– Тогда расскажу я. Возможно, это вас успокоит.

– В каком смысле? – не без досады спросила Лионелла.

– Во всех, – коротко ответила Елизавета Петровна.

– Не понимаю, почему вы так настаиваете…

– Вы видели под водой женщину с длинными волосами. Будьте уверены, что водолазы ее не найдут.

Лионелла опустила глаза и покачала головой.

– Считаете, что я сумасшедшая?

– Вовсе нет. Дело в том, что ее многие видели, причем в разных местах озера.

– Что за бред? Видели и до сих пор не подняли?

– Ее невозможно поднять. Она – фантом. Или, если хотите, галлюцинация.

– Объясните.

– Вот пример: в прошлом году летом рыбачили два рыбака. Один уронил телефон и нырнул за ним в воду. А когда вынырнул, стал кричать, что его схватила утопленница. Его товарищ решил все проверить, однако сколько ни нырял, ничего, кроме тины, не увидел.

– Тот, первый, описывал ее?

– Длинные, разметавшиеся в воде волосы, трупные пятна и цепкие руки.

– То, что видела я, – тихо проговорила Лионелла.

– Или еще один случай. На этот раз с нашими постояльцами. Женщина зашла в воду, совсем неглубоко, по грудь. Решила окунуться с головой и открыла глаза…

– Видела ее?

Директриса кивнула:

– Видела. К счастью для нас, шума не подняла. Ее муж начал нырять…

– Ничего не обнаружил? – догадалась Лионелла. – Но я-то видела ее так реалистично, так ясно.

– Знаете что, – Елизавета Петровна накрыла ее руку своей, – забудьте об этом. Правильно говорят: что забудется, то не сбудется.

– Я видела ее!

– Об этом лучше забыть. – Директриса встала и отнесла стул на место.

Лионелла поежилась словно от холода:

– Странное у вас озеро…

– Варварино… – Елизавета Петровна взялась за дверную ручку, но замерла, потому что Лионелла спросила:

– Что вы сказали?

– Варварино. На картах оно Рыбное, но местные называют его Варвариным.

– Почему? – спросила Лионелла осипшим голосом.

– Не знаю. – Директриса пожала плечами и ушла.

Зарывшись под одеяло, Лионелла попыталась собрать воедино все, что услышала. Прежде всего напрашивалась параллель местного названия озера с именем ее героини. Здравый смысл подсказывал, что это совпадение, но внутренний голос говорил: здесь есть какая-то тайна. Потом вспомнились слова Тихвина о любви к здешнему краю, к его поверьям и легендам. Упоминание о том, что он, Тихвин, «в некотором роде» был консультантом фильма, еще больше ее встревожили. Егор Макарович изучал историю Руси и экспансию крестоносцев, направленную на новгородские земли. Варварино озеро располагается как раз в этих местах. По большому счету все логично – фильм об этом. Но совпадение названия озера с именем героини фильма слегка шокировало.

После обеда к Лионелле пришел Пилютик. Он влетел в комнату, как легкий воздушный шарик:

– Как самочувствие?! – Пилютик вытащил из-за спины розовую розу. – Это вам, Лионелла Павловна! Поверьте, в этакой глуши достать ее было непросто.

– Благодарю вас. – Она взяла розу, понюхала, хотя знала – тепличные цветы никогда не пахнут. – Присядете?

– Охотно! – Пилютик уселся на стул, на котором до этого сидела Елизавета Петровна. – Ну как же вы так неосторожно, Лионелла Павловна?

– Бывает… – Лионелла вошла в роль. Благодаря розовой розе почувствовала себя умирающей дамой с камелией. – Наши уже разъехались?

– Практически… Но не все. Вы же знаете, после вечеринки у Тихвина и случая с катером всех допросили.

– Кто остался?

– Я, Тамара и Юрий Платонович Никанин.

– Про Никанина знаю, но почему осталась Тамара?

– Ее попросил я. – Для приличия Пилютик потупил взгляд. – Сегодня приедет муж покойной Надежды Ефимовны. Тамара поможет собрать ее вещи.

– С вашей стороны очень предусмотрительно, – заметила Лионелла. – А как насчет Стрешнева?

– В каком смысле? – Пилютик недовольно поежился.

– Его вещи останутся здесь?

– Этого я не знаю. – Отбросив сантименты, он проворчал: – Если хотите правду, я не удивлен, что все это случилось именно со Стрешневым. Сами знаете, какой он драчун и задира. Словом, искал и нашел себе приключение.

– Иван Иванович, не кажется вам, что это не по-христиански?

– Надеюсь, все останется между нами?

– Разумеется, – заверила Лионелла. – Да и кому мне это рассказывать?

– Например, Лосеву.

При упоминании этого имени Лионелла привстала с кровати.

– Он еще здесь?

– Естественно. Естестественно, – с жестокосердечной готовностью ответил Пилютик. – Рыщет по пансионату. Соответственно, у каждого здравомыслящего человека возникает вопрос: что он хочет найти?

– О здравомыслии здесь речь не идет, – сказала Лионелла и села. – Простите, Иван Иванович, мне нужно встать и одеться.

– Конечно-конечно. – Пилютик «взлетел» со стула и замер в нерешительности.

– Вы хотите что-то сказать? – спросила она.

– Это конфиденциальная информация…

– Так не разглашайте ее. – Лионелле не терпелось подняться с постели.

– Считаю своим долгом поставить в известность, – решился Пилютик.

– Ставьте, – согласилась она.

– Вопрос касается поломки «лихтвагена».

– Он не в моей компетенции.

Пилютик продолжил, не слушая ее возражений:

– Генератор вывели из строя намеренно. Так мне сказал мастер.

Помолчав несколько мгновений, Лионелла спросила:

– Кому это было нужно?

– Не догадываетесь? – Пилютик проницательно посмотрел ей в глаза: – Ответ напрашивается сам собой: тому, кто убил Бирюкову.

– Но между этими событиями нет никакой связи. По крайней мере, я ее не улавливаю.

– Одно повлекло другое. К примеру, вернись мы намного позже, Надежда Ефимовна не пошла бы на улицу, а улеглась спать.

– Но мы не знаем, где ее убили, – напомнила Лионелла.

– Вы предполагаете… – Пораженный Пилютик прикрыл рот ладонью, после чего продолжил свистящим шепотом: – Вы что-то знаете? Что-нибудь слышали? – Он подошел к двери, открыл ее и выглянул в коридор. После чего плотно притворил и вернулся. – Можете мне довериться, Лионелла Павловна.

– В чем?

– Скажите, что здесь произошло в ночь убийства!

– Что за глупости?!

– Вы же сами только что…

– Я лишь предположила, а вы наплели бог весть что! Впрочем… – Лионелла ненадолго задумалась. – Той ночью, когда я искала душ, то заглянула в комнату Бирюковой.

– И что? – быстро спросил Пилютик.

– Там никого не было, горел верхний свет, и было приоткрыто окно.

– Вы прошли в комнату?

– Нет, я стояла в дверях, но видела, как от сквозняка колышется штора.

– Не хочу вас пугать, однако спрошу… А вы не подумали, что за шторой мог прятаться убийца?

– Штора колыхалась от ветра, – возразила она. – Говорю же вам, окно было открыто.

– В этакий холод? – Пилютик прищурился и придвинулся ближе. – Возможно, вы не заметили, но на окне в комнате Бирюковой, как и у вас, стоят горшечные цветы.

Лионелла перевела взгляд на окно и увидела четыре горшка с геранями.

– Чтобы открыть окно, их нужно было бы переставить… – Он поискал глазами. – На стол или на пол. Больше, как видите, некуда. Вы видели горшки, когда заходили?

Лионелла молча покачала головой. Пилютик продолжил:

– И, что самое противоречивое в вашей версии, утром окно было закрыто. Как понимаете, закрыть его было некому, кроме воскресшей из мертвых Бирюковой. – Он перекрестился. – Прости меня, господи, за кощунство.

– Возможно, вы правы. Но это ничего не объясняет, а только порождает вопросы.

Пилютик закивал и направился к выходу, но прежде чем закрыть за собой дверь, проронил:

– Надеюсь, что скоро мы все узнаем.

Глава 16. Все дело в карманах

Тамара открыла дверь, на пороге ее комнаты стояла завернутая в одеяло Лионелла Баландовская.

– Вы уже встали?

В ответ Лионелла недовольно спросила:

– Где моя одежда?

– Директор пансионата попросила все высушить и привести в порядок. Завтра будет готово. Только боюсь, замшевые ботинки пришли в негодность.

– И что мне теперь делать? – Лионелла распахнула одеяло. – Кстати, чья это пижама?

– Ее принесла Елизавета Петровна.

– Но я не могу пойти на ужин в пижаме.

– Ко мне какие претензии? – потеряв терпение, спросила Тамара.

– Никаких. Просто дай мне что-нибудь надеть. – Лионелла опустила глаза на босые ноги. – Ну и обувь.

Можно только представить, что испытывала в этот момент она, любительница красиво одеться и произвести впечатление.

– У меня ничего нет, кроме того, что сейчас на мне, – ответила костюмерша. – Сами знаете, ехали сюда всего на один день.

Лионелла зашла в комнату и, обведя ее взглядом, спросила:

– А костюмы уже увезли в Москву?

– Нет, они все в костюмерном автобусе.

– А разве он еще не уехал?

– Без меня не имеет права. Я – материально ответственное лицо.

– Тогда принеси сюда мой костюм, включая обувь и шлем.

Тамара заколебалась:

– Но что скажет Пилютик?

– С ним я договорюсь, – заверила Лионелла. – Другой одежды здесь у меня нет.

Минут через десять Тамара принесла в комнату Лионеллы все, что она просила: кожаные брюки, рубаху, теплую кацавейку, шлем и сапоги, перевитые тонкими ремешками.

– Когда ты уезжаешь? – поинтересовалась Лионелла.

Тамара ответила:

– Как только помогу мужу Бирюковой собрать ее вещи. Но он что-то задерживается.

– Ужинала?

– Когда бы успела? – вопросом на вопрос ответила костюмерша.

– Минут через десять я буду готова. Пойдем ужинать вместе.

– И вы отправитесь на ужин в этой одежде? – Тамара не сдержала смешка. – Шлем хотя бы не надевайте.



Столкнувшись с Лионеллой в столовой, директриса пансионата всплеснула руками:

– Зачем же вы встали?! Я только что приказала отнести ужин вам в комнату. И боже мой! Совсем забыла сказать, что ваши вещи еще не просохли.

– Об этом мне рассказала Тамара. – Лионелла стянула с головы кожаный шлем и, заметив свое отражение в оконном стекле, ужаснулась: – Господи!

– А как вы хотели? – строго поджала губы Елизавета Петровна. – Вас сюда в беспамятстве, на руках принесли. Очень жаль, что врач не приедет. Машина по дороге сломалась.

– Вот и хорошо, – заметила Лионелла.

– Ничего хорошего. Когда только дорогу нормальную построят? – Елизавета Петровна обернулась и позвала официантку: – Дуся, не носите ужин в десятую избу. Обслужите, пожалуйста, здесь.

Из-за дальнего столика поднялся Никанин и помахал им рукой:

– Сюда! Идите сюда!

За ужином говорили о Стрешневе. Никанин, как и все остальные, выразил надежду, что Максим жив.

– Все это глупости, – сказала Тамара. – Был бы жив, пришел бы за своими вещами. Неужели не ясно, что он утонул?

– Сегодня после обеда я наблюдал за тем, как на озере работали водолазы, – вполголоса произнес Никанин. – По-моему, это глупо – искать в одном месте. Озеро большое. – Он посмотрела на Лионеллу. – Вы неотразимы в этом наряде. Неординарный взгляд художника на костюм принес свою пользу. Не будь у него амбиций, пришлось бы вам ужинать в дырявом сарафане или грубой холстине. И, кстати, о вашем утреннем приключении я наслышан. Можете не рассказывать.

У Тамары зазвонил телефон, она ответила, поспешно закончила ужин и вскочила.

– Приехал муж Бирюковой. Мне нужно идти.

– Ни пуха. – Лионелла проводила ее взглядом и обратилась к Никанину: – Видели Пилютика?

– А как же. – Никанин вежливо усмехнулся. – Сегодня он распространял конфиденциальную информацию.

– Про умышленную поломку «лихтвагена»? – догадалась Лионелла и тоже улыбнулась. – Вы пообещали ему, что все останется между вами?

– Обязательно. Это, как вам известно, было главным условием уважаемого Ивана Ивановича, – ответил Никанин.

– Сегодня в разговоре со мной Пилютик высказал интересную мысль.

– В чем она заключается?

– Я рассказала, что в ночь убийства заходила в комнату Бирюковой.

– Вы что-то видели?

– Пустую комнату и штору. Ее колыхал сквозняк, и я решила, что окно приоткрыто. Но Пилютик с легкостью доказал, что окно не могло быть открытым.

– Тогда отчего колыхалась штора?

– Он предположил, что за шторой прятался убийца.

– Даже не знаю, что на это ответить… – Никанин повел головой. – Ведь известно, что Бирюкову убили в лесу.

– В лесу нашли ее тело, – уточнила Лионелла. – Но где убивали, никто не знает.

– Какой интересный ракурс! – воскликнул Никанин. – Вам стоит поделиться этим с полицией.

– Придет время – поделюсь.

– Уже пришло. – Никанин указал глазами на дверь, в столовую заходил Лосев. – Оставляю вас… – Он встал, вытер салфеткой губы и удалился.

Лионелла опустила глаза, искоса проследила за Лосевым. Он целенаправленно шел к ней.

– Это хорошо, что вы здесь, гражданка Баландовская. – Лосев бесцеремонно шлепнул борсеткой по столу и уселся. – Нужно поговорить.

– Тема разговора?

– Ваш администратор Пилютик…

– Помощник режиссера, – поправила Лионелла.

– Какая разница! Я же сказал – Пилютик. Вам непонятно?

– А вы можете так разговаривать, чтобы не хамить? – Лионелла отставила чай и посмотрела в глаза следователю.

– Вы бессовестно пользуетесь влиянием мужа. Думаете, вам все позволено?

– Оставим беспредметный разговор и перейдем к делу. Чего вы хотели?

– Помощник режиссера Пилютик пересказал мне ваш сегодняшний разговор.

– Поразительная коммутативная скорость! Мы говорили с ним всего час назад.

– Мне нужно знать, что вы увидели в комнате Бирюковой той ночью.

– Сегодня – в третий раз и, надеюсь, в последний. Я видела, как раскачивалась штора и решила, что это сквозняк. Возможно, было открыто окно, но холода я не почувствовала. Пилютик настаивает, что за шторой прятался убийца. Вот и все.

– И что мне с этим делать? – озадачился Лосев.

– Не знаю.

– Еще что-нибудь видели?

– Только штору.

– А если вспомнить? С чего все началось?

– Я вышла в коридор, чтобы найти душ.

– А к Бирюковой зачем вломились?

– Вошла. – Сдержав себя, Лионелла опустила глаза. – Я сказала вам, что искала душ.

– Ага… Значит, зашли случайно?

– Случайно.

– А потом нашли душ и пошли мыться?

– Вы необычайно догадливы, – язвительно усмехнулась Лионелла.

– Ну хорошо. Предположим, что так и было.

– Давайте без «предположим».

– Прошу меня не учить! – Лосев дал волю гневу. – Совсем, понимаешь, обнаглела!

Лионелла вдруг рассмеялась, и он, не зная, как реагировать, пробормотал:

– Дальше рассказывайте…

– Я уже рассказывала вам, что было дальше. К тому же адвокаты посоветовали мне не контактировать с вами без особой нужды. – Она решила, что теперь самое время уйти, и встала.

Но Лосев остановил ее:

– Постойте… Возможно, после того, как вы вышли из душа, вы что-нибудь заметили в коридоре?

– Ничего. Я зашла к себе в номер, надела куртку и вышла на улицу… – Проговорив эти слова, Лионелла медленно опустилась на стул.

– Что с вами? – забеспокоился Лосев.

Она повторила:

– Куртку!

– Ну куртку… И что?

Лионелла похлопала себя по бокам:

– Я надела эту куртку, а не свое пальто, потому что она теплее.

– Рад за вас.

– Но у нее нет карманов!

– Для меня это без разницы.

– Но вы заявили, что нашли перчатку из кармана моего пальто!

– Когда?

– Когда пошли в мою комнату, чтобы найти вторую перчатку.

– Ну и что?

– Значит, когда я вышла на ту прогулку, обе перчатки лежали в кармане пальто. Я их не взяла. – Лионелла тихо рассмеялась. – Точно! Когда на озере у меня замерзли руки, я сунула их в рукава!

– Вижу, к чему вы клоните, – мрачно проговорил Лосев.

– К чему же?

– Теперь вы скажете, что перчатку на место преступления подкинул я.

– Вовсе не обязательно, – заметила Лионелла. – Это мог сделать человек, который прятался за шторой. – Она пристально оглядела Лосева и закончила мысль: – Надеюсь, что вы и он – не одно и то же лицо.

Глава 17. Недобитый враг

Новгородское княжество

XIII век

Вцепившись в гриву коня, Варвара то теряла сознание, то приходила в себя. У нее не было сил натянуть повод, пальцы застыли от холода, и казалось, ничто на свете их не разожмет. Конь сам нес ее, находя дорогу домой. К вечеру Юрок добрел до разбойничьего лагеря и остановился возле убогой землянки.

В лагере среди деревьев горели костры, вокруг них на еловых лапах сидели бородатые мужики. Иные лежали, повернувшись спиной к огню и накрывшись тулупом или попоной. Но вдруг высокий надсадный голос прокричал:

– Приехала, что ль?! – И все начали стекаться к землянке.

Оттуда вышел крепкий старик с лохматыми седыми бровями. Увидев раненую Варвару, бросился к ней:

– Жива?!

– Помоги, Кондрат… – чуть слышно прошептала она.

Кондрат отцепил ее руки от конской гривы и стащил Варвару с седла. Немного постояв, она обессиленно осела на снег.

Кондрат огляделся и, найдя глазами подростка в рваном тулупе, приказал:

– Савоська! Уведи Юрка, дай сена да попоной накрой!

Мальчишка взял коня под узцы и повел к навесу. Кондрат между тем помог Варваре подняться. Их все больше обступали обозленные мужики. Послышались выкрики:

– Пошто ребят загубила?!

– За чужаков товарищев положила!

– Доколь терпеть будем?! Вставай, братва! Натерпелись!

Злые бородатые лица щерились гнилыми зубами:

– Ништо… Сейчас мы ее… Отбегалась! Ишь!

Кондрат уверенно заступил им дорогу, оттеснив Варвару к землянке, и хрипло крикнул:

– Охолони! Фимка! Товтил! Подай назад!

– Стой, Кондрат! – Варвара вышла вперед и обвела взглядом толпу: – Откуда знаете? Кто рассказал?

Толпа мужиков расступилась, освобождая узкий проход. Вперед вышел приземистый кривоногий мужик с рваной щекой. Сорвав с головы шапку, он ухнул ее под ноги:

– Я!

– Селиван! – Варвара ринулась к нему. – Трус окаянный!

– Не замай! – Мужик отскочил назад.

– Сбежал! – В голосе Варвары прозвучали слезы бессилия. – Своих бросил, злодей!

– За чужаков помирать? Накось, выкуси! – Селиван сложил из грязных пальцев смачную фигу и сунул ей в нос.

Варвара задохнулась от гнева, схватила воткнутую в снег пику и вонзила Селивану в горло, точно в яремную впадину.

Мужики многоголосо охнули и резко подались назад. Селиван рухнул на колени, схватился за пику, силясь выдернуть орудие из своего горла, забился в судорогах. Изо рта хлынула кровь, и он упал на утоптанный снег.

– Иуде-предателю – смерть! – звериным рыком взревела Варвара, выхватила из-за пояса нож и бросилась навстречу недовольной толпе. – Кому еще надо поживы?! Ножа кто не нюхал?!

Опустив глаза, мужики стали молча расходиться. Кондрат подхватил ее под руки, и вовремя, иначе Варвара упала бы на снег рядом с Селиваном.

– Идем-ко в землянку…

Он втащил Варвару внутрь через низкую дверь. Уложил на застланное попоной сено, принес в деревянной плошке воды.

– Шибко ранена?

Припав к воде, она молча кивнула.

– Тогда полежи. – Он забрал плошку. – Что ж ты так? Не углядела? Зачем в чужую ссору полезла? Своих до одного положила. Сама чуть жива.

– И ты тоже… – Варвара скривила лицо, словно от боли.

Кондрату почудилось, что она сейчас заплачет, он строго сказал:

– Ладно! Будет!

– По твоему разумению, смотреть надо, как татары новгородских дружинников мечами порубят? А того лучше – сбежать, как Селиван?

– Кабы не поубивали наших, может, и правда.

– Наперед никто не знает, чем бой закончится.

– Много ль татар находилось?

– Вдвое больше, чем нас.

– И как только сама уцелела, оглашенная!

– Бог уберег… – Варвара решила утаить от него подробности спасения. – Поди выглянь. Что там отрядники?

Кондрат встал, натянул на голову лохматый колпак, накинул кожух и вышел на улицу.

Варвара стащила с головы кожаный шлем, подбитый сукном, отбросила его в сторону и расстегнула кацавейку. Но снять ее сил не осталось. Так и осталась лежать, пока не вернулся Кондрат.

– Ну что там? – Она открыла глаза.

– В стану тихо. Стало быть, успокоились.

– Слава Богу. – Осенив себя православным крестом, Варвара закашлялась. – Стяни с меня сапоги.

Кондрат помог ей снять сапоги, меховую кацавейку, после чего приказал:

– Скидай рубаху!

– Зачем?

– Медвежьим жиром растереть надо, иначе к утру задохнешься. Забьет лихоманка.

Варвара сняла рубаху и, прикрыв руками грудь, подставила голую спину. Кондрат зачерпнул из туеса жир и стал растирать ее, приговаривая:

– Зря стыдисся. Всего в жизни повидал.

Когда он закончил, укрыл Варвару длинным тулупом.

– Перемогнись, что ли…

– Ты куда? – встревожилась Варвара.

– Отвар из травы приготовлю.

Пока Кондрат варил на каменном очаге зелье, Варваре вспомнилось мужское лицо, которое привиделось ей в бреду. За то время, пока она лежала в избушке травника, видела его несколько раз. Он сидел рядом и протирал ей лицо. Она покачала головой, тихо промолвив:

– Не травник это… Красивый был. Молодой…

– Чего? – Кондрат подступился с дымящимся ковшом. – Не слышал, чего сказала.

Она кивнула на ковш:

– Горячо, поди?

– Пей, пока горячо. – Кондрат приподнял ее голову и приложил губами к ковшу.

Варвара выпила бурую жидкость и откинулась на солому.

– Что тут у вас?