– У неё что-то есть в кармане блузки, – сказала она.

Райли подошла к Джен, тоже наклонилась и своими щипцами осторожно достала из кармана сложенный вчетверо листок бумаги.

Она раскрыла его и увидела, что это листок с нотным станом. Некоторые ноты были отмечены, а сверху было подписано название: «Песня Холли».

– Как думаешь, это что-то значит? – спросила Джен, заглядывая Райли через плечо.

– Пока рано говорить, – сказала Райли, складывая бумагу в пакет. – Но я совершенно уверена в одном: кто бы это ни сделал, это тот же человек, который убил и закопал Кети Филбин.

Джен согласно кивнула.

– Тело выброшено так же небрежно.

– Верно, – подтвердила Райли.

Джен слегка вздрогнула и добавила:

– А это значит, что эту девочку тоже изнасиловали.

– Вероятно, – согласилась Райли.

Шеф Синард уже выпрямился и теперь вытирал рот.

Райли сказала ему:

– Теперь ясно, что вы правильно сделали, что сразу вызвали ФБР. Это определённо выглядит так, будто здесь поработал серийный убийца.

Синарда эта новость нисколько не успокоила.

Он спросил:

– Так по-вашему в заключении сейчас наш убийца?

Райли подумала о скользком наркоторговце по кличке Трип. Хотя она арестовала его, у неё не было ни капли уверенности в том, что он убийца.

– Хотелось бы мне знать, – сказала она.

Она вернулась к тому месту, где стоял Даннинг, и спросила его:

– У вас есть мысли, как кто-то мог проникнуть сюда и закопать тело?

Даннинг кивнул.

– Свалка закрывается в шесть, – сказал он. – Но мы просто закрываем дорогу цепью и вешаем табличку «Закрыто». Ночью здесь никто не сторожит. Люди держатся от этого места подальше. Мне никогда и в мысли не приходило, что…

Вдруг воздух прорезал женский визг:

– Где она? Это не она! Я должна посмотреть!

Райли обернулась и увидела, что по засыпанному опилками полю к ним бегут мужчина и женщина. Она быстро узнала в них Дороти и Харольда Струтерсов, родителей Холли. Дороти кричала и махала руками, приближаясь к ним.

Райли охнула.

Что они здесь делают?

Она знала, что и без того жуткая ситуация вот-вот станет ещё хуже.

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ЧЕТВЁРТАЯ

Увидев приближающихся Харольда и Дороти Струтерс, Джен побежала к ним, стараясь убедить не приближаться. Харольд застыл на месте и попытался образумить жену, однако Дороти оттолкнула и его, и Джен.

Райли встала перед Дороти и схватила её за плечи.

– Вам нельзя здесь находиться, – воскликнула она. – Что вы делаете здесь?

– Нам позвонил мэр, – всхлипывая, сказала Дороти. – Это правда? То, что он мне сказал? Это не может быть правдой! Это не она!

Райли почувствовала приступ злости.

О чём только думал мэр Даггетт, звоня родителям девочки на данном этапе? Почему он не мог подождать пока тело хотя бы не окажется в морге?

Конечно, ответ был очень прост.

«Он чёртов дурак», – поняла для себя Райли.

Дороти пыталась вырваться из рук Райли, и стало ясно, что единственный способ образумить женщину, это повалить её на землю.

Но это был плохой вариант.

Дороти оттолкнула её и побежала по полю. Шеф Синард и Тиг с его командой отошли и позволили ей подойти.

Когда она дошла до края ямы и посмотрела вниз, на лице Дороти отразилось искреннее неверие.

Сломавшимся голосом она прошептала:

– Это не… этого не может быть…

Райли поняла, что произошло: на данной стадии разложения лицо трупа было невозможно опознать даже её собственной матери.

Но через мгновение Дороти издала оглушающий визг:

– О Боже! Это платье! Её платье!

Она бросилась назад к Райли и стала колотить по ней кулаками.

– Вы сказали, что она в порядке! Вы сказали, что она вернётся домой! Вы мне солгали!

Райли схватила её за запястья, стараясь образумить, не ожидая услышать поток обвинений.

«Что она имеет в виду?» – гадала она.

Но тут она вспомнила то состояние отрицания, в котором была Дороти, когда они с Джен приходили к ней домой. Ни Райли, ни Джен ничего не сказали, чтобы убедить её в том, что Холли в безопасности, но это не помешало их матери воспринять каждое их слово в качестве подтверждения тому, что её дочь скоро вернётся домой целой и невредимой.

И вот теперь шлюз отрицания был сломан, высвободив целый поток скорби.

Дороти упала на колени, бесконтрольно рыдая и причитая.

Райли, Джен и шеф Синард вместе подняли её на ноги и проводили к машине шефа, а следом за ними пошёл шокированный Харольд.

Всё ещё плача, Дороти упала на землю, а Харольд облокотился на машину.

Его лицо было белым, а взгляд стеклянным.

Райли почувствовала, что его шок глубок настолько, что он ещё даже не в состоянии заплакать.

Пустым, ошарашенным голосом он сказал:

– Мы должны были искать её сами. Мы должны были нанять детектива. Может быть, если бы мы лучше старались, она бы не…

Его голос оборвался.

– Это бы ей не помогло, – произнесла Райли.

Харольд уставился на неё и сказал:

– Откуда вы знаете?

Райли опустила глаза. Как ему объяснить? Она была совершенно уверена, что Холли уже была мертва и лежала здесь ещё тогда, когда её родители даже не начали переживать.

Но Харольда это никак не успокоило бы, так что она предпочла молчать.

Джен задала Харольду собственный вопрос:

– Мистер Струтерс, скажите, какие отношения были у Холли и вашего сына.

Харольд в замешательстве посмотрел на неё.

– Я не понимаю, – пробормотал он.

Джен сказала:

– Когда мы встретили его у вас дома, он продемонстрировал к ней некоторую враждебность.

Харольд был озадачен, но Райли поняла, к чему клонит Джен: она тоже помнила, что им ответил Зак Струтерс на вопрос о том, кто мог желать зла его сестре.

«Вы имеете в виду, кроме меня?»

Но Райли не почувствовала в нём ни малейшей злобы – то было просто соперничество между детьми одной семьи. К тому же он просто ребёнок. Райли не могла представить, чтобы этот тщедушный, нахальный мальчик выносил такой план: убить сестру, возможно, изнасиловать её, а потом притащить сюда и закопать. И что тогда с Кети Филбин? Как бы он мог подобраться к Кети? Как он вообще мог бы с ней познакомиться?

Конечно, это не было нереальным, но было очень, очень маловероятным.

Райли не хотелось злить Джен, снова наступая ей на хвост. Теперь она понимала, что её новая партнёр болезненно к этому относится. Но и время она не хотела тратить, тем более, что у неё тоже были вопросы.

Она достала сложенный листок бумаги с нотами, который они нашли в кармане Холли, и показала его Харольду.

– Это о чём-нибудь вам говорит? – спросила она.

Всё ещё озадаченный, Харольд стал пристально его рассматривать.

– «Песня Холли», – прочитал он заголовок.

Он посмотрел на Райли, как будто пытаясь понять, к чему она клонит.

Он недоумённо спросил:

– Так значит… она написала песню?

Дороти Струтерс поднялась на ноги. Кажется, теперь она была спокойней.

– Дайте мне посмотреть, – попросила она.

Райли убрала руку с листком подальше от неё, старясь помешать ей схватить ценную улику, но Дороти всё-таки взяла его.

– Боже мой, – пробормотала она сдавленным голосом. – Музыка. Мне не приходило это в голову, но…

– Но что? – спросила Райли.

– Последний учитель, который учил её игре на фортепиано… Алек Кастл.

Харольд охнул.

– Мистер Кастл? Ты думаешь, что он..?

– Пожалуйста, объясните, что вы имеете в виду, – попросила Райли.

Дороти на мгновение задумалась.

– Несколько месяцев назад, когда Холли решила, что хочет всерьёз заняться пианино и мы купили ей то прекрасное фортепьяно, она также настояла на том, чтобы мы нашли ей серьёзного учителя. Она сказала, что женщина, которая учит её в школе, ничем не помогает. У мистера Кастла же была репутация строгого преподавателя, и она хотела, чтобы он её учил.

Дороти снова замолчала.

– Мы привели её в дом мистера Кастла на один урок. Когда мы вернулась, чтобы забрать её после урока, она плакала.

– Почему? – спросила Райли. – Что случилось?

– Холли нам так и не рассказала, – сказала Дороти. – Но она сказала, что больше никогда туда не вернётся. И сдержала слово. И её интерес к пианино на том тоже пропал.

Харольд внимательно слушал жену.

Он сказал ей:

– Но раз она пыталась написать песню… может быть, у неё изменилось настроение. Может быть, она снова захотела играть.

Дороти кивнула.

Она сказала:

– И, возможно, она сама пошла к мистеру Кастлу.

В Райли проснулся интерес.

Учитель фортепьяно – неплохой подозреваемый. В конце концов, он мог иметь доступ ко многим девочкам возраста Холли.

Райли осторожно забрала листок у Дороти и сложила его в пакет.

Затем она сказала Джен:

– Я сейчас.

Она подбежала к шефу Синарду, который всё ещё стоял над телом. Команда Тига как раз занималась тонким процессом подъёма разложившегося тела из ямы.

Она спросила шефа:

– Что вам известно о местном учителе фортепьяно по имени Алек Кастл?

Шефа полиции этот вопрос очень удивил.

– Алек Кастл… Я давно уже ничего о нём не слышал. А почему вы спрашиваете?

Райли сказала:

– Холли Струтерс ходила к нему на один урок. Кажется, он чем-то очень её расстроил, так что она больше не возвращалась к нему.

Синард задумчиво наклонил голову.

– Так вы думаете, что он может быть нашим подозреваемым? – спросил он.

– Не знаю, – сказала Райли. – Потому я и спрашиваю.

Шеф Синард наблюдал, как извлекали тело Холли.

– Что ж, он странный парень. Он всю жизнь прожил в Ангьере, начал преподавать ещё раньше, чем я родился. Когда я был ребёнком, он уже был уважаемым учителем фортепьяно. Но не любимым. Никому из тех, кого я знал, он не нравился – скорее наоборот. Но он знал своё дело, и он был строг, а некоторые его ученики продолжали изучать музыку в колледже. Несколько из них действительно стали профессиональными пианистами.

Шеф Синард почесал подбородок.

Он сказал:

– Я слышал, что последнее время он наполовину ушёл на пенсию. Может быть, он не захотел прекращать преподавание полностью. С возрастом он стал только раздражительней и злей. Дети, которые начинали учиться у него, долго не протягивали, и родителям он тоже не нравился. Дети Ангьера, как правило, берут уроки в школе или у более молодых частных преподавателей.

Теперь Райли точно была очень заинтересована.

Она сказала:

– Нам нужно с ним поговорить.

*

Шеф Синард отвёз Райли, Джен и Харольда с Дороти Струтерс назад в Ангьер на своём джипе. Он сказал супругам Струтерс, что сам привезёт им их машину. Никто из них не был достаточно эмоционально стабилен, чтобы везти машину, а они с ним не спорили. Дороти теперь была скорее подавлена, а Харольд оставался в тихом шоке.

После того, как Синард высадил Струтерсов у их дома, он отвёз Райли и Джен обратно к администрации, где всё ещё была припаркована машина, которой они пользовались, и объяснил им, как проехать к дому Алека Кастла.

Джен молча сидела за рулём. Райли гадала, не обиделась ли она на то, что она помешала ей расспросить Струтерсов.

«Это всё равно бы ничем не помогло», – подумала Райли.

Она снова стала размышлять о сложившейся ситуации.

– Меня кое-что тревожит, – сказала она Джен. – Когда мы первый раз расспрашивали Дороти и Харольда, Дороти сказала лишь, что Холли потеряла интерес к пианино точно так же, как потеряла интерес к остальным занятиям. Она ничего не говорила об учителе.

– Почему тебя это беспокоит? – довольно отстранённо спросила Джен.

Райли задумалась на мгновение.

– Наверное, это просто странно. Как будто Дороти упомянула о пианино в качестве…

Райли замолчала.

– В качестве отвлекающего манёвра? – спросила Джен.

– Да, наверное, это я и имела в виду.

Джен покачала головой.

– Мне так не кажется, – проговорила она. – Эта женщина была в состоянии отрицания, когда мы с ней говорили в первый раз. Она подавляла в себе любые мысли о том, что с Холли могло произойти что-то плохое. А это могло включать и мысли об Алеке Кастле.

Райли поразила проницательность Джен. Они снова замолчали, и Райли поняла, что Джен вовсе не злится на неё: нет, она просто погружена в свои мысли.

«Может быть, она разрабатывает теорию», – подумала Райли.

А может быть, девушка думала о чём-то другом, чём-то, что могло не понравиться Райли.

Она всё ещё не была уверена, что может полностью доверять своей новой напарнице.

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ПЯТАЯ

Дом, стоящий под адресу, данному им Алеком Кастлом, был не похож ни на один дом, что Райли уже видела в Ангьере.

– Это точно тот дом? – спросила она, когда Джен остановила машину перед этим домом.

– Не знаю, – ответила Джен. – Мне дали этот адрес.

Дом оказался кирпичным особняком, похожим на дом, в котором жила семья Кети Филбин, и район был таким же тихим. Но лужайка заросла сорняком, а стены покрылись плющом.

На первый взгляд казалось, что здесь никто не живёт.

Но Джен указала пальцем и сказала:

– Кажется, что здесь пользуются машиной.

Следы на заросшей аллее говорили о том, что старая машина, стоящая тут же, периодически въезжает и выезжает.

Джен припарковалась, и они обе вылезли из машины. Подойдя ближе, они увидели, что на окнах висят занавески, плотно задёрнутые, чтобы не пропускать тепла и света.

Райли увидела, что одна из занавесок слегка отодвинулась – а значит, скорей всего, в доме кто-то есть.

Они с Джен пошли по каменной дорожке и взошли на переднее крыльцо, а потом постучали в дверь.

Практически тут же они увидели высокого пожилого мужчину:

– Да? – сказал он низким угрюмым голосом.

– Вы Алек Кастл? – спросила Райли.

– Я.

Райли и Джен представились. Кастл, казалось, почти не удивился.

– Что вам здесь надо? – спросил он.

– Нам бы хотелось войти и поговорить с вами, – сказала Райли.

Какое-то время Кастл ничего не говорил. Он смотрел то на Райли, то на Джен пронизывающим взглядом светло-голубых глаз. Он был худым как скелет, а грива его волос седа.

Наконец, не говоря ни слова, он повернулся и пошёл вглубь дома, оставив дверь открытой.

«Это можно рассматривать как приглашение?» – задумалась Райли.

Она взглянула на Джен, которая, по-видимому, думала о том же.

Вслед за Кастлом они вошли в большую, плохо освещённую гостиную. Шторы, которые Райли заметила с улицы, оказались тёмными и тяжёлыми. Свет, который узкой полосой проходил между ними, слегка дополнялся свечением от небольшой настольной лампы.

В отличие от двора, внутри было чисто и прибрано. Тем не менее, Райли комната показалась очень странной.

На подлокотниках и спинках старинной мебели аккуратно лежали белые салфетки, стены были заклеены старинными обоями с цветочным орнаментом, который местами прерывали развешанные тут и там старые фотографии мрачных на вид членов семьи. На полках были расставлены фарфоровые и керамические фигурки.

Находясь в Ангьере, Райли частенько казалось, что она вернулась назад во времени, но здесь это ощущение просто зашкаливало. Комната выглядела так, будто простояла без изменений лет сто.

Райли мучило ощущение, что в этом месте есть что-то вопиюще необычное.

Ей потребовалось время, чтобы разобраться.

«Это не мужской дом!» – поняла она. Дом явно был обставлен женщиной, причём давным-давно.

И с тех пор за всё это время почти ничего, или ничего, не изменилось.

Спина к спине в задней части комнаты стояло два концертных фортепьяно. Как будто позабыв о присутствии агентов, Кастл сел за одно из них и стал играть по памяти.

Райли не слишком разбиралась в классической музыке, но это произведение казалось ей знакомым – она решила, что это что-то из Шопена. Руки мужчины были скрючены от артрита, но он всё же играл очень технично и грациозно.

Не переставая играть, Кастл снова спросил:

– Так что у вас за дело?

Стоя рядом с Джен, Райли почему-то почувствовала себя не в своей тарелке. Она хотела бы сесть, но ближайший стул стоял слишком далеко, чтобы оттуда можно было вести беседу, особенно если им придётся перекрикивать музыку.

Так что, она, стоя, спросила:

– У вас была ученица по имени Холли Струтерс?

При звуках имени он перестал играть.

– Нет, не было, – ответил он.

Затем он продолжил играть точно с того места, на котором остановился.

Райли сказала:

– А её родители сказали, что она у вас училась.

Кастл продолжал играть. Он закрыл глаза, как будто погрузившись в музыку.

– Она пришла на один урок. Но мы не сработались и больше она не приходила.

Райли помедлила, но всё же спросила:

– Вам известно, что Холли Струтерс убита?

Райли понимала, что новость о том, что тело девочки найдено, скорей всего, до него ещё не дошла.

«Тем лучше будет видно его реакцию», – подумала она.

Но Кастл не перестал играть и лицо его никак не изменилось.

– Нет, – сказал он.

По спине Райли пробежал холодок.

Его реакция показалась ей совершенно нечеловеческой.

Она попыталась проглотить шок и произнесла:

– У вас когда-нибудь была ученица Кети Филбин?

– Нет.

– Вы можете сообщить, где были ночью в среду?

Всё ещё играя, Кастл сказал:

– Да, я могу. Я был на концерте фортепьяно. Одна моя студентка играла дома для друзей и родственников. Её зовут Эйвери Далтон. К сожалению, она больше не учится у меня. Она была последней моей ученицей.

– Что произошло? – спросила Джен.

– Она сыграла несколько инвенций Баха и сонату для фортепьяно Бетховена. Это было невыносимо. Я был в шоке. Она ужасно фразировала, динамика прыгала, аппликатура хромала, темп скакал, бесчисленные ошибки… Она забыла всё, как будто вообще не училась у меня. Я счёл это за личное оскорбление. Однако её семье и друзьям понравилось.

Несколько тактов он сыграл молча.

– Потом она решила сыграть на бис, – продолжал он. – «Полёт шмеля», который я наказывал ей не играть ни в коем случае. Какой банальный выбор, как это пошло! Девочки всегда хотят его играть – конечно, ведь там одни хроматические шестнадцатые, которые можно играть в бешеном ритме не задумываясь о фразировании и нюансах. И, конечно, всем снова понравилось! Её родители так ею гордились.

Его лицо скривилось.

– Так что мне этого хватило. Я встал перед всеми и сказал им, что я думаю о её выступлении. А так же упомянул и о том, что я думаю о их музыкальном вкусе. Обыватели!

Кастл доиграл до конца отрывка.

Он сказал:

– Но это для меня не новость. Всю свою жизнь в этом городе мне приходится мириться с этим. Представьте, каково мне было расти в гнусном городишке, в котором нет ни намёка на культуру – мне, чувствительному мальчику, которого дразнили изо дня в день! И издевательства так и не прекратились, они просто приняли другие формы – бестактность, самодовольное неуважение, насмешки за спиной.

Он удручённо покачал головой.

– Только мама меня всегда понимала. А она ушла из этого мира уже давно...

Он принялся за другое произведение.

Райли мысленно представила, какой была его жизнь.

Это был дом, в котором Алек Кастл провёл всё своё детство, в котором он жил с матерью до самой её смерти. Райли предположила, что его отец бросил семью в какой-то момент, скорей всего, ещё тогда, когда мальчик был совсем мал.

Был ли у него тяжёлый выбор между преданностью матери и мечтой стать известным пианистом?

Скорее всего.

И то, что от него осталось, было горькой оболочкой мужчины, который ненавидел всё, что его окружает.

Он жаждал отомстить им всем.

Способен ли он на убийство?

Райли в этом не сомневалась.

К тому же она чувствовала, что физически он гораздо сильнее, чем кажется – у него сильные руки пианиста.

Она вознамерилась не покидать этот дом, пока не узнает правду, какой бы она ни была.

Она всё ещё не спросила его о том, где он находился в то время, когда пропала Холли, но как только она открыла рот, чтобы озвучить вопрос, как к её удивлению заговорила Джен:

– Я когда-то играла на пианино. Вы не возражаете?..

Джен жестом указала на фортепьяно.

Кастл уставился на неё. На мгновение показалось, что он вообще не собирается ей отвечать.

Затем он встал со скамейки у пианино и сделал шаг назад. Джен заняла его место.

Она тут же начала играть. Райли с удивлением услышала тот же отрывок Шопена, который только что играл Кастл.

И своим нетренированным ухом Райли слышала, что Джен играет примерно так же хорошо, как Кастл.

Кастл же сердито нахмурился.

Он резким голосом сказал:

– Прекрати это, девочка.

Джен остановилась.

Кастл достал дирижёрскую палочку.

– Я хочу услышать гаммы, – сказал он. – Все двенадцать мажорных гамм.

Джен послушно стала играть ряды гамм, поначалу предельно аккуратно. Во время первой пары Кастл просто махал палочкой в такт ей. Но затем он стал бить палочкой по клавишам рядом с её руками. Джен это отвлекло, она сбилась и стала допускать ошибки. На каждой неверной ноте Каст больно бил её палочкой по рукам.

Наконец, Джен перестала играть и положила руки на колени.

Райли показалось, что на глазах её промелькнули слёзы.

Джен хрипло сказала:

– Спасибо, что уделили нам время, мистер Кастл. Нам с партнёром пора.

Больше ничего не сказав и не глядя по сторонам, Джен встала со скамейки и пошла к передней двери.

Райли была ошарашена. У неё ещё осталась масса вопросов, которые она хотела бы задать Кастлу. Но Джен уже вышла из двери, так что у Райли не осталось других вариантов, как броситься за ней вслед.

Что вообще только что произошло?

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ШЕСТАЯ

Не сказав учителю пианино ни слова, Райли вслед за Джен вышла из двери. Когда они обе оказались снаружи, она увидела, что младшая агент торопится к машине. Райли бросилась бежать и догнала её:

– Джен, что ты делаешь? У нас ещё много вопросов к нему.

– Нет, – отрезала Джен, открывая дверь с водительской стороны.

– Стой, – сказала Райли.

Джен застыла на месте, уставившись на дверь.

– Ты не поведёшь, – твёрдо сказала Райли. – Ты сейчас не в том состоянии.

Ничего не говоря, Джен обошла машину и села со стороны пассажира.

Райли обернулась на дом Алека Кастла. Передняя дверь уже была закрыта за ней, и дом выглядел таким же пустым, как и был, когда они только приехали. Она открыла дверь в машину и села за руль, однако ехать не собиралась, по крайней мере пока.

Райли сказала:

– Послушай меня. Я не знаю, убийца ли Кастл, но пока он наиболее подходящий подозреваемый. Более вероятный, чем Трип Крозьер, по моему мнению. Нам нужно вернуться туда. Нужно припереть его к стенке.

Джен глубоко выдохнула.

– У него есть алиби, – возразила она. – Концерт девочки, Эйвери Далтон, так он сказал её зовут. Мы можем проверить его.

С каждой секундой Райли приходила во всё большее волнение.

– Джен, судя по тому, что нам известно, он мог всё это просто выдумать! К тому же детский концерт не мог продлиться всю ночь. Этого алиби и близко недостаточно, чтобы доказать, что он не убивал Холли Струтерс. А у меня даже не было возможности спросить его, где он был, когда убили Кети Филбин.

– Это неважно, – сказала Джен.

– Это важно!

Теперь Джен посмотрела прямо на Райли, её голос вдруг стал резким и громким.

– Кастл не наш убийца, понятно? – заявила она. – Он вообще не убийца!