Казалось, парень пытался решить как подкатить к ней. Он не мог предложить выпить, поскольку ее бокал был практически полон, поэтому Джесси решила помочь.

– Что за фирма? – спросила она, повернувшись к нему.

– Что?

– В какой юридической фирме ты работаешь? – повторила она, практически выкрикнув вопрос, чтобы слова не растворились в пульсирующей музыке.

– «Benson & Aguirre», – ответил он с небольшим акцентом, который она не смогла точно определить. – Откуда ты узнала, что я юрист?

– Просто угадала. Кажется, они решили добить тебя. Только освободился?

– Около получаса назад, – сообщил парень, проявив скорее Средне-Атлантический акцент, нежели Нью-Йоркский. – Я часа три мечтал о том, чтобы выпить. Не холодное, ну и ладно.

Он сделал глоток пива.

– И как тебе Лос-Анджелес по сравнению с Филадельфией? – спросила Джесси. – Понимаю, что прошло менее полугода, но тебе нравится?

– Боже, что за черт? Ты какой-то частный детектив? Откуда ты знаешь, что я из Филадельфии и переехал в августе?

– Своеобразный талант. Кстати, я Джесси, – ответила она, протягивая руку.

– Дойл, – сообщил парень, пожимая ее. – Расскажешь, как ты делаешь это? Мне становится не по себе.

– Я не стану раскрывать все карты. Тайна очень важна. Позволь задать еще один вопрос, чтобы закончить эскиз. Ты поступил в Темпл или Вилланову?

Дойл уставился на Хант, раскрыв рот. Несколько раз моргнув, он взял себя в руки.

– С чего ты взяла, что я не пошел в Пенсильванский? – спросил он, делая вид, что унижен.

– Там не любят холодное. Итак?

– Нова, детка! – выкрикнул он. – Вперед, Вайлдкэтс!

Джесси благодарно кивнула.

– Я сама из Трои, – сообщила Джесси.

– О, Боже. Ты ходила в Калифорнийский? Слышала о Лайонеле Литтле, бывшем игроке? Его убили сегодня.

– Слышала, – ответила она. – Печально.

– Говорят, его убили из-за обуви, – сообщил Дойл, качая головой. – Можешь в это поверить?

– Ты бы и о своей позаботился, парень. Ботинки не выглядят дешевыми.

Дойл опустил взгляд, затем наклонился и прошептал ей на ухо:

– Восемьсот баксов.

Джесси присвистнула, изображая зависть. Она быстро теряла интерес к незнакомцу, который начинал хвастать своим богатством.

– Ладно, а кто ты?

– Не хочешь попытаться угадать?

– Нет, детка. Я в этом не особо хорош.

– Попробуй, Дойл, – уговаривала она. – Ты можешь удивить сам себя. Кроме того, юрист должен быть довольно проницательным, так ведь?

– Да, это так. Ладно, попробую. Я бы назвал тебя актрисой. Ты достаточно красива, но НЦЛА не место для таких, больше подошел бы Голливуд. Может модель? Ты могла бы ею стать, но ты слишком умна, чтобы попусту растрачивать свою жизнь. Вероятно, в подростковом возрасте ты и зарабатывала в модельном бизнесе, но сейчас занимаешься чем-то более интересным. Понял, ты связана со СМИ. Поэтому ты так хорошо читаешь людей. Я прав? Да, это так.

– Действительно близко, Дойл. Но не совсем.

– Чем же ты занимаешься? – требовательно спросил он.

– Я криминальный психолог в Департаменте полиции Лос-Анджелеса.

Было приятно произнести это вслух, особенно, когда она увидела расширенные от шока зрачки собеседника.

– Как в шоу «Охотники за разумом»?

– Да, что-то вроде этого. Я помогаю полиции попасть в головы преступников, что позволяет быстрее взять их.

– Вау. То есть ты охотишься за серийными маньяками и все такое?

– Временно, – ответила она, опустив момент, что ищет одного конкретного маньяка и что это никак не связано с работой.

– Круто. У тебя классная работа.

– Спасибо, – произнесла Джесси, чувствуя, что парень наконец набрался храбрости для того, чтобы задать вопрос, крутящийся у него в голове.

– И что же ты тут делаешь? Ты одинока?

– На самом деле разведена.

– Правда? – удивился он. – Ты кажешься слишком молодой для разводов.

– Так сложилось. Не самые обычные обстоятельства. В общем, не выстрелило.

– Не хочу показаться грубым, но могу я спросить, что такого необычного было в отношениях? Я имею в виду, что ты выглядишь, как какая-то приманка. Ты психованная или что не так?

Джесси понимала, что он не хотел как-то обидеть ее своим вопросом. Парень был искренне заинтересован в ней самой и в ее ответе, но просто не смог задать его более этично. Тем не менее, весь ее энтузиазм полностью испарился в этот момент. В эту же секунду сказались и настроение, и усталость. Хант решила закончить этот вечер побыстрее.

– Я бы не назвала себя психом, Дойл. У меня есть определенные проблемы, большинство ночей я просыпаюсь от собственного крика. Но психованная? Я бы так не сказала. Основной причиной нашего развода стал тот факт, что мой муж оказался социопатом, убившим девушку, с которой спал, попытался повесить это на меня и, в конечном итоге, решил прикончить меня и парочку наших соседей. Он слишком дословно понял фразу «пока смерть не разлучит нас».

Дойл настолько широко разинул рот, что туда запросто могла бы залететь муха. Джесси ждала, пока он придет в себя, и с любопытством наблюдала за его действиями. Вышло не очень.

– Вот отстой. Я бы пораспрашивал тебя подробнее, но только что вспомнил об утреннем совещании. Наверное, мне пора домой. Надеюсь, еще увидимся.

– Пока, Дойл, – попрощалась с ним Хант, когда парень уже подскочил и был на полпути к выходу.

*

Джессика Турман натянула одеяло повыше, чтобы прикрыть свое полузамерзшее маленькое тело. Она была наедине со своей мертвой матерью в домике уже три дня. Девочке настолько не хватало воды, тепла и человеческого общения, что иногда ей казалось, будто мать разговаривает с ней, хотя ее труп бездыханно болтался в оковах, прикрепленных к деревянным потолочным балкам.

Внезапно раздался стук в дверь. К домику кто-то пришел. Это не мог быть ее отец. Не было смысла стучаться. Он просто открывал любые двери, если хотел войти.

Глаза Джесси резко распахнулись. Какое-то время она лежала в кровати, пока воспаленный мозг не сообразил, что звук, который она слышала, исходил от мобильного телефона. Хант потянулась за ним и тут поняла, что хоть сердце безумно колотилось в груди, а дыхание было сбивчивым, в этот раз она не вспотела так сильно.

Звонил детектив Райан Эрнандес. Отвечая, она посмотрела на часы: 2:13 ночи.

– Алло, – произнесла она практически бодрым голосом.

– Джесси, это Райан Эрнандес. Извини, что так поздно, но мне только что поступил вызов по поводу подозрительной смерти в парке Хэнкок. Моисей Гарленд больше не работает в это время, а остальные отказались. Хочешь поучаствовать?

– Конечно, – ответила Хант.

– Я сброшу адрес. Ты сможешь подъехать минут через тридцать? – спросил он.

– Буду через пятнадцать.

ГЛАВА СЕДЬМАЯ

Когда Джесси подъехала к огромному дому на бульваре Люцерна в 2:29, там уже собралось несколько полицейских машин, скорая помощь и автомобиль судмедэксперта. Она вышла и направилась в сторону входной двери, стараясь выглядеть как можно более профессионально, учитывая все обстоятельства.

На тротуаре явно собрались соседи, большинство из которых были одеты потеплее, чтобы защититься от ночного холода. Подобные происшествия были редкостью в богатых районах типа парка Хэнкок. Расположившись между Голливудом на севере и районом Мид-Уилшир на юге, он был словно местом для избранных или же богатых наследников города, не имеющих никакого отношения к истории города.

Люди, проживающие здесь, не были ни кинозвездами, ни голливудскими магнатами, которых ожидаешь встретить в Беверли-Хиллз или на Малибу. Это были просто богатые люди, которые сами выбирали, работать им или нет. Если они и занимались чем-то, то скорее для того, чтобы не умереть от скуки. Но сегодня им это не грозило. Один из них был мертв и всем было интересно, кто же именно.

Джесси ощутила прилив адреналина, поднимаясь по ступенькам к входной двери, огороженной желтой полицейской лентой. Это был первый раз, когда она прибыла на место преступления без сопровождения детектива. И это означало, что сегодня она впервые покажет удостоверение, чтобы получить доступ к запретной зоне.

Она прекрасно помнила свое волнение, когда получила бумаги. Хант даже несколько раз предъявляла их дома Лэйси. Но сейчас, роясь в кармане пальто и пытаясь найти их, она явно нервничала.

Не стоило переживать. Офицер у двери едва взглянул на удостоверение Джесси, отодвинул ленту и позволил ей пройти.

Хант наткнулась на Эрнандеса и другого детектива прямо в холле. Молодой сотрудник выглядел так, словно вытащил короткую спичку. Должность детектива Рида, по всей видимости, позволяла ему переложить ночной вызов на плечи другого. Джесси стало интересно, почему Райан не поступил аналогичным образом. Он увидел ее и помахал.

– Джесси Хант, не знаю, встречались ли вы с детективом Аланом Трембли. Он был на дежурстве сегодня и будет работать над этим делом вместе со мной.

Пожимая протянутую руку, Джесси просто не могла не обратить внимания, что с его неопрятными вьющимися светлыми волосами и очками на середине переносицы, он выглядел довольно неуклюжим и неуверенным.

– Наша жертва находится в домике у бассейна, – сообщил Эрнандес, направляясь к нему. – Ее зовут Виктория Миссинджер. Тридцать четыре года. Замужем. Детей нет. Она находится в маленьком, скрытом помещении основной комнаты, что объясняет, почему ее так долго не могли обнаружить. Ее супруг звонил в полицию еще днем, поскольку не мог найти ее на протяжении нескольких часов. Возникло предположение, что ее могли выкрасть и потребовать выкуп, поэтому полный обыск дома не спешили проводить. Труп был найден командой кинологов.

– Господи, – пробормотал Трембли себе под нос, заставив Джесси задуматься о том, насколько опытен он был, раз так реагирует на кинологов.

– Как она умерла? – уточнила Хант.

– Судмедэксперты еще работают, анализы не готовы. Но первое мнение – передозировка инсулина. Шприц валялся возле нее. Жертва была диабетиком.

– Разве можно умереть от передозировки инсулина? – удивился Трембли.

– Конечно, как и от всего другого, – ответил Эрнандес, пока они шли по длинному коридору основного здания к заднему выходу. – И, по всей видимости, она несколько часов провела там одна.

– Кажется, мы в последнее время часто сталкиваемся с делами, связанными с уколами, детектив Эрнандес, – заметила Джесси. – Знаешь, мне хотелось бы заняться этим.

– Уверяю тебя, это чистое совпадение, – ответил он, улыбаясь.

Они вышли наружу и Хант поняла, что огромный дом скрывал за собой еще больший двор, половину которого занимал широкий бассейн. За ним виднелся небольшой домик. Эрнандес направился в его сторону, остальные последовали за ним.

– Что заставляет тебя считать, что это не несчастный случай? – поинтересовалась Джесси.

– Пока я не делал никаких выводов, – ответил он. – Утром судмедэксперты смогут предоставить нам гораздо больше информации. Но мисс Миссинджер всю свою жизнь была диабетиком и ни разу, по словам ее мужа, не попадала в подобную ситуацию. По всей видимости, она прекрасно знала как позаботиться о себе.

– Ты уже говорил с ним? – спросила Джесси.

– Нет, – покачал головой Эрнандес. – Эта информация поступила к нам от дежурного офицера. На данный момент он находится в зале для завтраков, за ним присматривают. Мы пообщаемся после того, как я покажу тебе место преступления.

– Что мы знаем о нем? – уточнила Джесси.

– Майкл Миссинджер, тридцать семь лет. Наследник нефтяного бизнеса Миссинджеров. Он продал свою долю семь лет назад и основал хедж-фонд, инвестируя исключительно в экологические новинки. Работает в центре в пентхаусе одного из тех небоскребов, ради которых тебе придется хорошенько задрать голову, чтобы увидеть верхушку.

– Судимости? – влез Трембли.

– Ты шутишь? – усмехнулся Эрнандес. – На бумаге этот парень – сама добропорядочность. Никаких скандалов. Никаких финансовых потерь. Даже нарушений ПДД нет. Если у него и есть какие-нибудь секреты, то они очень хорошо скрыты.

Они добрались до домика у бассейна. Офицер в форме приподнял полицейскую ленту и позволил им пройти. Джесси проследовала за Эрнандесом, который взял на себя инициативу. Трембли поплелся в хвосте.

Войдя внутрь, Хант попыталась выкинуть из головы все лишние мысли. Это было ее первое потенциально громкое дело и она не хотела отвлекаться, стараясь сосредоточиться исключительно на уликах.

Домик был подчеркнуто скромным, отделанным в стиле гламура прошлого века. Он напомнил ей о кабинках на пляжах, которыми пользовались кинозвезды в 1920-х годах. У дальней стены стоял притягивающий к себе длинный диван с деревянной рамой и роскошными мягкими подушками.

Журнальный столик, по всей видимости, был сделан вручную из переработанного дерева, очень напоминающего части корпуса старой лодки. Картины на стенах явно были из Полинезии. В дальнем углу виднелся бильярдный стол. За плотной шелковой занавеской бежевого оттенка, которая спокойно могла стоить дороже машины Джесси, скрывался плоский экран телевизора. Ничто не говорило о произошедшей трагедии.

– И где же скрытый уголок? – поинтересовалась Хант.

Эрнандес провел их мимо бара, расположившегося у ближайшей стены. Джесси обратила внимание на увеличившееся количество желтой ленты перед чем-то похожим на обычный шкаф для белья. Эрнандес откинул ее и открыл дверцу, предварительно надев на руку перчатку. Затем он шагнул внутрь и, кажется, исчез в темноте.

Хант проследовала за ним и обратила внимание, что полочки с полотенцами и разнообразными средствами для чистки все же присутствовали, скрывая за собой узкий проем, уходящий направо. Там оказалась раздвижная деревянная дверь, собирающаяся в проем в стене.

Джесси также нацепила перчатки и закрыла дверь. На первый взгляд она была скорее похожа на очередную панель в стене. Она снова приоткрыла дверцу и шагнула внутрь, где ее ожидал Эрнандес.

В помещении было практически пусто: лишь маленькое уютное кресло и такой же столик. На полу стояла лампа, которую, очевидно, случайно сбили. На белом ковре виднелись осколки разбитого стекла.

В кресле в непринужденной позе сидела Виктория Миссинджер, которую легко было принять за спящую. На подушке рядом виднелась игла.

Даже после смерти Виктория оставалась очень эффектной женщиной. Трудно было прикинуть ее рост, но она была в отличной форме и явно регулярно тренировалась. Джесси отметила про себя этот момент.

Ее кожа, даже несмотря на факт смерти, все еще оставалась яркой и кремовой. Можно было только представить как она выглядела, пока была жива. У Миссинджер были длинные светлые волосы, частично закрывающие лицо, но недостаточно для того, чтобы скрыть идеальные черты.

– Она была хорошенькой, – произнес Трембли, явно недооценивая жертву.

– Как думаешь, она боролась? – спросила Джесси Эрнандеса, кивая на разбитую лампу на ковре.

– Тяжело сказать. Она могла сбить ее, просто пытаясь встать. А может быть была какая-то драка.

– У меня появилось ощущение, что у тебя уже сложилось определенное мнение, которым ты пока не хочешь делиться, – подтолкнула его Джесси.

– Что ж, как я уже сказал, не люблю делать ранние выводы. Но мне показалось это странным, – ответил он, указывая на ковер.

– Что именно? – уточнила она, пытаясь заметить хоть что-то, помимо толщины изделия.

– Видите, насколько глубоко проседает ковер от наших шагов?

Джесси и детектив Трембли кивнули.

– Когда мы впервые вошли сюда с собакой, никаких отпечатков не было.

– Даже ее? – уточнила Хант, начиная догадываться.

– Вообще, – ответил Эрнандес.

– Что это значит? – вклинился Трембли, пока не понимая сути.

Райан принялся объяснять.

– Это значит, что либо роскошный ковер умеет полностью восстанавливать свою структуру, что вряд ли, либо кто-то пропылесосил его, скрывая следы, отличные от Виктории.

– Интересный момент, – произнесла Джесси, явно впечатленная вниманием детектива Эрнандеса. Она гордилась своим умением читать людей, но никогда не заметила бы подобную физическую мелочь. Ей пришлось напомнить себе, что перед ней стоял человек, который сыграл немаловажную роль в поимке самого Болтона Крачфилда и что не стоит недооценивать его возможности. Она может многому у него научиться.

– Вы нашли пылесос? – уточнил Трембли.

– Здесь его нет, – ответил Райан. – Но основное здание сейчас обыскивают.

– Вряд ли кто-то из Миссинджеров занимался домашней уборкой, – произнесла Джесси. – Сомневаюсь, что они вообще в курсе, где хранится пылесос. У них же есть горничная?

– Конечно, – ответил Эрнандес. – Ее зовут Мэрисол Мендес. К сожалению, она уехала из города на всю неделю и отдыхает в Палм-Спрингс.

– Хорошо, домработницы нет, – продолжил мысль Трембли. – Кто-нибудь еще же работает здесь? У них должно быть немало работников.

– Не так много, как можно представить, – сообщил Райан. – Их ландшафтный дизайн не требует пристального внимания, поэтому садовник приезжает лишь дважды в месяц, чтобы привести все в порядок. Каждую неделю по четвергам приезжает представитель компании для чистки бассейна.

– Ладно, и кто остается? – продолжил Трембли, не решаясь произнести очевидное вслух.

– Остается тот, с кого мы начали, – не побоялся продолжить Эрнандес. – Муж.

– У него есть алиби? – спросила Джесси.

– Именно этим мы сейчас и займемся, – ответил он, взяв в руки рацию. – Нетлс, отвезите Миссинджера в участок для допроса. Я не хочу, чтобы к нему хоть кто-то подходил до того, как мы пообщаемся.

– Прошу прощения, детектив, – раздался в ответ хриплый, испуганный голос. – Но кто-то уже позаботился об этом. Он находится в пути.

– Черт возьми, – выругался Эрнандес, отключая рацию. – Нам пора.

– Что случилось? – удивилась Джесси.

– Я хотел встретить Миссинджера на месте, показаться ему хорошим копом, его спасательным кругом, его жилетом. А если он доберется туда раньше, наткнется на всех этих засранцев, кучу оружия, раздражающие флуоресцентные лампы, то может перепугаться и потребовать адвоката еще до того, как я задам первый вопрос. Если это произойдет, никакой информации мы от него больше не получим.

– Тогда нам пора ехать, – ответила Джесси, обходя Райана и покидая маленькую комнатку.

ГЛАВА ВОСЬМАЯ

К тому времени как они добрались до участка, Миссинджер уже пробыл там десять минут. Эрнандес позвонил заранее и отдал приказ сержанту отвести его в специальную «семейную» комнату, где обычно общаются с родными погибших или жертвами потерпевших. Помещение было менее чистым, чем остальная часть участка, но там стояли два уютных, хоть и старых дивана, висели занавески на окнах, а на журнальном столике валялось несколько газет месячной давности.

Джесси, Эрнандес и Трембли сразу бросились к нужной двери, в проеме которой стоял высокий охранник.

– Как он там? – поинтересовался Райан.

– Нормально. К сожалению, он затребовал адвоката как только переступил порог участка.

– Отлично, – злобно процедил Эрнандес. – Как долго он ждет звонка?

– Он уже позвонил, сэр, – ответил офицер, неловко переступив с ноги на ногу.

– Что?! Кто позволил?

– Я, сэр. Разве я не должен был?

– Как давно ты служишь здесь, офицер... Битти? – задал вопрос Эрнандес, взглянув на имя на бейджике парня.

– Почти месяц, сэр.

– Ладно, Битти, – произнес Эрнандес, стараясь скрыть явное разочарование. – Уже ничего не поделаешь. Но на будущее, не стоит сразу же бросаться за телефоном в ту же секунду, как подозреваемый захочет совершить звонок. Ты можешь поместить его в комнату и сообщить, что занялся этим вопросом. «Этот вопрос» может занять несколько минут, возможно, час или два. Подобная тактика дает нам время на то, чтобы разработать стратегию и выбить подозреваемого из колеи. Можешь, пожалуйста, постараться запомнить эту мелочь?

– Да, сэр, – смущенно ответил Битти.

– Хорошо. Теперь отведи его в открытую комнату для допросов. У нас вряд ли осталось много времени до приезда адвоката, но я постараюсь сделать все возможное, чтобы раскусить его. И, Битти, когда будешь переводить его, не отвечай ни на какие вопросы. Просто отведи в комнату и закрой, ясно?

– Да, сэр.

Как только Битти зашел в помещение, чтобы забрать Миссинджера, Эрнандес отвел Джесси и Трембли в комнату отдыха.

– Давайте дадим ему минутку отдышаться, – произнес Райан. – Мы с Трембли зайдем внутрь. Джесси, ты будешь наблюдать из-за стекла. Уже слишком поздно задавать вопросы по существу, поэтому постараемся установить хоть какую-то связь с этим парнем. Он не обязан ничего нам говорить. Но мы можем сообщить многое, разыграв карты. Мы должны заставить его чувствовать себя как можно более неуверенно, прежде чем объявится адвокат и начнет успокаивать его. Мы должны заставить его задуматься, поверить, что, вероятно, мы на его стороне и гораздо больше беспокоимся, нежели высокооплачиваемый юрист. У нас очень мало времени, поэтому приступим.

Джесси прошла в комнату для наблюдения и заняла удобное место. Это был первый раз, когда она увидела Майкла Миссинджера, который неуверенно стоял в углу. Оказалось, что он был даже симпатичнее, чем его жена. Даже в 3:00, будучи в джинсах и толстовке, которую он, по всей видимости, накинул в последнюю минуту, он выглядел так, словно только что покинул фотосессию.

Его короткие, выцветшие на солнце волосы были запутаны, но выглядели скорее мило, а не растрепанно. Кожа была загорелой, но не везде, подсказывая, что перед ней любитель серфинга.

Он был высоким и худым, но выглядел как человек, которому не приходилось над этим работать. Покраснение и припухлость голубых глаз, вероятнее всего от слез, не затмевали их красоту. Джесси стоило признать, что, подойди он к ней в баре прошлой ночью, она бы не стала вести себя столь высокомерно. Даже его нервное переминание с ноги на ногу выглядело достаточно милым.

Через пару секунд в комнату вошли Эрнандес и Трембли. Они явно не были особо впечатлены.

– Присаживайтесь, мистер Миссинджер, – произнес Райан, добавив в голос мягкости. – Мы знаем, что вы уже связались с адвокатом, и это прекрасно. Насколько я понял, он уже в пути. А пока мы расскажем, что нам удалось узнать в ходе расследования. Позвольте сначала выразить соболезнования в связи с утратой близкого человека.

– Спасибо, – ответил Миссинджер слегка хриплым голосом, причину которого Джесси не смогла понять: то ли такой тембр был присущ ему всегда, то ли это был результат ночного стресса.

– В общем, мы пока не совсем понимаем, было ли это убийством, – продолжил Эрнандес, присаживаясь напротив. – Но, если я правильно осведомлен, вы сообщили одному из наших офицеров, что Виктория была достаточно опытна в плане поддержания собственного здоровья и что вы не помните подобных инцидентов в прошлом.

– Я... – начал было Миссинджер.

– Нет необходимости отвечать, мистер Миссинджер, – прервал его Эрнандес. – Я не хочу, чтобы меня потом обвинили в нарушении вашего права хранить молчание, которое вам зачитали, так?

– Да.

– Конечно же, все это формальности. И, хоть мы и не рассматриваем вас в качестве подозреваемого, вы имеете полное право запросить адвоката. Но мы пытаемся пройти по горячим следам и раскрыть всю правду как можно быстрее. Время имеет чуть ли не решающее значение в данном случае. Выходит, чем больше деталей мы узнаем, наподобии тех, что Виктория прекрасно умела ставить самой себе уколы, тем меньше вероятности, что мы попадем в тупик. Как считаете?

Миссинджер кивнул. Трембли молча стоял в стороне, словно не был уверен, надо ли вообще или же когда ему влезать.

– Итак, – продолжил Эрнандес. – Просто чтобы подтвердить еще раз, вы сообщили нам, что ваша домработница Мэрисол находится в отпуске в Палм-Спрингс. Вы передали ее номер офицеру и думаю, что с ней уже связались. Кстати, учитывая мой монолог, если вам вдруг покажется, что я что-то говорю неверно, пожалуйста, поправьте меня. Отвечать на вопросы нет необходимости. Просто подтолкните меня в верном направлении, если я собьюсь. Договорились?

– Договорились, – согласился Миссинджер.

– Отлично. Мы на правильном пути. Нам известно, что вы пытались связаться с Викторией несколько раз в течение дня, но она так и не ответила. Насколько я понимаю, все произошло вчера вечером, когда вы приехали домой, чтобы поужинать, и наткнулись на ее машину, но не обнаружили ее саму. Именно тогда вы заволновались и вызвали полицию. Если я где-то ошибаюсь, просто коснитесь пальцем стола или подайте иной знак.

Эрнандес продолжал описывать случившееся, но Джесси вдруг поняла, что практически не слушает. Она что-то заметила во время начала их разговора и пыталась понять, произошло ли это реально или она сама надумала. Примерно в тот момент, когда Райан сказал «в течение дня», Майкл Миссинджер слегка вздрогнул, почти рефлекторно. Но не тогда, когда он произнес «вы пытались связаться» или же «она так и не ответила». Такая реакция была только на слова «в течение дня».

О чем же он думал, когда Райан упомянул день? Дрожь была едва заметной и даже сам Миссинджер мог не придать ей значение. Маловероятно, что он подумал об убийстве жены днем. Джесси ожидала какой-то более сильной реакции. Она была даже готова к тому, что все их совместные усилия ничего не дадут. Но его заставило вздрогнуть именно простое упоминание дня.

Мысли Хант были прерваны появлением нового человека в комнате для проведения допросов.

– Здравствуйте, детективы, – жизнерадостно произнес невысокий лысеющий мужчина лет сорока с небольшим. – Меня зовут Бретт Колсон, я адвокат мистера Миссинджера. Надеюсь, у нас здесь все хорошо и вы не допрашивали моего клиента после того, как он позвонил мне.

Он вошел и вытащил металлический стул из-под стола рядом с Миссинджером. Джесси вбила имя Колсона в базу данных по адвокатам, чтобы просмотреть информацию о нем.

– Рады познакомиться, адвокат, – ответил Эрнандес тоном, который предполагал, что он не до конца искренен. – Уверен, ваш клиент подтвердит, что мы вели обычную беседу перед вашим приездом.

Миссинджер кивнул.

– Они просто подтверждали некоторые данные, – тихо произнес он.

– Это так, – согласился Райан. – Но теперь, когда вы уже здесь, мистер Колсон, мы хотели бы прояснить пару моментов касательно времени.

– Давайте же приступим. Но я оставляю за собой право посоветовать мистеру Миссинджеру не отвечать на вопросы, которые, по моему мнению, будут выходить за рамки приемлемого. Если же я наоборот сочту их важными, то подтолкну его к ответу. Мистер Миссинджер хочет помочь следствию разобраться с этим ужасным событием. Надеюсь, наш разговор не будет похож на игру в кошки-мышки.

– Конечно же, нет, – кивнул Эрнандес, стараясь сделать вид, что его не беспокоит возможное развитие событий.

– Дайте нам пару минут, чтобы пообщаться наедине, хорошо? – попросил Колсон.

– Естественно, – ответил Райан. – Мы ненадолго покинем вас.

Через пару секунд они с Трембли вошли в комнату для наблюдения и тут же повернулись к Миссинджеру, тихо шептавшемуся со своим адвокатом.

– Мы ничего не получим от этого парня, – раздосадованно произнес Эрнандес. – Его адвокат посоветует не отвечать на вопросы, способные вызвать какие-либо последствия. Как только мы вернемся, он закроет нам все возможные пути.

– Не факт, – ответила Джесси, все еще изучая информацию на мониторе.

– Что ты имеешь в виду? – удивился Эрнандес.

– Колсон не является адвокатом по уголовным делам. Вероятно, он умеет работать напоказ, но вообще занимает должность корпоративного юриста в «Ecofund Investment Partners», хедж-фонде Миссинджера.

– А это имеет какое-либо значение? – поинтересовался Трембли. – Он в любом случае не позволит нам задавать вопросы по существу.

– Нет, – кивнула Джесси. – Но обязанности Колсона, в конечном счете, зависят от требований фонда, а не лично Миссинджера. Если мы убедим последнего в том, что интересы его самого и его адвоката не совпадают, то сможем получить информацию.

– Предложения? – спросил Эрнандес. – Я не могу придумать как начать, не будучи сразу оборванным на полуслове.

– В том, чем он занимался вчера днем, явно что-то не так. Он вздрогнул, когда ты упомянул это время суток. Давай вернемся к нему. Проверь, сможет ли он рассказать тебе про свой вторник целиком. Колсон может не придать этому значение, ведь нет никакого намека на обвинение. Я хочу еще раз взглянуть, как он отреагирует на интересуемый нас период времени.

– Что ты хочешь увидеть? – уточнил Эрнандес.

– Понятия не имею, – призналась Джесси.

Детективы вернулись в комнату для проведения допросов. Миссинджер и Колсон перестали шептаться. Джесси пыталась прочитать их лица, но не заметила ничего, кроме общего беспокойства со стороны Майкла.

– Давайте обсудим вчерашний день, мистер Миссинджер, – начал Райан. – Вы сказали нашему офицеру, что пришли домой, чтобы поужинать с женой, как и договаривались. А чем вы занимались до этого?

Миссинджер взглянул на своего адвоката, тот кивнул.

– Весь день у нас шла телеконференция, – сообщил он.

– Вы вели ее?

– Нет. Я лишь сказал пару слов во время вступления. Главным оратором был наш финансовый директор Свен Кналлсен. Мы собрались для переоценки портфеля и обсудили все показатели, начиная с первого квартала, что-то вроде последнего обзора, прежде чем мы закроемся на праздники. У него была подготовлена большая презентация, поэтому я выделил немало времени под него.

– И это заняло весь день? – уточнил Эрнандес.

Джесси заметила как невольно и практически незаметно напрягся Миссинджер перед ответом.

– Да. Мне нужно было подготовиться к ней, а затем я участвовал в самом совещании более часа.

– Совещание проходило в вашем центральном офисе? – поинтересовался Райан.

– Технически. Оттуда она велась. Но наша команда разбросана по всему миру. Не все участники находились в одном помещении. Многие подключались удаленно, даже сидя в офисе.

– Есть запись совещания? – подал голос Трембли.

– Должна быть, – кивнул Миссинджер. – Обычно мы храним их, чтобы те люди, которые не смогли поучаствовать, имели возможность прослушать все позже.

На этих словах вздрогнул Колсон.

– Все сказанное на описываемом совещании является коммерческой тайной и я бы возразил против использования записи в любых целях, кроме подтверждения присутствия моего клиента там.

– Мистер Миссинджер, вы все время оставались на связи? – уточнил Эрнандес.

– Да, – ответил он.

И снова его челюсть слегка дрогнула. Джесси увидела достаточно. Она решила, что пришло время перестать быть простым наблюдателем.

ГЛАВА ДЕВЯТАЯ

Джесси вышла из комнаты для наблюдения и постучалась в следующую дверь, игнорируя сильный мандраж. Ей открыл Трембли.

– Не против, если я присоединюсь к вам ненадолго? – спросила она.

Эрнандес удивленно приподнял брови, но быстро сменил выражение лица на более спокойное.

– Мистер Миссинджер, это один из наших консультантов, Джесси Хант.

Миссинджер кивнул.

– Соболезную, сэр, – произнесла Джесси, усаживаясь напротив человека, находящегося рядом с Райаном.

– Благодарю, – тихо ответил он.

– Понимаю, что это действительно тяжелое время для вас, поэтому надеюсь, что вы простите меня за прямолинейность. Вы должны понимать, что те мелочи, которые вы скрываете, медленно выходят наружу.

– Вы о чем? – требовательно спросил Колсон, повысив голос.

– И, если только вы не убивали жену, – продолжила Джесси, не обращая внимания на протест адвоката, – все эти тайны не имеют ни малейшего значения для нас.

– Не отвечайте на это, Майкл, – настойчиво сказал Колсон.

Эрнандес бросил на нее взгляд, одновременно выражающий ярость и озадаченность. Хант продолжила, прекрасно понимая, что если не выбьет из подозреваемого правду прямо сейчас, то ее карьера в Департаменте полиции Лос-Анджелеса может завершиться, не успев начаться.

– Помните, Майкл, – мягко сказала она. – Мистер Колсон работает на вашу компанию, а не лично на вас. Подозреваю, что если бы вы вызвали адвоката, не имеющего отношения к деятельности вашей компании, а не того, кто первый пришел в голову, то уже поделились бы с нами секретом, который пытаетесь так тщательно скрыть.

– Разговор окончен, – раздраженно произнес Колсон, поднимаясь на ноги. – Либо вы арестовываете моего клиента, либо мы уходим немедленно.

– Разве разговор окончен, Майкл? – спросила Джесси, заглянув в его все еще красные глаза. – Или у вас есть, чем поделиться?

– Хватит, Майкл, идем, – прервал ее Колсон, взяв Миссинджера за руку и потянув.

– Подожди, – ответил его клиент практически шепотом.

Джесси села напротив него, выжидая и практически не дыша, чтобы не спугнуть и тем самым не повлиять на его решение.

– Вы можете гарантировать мне конфиденциальность? – спросил он.

– Что вы имеете в виду? – уточнила Хант.

– Если я раскрою кое-что, что не является противозаконным, но может отрицательно сказаться на деятельности моей компании, гарантируете ли вы, что просто проверите и сохраните в тайне, если это никак не повлияет на ход дела?

Джесси начала понимать смысл «кое-чего», что Миссинджер мог скрывать, и постаралась успокоить его, насколько могла.

– Я не могу ничего обещать вам, мистер Миссинджер. Но скажу следующее. Что бы вы ни скрывали, мы все равно найдем это. Если вы готовы, то мы можем аккуратно вырезать это скальпелем, а не рубить топором. Мы можем договориться. Мы можем закрыть глаза. Мы можем многое, если будем знать, с чем имеем дело. Но если останутся какие-то тайны, то мы приложим все усилия, чтобы их раскрыть. Мы можем запросить ордера, вы получите повестку в суд и тому подобное. А можем и отбросить все эти формальности, если вы предоставите информацию, которую мы хотим получить.

Миссинджер беспомощно посмотрел на Джесси. Она кожей чувствовала, как трое остальных внимательно наблюдают за ними.

– Откуда мне знать, что я могу доверять вам? – умоляюще спросил он.

– Никак, – прервал его Бретт Колсон. – И по этой же причине тебе стоит замолчать.

– Он прав, – быстро ответила Джесси. – Если вы как-то причастны к смерти жены, вам лучше замолчать. Но если это не так и вы хотите, чтобы убийцу нашли, то прикусите язык и примите удар за то, что вы сделали неправильно и теперь испытываете чувство вины. Мы сделаем все возможное, чтобы действовать осторожно, но только в том случае, если вы все откроете прямо здесь и сейчас. Итак, как же ее зовут, Майкл?

Зрачки Миссинджера расширились, а затем случилось неожиданное. Его тело полностью расслабилось, словно из воздушного шарика выпустили весь воздух.

– Мина, – ответил он.

Краем глаза Джесси заметила, как напрягся Бретт Колсон.

– Кто такая Мина? – продолжила она.

– Это жена Свена.

– Напомните нам, кто такой Свен? – спросил Трембли. Джесси хотела пнуть его.

– Главный финансовый директор «Ecofund», – ответил Миссинджер. – Тот, кто делал презентацию во вторник.

– Выходит, вы были с Миной... во время конференции? – уточнила Джесси.

– Да. Я сказал вступительную речь, но подключился с мобильного телефона. Как только Свен начал доклад, я покинул офис, но остался на линии. Он был в своем кабинете и понятия не имел, что я ушел. Я же прошел три квартала до отеля «Бонавентур», где забронировал номер, воспользовавшись корпоративной кредитной картой, и сразу поднялся туда. Мина уже ждала меня внутри.

– То есть вы спали с женой своего финансового директора, слушая его презентацию? – спросил Трембли голосом, в котором одновременно слышались нотки ужаса и впечатления.

– Звук на моем телефоне был отключен, – ответил Миссинджер. – Он не мог слышать нас. Зато я прекрасно слышал все, что происходит, и при необходимости мог ответить. На самом деле я периодически принимал участие в разговоре.

– Зачем вы встретились в такое время? – удивился Эрнандес.

– Потому что я знал, что нас не поймают. Во всяком случае не Свен. Он наверняка был занят. Хотя, должен признать, риск возбуждает. Было интересно.

– Как думаете, ваша жена догадывалась? – уточнила Джесси.

– Нет. Я всегда использовал корпоративную карту для наших... встреч. Мы с Миной периодически виделись в офисе. У Виктории не было ни малейших причин подозревать что-либо.

– Как долго продолжалась ваша связь? – надавила Джесси.

– Пару месяцев. Ничего серьезного. Как-то раз мы зафлиртовали во время очередного корпоратива в офисе, а затем все пошло само собой. Но я люблю свою жену, а Мина без ума от Свена. Нам обоим просто не хватало немного остринки.

– Эта остринка могла иметь многомиллиардные последствия, – пробормотал Колсон, умерив пыл.

– Именно поэтому я попросил о конфиденциальности, – вторил Миссинджер.

– Это должно волновать вас сейчас меньше всего, Майкл, – заметил Эрнандес. – Мы должны подтвердить ваше алиби.

– Уверен, что на камерах хорошо видно, как я покидаю офис, захожу в отель, возможно, даже в номер, – настаивал Миссинджер. – Неужели вы не сможете проверить мою геолокацию на телефоне? Должны же быть способы как-то удостовериться в этом, не задавая кучу вопросов. Если информация вскроется, то компании придет конец. Я только что потерял жену. Я не могу потерять еще и бизнес.

– Мы все проверим, – ответил Эрнандес. – Если вы предоставите полные данные в мельчайших подробностях, мы постараемся провести расследование как можно тактичнее. Я не могу обещать, что это нигде не всплывет в будущем. Но если вы честны с нами и никак не причастны к смерти жены, то мы постараемся сработать аккуратно. Справедливо?

Миссинджер кивнул. Эрнандес указал на бумагу и ручку, лежавшие на столе.

– Запишите все. Начните с той вечеринки в офисе, которую вы упомянули. Отметьте по памяти каждую дату, когда вы встречались с Миной Кналлсен. Распишите целиком весь вчерашний день. Укажите все мелочи, включая то, куда вы ходили, и тех, кого встречали. Не опускайте ни секунды. Ясно?

– Да, – кивнул Миссинджер.

– Затем мы зададим еще несколько вопросов. Мы захотим узнать, кто ее лечил, кто знал о ее диабете, кто имел доступ к вашему дому и так далее. Вам придется поторчать здесь какое-то время, мистер Миссинджер, поэтому устраивайтесь поудобнее.

Они оставили его в комнате для проведения допросов, чтобы он записал показания, и вернулись в помещение для наблюдения.

– Хороший бросок, Джесси, – сказал Эрнандес. – Хотя, ты сильно рисковала, давя на него. Повезло, что это сработало.

– То, что вы называете удачей, я называю талантом, – похвалил Трембли.

– Не заискивай, Алан, – ухмыльнулся Райан, прежде чем повернуться обратно к Джесси. – Как ты поняла куда давить?

– Я понятия не имела, – призналась она. – Он явно сделал что-то вчера днем, из-за чего был напряжен и чувствовал вину, хотя даже сам не понимал, что показывает это. Если бы он убил жену, то мы бы увидели либо гораздо более сильную реакцию, либо вообще никакой. Когда он согласился, что сделал что-то плохое, но не противозаконное, что также могло навредить деятельности его компании, я отбросила лишние варианты. Это точно были не наркотики и не финансовые махинации, поскольку и то, и другое запрещено. Роман же не является нарушением с юридической точки зрения. Я просто догадалась.

– Это не нарушает закон, но вполне может убить его, если Свен узнает и разозлится, – произнес Трембли.

– Думаю, Свен не из тех, кто запросто впадает в бешенство, – заметила Джесси. – Поэтому Мина и решилась на такой шаг.

– Все это очень интересно, – резко произнес Эрнандес. – Но у нас назревает проблема.

– Какая? – не понял Трембли.

– Если алиби Миссинджера подтвердится, мы потеряем основного подозреваемого и вернемся на круги своя.