По его лицу было видно, что он сомневается. Он прицелился в Пи-Джея.

— А что здесь нужно Джесси?

— Он пытался вернуть деньги юридической фирме. Оставь его. Он уже никаких неудобств не доставит.

Револьвер был по-прежнему направлен на Пи-Джея.

— Шон, не трать патрон на инвалида-юриста.

Шон показал на приближавшуюся к нам машину:

— Кто это?

— Это твое доказательство.

— Доказательство чего?

— Того, что Синса надула тебя.

Я сунула руки в карманы куртки, чтобы он не видел, что я трясусь как осиновый лист, и посмотрела в конец пирса. Синса ушла к погрузочной площадке. Но долго оставаться там она явно не будет.

— Она готовит тебя к тому, чтобы представить в качестве убийцы Рики. После чего собирается сорвать большой куш.

Свет фар приближался, освещая лицо Шона.

— Куш? Какой еще куш?

— Гонорар от продажи рассказа о случившемся Голливуду.

— Ты сошла с ума!

«Хорошо, пусть будет по-твоему».

— Убийство Рики она сняла на пленку.

— Нет-нет. Она этого не делала. Она отказалась.

Надо хвататься за последнюю соломинку.

— Ничего подобного. Ей просто не хотелось, чтобы пленка досталась тебе. Она хотела иметь эксклюзивное право на съемку этого эпизода.

Глаза Шона сузились.

— Ты вешаешь мне лапшу на уши.

— В «Грин Дрегонз» повсюду натыканы видеокамеры слежения. Разве ты этого не знал? Карен везде установила волоконную оптику, чтобы держать Синсу под наблюдением. Ты же знаешь, на каком коротком поводке она ее держит. Так ведь?

Он внимательно посмотрел в сторону лестницы.

— Она сняла это на видео?

— Ну конечно же. И она строит грандиозные планы, связанные с этой пленкой.

— Полицейские? Черт! Но ведь это и ее поставит под подозрение.

— Нет. Ты только подумай, Шон, кто запечатлен на пленке. Что там будет?

Он, казалось, был озадачен.

— Ах черт бы ее побрал, эту суку! Там будет зафиксировано, как она бьет меня. Это создаст впечатление, что…

— Какое впечатление?

— …что она пыталась остановить меня. Черт бы ее побрал! Просто не верится.

— Поверь. Она планирует продать пленку с большой выгодой для себя какой-нибудь известной студии или кабельному телевидению, если эту историю начнут забывать. И твоего голоса там не будет. Они наймут «негра», чтобы он наговорил слова вместо тебя. Актеришку из «мыльной оперы» или мальчика из джаз-банда.

— Нет, нет и еще раз нет.

— Ей достанутся и деньги, и почести.

Он расправил плечи и направил револьвер прямо мне в лицо.

— Ты лжешь. Докажи это, покажи мне вещественное доказательство.

Из-под грузовика выполз Пи-Джей.

Фары «мустанга» освещали нас на полную мощность. Двигатель прогремел, и машина остановилась За светом фар ничего не было видно, но я была уверена, что Джесси видит, что происходит.

— Опусти револьвер. Если ты выстрелишь в меня, то потратишь последний патрон и никогда не получишь свою долю.

Раздался треск. У Шона расширились глаза. Он переводил взгляд то на револьвер, то на меня. Потом он опустил его и откинул барабан, чтобы проверить, есть ли в нем патроны. Мне не было видно, сколько там патронов на самом деле, а неясное выражение лица тоже ничего не говорило.

Посмотрев в сторону машины, я занервничала и подняла подбородок так, как это делал Пи-Джей, приветствуя кого-либо.

Какой-то момент мы стояли неподвижно. В ослепительном свете мощных фар нам ничего не было видно, кроме силуэта. Из-за этого света Шон закрыл рукой глаза.

Джесси открыл дверцу, вышел из машины и стоял, придерживаясь за крышу. В чуть ли не солнечном освещении казалось, что он просто слегка опирается о дверцу. Лица его почти не было видно.

— Я приехал, чтобы просто забрать их, дурак. Ты понял?

Шон был в ярости.

— Черт бы побрал эту дрянь!

Он повернулся как раз в тот момент, когда Синса поднималась вверх по лестнице. Я показала Джесси, чтобы он садился обратно в машину, а сама побежала за Пи-Джеем.

Шон шел навстречу Синсе.

— Ты лживая предательница!

Я схватила Пи-Джея и потащила его волоком к машине. Он слабо и с трудом дышал, зрачки сократились до минимальных размеров. Он потянулся к краю пирса, положил руку на железнодорожную шпалу, попытался встать, но рухнул на настил.

— Со мной происходит что-то странное. — Он посмотрел на свои брюки с многочисленными карманами и расстегнутую молнию. — О Боже!

На какое-то мгновение его лицо исказилось от боли, и он согнулся.

Синса и Шон сближались.

— Шон, что с тобой происходит? Это Делани. Кончай с ней, — говорила Синса.

— Она сказала правду. Пи-Джея здесь нет. Ты лживая дрянь.

— Что ты хочешь этим сказать? Вон он. — Она помахала рукой. — Пи-Джей!

Пи-Джей подтянулся на шпалу.

— Синса?

Шон остановился, повел вокруг револьвером и прицелился Пи-Джею в голову. Не было ни времени, ни везения, ничего вообще. Оставался единственный выход.

Я крикнула Джесси, чтобы он уезжал, и столкнула Пи-Джея с пирса.

Он камнем полетел вниз. Шон раскрыл от удивления рот, выругался и выстрелил в упавшего Пи-Джея. А я бросилась с пирса в темноту.



Широко раскинув руки, я летела вниз, чувствуя, как меня со всех сторон охватил холод и как раскачиваются мои ноги. Какая здесь высота? Футов тридцать? Я падала сквозь ветер в бушевавшую подо мной темноту океана.

Я ощутила сильный удар. Я уходила в воду, в холод и кромешную тьму. Потом я начала отчаянно работать ногами и руками, чтобы подняться на поверхность. Одежда затрудняла движения рук и ног. Ботинки наполнились водой. Я выплыла на поверхность, отчаянно хватая ртом воздух, и, хлебнув соленой воды, закашлялась. При этом моя голова снова ушла под воду, и я опять неистово начала грести, чтобы всплыть. А вынырнув, стала кашлять и отплевываться. Сильный ветер срывал верхушки волн, и они накатывались на меня. От ребер по всему телу шла пронизывающая боль. Я никак не могла наполнить воздухом легкие.

— Пи-Джей!

В ответ — тишина. Волны поднимались, и я вместе с ними. Было слышно, как они бьются о сваи пирса. И это все. Не было слышно «мустанга». Черт возьми, Джесси должен был бы уехать отсюда!

Сквозь завывание ветра с пирса донесся голос Синсы:

— Эй, придурок!

— Ты ошибаешься. — Послышались шаги Шона. — Придурок тот, кто обзывает меня, когда у меня в руке револьвер.

Что случилось с Джесси? И где Пи-Джей? Меня подняло очередной волной. Настил пирса был от меня на большой высоте, а дно океана — на слишком большой глубине. Очень далеко от ненасытного зева земли. Я барахталась в воде и смотрела в сторону берега. Боже всемогущий, он был так далеко! Меня охватила паника.

Где-то за мной, в темноте, послышались глухие удары. Очередная волна окатила меня, и я оказалась в низине. Там барахтался Пи-Джей. Он был в десяти футах от меня в сторону берега. Шел прилив. Я поплыла в том же направлении, еле двигая ногами, которые буквально превратились в камни, и схватила Пи-Джея за руку. Он пошел на дно. Я гребла ногами, двигая ими как ножницами, не отпуская его руку и не давая ему утонуть. Он увидел меня и ужаснулся:

— Эван?

— Попался, голубчик.

Наверху слышался голос Шона:

— Ты собиралась предать эту историю огласке и заработать на этом.

Завывания ветра и грохот океана прорезал револьверный выстрел. С дальней стороны пирса послышался всплеск, такой, как от упавшего в воду тела. Боже, ну почему не было слышно «мустанга»?

Нужно было доставить Пи-Джея на берег. Нужно заплыть за него. Это я хорошо знала. Повернуть его на спину, подсунуть руку под подбородок и держать его голову над водой. И все это сделать с таким расчетом, чтобы он не мог, поддавшись панике, ухватиться за меня и утащить вместе с собой на дно.

Я охватила его рукой. Вода била нас обоих в лицо. Я задыхалась. Он — нет. Героин подавлял работу его дыхательной системы. Мог ли он утонуть, вообще не выходя на поверхность? Нальтрексон находился в кармане моей тенниски, но дать ему лекарство сейчас не было никакой возможности.

Находясь в половине мили от берега, я трезво оценила свои возможности и поняла, что такое расстояние даже пробежать не смогу, не говоря уже о том, чтобы проплыть. Но мне не нужно было плыть так далеко. Можно было проплыть в обратную сторону к погрузочной площадке. Ожидая подъема волны, я осматривалась. Площадка была примерно в восьмидесяти ярдах сзади. Это дальше, чем я предполагала. Прилив мешал плыть в сторону океана. Меня охватил ужас.

Руки онемели от холода. Ноги болели от простого сопротивления воды. Пришлось снять с себя одежду и ботинки.

— Пи-Джей, откинь голову назад и раздвинь руки. Плыви на спине.

По всей видимости, он услышал меня, потому что сделал то, что ему было сказано. Отчаянно работая ногами, я сняла с себя куртку. Потом мне удалось сбросить свои ковбойские ботинки. Нас опять окатила волна. Я расстегнула молнию и пыталась стащить с себя джинсы. В какую-то секунду я, сняв джинсы до колен, оказалась полностью под водой. Джинсы связали мои ноги так, что я не могла ими двигать. Грудь у меня напряглась. Наконец джинсы удалось сбросить и, работая ногами, я смогла подняться на поверхность.

Дул холодный ветер. Пи-Джей опять удалился от меня футов на десять. За то время, которое мне потребовалось на то, чтобы сбросить одежду, прилив отнес его от платформы обратно в сторону берега. Я поплыла к нему по-собачьи. Я была очень испугана и барахталась с ним, гребя против ветра и глотая воду.

Наверху, на пирсе, заработал двигатель мотоцикла, зажглась его фара.

«Плыви», — говорила я сама себе. До площадки девяносто ярдов. Господи Иисусе, как же я ненавидела океан! Если мне удастся сегодня выбраться из воды, я поеду в пустыню. В Гоби, Сахару. Я работала ногами, гребла руками, смотрела по сторонам. Площадка была там, впереди.

Мотоцикл медленно двигался вдоль кромки пирса и светил фарой на воду. Нас искали.

Пи-Джей посмотрел наверх.

— Это мой мотоцикл.

— На нем приехали Шон и Синса.

— Шон хочет убить меня.

— Мы этого не позволим.

Я отчаянно работала ногами. Все мои четыре конечности горели как в огне.

— Это из-за Бриттани, — сказал он.

— Он убил Бриттани, Пи-Джей.

Он заморгал.

— Я знаю. — Его голос стал куда-то уходить. — Он закрыл дверь.

Ветер брызгал воду мне в лицо. Я рвалась к площадке. И внезапно поняла, что он только что сказал.

— Во время той вечеринки ты видел, как Шон закрыл дверь в спальню?

— Я никогда не думал, что… — Он вздохнул. — Думал, что он никогда такого не сделает.

Он затих. Я крепче обняла его рукой.

— Боже мой, Пи-Джей, ты видел, как Шон зовет Бриттани в спальню, чтобы убить ее?

— Это не моя вина.

Очередная волна подняла нас.

— Почему ты так считаешь?

Мы снова опустились в низину. Стало в два раза холоднее, чем какое-то мгновение до этого.

— Что сказала Синса?

Взгляд у него был отсутствующим, но, казалось, он пытался вспомнить.

— Синса сказала: «Шон сделает остальное».

— Что, Пи-Джей?

Он открыл рот и, похоже, ждал, когда сможет заговорить.

— Я всего лишь привел Бриттани на вечеринку.

В лицо хлестала вода. Он захлебнулся и пошел на дно. Потом вынырнул на поверхность, издавая булькающие звуки, но все еще не кашляя.

— Синса сказала, чтобы ты привел Бриттани на вечеринку, а дальнейшим займется Шон? — переспросила я, скрежеща зубами.

Он не отвечал. Я ущипнула его.

— Ты знал, что Шон собирался убить ее?

— Нет, только то, что он собирался попугать ее, — ответил Пи-Джей упавшим голосом. — Его подружка…

Я была шокирована и испытывала отвращение. Но предаваться размышлениям по этому поводу было некогда. Голова Пи-Джея откинулась назад, и его подбородок соскользнул с моей руки. Я крепко ухватила его, ударила ногой и опять обняла. Он едва дышал. Лицо побледнело, а взгляд стал отсутствующим.

— Пи-Джей, нельзя засыпать. — Если он потеряет сознание, все будет кончено. — Патрик Джон Блэкберн. Проснись, осел несчастный!

И я укусила его за ухо.

Пи-Джей широко раскрыл рот.

— Ой!

Сделав глубокий вдох, я стала отчаянно грести против ветра. Нужно было во что бы то ни стало добраться до площадки. Нас стало поднимать к гребню волны. Я держала Пи-Джея, чувствуя, как океан все выше и выше возносит нас, и ожидая, когда мы перевалим за вершину волны.

А потом почувствовала, что волна тянет нас обратно. Она должна была вот-вот разбиться и вынести нас на берег. Я повернула голову и посмотрела.

И в этот момент меня ударило об одну из свай пирса прямо лбом, так что у меня искры посыпались из глаз. Пи-Джей оторвался от меня. Голову накрыло водой, и я поняла, во что она превратилась, — в черное крыло, прорезающее ночную тьму и делящее наши жизни на две части.

Чья-то рука взяла меня за шиворот и вытащила на поверхность.

— Эван.

Я безвольно повисла. Мимо моих глаз пробегали звезды подобно искрам, зажженным черным крылом. Рука крепко держала меня и не давала волнам утянуть меня.

— Работай ногами.

Я заработала ногами. Джесси подтянул меня к себе.

Одной рукой он держался за сваю, а другой — за меня, подтягивая к себе.

— Хватайся за что-нибудь.

Я ухватилась за сваю. Пыталась заговорить, произнести его имя, но у меня ничего не получалось.

Мои глаза наполнились слезами.

— Пи-Джей.

— Я вижу его.

Он скользнул прочь в темень под пирсом. Мимо пробежала волна и отдалась эхом от деревянного покрытия над нами. После этого послышался еще один звук. По доскам настила медленно ехал «сузуки», прямо над нашими головами. Я держалась за сваю. Тридцать секунд спустя Джесси приплыл обратно, держа Пи-Джея. Греб Джесси сильно, но чувствовалось, что он уже устает. По лицу было видно, что он напряжен. Пи-Джей, похоже, был без сознания.

— Так это ты тогда спрыгнул с пирса, — сказала я.

— Извини, что я так задержался.

— Просто не верится, что это ты обнаружил нас.

— Эван, твои трусики видны из космоса.

Над нашими головами прогрохотал мотоцикл. Джесси продолжал держать голову Пи-Джея над водой.

— Я плыла по направлению к площадке.

— Нам этого делать нельзя.

— Почему?

— Ты разве этого не чувствуешь?

И я почувствовала запах нефти. Либо Шон, либо Мерфи прострелили трубу.

— Но нефть не загорелась.

— Пока. — Накатившая волна наполнила рот Джесси водой. Он сплюнул. — Однако если нефть вытекает, то могут образовываться пары, и тогда возгорание неизбежно. Оно может начаться либо от какой-нибудь искры, либо от большой температуры.

Например, от такой, какую излучают выхлопные газы мотоцикла.

— Нам нужно плыть к берегу, — сказал Джесси.

Какое-то мгновение я чувствовала, как над нами опять начало кружить черное крыло. Должен же быть какой-то другой выход.

— Мы это сможем сделать, но тебе придется помочь мне, — сказал Джесси.

— Как?

— То, как я работаю ногами, ничего не стоит. Сними с меня ботинки.

Пиджак и сорочку он уже снял. К тому времени, когда я расшнуровала его ботинки, меня начало беспокоить то, что Пи-Джей набрал еще больше воды. Но Джесси не оставлял без внимания Пи-Джея, обходя вопрос о том, что тот может утонуть. Запах нефти становился все сильнее.

Я сняла с него ботинки.

— Ну, поплыли, — сказал он.

Мы оттолкнулись от сваи. Шум волн, разбивающихся о берег, казался очень далеким. Джесси, который плыл рядом со мной, удерживал Пи-Джея, греб только одной рукой и смотрел на пирс. «Сузуки» крутился туда и обратно. Нас продолжали искать.

Джесси приблизился к уху Пи-Джея и говорил:

— Мы доплывем туда. Держись.

Нас били порывы ветра. Вокруг моего лица струилась вода.

— Я люблю тебя, Пи-Джей. Борись, не переставай дышать.

Я поплыла быстрее. Позади меня, на пирсе взревел двигатель «сузуки».

Раздался взрыв, точнее говоря, что-то прогремело. И в районе нефтяного насоса начало медленно подниматься красное зарево. Она росло, превращаясь в языки пламени. Пирс осветил ночную тьму, воду и нас. Джесси посмотрел на меня:

— Шестьсот метров, Делани. Вперед, к берегу, на полных парах.

Глава 41

Волны с грохотом разбивались о берег. Две патрульные машины полиции на полной скорости пронеслись над нами по пирсу, направляясь к месту пожара. В накатах волн они нас не заметили. Я боролась с кипящей волной, отчаянно гребя руками, и почувствовала под ногами песок.

— Я могу касаться дна.

Четыре невероятных слова. Я посмотрела на Джесси.

Он находился всего в нескольких ярдах и едва удерживал Пи-Джея за руку. Отступающая волна тянула их назад.

— Его тошнит. — Джесси пытался повернуть Пи-Джея на бок. — Эван, помоги, возьми его.

Я протянула Пи-Джея по мелководью и вытащила на песок. Он был без сознания. В оранжевом отблеске пламени я увидела, что он полностью закатил глаза. Губы у него были синие.

— Поверни ему голову набок! — кричал Джесси.

Я так и сделала. Изо рта Пи-Джея вылились вода и рвотные массы. Сквозь грохот волн доносился голос Джесси:

— Сделай ему упражнение по Хеймлиху. Помести свои колени по обеим сторонам его бедер.

Я «оседлала» Пи-Джея. Казалось, он вообще не дышал.

— Положи свои руки одну на другую. Мягкая часть ладони нижней руки должна оказаться между пупком и грудной клеткой. — Джесси вышел из прибойной волны и пополз к нам. — Нагнись над ним. Используй свой вес и начни быстро толкать его вверх.

Я все исполняла. Изо рта Пи-Джея пошли рвотная масса и вода. Я продолжала толкать, сильно и резко, до тех пор, пока все из него не вышло.

Джесси подполз прямо ко мне.

— Я займусь им.

Я рухнула на песок, а Джесси начал делать ему искусственное дыхание. Он очистил Пи-Джею рот. Подвинул подбородок брата назад и, когда ничего не услышал, начал дышать ему в рот.

Джесси судорожно дрожал. Мокрые волосы закрывали ему глаза. Ветер бросал на него песок, но он ни на что не обращал внимания. Делал два медленных выдоха и смотрел, как опускается грудь Пи-Джея. Проверял пульс, дышал снова.

Языки пламени на пирсе разлетались под напором ветра, но пожар не разгорался. Противопожарное оборудование сработало немедленно, и желтые языки начинали исчезать.

Послышалось тяжелое дыхание.

— Да, Пи-Джей, все в порядке. Ну давай, братишка.

Из-за холода его голос дрожал, зубы стучали, рука, когда он коснулся ею лба Пи-Джея, вздрагивала.

Пи-Джей задвигал ногами. Он с трудом задышал и открыл глаза.

— Джесси?

Джесси выпрямил ноги и лег рядом с Пи-Джеем, пытаясь согреть его своим теплом, прижал брата к груди и потер ему спину.

Пи-Джей сделал над собой усилие и вздохнул.

— Вы приехали, чтобы забрать меня?

Джесси прижался щекой ко лбу Пи-Джея и держал его так, словно ему было три года, а не двадцать три.

Пи-Джей обнял его.

— Вы спасли меня.

Джесси посмотрел на меня:

— Нам нужно привлечь внимание вон тех полицейских.

Я согласно кивнула, покопалась в кармане в поисках пакетика с нальтрексоном и дала его Джесси. Потом я с трудом встала на ноги и поняла, что́ увидела в глазах Джесси. Я увидела в них веру в то, что Пи-Джея действительно можно спасти.

И я пошла. Мигалки на полицейских машинах сверкали то синим, то красным светом. Интересно, не сгорел ли «мустанг»?

Джесси не мог оставить Пи-Джея. Ни за что на свете.

Я вся дрожала от холода. В ушах звучали слова Пи-Джея: «Синса сказала, если он приведет Бриттани на вечеринку, то дальше ею займется Шон».

Он все понимал. Он способствовал преступлению.

Хромая, я шла к пирсу.

Он соучастник.

Когда Бриттани обнаружила поддельные кредитные карточки, Пи-Джей, по-видимому, сообщил об этом Синсе. И та решила не позволить Бриттани сорвать их замысел. Ей было известно, что Бриттани была влюблена в Пи-Джея и пошла бы за ним хоть на край света.

Одна из полицейских машин, находившихся на пирсе, медленно подавала назад и разворачивалась.

Таким образом, повинуясь настоятельной просьбе Синсы, Пи-Джей заманил Бриттани на вечеринку, где ее уже ждал Шон. Это было неожиданно. Ведь он еще должен был находиться на Барбадосе. Никто не заметил, как он украдкой пробрался в дальнюю часть дома и дожидался там Бриттани.

А когда Шон закрыл дверь, Пи-Джей понял, что́ должно произойти, но ничего не сделал для того, чтобы предотвратить это. Но мог бы. Ведь он находился в доме, полном возбужденных студентов колледжа. Они могли помочь ему. Вместо этого он трусливо спрятался в ванной комнате, объятый ужасом оттого, что заманил девушку в ловушку.

Я продолжала идти к пирсу. Проблесковые маячки откатывались от пожара. Стробоскоп окрасил прибой в галлюциногенные цвета. Пирс производил жуткое впечатление. Вода светилась красным цветом.

Я остановилась. По другую сторону пирса, где свет опять угас, я увидела разбитую яхту, которая лежала на песке. У меня свело желудок.

Я побежала под пирсом к другой его стороне. О берег с грохотом бились волны. Яхта лежала на боку. Ее мачта была сломана, такелаж превратился в сплошной спутанный клубок.

— Марк! — позвала я.

Обежав вокруг судна, я увидела, что иллюминаторы каюты разбиты. А на песке валялись насквозь промокшие продукты, телевизор и аптечка. Она была раскрыта, и рядом с ней лежали бинты, ракетница и портсигар Тоби. Пачка марлевых тампонов была разорвана, словно кому-то они понадобились срочно и совсем недавно. Я едва волочила ноги вокруг разбитой яхты и пыталась найти способ, как попасть внутрь.

Я заметила какое-то движение. Шея у меня вытянулась и голова быстро повернулась. За прибрежным песком начинались заросли свинороя. Дорога, подножие холма находились в кромешной темноте. Но я заметила луч света. У основания пирса кто-то спрыгнул на песок и пошел в мою сторону. Идущий человек казался еще чернее, чем окружавшая его тьма. Волосы на ветру казались своего рода черной короной. Это была Синса.

Свет луны отражался от ее серебряных сережек и браслетов. В правой руке она держала пистолет. До нее оставалось тридцать футов. Самое лучшее было бы убежать. Но крикнуть Джесси, чтобы он тоже бежал, я не могла.

Теперь мне стало видно ее лицо. Эти глаза, которые поглощали свет и смотрели на меня. Я отступила, словно хотела укрыться в ночи.

Позади нее, в траве и на дороге, виднелись какие-то изгибающиеся тени. Кто-то приближался. В воздухе — ни звука. Из теней выскочил Марк и побежал на нее. Она увидела его и подняла пистолет.

Я крикнула:

— Синса!

Она обернулась. Я держала обеими руками ракетницу. Синса направила пистолет на меня.

Я выстрелила и превратила ее в сверкающую звезду.

Глава 42

Вертолет береговой охраны эвакуировал Пи-Джея с берега, и ему была оказана медицинская помощь. Двигатели вертолета взревели, и его вращающиеся несущие винты подняли такую массу песка, что пришлось от него отвернуться. Вертолет поднялся и полетел над водой. Звук двигателей постепенно исчез. Боковые огни вертолета прошлись по береговой линии и пропали.

Остались лишь грохот прибоя да свет фар пожарной машины в дальнем конце пирса. На берегу стояли три полицейские машины, пожарная машина, машина «скорой помощи» и грузовик пожарной охраны с медицинским персоналом. К этому сборищу было еще одно бесплатное приложение — смерть.

Медики производили первичный осмотр Марка. Они перевязали ему кровавую рану на голове. Мерфи нанес Марку удар разбитой бутылкой, и ему требовалось наложить швы на рваную рану на коже головы. Равно как и на колотую рану руки. Ему удалось открыть пачку марлевых тампонов из аптечки и разорвать рубашку, чтобы сделать жгут. Однако стекло глубоко прокололо ему предплечье, из-за чего Марк потерял много крови.

Я подошла к грузовику медперсонала. Лицо Марка, обычно цвета кофе, сейчас было совершенно серым. Медицинский работник проверял его на наличие сотрясения мозга, мигая миниатюрным фонариком у него перед глазами.

— Это всего лишь головная боль и больше ничего, — сказал Марк.

— Вас тошнило, — сказал медик.

— Это морская болезнь.

Медик опустил свой фонарик.

— Слушаюсь, капитан.

Он полез в грузовик за какими-то материалами. Марк сидел на заднем откидном борту, прижав ко лбу марлевый тампон.

— Эти чертовы маленькие суденышки всегда вызывают у меня тошноту. Дайте мне что-нибудь водоизмещением эдак в сотню тысяч тонн. С атомными двигательными установками и авиационным крылом.[34]

Я крепче затянула одеяло, прикрывавшее мои плечи.

— Деви Гольдман сказала, что на яхте была стрельба.

— После, — пояснил Марк. — Мерфи удерживал ее, и я не мог как следует прицелиться. — Он отвел глаза. — У него в руках была бутылка виски, и он был готов ударить ею Деви.

Порыв ветра заставил его прищуриться. Никто из нас ничего не сказал о том, что нас тревожило больше всего: то, что Мерфи всего лишь отсрочил насилие над Пи-Джеем с помощью этой бутылки.

— Когда Мерфи ударил меня бутылкой, Деви вырвалась и убежала. Он погнался за ней. Он поднялся на площадку, прежде чем я пришел в себя и выстрелил четыре раза. Перед тем как выйти, Мерфи закрыл меня в каюте.

Лицо у него было спокойным, но я покачала головой:

— Ну и ну! Что-то здесь не так.

Я оторвала марлю. Его голову пересекала длинная рана.

— Бог мой, Марк, Мерфи стрелял в тебя!

— Пуля прошла по касательной.

Мои ноги снова стали ватными.

— Мне следовало получше постараться ухватиться за швартовы.

Его глаза оставались холодными, но на губах появилась мягкая улыбка.

— Ты сделала все, что было возможно.

— Ты тоже. Ты спас Деви.

— Ручаюсь, что она сейчас на полпути в Аризону. Я только вчера, во второй половине дня, залил полный бак бензина.

Подошел полицейский, поскрипывая форменным ремнем.

— Мисс, надеюсь, теперь вы готовы кое-что пояснить нам.

— Через пять минут, пожалуйста.

Шон был мертв. Пуля попала ему прямо в лоб, как сказали полицейские. Его последние слова были напыщенно хвастливыми. Он сказал Синсе, что она дура, обзывая его за то, что у него всего один пистолет. Он был не прав. У Синсы был пистолет, засунутый в сапог. А у Шона был пистолет, в котором кончились патроны.

Синсу увезли в другой машине «скорой помощи». Выстрел из ракетницы был произведен со слишком большого расстояния, чтобы убить ее, но заряд магния взорвался прямо у нее на груди. Ее ждала тюрьма, и она останется там на долгое время. И никогда уже не будет выглядеть такой, как раньше. У меня для нее не нашлось и капли сострадания.

Я обрадовалась — Тоби был арестован. Когда он вошел в автобус, Лили Родригес уже находилась там. Как и трое полицейских из управления полиции Лос-Анджелеса. Он даже не успел оказать сопротивления. Так что теперь мы были в безопасности.

Марк протянул руку и убрал волосы, закрывавшие мне глаза. Одну прядь он заложил мне за ухо. В его глазах светилось спокойствие. Он кивнул в сторону берега и сказал:

— Ну, иди.

Я пошла туда, где сидел Джесси, пытавшийся согреться под одеялом, который ему выдали пожарные. Он смотрел на небо в том направлении, в котором улетел вертолет с Пи-Джеем.

— Мне нужно попасть в больницу. Я не хочу оставлять его одного, — сказал он.

— Тогда поедем.

Он посмотрел на пирс.

— «Мустанг» достоин хороших поминок. — Он пригладил волосы рукой. — А мои колеса были на заднем сиденье.

Я попыталась рассмотреть дальний конец пирса и повернулась к грузовику медперсонала.

— Марк, ты не видишь машину Джесси?

Он посмотрел своим орлиным глазом и поднял большой палец. Джесси с облегчением вздохнул.

Я выпрямилась.

— Дай мне ключи. Я пригоню его.

Джесси продолжал смотреть на небо.

— Может быть, на этот раз он испугается по-настоящему.