– Только её муж Чейз, мануальный терапевт.

– Его уже допросили?

– Конечно, – ответил Бык Каллен. – Мы с шефом Пауэллом поговорили с ним. У него стопроцентное алиби – во время убийства он был на работе.

– Я хочу ещё раз с ним поговорить, – решила Райли.

Каллен и Пауэлл удивлённо переглянулись.

– Не уверен, что это хорошая идея. Он и без того очень потрясён.

Райли сама не понимала, что хочет выяснить. Но если Риз Фишер скрывала какой-то секрет, её муж мог приподнять им завесу тайны.

– Я хочу его видеть, – повторила Райли. – Сейчас же.

ГЛАВА ДЕВЯТАЯ

Желание Райли снова опросить мужа Риз Фишер совершенно не понравилось главе железнодорожной полиции, но Райли была непреклонна.

Бык Каллен сказал:

– Когда я просил ФБР прислать людей, я не рассчитывал, что они будут тратить моё время.

С нарастающим негодованием Райли крепко сжала губы, стараясь удержаться от резкого ответа мужчине. Она услышала, как Билл фыркнул позади неё.

Прежде, чем Райли успела придумать вежливый ответ, голос подала Джен. Молодая агент говорила так же высокомерно и снисходительно, как Каллен с ней на месте преступления:

– О, мы не станем вмешиваться в вашу безупречную работу, сэр. Просто дайте нам машину, и мы сами встретимся с мистером Фишером. Заодно отдохнёте от нас. Вам и вашей команде нужно продолжать заниматься по-настоящему важными делами. Можете начать, например, с того, чтобы забронировать удобные комнаты для ночёвки трём мужчинам, которые дожидаются вас в комнате допросов.

Каллен скорчил гримасу, почувствовав явное презрение Джен.

– Я этим займусь, – сказал он, играя внушительными мышцами в отчаянной попытке восстановить свой мужской авторитет. – И вам троим я тоже забронирую жильё. А шеф Пауэлл пока выдаст вам автомобиль.

Тяжёлые, как у гончей, щёки Пауэлла обвисли в растерянности, пока он смотрел, как выходит Каллен. Райли знала, что он сейчас думает: конечно, его беспокоит то, что коктейль из команды ФБР и железнодорожной полиции начинает дурно попахивать, а он окажется в самой гуще событий.

Наконец, Пауэлл покачал головой и отвёл Райли и её коллег к припаркованному автомобилю. Он дал им ключи и рассказал, как подъехать к дому Фишера.

Райли села за руль и, тронув с места, сказала:

– Джен, я не виню тебя за то, что тебе не нравится Каллен, но…

Джен перебила её:

– Ха, да дело не в этом. Мне не нравится, когда у меня похмелье или простуда. Не нравится, когда машина не заводится. Не нравится реклама по телевидению. Или анчоусы в моей пицце. Но этот тип… – она вздохнула. – Он не нравится мне совершенно по-другому. От него так и несёт тестостероном.

Билл от души рассмеялся, но комментировать не стал.

Райли не могла не поразиться тому, как ярко описала Джен свою неприязнь.

И всё же.

– Так или иначе, ты вынуждена с ним работать. Как и все мы. Так что привыкай к нему – по крайней мере, на то время, что потребуется, чтобы раскрыть это дело.

В зеркало заднего вида Райли увидела, что Джен с досадой скрестила на груди руки.

Джен промолчала, но Райли надеялась, что девушка услышала то, что она только что сказала, и отнесётся к этому со всей серьёзностью. С другой стороны, она ощущала, что во враждебности Джен к Каллену могут быть и свои плюсы – возможно, это поможет ей отвлечься от того, что происходит между ней и загадочной Тётушкой Корой.

В любом случае, Райли не могла пожаловаться на то, как Джен сегодня работала. В прошлой их совместной работе ей всегда казалось, что Джен похожа на слона в посудной лавке из известной поговорки, но с машинистом она справилась на удивление хорошо.

А это, по мнению Райли, немало. Способность проявить сочувствие к жертвам была действительно важным инструментом в арсенале агента ФБР. Джен не повезло получить эту способность от рождения, но она быстро училась.

До адреса, который им дали, ехать было совсем недалеко. Когда Райли припарковалась перед домом, она заметила, что у него знакомый дизайн: то был ряд чистых новых многоквартирников с покатыми крышами, арочными окнами и балконами. Ей уже приходилось бывать в подобных местах, так что она знала, что здания стоят вокруг открытого двора с большим бассейном.

Райли, Билл и Джен на лифте поднялись на третий этаж и постучали в дверь.

Когда дверь открылась, Райли была поражена. Из-за игры света она чуть не приняла мужчину за Райана. Они оба были одного роста и телосложения, даже лица были чем-то похожи. Его светлые волосы были слегка тронуты сединой.

Ощущение сходства быстро исчезло, но оно помогло Райли немного расслабиться.

– Чем я могу вам помочь? – спросил мужчина.

– Вы Чейз Фишер? – спросила Райли.

– Да, я.

Райли и её коллеги достали значки и представились.

Мужчина устало сказал:

– Но полиция уже была здесь утром. Я ответил на массу вопросов. Мне и без того тяжело.

– Я знаю, и мне очень жаль, – сказала Райли. – Но мы только что присоединились к расследованию и пытаемся взглянуть на дело под новым углом. Мы очень хотим поскорее поймать убийцу вашей жены и надеемся, что вы сможете нам помочь.

Она поняла, что мужчина отличается от её бывшего мужа как минимум темпераментом – если тот был бы раздражён, то Чейз Фишер просто устало кивнул.

Он провёл их внутрь в достаточно большую квартиру с роскошными коврами и балконом. Райли предположила, что в ней три спальни и по крайней мере одна из них используется в качестве кабинета. Она вспомнила, что Чейз Фишер работает мануальным терапевтом, а его жена была библиотекарем. Похоже, практикует он в другом месте. И, по-видимому, его практика приносит немалый доход, раз позволяет им с женой жить в подобном месте.

В помещении не было ни одного семейного портрета, и Райли сразу же почувствовала, что у пары нет детей. На стенах висело несколько со вкусом подобранных картин, а в стеклянной витрине стояли награды и кубки за победы в гольф и боулинг.

В целом жилище выглядело респектабельным и приятным. Тем не менее, Райли почувствовала аромат меланхолии в воздухе. Инстинкты говорили ей, что и до убийства Риз Фишер семья не была всецело счастлива.

Вошедшие расселись на удобную мебель.

Райли сказала:

– Мистер Фишер, я знаю, что вам уже задавали этот вопрос, но где вы были в то время, когда была убита ваша жена?

– Я был в своём офисе в городе, – ответил Фишер.

– Кто-то может это подтвердить?

– Конечно. Мой секретарь и как минимум пара утренних клиентов. Полагаю, вы уже знаете, что я работаю мануальным терапевтом.

Райли пристально наблюдала за его поведением. Она была уверена, что его алиби уже проверили – каким бы неприятным ни был Бык Каллен, глупым его нельзя было назвать. Он бы не пропустил такой детали. Но на данный момент Райли больше интересовало то, как Фишер отвечал на её вопрос, нежели то, каким был его ответ.

– Вы видели свою жену этим утром? – спросила Райли.

– Нет, – ответил он. – Она ночевала в Чикаго, навещала свою мать, которая живёт в доме престарелых. Она приехала на утреннем поезде. Но до дома так и не добралась.

У Райли появилось странное ощущение, что Фишер недосказал что-то важное.

«Мягко прощупай», – сказала она себе.

– Её матери уже сообщили о произошедшем?

Фишер заёрзал в кресле.

– Да, я рассказал Надин, как только сам узнал. Бедная старушка, она и так не слишком адекватна в последнее время, так что ей было непросто это принять. Она сильно расстроена, так что мы не очень хорошо поговорили. Надеюсь, что те, кто заботится о ней там, помогут ей понять и справиться с этим. Она не в том состоянии, чтобы идти на похороны. Я собираюсь сам навестить её в скором времени.

Повисло молчание. Какое-то время Райли не нарушала его.

Затем она кивнула на награды и сказала:

– Я вижу, вы занимаетесь гольфом. И боулингом.

Мужчина был удивлён её комментарием. Конечно, Райли понимала, что детектив, говорящий о подобном в такой момент, выглядит странно, но у неё были на то свои причины.

– Да, – неуверенно ответил Фишер. – Я любитель в обоих видах. Но получается вроде нормально. Хорошо играю в гольф. По боулингу я не лучший в команде, но тоже неплохо играю.

Райли заметила в его тоне странную перемену. Он, конечно, скромничал, судя по наградам. Но было и что-то ещё.

«Стыд?» – задумалась она.

Но почему кто-то может стыдиться занятием активными видами спорта? Особенно тот, кто в этом хорош? Райан хвастался своими успехами в гольфе при любой возможности.

Она медленно проговорила:

– Ваша жена любила гольф и боулинг, мистер Фишер?

Фишер удивлённо посмотрел на неё.

– Ну, она не играла, но…

Райли добавила:

– Я имею в виду, её вообще интересовали эти игры? В качестве болельщика или поклонника, например? Или, может быть, ваши успехи?

Фишер отрицательно покачал головой.

– Нет. Её нисколько не интересовали эти виды спорта. А почему вы спрашиваете?

Райли не ответила ему. Но она знала, что эта маленькая деталь важнее, чем кажется. В конце концов, спортивные награды были самыми заметными предметами в гостиной. И всё же Риз Фишер они не интересовали.

Райли мягко спросила:

– Мистер Фишер, вы были счастливы с вашей женой?

Фишер посмотрел Райли в глаза и несколько раз моргнул.

– Конечно, – ответил он.

Райли снова не стала нарушать воцарившуюся в комнате тишину.

Она была уверена, что и Бык Каллен, и шеф Пауэлл задавали ему тот же вопрос, и Фишер дал им точно такой же ответ. Но Каллен и Пауэлл не обратили на него должного внимания.

Райли встретилась с Фишером глазами.

Она не произнесла ни звука, сказав ему глазами: «Ты лжёшь».

В ответ на её невысказанное замечание он еле заметно кивнул.

Он готов рассказать правду, осталось дождаться этого.

ГЛАВА ДЕСЯТАЯ

Чейз Фишер опустил глаза и обмяк в кресле. Райли молчала, как и Билл с Джен. Она чувствовала, как её коллеги замерли в ожидании того, что сейчас будет сказано.

Наконец, Фишер еле слышно проговорил:

– У Риз был роман на стороне.

Райли позволила словам повиснуть в воздухе.

Затем она сказала:

– Вы упоминали это детективам, которые беседовали с вами сегодня утром?

– Нет, – признался Фишер.

Джен резко нарушила молчание.

– Какого чёрта вы этого не сделали? Неужели вам в голову не пришло, что это может быть очень важно?

Райли подавила вздох. Джен снова вернулась к своему стилю слона в посудной лавке. Райли бросила на неё взгляд, заставивший её замолчать, а сама спросила Фишера:

– С кем у неё был роман?

Фишер грустно покачал головой.

– С кем-то в Чикаго, – лишь сказал он.

– И вы не знаете, с кем? – спросила Райли.

– Нет.

– Она не говорила вам?

Фишер глубоко вздохнул.

– Мы никогда это не обсуждали. Я не уверен, что она вообще знала, что я об этом знаю. Но я знал. Сначала это было просто ощущение. А потом я попытался… ну, пошпионить за ней. Я позвонил в отель в Чикаго, в котором она должна была остановиться, но она не зарегистрировалась там. Потом я позвонил в дом престарелых, где была её мать, и персонал сказал, что она не появлялась, хотя должна была.

В комнате снова воцарилась тишина, и Райли стала быстро соображать, пытаясь сделать вывод из только что услышанного.

Тут Фишер сказал:

– Я знаю, что должен был сказать об этом детективам ещё утром. Не знаю, почему я этого не сделал. Я просто…

Он замолчал. Райли чувствовала, что он борется с потоком мыслей и эмоций.

– Знаю, звучит странно, но мне кажется, что я был в этом виноват. Я имею в виду её роман. Дело не в том… ну, я ведь любил её и хорошо с ней обращался, и я был не худшим любовником. Мы были женаты двенадцать лет, и я всё делал… я всё делал правильно, так я думал. Всё, что должен делать хороший муж. Я организовал хорошую практику, зарабатывал много денег и старался дать ей всё, что она хотела.

– А как насчёт детей? – спросила Райли.

Фишер снова покачал головой.

– Мы постоянно это откладывали. Всегда казалось, что момент не подходящий. Мы и сами не знали, почему. Возможно, сомневались в себе, будем ли хорошими родителями. А меж тем годы шли, и казалось, что этот подходящий момент никогда не наступит…

Фишер горько рассмеялся.

– Вы знали, что Барнуэлл, штат Иллинойс, третий в рейтинге самых скучных для жизни городов во всех Соединённых Штатах? Кроме разве что гольфа, заниматься гольфом здесь хорошо. Но даже боулинг считается отвратным. Мы с Риз оба выросли здесь. Нам обоим и в голову не приходило сменить место жительства, пока мы не обосновались здесь окончательно, а тогда уже было слишком поздно.

Он пожал плечами.

– Неудивительно, что ей было скучно – не только в городе, но и со мной. Она любила литературу и искусство. Мне бы хотелось тоже их любить, но я не любил и никогда не мог притвориться. А Барнуэлл в этом отношении просто ноль. Она всячески старалась оживить этот город: собирала хоровую группу, ставила пьесы, организовывала книжные клубы… Но ничто не прижилось. Она притворялась как могла, но на самом деле была глубоко несчастна.

Он печально сощурил глаза.

– Наверное, я надеялся, что тот, с кем она встречалась, мог заполнить пробел в её жизни. Иногда я пытался представить, каков он. Богатый или по крайней мере вполне состоятельный, обладающий вкусом и культурой, которых мне не хватало. Кто-то, кто водит её по галереям и выставкам, в театр, оперу и балет… Я надеялся, что он сделает для неё то, чего не мог сделать я.

Райли осторожно спросила:

– Вы когда-нибудь изменяли ей?

Фишер покачал головой.

– Нет, – ответил он. – И не потому что я такой благочестивый. Просто меня никогда никто не интересовал. я просто слишком…

Он не закончил предложения, но Райли знала, что он оставил недосказанным: «Я слишком для этого скучен».

Теперь она чувствовала себя на удивление некомфортно, сама не зная почему. Этот мужчина отчего-то снова напомнил ей Райана.

«Почему?» – гадала она.

Похожи ли они хоть чем-то, если не считать некоторого внешнего сходства? Райан был тщеславным, самовлюблённым, безнравственным и несклонным к самокритике. Этот же мужчина казался ей вдумчивым и чутким, возможно даже слишком – если только Райли могла верить тому, что он говорит.

«Будь осторожна», – напомнила она себе. Она знала, что в такие моменты, как этот, доверчивость могла лишь навредить.

– Мистер Фишер, то, что вы рассказываете, может быть очень важно. У вас есть какие-либо мысли о том, как нам выяснить, кем был любовник вашей жены?

– Нет. Я обшарил её кабинет и компьютер, просмотрел все письма и электронную почту. Я никогда не натыкался ни на что подозрительное.

Райли едва удержалась, чтобы не спросить: «Так как вы можете быть уверены, что у неё вообще был кто-то?»

Немаловероятно, что неуверенность этого человека привела его к паранойе.

Она напомнила себе, что мобильник Риз Фишер, вероятней всего, находится на пути в Квантико, где его исследуют специалисты. Возможно, Сэму Флоресу и его команде удастся обнаружить какие-либо характерные сообщения или звонки.

Райли слегка наклонилась к Фишеру.

– Мистер Фишер, по-вашему связь вашей жены с другим мужчиной имеет какое-то отношение к её убийству?

Глаза Фишера широко раскрылись, будто такая мысль ни разу не навещала его.

– Я… я не знаю… – пробормотал он. – Я не могу представить…

Он не мог подобрать слов.

– Конечно, Риз не стала бы связываться с кем-либо, кто мог ей навредить. Я просто не могу в это поверить.

Он говорил совершенно искренне.

Но говорит ли он правду?

Почему она не может понять?

Райли повернулась к Биллу и кивком головы дала сигнал задавать свои вопросы. Билл послушался, начав рутинный расспрос о деталях. Была ли Риз знакома с Ферн Брудер, предыдущей жертвой? Знает ли Фишер кого-то, кто мог затаить обиду или злобу против Риз? Вела ли она себя последнее время странно?

На все вопросы Билла Фишер отвечал отрицательно, а Райли пристально его изучала, стараясь заметить какие-либо признаки обмана или уклонения. Её чутьё совершенно молчало, ничего не говоря о нём.

Это её беспокоило, и очень сильно.

Она знала, что его алиби не стоит ни гроша. Он достаточно богат, чтобы нанять кого-то для убийства жены, если бы захотел.

И теперь всё выглядело так, будто у него есть на то веские причины.

Его самоуничижение и самобичевание могли быть не более чем притворством.

«Я должна, должна определить», – повторила себе Райли.

Она гордилась тем, что видела людей насквозь и замечала зло, когда оно оказывалось поблизости.

Но почему-то на этот раз её инстинкты решили промолчать.

Почему? Может, его сходство с Райаном затуманило ей разум? Это её сильно тревожило.

Наконец, у её коллег кончились все вопросы.

Райли сказала:

– Мистер Фишер, мы очень соболезнуем вашей потере и благодарны за то, что вы уделили нам время. Вы планируете покидать Барнуэлл в ближайшие несколько дней?

– Нет, – ответил Фишер.

Тогда Райли дала ему свою визитку и сказала:

– Будет лучше, если вы пока побудете тут. Нам бы хотелось поддерживать с вами близкую связь. Возможно, нам потребуется снова поговорить с вами в ближайшем будущем.

Фишер взял карточку и кивнул.

Когда Райли и её коллеги вышли из здания, она поразилась тому, насколько потемнело к этому времени. Она посмотрела на часы и увидела, что время уже за девять.

Пока они шли к выданной им шефом полиции машине, Джен спросила:

– Ну и что нам думать? Он наш убийца?

Райли заколебалась.

– Я не знаю. Но кто-то должен за ним присмотреть.

ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ

Идя к машине, Райли была озабочена донельзя. Но заботил её не мужчина, которого они только что допросили. Она не имела понятия, мог он быть убийцей или нет, и вот это её сильно тревожило.

Почему её инстинкты захромали?

И что с этим делать?

Она вздохнула с облегчением, когда от мыслей её отвлёк завибрировавший телефон Билла.

Билл достал мобильник и, посмотрев на него, сообщил:

– Пришло сообщение от Быка Каллена. Он говорит, что поселил трёх работников железной дороги в местный мотель и зарезервировал там места и на нас. Он ждёт нас там.

Райли открыла было рот, чтобы запротестовать, но быстро поняла, что альтернативного плана действий у неё всё равно нет. День пролетел незаметно, и, кажется, сегодня они не могли больше ничем заняться. Результатом их усилий стала лишь неуверенность.

С испортившимся настроением она села за руль и проехала небольшое расстояние до мотеля. От вида Быка Каллена, ожидавшего их, легче ей не стало. С широкой улыбкой, он указал им на парковку у одной из дверей.

Райли показалось, что Каллен слишком сияет, провожая их в комнату, которую он для них снял, и скоро она поняла, почему он так доволен собой.

Комнатка была очень маленькой, всё, что в ней было, это две односпальные кровати и разложенный для третьей постели диван. Ещё там был маленький стол со стулом, потрёпанный комод со старым телевизором и пара квадратных метров, на которых с трудом можно было развернуться. Похоже, это была самая дешёвая комната из всех, что были.

Не то чтобы Райли это волновало, да и Биллу, как она знала, по большому счёту было всё равно – за долгие годы совместной работы им приходилось ночевать и в более тесных комнатушках, не единожды они спали и в машине, когда было необходимо. Конечно, она знала, что на этот раз оснований для выбора скромного жилья не было – то был просто жест намеренного неуважения.

Она видела, что Билл старается скрыть своё изумление, а отвращение написано прямо на лице Джен.

Стараясь говорить небрежно, Каллен поинтересовался:

– Как прошла беседа с Фишером? Сомневаюсь, что вам удалось узнать что-то новое.

Райли бросила на него острый взгляд.

– На самом деле удалось, – возразила она. – Он считает, что у его жены был роман с кем-то в Чикаго. Мы ещё не знаем, кто был её любовником и связан ли он с её смертью. И можно ли считать по этой причине подозреваемым Чейза Фишера. Но…

Она с ехидцей посмотрела на копа:

– Или же вы тоже это выяснили? Что-то не припомню, чтобы это было в отчётах.

Каллен с поражённым видом покачал головой.

Райли беззлобно прокомментировала:

– Похоже, вам надо прокачать навыки ведения допроса.

Её слова укололи Каллена, а Райли тем временем добавила:

– Поставьте несколько копов в штатском следить за каждым движением Фишера. С сегодняшнего дня. С этого момента.

– Сделаю, – отрывисто сказал Каллен. Его лицо исказилось от ярости, но ему удалось взять его под контроль и спросить: – Каков ваш план действий на завтра?

– По обстоятельствам, – ответила Райли. – У другой жертвы, Ферн Брудер есть родственники в Аллардте, Индиана, верно?

– Да, – ответил Каллен. – Она живёт со своей семьёй.

– Вы уже опрашивали их?

– На следующий же день после смерти Ферн Брудер.

Райли не нравилось быть мелочной, но она не смогла удержаться и не нажать на больное:

– Что ж, – насмешливо отметила она, – тогда, кажется, нам с агентами Джеффрисом и Ростон нужно поехать туда и заново опросить их. Отправьте мне записи, которые вы сделали, а также контактные данные местного шефа полиции. Я хочу сообщить ему, что мы приедем. Отправимся в Аллардт завтра с утра пораньше.

Лицо Каллен покраснело, но ему удалось сдержаться.

– Отлично, – прошипел он сквозь стиснутые зубы. – Тогда до завтра.

Он повернулся, чтобы выйти из комнаты, когда Джен спросила его:

– Одну минуту, а те парни-железнодорожники тоже живут в этом мотеле, верно?

– Да, – ответил Каллен.

– А у них какая комната?

Каллена, по-видимому, удивил её вопрос.

– Примерно такая же, как эта, – ответил он.

Джен скрестила на груди руки.

– Не может быть и речи о том, чтобы эти бедняги ютились в таком же курятнике, – отрезала она. – Сейчас же отправляйтесь к администратору и выберете для них самые лучшие комнаты.

– У них травма, – возразил Каллен. – Может быть, они не хотят разделяться. Может быть, они хотят быть вместе.

– Да, может быть, – подтвердила Джен. – Вы их спросили?

Каллен ничего не ответил, но его лицо снова начало наливаться кровью.

– Так спросите их и выясните это! – потребовала Джен. – Даже если они хотят жить вместе, возьмите для них смежные комнаты или что-то подобное. Это будет гораздо лучше чем вот это. Если в этом мотеле нет комнат получше, поезжайте в другое место. Приступайте. Или я сама это сделаю.

Каллен открыл рот, чтобы что-то возразить, но, по-видимому, передумал. Он вышел из комнаты, не сказав больше ни слова.

Райли видела, что Джен снова в бешенстве.

– Вот тип! – воскликнула она, меряя шагами комнату. – Это какую нужно иметь наглость! Мне плевать, что он заставляет нас тесниться в этой комнатушке, но показывать неуважение тем беднягам после всего того, через что им пришлось пройти?! Вот подлец!

Райли покачала головой и начала:

– Джен…

– Что? – спросила Джен. – Я не права? Скажи!

Райли вздохнула.

– Нет, но я ещё раз говорю тебе: нам с ним ещё работать. Постарайся не позволить ему задеть себя. У меня есть ощущение, что это дело будет непростым.

Она потрогала одну из кроватей рукой и села на неё.

– Мы с утра ничего не ели. Давайте закажем поесть и обсудим текущее положение вещей.

Билл позвонил в службу доставки и заказал пиццу и пиво, после чего они втроём поудобней расположились на своей небольшой площади и стали размышлять над делом. Темой беседы был, конечно, муж жертвы, которого они только что допрашивали, и то немногое, что им удалось от него узнать.

– Меня беспокоит одно, – говорила Джен. – Что он не плакал. Возможно, он до сих пор в состоянии шока или же плакать не в его характере. Или же он просто виновен во всём?

Райли кинула на Джен предостерегающий взгляд:

– Постарайся не делать выводов на подобных основаниях, – предупредила она. – Люди по-разному переживают скорбь. Не могу точно сказать, что он не притворялся, но мне показалось, что он глубоко потрясён.

– Да, но ревность супруга – классический мотив для убийства, – отметила Джен. – И неважно, есть у него алиби или нет, он мог нанять кого-то для этого.

Джен задумалась на мгновение, а потом добавила:

– Конечно, нам ещё нужно как-то объяснить первую жертву. Не уверена, что она вписывается в эту теорию.

Райли грустно вздохнула.

– Да, её можно вписать, – нехотя признала она. – Риз Фишер могла стать жертвой подражательного убийства. Её муж выглядит человеком неглупым. Он мог прочесть про предыдущее убийство и увидеть в нём возможность сделать убийство своей жены вторым в серии. Такое уже случалось.

Билл обескуражено хмыкнул.

– Или же, – предположил он, – Чейз Фишер может быть невиновен, а убийца – любовник Риз, воспользовавшийся тем же сценарием, который ты описала.

– Но мы не знаем, кто её любовник, – вставила Джен.

– И существует ли он вообще, – добавила Райли, покачав головой. – Мне не нравится ни одна из этих возможностей. Если Чейз Фишер или любовник его жены совершили второе убийство, то мы имеем дело с двумя преступниками – один из которых может планировать ещё одно убийство как раз в эту секунду. Если ни Фишер, ни любовник его жены не убийцы, то мы тратим драгоценное время на все эти размышления. На свободе серийный убийца, а мы ни на йоту не приблизились к тому, чтобы его остановить.

Больше сказать было нечего. Агенты доедали пиццу и пиво в тишине.

Наконец, Райли нарушила молчание:

– Что ж, возможно, завтра мы узнаем больше, когда поговорим с семьёй Ферн Брудер. Если удастся найти связь между двумя жертвами, это будет большой прогресс. А пока нужно хорошенько отдохнуть.

Райли позвонила администратору и попросила разбудить их утром. Агенты по очереди приняли душ и приготовились ко сну. Билл и Джен заняли кровати, а Райли улеглась на диване. Он был не очень удобным, но Райли приходилось спать и в более худших условиях.

Через несколько минут Райли услышала громкий храп Билла и тихое посапывание Джен.

Райли невольно позавидовала им. Она не могла закрыть глаз, не то что заснуть. Она продолжала думать о Чейзе Фишере и впечатлении, которое он произвёл на неё во время их визита.

Так почему он всё время напоминает ей Райана?

Ей в голову пришли слова, сказанные Фишером о том, что его жена завела любовника: «Мне кажется, в этом есть моя вина».

Почему же эти слова никак не дают Райли покоя?

Она лежала, уставившись в темноту, когда до неё начало доходить…

Возможно, Фишер напомнил ей не столько Райана, сколько…

Её саму.

Она вздрогнула от этой мысли.

Фишер чувствовал себя виноватым – или, по крайней мере, так он заявлял – в том, что жизнь Риз Фишер была полна грызущей, горькой скуки, заставившей её забыть о своём браке.

Неужели Райли чувствует то же по отношению к Райану?

Неужели она тоже считает, что каким-либо образом ответственна за его ошибки и измены?

«Нет, – подумала она. – Это бессмыслица какая-то».

В то же время она прекрасно понимала, что искать смысл в этом бесполезно. Иррациональная, необоснованная, подсознательная вина могла грызть её так же глубоко, как и вина, основанная на каких-либо реальных совершённых ею ошибках.

Всё логическое мышление мира перед этим бессильно.

Она почувствовала в горле комок отчаяния.

«Я не должна позволять себе это», – подумала она.

Но пессимистические мысли продолжали лезть ей в голову со всех направлений, она стала снова стала мучиться событиями последних двух дней – отъездом Лиама, надеждами Эприл пойти по её стопам и тревогой за то, может ли она быть матерью и агентом ФБР одновременно.

То было чувство такой ужасной и бессмысленной тщетности, что Райли пришлось сглотнуть комок отчаяния.

«Не плачь», – сказала она себе.

Ей бы совсем не хотелось рыданиями разбудить Билла и Джен.

Постепенно сон стал овладевать ею, но и он не принёс ей покоя.

Последнее, что она поняла перед тем, как заснуть, это что её ждут кошмары.

ГЛАВА ДВЕНАДЦАТАЯ

Мужчину передёрнуло от фотографий с жестокой сцены убийства, открывшихся на мониторе его компьютера.

Тело, привязанное к железнодорожным путям клейкой лентой, казалось манекеном без головы – пока он не открыл крупные планы шеи жертвы и не изучил, как в учебнике по анатомии, практически с хирургической точностью перерезанные трахеи, пищевод и позвоночник.

Потом он перешёл к изображениям головы, скатившейся с каменной насыпи. Выражение ужаса на лице женщины выглядело слишком диким и гипертрофированным, будто было нарисовано на голове манекена.

Но мужчина знал, что это всё абсолютно реально.

Ведь это было его рук дело.

Он привязал женщину в том месте, где она не могла уйти от судьбы. И он проделал это с той, другой, чьи фотографии тоже хранились на этом сайте.

Но он впервые видел результаты своих трудов: чтобы не быть пойманным, ему приходилось в спешке убираться с места преступления как можно дальше ещё до того, как его жертвы начинали приходить в сознание.

В общем-то он и не хотел смотреть на эти гнусные снимки – и уж точно он не хотел, чтобы они находились в открытом для всего мира доступе.

Но ему нужно быть осмотрительней.