Свою младшую дочь мама Зоуи привела на анимационный фильм, который показывали в другом зале. Он кончился раньше, так что, когда Меган, Зоуи и Кейт вышли из зала после своего ужастика, мама Зоуи и Кристи уже сидели на скамеечке и ждали их.

Меган приехала домой около четырех, поскольку мама Зоуи подвезла ее к дому первой. Пока они были в кинотеатре, началась летняя гроза, и, когда Меган выходила из фургона, она слышала громкие раскаты грома, но дождь уже закончился, хотя мокрые улицы и бурлящая в водостоках вода говорили о том, что он лил как из ведра, а темные тучи, все еще закрывающие солнце, и время от времени рокочущий гром говорили о том, что дневная гроза была сильной.

Меган попрощалась со своими подругами, поблагодарила маму Зоуи за то, что она свозила их в кино, проигнорировала Кристи, а затем повернулась к дому. Все-таки он выглядит жутковато, подумала она, так что, возможно, было бы лучше, если бы они посмотрели ту романтическую комедию. Девочка медленно шагала по подъездной дороге. Темные тучи и тусклый свет придавали дому такой мрачный вид, которого у него прежде никогда не было, и Меган пробрала дрожь, когда она увидела, что ни в одном из его окон не горит свет. Правда, этому существовало вполне логичное объяснение – Джеймсу нравилось смотреть телевизор в темноте, а окно кабинета ее отца выходило на задний двор и отсюда было не видно, – но Меган все равно невольно подумала, что в доме никого нет.

Все умерли.

Нет, она туда не войдет.

Меган постояла с минуту на парадном крыльце, пытаясь услышать какие-нибудь звуки. Она отказывалась заходить, если дом пуст. К счастью, она услышала звуки музыки, доносящиеся из кабинета отца – когда мамы не было, он любил включать ее на полную громкость, – и, почувствовав облегчение, вошла внутрь. Как она и предполагала, Джеймс задернул шторы в гостиной, чтобы стало темнее, и лежал на диване, смотря мультики, а на его груди лежал раскрытый пакет чипсов «Доритос».

– Папа у себя? – спросила Меган, хотя уже знала ответ.

– В своем кабинете.

Меган, перескакивая через ступеньки, взбежала по лестнице, сгорая от желания рассказать ему о фильме.

Но в кабинете отца не было. Комната была пуста, и она, хмурясь, вошла, чтобы посмотреть, нет ли его в углу или не прячется ли он по ту сторону стола. Но в глубине души, хотя она и не хотела признаваться в этом даже себе, боялась, что с ним случился удар, или инфаркт, или еще что-то в этом духе, и он лежит где-то на полу, мертвый.

От его компьютера исходил странный щелкающий звук, и Меган обошла его письменный стол, обрадовавшись тому, что папы на полу нет. Вероятно, он в ванной, мелькнула у нее успокоительная мысль, но тут ее взгляд упал на экран его компьютера.

Привет, Меган!

Эти слова были напечатаны в самой середине экрана, и, наверное, она бы подумала, что это сделал ее отец, если бы они вдруг не заплясали перед ее глазами, увеличиваясь в размерах, меняя цвет, прыгая то вверх, то вниз.

Слова исчезли, и вместо них появились другие.

Я тебя видел.

Меган замерла, сердце ее учащенно забилось, когда она увидела новый текст, напечатанный ярко-красными буквами на бледно-голубом фоне. В ее памяти сразу же всплыли лицо на зеркале, фигура из сгустившегося пара. Потом она подумала о сообщении на своем телефоне: I C U Megan.

– Привет.

При звуке голоса своего отца она испуганно вздрогнула, взвизгнув.

– Ничего себе. – Он начал было входить в кабинет, но комично попятился, оценив ее реакцию. – Полагаю, ты посмотрела тот ужастик, да?

– Да, мы его посмотрели, – призналась Меган. Но… «Меня испугало не это», – хотела было сказать она. А потом взглянула на экран компьютера и увидела только плавающие иконки, которые ее папа, по-видимому, использовал для своей текущей работы.

– Но что?

Она покачала головой.

– Мне показалось, что я видела что-то странное на твоем компьютере.

Он усмехнулся.

– На моем компьютере все время можно увидеть что-то странное.

– Я не это имела в виду, – начала было Меган. Ей хотелось рассказать ему о том, что она только что увидела, об утреннем происшествии в ванной, но убедить папу в том, что она и впрямь видела что-то жуткое сразу после того, как она посмотрела фильм ужасов, было бы почти невозможно, так что, вероятно, будет лучше, если она заговорит об этом как-нибудь в другой раз. Если уж соваться к нему со столь неправдоподобной историей, то у нее будет только одна попытка, чтобы заставить его ей поверить, и если ей не удастся убедить его в первый раз, то не удастся никогда. Так что лучше не пытаться сделать это сейчас и не тратить впустую тот единственный шанс, который у нее есть.

И Меган, улыбнувшись ему, сменила тему разговора.

– Фильм был хороший, – сказала она. – Жуткий.

– И ты испугалась? – подначил ее папа.

– Самую малость.

Он легонько ткнул ее кулаком в плечо.

– Думаешь, я сумею уговорить маму посмотреть его?

– Само собой, – подхватила она, подыгрывая ему. – И захватить с собой Джеймса.

Они оба рассмеялись.

Но у Меган по-прежнему стыла кровь, и, обмениваясь шутками с отцом, она не переставала смотреть на его компьютер.

Глава 14

Суббота. Робби опаздывал, так что Джеймс пошел в их штаб-квартиру один. Она уже начинала обретать намеченные ими черты. Скелеты, которые он нашел в земле, были очищены и поставлены на низкую полку, сооруженную из доски, положенной на шлакобетонные блоки. Полка стояла справа от книжного шкафа, который был теперь наполнен ненужными журналами, которые мальчишки принесли из своих домов. Папа Робби отдал им старую печатную машинку, которую они поставили на книжный шкаф рядом с пачкой самой обычной белой бумаги и игрушечной лупой, которую Робби позаимствовал из комнаты своего брата. Велотренажер был помещен у окна, а конус дорожного ограждения встал рядом с тайником в стене, одновременно обозначая и блокируя его. Сегодня Робби привезет свой химический набор, после чего их штаб-квартира станет выглядеть как самая настоящая криминалистическая лаборатория.

Это если он вообще приедет.

Джеймс огляделся по сторонам. Им нужны здесь большие часы, решил он, чтобы всегда знать, который сейчас час.

Несколько минут он просидел на полу, листая старый выпуск журнала «Пипл», прочел рецензию на фильм, обнаружил несколько пляжных фотографий старлеток в бикини, затем снова встал, не находя себе места. Стоя у окна, какое-то время прислушивался – не подъезжает ли машина папы Робби – и, так ничего и не услышав, открыл люк и спустился по лесенке в гараж.

Оттуда Джеймс вышел на задний двор. Родители уехали в «Стор», оставив его на попечение Меган. Вариант, конечно, далеко не идеальный, но, если до того, как вернутся папа и мама, они сумеют держаться друг от друга подальше, проблем возникнуть не должно.

Джеймс посмотрел в сторону дома, где, как он надеялся, сестра сейчас занимается своими собственными делами, а не шпионит за ним.

Он уже собирался пройти в переднюю часть двора, чтобы подождать Робби там, когда его внимание привлекла яма, которую он вырыл в земле.

Она появилась снова.

Как такое возможно? Ведь папа заставил его закопать ее еще в прошлые выходные. Это была тяжелая работа – по какой-то непонятной причине закапывать ее оказалось куда тяжелее, чем копать, – но потом Джеймс почувствовал себя так, будто с его плеч сняли бремя какой-то тяжкой обязанности. Необъяснимое и непреодолимое стремление есть землю, возникавшее помимо его воли и преследовавшее его после нахождения тайника в стене чердака, полностью исчезло, а вместе с ним и та странная смесь настороженности и чувства вины, которую это обнаружение почему-то вызвало в его душе.

Он был очень благодарен папе, и после того, как закопал яму, неделя прошла без происшествий.

Но прошлой ночью ему приснился сон. В этом сне он прорыл лаз от гаража до подвала через двор, поедая землю, чувствуя, как она входит в его тело с одного конца и выходит из другого, словно он был червем. Теперь, приблизившись к яме, Джеймс увидел, что от нее действительно отходит лаз или по меньшей мере его начальная часть, и снова почувствовал уже хорошо знакомое ему возбуждение.

Эта яма представляла собой безупречную, как будто пробуренную специальной бурильной машиной, окружность диаметром фута три и, вероятно, столько же глубиной. Дно было покрыто рыхлой массой из раздавленных насекомых, десятков темных неузнаваемых насекомых, вероятно, в прошлом жуков. В стенке ямы виднелся прорытый лаз, такой узкий, что Джеймс едва мог бы протиснуться в него на животе, и он вел к дому.

Джеймс спрыгнул вниз, чувствуя и слыша, как под его подошвами хрустят насекомые. Кривясь, ногами отбросил их в стороны, освобождая на дне ямы место перед ходом. Он понимал, насколько дико то, что он делает, но не мог противиться и, упав на колени, головой вперед заполз в прорытый лаз.

Стояла кромешная тьма. Джеймс ничего не мог разглядеть. Насколько он мог понять, впереди было целое море из насекомых. Жуков. Червяков. Или чего-то похуже.

Но он упрямо полз вперед, извиваясь, втягивая свое тело в узкий лаз, прижав руки к бокам. Земля пахла так хорошо… И Джеймс глубоко дышал, аромат земли и наслаждение, которое он доставлял его обонянию, перевешивали собой полное отсутствие света и помогали преодолевать тревогу. Извиваясь все телом, Джеймс заполз еще глубже…

И на его зад и задние части ног – единственные части тела, все еще торчащие из лаза и остающиеся на дне ямы – посыпалась земля.

Он немного подождал, не шевелясь, решив, что, должно быть, задел стенки ямы ногами. Но хотя он и оставался неподвижен, земля продолжала сыпаться.

– Эй! – крикнул Джеймс. – Перестань! – Но даже ему свой голос показался приглушенным, чуть слышным, и навряд ли этот звук можно было расслышать за пределами лаза.

Земля все еще сыпалась. Все быстрее и быстрее.

Кто-то пытался похоронить его заживо.

Кто-то или что-то.

Мысленно Джеймс ясно увидел, как жуткий ухмыляющийся мужчина из его снов, тот самый, которого он видел в окне кабинета отца, кидает в яму землю, пытаясь похоронить его здесь навсегда. Это была западня, и он попался. Интересно, подумал Джеймс, будет ли потом земля утоптана вновь, вернется ли на свое место трава, станет ли место, где находилась яма, точно таким же, как и прежде, чтобы его не смогли найти. Родители будут разыскивать его, возможно, полиция решит, что его похитили или что он убежал из дома, а он все это время будет лежать здесь и гнить.

Превращаясь в скелет, как те животные, которых он нашел.

Джеймс попытался подавить в себе панику.

Ему нужно выбраться отсюда.

Сейчас же.

Вложив в рывок все свои силы, он попытался протолкнуть свое тело назад, отталкиваясь плечами, поскольку руки были прижаты к бокам. На дне ямы носки его кроссовок вгрызались в покрытую слоем насекомых землю, и Джеймс наклонил лодыжки, стараясь тем самым дать своим коленям точку опоры. Чувствуя, что тяжелая земля все валится и валится на него, он, извиваясь, толкал свое тело назад, пока не высвободились, наконец, кисти рук и он не смог, оттолкнувшись ими, полностью выбраться из лаза.

Джеймс был наполовину погружен в рыхлую землю, и когда наконец вылез наружу, на его голову обрушился огромный ком земли и прижал ко дну ямы. От грязи, попавшей в глаза, было больно, она забиралась в нос, и теперь земля во рту вовсе не казалась вкусной. Он потряс головой, чтобы вытрясти ее из своих волос, и рукой стер с лица. Затем с трудом, шатаясь, поднялся на ноги и увидел, что края ямы быстро осыпаются. Во дворе никого не было видно, но у Джеймса не оказалось времени, чтобы посмотреть по сторонам, потому что на него снова упал большой кусок земли, сбив с ног, так что он упал на колени. Тяжелые комья прижимали его книзу, и Джеймс стоял в неуклюжей позе: одна кисть была занесена над головой, а другая зажата под накренившимся телом.

Он погибнет.

Он знал это так же точно, как знал собственное имя. Еще одна брошенная лопата земли или еще одна обрушившаяся земляная стена, и его не станет.

Прилагая все усилия, Джеймс согнул свободную руку и начал отчаянно выкапываться из окружающей его земли, пытаясь освободиться. К счастью, она была плотной, и он смог оторвать от нее один кусок, потом еще и еще, выбрасывая их из ямы на траву. Все вокруг двигалось, шевелилось, словно происходило мини-землетрясение, но Джеймс ухитрился высвободить и вторую кисть и теперь обеими руками расшвыривал землю, ком за комом, в то время как ноги тщетно пытались освободиться от тянущей их вниз грязи. Руки нащупали линию разлома в затвердевшей почве, развели две половинки в стороны, и Джеймс выбрался наружу как раз в тот момент, когда оставшаяся стенка ямы обрушилась внутрь.

Задыхающийся, ослабевший, он бессильно рухнул на траву, живой только потому, что сумел спастись в самую последнюю секунду. Если бы он действовал хоть на долю секунды медленнее, он был бы сейчас мертв.

Тяжело дыша, с руками и ногами, трясущимися от изнеможения и страха, Джеймс оглядел задний двор, пытаясь разглядеть, кто

Что

пыталось убить его, но двор был пуст.

Джеймс торопливо зашагал к дому. Он хотел рассказать о том, что с ним произошло, папе. Вернее, не то чтобы хотел, просто это было необходимо. Здесь происходит что-то ужасное, и его родители должны это узнать. Может быть, они смогут что-то сделать. Может быть, они смогут…

Защитить его.

Джеймс приободрился, даже просто подумав об этом, даже просто произнеся про себя эти слова. Вероятно, родители еще не вернулись, но он намеревался подождать их внутри и, как только они приедут, рассказать все – начиная с мужчины из подвала, которого он видел в окне, до тайника в стене их с Робби штаб-квартиры, до того, как он выкопал скелеты животных, как ел землю, и, наконец, до таинственной ямы, которая заманила его в себя, а потом попыталась убить. Джеймс не знал, что именно они могут предпринять, чтобы положить всему этому конец, но ведь они взрослые, они что-нибудь придумают.

Он прошел по внутреннему дворику, толкнул было сетчатую дверь кухни – но она тут же захлопнулась опять, едва не ударив его по лицу и едва не раздробив его пальцы о косяк. Не отдерни он руку в последнюю секунду, ему бы не миновать серьезных травм. Со злостью повернув дверную ручку еще раз и распахнув дверь, Джеймс заорал:

– Меган!

Но на кухне ее не было.

Джеймс остановился, посмотрел по сторонам и, хотя был растерян, предпочел бы чувствовать еще большую растерянность, действительно не знать, что произошло. Дверь перед его носом захлопнула не сестра. Нет, это сделал кто-то

вернее, что-то

иное. И это было не простое баловство. То существо, которое захлопнуло дверь, хотело причинить ему вред.

Джеймс осторожно зашел на кухню, огляделся.

– Меган! – На сей раз он выкрикнул имя сестры не потому, что был зол, а потому, что нуждался в ней, хотел, чтобы она была рядом. Может быть, она не смогла бы защитить его так, как это смогли бы сделать родители, но она старше и смелее, и вдвоем они смогут лучше защититься от… от… от того, что им грозит.

– Меган?

Ответа не последовало, и он пошел вперед, снова зовя ее по имени. Краем глаза уловил движение и, посмотрев вправо, увидел, что дверь подвала медленно распахивается. Джеймс хотел закричать, броситься бежать, но был словно пригвожден к месту, и в царящей внутри дома тишине стали слышны шаги, медленные, неторопливые шаги мужчины, поднимающегося по ступенькам подвальной лестницы.

Мужчины, который скалился в углу.

Теперь Джеймс все-таки побежал. Он не хотел оставлять Меган в доме одну, но его разум был уже не способен сознательно мыслить. Джеймс действовал, повинуясь чисто животному страху, выбежал на задний двор, руководствуясь одним только инстинктом самосохранения. Пронесся мимо патио, увидел перед собой обрушившуюся внутрь яму, которая чуть не убила его, и снова пришел в ужас.

Боясь задержаться на заднем дворе хотя бы еще на секунду, бросился за угол дома с такой быстротой, на которую были только способны его ноги, пробежал по подъездной дороге, вылетел в палисадник, надеясь, что в ворота как раз сейчас будет заезжать машина родителей. Но ее нигде не было видно. Зато на парадном крыльце сидела Меган, уставившись в свой айфон. Она подняла голову и посмотрела на него, спешащего со всех ног. По-видимому, она была здесь уже давно, и Джеймсу вдруг стало холодно.

Ее тогда вообще не было в доме.

Он был там совсем один.

Нет, не один.

Джеймсу стало еще холоднее.

Меган не просто смотрит на него, вдруг понял он. Она уставилась на него. Ее лицо побелело, глаза округлились.

Как будто сестра только что увидела привидение.

Он постарался отогнать от себя эту мысль. Не об этом ему сейчас хочется думать. Джеймс стоял перед ней, тяжело дыша и пытаясь отдышаться, чтобы рассказать ей, что произошло. Но прежде чем он успел вымолвить хоть слово, Меган встала, подошла к нему и с тем же потрясенным видом, с которым только что на него смотрела, протянула свой айфон.

На экране виднелось сообщение: Если Джеймс расскажет, он умрет.

И он понял ее страх. Он чувствовал то же самое.

– Что это значит? – прошептала сестра. Она осторожно огляделась по сторонам, словно боялась, что их подслушивают. – Расскажет кому? Расскажет что?

Сообщение на экране изменилось.

Привет, Джеймс!

У него перехватило дыхание.

– Кто это? – спросил он. – Кто посылает тебе сообщения?

– Не знаю! – Она по-прежнему говорила тихо, и в ее голосе звучала паника.

Кто бы это ни был

Что бы это ни было

действовало в режиме реального времени. Оно знало, что Джеймс здесь, с Меган, и смотрит на экран ее телефона. Он повертел головой справа налево, надеясь увидеть кого-нибудь на тротуаре или во дворе кого-то из соседей. Но он ведь знает, что эти сообщения посылает отнюдь не кто-то с улицы, не так ли? Джеймс едва не оказался погребенным заживо, дверь кухни чуть не раздробила его руку, нечто только что поднималось за ним из глубин подвала, и стоило ему выбежать в палисадник, чтобы сразу рассказать обо всем этом родителям, как только они вернутся, Меган получила это сообщение. Если Джеймс расскажет, он умрет.

Это была не шутка. И не совпадение. Это было предостережение.

Потрясение, написанное на лице сестры, сказало ему, что это понимает и она.

На экране появилось новое сообщение. Я убью вас обоих.

– Выключи его! – вскрикнул Джеймс. Он не собирался кричать на нее, но его голос был полон паники и прозвучал слишком громко.

Тревога брата вывела Меган из ступора, и она выключила телефон, перебрасывая его из одной руки в другую, как будто он был горячим и мог ее обжечь.

Прежде чем они успели сказать друг другу хоть слово о том, что произошло, и о том, что теперь делать, на подъездную дорогу заехала машина родителей. Одновременно у обочины остановилась машина отца Робби, и из нее вылез Робби. Когда их папа вышел из фургона, Джеймс повернулся к сестре, но она, не глядя ему в глаза, дрожащей рукой убрала телефон в карман.

Увидеть Джеймса и Меган, стоящих рядом у парадного крыльца, – это была такая редкость, что отец не мог ее не заметить и, подойдя к ним ближе, пристально посмотрел в лицо каждому из них.

– Что случилось? – подозрительно спросил он. – В чем дело?

Джеймс бросил на сестру выразительный взгляд, умоляющий ее ответить за них обоих.

– Ничего, – ответила Меган. Ее голос звучал куда спокойнее и нормальнее, чем ожидал Джеймс.

Я убью вас обоих.

Джеймс виновато отвел глаза, когда отец, хмурясь, посмотрел на него.

– Что это на твоей одежде? Земля? Ты опять копал?

Джеймс не ответил.

– Я с тобой говорю!

Я убью вас обоих.

Джеймс заметил, что отец смотрит на его рот, пытаясь понять, ел ли он землю, и ему захотелось заплакать, потому что его переполняло чувство бессилия, которое он не смог бы выразить никак иначе. Но рядом был Робби, и они с Меган получили предостережение, так что он взял себя в руки и сумел удержаться от слез.

Робби подошел к нему как раз в тот момент, когда папа перевел свой пристальный взгляд на Меган. Пока внимание отца было отвлечено, Джеймс поспешил навстречу другу. Мама стояла у обочины, разговаривая с папой Робби, и он постарался воспользоваться моментом, чтобы увильнуть от обоих родителей и избежать их расспросов.

– Привет, – сказал Робби.

– Привет, – ответил Джеймс.

Допрос с пристрастием, к счастью, был закончен, и папа вернулся на улицу, чтобы поздороваться с папой Робби. Меган осталась сидеть на крыльце, и Джеймс хорошо понимал почему. Сам он боялся идти и на задний двор, и в штаб-квартиру над гаражом, и домой, пока там никого нет, и потому неподвижно стоял посреди лужайки, ожидая, когда родители закончат беседу и пойдут в дом, чтобы вместе с Робби подняться после этого в свою комнату, где они могли бы поиграть в видеоигры или заняться чем-то другим, нормальным.

Джеймс нервно посмотрел на дом, подумал было о том, чтобы рассказать Робби о том, что случилось – в конце концов он непременно это сделает, – но сегодня утром друг выглядел каким-то подавленным и вроде бы даже немного испуганным. Вероятно, Джеймс проецировал на Робби свои собственные чувства, но, как бы то ни было, не хотел еще больше пугать друга и решил, что сейчас неблагоприятный момент для того, чтобы рассказать ему все.

Их родители закончили разговор, папа Робби уехал, родители Джеймса выгрузили из фургона пакеты с покупками и направились в дом. За ними последовала Меган, а за ней – Джеймс и Робби. Тревожась, Джеймс посмотрел через гостиную и столовую в сторону входа на кухню, думая о медленно открывавшейся двери в подвал и тех страшных тяжелых шагах. Он видел, как на кухню прошла мама, и ожидал от нее какой-то реакции, но никакой реакции не было. Мама что-то напевала, расставляя очищающие средства, и Джеймс начал расслабляться. Может быть, там уже ничего нет.

Закрывая парадную дверь, Джеймс заметил на коричневом полу что-то белое. Наклонился. Через щель в двери упал конверт, только на нем не было ни марки, ни почтового штемпеля, ни адреса отправителя. Только одна надпись – Детективному агентству Р. Дж.

Это было странно. Они договорились о названии только вчера вечером после длительного телефонного разговора, в котором Джеймс согласился наконец с вариантом, предложенным Робби, в обмен на то, что он будет «старшим детективом», а Робби – просто «детективом». Джеймс с опаской открыл конверт. Внутри лежала короткая записка, написанная на листке линованной бумаги:

«Уважаемые детективы!

Мне бы хотелось, чтобы вы проследили за человеком по имени Джон Линч. Я считаю, что это он украл у меня очень ценный браслет, подаренный мне моей матерью, и у меня есть все основания полагать, что он также похитил и другие ювелирные изделия у женщин из северной части Джардайна. Если вы сможете доказать, что вором является именно он, я щедро вас вознагражу».

– Так это же здорово! – с воодушевлением сказал Робби, прочитав записку поверх плеча своего друга.

– Думаю, нам не стоит за это браться, – ответил Джеймс.

– Почему?

Джеймс поднял письмо.

– Кто это написал? От кого оно пришло? Почему этот человек не подписался? И с какой стати ей или ему было нанимать для этого дела именно нас? К тому же откуда этому человеку вообще стало известно название нашего агентства? И как это письмо появилось здесь? Его доставил не почтальон. Поскольку он еще даже не приходил.

– Что ты хочешь этим сказать? – спросил Робби, хотя в его голосе звучало скорее не несогласие, а беспокойство. Он определенно тоже сообразил, что с этим письмом не все чисто, и Джеймс увидел на его лице ту же тревогу, что и раньше. Пусть Робби и не видел того, что видел Джеймс, но чуял нутром, что многое из того, что происходит в этом доме и вокруг него, далеко не нормально.

– Я хочу сказать, что мы не должны браться за это дело. Собственно говоря, это даже нельзя назвать делом. Какой-то неизвестный человек желает, чтобы мы проследили за каким-то типом по имени Джон Линч. У нас нет никакой информации про этого Линча, и мы даже не знаем, как сообщить нашему нанимателю то, что нам станет известно. Неужели это не кажется тебе подозрительным?

– Да, действительно. – Робби какое-то время помолчал, глядя на листок в руке Джеймса. – А этот конверт уже лежал здесь, когда ты был в доме раньше?

– Кажется, нет, – ответил Джеймс.

– Думаешь, кто-то просто бросил его в прорезь для почты?

– Не знаю.

Робби опять на какое-то время замолчал.

– Ты уже все для себя решил еще до того, как открыл конверт, да?

– Да.

– Почему?

– Потому что… – начал было Джеймс и замолчал.

Я убью вас обоих.

– Считай, что так мне велело мое сыщицкое чутье, – сказал он.

Похоже, на Робби это произвело впечатление, и больше они об этом не говорили. Джеймс вложил листок обратно в конверт, и друзья отправились наверх в комнату Джеймса. Меган сидела в своей собственной комнате, и на секунду их взгляды встретились, когда Джеймс проходил мимо ее открытой двери. Его вдруг охватило чувство бессилия. Он хотел рассказать Робби, что произошло, но не мог. Хотел поговорить об этом со своими родителями, но боялся.

«Что же я могу сделать?» – то и дело спрашивал себя Джеймс, и каждый раз на ум ему приходил ответ, состоящий из одного-единственного слова.

Ничего.

Глава 15

Первыми на новоселье явились Пэм и ее муж Джо. Клэр тепло поздоровалась с ними, приняла в подарок бутылку дорогого вина и быстро показала им весь дом, прежде чем отвести обратно в столовую, где на столе стояло угощение.

– Замечательный дом, – сказала ей Пэм. – Кухня просто обалденная! И мне очень нравится это ощущение простора. И высокие потолки.

– Спасибо.

– Даже комнаты твоих детей выглядят так, будто сошли с картинки в журнале.

Клэр рассмеялась.

– Ну мы заставили их навести там порядок, прежде чем отправить к бабушке. Поверьте мне, обычно эти комнаты выглядят совсем по-другому. Особенно спальня Джеймса.

– И все равно дом прекрасный, – сказала Пэм. И легко ткнула Клэр кулаком в руку. – Ты ведь рада, что вы купили его, да?

Зазвенел дверной звонок.

– Спроси меня об этом часа через два, – ответила Клэр.

Джулиан успел подойти к входной двери раньше ее и впустил в дом симпатичного молодого человека, который также принес бутылку вина и которого муж представил как Коула Хаббарда, одного из их соседей. Теперь была очередь Джулиана показывать гостю дом, так что Клэр с благодарностью приняла подарок и отнесла на кухню, в то время как Джулиан повел их соседа наверх, наверняка с намерением похвастаться своим кабинетом.

Следующим пришел друг Джулиана Рик, и Клэр заставила себя улыбнуться ему, когда он вошел в дом, не принеся ничего. У Рика была своя маленькая типография, и Джулиан познакомился с ним много лет назад, когда ему понадобились новые визитные карточки. По какой-то необъяснимой причине они сразу же воспылали друг к другу симпатией, хотя на первый взгляд у этих двоих не было ничего общего: родившийся и выросший в Джардайне Рик так и не окончил даже старшую школу, не говоря уже о колледже, и, похоже, интересовался только одним предметом – пивом, и реклама его любимых марок этого напитка красовалась на его грязных, линялых футболках, из которых и состоял его гардероб.

Клэр никогда не нравился Рик, и она знала, что в конце концов он обязательно напьется и начнет ругать свою бывшую жену, которая уехала в Лас-Крусес уже более трех лет назад. Не пожелав показывать ему дом, она сразу отвела его в столовую, к стоящему на столе угощению, и была спасена от необходимости разговаривать с ним очередным звонком в дверь. Пришел один друг Джулиана, Патрик, вместе со своей женой Кэтлин. Они работали в местной больнице и были прямой противоположностью Рику, и Клэр провела несколько минут с ними в прихожей, беседуя и извиняясь, что не пригласила их раньше. Гостей становилось слишком много, чтобы водить по дому их всех, и она предложила им самостоятельно осмотреть все, что они захотят, после чего открыла дверь на следующий звонок и увидела на пороге свою подругу Дженет.

После этого гости начали прибывать безостановочно, и следующие несколько минут Клэр не успевала закрыть входную дверь перед появлением очередного гостя. Они с Джулианом решили не приглашать родственников, ограничившись только соседями и друзьями, и, хотя вначале Клэр против этого возражала, сейчас была рада, что Джулиан все-таки настоял на своем. Подлаживаться под разнородные особенности характеров его друзей и ее подруг и так было нелегко, а если бы в гости явилась еще и ее родня, задача стала бы еще невыполнимее.

Джулиан включил музыку, негромкую и ненавязчивую – Клэр была почти уверена, что это одна из пластинок Брайана Эноу с музыкой в стиле эмбиент, и, похоже, вечеринка проходила как нельзя лучше. Гости ели и пили, разговаривали и смеялись, коллеги Клэр по работе знакомились с ее соседями по улице, и, хотя ее тянуло беседовать только со своими близкими подругами, такими как Дженет, которую знала всю жизнь, она заставляла себя общаться со всеми гостями. Среди них, обнаружила Клэр, были дальнобойщик, вышедший на пенсию бухгалтер, ветеринар, банковский кассир, строительный подрядчик. Их новые соседи оказались разношерстной компанией, и Клэр была рада, что они с Джулианом решили устроить это новоселье. Две семейные пары, живущие в конце квартала, были так же не знакомы с остальными соседями, как и они сами, и эти четверо особенно старались уверить Клэр с Джулианом, что считают эту вечеринку просто замечательной и что им здесь очень весело.

Проведя несколько минут с Патриком и Кэтлин, беседуя о недавнем сокращении расходов в их больнице и нетипичной для лета вспышке гриппа, Клэр извинилась и, лавируя между гостями, прошла в столовую, чтобы налить себе еще вина и схватить горсть чипсов. И столкнулась с Джулианом, который подошел к столу, чтобы стянуть пару такито[9].

– Все идет хорошо, – сказала она.

Он мотнул головой в сторону стола:

– Как думаешь, у нас достаточно еды?

– У нас достаточно выпивки. Так что, если у нас закончится еда, твоя задача будет состоять в том, чтобы так всех напоить, чтобы никто этого не заметил.

Джулиан улыбнулся.

– Согласен.

На кухне Рик и Коул спорили о политике. Причем громко. Клэр заметила это только сейчас, хотя их голоса разносились по всему первому этажу. Она кивнула в сторону прохода из столовой в кухню и ткнула Джулиана локтем.

– Во всем виноваты эти чертовы пенсии, – говорил Рик. – Профсоюзы государственных и муниципальных служащих взяли в заложники всю Америку. Деньги налогоплательщиков, наши деньги, уходят на то, чтобы оплачивать пенсии этих бюрократов.

Коул покачал головой.

– Твои доллары тратятся на то, чтобы платить все пенсии по старости. Руководители нефтяных компаний? На их пенсии уходят те лишние центы, которые ты переплачиваешь на автозаправках. Пенсии в компаниях, производящих программное обеспечение? Именно из-за них ты выкладываешь сотню баксов за программу – текстовый редактор, хотя массовое производство таких программных продуктов в Китае обходится всего в пятьдесят центов за штуку. Знаешь что, вместо того чтобы жаловаться на то, что у других пенсионная система лучше твоей, и требовать, чтобы она скатилась до того уровня, который есть у тебя, почему бы тебе не начать требовать, чтобы твоя собственная пенсионная система стала такой же хорошей, как у них? Вместо того чтобы пытаться тянуть всех остальных вниз до твоего собственного уровня, попробуй сам вскарабкаться вверх, до того уровня, которого достигли они.

– Хватит с меня этой коммунистической болтовни.

– Хочешь знать, почему у всех нас будущая пенсия действительно находится в подвешенном состоянии? Потому что фондовый рынок рухнул, и брокерские фирмы сбагрили свои токсичные активы менеджерам пенсионных фондов, убедив их, что вкладываться в них сейчас выгодно, и тем самым надув и пенсионные фонды, и всех нас. Пенсионные фонды понесли убытки из-за мошенничества и обмана, а пенсии у всех нас, налогоплательщиков, повисли на крючке. Именно поэтому все эти топ-менеджеры и тузы с Уолл-стрит так богаты. Они просто заграбастывают все деньги себе и смотрят, как все остальные дерутся друг с другом за крошки с их стола.

– Верно говорит, – прошептал Джулиан.

– И само собой, – продолжал Коул, – они желают уничтожить все пенсионные системы и государственные пенсии и заставить всех играть своими пенсионными деньгами, бросая их в топку фондового рынка – из-за чего, собственно, мы и оказались в нынешней хреновой ситуации.

Лицо Рика все краснело и краснело от гнева. Почуяв, что сейчас начнутся неприятности, Клэр отправила Джулиана разрядить ситуацию.

– Это твой друг, – сказала она. – Вот ты им и займись.

С немалым восхищением Клэр понаблюдала за тем, как ее муж встал между двумя спорщиками и ловко перевел их разговор на видеопопурри, которое недавно видел на YouTube и которое включало в себя кадры с Джоном Уэйном, с одной из супермоделей и с рекламой презервативов. Несколько секунд спустя все трое уже смеялись.

Но атмосфера новоселья, похоже, уже изменилась, и Клэр не понимала почему. Она вернулась в гостиную. Непринужденного дружеского тона, превалировавшего на вечеринке до сих пор, как не бывало, его сменил куда более нервный и агрессивный тон. Даже фоновая музыка сейчас звучала мрачнее, хотя Клэр знала, что Джулиан не менял компакт-дисков.

Наполнив в очередной раз бокал вином, Фелисия, кассир из банка, спросила про второй этаж – как показалось Клэр, больше для проформы, – и, приклеив к лицу улыбку, Клэр провела ее по второму этажу, показав комнаты детей и кабинет Джулиана. Немолодой мужчина, которого Клэр не знала, стоял в комнате Джеймса и смотрел на кровать мальчика с таким видом, от которого ей стало очень не по себе. Ей захотелось приказать ему сейчас же покинуть комнату своего сына, а также свой дом, но она заставила себя говорить вежливо, не спеша с суждениями, и с нажимом спросила:

– Я могу вам чем-то помочь?

– Нет, – ответил он тоном, ясно говорящим о том, что его оскорбляет само ее присутствие. Не произнеся более ни единого слова, он повернулся, прошел мимо нее и Фелисии к выходу из комнаты, а затем протопал по коридору и спустился по лестнице.

– Какого черта… – начала было Клэр.

Фелисия уклончиво пожала плечами, и Клэр, быстро показав ей остальные комнаты на втором этаже и объяснив их предназначение, проводила ее обратно вниз.

Она принялась искать немолодого мужчину в коридоре, гостиной, столовой, но ее поиски не увенчались успехом. Парадная дверь была распахнута, и, прежде чем закрыть ее, Клэр вгляделась в темноту, увидев спину мужчины, уходящего прочь по тротуару. «Кто он такой? – подумала она. – Один из их соседей? Был ли он приглашен на новоселье или явился просто так?» Она хотела поспешить вслед за ним и потребовать объяснений, но он уже исчез из виду, к тому же была почти ночь, и мысль о встрече с ним в темноте испугала ее.

Клэр закрыла дверь и заперла, чтобы никто не смог зайти в дом снаружи.

Она пыталась найти Джулиана, но его нигде не было. Собственно говоря, значительная часть гостей перешла на задний двор, и Клэр прошла через кухню и через распахнутую заднюю дверь в патио, надеясь увидеть его где-то в толпе. Здесь было немало людей, но большинство стояли молча или без особого энтузиазма вели отрывочные разговоры. Какой-то мужчина, которого она не знала, сидел прямо на холмике голой земли, который образовался, когда Джеймс закопал свою яму, голову он при этом опустил между коленями, как будто ему хотелось блевать. А вот в гараже огни были зажжены, и сквозь грязное окно Клэр увидела энергично танцующую пару, хотя несущаяся из дома музыка там была не слышна. Из проулка слышались звуки, судя по которым, кто-то копался в их мусорных баках.

– Джулиан! – позвала она, но ответа на последовало. И никто из гостей, толпящихся на заднем дворе, даже не обернулся на ее зов

Где же он?

Клэр уже собиралась направиться к гаражу на тот случай, если муж там вместе с танцующими, когда кто-то постучал по ее плечу, заставив обернуться.

Это была Дженет.

– Ты знаешь, что творится вон там? – Дженет махнула рукой в сторону входа на кухню.

Клэр растерялась.

– О чем ты говоришь?

– Пойдем, – сказала подруга, схватив ее за руку.

Дженет отвела ее на кухню и подвела к открытой двери подвала. Снизу доносились грубое мужское кряканье и пронзительные женские вскрики.

– Я не знаю, кто это, но это продолжается уже довольно долго, – прошептала Дженет. – Этот парень все никак не кончает, – добавила она. – Я чувствую себя так, словно у меня там уже все растерто, просто слушая звуки, которые он издает.

– Это неприлично, – сердито сказала Клэр. – Мы храним в подвале наши вещи. Там игрушки наших детей. – Свет не горел, но она включила его, щелкнув выключателем на стене, и, сжав кулаки и топая, начала спускаться.

Это была Пэм. И ее муж Джо.

Вот только они не были вместе.

Она стояла на картонной коробке, задрав юбку и спустив трусики, и мастурбировала с помощью одной из старых Барби Меган, втыкая в себя ее голову, вытаскивая обратно, опять втыкая и опять вытаскивая. Большая часть волос куклы выпала, одежда была разорвана. В свете потолочной лампы телесного цвета пластик тускло блестел.

Он же отодвинул несколько набитых вещами пластиковых пакетов для мусора и картонных коробок и освободил место углу (в том самом углу!), где стоял, спустив брюки и трусы до лодыжек и громко крякая, раз за разом втыкая свой член в какое-то рождественское украшение.

– Какого черта вы делаете? – завопила Клэр.

Внезапно Пэм и Джо перестали двигаться. Они тупо заморгали, глядя на Клэр, словно пробудившись от транса; затем торопливо натянули на себя свою одежду, явно смущенные. Нет, они были не просто смущены, им было стыдно. Пэм на секунду встретилась глазами с Клэр, и та увидела в них растерянность и чувство унижения. Как будто она совершенно не осознавала, что делала, и это дошло до нее только сейчас.

Но это не оправдывало того, чем занимались она и ее муж. Клэр с брезгливостью посмотрела на блестящую оборванную Барби в руке Пэм и на оскверненное рождественское украшение, которое уронил Джо.

– Убирайтесь отсюда! – приказала Клэр.

Поднялась по ступенькам лестницы и отступила в сторону, чтобы дать им пройти. Стоящая напротив нее Дженет, казалось, была шокирована тем, что произошло внизу, но – и Клэр это немного испугало – также и заинтригована. Клэр отвела глаза, не желая встречаться с ней взглядом.

Через несколько секунд из подвала поднялись Пэм и Джо, поспешно прошли мимо Клэр и Дженет, не глядя ни на ту ни на другую, и Клэр последовала за ними в гостиную, глядя, как они выбегают из дома к своей машине, захлопнув за собой входную дверь. Откуда-то появился Джулиан и бочком подошел к жене, держа в руке бокал с напитком.

– Что здесь произошло?

Она хотела рассказать, но не здесь и не сейчас, так что только пожала плечами и спросила, где он был.

– Наверху. – Джулиан ухмыльнулся. – Хвастался перед Коулом своей коллекцией грампластинок. Она произвела на него немалое впечатление.

Клэр огляделась по сторонам. Теперь в доме вдруг стало значительно многолюднее, она увидела здесь нескольких гостей, которые только что были на заднем дворе. Она на секунду подумала, что там тоже что-то произошло, что-то, что загнало всех в дом, но хотя мужчины и женщины вокруг нее казались усталыми, они не выглядели ни испуганными, ни расстроенными, и Клэр решила, что они, наверное, зашли внутрь либо для того, чтобы поесть или выпить, либо собираясь попрощаться и уйти.

Огни вдруг начали мигать.

Клэр замерла, боясь, что сейчас вырубится электричество. Блэкауты случались здесь редко, но это не было неслыханным явлением – электричество порой отключалось при грозе или особенно сильном ветре, – и Клэр, заранее приготовившись к такому исходу событий, подумала, что это, вероятно, стало бы вполне подходящим завершением их вечеринки, которая, похоже, и так неуклонно и быстро катилась под откос.

Огни продолжали мерцать, создавая впечатление, будто гостиная освещена свечами. Посмотрев в выходящее на фасад окно, Клэр увидела, что во всех остальных домах на улице свет горит ровно.

Как и следовало ожидать.

– Тебе не кажется… – начала было она, обращаясь к Джулиану, но ее вопрос был прерван громким ревом, послышавшимся откуда-то из задней части дома, чем-то вроде резкого львиного рыка, от которого она вздрогнула всем телом, а Джулиан пролил содержимое своего бокала.

– Какого черта? Это еще что? – спросил он.

Муж не казался напуганным, но Клэр заметила, что он не пошел в заднюю часть дома, чтобы посмотреть, в чем дело. Собственно говоря, замерли все, словно ожидая, что случится теперь.

Рык раздался снова, на сей раз тише, потом начал затихать, пока не смолк совсем.

Из задней части дома шел сильный запах подгоревшего тоста.

Вдруг дружно, все как один, гости сдвинулись влево, чтобы посмотреть в ту часть коридора, откуда доносились и запах, и рык. Они переглядывались и тихо переговаривались, гадая, что же здесь творится. Клэр и Джулиан тоже пододвинулись к левой стене коридора.

Волоча ноги, по коридору шел высокий мужчина.

Все замолчали.

Мужчина был одет тепло, совсем не по погоде, и двигался медленно, словно его ноги шли как-то не так. Клэр отчаянно пыталась сообразить, кто это, но не могла разглядеть его лица, потому что в коридоре было темно. «Слишком темно», – подумала она и поняла, что со светом опять что-то неладно, хотя теперь он больше не мерцал, а просто потускнел.

Волочащая ноги фигура медленно приближалась к гостиной.

Клэр прищурилась, вглядываясь в полумрак, но его черты не стали четче. Впечатление было такое, словно ей вдруг стали нужны очки, и хотя мужчина подходил все ближе, лицо так и не вышло из тени настолько, чтобы его можно бы было узнать. Однако одежда была видна ясно, и Клэр показалось, что в ней есть что-то знакомое, хотя пока не могла сообразить, что именно.

Послышались вскрики, когда мужчина прошаркал в гостиную.

Теперь он был виден хорошо. Гости начали пятиться. Лучше бы это лицо так и осталось в темноте. В темных запавших глазах не было белков. Сплющенный нос терялся в складках покрытой пятнами плоти, из которых состояли лоб, щеки и подбородок. Его рот, слишком широкий, ухмылялся, а зубы, неуместно белые, словно светились. Клэр услышала, как за ее спиной парадная дверь открылась и закрылась – кто-то покинул дом.

Вернее, сбежал.

Мужчина остановился. Теперь она его узнала. Клэр все еще понятия не имела, где видела эту одежду раньше, но не узнать этот ухмыляющийся, скалящийся рот было невозможно. Это был мужчина из ее кошмара, мужчина из подвала.

Стало слышно, как дом покинул еще кто-то из гостей.

Объятая ужасом, Клэр смотрела на мужчину, не отрывая глаз. Внезапно его ухмыляющийся рот начал открываться, открываться куда шире, чем могли бы позволить мышцы лица. И из него исторгся все тот же ужасающий рев, только на сей раз уровень его громкости был невыносимым.

Свет погас, и дом погрузился в темноту. Кто-то истошно закричал. Через несколько секунд огни зажглись снова, и фигура исчезла. Все лихорадочно оглядывались по сторонам, боясь, что она вдруг окажется прямо у них за спиной, однако мужчины нигде не было.

Первым заговорил Коул. Он стоял близко и повернулся к Джулиану:

– Это тот малый, который умер в вашем доме.

Клэр понятия не имела, о чем он говорит, но понимала одно – он утверждает, что этот мужчина – привидение, и сразу же посмотрела на Джулиана.

– Ну что, убедился? – сказала она. – А я тебе что говорила? – Клэр тяжело дышала, как будто только что взбежала по лестнице на несколько этажей. При этом в ушах слышала буханье своего бешено колотящегося сердца.

Гости начинали быстро расходиться. Большинство уходили, не попрощавшись, а те немногие, кто задерживался, чтобы поговорить с Джулианом и Клэр, ни словом не упоминали то, что здесь только что произошло, просто туманно поздравляли с новосельем, после чего быстро уходили, как уходят гости, которым стыдно из-за непотребного поведения опьяневшего хозяина дома. За несколько секунд дом почти опустел.

Как ни странно, единственным, кто честно отреагировал на случившееся, оказался Рик. Он уходил последним и покачал головой, посмотрев в уходящий в заднюю часть дома коридор.

– Что за хрен это был? – сказал он.

Клэр и Джулиан только беспомощно пожали плечами.

– Это было гребаное привидение, приятель. Мы все его видели.

Слава богу, что кто-то произнес это слово вслух, пусть даже этим кем-то оказался Рик.

– Черт! Кто-нибудь его хоть снял? Мне это даже в голову не пришло. А ведь надо было сразу же выхватывать из кармана телефон. А кто-нибудь еще доставал телефон?

– Не знаю, – признался Джулиан.

– Люди всегда удивляются, почему это все эти фотографии НЛО такие зернистые и говнистого качества, почему никто так и не смог получить хорошего снимка снежного человека, или лох-несского чудовища, или чего там еще. А это потому, что, когда они вдруг появляются, никто ни о чем таком даже не думает. Тебе становится слишком страшно, чтобы вообще двигаться.

– Ты прав, – сказала Клэр.

– Но мы были здесь, – продолжил Рик. – Мы его видели. Мы все его видели. Так что не вздумайте говорить себе завтра, что это не так, что вам это просто почудилось, а на самом деле ничего не было. Это было, это и впрямь произошло. И я тому свидетель. Это не плод вашего воображения. Это было самое настоящее привидение. И тут было более десятка людей, которые стояли рядом и видели все от начала до конца.

– Он прав.

Удивившись, Рик обернулся, чтобы посмотреть, кто это сказал. За его спиной на парадном крыльце стоял Коул Хаббард, и Клэр подумала: «Интересно, он уходил и вернулся или простоял здесь все это время, пока мы говорили с Риком?» Вроде бы она не видела, как он уходил.

– Это и впрямь было привидение. И мы все его видели. – Коул посмотрел сначала на Джулиана, потом на Клэр. – И я не могу сказать, что так уж этому удивлен, и, вероятно, большинство остальных ваших соседей тоже не удивились. Собственно говоря, возможно, именно поэтому некоторые из них и пришли. – Он показал рукой на два дома, стоящие рядом, справа и слева. – Или, наоборот, не пришли.

– О чем это ты толкуешь? – спросил Рик.

– Во многих старых районах есть «дом с привидением». Ну так вот, в наших местах это именно ваш дом.

– Я же тебе говорила. – Клэр повернулась к мужу. – Я же тебе говорила.

– Хотите совет? – сказал Коул. – Продайте этот дом. Продайте как можно скорее, пока слухи еще не разошлись. Бегите отсюда, пока это еще возможно.

Глава 16

Они решили, что ничего не скажут Меган и Джеймсу. Джулиан был категорически против. «Они еще не знают, что именно здесь происходит», – настаивал он, и он не хочет пугать детей без причин.

Хотя поначалу Клэр была не согласна, в конце концов уступила.

– Но мы-то точно знаем, что здесь происходит, – с нажимом сказала она. – В нашем доме есть привидение. Мы его видели. Мы все его видели.

– Вовсе не обязательно, – гнул свою линию Джулиан. – На вечеринке было много людей, включая тех, кого мы не приглашали. Ты же застала того мужчину в комнате Джеймса. И этот тип тоже мог быть незваным гостем. Все слишком много выпили; свет мигал. Возможно, нам просто показалось. А когда свет погас, он мог просто выйти через заднюю дверь.

– Перестань нести чушь! Это была не молодежная вечеринка, на которой пиво лилось рекой. И парни из других районов не пробирались к нам тайком, чтобы познакомиться с девушками и выпить на халяву. Это было новоселье, и число гостей было ограничено. И хотя я не узнала мужчину в комнате Джеймса, это вовсе не значит, что ты его не приглашал. Я почти уверена, что он из числа наших соседей. Но это привидение… – Клэр сердито уставилась на мужа. – Коул сказал, что это был мужчина, который умер в нашем доме. А ты мне об этом даже не сказал.