Но когда Райли стала вываливать перед ними всё больше и больше данных, Григгс начал тихо плакать.
Он всё время повторял:
– О Боже… О Боже… О Боже…
Когда Райли закончила, адвокату не сразу удалось собраться с мыслями.
– Мне плевать, что он так поступил много лет назад, – рявкнул он. – Вы всё ещё допускаете ошибку. Закон от 1998 года не говорит о том, что присвоение личности нелегально само по себе. Оно должно содействовать какой-либо другое незаконной деятельности.
Райли была слегка захвачена врасплох.
Торопясь что-либо предпринять, она не успела проверить эти детали.
Но теперь…
– Но он имел незаконное намерение, – возразила она. – Как вы помните, он подделал своё учительское удостоверение. Он использовал свою украденную личность для мошенничества в течении двадцати лет. Он не собирался преподавать или тренировать футбольную команду. Мы прижали его к стенке. И в самое ближайшее время мы также выдвинем ему обвинение в убийстве первой степени.
У адвоката отпала челюсть.
– Убийство?! Какое убийство?
– Изнасилование и убийство Кети Филбин, Холли Струтерс и Камрин Мейс.
Грюневальд весь побелел.
Затем он сказал своему клиенту:
– Вам не следует сейчас вообще ничего говорить. Ни отвечайте ни на какие вопросы.
Григгса трясло с ног до головы.
– Нет, нет, – рыдал он. – Я слишком долго носил это в себе. Я устал бежать от себя.
Райли резко выдохнула.
Неужели он сейчас во всём признается?
– Это правда, – выдавил Григгс, – Насчёт порнографии. Я был молод и глуп и… не совсем психически здоров. Но после того, как меня поймали, мне было очень стыдно, я был так опозорен. Я потерял работу, всех моих друзей – всё! И я заслужил это, но…
Он подавил всхлип.
– Но я усвоил урок. Я захотел изменить свою жизнь. Как раз в это время погиб Джадд Григгс, а его почти никто не знал. Его выгнали из школы, у него не было работы или отношений, он слишком много пил. Он был пьян, в том числе и тогда, когда разбил машину. И после того, что случилось, я…
Он, казалось, пытался облечь свои мысли в слова.
– У меня появилась одна… мысль… что я могу искупить… нас обоих.
Глаза Григгса заметались между всеми присутствующими.
– Я подумал, что… может быть, если я возьму его имя и начну сначала… то я всё сделаю правильно.
Секреты Маркуса Шутца
Он горько покачал головой.
В нескольких метрах от нас — три женщины. Они ведут рассеянную беседу и, кажется, за кем-то наблюдают. Собрав все свое нахальство, я склоняюсь перед первой из них.
– Но спустя годы я понял… что ложь есть ложь. Я пытался быть таким хорошим человеком, каким только мог. Но я всё же жил во лжи. И всё это время она грызла меня изнутри. Яне могу передать вам, какое это облегчение – наконец раскрыться и обо всём рассказать…
Клянусь вам, я впервые в жизни танцую вот так — без тени паутинки на теле, с партнершей, у которой одежду заменяет всего лишь широкий венок из красных цветов на шее. Еще повезло, что Сандэй Лав и старые подружки Берил с Моной дали мне небольшую фору… Да и то мне уже кажется, что это было сто лет назад. Я чувствую, как два упругих шара упираются мне в грудь, а мои ноги прикасаются к гладкой и прохладной коже ее бедер… Я привлекаю ее поближе, а сам думаю только о том, чтобы пластинка, если это пластинка, крутилась подольше или чтобы музыка не прекратилась прямо сейчас…
Тут он просто разрыдался.
Майк тоже танцует. Я ищу глазами третью из подруг и вижу, что она удаляется, даже не удостоив нас взглядом.
– Но я никогда не причинил физического вреда ни одной живой душе. Ни тогда, ни с тех пор. Клянусь Богом, что не причинял.
Шеф Синард, до сих пор молчавший, произнёс:
Неожиданно я вздрагиваю, увидев два совершенно одинаковых лица, но посещение клиники в Сан-Пино уже внесло некоторую ясность на сей счет. Но, послушайте-ка, а Джеф Девэй? Что сталось с ним? С тех пор как я вернулся в Лос-Анджелес, произошло слишком много событий, и у меня совершенно вылетело из головы, что Джеф должен был лететь с нами.
– Какова роль вашей жены во всей этой истории?
Даже не представляю, что делать дальше. Заговорить с этой женщиной? Но она начинает первая.
Адвокат Григгса тронул его за плечо.
— Вы из какой серии? Похоже на «С».
– Этого достаточно, – сказал он. – Больше ни слова.
— Совершенно верно, — соглашаюсь я, благодарный за подсказку. — А вы?
Джадд Григгс молча кивнул, по столу закапали его слёзы.
— Всего-навсего серия «О», — униженно произносит она. — А я думала, доктор не разрешит вам прийти… Это праздник только для серии «О».
Райли видела, что он сказал всё, что хотел, по крайней мере, пока.
— Я пришел по собственной инициативе, — поясняю я. — А то, знаете, в своей серии уж слишком все друг на друга похожи… Вся прелесть пропадает.
Адвокат сказал всем присутствующим:
— Да, — соглашается она, — доктор, конечно, старается разнообразить элементы лица, но все равно остается много общего. Мне очень приятно пообщаться с «С»…
– Вы достаточно времени провели с моим клиентом. Я требую, чтобы вы оставили нас наедине.
Девушка тут же доказывает, что ей это и в самом деле приятно, и мне остается только ответить тем же.
Райли, Джен и Синард не имели другого выбора как покинуть комнату допросов. Пока они шли по коридору, их догнал высокий злой человек.
— А доктор сегодня появится? — спрашиваю я, не особо рассчитывая на удачу.
Райли сразу же узнала его: то был мэр Даггетт собственной персоной.
— Да, к концу вечера… Думаю, уже скоро… А хотите, пойдем в прерию прямо сейчас?
Резким хриплым голосом он проговорил:
— Гм… — несколько смущенно выдавливаю я.
– Мне только что звонил судья Финн, а потом Хантер Груневальд. Ради Бога, объясните, что вы вытворяете?!
А что там делают, в этой прерии? Впрочем, я, кажется, начинаю догадываться…
Шеф Синард шагнул к нему и сказал:
— Сегодня нам можно, — продолжает девушка. — День безопасный.
– Мы арестовали Джадда Григгса.
Это уже более чем прозрачный намек.
Райли почувствовала, что Синарда напугало появление мэра, но он старался выглядеть более уверенным, чем ощущал себя.
— А может быть, лучше поболтаем? — предлагаю я.
– Какого чёрта? – воскликнул мэр.
— О-о, — без энтузиазма тянет она, — поболтать… Это тоже ничего, но скучно… А мне бы так хотелось заняться любовью с «С»…
– Мы собираемся обвинить его в хищении персональных данных. А также мы подозреваем его в убийстве.
Ну как тут откажешь… ведь не могу же я ей ляпнуть, что мне это неприятно, тем более что сам именно сейчас невольно доказываю обратное… Боже, ну и денек!
В шоке мэр выпучил глаза.
– В убийстве? – спросил он Синарда. – Вы имеете в виду тех трёх девочек? Вы с ума сошли! Я много лет знаю Джадда, с тех самых пор, как он приехал в Ангьер. Он не убийца. Он лучший человек из всех, что я знаю.
Девушка увлекает меня к деревьям, и как только их тень укрывает нас, мы отстраняемся друг от друга. Она хватает меня за руку и пускается бегом. Но где же Майк? Да черт с ним…
Он повернулся к Райли и Джен.
– Это всё ваши проделки, – прошипел он. – Из-за вас, федералов, у нас сплошные беды. У вас нет никакого уважения к Конституции, вы проводите незаконные обыски и избиваете подозреваемых, а местный патологоанатом говорит, что на всех сценах преступления вы путаетесь под ногами.
Мы падаем в густую ароматную траву.
Он погрозил им пальцем.
Девушка уже потеряла всякий контроль над собой.
– И вы даже не подозреваете, какие у вас будут проблемы из-за того, что вы арестовали честного и порядочного Джадда Григгса. Весь этот город взорвётся вам в лицо. Я поставлю в известность ваше начальство, уж поверьте. И вы потеряете свои значки прежде, чем успеете открыть рот.
— Ну скорее, — стонет она. — Скорее… умоляю…
Дьявольщина, нет, так быстро — даже не интересно. Я как раз начал входить во вкус всяких предварительных штучек и не премину ей это продемонстрировать. К тому же это вовсе не утомительно.
Райли почувствовала приступ гнева. Она быстро двинулась в личное пространство мэра.
После старта проходит минуты три, а мне уже приходится закрыть ей рот рукой, так как девушка начинает оглушительно орать, извиваясь при этом как угорь, разрубленный натрое. Впрочем, ее красота слишком идеальна. Я пытаюсь найти хоть малейший изъян, какую-нибудь аномалию… Тщетно. Внешний вид безупречен. Но и в упорстве тоже не откажешь.
Ладно… Давай-ка поменяемся местами… Травка — это, конечно, хорошо, но ощутить под собой нежную девичью кожу — тоже, несомненно, приятно… Нет, я слишком трезво все соображаю… А как хотелось бы потерять голову…
– Господин мэр, последний раз, когда мы с вами встречались, вы нам сказали, что серийного убийцы нет. Вы сказали, что такое не происходит в Ангьере. Это мирный город, в котором живут счастливые люди – вот были ваши слова.
— И чему же вас все-таки научили? — интересуюсь я.
— Подчиняться приказам, — отвечает она прерывающимся голосом…
Райли придвинулась к его лицу и сказала ещё резче:
Это что же, придется ей все объяснять? Ну уж нет, мне просто не хватит духу… У меня слишком богатое воображение… и слишком сложное…
— Давайте я лучше покажу… — шепчу я ей на ухо, — так нам будет удобнее…
– Что ж, выясняется, что не такой мирный и не такой счастливый. Здесь уже три трупа – три изнасилованные и убитые девушки. И вам лучше надеяться, что мы поймали того человека, а не то будут и другие трупы.
Дело в том, что остались еще кое-какие мелочи, которые я не осмелился попробовать с Сандэй, Берил и Моной. А какие именно, извините, не ваше дело.
На этот раз через полчаса я уже устаю… Нехватка опыта или, может, наоборот, перетренировался. Что касается девушки, то она лежит совершенно неподвижно… То есть сердце пока еще бьется… Ну и ладно. Пошатываясь встаю на ноги…
Райли прошла мимо него и пошла дальше по коридору, к ней присоединились и Джен с шефом Синардом.
Решаю, что девушку лучше оставить лежать, где лежит… Да, место действительно странное. Но в конце концов не затем же нужна эта фабрика по производству людей, чтобы учить их играть в шашки…
Синард тихонько пробормотал ей:
Я возвращаюсь на бал. И сталкиваюсь нос к носу с Майком.
— Куда же это девались ваши цветочки? — ехидно спрашиваю я.
– У меня плохое предчувствие.
— А кто вас тяпнул за плечо? — парирует он.
— Это секрет, мой мальчик… Ну как, разузнали чего-нибудь?
Райли ничего ему не ответила. А что она могла сказать? Пока сказать было нечего, как и делать им с Джен. Она понимала, что они могли прекрасно отправиться в свой мотель.
— Бабы тут горячие просто до безобразия… — бормочет Майк.
— А мне они нравятся, — говорю, — только для Энди этого, думаю, будет маловато. Майк! Смотрите! А вот и дедуля!..
И пока они с Джен шли к машине, что-то вдруг стало тревожить её.
Этот человек внезапно возник неизвестно откуда и сразу попал в окружение молодых людей… Высокий, стройный, седовласый, одетый в брюки и рубашку из белого шелка.
Могли ли они поймать не того человека?
Он направляется в нашу сторону.
— А вы что здесь делаете? — строго спрашивает он. — Сегодня не ваш день.
Нет, это невозможно..
Потом внимательно присматривается ко мне, и уголки его губ расходятся в улыбке.
— А! Это же сам мистер Рок Бэйли! Какая честь… А я было принял вас за… гм… одного из своих воспитанников.
Тем не менее, она чувствовала, что сомнения никуда не денутся. Она должна выяснить правду.
— Из серии «С», — добавляю я.
Его улыбка становится шире.
— Совершенно верно, из серии «С».
— Майк Бокански, — представляю я своего спутника.
ГЛАВА СОРОК ПЕРВАЯ
Майк кланяется. Доктор отвечает ему тем же.
— Меня зовут Маркус Шутц. Ну что ж, мистер Бэйэи, я очень рад, что счастливый случай наконец привел вас ко мне. Насколько я понимаю, вы уже побывали у меня в Сан-Пинто… Но здесь гораздо приятнее. Такое спокойствие…
Райли и Джен сели в машину, и Райли поехала к мотелю. Вечер ещё только начался. Голова Райли всё ещё кружилась от того, что случилось за этот день.
И тревожное чувство всё никак не отпускало.
— И никто не мешает убирать тех, у кого вдруг обнаружатся дефекты внешнего вида, — замечает Майк.
Разве есть вероятность, хотя бы самая ничтожная, что тренер – не убийца?
Доктор протестующе поднимает руку.
– И что теперь? – спросила Джен Райли.
— Они сами кончают с собой. К сожалению, здесь это так… Я воспитываю в них вполне определенное мировоззрение… Так получается, что одна только мысль о внешнем уродстве приводит их в ужас и, обнаружив в себе какой-либо недостаток, они сами уничтожают себя… Но так как, даже несмотря на это, они все равно прекрасны, мы на несколько дней сохраняем их тела… Мои садовники специально выставляют их при входе в усадьбу.
Райли взглянула на неё и пожала плечами.
— А ваши опыты идут успешно? — интересуюсь я.
— Боже мой, в последнее время не обошлось без неприятностей… Должен признаться, мои секретари — братья Петросян — доставили мне немало хлопот… Я вдруг обнаружил, что оба занимаются за моей спиной темными делишками. В общем, ничего особенного: снимки моих операций. По-моему, дела у них шли неплохо, но потом у меня начались из-за этого проблемы, и я попросил их прекратить…
– Что ж, ты знаешь процедуру. Окружной прокурор должен просмотреть улики и выбрать наказание. Шеф Синард, вероятно, уже связывается с ним сейчас, запускает это колесо. Но сегодня, скорей всего, он не успеет. Завтра подозреваемый выйдет перед судьёй, будет обсуждаться освобождение под залог, но учитывая обвинение в убийстве…
— Странная у вас манера просить, — говорит Майк.
— Среди моих людей есть превосходные стрелки, — отвечает Маркус Шутц. — Но, послушайте, Бэйли… Помните, я пригласил вас как-то к себе… Почему вы тогда отказались от дамы, которую я вам предложил? Вы ведь любите женщин, не так ли? Заметьте, у меня лично несколько иные вкусы, но я действительно не понял, что вызвало у вас такое отвращение.
Джен, усмехнувшись, перебила её:
— А я запомнил ваших санитаров, — объясняю я. — Кстати, с одним из них я уже расплатился, но попадись мне только другой…
– Это всё я знаю. Я говорю про нас. Мы закрыли дело, так что больше нет необходимости тут находиться. Местные теперь сами справятся. Значит, наверное, завтра нам можно лететь домой? Я буду рада наконец выбраться из этого города. Уверена, что ты тоже так думаешь.
— Да бросьте, он хороший мальчик, — говорит Шутц. — Послушайте, ну почему вы так предвзято настроены? Вы все это скоро забудете… Идемте лучше выпьем, я угощаю вас обоих…
– Да, – тихо сказала Райли. – Я тоже.
Она решила не упоминать о лёгких и неоформившихся сомнениях, крутившихся у неё в голове.
Мы с Майком обмениваемся ошарашенными взглядами.
В конце концов, они были совершенно бессмысленными даже для неё самой.
— Не надо так удивляться, — говорит Маркус Шутц, — у всех, кто встречается со мной впервые, реакция одинаковая. Я вовсе не похож на того, кем являюсь на самом деле. Скажите-ка, — он поворачивается в мою сторону, — вы не откажетесь погостить у меня несколько дней?… Мне не терпится познакомить вас с одной очаровательной девушкой. И, надеюсь, вы будете менее… воздержанным, чем в первый раз… И если мистер Бокански тоже не против, для него у меня тоже кое-кто найдется. Габариты как раз подходящие…
— Вы, кажется, принимаете меня за хряка, — довольно грубо протестует Майк.
Выглянув в окно, Джен сказала:
— Что вы, что вы, — возражает Шутц, — не надо таких слов… Просто я люблю красивых людей и стараюсь наделать их побольше. Но мне необходимо разнообразие, а его можно добиться только используя разных базовых производителей… Видите, я с вами вполне искренен. И надеюсь, между нами всегда все будет откровенно… Ваш друг, видимо, прямой человек, — продолжает он, обращаясь ко мне, — он использует такие редкие слова — тоже своего рода откровенность. И это приятно.
– Я никогда раньше не работала над таким делом. И теперь мне кажется, что вот-вот наступит кризис, разве нет? Я уже обессилена. Тем не менее, я в восторге – я имею в виду, от того, как мы раскрыли дело, работая в команде. Не могу дождаться следующего расследования.
Следом за доктором мы поднимаемся по белокаменному крыльцу и входим внутрь огромной и восхитительной виллы.
Джен на мгновение замолчала.
— Я должен кормить много ртов, — продолжает рассказывать Шутц, — поэтому пришлось купить целый остров… У меня есть специальная серия для полевых работ, и вообще все предусмотрено… Стоит сделать одного, а дальше никаких особых сложностей.
– Ты даже не представляешь, насколько ценным был для меня этот опыт. Для меня была такая честь работать с тобой.
Райли лишилась дара речи. Она понимала, что должна вернуть комплимент. Несмотря на свои сомнения насчёт Джен, девушка, конечно, заслужила похвалы.
— И что же навело вас на мысль делать живых людей? — спрашивает Майк.
– Ты хорошо поработала, Джен, – наконец, сказала она.
— Нас окружают такие некрасивые люди, — замечает Шутц. — Вы не обращали внимания на то, что невозможно пройти по улице, не увидев массу некрасивых людей? А я, видите ли, обожаю гулять по улицам, но терпеть не могу уродства. Тогда я построил себе улицу и наделал красивых прохожих… Это было самое простое. Раньше я лечил миллиардеров от язвы желудка и заработал на этом кучу денег. Но потом мне это надоело. Сыт по горло… Теперь мой девиз: «Смерть уродам!» Правда, смешно?
Это прозвучало неубедительно, а Райли знала, что Джен заслуживает большего. Она действительно была молодцом, но Райли не могла ничего придумать, так она была смущена.
— Нет слов! — подхватываю я.
Она продолжала думать о Джадде Григгсе и его слёзном признании.
Он казался предельно, до боли искренним. И может быть, он всё же оставил позади своё преступное поведение.
— Конечно, тут есть некоторое преувеличение, — добавляет он. — Никто их просто так не убивает.
Конечно, это могло ничего не значить.
Мы подходим к большому столу. На белоснежной скатерти сверкают бокалы, бутылки, лед и масса прочих принадлежностей, при виде которых у нас мигом пересыхает в горле. Снующие мимо парочки не обращают на наше трио никакого внимания.
Райли по личному опыту знала, что убийцы зачастую отлично изображали искренность.
— Я вообще изрядный шутник, — опять продолжает Шутц. — И конечно же, не ограничиваюсь выращиванием детишек в банках, это все мелочи. Я развиваю их тело и дух, а затем выпускаю на волю или оставляю себе в помощники. Да, мне есть чем похвастаться… Например, кинозвезда Линда Дарнелл — моих рук творение… Именно поэтому никто не может раздобыть ее биографию. Десять лет назад она еще сидела в банке… Кстати, самое легкое — это искусственное старение… На какое-то время убыстряется ритм жизнедеятельности, повышается степень окисления и дальше — как по маслу… Самое сложное — это селекция и совершенствование породы, поэтому возрастает и степень отходов — что-то около шестидесяти процентов…
Но сейчас в её голове был хаос. Насколько они могут быть уверены, что он действительно, на сто процентов их убийца?
Возможно ли, что Григгс на самом деле хороший человек, который пытается забыть о своём постыдном прошлом?
— А многие из ваших воспитанников стали известными? — настаивает Майк.
Если так, то какое право они имеют разрушать всё, что он сделал, чтобы искупить свою вину, позоря его снова перед общественностью, любящей его и восхищающейся им?
Шутц смотрит на него в упор.
«Прекрати, – сказала себе Райли. – Не поступай так с собой».
— Дорогой Бокански, если бы вы думали иначе, то не заявились бы сюда ко мне.
В конце концов, чутьё сказало ей, что Григгс – тот, кого они ищут.
— Да вы ошибаетесь, — заверяет его Майк, — я вообще впервые обо всем этом слышу.
А её чутьё ошибается крайне редко.
— Так уж и впервые… — иронически бросает доктор. — Уж поверьте, я, как следует, навел справки.
Он поворачивается ко мне:
*
— Гарвард уже проиграл Йелю пять матчей.
— В футбол?
— Да, и, заметьте, подряд. Это важно. А почему, как вы думаете?
Теперь, когда больше ничто не требовало их внимания, Райли и Джен пошли в комнату Райли, заказали пиццу и пиво и стали смотреть кино. Райли была рассеянна, она даже не следила за сюжетом в отличие от Джен, которая почти час без умолку болтала о том, что происходило в фильме.
— Потому что команда Гарварда слабее, — отвечаю я.
Затем Джен стала затихать и то и дело зевать.
— Нет, — возражает Шутц, — потому что команда Йеля сильнее. Команда Гарварда — лучшая в Соединенных Штатах, а йельская просто вышла из моей лаборатории, — Ухмыляется он. — Только все это еще нужно доказать… вот почему Майк Бокански и Энди Зигман решили посетить мою клинику в Сан-Пинто. Сколько же Гарвард заплатил вам, чтобы учинить у меня такой разгром? — продолжает он, обращаясь уже к Майку.
– Ох, кажется, я начинаю отключаться, – наконец сказала она, потянувшись и зевнув во весь рот. – Я даже не думала, что так устала. Не знаю, смогу ли я досмотреть.
— Ни цента, — говорит Майк. — Даю слово.
– Всё нормально, – сказала Райли. – Иди поспи. Ты это заслужила.
— Да нет у вас слова… ведь вас это ни к чему не обязывает.
Джен пошла в свою комнату, оставив Райли сидеть в одиночестве.
— А здесь я оказался совсем по другой причине, — продолжает Майк. — Кстати, очень далекой от спорта. И вы это прекрасно знаете.
Райли смотрела на экран телевизора, пока кино не закончилось. Она не имела представления, про что был фильм, да это её и не заботило. Когда он закончился, Райли выключила телевизор. Она поняла, что уже полностью забыла и название фильма.
— Да? — удивляется Шутц. — Вы все время говорите загадками. Я просто отказываюсь вас понимать. Пойдемте лучше посмотрим на моих девочек, мы и так уже потеряли много времени… Прошу уделить мне всего час, и я оставлю вас в покое.
Она достала бутылку бурбона, купленную пару дней назад, и налила стакан, напомнив себе не увлекаться. Она уже чувствовала себя подавленной, а напившись она вряд ли почувствует себя лучше.
— Послушайте, — говорю я, — я только что одну уже скушал, и это, поверьте, не метафора. А всего лишь двадцать четыре часа назад я вообще был девственником, и если честно, то уже начинаю скучать по тем временам. Потому что с восьми утра вчерашнего дня я никак не могу остановиться…
Сидя и потягивая напиток, она поняла, что с тех самых пор, как уехала из дома вчера, не связывалась со своей семьёй.
— Подумаешь, — смеется Шутц, — разом больше, разом меньше. Пошли, пошли…
Она схватила мобильник и набрала домашний номер. Трубку взяла Эприл.
Следом за ним мы идем через анфиладу огромных комнат, выкрашенных в светлые тона, с гигантскими окнами, выходящими прямо на море, которое уже начинает смутно угадываться в темноте ночи. Утро едва-едва забрезжило. Наконец перед нами лестница, ведущая вниз.
– Привет, мам! Уже раскрыла дело?
— Опять под землю? — замечаю я.
Райли выдохнула с облегчением.
– Кажется, да. Может быть.
— А что, там очень хорошо, — отвечает Шутц. — Постоянная температура, полная звукоизоляция, абсолютная безопасность — все прелести сразу.
Эприл рассмеялась.
Мы погружаемся во чрево земли… довольно чистое и с хорошей вентиляцией. Доктор идет впереди, за ним Майк, а я замыкаю шествие.
— Кстати, вернемся к нашему разговору, — вдруг говорит Майк. — Я хотел бы знать, кто такой Поттар?
– Судя по всему, ты не особенно в восторге.
Шутц не реагирует и продолжает невозмутимо идти вперед.
Райли выдавила смешок.
— Неужели вы ничего не слышали в Поттаре? — продолжает Майк. — А вы знаете Поттара, Рок?
– Просто день был длинный. Как дела дома?
— Ну… да, так же как и все, — говорю. — Я читал его статьи, но самого никогда не видел.
– Всё нормально. Мы соскучились по тебе.
— Никто не знает, кто такой Поттар, — задумчиво, как бы про себя, продолжает Майк, — но двадцать миллионов американцев уже готовы идти за ним по первому сигналу. А Каплан?
– Я тоже по вам скучаю.
— Я знаю, кто такой Каплан, — отвечаю я. — Это он проводил недавно кампанию против губернатора Кинд-жерли.
– Когда приедешь домой?
— Каплан возник на политической арене четыре года назад, — поясняет Майк, — и ему удалось разрушить все проекты Кинджерли, а ведь тот занимается политикой уже лет двадцать… О самом Каплане тоже ничего не известно, но стоит сравнить теории Каплана и Поттара — и сразу обнаруживаешь занятные сюрпризы…
Райли задумалась, но потом сказала:
— Я мало увлекаюсь политикой, — роняет Шутц.
– Наверное, завтра.
Мы уже достигли самого низа лестницы, и доктор снова ведет нас вдоль светлых и пустых коридоров. Пол под ногами покрыт толстым ковром персикового цвета, а хромированные бра бросают на стены яркий отсвет.
– Отлично! Тогда до встречи. Люблю тебя, мам.
— Каплан и Поттар стали любимцами толпы, — продолжает Майк. — Оба красивы, умны, у них море обаяния, и они играют в очень опасные игры. Эти ребята становятся угрозой для всех Соединенных Штатов.
– Я тебя тоже люблю, – сказала Райли.
— Вы, несомненно, правы, — говорит Шутц, — но, повторяю, меня это совершенно не интересует… Я прежде всего эстет.
Они повесили трубки, и Райли вдруг поняла, как рада тому, что дома все живы и здоровы.
— Каплан и Поттар тоже вышли отсюда, — холодно отчеканивает Майк.
Она отправила сообщение Блейну:
Наступает тишина. Шутц останавливается и пронзает Майка взглядом серых холодных глаз.
«Скучаю по тебе. Надеюсь, скоро увидимся».
Но ей хотелось справиться ещё об одном:
— Слушайте, Бокански, избавьте меня от ваших шуток. Давайте поговорим о чем-нибудь другом, сделайте одолжение.
«Есть новости насчёт Хэтчера?»
— Пожалуйста, — соглашается Майк, — я не настаиваю. Только не надо мне рассказывать, будто вы занимаетесь исключительно внешним видом своих воспитанников… Нам абсолютно точно известно, что три пятых всех политических деятелей, опасных для существующего правительства, были выращены и запрограммированы лично вами… Кстати, примите мои поздравления: ваша система безупречна.
Шутц опять начинает смеяться.
Сообщение было доставлено и прочитано, а затем последовал ответ Билла:
— Послушайте, Бокански. Я уже собрался было рассердиться, но вы изрекаете все это с таким серьезным видом, что приходится вас простить… Выходит, я, Маркус Шутц, занимаюсь какой-то подрывной деятельностью и пытаюсь захватить власть? Ну милейший, это несерьезно… Тут, у себя на острове, я король, пусть даже без короны, и могу преспокойно заниматься своими опытами.
«Всё так же. Я сообщу, если что-то изменится. Не переживай».
— Ладно, забудем об этом, — говорит Майк. — Где же ваши девочки?
Райли нахмурилась.
— О! — восклицает Шутц, — вот это уже лучше. Мы почти пришли.
«Не переживай. А то как же».
Он пропускает нас вперед, и мы входим в просторный кабинет с большим рабочим столом в центре. Доктор подходит к нему и выдвигает ящик с картотекой.
Тем не менее, она написала ему в ответ:
«Не буду. Спасибо за всё».
— Так, — говорит он, — палаты триста девять и триста одиннадцать. Я сейчас вызову девушек, и через час вы свободны в том смысле, что вы вольны уйти… Я хоть и ценю юмор, но только без преувеличений.
Билл ответил:
— Поверьте, доктор, мы и сами не собираемся тут застревать, — говорю я. — Если бы не ваша настойчивость, нас бы здесь давно уже не было.
«Рад помочь».
Райли опустошила стакан, приняла душ и забралась в постель.
— Вы, наверное, чувствуете, что попали в дурацкое положение, — продолжает Шутц. — Сесть на «Б-29», прыгнуть с парашютом, как настоящие десантники, потом раздеться догола и вломиться в дом к бедному старику, который всего-навсего занимается разведением человеческих существ, как кто-нибудь другой разводит орхидеи или розы, — такая операция вряд ли покроет вас славой…
Она очень устала, но почему-то ещё не была готова уснуть. Постепенно до неё стало доходить, что именно она упустила.
В её работе над делами об убийствах обычно был по крайней мере один момент, когда она чувствовала сильную связь с убийцей, когда ей удавалось забраться ему в голову и примерить на себя его шкуру.
— Согласен, со стороны это выглядит глупо, — признается Майк.
Но в этом расследовании этого не произошло. Её представление об убийце совершенно не отличалось чёткостью.
Возможно, она опоздала. Но, может, попробовать сделать это сейчас?
Но мне чудится, что он насторожился до предела.
Она вытянулась под одеялом, медленно и глубоко дыша, закрыла глаза и стала представлять и визуализировать, как забирается в голову убийцы.
Сначала она выбрала время и место.
— Ладно, что бы то ни было, идемте, — приглашает нас Шутц, — я вас провожу.
Время было после полудня, он сидел на трибунах, наблюдая за тренировкой девочек по футболу.
Он снимает телефонную трубку:
Его глаза остановились на молодой Кети Филбин.
— Пришлите П.13 и П.17 в палаты триста девять и триста одиннадцать.
«Она умница, – подумал он с отцовским восхищением. – У неё большой потенциал».
Потом поворачивается к нам.
— Обе девушки абсолютно идентичны. Естественно, если захотите все вместе, вчетвером, то пожалуйста — палаты смежные.
Однако, пока он продолжал наблюдать за ней, его мысли всё темнели.