло! Четверо, вернее – раз Стив жив. Еще одного искорежило, некоторое время припадочным был. А та, кого считай дерьмо не коснулось, это Ранхва. Она героиней стала. И убыла в Кронтаун. Так еще большой вопрос жива ли – там тоже жизнь не мед.
– Везуха – повторил я – Ну-ну. Из семерки выжило трое. Стив, Ранхва. Кто третий?
– Да тоже жив и почти здоров. Припадки прекратились, хребет он себе подлечил, глотку залатал, к зомби больше не ходит и живет себе спокойно.
– Имя?
– Так ты сегодня с ним торговался за персики. Помнишь?
– Сэм Жаба?
– Точно! Стив Пес и Сэм Жаба. Похожие чем-то имена, скажи? Ранхва Навозница, Пит Лярва, Кука Сосалка, Тур Лямбда, Вас-Вас Киото… зачетные у них у всех прозвища были…
– Запоминающиеся – кивнул я и повторил – Сэм Жаба…
– Можешь и не пытаться. Он о тех временах больше не вспоминает.
– Что у него было с хребтом? Почему он все время в кирасе?
– Кираса? Да психическое у него что-то… вроде как в последнюю вылазку, когда ему зомби глотку порвали и хребет надломили, его только кираса стальная и спасла. Тебе про подлый зомбячий нрав говорили?
– Что-то конкретное или в целом?
– Они бьют по хребтам героев – усмехнулся старик и заглянул в опустевший бокал – Подольешь божьей услады?
Я молча вытащил из-за спину еще не вскрытую банку персиков, бутылку самогона, отдав все старику. Тот умело все откупорил, смешал, подошедшая старуха долила воды и бросила внутрь зашипевшую шизу, после чего забрала персики и считай полную бутылку самогона.
– Командир! – присевший рядом орк лучился радостью и хищной сытостью – Вот. Эйжоп плаксивый передал. У того хрена раздвоение мозговое что ли? Карлом себя каким-то считает… Тут персики, самогон, немного сосисок. И спасибо.
– За что?
– За разминку – ухмыльнулся Рэк – Ух хорошо…
– Никакого бухла – предупредил я.
– В задницу бухло! – аж перекосило Рэка – И в задницу трех героев! Что насчет вылазки, командир? Все в силе?
– Через час выступаем. А ты пока потусуйся среди толпы. Поддай им газу и задора. Но вежливо, сука, вежливо!
– Сделаю. Гоблинов все прибывает. И сквадов – вон там три отряда кучкуются выжидательно. Но, кажись, еще не решились они. Прямо как баба перед первым трахом – и хочется и колется…
– Вот и поболтай с ними.
– Ага.
Рэк утопал, а я, убедившись, что дедушка продолжает с аппетитом вкушать «усладу божью», вернулся к интересующей теме:
– Так что это такое вообще – плюшевая говорящая игрушка. Нахрена?
– Ну как нахрена? Компаньон. Зверь компаньон. У каждого сурвера свой. И не сказать, чтобы они особо были этому рады. Хотя тут не угадаешь. Много чего болтают. Но вроде как это злая насмешка Матери за обман.
– Опять этот обман. Как сурверы обманули?
– Да кто ж знает? Они себя пострадавшими выставляют. И как по мне – они правы. Их жизнь – дерьмо! Сытое вечное испуганное одиночество… Да еще эта насмешка. Ты вот знаешь сурвера Джона Доуса?
– Джон Доус? Не слышал.
– И про его компаньона не слыхал получается?
– Нет. Тоже игрушка?
– Можно и так смело сказать.
– Зайчик? – попытался я угадать.
– Щас! Кукла резиновая! Из тех что в полный рост и с дырками, где надо.
– Дырками где надо?
– Ты вечный девственник что ли? Кукла для секса! Говорящая! Выглядящая как живая и очень красивая деваха. Ходить не ходит, двигаться не двигается, но зато говорит лучше нашего и трахать ее можно всласть.
– Что за гребаный бред ты мне рассказываешь? Зверь-компаньон Джона Доуса – резиновая кукла для траха?
– Ну может не резиновая, а что посовременней. Но да – секс-кукла в компаньонах. Он в нее влюблен по уши этот старикан. Гордится тем, что никогда ей не изменял. На поверхности показывается редко, но только вместе с ней в обнимку. Зрелище еще то скажу тебе…
– Этот мир скоро сдохнет – подытожил я, массируя переносицу – Мужик влюбленный в резиновую куклу?
– Да уже не мужик, а старик. Джон постарше меня будет. Но знаешь – пусть себе любит кого хочет. Он хотя бы из нормальных сурверов. Всегда пропустит через свою территорию, всегда готов дать задание с нормальной наградой. Не жадюга, короче. Пусть себе скрипучую и дальше трахает да целует. Нам какое дело?
– Ладно… а как сюда мишка вписывается?
– Ну мишку не трахают!
– Да я не про это. Где стройный ряд? Мишка, зайчик, бегемотик… – вот это ряд стройный звериный и понятный. Но мишка, а следом резиновая кукла для секса… Что у других сурверов?
– А вот тут неизвестно. Сурверы народ скрытный большей частью. Оно и понятно – многие мечтают добраться до их добра. И между собой они не дружат. Одиночки. Выживальщики одиночки с верными компаньонами. Но ходят-бродят в городе слухи про пасущегося на травке золоторого оленя со стальной задницей, про русалку златоволосую, про черную огромную сову с человечьим лицом и янтарными глазами. И знаешь – я верю. Раз безумно звучит – значит, правда.
– Мишка, кукла, олень, сова, русалка – повторил я – Ладно. И нахрена они?
– Так ведь одиночество чтобы хоть немного скрасить – так я думаю. Сурверы в бункерах считай заперты. Условия у них такие – жизнь сытая, но тюремная. Они прилежно отыгрывают сценарий одиночного выживания после глобального конца.
– Что?
– Да хрен его знает. Не я придумал. Просто повторил тебе сейчас то, что сказал мне старый Джон Доус, поглаживая по заднице висящую на нем куклу. И сказал он именно так – они мол прилежно отыгрывают сценарий одиночного выживания после глобального конца. И добавил с ухмылкой, вокруг себя рукой обведя – вот тут сейчас все сразу. Холод, черный снег, верещание Гейгера и мертвые тела вповалку. Сказал он так, передал нам ящик с наградными консервами… и въехал обратно в свой бункер. Это был последний раз, когда я видел сурвера живьем.
– Въехал в бункер?
– Ну на лифте. Там из крыши бункера выдвигается такой цилиндр стальной вроде лифта. С дверкой сдвижной. Такой вот выход из бункера для сурвера на поводке.
– На поводке?
– Я же говорю тебе, Оди – они пленники наказанные Матерью за обман. У них поперек пояса стальной обод с тоненьким таким тросиком метров в десять ну или пятнадцать – при мне не натягивался. Тросик – ерунда. Плевком перебить можно. Но вот на пояске стальном нехорошо так что-то красным мигает. Смекаешь?
– Бомба?
– Ага. Она самая родимая. А длина тросика… сам смекнешь?
– Настолько можно удаляться от родного бункера?
– В точку. Они пленники королевских кровей, наказанные за обман.
– Что за задания они выдают?