– Всю обратную дорогу я только об этом и размышлял, – ответил ей Эйтор. – И чем больше я думаю, тем все сильнее склоняюсь в пользу профессора Ландовски. Во всех его работах присутствует то, что называется безукоризненной художественной мерой и чувством вкуса. Они современны, в них есть элементы модерна, но вместе с тем они просты в высшем смысле этого слова и находятся как бы вне времени. Все эти качества, вместе взятые, особенно важны для нашего проекта.

– Я очень рада вашему выбору, – осмелилась Изабелла высказать свою точку зрения. – Мне очень понравился реалистический подход профессора Ландовски к своим произведениям, у меня была возможность познакомиться с ними в его мастерской.

– Трудно судить о человеке, которого никогда не видел в глаза, – раздраженно бросила Мария Джорджина, восседавшая за столом рядом с мужем. – Быть может, ты сочтешь нужным познакомить и меня с этим скульптором, который займется оформлением внешнего образа твоего драгоценного Христа?

– Непременно, дорогая, – послушно ответил сеньор да Силва Коста. – Но только после того, как я приму окончательное решение.

– Мне кажется, его помощник тоже весьма способный скульптор, – снова вступила в разговор Изабелла, отчаянно пытаясь напомнить сеньору да Силва Коста о существовании Лорена.

– Да, – снова охотно согласился с ней Эйтор. – А сейчас прошу простить меня, но я удаляюсь к себе. Страшно устал с дороги. Да и вообще, все эти поездки измотали меня донельзя.

Изабелла разочарованно посмотрела ему вслед, попутно перехватив недовольное выражение на лице Марии Джорджины.

– И вот так каждый вечер! Судя по всему, и сегодня ваш отец предпочтет общество Христа общению с близкими, – бросила она в сердцах, обращаясь к детям. – Ну и пусть себе! – Она снова взяла в руки вилку, чтобы доесть пирог. – А мы с вами после ужина займемся игрой в карты.

Ночью, лежа без сна в своей кровати, Изабелла принялась размышлять о супружеской жизни четы да Силва Коста. Потом переключилась на своих родителей. Через каких-то несколько месяцев она тоже станет замужней женщиной, как и мама. Как и сеньора да Силва Коста. И все отчетливее она начинала понимать сущность брака. Терпимость и еще раз терпимость, а также умение приспосабливаться к недостаткам своей второй половины. Не приходилось сомневаться в том, что сеньор да Силва Коста откровенно пренебрегает своей женой, отдавая всего себя без остатка работе над проектом статуи Христа. Именно в него он вкладывал и всю свою энергию, и все свое внимание. Но взять мать Изабеллы. Та же картина. Вопреки всем желаниям Карлы, отец почти силой выдернул ее с любимой фазенды и перевез в Рио, все только для того, чтобы удовлетворить свою ненасытную тягу к высшему обществу, в котором ему так хочется застолбить свое присутствие.

Изабелла беспокойно ворочалась на подушках, гадая о том, что ждет впереди ее саму. И если ей уготовано точно такое же будущее, что ж, тем больше у нее оснований желать новой встречи с Лореном Бройли, и как можно скорее.

* * *

Проснувшись на следующее утро, Изабелла обнаружила, что сеньор да Силва Коста уже уехал на какую-то очередную деловую встречу. Пришлось лишь подавить тяжелый вздох. Упустила такую отличную возможность напомнить ему о просьбе Лорена.

Ее нарастающее напряжение по поводу складывающейся ситуации не осталось незамеченным подругой. Они вместе с Марией Джорджиной отобедали в ресторане отеля «Ритц», потом прогулялись по Елисейским Полям, после чего отправились в элегантный салон Жанны Ланвин на примерку свадебного платья.

– Что с тобой творится, Изабелла? Ты мечешься, словно тигр, попавший в западню, – обратилась к ней Мария Элиза. – Ты не проявила ни малейшего интереса ни к эскизам предлагаемого фасона, ни к ткани, из которой тебе собираются шить свадебное платье. Да другие девушки были бы на седьмом небе от счастья, окажись они на твоем месте. Еще бы! Сама мадам Ланвин лично придумывает фасон для твоего подвенечного наряда. Разве тебе не нравится в Париже?

– Нравится, очень нравится, но…

– Что «но»? – тут же переспросила у нее Мария Элиза.

– У меня такое чувство… – Изабелла подошла к окну в гостиной и выглянула на улицу, подыскивая слова, которыми можно было бы объяснить подруге свое состояние. – У меня такое чувство, что там, за окном, огромный мир, а мы его совсем не видим. И не знаем…

– Побойся Бога, Изабелла. Да мы уже осмотрели в Париже все, что надо было увидеть. Чего еще тебе хочется?

Изабелла с трудом сдержала себя, чтобы не вспылить в ответ. О чем вообще можно говорить с человеком, который тебя не понимает? Она вздохнула и отвернулась от окна.

– Ты права. В Париже мы уже увидели все, что только можно увидеть. И вы все очень добры ко мне, и ты, и твои родители. Прости. Наверное, я просто скучаю по дому, – солгала она, выбрав самый удобный предлог для объяснения своего плохого настроения.

– Понимаю! Конечно! – В порыве великодушия Мария Элиза бросилась к подруге. – Какая же я эгоистка, право! Совсем не подумала об этом. Рядом со мной все мои близкие, а твоя семья сейчас за тысячи миль отсюда. И Густаво тоже далеко от тебя.

Мария Элиза горячо обняла Изабеллу, и та не стала уклоняться от объятий.

– Представляю, как тебе не терпится поскорее вернуться домой, – сказала подруга с сочувствием в голосе.

Изабелла положила голову на ее плечо, обтянутое кружевной тканью.

– Спасибо тебе за участие, дорогая Мария Элиза. Ты все понимаешь правильно. Постараюсь к завтрашнему дню прогнать прочь дурные мысли. Все будет хорошо.

– А знаешь, мама предложила нанять мне учителя французского языка. Каждое утро он будет давать мне уроки, пока мальчишки будут заниматься своими занятиями. С французским у меня пока неважно, а папа тут недавно обронил, что, скорее всего, в следующем году нам снова придется посетить Францию. Вот я и хочу усовершенствовать по максимуму свой язык. Ты, конечно, владеешь французским гораздо лучше меня. Но все равно… Хочешь, будем заниматься вместе? Все будет развлечение от скуки.

О чем она говорит, подумала про себя Изабелла. Разве в Париже можно скучать? Придумывать себе какие-то дурацкие занятия, и все только для того, чтобы убить время? Но вслух она не рискнула озвучить свои мысли.

– Спасибо, Мария Элиза. Я подумаю над твоим предложением.

* * *

Еще одну ночь Изабелла провела без сна, уныло размышляя о том, что никаких перемен в ее парижской жизни в ближайшее время не предвидится. Нет, никогда не познать ей все те радости бытия, которыми может щедро одарить каждого человека этот необыкновенный город. Однако на следующий день случилось нечто такое, после чего надежда затеплилась в ней с новой силой.

Маргарида Лопес де Алмейда вместе с матерью снова пришли к ним на чай. Маргарида с увлечением рассказывала собравшимся за столом о своих занятиях лепкой, а попутно сообщила, что уже успела поинтересоваться, может ли Изабелла посещать эти занятия вместе с нею.

– Сами понимаете, присутствие рядом соотечественницы всегда приятно. Это придаст мне больше уверенности в себе, – пояснила Маргарида, обращаясь уже непосредственно к Марии Джорджине, а сама между тем незаметно пнула под столом ногу Изабеллы.

– Не знала, что ты, Изабелла, интересуешься скульптурой, – не скрыла своего удивления Мария Джорджина. – Я думала, ты просто любишь разглядывать статуи в качестве обычного зрителя.

– О нет! – живо откликнулась Изабелла. – Мне действительно нравится сам процесс лепки. В Рио я немного занималась с профессиональным скульптором. Брала у него уроки. – Изабелла перехватила одобрительный взгляд Маргариды. – Была бы просто счастлива, если бы мне удалось взять еще несколько уроков и здесь, в Париже. Ведь занятия в Высшей школе изящных искусств ведут лучшие скульпторы мира.

– Мамочка, Изабелла говорит чистую правду! – перебила подругу Мария Элиза. – Помню, в Рио она буквально сводила меня с ума бесконечными разговорами о своих занятиях искусством. А поскольку французский у Изабеллы гораздо лучше моего, то дополнительные занятия языком ей совсем ни к чему. Пусть лучше позанимается своей любимой лепкой вместе с Маргаридой, пока я тут буду издеваться над французским языком.

Изабелла готова была расцеловать подругу за своевременную поддержку.

– Для тебя, мамочка, тоже есть одно удобство. – Маргарида глянула уже на свою мать. – Тебе больше не придется сопровождать меня на занятия, а потом забирать домой. Рядом со мной будет Изабелла, и наш шофер будет отвозить нас в Школу, а потом привозить домой. Словом, у тебя, мамочка, высвободится свободное время, которое можно будет посвятить работе над новой книгой, – добавила Маргарида, не забыв перечислить все возможные плюсы такого решения. – Мы ведь и сами можем позаботиться друг о друге. Согласна со мной, Изабелла? – Маргарида развернулась к Изабелле.

– Конечно, согласна! – поспешила с ответом та.

– Что ж, если сеньора да Силва Коста ничего не имеет против, то сама идея представляется мне весьма разумной, – согласилась с дочерью писательница.

И что оставалось делать Марии Джорджине? Испытывая величайшее почтение к столь знаменитой романистке, она лишь кивнула головой в знак согласия и добавила:

– Если вы находите это разумным, сеньора де Алмейда, то я всецело полагаюсь на вас.

– Итак, – подвела черту Маргарида, уже на выходе из их апартаментов и попрощавшись с Изабеллой по-французски, то есть расцеловав ее в обе щеки, – я заезжаю за тобой в следующий понедельник, и мы отправляемся на занятия в Высшую школу изящных искусств.

– Большое тебе спасибо, – прошептала Изабелла, когда мать с дочерью уже стояли в дверях.

– Уверяю тебя, Изабелла, мне такой расклад тоже очень подходит, – ответила та, тоже шепотом. – Чао, шерри! – попрощалась она, мешая в одной коротенькой фразе французские и португальские слова. Что, по мнению Изабеллы, придало ей лишь дополнительный шарм.

А вечером сеньор да Силва Коста явился домой с сияющим лицом и видом самого настоящего триумфатора.

– Я попросил горничную принести нам в номер шампанское. У меня для вас просто грандиозная новость. Думаю, ее стоит отметить всей семьей.

Когда шампанское разлили по бокалам, Эйтор встал, держа свой бокал в руке.

– После того как я провел переговоры с сеньором Леви, сеньором Освальдом и сеньором Како, я встретился сегодня с профессором Ландовски и сделал ему официальное предложение приступить к работе над скульптурой Христа. Полагаю, что уже на следующей неделе мы подпишем с ним контракт, в котором оговорим все условия нашего заказа.

– Какая замечательная новость, папа! – воскликнула Мария Элиза. – Я счастлива, что ты наконец сделал окончательный выбор.

– Я тоже счастлив, дочка. Потому что в глубине души не сомневаюсь, что сделал правильный выбор. Дорогая! – Эйтор повернулся к жене: – Мы должны обязательно пригласить профессора и его очаровательную жену к нам на ужин, причем не откладывая дело в долгий ящик. Хочу, чтобы ты лично познакомилась с этим человеком. Ведь в ближайшие месяцы я буду очень тесно сотрудничать с ним.

– Мои поздравления, сеньор да Силва Коста, – сказала Изабелла и добавила, желая выразить ему полную поддержку: – По-моему, ваш выбор выше всяких похвал.

– Я рад, что вы так считаете, – приветливо улыбнулся в ответ Эйтор.

20

В понедельник Изабелла, уже в пальто, уже готовая к выходу, больше часа томилась в ожидании подруги, стоя у окна в гостиной. И вот ровно в десять утра сверкающий автомобиль марки «делаж» остановился перед центральным входом в отель.

– Приехала сеньорита Маргарида, – тотчас же радостно объявила Изабелла Марии Джорджине и мальчикам, которые тоже торчали в гостиной.

– Изабелла! Ровно в четыре ты должна быть дома, – крикнула ей уже в спину сеньора да Силва Коста, поскольку сама Изабелла пулей выскочила из комнаты. Ей не терпелось побыстрее вырваться на улицу.

– Хорошо! Буду ровно в четыре, – крикнула в ответ Изабелла и опрометью бросилась в холл, где ее уже поджидала Маргарида.

– Хорошего тебе дня, и смотри, береги себя, – последовало последнее наставление от сеньоры да Силва Коста.

– Спасибо. Не беспокойтесь, ведь рядом со мною будет Маргарида.

– Вот-вот, и я о том же! – прокомментировала последние слова подруги появившаяся в комнате Мария Элиза и проницательно добавила, выразительно вскинув брови: – Выпустили на волю двух голодных львов. Что ж, гуляй в свое удовольствие, моя дорогая Изабелла!

* * *

Изабелла спустилась на лифте на первый этаж. Маргарида поджидала ее, стоя в вестибюле.

– Поторопись! Мы уже опаздываем. Завтра надо будет выехать пораньше. Профессор Паке отчитает нас, не стесняясь в выражениях, если мы появимся в аудитории после него, – предупредила подругу Маргарида, они быстром шагом проследовали к машине и уселись вдвоем на заднем сиденье.

Машина тотчас же рванула с места, а Изабелла взглянула на Маргариду. Простая темно-синяя юбка и такая же простенькая блузка из поплина. Сама же Изабелла была разодета так, словно собралась на чашечку чая в отель «Ритц».

– Прости! Совсем забыла предупредить тебя, – сокрушенно вздохнула Маргарида, тоже успевшая обозреть внешний вид Изабеллы. – В Школе изящных искусств полно бедных молодых художников, которые, можно сказать, умирают с голоду. А потому к богатым девчонкам, таким, как мы, они относятся безо всякого пиетета, если не сказать хуже. Хотя именно малочисленные состоятельные студенты и покрывают в конечном счете все расходы на зарплаты преподавателей, – добавила Маргарида с улыбкой, небрежно заложив прядь блестящих каштановых кудрей за ухо. Короткая мальчишеская стрижка очень шла ей.

– Понятно! – тоже вздохнула в ответ Изабелла. – А с другой стороны, мне важно выходить из дома в приличном виде. Иначе у сеньоры да Силва Коста может сложиться превратное впечатление об этой школе. Она же полагает, что там на занятиях присутствуют исключительно хорошо воспитанные барышни.

Маргарида откинула голову назад и весело рассмеялась.

– Вынуждена тебя напугать, Изабелла. Мы с тобой единственные девушки в группе. Если не считать, конечно, какую-то древнюю старую деву и еще одно… существо. Вроде бы и женщина, но стрижка короткая, как у мужчины. И мне кажется, что она даже усатая.

– И твоя мать не возражает против такой компании? Полагаю, она в курсе, с кем ты общаешься на занятиях…

– Не думаю, что она полностью в курсе, – честно призналась Маргарида. – К тому же мама – ревностный сторонник женского равноправия. Она считает, что мне будет полезно научиться бороться за свое место под солнцем в среде, где правят бал исключительно мужчины. К тому же не забывай! – Она слегка пожала плечами. – Я здесь потому, что стипендию мне выплачивает само правительство Бразилии. Само собой, за эти деньги я должна учиться в самом лучшем учебном заведении Парижа, в котором готовят будущих скульпторов.

Машина свернула на Авеню Монтень и покатила по направлению к мосту Альма. Маргарида снова бросила внимательный взгляд на Изабеллу.

– Мама сказала мне, что ты помолвлена с Густаво Айрис Кабралом. Поражаюсь, как это он только отпустил тебя одну в Париж.

– Да, я помолвлена с Густаво, и он захотел, чтобы я познакомилась с Европой еще до того, как стану его женой. Он и сам совершил подобное путешествие восемь лет тому назад.

– Тогда мы должны извлечь максимум возможного из того короткого отрезка времени, который у нас с тобой имеется в запасе. Будем развлекаться на полную катушку. А сейчас, Изабелла, я сообщу тебе одну вещь. Но обещай мне, что ты никогда и ни при каких обстоятельствах не расскажешь об этому никому. И все то, что ты увидишь и услышишь сегодня, тоже не должен знать никто. Мама полагает, что я занимаюсь в Школе до четырех часов дня. Но это… не совсем так.

– Понятно. И чем же ты занимаешься в остальное время? – полюбопытствовала Изабелла.

– Направляюсь на Монпарнас, встречаюсь там со своими друзьями, обедаю с ними. Но поклянись, что никому не проболтаешься об этом.

– Клянусь! – твердо пообещала подруге Изабелла, взволнованная донельзя ее неожиданным признанием.

– Видишь ли, все эти люди, с которыми я общаюсь, – Маргарида подавила вздох, – они по большей части очень необычны, во всем придерживаются, так сказать, крайностей. Ты будешь шокирована, когда познакомишься с ними сама.

– Меня уже предупреждал об этом один человек, – ответила Изабелла, задумчиво глядя в окно, пока машина ехала по мосту, пересекая Сену.

– Надеюсь, это не сеньор да Силва Коста?

Девушки почти одновременно издали понимающий смешок.

– Нет, не сеньор да Силва Коста. Один молодой скульптор, с которым я познакомилась в мастерской профессора Ландовски. Я туда ездила вместе с сеньором да Силва Коста.

– И как зовут этого молодого скульптора?

– Лорен Бройли.

– Вот как? – удивленно вскинула брови Маргарида. – Я тоже знаю Лорена Бройли. Во всяком случае, сталкивалась с ним пару раз на Монпарнасе. Он иногда ведет у нас занятия в Школе, замещает профессора Ландовски, когда тот занят другими делами. А он красив, этот Бройли.

Изабелла сделала глубокий вдох.

– Лорен предложил мне стать его моделью для скульптуры, – призналась она подруге, обрадовавшись тому, что наконец-то нашелся человек, которому она может доверить свою тайну, будоражившую ее все последние недели.

– Даже так? Что ж, ты должна чувствовать себя польщенной. Это большая честь. Насколько я наслышана, месье Бройли очень разборчив в том, что касается его моделей. Он ведь, когда учился в Высшей школе изящных искусств, был там самой настоящей звездой. Ему все прочат очень большое будущее. – Маргарида бросила на подругу восхищенный взгляд. – А ты у нас, оказывается, настоящая темная лошадка. Как говорится, в тихом омуте… Ну вот и приехали наконец, – заметила она, когда машина остановилась в каком-то малоприметном переулке.

– А где же Школа? – спросила Изабелла, оглядываясь по сторонам.

– Через две улицы отсюда. Не хочу, чтобы другие студенты видели, как я подъезжаю к Школе на такой шикарной машине, – пояснила Маргарида. – Ведь многие из них добираются на занятия пешком, проходят по несколько километров, чтобы попасть сюда, причем, вполне возможно, и без завтрака, на голодный желудок. Ну что? Пошли?

На входе в Высшую школу изящных искусств возвышались два бюста: знаменитого французского скульптора Пьера Пюже и не менее прославленного художника Николя Пуссена. Девушки миновали красивые кованые ворота, пересекли симметричный дворик и оказались перед изящным строением из светлого камня. Высокие сводчатые окна на первом этаже, крытые аркады и галереи навевали сходство с монастырскими постройками. Впрочем, как утверждают историки, на этом месте когда-то действительно располагался монастырь.

Они открыли тяжеленную парадную дверь и оказались в необъятных размеров вестибюле. В огромном помещении гулким эхом отдавались все шаги и разговоры студентов. Мимо них проскользнула стройная молоденькая девушка.

– Маргарида! Взгляни! Она в брюках! – воскликнула Изабелла, не в силах скрыть своего изумления.

– О, здесь многие студентки щеголяют в брюках, – спокойно отреагировала на ее возгласы Маргарида. – А теперь представь нас с тобой в брюках, входящих в ресторан «Дворец Копакабана», чтобы выпить там по чашечке чая. Можешь себе вообразить подобную картину? Но, к счастью, сегодня мы не в Рио, а здесь, в Париже.

Девушки вошли в просторную аудиторию с большими окнами. Солнечные блики, проникающие с улицы, скользили по рядам деревянных скамеек. Почти все они были уже заполнены слушателями. Кто-то устраивался на своих местах, другие доставали конспекты и ручки.

– А где же мы будем заниматься лепкой? – немного растерялась Изабелла. – И почему никто из присутствующих не в рабочих халатах?

– Потому что это не занятие по скульптуре. Это… – Маргарида открыла свою рабочую тетрадь и заглянула в расписание занятий. – Сейчас будет лекция по обработке камня. Иными словами, сегодня у нас теория. А уже в другой раз мы сможем опробовать наши теоретические знания на практике.

Но вот на кафедру вскарабкался мужчина средних лет. Вид у него был такой, будто он только что поднялся с кровати и прямиком явился в аудиторию, особенно если судить по взлохмаченной гриве, по обросшему густой щетиной лицу и покрасневшим, невыспавшимся глазам.

– Доброе утро, дамы и господа, – начал он неожиданно бодро. – Сегодня я познакомлю вас с инструментами, которые использует скульптор в процессе своей работы с камнем. Итак! – Преподаватель открыл деревянный ящик и начал извлекать оттуда инструменты, раскладывая их на столе. Изабелле они показались скорее орудиями для пыток, чем инструментами для занятий скульптурой. – Вот, предлагаю вашему вниманию рыхлительное долото. С его помощью производится грубая обработка камня на начальном этапе работы, когда нужно откалывать от огромной глыбы большие куски камня. Но как только вы придали своей скульптуре самые общие очертания, в ход идет уже вот это. Этот инструмент для обработки камня называется зубчатое долото. У него есть и второе название: пазовка. Как видите, на внутренней поверхности инструмента имеются специальные зарубки или зубцы, с помощью которых можно вырезать углубления и канавки. Это делается для того, чтобы придать камню больше выразительности, раскрыть, так сказать, все его внутренние качества…

Преподаватель последовательно перебирал все инструменты, лежавшие перед ним, подробно характеризуя каждый и описывая все рабочие свойства того или иного приспособления. Изабелла слушала его с напряженным вниманием. Хотя ее французский был выше всяких похвал, но в силу того, что лектор говорил очень быстро, ей было трудно уследить за его речью. К тому же лекция изобиловала огромным числом технических терминов, которые Изабелла услышала впервые. А потому она понимала профессора с большим трудом или не понимала вовсе.

В конце концов Изабелла сдалась и перестала слушать преподавателя, принявшись разглядывать присутствующих в аудитории. Довольно разношерстная на вид публика. Многие молодые люди одеты весьма экстравагантно. Во всяком случае, раньше ей такого видеть не доводилось. У некоторых – длиннющие усы и бороды, у большинства – всклоченные волосы на голове. По всей видимости, именно такой облик художника ассоциируется у студентов Высшей школы изящных искусств с последним писком моды в богемной среде. Изабелла исподтишка глянула на своего соседа. Пожалуй, если снять с его лица густую растительность, то окажется, что он ненамного старше нее. В помещении витал кисловатый запах немытых тел и несвежей одежды. Изабелла сидела как на иголках. Разодетая в пух и прах, она явно выделялась в этой толпе и даже наверняка вызывала подозрение у всех остальных.

Мысли ее снова перекочевали на родной город. Какая ирония… В Рио она сама воспринимала себя как бунтарку, страстно поддерживая в глубине души всех тех, кто борется за права женщин. Дома ее мало интересовало богатство и все, что к нему прилагается. Она испытывала острую неприязнь к тому, что называется «охотой за богатым мужем». Что, в общем-то, не помешало ей в итоге заарканить себе надлежащего мужа.

Но здесь, в Париже… Такое впечатление, будто она с луны свалилась. Нарядная принцесса из сказки, точнее, из далекого прошлого. И вот волей судьбы принцесса оказалась заброшенной в настоящее. Но мир вокруг нее уже давным-давно стал иным, отбросив в сторону все те правила и условности, по которым люди жили раньше. Достаточно окинуть взглядом аудиторию, чтобы понять очевидное. Да всем этим студентам наплевать на дурацкие нормы этикета минувших эпох. Наверняка они посчитают своим долгом бороться с ними, причем не на жизнь, а на смерть.

Но вот лекция закончилась. Студенты поспешно собрали свои конспекты и потянулись к выходу. Изабелла почувствовала, что еще немного, и она свалится в обморок.

– Ты какая-то бледненькая. – Маргарида посмотрела на нее озабоченно. – С тобой все в порядке?

– Все в порядке. Просто здесь очень душно, – солгала Изабелла, выходя вслед за Маргаридой из аудитории.

– И по́том сильно воняет, да? – хихикнула в ответ Маргарида. – Ничего. Скоро привыкнешь. Жаль, что твое знакомство со Школой началось именно с теоретической лекции. Практические занятия гораздо интереснее. Ну а сейчас пойдем, поищем подходящее местечко, где можно пообедать.

Изабелла страшно обрадовалась возможности прогуляться пешком и подышать немного свежим воздухом. Они двинулись по улице Бонапарта в сторону Монпарнаса. Изабелла рассеянно вслушивалась в то, что рассказывала ей Маргарида о своем пребывании в Европе.

– Я в Париже всего лишь полгода, но уже чувствую себя тут как рыба в воде. А до этого я три года провела в Италии. Во Франции тоже задержусь года на два. Думаю, мне будет не просто вернуться на родину, в Бразилию, после пяти лет, проведенных в Европе.

– Пожалуй, ты права, – согласилась с ней Изабелла, глазея по сторонам. Улочки становились все у́же. Множество небольших кафе, кишащих народом. Посетители сидят за небольшими деревянными столиками, выставленными прямо на тротуар. От полуденного солнца завсегдатаев спасают разноцветные зонтики, натянутые над каждым столиком. В воздухе витают запахи кофе, табака, спиртного.

– Что это за жидкость в таких небольших стаканчиках, которую все пьют? – поинтересовалась Изабелла у Маргариды.

– О, это абсент. Весьма популярен в богемной среде. Стоит дешево, но очень крепкий. Лично мне он показался просто отвратительным на вкус.

Некоторые мужчины бросали в их сторону оценивающие взгляды. Но никакого неодобрения или тем более осуждения на лицах по поводу того, что, вот, дескать, две молодые девушки появились на улице одни, без сопровождения старшей особы. Да никому до этого и дела нет, подумала про себя Изабелла, чувствуя легкое головокружение от одной только мысли, что она впервые в жизни очутилась на Монпарнасе.

– Идем в кафе «Клозери де Лила», – объявила Маргарида. – Если повезет, то встретим там много знакомых лиц.

Маргарида указала на кафе, которое внешне ничем не отличалось от остальных заведений, расположенных рядом. Или тех, что они миновали, пока шли сюда. Протиснувшись мимо многочисленных столиков, разбросанных в беспорядке на широком тротуаре, они подошли к входным дверям и вошли в кафе. Маргарида обратилась к официанту на французском, и тот тут же усадил девушек за столик в переднем углу, прямо возле окна.

– Отличное место! – похвалила Маргарида, когда они обе уселись на обтянутые кожей банкетки. – И отличный наблюдательный пункт. Отсюда нам будет хорошо видно всех обитателей Монпарнаса, торопящихся по своим делам. Интересно, сколько уйдет времени, прежде чем они заметят тебя? – бросила она вскользь.

– Почему это меня? – удивилась Изабелла.

– Потому что, шерри, ты ослепительно прекрасна. А на Монпарнасе женская красота ценится очень высоко. Можно сказать, здесь это самая стабильная валюта. Готова поспорить, что уже через десять минут посетители кафе облепят наш столик со всех сторон, пытаясь разузнать, кто ты.

– И ты знаешь многих из них? – уважительно спросила у нее Изабелла.

– Знаю. На самом деле завсегдатаев не так уж и много. Такая небольшая коммуна, где все знают всех.

Внимание девушек привлек седовласый мужчина с зачесанными назад волосами. Вот он направился к роялю, сопровождаемый громкими аплодисментами и одобрительными возгласами тех, кто сидел за одним столиком с ним. Мужчина уселся за инструмент и начал играть. В кафе мгновенно установилась мертвая тишина. Изабелла слушала его как зачарованная. Что за дивная музыка, думала она, мелодия развивается медленно, словно дразня слушателя, постепенно нарастая до крещендо. Наконец в воздухе растаял последний звук. Раздался гром аплодисментов, восторженные восклицания со всех сторон. Мужчина чинно поклонился и вернулся за свой столик.

– Никогда не слышала ничего подобного! – воскликнула Изабелла. У нее даже не нашлось подходящих слов для выражения своего восторга. – Кто этот пианист? Такое вдохновенное исполнение.

– Голуба моя, – обратилась к ней на португальском Маргарида. – Да это же сам Равель. И он только что исполнял свое последнее произведение под названием «Болеро». Официальной премьеры этого произведения еще не было. Так что, считай, нам очень повезло. Нам оказана высокая честь оказаться в числе первых слушателей «Болеро». Итак, что закажем на обед?

Маргарида оказалась права. Долго скучать в одиночестве им не пришлось. Очень скоро к столику вереницей потянулись посетители мужского пола самых разных возрастов, начиная от очень молодых, почти юных, и кончая совсем уже дряхлыми старцами. Все они сердечно приветствовали Маргариду и тут же начинали расспрашивать, кто ее прекрасная спутница.

– О, еще одна темноглазая красавица с горячей кровью в жилах из вашей далекой экзотической страны, – прокомментировал присутствие Изабеллы какой-то господин. Изабелла, к своему ужасу, даже успела заметить, что у него накрашены губы.

Другие мужчины просто останавливались возле столика и молча пялились на нее до тех пор, пока она не заливалась краской, делаясь похожей на редис в мясном салате, который все еще стоял перед ней нетронутым. Изабелла была слишком возбуждена всем происходящим, чтобы приступать к трапезе.

– Да, вас я могу нарисовать, – лениво заметил какой-то художник. – Запечатлеть, так сказать, для вечности вашу неземную красоту. Маргарида знает, где находится моя студия.

С этими словами художник отвесил легкий поклон и удалился восвояси. Каждые пару минут официант подходил к их столику с очередным бокалом, заполненным жидкостью какого-то странного цвета, и громогласно объявлял: «С наилучшими пожеланиями и за здоровье дам от господина за столиком номер шесть…»

– Разумеется, ты не будешь позировать никому из них, – прагматично заметила ей Маргарида. – Они же все тут сюрреалисты. Чего от них ждать? Будут пытаться перенести на полотно твою внутреннюю сущность. А до всего внешнего им и дела нет. Могу себе представить, во что может вылиться такой портрет. Огненно-красные языки пламени, якобы олицетворяющие страсть. Грудь в одном углу, а глаз – в другом. Тот еще видок! – Маргарида весело хихикнула. – Вот этот бокал можешь попробовать. Это коктейль «гренадин». Основной компонент в нем – гранатовый сок. Мне он нравится. – Она придвинула поближе к Изабелле бокал, до краев наполненный ярко-алой жидкостью, однако внезапно ее внимание переключилось на другое. – Ой, Изабелла! Скорее! Взгляни на дверь.

Изабелла оторвала свой взгляд от созерцания коктейля, все еще решая для себя непростую проблему, а стоит ли его пробовать вообще, и повернула голову в указанном направлении.

– Ты знаешь этого человека? – спросила у нее Маргарида.

– Да, – едва слышно ответила Изабелла, разглядывая худощавого, темноволосого мужчину, на которого указала ей подруга. – Это Жан Кокто.

– Именно так! Король авангарда. Какой привлекательный мужчина, однако. Ты не находишь? Правда, немного чувственный.

– Ты и его знаешь? – снова удивилась Изабелла.

– Совсем немного, – слегка пожала плечами Маргарида. – Иногда, когда мы встречаемся здесь, он просит меня поиграть на рояле.

Занятая разглядыванием Жана Кокто, Изабелла не заметила, как из глубин кафе возникла фигура молодого человека и тотчас же направилась к их столику.

– Давненько я вас тут не видывал, мадемуазель Маргарида. Уже даже успел соскучиться. А вот и мадемуазель Изабелла собственной персоной, не так ли?

Изабелла оторвала свой взгляд от столика, за который уселся Кокто, и, подняв глаза, увидела прямо перед собой Лорена Бройли. И сразу же почувствовала, как забилось сердце в груди.

– Прошу прощения, месье Бройли. Не заметила вас сразу. Мысли мои витали далеко отсюда.

– Не лукавьте, мадемуазель Изабелла. Вы сейчас, в прямом смысле этого слова, пожирали глазами гораздо более интересного субъекта, чем ваш покорный слуга, – улыбнулся в ответ Бройли. – Никак не мог предположить, что вы, дамы, знакомы друг с другом.

– Мы познакомились совсем недавно, – пояснила Маргарида. – Вот приобщаю Изабеллу ко всем прелестям Монпарнаса.

– О, не сомневаюсь, она сумеет оценить их по достоинству.

Лорен бросил на Изабеллу многозначительный взгляд, и она мгновенно поняла, что он не забыл ни единого слова из их разговора в мастерской Ландовски.

– Представляете, тут уже куча художников умоляли ее позировать для портрета, – продолжила Маргарида. – Разумеется, я посоветовала Изабелле держаться начеку.

– Вот за это, Маргарида, вам моя отдельная благодарность. Поскольку, и мадемуазель Изабелле это хорошо известно, мне она обещала первому. А потому я счастлив, что вы смогли сберечь ее художественную девственность для меня, – снова улыбнулся Лорен.

То ли под действием выпитого алкоголя, то ли от того состояния эйфории, в котором пребывала Изабелла, почувствовав себя частью совершенного нового, неизведанного для нее мира, но от этих слов Лорена сладостная истома разлилась по всему ее телу.

Вместе с Лореном к столику подошел еще один смуглолицый молодой человек. Сейчас он выступил вперед и обратился с просьбой к Маргариде.

– Мадемуазель Маргарида, мы все за столиком месье Кокто просим вас порадовать нас своей чудесной игрой на рояле. Месье Кокто просит сыграть его любимое. Вам знакома эта вещь?

– Да, – не совсем охотно призналась Маргарида, бросив быстрый взгляд на часы, висевшие на стене над стойкой центрального бара. – Для меня большая честь сыграть для месье Кокто. Хотя сразу же предупреждаю, до исполнительского мастерства месье Равеля мне очень далеко. – Маргарида поднялась из-за стола и слегка склонила голову, повернувшись к столику Равеля.

Потом с легкостью проскользнула через толпу народа, сгрудившегося в проходах, подошла к роялю и уселась на стул, на котором еще совсем недавно восседал сам маэстро Равель. Со всех концов зала послышались одобрительные возгласы.

– Могу я присесть рядом, чтобы тоже получить наслаждение от игры вашей подруги? – спросил Лорен у Изабеллы.

– Конечно, – ответила она, и молодой человек немедленно пристроился на узенькой банкетке рядом с ней, упершись своим бедром в ее бедро. И снова, уже в который раз, Изабелла поразилась той непосредственности, с которой ведут себя парижане. Судя по всему, он воспринимает столь тесную физическую близость между мужчиной и женщиной как нечто само собой разумеющееся.

Послышались первые громогласные аккорды знаменитой «Голубой рапсодии» Гершвина, и музыка мгновенно заполнила собой все пространство зала. В кафе стало тихо. Изабелла перехватила взгляд Лорена, которым тот внимательно обозревал бокалы с выпивкой, выставленные на столе в качестве подношений от посетителей кафе. Почти все они стояли нетронутыми. Но вот, кажется, он нашел то, что нужно, и обвил своими тонкими сильными пальцами бокал. Вторая рука Лорена, та, которая под столом, небрежно легла на бедро. Вполне обычный жест для любого мужчины. Текли минуты, и постепенно его рука сместилась в узенькую щель между их бедрами и будто бы невзначай коснулась ее бедра. Изабелла затаила дыхание. Она была почти уверена, что это прикосновение было не случайным. Легкие прикосновения его руки, которыми он гладил платье, обтягивающее бедро, прожигали ее насквозь.

Все ее тело начало вибрировать, будто кровь стремительно понеслась по жилам в такт музыке. Звуки все нарастали и нарастали, достигая своего апогея.

– Правда, мадемуазель Маргарида очень талантлива? – Изабелла почувствовала теплое дыхание возле своего уха и лишь молча кивнула в знак согласия.

– Я и не подозревала, что она такая талантливая пианистка, – сказала она, когда зал снова взорвался бурными аплодисментами. – Действительно, Маргарида разносторонне талантлива. – Собственный голос показался Изабелле каким-то чужим, приглушенным, как будто доносился откуда-то из-под воды.

– А я вот уверен, когда человек рождается на свет с творческими задатками, – отозвался Лорен, – его душа словно парит высоко в небесах между звезд, которые целят в него свои стрелы. И рано или поздно земля повернется к тебе под таким углом, что какая-нибудь из муз обязательно покорит твое воображение и поможет раскрыться творческим способностям, если они у тебя есть. Вот взгляните на всех этих людей, сидящих в зале. Многие из них могут ведь не только рисовать или лепить, они еще пишут стихи, играют на разных инструментах, покоряют зрителя своим актерским мастерством и заставляют слушателя плакать, когда начинают петь, разливаясь, словно те соловушки по ночам. Ах, мадемуазель! – Лорен подскочил с банкетки при виде приближающейся к ним Маргариды и отвесил ей восхищенный поклон. – Вы самый настоящий виртуоз!

– Вы очень снисходительны ко мне, месье Лорен, – скромно ответила та, присаживаясь к столику.

– Полагаю, что в обозримом будущем наши пути снова пересекутся в мастерской профессора Ландовски. Он сказал мне, что в ближайшие несколько недель вам предстоят практические занятия в его ателье. Нечто вроде такой интернатуры.

– Да, такое предложение он мне сделал, но я пока никому ничего не говорила. Боюсь спугнуть удачу, пока все не станет явью, – ответила Маргарида, веля официанту подать счет. – Для меня огромная честь попрактиковаться непосредственно в его мастерской.

– Он считает вас очень талантливой. Разумеется, талантливой женщиной, – добавил Лорен, слегка поддразнивая Маргариду.

– Что ж, воспринимаю ваши слова как комплимент, – улыбнулась в ответ Маргарида. Подали счет, и она положила на него сверху несколько банкнот.

– А я вот что подумал. Если вы начнете работать в нашей студии, то сможете попутно выполнять обязанности опекунши, пока я буду лепить мадемуазель Изабеллу? Как смотрите? – спросил у нее Лорен.

– Такой вариант не исключен, но надо посмотреть, как будут развиваться события.

Маргарида метнула быстрый взгляд на Лорена, потом перевела глаза на Изабеллу и наконец снова на часы над баром.

– Нам пора. До скорого, месье Бройли, – добавила она по-французски, расцеловывая его в обе щеки. Изабелла тоже поднялась со своего места.

– Ах, мадемуазель Изабелла! По-моему, сама судьба толкает нас навстречу друг другу, – обронил Лорен, целуя ей руку, и метнул в присущей ему манере многозначительный взгляд из-под опущенных ресниц. При всей своей наивности Изабелла мгновенно расшифровала все то, что хотел сообщить ей Лорен.

* * *

К счастью для Изабеллы, по возвращении в отель она обнаружила, что сеньора да Силва Коста предается послеобеденному сну. Зато бодрствовала Мария Элиза. Изабелла застала ее в гостиной с книжкой в руках.

– Ну, как твои занятия? – задала подруга свой первый вопрос, едва Изабелла переступила порог комнаты.

– Замечательно! – воскликнула Изабелла и рухнула в кресло. Все те нервные потрясения, которые ей пришлось только что пережить, основательно вымотали ее. Она чувствовала себя уставшей, но ликующее настроение от встречи с Лореном не покидало ее.

– Рада за тебя. И чему там тебя учили?

– А, всему понемногу. Главным образом рассказывали про инструменты, которыми должен пользоваться скульптор, работая с камнем, – рассеянно бросила Изабелла в ответ, чувствуя, что губы не очень-то ее слушаются. Звуки получаются совсем не такими, как обычно. Видно, выпитое дает о себе знать.

– Целых шесть часов тебя мучили рассказами о том, какими инструментами надо обрабатывать камень? – недоверчиво переспросила Мария Элиза.

– Да, а что такого? А потом мы с Маргаридой отправились на обед и… – Изабелла неожиданно резко поднялась с кресла. – Ох, устала до чертиков. Пожалуй, пойду к себе и тоже прилягу на часок перед ужином.

– Изабелла!

– Слушаю тебя.

– Ты пила?

– Конечно, нет… Если не считать бокала вина за обедом. Но, в конце концов, все парижане пьют за обедом вино.

Изабелла направилась к дверям, а про себя поклялась, что никогда и никому не проболтается о том, чем ее сегодня угощали в кафе «Клозери де Лила» и какие напитки выставлялись на их грубо, в крестьянской манере, сколоченный столик.

21

Номер 4
48, Авеню де Мариньи
Париж
Франция
27 июня 1928 года
Дорогие паи и мамочка!
Не могу поверить, что вот уже целых четыре месяца я нахожусь вдали от Рио. Время летит так быстро. Я все еще посещаю курсы в Высшей школе изящных искусств. Хожу туда вместе с Маргаридой де Лопес Алмейда. И хотя я отлично понимаю, что никогда мне не стать хорошим художником или скульптором, в отличие от моих однокурсников, многим из которых уготовано большое будущее, но занятия в Школе помогают мне глубже постигать живопись и скульптуру. Что, несомненно, пригодится мне впоследствии, когда я стану женой Густаво.
Сейчас в Париже наконец-то воцарилось лето, и город стал еще более оживленным. А я, между тем, уже начинаю себя чувствовать самой настоящей парижанкой!
Очень надеюсь, что в один прекрасный день вы тоже сможете насладиться всем великолепием этого волшебного города, которым я не перестаю восхищаться каждый божий день.
С огромной любовью к вам обоим,
Изабелла

Изабелла аккуратно свернула листок бумаги и положила его в конверт, приготовив письмо к отправке. Затем, откинувшись на спинку стула, предалась размышлениям о том, как бы ей хотелось поделиться с родителями своими истинными чувствами к Парижу, городу, в который с каждым днем она влюбляется все больше и больше, рассказать им о тех новых возможностях, которые у нее здесь появились, о людях, с которыми она познакомилась. Но она прекрасно понимала, родители ее ни за что не поймут. Более того, они даже испугаются, подумают, что напрасно разрешили ей отправиться в столь дальнее путешествие.

Единственным человеком на свете, с которым Изабелла могла поговорить без утайки, оставалась ее верная служанка Лоен. А потому она взяла еще один листок бумаги и быстро настрочила еще одно письмо, в котором излила всю свою душу, рассказала Лоен о Монпарнасе и, конечно, о Лорене Бройли, молодом помощнике профессора Ландовски, который изъявил желание изваять ее бюст…

* * *

Каждое утро Изабелла просыпалась в состоянии радостного предвкушения нового дня, и все благодаря Маргариде. Лекции, которые они посещали, действительно оказались очень содержательными. А после занятий девушки отправлялись обедать в «Клозери де Лила», и каждый раз Изабелла не могла дождаться того момента, пока снова окажется в знаменитом кафе.

Каждый день их встречала новая публика, в основном богема. За столиками сидели художники, писатели, музыканты, царила вечная атмосфера праздника и веселья. Не говоря уже о возможности лично лицезреть великих и знаменитых. Так, только на прошлой неделе Изабелла увидела прославленного ирландского писателя Джеймса Джойса, скромно сидевшего за одним из столиков прямо на улице. Он в полном одиночестве потягивал вино и просматривал толстенную стопку страниц машинописного текста.

– Я заглянул ему через плечо, – не скрывая волнения, похвастался перед девушками Арно, приятель Маргариды и начинающий художник. – Рукопись озаглавлена так: «Поминки по Финнегану». Говорят, он работает над этим романом уже более шести лет.

Хотя Изабелла понимала, что должна быть счастлива уже только потому, что может видеть всех этих знаменитостей, соприкасаться с ними, дышать с ними одним воздухом, они вместе с Маргаридой во время своих пеших прогулок на Монпарнас не переставали строить несбыточные планы о том, как бы попасть сюда вечером. Ведь именно с наступлением темноты на Левом берегу Сены и начинается настоящая жизнь.

– Конечно, такое просто невозможно, в принципе. Но мечтать мне никто не запретит, – как-то раз уныло заметила Изабелла.

– Остается лишь благодарить Всевышнего за то, что он даровал нам чуточку свободы хотя бы днем, – вздохнула в ответ Маргарида.

* * *

Изабелла глянула на свои часики. Машина Маргариды должна приехать за ней с минуты на минуту. На Изабелле было темно-синее габардиновое платье в форме матроски, в котором она появлялась на занятиях все последнее время, поскольку это был самый простой и непритязательный наряд в ее гардеробе. Она быстро причесала волосы, слегка прошлась помадой по губам и, прокричав всем домашним «до свидания», скрылась за дверьми.

– С тобой все в порядке? – поинтересовалась Маргарида, когда Изабелла уселась в машине рядом с нею.

– Да, все просто чудесно. Спасибо. А что?

– Боюсь, мне придется тебя огорчить, Изабелла. Плохие новости. Профессор Ландовски подтвердил свое приглашение поработать у него в мастерской в Булонь-Бийанкуре. Так что я временно перестаю посещать лекции в Школе изящных искусств.

– Мои поздравления. Представляю, как ты сейчас взволнованна. – Изабелла постаралась изобразить на лице радужную улыбку.

– Да, конечно. Я очень рада, – призналась Маргарида. – Но одновременно понимаю, что сильно подвела тебя. Не уверена, что сеньора да Силва Коста позволит тебе посещать занятия в одиночку.

– Конечно, не позволит! Это же ясно как божий день.

Непроизвольно на глаза Изабеллы навернулись слезы.

– Не будем пока отчаиваться, ладно? – Маргарида участливо погладила подругу по руке. – Обещаю, мы обязательно что-нибудь придумаем.

* * *

По счастливому совпадению, первой лекцией в сегодняшнем расписании стояла лекция профессора Ландовски. Он не часто появлялся перед студентами, но каждая его лекция становилась настоящим событием. Изабелла просто замирала от восторга, слушая его. Он излагал теоретический материал просто и доступно, а все технические сложности профессии, возникающие на пути к достижению совершенства, разжевывал студентам словно маленьким детям. Однако сегодня Изабелла почти не слушала профессора.

Ее беспокоило и другое. Прошло уже больше месяца с тех пор, как она впервые посетила кафе «Клозери де Лила», и все это время она ни разу более не встречала там Лорена Бройли. Изредка Изабелла, как будто бы вскользь, интересовалась о нем у Маргариды, и подруга отвечала, что он сейчас страшно занят в мастерской Ландовски. Помогает профессору ваять первый вариант скульптуры Христа.

– Скорее всего, месье Бройли днюет и ночует в его мастерской. Ведь сеньор да Силва Коста хочет как можно скорее получить в свое распоряжение хоть какой-то исходный материал для того, чтобы приступить к математическим расчетам всей композиции в целом.

После лекции Ландовски поманил к себе Маргариду.

– Итак, мадемуазель, вы готовы уже со следующей недели приступить к работе в моей мастерской?

– Да, профессор. Для меня это огромная честь.

– Сегодня вы снова пришли на лекцию вместе со своей подругой и соотечественницей. У этой девушки необыкновенно красивые руки, – заметил Ландовски, кивком головы поприветствовав Изабеллу. – Между прочим, Бройли все еще надеется вылепить ваш бюст. Сам говорил мне о своем желании. К концу этой недели, когда первый вариант моего Христа отправится к вашему опекуну, пожалуй, вы можете приехать ко мне в мастерскую вместе с мадемуазель де Лопес Алмейда. И тогда Бройли наконец получит шанс осуществить свою мечту. Как смотрите? Сделайте ему такой небольшой подарок за те три каторжные недели, которые он провел в моей мастерской, можно сказать, сутками напролет работая над статуей Христа. И для здоровья ему будет полезно переключиться наконец на созерцание женских форм. Не все же ему глазеть на нашего Спасителя.

– О, Изабелла будет просто счастлива, – поспешила ответить Маргарида, не дав подруге даже раскрыть рот.

Ландовски еще раз кивнул головой, прощаясь с ними обеими, после чего покинул аудиторию.

– Ну вот видишь, Изабелла? – воскликнула Маргарида, когда, выйдя из Школы, они, по своему обыкновению, зашагали в сторону Монпарнаса. – По-моему, даже сам Христос на твоей стороне!

– Пожалуй, – согласилась Изабелла. В ее сердце вновь затеплилась надежда. – Кажется, Спаситель действительно решил помочь мне.

* * *

– Изабелла, хочу с тобой посоветоваться, – неожиданно обратилась к ней Мария Элиза вечером того же дня, когда обе уже готовились ко сну. – Мне важно знать твое мнение.

– Конечно, – мгновенно отреагировала Изабелла, усаживаясь на своей кровати и приготовившись превратиться в примерную слушательницу. В последние несколько недель она проводила с подругой гораздо меньше времени, чем раньше. Ее даже начали мучить угрызения совести. – Что случилось?

– Я решила пойти учиться на медсестру.

– Как здорово! Какая ты молодец! – расплылась в доброжелательной улыбке Изабелла.

– Ты так считаешь? А я вот боюсь, что мама не разрешит. Ведь в нашей семье никто из женщин никогда не работал. Но я уже давно обдумываю этот шаг, вот только у меня пока не хватает храбрости поговорить с мамой. – Мария Элиза больно прикусила нижнюю губу. – Как думаешь, что она скажет?

– Надеюсь, она скажет, что гордится тем, что у нее выросла такая замечательная дочь, которая хочет приносить пользу людям. И уже совсем не сомневаюсь, что твой отец будет счастлив, очень счастлив, и одобрительно отнесется к твоему решению.

– Дай-то бог, чтобы ты оказалась права, – взволнованно откликнулась Мария Элиза. – Я вот еще что подумала. Пока я нахожусь в Париже и бесцельно растрачиваю время на всякую ерунду, может, мне попытаться устроиться волонтером в какую-нибудь больницу? Тут есть одна больница, всего лишь в пяти минутах ходьбы от нашего отеля.

Изабелла взяла обе руки Марии Элизы в свои и крепко сжала их.

– Какой ты все же замечательный человек, Мария Элиза! Всегда в первую очередь думаешь о других. Мне кажется, что у тебя есть все данные для того, чтобы стать хорошей медсестрой. Мир стремительно меняется, в том числе и для нас, женщин. Не вижу причин для того, чтобы отказываться менять свою жизнь в лучшую сторону.

– Вот именно! Тем более что пока я не думаю о замужестве. Так почему бы не попробовать себя в новом качестве? Конечно, в твоей жизни, Изабелла, все иначе. Через полтора месяца ты отправишься домой, выйдешь замуж за Густаво, станешь хозяйкой его дома, матерью его детей. Тут все понятно. А вот лично мне хочется чего-то другого в жизни. Спасибо тебе за моральную поддержку. Завтра же обязательно поговорю с мамой.

Обе улеглись на кровати, Мария Элиза отключила ночник на своей прикроватной тумбочке, но Изабелла еще долго лежала без сна.

Итак, в ее распоряжении полтора месяца. Всего лишь шесть недель. А потом ей придется покинуть Париж. Ведь впереди ее ждет жизнь, которую только что так точно обрисовала ей подруга.

Изабелла изо всех сил пыталась зацепиться за что-то позитивное в собственном будущем, но так ничего и не смогла придумать.

* * *

Маргарида пообещала связаться с Изабеллой после того, как проведет в мастерской профессора Ландовски хотя бы несколько дней. И тогда она обязательно сообщит подруге, когда, по мнению профессора, Изабелла тоже может присоединиться к ней. Но пока от Маргариды не поступало никаких известий.

И снова Изабелла была вынуждена торчать целыми днями в полном одиночестве у себя в номере, так как теперь уже Мария Элиза каждое утро ровно в девять убегала в больницу по соседству, она начала трудиться волонтером. Ее мать с явной неохотой дала согласие на то, чтобы дочь поработала медсестрой. Сама же Мария Джорджина каждое утро занималась домашними делами или усаживалась писать письма родственникам и подругам.

– В следующем месяце у моей мамы день рождения, – как-то раз за завтраком обратилась к ней Изабелла. – Хочу купить ей что-нибудь на память о Париже и успеть отправить подарок по почте. Вы не будете возражать, сеньора Мария Джорджина, если я прогуляюсь немного по близлежащим магазинам? – робко спросила она.

– Конечно, Изабелла, я буду возражать. Уверена, твои родители никогда бы не одобрили нас с тобой, узнай они, что их дочь разгуливает по Парижу одна, без сопровождения старших. А у меня сегодня полно своих дел.

Эйтор, прислушавшись к их разговору, тоже подал голос:

– Раз так, почему бы Изабелле не отправиться прямо сейчас вместе со мной? Будет сопровождать меня, а я пройдусь пешком по Елисейским Полям до своей конторы. Думаю, там полно всевозможных магазинов и галерей, где можно будет выбрать подходящий подарок. А уж назад, дорогая, она вполне в состоянии вернуться и самостоятельно, без какого бы то ни было сопровождения.

– Как скажешь! – коротко ответила жена и издала раздраженный вздох из-за того, что последнее слово на сей раз осталось не за ней.

* * *

– Наконец-то в Париже установилась погода, которую даже у себя в Бразилии мы бы назвали теплой, – заметил сеньор да Силва Коста, когда минут двадцать спустя они вдвоем вышли из отеля и двинулись в направлении Елисейских Полей. – Ну, как вам в Париже? Все еще нравится? – поинтересовался он у своей спутницы.

– О да! Я люблю Париж! – прочувствованно ответила ему Изабелла.

– Насколько я наслышан, вы даже занялись изучением особых мест, скажем так, наиболее любимых парижской богемой. Я прав?

Изабелла бросила виноватый взгляд на сеньора да Силва Косту.

– Я только…

– Я вчера виделся с вашей подругой Маргаридой в мастерской Ландовски и невольно подслушал, о чем она мило болтала с молодым помощником профессора. Рассказывала ему о том, что вы часто вдвоем с ней обедаете в кафе «Клозери де Лила».

У Изабеллы моментально душа ушла в пятки. Сеньор да Силва Коста увидел ее испуганное выражение лица и ласково погладил по руке.

– Не бойтесь. Ваш секрет умрет вместе со мною. К тому же я считаю, что Маргарида разумная и очень рассудительная молодая женщина. Она хорошо ориентируется в Париже и знает, чего можно ждать от этого города. Кстати, она попросила меня сообщить вам, что завтра ровно в десять утра она заедет за вами по пути в мастерскую, и вы отправитесь туда вместе. Как вы, наверное, в курсе, месье Бройли все еще горит желанием изваять ваш скульптурный портрет. Во всяком случае, сеансы в мастерской Ландовски уберегут вас от других соблазнов. Да и мы всегда будем точно знать, где именно вы обретаетесь.

Эйтор слегка нахмурил лоб, но Изабелла сразу же поняла, что сеньор да Силва Коста просто подшучивает над ней.

– Спасибо, что сообщили мне эту новость, – сдержанно ответила она, не желая выказывать охватившую ее радость от такого долгожданного известия. И тут же быстро сменила тему разговора: – Вы довольны тем, как продвигается работа профессора Ландовски над статуей Христа?

– Пока да. Во всяком случае, сейчас я абсолютно уверен в том, что сделал правильный выбор. Художественная концепция Ландовски очень близка моим собственным представлениям о том, каким должен быть памятник. Впрочем, впереди еще очень долгий и тернистый путь. Не скоро мы выйдем на финишную прямую, когда я наконец смогу сказать: «Да, вот это и есть окончательный вариант статуи». В данный момент я занимаюсь тем, что пытаюсь решить все сопутствующие технические проблемы, которых тоже очень много. И самая первая и главная из них: из какого материала мы будем делать внешнюю и внутреннюю облицовку статуи. Я уже перебрал огромное множество самых разных вариантов. Что-то не подходит по чисто практическим соображениям, что-то не укладывается в эстетические требования, предъявляемые к будущему монументу. А сейчас предлагаю вам заглянуть вот в этот пассаж. Наверняка вы подберете здесь что-то стоящее для подарка матери. Я сам купил недавно в одном из бутиков, расположенных в галерее, красивый шелковый шарф для Марии Джорджины.

Они вошли под своды элегантной галереи, и сеньор да Силва Коста жестом указал на бутик, в котором совершил покупку.

– Я подожду вас снаружи, договорились?

Изабелла вошла в магазин. Она остановила свой выбор на шарфе нежного персикового цвета, прикупив к нему еще и комплект носовых платков в тон шарфу. Тот самый цвет, который как нельзя лучше подойдет к лицу мамы. Расплатившись за покупки, Изабелла заторопилась на выход и обнаружила Эйтора возле небольшого фонтанчика в центре галереи. Облокотившись на поручни, сеньор да Силва Коста что-то внимательно разглядывал внизу.

Изабелла подошла и тихонько встала рядом. Почувствовав ее присутствие, архитектор показал на мозаичный пол: днище фонтана было выложено разноцветными керамическими плитками.

– Как вам это? – спросил он у нее.

– Простите, сеньор да Силва Коста, но я вас не совсем понимаю.

– Как вы считаете, мы можем обложить изнутри фигуру Христа вот такой же мозаикой? Тогда на внешней поверхности статуи не будут образовываться трещины. Ведь каждый кусочек мозаики будет иметь свой размер, и ни один из них не повторит друг друга. Надо только хорошенько подумать над тем, какой материал подойдет для этой цели лучше всего… Что-то пористое, прочное и одновременно практичное… Да, что-то такое… Например, мыльный камень, залежи которого недавно обнаружили в Минас Гераис. Почему бы и нет? Камень светлый, легко поддается обработке. Я должен немедленно привести сюда сеньора Леви и показать ему этот фонтан. Завтра он уезжает в Рио. Решать все надо очень быстро.

Изабелла взглянула на взволнованное лицо сеньора да Силва Коста, которого, судя по всему, только что посетило самое настоящее озарение. Он тотчас же заторопился на улицу.

– Изабелла, не возражаете, если домой вы вернетесь одна?

– Конечно не возражаю, – ответила Изабелла, понимая, что ему уже не до нее.

Сеньор да Силва Коста коротко кивнул ей на прощание и быстрым шагом удалился прочь.

22

– Добро пожаловать, мадемуазель Изабелла! – Стоило Изабелле переступить вместе с Маргаридой порог мастерской профессора Ландовски, как Лорен тут же подошел к ней и по-дружески расцеловал в обе щеки. – Давайте вначале выпьем по чашечке кофе. Все трое, включая мадемуазель Маргариду. – Молодой человек кивком головы указал на Маргариду, которая быстро прошла мимо них и тут же принялась натягивать на себя рабочий халат. – Между прочим, мадемуазель Маргарида, профессор сказал, что над левым локтем вашей скульптуры еще следует поработать, но в целом очень удачная попытка.

– Спасибо! – коротко поблагодарила его Маргарида. – В устах профессора это звучит как самый настоящий комплимент.

– Что ж, Изабелла, – снова переключил свое внимание Лорен. – Идемте со мной, покажите мне, как у вас в Бразилии заваривают кофе. Полагаю, вы предпочитаете крепкий и без молока. – Он взял Изабеллу за руку и почти потащил в крохотную кухоньку. Снял с полки бумажный пакет, открыл его и понюхал содержимое. – Кофе бразильский, смолот сегодня утром. Купил в одном магазинчике на Монпарнасе, который мне хорошо знаком. И все специально для того, чтобы вы расслабились как следует. Думаю, кофе обязательно напомнит вам о доме, не так ли?

Изабелла с наслаждением вдохнула в себя дивный аромат свежемолотого кофе и тут же перенеслась мыслями к себе домой, за пять тысяч миль от Парижа.

– Так все же, продемонстрируйте мне весь процесс. Как вы это там у себя делаете? – Лорен протянул Изабелле чайную ложку и встал у нее за спиной, чтобы наблюдать весь процесс приготовления.

Изабелла подождала, пока закипит вода, которую Лорен поставил на небольшую конфорку. Ей не хотелось признаваться в том, что еще ни разу в своей жизни она не сварила себе чашечки кофе. В их доме такую работу всегда выполняли слуги.