– Принести лед?

Он поднял голову – и в тот момент я увидела, как сильно он меня ненавидел. Рот его скривился, и он повернулся ко мне, скалясь, как собака:

– Я сказал тебе отвалить, маленькое бесполезное дерьмо!

Это был голос животного – дикий, ужасный. И на этот раз я подчинилась.

Глава 11

Мне не хватало места в Хоукинсе. Он казался маленьким, как аквариум. Каждый день перед глазами маячили одни и те же лица, те же классы в школе. Я ждала звонка, выходила и шла мимо тех же самых людей, что перемещались стаями по три-четыре человека. Они всегда слишком долго на меня смотрели, а затем отворачивались.

Я изо всех сил старалась не думать о ребятах из видеоклуба. Признаюсь, было весело, но они ясно дали понять, что мне с ними не место. Не важно, насколько сильно я хотела быть в их компании и как старательно пыталась в нее влиться, они не хотели меня принимать. И как бы дерьмово я себя ни чувствовала – все-таки со мной не хотели водиться единственные ребята, которые по-человечески ко мне отнеслись. Приходилось напоминать себе, что все это к лучшему. Уж лучше ходить одной, чем столкнуться с гневом Билли в отношении новых друзей.

Как правило, суббота была моим любимым днем недели, но какой в ней смысл, если нет друзей? Я пыталась придумать себе занятие, но все идеи казались одним сплошным разочарованием. Можно снова покататься на скейте или час-два проторчать в игровом центре. Пусть и скучно, зато за видеоиграми день пройдет быстро. Пожалуй, проеду несколько кварталов и на время забуду о своей реальной жизни.

* * *

В развлекательном центре «Пэлис Аркад» было полным-полно шумных потных школьников, а ковер под ногами хрустел и пах мексиканской едой. Тем не менее за убийством монстров день пролетит быстрее. Подойдя к автомату «Диг-Даг», я так и замерла на месте. На экране висела табличка: «Не работает».

Я застыла в проходе, глядя на автомат. Вот так всегда: все замечательно, а потом хорошим вещам приходит конец.

Я уже собралась было отправиться на поиски «Галаги» и «Пэкмена» или, может быть, просто развернуться и уйти, когда ко мне подошел высокий белокожий парнишка с кассы. Такое ощущение, что он каждый день здесь работал. Как ни зайду – он тут как тут. И пусть он не выглядел особо дружелюбным, парень, очевидно, заметил мое огорчение из-за игры. Как и всегда, он с загадочным видом поглощал «Читос».

– Ты уж прости, Воин дороги[28].

Должно быть, вид у меня был довольно отчаявшийся, потому что, затолкав в рот еще одну палочку «Читос», он продолжил:

– Не волнуйся. В подсобке есть другой автомат.

Подсобка здесь служила обычной кладовой. Я стояла и ждала, пока менеджер откроет дверь, но, как только она распахнулась, поняла, что меня подставили. Никакого «Диг-Дага» там не оказалось. Вместо «Диг-Дага» меня ждал Лукас – сидел возле сломанного автомата «Астероиды Делюкс».

Менеджер позвал меня внутрь и кивнул Лукасу:

– И чтобы все было прилично.

Он подмигнул и закрыл за собой дверь подсобки. Как же глупо я себя чувствовала!

Почему я не догадалась? Я ведь навидалась стольких ненадежных парней, придумавших тысячу и один способ обмануть мою маму. Как-то необычно попасться на крючок…

Лукас выглядел взволнованным, но при этом совершенно искренним. Интересно, что такого важного он хотел сказать, что решил смухлевать с автоматом?

Я прошла внутрь подсобки и села. Лукас сидел на пачке коробок с таким серьезным видом, что я даже испугалась.

Его рассказ оказался полным бредом.

По словам Лукаса, когда Уилл исчез, на самом деле он никуда не терялся. Вернее, он не пропал в лесу, как это обычно происходит. С ним все было в порядке, он просто очутился совершенно в другом месте. Сначала я не поняла, что Лукас имел в виду, но потом начала осознавать: Уилл оказался не в городе или аэропорту, а… где-то в ином месте, о котором никто не слышал и не знал, как туда добраться.

Я просто смотрела на Лукаса и качала головой. Я не исключала тот факт, что человек мог пропасть. Но как можно исчезнуть в неизведанном мире? Я начинала злиться. Лицо покраснело.

История становилась все более бредовой. Место, где пропал Уилл, оказалось не просто иным миром, а миром, полным чудовищ, и Дарт был одним из них.

Да, Дастин нашел новорожденного монстра, принес его в школу в самодельной ловушке для призраков и ждал, пока что-нибудь произойдет. Монстр рос в размерах, а я почему-то оказалась виновата в его побеге.

Все это звучало настолько глупо, что мне хотелось смеяться. Я даже думала спихнуть его с коробок за то, что вешает мне лапшу на уши.

Но даже на этом все не закончилось! История и так казалась нелепой, но Лукас умудрился приукрасить ее еще больше. Они не пускали меня в команду, потому что существовал какой-то тайный правительственный заговор, специальная программа, и люди из секретной лаборатории приходят за теми, кто знает эту тайну. Если бы они узнали, что я в курсе происходящего, я бы оказалась в полном дерьме. Лукас рассказал о существе, Демогоргоне, и о девочке с волшебными силами, которая победила чудовище и спасла город, а может, и целый мир, а затем исчезла – и с тех пор ее никто не видел.

На этой части рассказа до меня дошло. Девочка из этой истории – это та самая, о которой Майк говорил в спортзале. Оди, Маг.

Как же фальшиво все это звучало. Как игра или комикс.

Одно дело – не пускать меня в команду, проводить тайные встречи в видеоклубе и пускаться во всякие фэнтезийные приключения. Но совсем другое – пытаться обмануть, чтобы посмеяться. Раз они так полны решимости выставить меня идиоткой, им стоило бы выбрать историю получше, а не эту дикость, в которую никто никогда не поверит.

Мне папа не врал, но другим людям – запросто. А еще он при этом всегда улыбался. Я научилась различать лжецов. Но Лукас даже не пытался хитрить. У него был такой жалобный взгляд, будто он умолял меня поверить.

Когда он наконец закончил рассказ, я откинулась на спинку стула с равнодушным видом. Я решила не обращать внимания на весь этот бред. Очевидно, это какая-то шутка, и будет лучше, если я сразу покажу, что не приняла его историю за чистую монету. Я же не какая-то легковерная идиотка, которой он меня, видимо, считает.

Но, как только я вышла из подсобки, он последовал за мной, все еще пытаясь что-то мне доказать. Вот только я уже не слушала.

Я остановилась и посмотрела на него:

– Ты хорошо постарался. Можешь сказать другим, что я поверила в твою ложь.

Когда я повернулась, чтобы уйти, он схватил меня за руку.

– У нас много правил, и самое важное из них – друзья не лгут. Никогда. Что бы ни случилось.

– Да неужели? – Я сняла записку с автомата и вручила ему.

Какими бы благородными правилами они ни жили в своем маленьком клубе, меня это никоим боком не касалось. Я не являлась частью их команды. И они прекрасно дали мне это понять.

Лукас вздохнул:

– Мне пришлось. Чтобы защитить тебя.

Мое терпение лопнуло. Я больше не могла сдерживаться и начала громко перечислять всю ерунду, которую он рассказывал о правительстве, монстре и девочке.

Лукас бросился вперед и закрыл мне рот рукой.

– Заткнись. Нас из-за тебя убьют.

Он выглядел настолько серьезным и несчастным, что я на секунду усомнилась в том, что он смеется надо мной. По-видимому, он сам в это верил.

– Докажи.

– Не могу.

– И я должна тебе поверить?

– Да.

Внезапно я замерла. На парковке взревел «Камаро».

Я уже привыкла к этому звуку. Это означало одно – веселье закончилось. В прежней школе после уроков я занималась хоккеем на траве или каталась на роликах, но когда «Камаро» начинал набирать обороты, я понимала, что пора бежать.

Я потянулась к Лукасу и сжала его ладонь.

– Не ходи за мной.

У него были теплые руки, но я могла думать только о том, что скажет и сделает Билли, если увидит со мной Лукаса.

Как только я отпустила руку Лукаса, он открыл рот, но я не стала дожидаться ответа. «Камаро» стоял на парковке. Я забралась на пассажирское сиденье, словно ничего не случилось. Двигатель работал вхолостую, и обогреватель дул прямо в лицо. Пахло сигаретным дымом.

Билли смотрел мимо меня.

– Я что тебе говорил?

Сначала я не поняла, о чем он, но затем взглянула на дверь и увидела Лукаса. Он уходил в игровой зал. Я обернулась к Билли и поняла: дела плохи. Должно быть, он увидел Лукаса в дверях.

Я ведь просила его не выходить на улицу! Невероятно. Все это время парень практически умолял меня выслушать его историю, но не доверился мне, когда я попросила его остаться там, где Билли не увидит.

Хотя… Чего лицемерить? Я ведь не объяснила причину.

Я попыталась быстро убедить Билли, что ничего не происходит. Ведь так оно на самом деле и было.

– Ты знаешь, что бывает, когда ты лжешь, – он говорил легко и непринужденно, но в голосе его затаилась нотка грубости, которая отозвалась волной страха у меня в груди.

Мне бы не знать.

Мы ехали в тишине. Билли барабанил по рулю под «Металлику».

Я все еще думала о Лукасе. Его история казалась невероятной. Не просто нелепой, а нереальной. Какие монстры? Монстров не бывает. По крайней мере тех, о которых он твердил.

Если уж монстры и существовали, то Билли был одним из них. И если Лукас не будет осторожен, ему достанется от Билли и я ничего не смогу с этим поделать.

Я убеждала себя, что в этом нет моей вины. Вот что значит жить с чудовищем за спиной. Пусть он и ваш, он все равно стоит за вами, а вы – в его тени. Он нанесет удар любому, кто подойдет слишком близко.

В «Хеллоуине» это описано лучше всего. На протяжении всего фильма Майкл Майерс бродит по Хеддонфилду, чтобы найти и убить свою младшую сестру. Вот и весь план. Он одержим. Он настолько жаждет ее смерти, что вламывается в лечебницу, надеясь закончить начатое. Он просто беспощадный убийца. Может, у него даже есть какая-то цель, но он не понимает, как ее достичь. И что в итоге? Умирают невинные.

* * *

В тот день, когда все изменилось, мы с Нейтом тусовались в русле высохшего ручья у меня за домом.

Целую неделю мы трудились над велосипедной рампой, собирали ее из фанеры и металлолома. Рампа должна была стать самым грандиозным нашим проектом. Бен принес остатки краски, а Эдди – ручной бур из садового сарая мамы. С его помощью мы закопали опоры глубоко в рассыпчатую грязь, чтобы рампа не качалась.

Земля на вершине рва, где раньше лежал кот, все еще чернела, но на кустах уже зеленела новая листва, а трава начала отрастать.

С полудня было пасмурно, но день выдался жаркий. Холм гудел от стрекотни кузнечиков и цикад.

Нейт сидел наверху канавы со своей тетрадью, рисуя схемы и вычисляя углы для распорок. У нас было несколько гвоздей, набор инструментов отца Нейта и куча металлолома, который мы купили за семь долларов в хозяйственном магазине.

Я вся вспотела от жары. Ладони стали влажными от резиновых ручек бура, но я все равно продолжала заталкивать опоры и закапывать их землей. Для строительства рампы мы выбрали самую широкую и глубокую часть канавы. Такую можно в космос запускать!

– Где молоток? – спросила я.

Удерживая одной рукой пару досок, я шарила свободными пальцами другой в куче инструментов.

Нейт сделал заметку в блокноте, но глаз так и не поднял.

– Наверное, под фанерой.

Я нашла молоток и вытащила его из кучи свободных досок, лежащих в грязи вокруг сумки с инструментами.

На дне канавы было тихо и безветренно. Ни единого комарика. Я была рада, что сегодня нас только двое, но это казалось немного странным.

– А где Бен и Эдди?

Бен и Эдди по утрам выдергивали сорняки у миссис Харрис, но к двум-трем часам обычно приходили ко мне. Мы почти каждый день проводили вместе, и за последние три года они проторчали на дне высохшей канавы не меньше нас с Нейтом. Но последнюю неделю они появлялись все реже и реже. Нет, они меня не избегали – мы ведь все еще дружили. Еще в пятницу мы вместе ходили в бассейн и прыгали в воду с трамплина. Однако в канаву они почти не приходили. Может быть, их больше не интересует строительство рампы и катапульты для шариков с водой?

– Они теперь слишком крутые, чтобы дружить со мной? Или что?

Нейт перестал черкать в блокноте и поднял глаза. Нахмурив лоб, он ответил:

– Нет, это не так. Думаю, у них просто другие дела.

– Интереснее строительства рампы?

Нейт пожал плечами, но ничего не ответил.

Я пристально на него посмотрела:

– В чем дело?

Он просто склонил голову, не глядя на меня.

– В чем дело? – повторила я.

– Они не злятся на тебя. Просто не хотят тусоваться рядом с твоим братом.

Я прищурилась и промолчала. Пусть от Билли мне никуда не деться, но он мне все-таки не брат. Да, вначале он стал моим кумиром, но почти так же быстро я стала считать его новой проблемой. И за все те месяцы после свадьбы он превратился в настоящую занозу в заднице.

Нейт склонил голову, словно хотел извиниться.

– Не сердись на них. Они знают, что это не твоя вина.

– Я не сержусь. Пусть строят свою рампу. И удачи им в поиске места с таким же хорошим склоном.

Но почему-то я все равно чувствовала себя виноватой.

Оставшуюся часть дня мы работали над рампой, копали отверстия для распорок и приколачивали крест-накрест доски для опор. Мы не говорили ни о Билли, ни о странном поведении Бена и Эдди. Если бы мы все обсудили, день, вероятно, сложился бы иначе.

Мы только закончили закреплять опоры, когда появились Билли и Уэйн.

Они спустились к руслу ручья. Мотоциклетные ботинки хрустели по сухой траве. Вид у них был возбужденный. Глаза казались воспаленными. Волосы Билли были искусно взъерошены – я знала, что он специально их так укладывает. Уэйн был одет в красную фланелевую рубашку с обрезанными рукавами. Они выглядели каким-то косыми, как машина без одного колеса. Не только мои друзья пропали без вести. Со дня кошачьих похорон Сида я больше не видела.

Билли и Уэйн неторопливо подошли к дивану и сели наблюдать. Обычно диван стоял наверху канавы, но все лето он простоял внизу, поэтому обивка стала довольно грязной.

Нейт сидел на земле, опустив голову и скрестив ноги, и изо всех сил пытался притвориться, что парней там нет. Я выпрямилась и взглянула на них:

– Уходите. Это не ваша канава, так что идите гулять в другое место.

Уэйн посмотрел на меня широко раскрытыми глазами и так сильно засмеялся, что по коже поползли неприятные мурашки.

– Макс играет в доктора со своим парнем и не хочет, чтобы мы смотрели.

Я молча показала ему средний палец. Мы с Нейтом никогда не делали ничего подобного, но я все равно покраснела.

Еще до летних каникул все вокруг вдруг начали разделяться по парочкам. Казалось, все только и обсуждали, кто с кем встречается, кто кому залез под футболку и до какой базы добирался. Я не обращала на подобные вещи внимания, но другие перестали верить, что девушка может общаться с парнем просто потому, что они дружат. Нет, они обязательно должны были встретиться.

Билли смотрел на меня странно, задумчиво. Он откинулся на спинку дивана и положил ботинки на ящик из-под молока, холодно глядя мне в глаза.

– Это правда, Макс?

Нейт все еще сидел за кучей досок в грязи и смотрел в блокнот, но я знала, что он слушает. Меня разозлило, что даже здесь, в канаве, Билли мог запросто вторгнуться в мою жизнь. Он все разрушал.

Не сводя с меня глаз, он начал постукивать сигаретами и барабанить пачкой по колену.

– Я спросил: это правда?

Я взяла другой гвоздь и крепче сжала молоток.

– Нет.

– Тогда тебе нужно осторожней подбирать компанию. Если, конечно, не хочешь, чтобы люди считали тебя шлюхой.

Я подняла молоток и собиралась забить гвоздь, но бурлящая ярость помешала прицелиться, и я стукнула себя по кончикам пальцев. Выругавшись, я скакала по кругу, пока Билли безудержно смеялся.

Как же в тот момент хотелось разукрасить ему лицо этим молотком! Мало того что он переехал и портит мне жизнь. Менее чем за шесть недель он избавился от Бена и Эдди, занял мое место за домом и теперь надумал забрать и Нейта. Он портил все, что я любила!

Я хотела вести себя спокойно, но лицо горело.

– Ты так считаешь, потому что тусуешься только с девушками легкого поведения?

Я сразу же пожалела о своих словах. Он недобро на меня посмотрел, и я поняла, что сейчас будет больно. Билли поднялся на ноги. Перед грязным диваном на вершине ручья он выглядел очень высоким. Он так быстро спустился, что я вздрогнула. Его дыхание касалось моего лба, а ботинки чуть ли не уткнулись в носки моих кед.

– Тебе стоит больше беспокоиться о том, что о тебе подумают люди.

Стиснув зубы, я крепче сжала молоток.

Взгляд Билли переместился на мою руку. Я думала, он будет в ярости, но вместо этого он засмеялся:

– И чем тебе молоток поможет, а, Макс?

Я не ответила.

Наверху, в тени куста гороха, Уэйн все еще сидел на диване. Билли стоял надо мной и улыбался, не сводя глаз с молотка. Я думала, он выхватит его у меня из рук, но Билли только наклонился и произнес лукавым хриплым голосом:

– И что ты собираешься делать, Макс? Хочешь меня ударить?

Я выставила подбородок и пожала плечами:

– Я еще не решила.

Нейт отложил в сторону блокнот и поднялся на ноги.

– Ладно, Макс. Пойдем уже в парк. В другой раз над рампой поработаем.

Я покачала головой:

– Это мое место и моя рампа, и я не собираюсь скучать под навесом для пикника лишь потому, что Билли – конченый мудак. Это изначально мое место.

Я разговаривала с Нейтом, но по-прежнему смотрела на Билли, поэтому заметила перемену в его лице. За секунду из насмешливого зануды он превратился в опасного типа.

Билли грустно покачал головой и лживо улыбнулся. Взгляд оставался прежним.

– Ма-а-акс, не будь эгоисткой. Пора научиться делиться. Мы же семья.

Слово было тяжелым, сладким и болезненным, как яд.

Вместо ответа я расправила плечи и уставилась на него, все еще держа молоток. Стиснув зубы, я горела от злости, но не понимала, что делать дальше. Мне очень хотелось ухмыльнуться или заткнуть его одним словом – словно оружием.

Билли смотрел на меня сверху вниз, беспечно улыбаясь, а я смотрела в ответ.

Нейт подошел к нам по утрамбованной грязи. Сердито крикнул:

– Оставь ее в покое!

Нейта разозлить было трудно. Обычно он держал рот на замке и опускал голову, пока ситуация не стабилизировалась. Но если он все-таки злился, значит, был справедливый повод для этого.

Его стремление к праведности напоминало Лешего из комиксов. Да, Нейт был низким, застенчивым и худым, а сухое русло ручья не похоже на темное болото, но то, как он смотрел на Билли, напоминало свирепую ярость того персонажа. Впервые за долгое время я вспомнила о том, как Леший победил байкерскую группировку, заказчика и «Скотобойню». Меня радовало, что кто-то встал на мою защиту, хотя в глубине души я знала, что Нейт бессилен.

Уэйн все еще сидел на диване, смеясь своим безумным смехом. Обстановка накалялась.

Билли не смеялся. Он схватил Нейта за локоть и скрутил ему руку. Сначала Нейт не боролся и не издавал ни звука, но потом терпению пришел конец. На глаза навернулись слезы, а лицо покраснело, и тогда он издал короткий резкий вопль.

Билли нажал сильнее, и Нейт сжал губы, закрыв глаза. Уэйн перестал смеяться и поднялся на ноги. Теперь он выглядел больным и беспомощным.

– Прекрати, Билли! – велела я твердым ровным голосом. Так дежурный разговаривает с учениками седьмого класса во время обеденного перерыва.

Билли ухмыльнулся, подняв руку Нейта, буквально зажимая ее между лопатками.

– Прекратить? Что прекратить, Макс? Это?

Я еще долго вспоминала, как весело в тот момент звучал его голос. Смех, который никак не соответствовал выражению лица. Его глаза поглотила ужасающая пустота – холодная и глубокая.

Раздался громкий звук.

Я не знала, что сломанная кость может так громко хрустнуть. Звук напоминал пролитую на лед воду или трещину, когда камень прилетает в лобовое стекло. Нейт вскрикнул и рухнул на колени на дне ручья, неловко держа себя за руку. Билли отступил, и сначала я даже не поняла, что случилось. Я думала, что это конец – неприятный и безобразный, но все же конец. А потом увидела, почему Нейт не смог устоять на ногах – локоть был вывернут, а лицо побелело так, будто вся кровь хлынула прочь из тела. Под кожей выступала белая кость.

Долгое время никто не шевелился. Затем Уэйн отвернулся и полез прочь из канавы. Дождь грязи и гравия из-под его ботинок осыпался к моим ногам. Он направился в сторону дороги, опустив голову и не оглядываясь.

Билли по-прежнему не сводил с меня странного взгляда – такого пристального, что казалось, мне делают рентген. Его лицо оставалось бесстрастным, но глаза горели, как у Отто, немецкой овчарки миссис Хаскелл, когда пес смотрел на кошку.

Вдохнув через нос, Билли наклонился ближе.

– Что ты собираешься делать, Макс?

Я промолчала. Нейт упал и мог теперь только тихо хрипло дышать. Но я к нему не подошла. Я понимала, что проявление нежности только усугубит ситуацию. Я уже как-то стала свидетельницей поведения Билли, когда пыталась ему помочь. Да, Нил насмехался надо мной, и это плохо, но Билли меня ненавидел. Я хотела быть хорошим другом, но не могла поступить правильно или храбро… Я не могла даже помочь Нейту.

Билли стоял надо мной, преграждая путь.

– Будь хорошей девочкой и держи рот на замке. Поняла?

Нейт тихо плакал, всхлипывая и прижимая руку к груди.

Билли наклонился и на ухо повторил слова:

– Ты поняла, Макс?

Глава 12

Билли выдал все за несчастный случай. Так он сказал отцу, моей маме и медикам на подъездной дорожке после приезда машины «Скорой помощи».

Он показывал Нейту прием Халка Хогана[29], и рука соскользнула.

Он так странно улыбался – неужели ему кто-то поверит? Увы, я не учла, как сильно взрослые хотели верить в то, что он не псих. Я мучилась от желания все рассказать, но изменит ли правда положение дел? Рука Нейта не заживет по волшебству. Так что я просто поддакивала.

Нейт не стал спорить. С каменным лицом он сидел на носилках и ничего не говорил, даже когда ему наложили шины, обмотали руку бинтами и погрузили в машину «Скорой помощи».

Я позвонила ему, как только он вернулся домой из больницы. Я хотела извиниться, но слова почему-то звучали небрежно, безразлично.

– Я с ума сходила, когда ты уехал, – призналась я. – Но сейчас все успокоилось. Нейт, я никак не думала, что он это сделает.

Я ждала, что Нейт закричит или хотя бы попросит перестать вести себя так, будто все нормально. Но вместо этого он ответил:

– Знаю.

Нейт больше не приходил работать над рампой. Каркас так и стоял наполовину собранный, с выцветшими на солнце досками. Через некоторое время, когда я наконец поняла, что никто из них не вернется, я закончила рампу самостоятельно. Папа научил меня резать углы, и у меня хорошо получалось орудовать пилой и уровнем, но я была одна, а фанера казалась неподъемной. Целых четыре дня я трудилась не покладая рук.

Уроки в школе начались через две недели, и я вернулась, не зная, есть ли у меня еще друзья. В первый день Нейт сидел за общим столом с другой стороны класса. За обедом все обступили его, чтобы подписать гипс – даже миссис Маллард, учитель французского, которая меня презирала, и те ученики, кто раньше обходил нас стороной. Однако мне было неловко оставлять свою подпись. Да он и не просил.

Так будет лучше. По крайней мере я сама начала в это верить. Мне казалось, что моя подпись станет не дружеским жестом, а признанием своей вины.

Иногда Нейт все еще выбирал меня в свою команду в вышибалах и не запрещал подсаживаться к нему на обеде, но при этом он всегда смотрел сквозь меня.

* * *

Я знала, что содеянное не было случайностью. Ярость Билли походила на осенние бури. Они всегда начинались внезапно, хотя дни перед этим стояли тихие и спокойные. Казалось, можно обвинить в этом Нила, сказать, что это его школа. Вот только Нил всегда старался, чтобы его действия выглядели разумно. Ему нравилось все вокруг контролировать. Билли же предпочитал хаос.

Билли представлял опасность для общества. Он не успокоится, пока кто-нибудь не пострадает. Я старалась не огорчать его, но так не могло продолжаться вечно. Было время, когда я действительно верила, что знаю, как с ним обращаться. Такую ошибку больше допускать нельзя. Смысл фильмов в чем? В том, что монстров можно победить. А смысл сиквелов? Правильно, они всегда возвращаются.

Я знала, что содеянное не было случайностью, но не представляла, как это остановить. Лукасу достанется еще больше. Нельзя этого допустить.

Какая же я идиотка, что верила в семью и безопасность. Теперь я знала правду. Мир – огромное хаотичное место, где я осталась сама по себе. Лучше всегда держать монстров на коротком поводке – так они никогда не застанут врасплох.

После истории с Нейтом я подумала, что Билли оказался в полном дерьме. Думала, его отправят в военную школу, в тюрьму или что-то в этом роде. Я решила, что все наконец-то увидят, что он слетел с катушек.

Однако после того, как «Скорая помощь» уехала и вокруг загорелись уличные фонари, все утихло. Нил и мама даже ничего не сказали. Они вели себя так, будто вообще ничего не поняли. Даже позже, когда они решили переехать в Индиану, они никогда не говорили об истинной причине. Когда я попыталась вытащить из них правду, они начали что-то выдумывать. Говорили:

– Там будет лучше для всех нас. Билли сможет начать новую жизнь, вдали от неуправляемых друзей и дурного влияния. Вы сможете бегать, прыгать, играть на свежем воздухе и широких улицах, а не дышать выхлопными газами бесконечного транспорта.

Такое чувство, что они делали нам одолжение. Как будто это не Билли – зачинщик неприятностей в бандитской шайке, а мне шесть, а не тринадцать. Они не хотели признавать правду. Они боялись сказать вслух, что Билли вышел из-под контроля и мы бежим из города, дабы не ухудшить ситуацию.

* * *

В тот вечер, когда все пошло к чертям, я только вернулась домой после похода в развлекательный центр, где играла в «Пэкмена». В прежние дни я бы встретилась с Нейтом, Беном и Эдди, но они больше не приходили.

Нил стоял на стуле в гостиной: снимал рамки с туристическими открытками, которые мама развесила над диваном.

Сначала я просто стояла и смотрела, как он снимает каждую рамку с крючка и укладывает в растущую стопку на кофейном столике. Я не думала, что это имело какое-то значение. Конечно, он их снимал, ведь Нилу не нравились ни лампы, ни часы, которые выбрал не он. Он уже обновил подставку для ног и избавился от коврика в холле, а теперь просто разрушал очередную часть моей старой привычной жизни. Да что уж мелочиться – он и так уже все испортил.

– Зачем ты их снимаешь? – Я старалась говорить как можно равнодушнее. Вдруг он подумает, что я не особо заинтересована в рамках, и позволит их оставить?

Нил глянул на меня, но вместо ответа повернулся и крикнул:

– Билли, иди сюда! Сьюзен, и ты подойди.

Мама вышла из кухни и встала в дверях. Мы все молча ждали, пока не пришел удрученный Билли. Он упал рядом со мной на диван, и тогда Нил слез со стула.

Он потянулся и вытер руки о штаны, хотя рамки не были грязными.

– Сьюзен, – обернулся он к ней, все еще глядя на Билли. – Не хочешь им рассказать?

Мама легонько улыбнулась.

– У нас грандиозные новости, ребята.

Она пыталась казаться веселой, но в конце голос дрогнул, и фраза прозвучала так, словно она задавала вопрос. Первое что пришло в голову – у них будет ребенок. Я сразу начала беспокоиться о новом заложнике. Еще один хрупкий нежный человечек, которого придется спасать от Билли.

Еще секунда – и я поняла, что дело не в ребенке. Мама выглядела нервной, но не счастливой или возбужденной. Я ждала.

– Мы переезжаем, – сообщила она. – Банк предложил Нилу перевод. В Индиане есть филиал и…

Стены будто сжимались; становилось тесно, душно, невыносимо. Она все говорила и говорила своим высоким взволнованным голосом, словно мы отправляемся в великое приключение. Вот только после Индианы я уже ничего не слышала.

Билли встал. Лицо налилось яростью.

– Что за чушь?

Я положила руку на подлокотник дивана – обшарпанный, изношенный.

Нил повернулся к Билли и сказал ледяным голосом:

– Пожалуй, тебе пора пойти в свою комнату и остыть.

По его тону стало ясно, что, несмотря на спокойную маску разумности, он жаждал драки. Я думала, сейчас они оба взорвутся, но Билли лишь отвернулся от Нила и зашагал по коридору. По дороге он ругнулся и ударил кулаком в стену, отчего со стены упала моя школьная фотография с пятого класса. Конечно, этот жест не сопоставим с ударом в лицо, однако достаточно близок. Я думала, Нил отреагирует как обычно: опустит болтовню и приступит к дисциплине. К ремню. Вместо этого он с грустным пустым видом наблюдал, как Билли уходит прочь.

– В гараже есть шпатель, – сказал он, повернувшись ко мне. – Сбегай, принеси, я вытащу крючки из стены.

Меньше всего на свете хотелось быть на побегушках… но я все равно выполнила просьбу. Сердце, казалось, вылетит из груди от злости.

Я уже почти добралась до прачечной, как вдруг из темного дверного проема комнаты навстречу мне вышел Билли и попытался меня схватить.

Я хотела ускользнуть, но он оказался быстрее и схватил меня за руку. Это далеко не первый раз, когда он ко мне прикасался, но обычно все обходилось толчком или щелчком по носу. На этот раз его пальцы крепко сжали мой локоть. Я ахнула.

Он наклонился и прижался ртом к моему уху.

– Это ты постаралась?

Я стояла неподвижно, пристально глядя на пятно на стене позади него.

Голос Билли был таким тихим, что казалось, я чувствую его нутром, а не слышу ушами. Большой палец с такой силой сдавливал руку, что та начала неметь.

– Посмотри на меня.

Я продолжала сверлить взглядом пятно, и он слегка встряхнул меня. Сжав зубы, он говорил низким и грубым голосом:

– Посмотри на меня, Макс.

На этот раз я подчинилась.

Наши лица оказались слишком близко друг к другу, настолько близко, что я ощущала его горячее дыхание и запах табака.

– За это я тебя уничтожу.

Никогда я еще не видела таких страшных блеклых глаз. Казалось, я смотрю в черную дыру. Во рту пересохло.

Может быть, когда мы стояли перед «скиболом», я еще могла подумать, что он шутит. Даже после того, как он сжег мертвую кошку и дал мне сигарету, чтобы позлить маму. Даже после того, как он совершал безумные, безрассудные поступки, и, когда Нил наказывал его за это, я убеждала себя, что в этом весь Билли. Я могла подумать, что это – игра. Но теперь перед глазами стоял лишь сломанный локоть Нейта.

– Я ничего не делала.

Билли наклонился так низко, что его лоб почти коснулся моего.

– Ты слишком много говоришь, Макс.

Его грубый голос сквозил злобой. Я быстро покачала головой, почти не дыша. В тот момент я решила, что все точно обернется вызовом «Скорой помощи». Теперь он не сможет свалить вину на меня, как на Нейта, и просто уйти домой, пока никто его не заметил.

– И что я, по-твоему, сделала?

Билли пристально посмотрел на меня, а затем поднял подбородок и отпустил мою руку.

– Что ты за кусок дерьма, Макс? Тебе повезло, что я рядом и могу присматривать за тобой. Не забывай об этом.

Он оставил меня в дверях в прачечную. Рука все еще горела в том месте, где он ее сжимал, пульсировала в такт с сердцебиением – красная отметина размером с большой палец.

– Максин, – крикнул Нил. – Ты заблудилась?

– Нет, сэр, – отозвалась я.

После того как я принесла Нилу шпатель, он встал на стул и вытащил крючки из гипсокартонной стены. Я отправилась в свою комнату и открыла комод. После свадьбы Нил и мама препятствовали моим встречам с отцом, а теперь и вовсе собрались забрать его насовсем, увезти меня на другой конец страны вместе с Билли. Я сложила в рюкзак несколько носков, нижнее белье и две пары джинсов. На следующую ночь я вынула двадцатку из маминой шкатулки и сделала единственное, что могла сделать.

Сбежала.

* * *

Когда мы приехали домой, Билли отправился в гараж, чтобы поменять свечи. Из-за поднятой двери грохотала музыка. Я остановилась на подъездной дорожке со скейтом в руках.

Я как раз отрабатывала кикфлипы[30], когда мама позвала меня:

– Макс, помоги повесить картину!

Я вздохнула.

– А нельзя подождать? Я занята!

Нил поднимался по ступенькам с ящиком инструментов в руках.

– Положи скейтборд и делай то, что велела мама, Максин.

Я хотела закатить глаза, но все-таки бросила доску и отправилась помогать маме.

Мы проверяли, ровно ли висит картина, как вдруг музыка выключилась и «Камаро» взревел. Секунду спустя раздался сильный треск, и я уже знала, что произошло.

Билли переехал мой скейт.

Я спрыгнула вниз и бросилась к гаражу, надеясь, что ошиблась. Но, увы, я оказалась права. Он раздавил доску задней шиной, и нос полностью раскололся.

Я стояла над разбитым скейтбордом и смотрела на трещины. Вот оно, мое наказание. Цена за то, что встретилась с Лукасом.

– Придурок, – сказала я тихим, гневным голосом. Щеки предательски залились краской, как будто я хотела расплакаться, и я сильно прикусила губу. Взгляд Билли оставался таким же тяжелым и равнодушным.

– Что я должен сказать, Макс? Не бросай ты повсюду свое дерьмо, оно бы и не сломалось.

– Придурок! – на этот раз завопила я, тяжело ступая по бетону.

Мы стояли лицом к лицу на дороге и орали друг на друга, пока не вышел Нил. Он остановился на ступеньках, поочередно глядя на нас обоих.

– Что за крики?

– Он сломал мой скейт!

Билли вскинул руки.

– Она бросила его на дороге!

Нил пристально посмотрел на нас, а затем он повернулся к Билли:

– Похоже, ты теперь возишь сестру.

Как будто мы и так целую неделю не ездили вместе. Я не хотела садиться в одну машину с Билли. Я никогда не хотела видеть его снова, но Нил очень недобро на нас посмотрел, и я решила промолчать. Я подняла обломки доски и отправилась в дом.

* * *

Теперь я была по-настоящему напугана. Билли постоянно находился в плохом настроении, и мне совсем не нравилось, как он смотрел на Лукаса. Он сломал доску специально, чтобы показать мне, на что он способен. Он показывал, что может сломать не только скейт. И я понимала, что сама я не справлюсь.

Мне нужен взрослый, который мог бы вмешаться и остановить его. Но мама не могла бы сдержать Билли, даже если бы попыталась, а Нил только все усугубит. И я поняла, куда надо держать путь – куда-то очень далеко, где все легко и непринужденно. Туда, где больше не придется думать о Билли.

К отцу.

Проблема заключалась в том, что мама и Нил ни при каких условиях не дадут мне вернуться в Калифорнию. Единственный способ добраться туда – уехать самостоятельно. Но попадись я им на глаза – и не миновать беды. Они волновались из-за того, что я сбежала в Сан-Диего, а теперь все раз в десять хуже будет. Я пыталась понять, смогу ли сбежать без их ведома. Хватит ли мне храбрости, чтобы сесть в автобус и доехать в Лос-Анджелес из Индианы?

Я не сомневалась, что смогу, но отсюда до Лос-Анджелеса дальше, чем от Сан-Диего, и нужно уехать из города до того, как мама заметит мою пропажу. Ну а самая большая проблема – стоимость билета.

Жаль, что я не взрослая. Любая проблема была бы намного проще, будь у меня работа и банковский счет. Но если бы я была взрослой, у меня бы не было таких проблем. Взрослым не приходилось иметь дело с друзьями, которые тебя бросили, или с опасными сводными братьями. Когда все выходило из-под контроля, они могли просто уйти.

Однако решение всех моих проблем пришло раньше, чем я ожидала.

После ужина в пятницу у мамы было прекрасное настроение. Она склонилась над газетой с ручкой.