Двигатель траулера заработал так тихо, что его едва было слышно из-за шума ветра, судно начало пятиться, тихонько ударяясь о причал, через мгновение траулер пришел в движение, двигатели заработали громче, и судно стало набирать скорость. Аполлон прочитал название корабля, написанное на корме.

«Веселый кот».

Он дрожал от благодарности и глубокого облегчения – женщинам и детям удалось выбраться с острова. По крайней мере, это означало, что угрозы Детсада наполовину пусты.

Кэл повернулась к Аполлону, хлопнула его по плечу и вывела из транса.

– Ты все еще здесь? – спросила она. – Я думала, что велела тебе отправляться к лодке.

– Почему вы не уплыли с ними? – спросил Аполлон. – Надеюсь, вы остались не ради меня.

– О, пожалуйста, – проворчала Кэл. – Возьми себя в руки. – Она немного повеселела, когда произнесла эти слова.

– Тогда почему? – спросил Аполлон.

– Кто-то должен здесь остаться, чтобы им было чем заняться, – объяснила Кэл. – Пока мои люди не уплывут подальше. – Она положила руку ему на плечо и подтолкнула вперед.

Недоумение на его лице не исчезло.

– Но какое это имеет значение, раз они уже на воде?

Кэл снова кивнула в сторону деревьев.

– Большой умеет плавать.

Глава 69

Они шли быстро, но осторожно, вдоль кромки земли, а когда добрались до скал, спустились вниз. По мере того как они приближались к воде, «Веселый кот» превращался в маленькую, едва заметную точку. Чем дальше отплывал траулер, тем веселее становилась Кэл. Они находились уже недалеко от маленькой лодочки, но еще достаточно высоко, чтобы видеть деревья. А потом совершенно непринужденно из теней выступил Детсад, с головы до ног покрытый кирпичной пылью, которая была повсюду, в волосах и на одежде. Его кожа казалась веснушчатой и почти красной. Он выглядел как демон. Детсад вышел на причал и посмотрел на воду.

Кэл присела на корточки, и Аполлон последовал ее примеру, но он не привык к неровной почве, поэтому упал на спину и соскользнул по пологим камням к самой воде. Кэл поспешно спустилась вслед за ним.

– Аполлон! – позвал Детсад. – Неужели это ты? Только не говори, что суки оставили тебя здесь!

Аполлон понимал, что не должен отвечать. Кэл подтолкнула его к лодочке оливково-зеленого цвета и почти невидимой на фоне черной воды, показала на нее и достала черное алюминиевое весло. Аполлон потянулся к нему, но она тихонько стукнула его по руке. Наклонившись, Кэл уравновесила весло так, что один конец лежал на выступе скалы, а другой упирался на лодку. Потом она хлопнула Аполлона по заду и показала, чтобы он сел на весло. Когда он выполнил указание, Кэл махнула рукой, чтобы он быстро забирался в лодку.

– Бедный Аполлон! – взвыл Детсад. – Тебя постоянно кто-то бросает.

Шум от его падения эхом промчался под темным небом, но, судя по голосу, Детсад шагал в противоположном направлении, пытаясь найти Аполлона.

Аполлон рывком забрался в лодочку, маленькое суденышко возвышалось над водой всего на четыре дюйма, и Аполлон испугался, что оно может перевернуться.

Кэл положила ладонь на край лодки, придержала ее и наклонилась к Аполлону.

– Я должна кое в чем тебе признаться, прежде чем ты уплывешь, – прошептала она.

– Поплывем вместе, – предложил Аполлон, который, вцепившись в борта, пытался успокоиться. – Лодка маленькая, но мы можем попробовать в ней поместиться.

Детсад появился на вершине холма и принялся разглядывать воду под скалами. Потом он махнул рукой.

– Там! – выкрикнул он. – Там!

Он вел себя как хозяин, направляющий пса за жертвой. Кэл и Аполлон посмотрели вверх на человека, стоявшего на скале. У него за спиной послышался гром, мощный треск рвущейся материи.

– Нет, – прошептала Кэл.

На фоне темного неба появилось нечто, похожее на низко летящий самолет, слишком большой, чтобы быть снарядом, сделанным человеком. В следующее мгновение Аполлон понял, что это дерево, кувыркавшееся в воздухе над водой.

Проклятое дерево.

– Нет, – умоляла Кэл.

Темнота скрыла момент удара, но его сопровождал оглушительный всплеск. Попал ли он в лодку? До них донеслось слабое пыхтение двигателя.

Детсад негромко хлопнул в ладоши и махнул рукой.

– Еще раз! Туда!

Кэл повернулась и засунула руку в карман свитера. Когда она ее вытащила, в ней был зажат пистолет, «Ругер LCR-22». Она прицелилась в Детсада и выстрелила. И, несмотря на приличное расстояние и небольшой калибр пистолета, перед глазами у Аполлона потемнело от ужасного взрыва. Он смотрел на Кэл, но ему казалось, что она двигается очень медленно. Лодочка покачивалась на воде, живот Аполлона свела судорога, и он почувствовал тошноту. Кэл выстрелила четыре раза, и третья пуля задела бок Уилера. Детсад не закричал. Он издал булькающий звук, упал назад и исчез из вида. В ушах у Аполлона шумело еще несколько мгновений. Он ожидал, что новое дерево пролетит у него над головой, но ничего не произошло. Выстрелы Кэл изменили ситуацию. Ей вновь удалось защитить своих людей.

– Ты знаешь миф о Каллисто? – спросила Кэл. – Она была нимфой. У нее родился ребенок от Зевса, и за это ее наказала его жена Гера, превратив Каллисто в медведя. Естественно, Зевс никак не пострадал. Аркад вырос и стал знаменитым охотником. Однажды Каллисто встретила его в лесу и узнала в нем сына, она захотела его обнять и поговорить с ним. Но Аркад увидел лишь огромного медведя, напавшего на него. Он уже собрался убить его стрелой, когда Зевс спас обоих, превратив в созвездия, Большую Медведицу и Малую Медведицу. Я всегда считала это счастливым концом, насколько счастливые концы вообще бывают в древнегреческих мифах. Каллисто предстояло провести в небесах вечность вместе со своим ребенком. Она всегда его видела и знала, что ему не грозит опасность.

Кэл посмотрела на воду, а потом перехватила взгляд Аполлона.

– Я устала и хочу снова увидеть своего маленького мальчика.

Она протянула Аполлону весло, присела на берег и двумя ногами оттолкнула лодку от скалы.

– Ты должен пойти на могилу сына, – сказала Кэл. – Увидеть ее собственными глазами, чтобы развеять все сомнения. В противном случае от тебя не будет никакой пользы для Эммы. А потом тебе следует найти жену. – Кэл замолчала, засунула руку в другой карман свитера, и в лунном свете сверкнули патроны.

– Но как мне ее отыскать? – спросил Аполлон.

– Эмма клялась, что Брайан жив. Она знала это, чувствовала. Когда я видела ее в последний раз, она сказала, что ей, наконец, удалось сузить рамки поиска.

– До чего? – спросил Аполлон.

Кэл перезарядила пистолет.

– Она сказала, что Брайан в лесу, – ответила Кэл. – Я думала об этом. В Нью-Йорке только один лес.

Аполлон оттолкнулся веслом от скалы. Когда лодка отплыла на несколько ярдов, он развернул ее при помощи весла, оглянулся и увидел, как Кэл взбирается вверх по скале.

– Что вы собираетесь делать, Кэл? – спросил он.

Она посмотрела на него, и его удивило ее спокойствие.

– Я намерена показать им когти, – сказала она.

И вскоре исчезла из вида.

– Пистолет! – закричал Детсад. – Забери у нее пистолет!

Очень скоро Аполлона и остров разделяло приличное расстояние, и плеск воды о корпус лодки стал громче.

Аполлон начал понимать, как долго ему предстоит грести – ночью, в холоде, – пока он не доберется до дальнего берега Бронкса. Он не оборачивался, чтобы посмотреть на остров. Аполлон греб и старался сохранять спокойствие. Почему? Он вспомнил слова Кэл.

Большой умеет плавать.

– Я бог Аполлон, – прошептал он, стараясь контролировать грозившее поглотить его торнадо безумия.

Он продолжал работать веслом, и, когда остров Норт-Бротер исчез у него за спиной, ему оставалось лишь сосредоточить все свое внимание на далеком берегу. Он выбрал группу многоквартирных домов в качестве маяка. Так он рассчитывал добраться до берега.

– Я бог Аполлон.

Через пятнадцать минут он почувствовал такую ужасную усталость, что у него осталось совсем немного мыслей, и он лишь механически поднимал и опускал весло. Аполлон сомневался, что справится без посторонней помощи, но на что он мог рассчитывать здесь, на воде?

Еще через двадцать минут он почувствовал отчаяние. Бронкс казался таким близким. Он продолжал грести.

– Я бог…

Он не закончил предложение.

Наконец он увидел берег, край парка Барретто-Пойнт.

Ты должен пойти на могилу сына. Увидеть ее собственными глазами, чтобы развеять все сомнения.

Аполлон собирался выяснить, кто похоронен на кладбище Нассау-Ноллс в Порт Вашингтон, Нью-Йорк.

Часть 6. Большие раскопки

Глава 70

С какой скоростью должна двигаться «Хонда Одиссей», чтобы пробить кованые ворота кладбища?

Аполлон Кагва попытался сделать в уме необходимые вычисления. Он оставил лодку у края парка Барретто-Пойнт и побрел к ближайшей станции метро, Восточная 149-я улица на 6-й Линии. Он спустился по лестнице в мокрых джинсах и ботинках, ужасно уставший и наполовину обезумевший от знаний о потустороннем мире, и даже бездомный, сидевший на корточках на станции, посмотрел на него с недоверием и беспокойством. Подойдя к турникету, Аполлон потянулся за бумажником, чтобы достать проездной – это настолько вошло в привычку, что он действовал автоматически, – и тут только он вспомнил, что потерял его в воде возле острова Норт-Бротер, когда сам едва не утонул.

Аполлон подумал, что, раз уж он уцелел, быть может, это можно считать крещением. Он воскрес – но для чего? Аполлон перепрыгнул через турникет и сел в поезд Линии 6, пытаясь подсчитать силу, с которой нужно ударить в ворота кладбища Нассау-Ноллс. Он решил, что проникнет туда ночью, поскольку едва ли ему позволят раскопать могилу при свете дня.

Но когда он добрался до дома, наступило раннее утро. Среда. Тысячи людей ехали на работу. Как часто поступают жители Нью-Йорка в метро, они старательно не смотрели на Аполлона, даже когда обращали на него пристальное внимание. Если бы он вел себя как безумец и представлял, по их мнению, опасность, они могли перейти в другой вагон, но если он только выглядел безумным и опасным, они терпели его присутствие. Всю дорогу Аполлон простоял, потому что боялся, что заснет, если сядет. Он добрался до своей квартиры, отпер дверь, снял одежду, и у него возникло ощущение, что он избавился от экзоскелета или гипса. Без одежды его тело растворилось. Он с трудом добрался до спальни и сразу отключился. Когда Аполлон проснулся, наступил вечер.

Он совсем не чувствовал себя отдохнувшим, но ему удалось сесть, а потом встать, и он едва не потерял сознание, когда заставил себя поесть. Он оделся, подошел к компьютеру и зарезервировал автомобиль в «Зипкаре». Когда Аполлон узнал, что можно взять «Хонду Одиссей» – он ездил на такой же, когда вместе с Брайаном обнаружил первое издание в Ривердейле, – ему показалось, что это судьба.

Аполлон проехал от Манхэттена до Куинса, а из Куинса в Плейнвью, Лонг-Айленд. Кладбище Нассау-Ноллс. Вот на чем он должен сконцентрироваться. Он никогда не был хорош в математике, но решил, что пятидесяти миль в час на машине массой в 4400 фунтов хватит, чтобы пробить железные ворота.

Глава 71

Главный вход на кладбище Нассау-Ноллс находится на бульваре Порт Вашингтон, но, несмотря на огромную площадь, его окружают жилые кварталы. Более того, полицейский департамент Порт Вашингтон расположен совсем рядом с кладбищем, а пожарная часть – на противоположной стороне улицы. Однако Аполлон Кагва ничего этого не заметил, когда мчался по бульвару, приближаясь к скорости тарана.

Он слегка сбросил скорость только после того, как понял, что не сможет проехать через ворота со стороны бульвара Порт Вашингтон, поэтому свернул направо по Ревир-роуд, промчался по парковке у аптеки и вдавил в пол педаль газа. Одиннадцать вечера четверга, дороги пустые, как в пригородах. Он мчался по Ревир-роуд на запад почти в созерцательной тишине и пересек бульвар Порт Вашингтон на скорости тридцать пять миль в час.

А потом Патрис Грин надавил ногой пятнадцатого размера на тормоз, «Одиссей» описал полукруг, и покрышки так громко завизжали, что этот звук вполне мог разбудить не только живых, но и мертвых. Аполлон подскочил на своем сиденье, и лишь ремень безопасности удержал его на месте. Его голова вращалась на мгновение дольше, чем машина. Аполлон прикусил язык и отпустил руль.

– Так вот каков твой план? – спросил Патрис у Аполлона с пассажирского сиденья. – Ты собирался разбить ворота, которые расположены рядом с полицейским департаментом?

Аполлон убрал ногу с педали газа и посмотрел на Патриса застывшим взглядом. Он взял с собой своего огромного друга, потому что нуждался в его помощи: копать могилу – очень утомительная работа. Однако Аполлон ничего ему не сказал о странице памяти, и Патрис все еще считал, что он не знает, кто создал эту проклятую штуку. Но Аполлон с трудом играл роль, и ему ужасно хотелось врезать бывшему другу в зубы.

– Я предлагаю вернуться на парковку и выключить двигатель, – сказал Патрис.

Аполлон долго не спускал с него взгляда.

– Ты меня слышишь? – Патрис сильно толкнул его в плечо. – Я сказал, что готов тебе помочь, – продолжал он, стараясь сохранять спокойствие. – Ты пришел ко мне в дом, наговорил какой-то чепухи, но это не имеет значения. Так или иначе, мы друзья.

– Друзья, – повторил Аполлон.

– К тому же Дана разозлилась на типа, который нас надул, – продолжал Патрис. – Мы думали, что сможем сделать первый взнос! Но мы не станем тратить деньги, которые ублюдок украл у своей мертвой жены. – Патрис тихонько потер макушку. – Должен признать, что он произвел на меня впечатление, когда провернул такую сложную аферу. Он обладает огромным мастерством. Без вопросов. Достойный противник.

Патрис поставил машину на ручник, снял ногу с тормоза, открыл футляр своего планшета, лежавшего на коленях, и включил его.

– Прямо сейчас, мы с тобой – два черных парня, которые сидят в микроавтобусе посреди дороги, в самом центре Белой Задницы, Лонг-Айленда, и очень скоро на нас обратят внимание. Я обещал тебе помочь, так что позволь мне это сделать, ладно?

– Да, – сказал Аполлон. – В конце концов, ты мой друг.

Несколько секунд Патрис задумчиво на него смотрел.

– Да. Первым делом мы должны обеспечить пути отхода. Поставь переключатель передач на задний ход.

Аполлон кивнул. Он с тем же успехом мог быть роботом, выполняющим звуковые команды. Машина медленно покатила назад.

– Тебе нужно повернуть, – сказал Патрис, глядя назад. – Иначе наедешь на тротуар.

Аполлон посмотрел в зеркало заднего вида, потом в зеркало внутри и наконец вывернул руль. Он припарковал автомобиль за углом аптеки. Когда Патрис потребовал ключи от машины, Аполлон молча их ему протянул.

– Ты знаешь, если бы у меня и Даны были дети, как ты однажды советовал, я бы не мог тебе сегодня помогать. – Он усмехнулся. – А теперь поблагодари своего свободного от детей друга.

– Спасибо, – сухо сказал Аполлон.

– Всегда пожалуйста.

Глава 72

Они сидели в темноте внутри «Хонды Одиссей» и ждали воя полицейской сирены, которая так и не прозвучала. Один раз они услышали машину на бульваре Порт Вашингтон, но не стали обращать на нее внимания, кто-то возвращался домой, вот и все. Но потом, после минуты тишины, та же машина, во всяком случае, так им показалось по звуку, проехала в другом направлении. Мощный двигатель работал ровно, почти не напрягаясь. Аптека закрывала обзор, и они не видели автомобиль. Случайный ли это житель Нью-Йорка или полицейские? Никто из них не собирался выходить за угол и проверять. Они напоминали двух рыб, прячущихся в глубокой пещере, потому что в свободных водах рыщет акула.

Экран планшета потемнел, Патрис включил его снова, и Аполлон увидел фотографию Патриса и Даны в день свадьбы. Невеста и жених, в смокинге и белом платье, стояли под находившимся внутри помещения баскетбольным кольцом.

– Вы устроили свадьбу в спортивном зале?

– Да, и у нас все получилось, – сказал Патрис, глядя на снимок, и его лицо озарили воспоминания и светодиодный экран.

Через мгновение снимок исчез, и появилась обычная заставка с набором приложений. Патрис перешел на следующую страницу.

Аполлон и Патрис услышали шум автомобиля, в третий раз проехавшего по бульвару Порт Вашингтон. Аполлон опустил стекло со своей стороны, и ему удалось заметить слабое сияние передних фар, осветивших фасад магазина на противоположном углу. Здесь машина притормозила, словно водителя что-то заинтересовало, некоторое время она стояла напротив аптеки, двигатель работал на холостом ходу, фары разгоняли темноту ночи. Аполлону этот звук напомнил – почти полностью – то, что происходило прошлой ночью на острове. Что бы там ни пряталось в роще за деревьями.

Он высунул голову из машины и посмотрел на небо, словно опасался, что огромный объект, брошенный кем-то невозможно сильным, опустится им на головы прямо сейчас. Но на небе он увидел лишь луну и россыпь звезд. А потом машина – кто сидел за рулем? – покатила дальше. Может быть, она стояла перед красным сигналом светофора. Аполлон не стал поднимать стекло, пока не стих шум удалявшегося автомобиля.

Когда он вновь повернул голову к Патрису, тот уже успел запустить приложение с картами Гугла.

– Кладбище Нассау-Ноллс занимает площадь почти в четыреста акров, – сказал Патрис. – Там похоронено три миллиона человек. Оно такое большое, что наверняка найдется место в ограде, где нам удастся пролезть.

Патрис настолько погрузился в изучение карты, что не заметил, как Аполлон вставил ключи в зажигание и завел двигатель. «Одиссей» взревел, хотя продолжал оставаться на месте.

– Мы можем проехать вдоль периметра, – сказал Аполлон. – Нет необходимости во всем полагаться на компьютер.

Патрис протянул руку и выключил зажигание.

– Мы не можем вдвоем медленно ездить вокруг кладбища в таком уединенном месте посреди ночи, – принялся объяснять он с преувеличенным терпением. – Кто-нибудь вызовет полицию, когда заметит, что творится такое дерьмо. И я не для того пережил Ирак, чтобы меня пристрелил какой-нибудь полицейский из округа Суффолк, который «боялся за свою жизнь». Ты меня понимаешь?

Теперь Патрис смотрел на Аполлона.

– Тогда выйдем из машины и пойдем пешком, – предложил Аполлон.

Патрис кивнул.

– Двое черных мужчин гуляют в белом районе ночью. Никогда не слышал, чтобы такие экскурсии плохо заканчивались.

Аполлон раздраженно рассмеялся.

– «Мы можем быть героями»[36], – сказал Патрис. – Но герои вроде нас совершают ошибки.

Патрис напечатал «Кладбище Нассау-Ноллс».

– Просмотр улиц, – сказал он, облизнув губы, словно только что попробовал что-то очень соленое.

– Вот о чем я говорил, – наконец сказал Патрис.

Он повернул экран так, чтобы Аполлон мог на него посмотреть. Фотография была снята в солнечный день. Часть ограды кладбища выглядела так, словно кто-то ее разорвал, и в ней образовалась дыра размером с грузовик.

– Это сделало что-то большое, – тихо сказал Аполлон.

– Может быть, грузовик или автомобиль? – предположил Патрис, закрывая планшет. – Большой несчастный случай?

– Может быть.

Аполлон высунулся в окно и прислушался к шуму патрульной машины. Как долго она ждала? Трудно сказать. Вероятно, слишком долго. Именно в этот момент он понял, что может быть другая причина, по которой они не стали проверять «Хонду».

Некоторые вещи люди видеть не должны. Даже после всего, что Аполлон пережил на острове, он понимал: то, что лежит в могиле, находится в самом дальнем конце новой карты, на призрачных территориях. Ultima Thule[37] горя. Сойдет ли он с ума, если откроет гроб? Вспыхнет ли он? Превратится ли в камень? Несмотря на сомнения, Аполлон все же повернул ключ, выехал с парковки и направил «Хонду» по Ревир-роуд, не слишком быстро и не слишком медленно, чтобы не вызвать подозрений у местных жителей.

В старых мифах и волшебных сказках, о которых говорила Кэл, герои делали то, что делали, но мотивы их поведения оставались неизвестными. В историях, во всяком случае, они не обладали внутренней жизнью. Их работа состояла в том, чтобы действовать. Боги и горгоны объединялись против них, но они все равно сжимали в руках копье и щит. И шли в густые темные леса. Но испытывали ли герои когда-нибудь такие же чувства, как Аполлон сейчас? Настоящие люди, а не персонажи. Должно быть, они дрожали в тени мира великих ужасов. Должно быть, спрашивали себя, сумеют ли справиться. И каким-то образом добивались поставленной цели. Может быть, именно поэтому одно поколение за другим снова и снова повторяло легенды о них.

Если они были храбрыми, значит, и мы на это способны.

Глава 73

Современная могила имеет глубину всего четыре фута, а не шесть. В прошлом тела хоронили на шести футах, чтобы компенсировать возможное разложение, иногда гроб не выдерживал давления, и в нем появлялось отверстие или щель. Но нынешние гробы намного толще и прочнее, многие укреплены стальной арматурой, и они остаются в целости и сохранности. В качестве второй предосторожности их помещают внутри бетонированных обделок, и получается гроб внутри гроба. Бетонный свод и является еще одной причиной, по которой глубина в четыре фута считается достаточной в наши дни. Патрис объяснил это, когда они шли по кладбищу после того, как провели короткую разведку, и теперь шагали по земляным дорожкам в темноте.

Патрис отыскал участок с могилой Брайана Кагвы. Кладбище было таким большим, что они могли бродить по нему полдня, но так и не нашли бы нужное им место. Но веб-сайт кладбища включал удобный формат PDF.

Аполлон и Патрис использовали в качестве ориентира общинный мавзолей – белое строение, которое выглядело как банкетный зал, – нечто вроде Полярной звезды. Могила Брайана находилась за ним. Они не сомневались, что там имеется дорога, по которой они смогут попасть на другую сторону.

Они не успели пройти тридцати ярдов, когда снова услышали шум двигателя. Оба остановились и повернулись к ограде. Деревья там не росли, а от луны практически не было проку. Мимо проехала машина, и свет ее фар проник сквозь шесты ограды, точно карты, прижатые к спицам велосипедного колеса. Двойной луч скользнул по земле, но Аполлон и Патрис не осмелились даже присесть. Машина остановилась возле большой бреши в ограде. Аполлон видел ее силуэт, но не мог разглядеть, есть ли полицейские прожектора на крыше. Автомобиль продолжал стоять с работающим двигателем, потом они услышали шипение опускающегося стекла. Мог ли за рулем сидеть Детсад? Но как он узнал, что они здесь?

Еще мгновение.

И еще.

Затем, мучительно медленно, автомобиль поехал дальше.

Как только задние красные габаритные огни исчезли в следующем квартале, Патрис открыл планшет и быстро посмотрел на карту.

– Здание управления кладбищем находится в дальнем конце, – сказал он, указывая в сторону мавзолея.

Там же находился ангар с оборудованием, сборное металлическое сооружение бежевого цвета высотой в два этажа и длиной в пятьдесят футов, такое же большое, как мавзолей, но за линией деревьев, и ночью оно оставалось почти невидимым. Аполлон знал, что оно там, только благодаря ярко-желтому экскаватору-погрузчику «Катерпиллар», стоявшему возле деревьев.

– Я умею управлять экскаватором, – предложил Патрис.

Аполлон лягнул одну из огромных шин.

– Наверное, эта штука не будет сильно шуметь в двенадцать тридцать ночи, – сказал он.

Патрис только заморгал в ответ.

– Нам нужны самые простые инструменты, – объяснил ему Аполлон.

Они по периметру обошли ангар, имевший прямоугольную форму, и обнаружили вдоль более длинной стороны три гаражные двери. Аполлон попытался поднять каждую, но все они оказались заперты. У последней Аполлон потерял терпение и принялся дергать ручку, словно так мог отпереть замок.

– Здесь должна быть система тревожной сигнализации, – предупредил Патрис.

Аполлон отпустил дверную ручку и посмотрел на друга. Патрис не собирался его ругать, просто рассуждал вслух. Патрис прошелся вдоль здания, но не стал пробовать открыть двери. Вместо этого он внимательно осмотрел верхние углы здания. Затем указал на тот, где к стене была прикреплена серая коробка размером с роутер.

– А теперь нам следует считать, что они модернизировали это место в последние несколько лет и кто-то их убедил перейти от проводной системы тревожной сигнализации к беспроводной.

Он включил планшет и принялся искать подходящее приложение. Наконец нашел то, что нужно, нажал пальцем еще дважды и стал смотреть на экран, где появилась серия чисел.

– Они используют технологию конца девяностых, – сказал Патрис. – Мне их даже жаль. Наверное, они заплатили знакомому чуваку больше, чем следовало, за дерьмо, которое потеряло эффективность пятнадцать лет назад. Они услышали слова «беспроводная система безопасности», кивнули и подписали чек. На наших деньгах сказано «На Бога уповаем», но технологии развиваются.

Он тихо рассмеялся, гордый апологет новой веры.

– А теперь мы сделаем очень простую вещь, – продолжал Патрис. – Я использую это приложение, чтобы отправить радиопомехи в центральную контрольную систему. То есть мое радио будет играть громче, чем то, что у охранной системы. Когда мы распахнем дверь, сигнал исчезнет, но мое радио будет играть так громко, что система не поймет, что ее сигнал смолк.

Патрис один раз коснулся экрана, и маленький синий круг в верхнем правом углу начал пульсировать. Потом он положил планшет на землю, решительно шагнул к двери, ударил по ней бедром, и после трогательного писка цепь системы разорвалась. Как и следовало ожидать, вокруг по-прежнему царила тишина.

Да и была ли здесь работающая охранная система? Аполлон не знал. Но он обошел по дуге маленькое устройство на земле, чтобы не мешать его волшебству, и последовал за Патрисом внутрь. Планшет остался стоять на страже снаружи.

Глава 74

Патрис взял лопату с плоским лезвием, ломик и топор. Аполлон выбрал только один инструмент – кирку, тяжелую, как лопата и топор. Деревянная рукоять длиной в четыре фута заканчивалась двумя металлическими лезвиями. Одно было острым, как ледоруб, другое называлось тесло. Тесло напоминало головку топора, но располагалось не вертикально, а горизонтально, наподобие оружия в раннем Средневековье, предназначенного для пробивания доспехов. Таким удобно копать жесткую землю, с которой им предстояло иметь дело в конце зимы. Кроме того, под мышкой Аполлон держал планшет и на ходу изучал ряды могил.

На могиле Брайана Кагвы поставили надгробный камень вместо плиты. Двенадцатый ряд, девятый камень. Они нашли могилу. Аполлон почувствовал, как все у него внутри сжалось, и он начал задыхаться, увидев имя сына. Брайан.

Брайан.

– Ты и в самом деле хочешь это сделать?

Аполлон не понял, что вопрос задал он сам, пока Патрис не ответил.

– Мы не должны, друг мой. Мы можем уйти прямо сейчас.

Аполлон рассеянно кивнул. Именно так им и следовало поступить. Конечно. Да. Он посмотрел на собственный замысел со стороны и почти услышал, как его нервы играют в ночи на виолончели.

– Ты должен мне немного помочь, – прошептал он.

Аполлон и сам не понимал, о чем просит.

Патрис бросил инструменты на землю, взял у Аполлона планшет, несколько раз коснулся экрана и начал читать.

– Я нашел инструкцию. Итак, нужно снять верхний слой дерна при помощи лопаты с плоским лезвием. – Он посмотрел на Аполлона. – Я не знаю, как делать такое дерьмо. Может быть, удастся найти видео.

– И это военный человек, – заметил Аполлон.

– Я могу снять взрыватель у бомбы, установленной на обочине дороги, если у тебя такая найдется, – предложил Патрис.

Аполлон бросил кирку и, взяв лопату, опустил ее к земле, нажал сверху правой ногой. После того как лопата погрузилась на две трети, он нажал на рукоять, и послышался треск, словно кто-то смял бумажный пакет. Аполлон вытащил лопату, сделал шаг вперед и повторил процедуру. Через двадцать минут он полностью снял верхний слой дерна с могилы, легко отбрасывая в сторону слипшиеся комья, которые в темноте напоминали использованные чайные пакетики.

К тому времени, когда он закончил, в руках у него пульсировало обжигающее пламя. Было слишком холодно, чтобы вспотеть, но его лицо стало влажным, а дыхание таким громким, что казалось, будто рядом с ними стоит собака. Когда Аполлон взглянул на Патриса, он обнаружил, что тот стоит, вытаращив глаза.

– Где ты научился такому дерьму, городской парень? – спросил Патрис.

– Мы с Эммой часто смотрели шоу о том, как улучшить свой дом, – объяснил Аполлон, который тяжело дышал.

Патрис кивнул.

– Мы с Даной тоже их смотрим.

Аполлон отбросил лопату в сторону.

– А теперь дай мне ту штуку, – сказал он.

Патрис дал Аполлону кирку. Ни один из них не знал, как она называется. Этот инструмент совершенно точно не показывали в шоу, но Аполлон интуитивно понял, как им пользоваться. Он повернул тесло так, чтобы направить его на прямоугольный участок, который он раскопал, где земля казалась такой темной, что напоминала водоем с черной водой. Когда Аполлон шагнул в него, Патрис испугался, что вот сейчас он утонет.

Аполлон поднял кирку и нанес сильный удар.

– Мы можем делать это по очереди, – предложил Патрис.

Аполлон кивнул.

– Когда я не смогу больше поднимать руки, мы поменяемся.

– Тебе нужен свет? – спросил Патрис. – У меня есть приложение. Одно из моих собственных. Ну, я его сам написал. Оно называется «Дневной свет».

– Может быть, лучше приберечь его для того момента, когда мы выкопаем яму поглубже, – сказал Аполлон.

Он не обратил внимания на гордость в голосе Патриса. У него была работа. Патрис тихо кивнул, он смутился от того, что так сильно хотел услышать слова одобрения.

Аполлон опустил кирку, тесло погрузилось в землю, довольно глубоко, но Аполлон ощутил, как по его рукам, до самых плеч, пробежал электрический шок. Жесткая земля. Он устанет быстрее, чем рассчитывал. Аполлон посмотрел на Патриса и испытал благодарность к другу. И это чувство сразу усилило у него желание – нужду – спросить Патриса, почему он создал страницу памяти в Фейсбуке. И почему ничего не сказал ему.

На миг у него появилась ужасная мысль: а вдруг Патрис заодно с Детсадом? Что, если он один из тех десяти тысяч человек? Ему казалось, что такое невозможно – ведь он знал Патриса, разве не так? Но теперь Аполлон уже понимал, что не может доверять собственным суждениям. Возможно, человек, сидевший за рулем остановившейся у кладбища машины, договорился с Патрисом, и сейчас Аполлон роет могилу себе. Патрис или кто-то другой просто выстрелит ему в голову и бросит тело в яму, которую он сам выкопал. Впрочем, какой в этом смысл? Если Патрис собирается его предать, он разберется с ним по мере поступления. А сейчас… Аполлон снова поднял и с силой опустил кирку. Земля полетела ему в лицо, облепила кожу, и у него зачесалась шея.

– Уже час ночи, – сказал Патрис. – Нам нужно закончить к пяти.

Аполлон вытер лицо, почесал шею, взялся двумя руками за кирку и снова поднял ее в воздух.

Глава 75

Четыре фута – это совсем не глубоко – так казалось, – но у них ушло полтора часа, чтобы углубить яму наполовину. Патрис и Аполлон успели дважды поменяться местами. Пока один наносил удары киркой, другой, стоя рядом с ямой, лопатой отбрасывал в сторону землю. Оба выглядели так, словно пробежали марафон в угольной шахте, земля покрывала их одежду, руки, волосы и даже попала в уши. Каждый сначала копал в куртке, пока рубашка не пропитывалась потом и не прилипала к телу, затем снимал куртку, чтобы немного остыть, но уже через несколько минут начинал дрожать от холода.

К трем утра они находились на глубине три с половиной фута. Патрис присел на краю ямы. Аполлон остался на дне. Он больше не мог поднять кирку, поэтому просто ее бросил. Желудок Аполлона сжимался от голода, грудь горела от тяжелого дыхания.

– Я знаю, – сказал Аполлон. – Я знаю про тебя и страницу малыша Брайана.

Патрис заерзал на своем месте, и в яму посыпалась земля.

– Я же сказал тебе, когда мы сели в поезд, идущий на Лонг-Айленд, что присоединился к ним. Я ничего от тебя не скрывал, во всяком случае, сознательно.

– Но ты не рассказал мне остальное, – возразил Аполлон, который прислонился к земляной стене, чтобы не упасть. – Ты скрыл от меня, что создал страницу. Зачем ты так поступил? Если ты мой друг, как ты мог такое сделать?

– Я создал страницу? – переспросил Патрис. – Ты хочешь сказать, что я – администратор этого дерьма? Я бы не стал с тобой так поступать. Не стал бы.

– В тот день, когда я отправился на остров, ты оставил там сообщение, – сказал Аполлон. – Гарри Зеленые Волосы – это ты.

Патрис, качая головой, включил планшет и вошел в Фейсбук. Аполлон наблюдал, как он открывает страницу памяти.

– Зачем ты продолжаешь свои игры? – спросил Аполлон. – Просто признайся, пропади оно все пропадом, карты на стол.

Взгляд Патриса скользил по странице слева направо. Аполлон наблюдал, как он читает, а еще через секунду глаза Патриса широко раскрылись, в них появилось понимание, и он поднял голову.

– Это не я, – сказал Патрис. – Не я. Когда ты от нас ушел, Дана с полчаса сидела совершенно неподвижно и смотрела в пустоту. Я не мог поверить, что Ким так с тобой поступила. Послушай, чувак, вот что я тебе скажу, мы с Даной сразу улеглись в постель, словно пытались спрятаться в пещере. И не могли заснуть несколько часов. Проклятье, я совершенно уверен, что не писал никаких постов.

Патрис ужасно рассердился, он был близок к панике. И снова посмотрел на экран.

– Просто проверь время, когда отправлено последнее сообщение, – сказал Патрис. – Примерно через десять минут после твоего ухода. Я клянусь тебе именем матери, что не подходил к компьютеру до утра.

Аполлон наклонился и взял кирку. У него не хватило сил, чтобы выпрямиться, но он поднял инструмент.

– Кто еще мог знать, куда я направляюсь?

– Тот урод знал, – сказал Патрис, глядя на конец кирки. – Уильям.

– В твоем подвале находились ты, я и Дана. Он ничего не мог знать наверняка, пока я не добрался до Бронкса.

Аполлон и Патрис зашли в тупик, они молчали тридцать секунд, которые будто превратились в три года.

Затем Патрис выпрямился, точно в него вонзили нож, закрыл планшет и застегнул футляр.

– А что, если и он там был? – тихо спросил Патрис.

– Каким образом?

– Титан, – прошептал Патрис. – Если он взломал Титана, то мог включить камеру и микрофон и удаленно все контролировать. – Он положил планшет на землю, не сводя с него напряженного взгляда.

– Но как он мог это сделать? – спросил Аполлон. – Как сумел найти твой компьютер среди множества других в мире?

Патрис указал на карман Аполлона.

– Он прислал тебе видео с Эммой. Ты отправил его мне. Я посмотрел на своем компьютере. Так что ему было совсем нетрудно перескочить с твоего телефона на мой компьютер. Мне нужно предупредить Дану, – сказал он, вынимая из кармана телефон.

Однако он не стал набирать номер, выключил телефон и вытащил из него сим-карту. И тут же разрубил ее топором.

– Мой телефон и компьютер синхронизированы, – продолжал Патрис. – Так что урод точно знает, где мы сейчас находимся.

– Он не УНБ[38], – сказал Аполлон.

– Он смог меня обмануть, – сказал Патрис, указал на кирку и соскользнул в яму. – Я хочу вернуться к жене. Давай поторопимся.

Аполлон вылез из ямы, но у него едва хватило на это сил, и вытащил кирку за собой. Патрис взял лопату. В открытую могилу попадало так мало света, что дно оставалось в темноте. С тем же успехом они могли копать в преисподней.

Глава 76

К четырем тридцати Патрис лежал возле открытой могилы, и у него был такой измученный вид, что создавалось впечатление, будто он заснул. Им осталось несколько дюймов. И хотя Патрис предложил Аполлону поменяться, тот ему не ответил. Все тело у него безумно болело, и он жутко замерз. Руки и плечи, поясница и колени отчаянно ныли, и он понимал, что заплатит за все позднее, но настолько устал, что стал неуязвимым. Теперь он копал только благодаря воле.

А потом, к колоссальному удивлению Аполлона, у него за спиной взошло солнце, слишком быстро и не в том месте. На западе вспыхнул такой мощный свет, что Аполлон выронил лопату и прикрыл глаза рукой.

– Я подумал, что тебе нужно помочь со светом, – сказал Патрис.

Свет исходил от планшета, экран сиял, точно расплавленное золото, так ярко, что Аполлон даже не мог разглядеть державшего его в руках Патриса, голос которого казался лишенным тела и божественным.

– Я принес тебе Дневной свет, – сказал Патрис.

Аполлон посмотрел вниз, в могилу, и теперь смог увидеть все. Лопата упала под углом; его ботинки и брюки были перепачканы землей и казались мокрыми. Чуть ниже он разглядел какие-то очертания. Гроб? Неужели они наконец до него добрались? Он уже начал опасаться, что раскопкам не будет конца. Аполлон опустился на одно колено и похлопал ладонью по земле.

Потом планшет Патриса прогудел три раза, и свет погас.

– Потребляет слишком много энергии, – сказал Патрис. – Даже полный заряд дает только четыре минуты работы. Но это относится к планшетам и телефонам.

– Мне хватило, – сказал Аполлон и постучал концом лопаты по земле.

Они почти закончили.

Лопата вгрызлась в землю, и по кладбищу разнесся звук глухого удара. Аполлон снова опустил лопату и опять услышал глухой удар.

Аполлон наклонился и сметал землю в сторону до тех пор, пока не появилась плоская серая поверхность.

У него за спиной приподнялся Патрис. Аполлон встал на колени и принялся отчаянно разгребать землю руками. И тут из ямы послышался жуткий сдавленный звук, смятенное рыдание. Аполлон поднял руку и стукнул по захороненному предмету.

– Это не гроб, – сказал он.

Он казался сломленным, почти полностью раздавленным.

– Расскажи, что ты видишь, – попросил Патрис.

– Бетон! – Аполлон приподнялся на коленях и очистил еще часть темной поверхности.

Плоская бетонная плита, как секция тротуара.

– Бетонный контейнер, – сказал Патрис. – Они бывают двух типов, сплошной бетон и секционные панели. Панели дешевле, и их легче разбить. Как ты думаешь, какой из них оплатила твоя мать?

Когда придут работники кладбища? Этот вопрос теперь становился исключительно важным. Как скоро взойдет солнце, кто-то из соседнего дома отодвинет занавески спальни на втором этаже, выглянет наружу – и увидит двух черных мужчин в открытой могиле?

Аполлон оперся на лопату и встал. Сколько времени уйдет на то, чтобы пробить дыру в бетоне? И какой шум они поднимут?

– Брось мне эту штуку, – попросил Аполлон Патриса. – Ту, которой я работал.

Большой силуэт пришел в движение, и через мгновение кирка оказалась в могиле. Она упала вниз острым концом, похожим на ледоруб. Послышался громкий хлопок, и кирка воткнулась в бетон, как кнопка в доску объявлений. Аполлон попытался ее вытащить, но она застряла. Он присел на корточки, отклонился назад и вырвал инструмент, тут же послышался треск ломающихся ледовых кубиков, которые колют на подносе.

Аполлон топнул по бетонной поверхности ногой и почувствовал, как она дрогнула, с силой опустил кирку, и вновь послышался уже знакомый треск.

Еще четыре удара киркой, и бетонная панель превратилась в пыль. Под ней они увидели детский гроб. Белый. Отделка из металла – ручки в форме скоб, штампованные уголки – все из состаренного никеля.

Аполлон присел на корточки и провел руками вдоль сторон гроба, пытаясь найти щель между крышкой и основанием. У него ничего не получилось. Тогда он засунул внутрь острый конец кирки и сильно нажал на ручку. Запирающий клапан застонал, и раздался влажный хлопок, словно из челюсти вырвали зуб.

Аполлон потянул вверх маленькую крышку. На середине ее заклинило, он бросил кирку и взялся за крышку двумя руками, чтобы открыть ее до конца. Ему пришлось наклониться и принять позу молящегося. Первый рассветный луч коснулся верхней части могилы, но в яме все еще было темно. И наконец, впервые за последние четыре месяца, Аполлон увидел своего ребенка.

Гробовщик сделал все, что было в его силах, но лицо Брайана Кагвы сохранило следы ожогов. На макушке просвечивал череп, серый, точно горе. Крошечное тело было завернуто в голубое одеяло. Когда Аполлон открывал гроб, внутрь, на подушку, одеяло и тело просыпалась земля и камни. Аполлон смотрел на своего сына, прежде запечатанного в полной чистоте, а теперь покрытого грязью.

– Посмотри, что я сделал с моим мальчиком, – прошептал Аполлон.

Он ошибся, когда подумал, что Кэл и Эмма не безумны. Они убедили его отказаться от здравого смысла. Может быть, он и сам не хотел ему следовать. Лучше верить в чудовищ, чем в то, что твой ребенок мертв. Аполлон закрыл крышку гроба, но тут же снова ее открыл. Он не мог перенести мысли, что его сын останется лежать с грязью на лице и камнями в волосах. Меньшее, что он мог сделать, – самое меньшее – вытереть ему лицо.

Он коснулся лба ребенка – и тем самым разрушил заклинание.

Глава 77

Шипы.

Его пальцы наткнулись на целый пучок.

Именно такое ощущение у него возникло. Они оказались достаточно острыми, чтобы разорвать кожу, Аполлон с удивлением отдернул руку и только через несколько секунд заметил кровь на безымянном пальце. Он поранился, когда погладил мертвого ребенка.

Аполлон постарался успокоиться, потом снова коснулся тела, но на этот раз постарался касаться только голубого одеяльца, в которое оно было завернуто. Внутри могилы мир оставался темным, но над ней сияло восходящее солнце. Аполлон вытащил тело из гроба, оно оказалось легче и меньше, чем он помнил. Сквозь ткань одеяла он чувствовал узловатую массу, словно держал на весу осиное гнездо, а не ребенка. Он настолько привык к запаху земли после долгих часов, проведенных с лопатой в руках, что перестал ощущать другие запахи.

Между тем остававшийся наверху Патрис закашлялся.

– Это отвратительно, – сказал он.

Аполлон оглянулся через плечо, увидел, что Патрис напуган больше его самого, и представил, как он сейчас выглядит: грязная кожа, лицо и шея, спина, живот и руки – все покрыто землей, не осталось ни одного чистого места. И что он достал из могилы сына? Аполлон встал с колен, поднял ребенка выше, и в свете утреннего солнца сумел разглядеть, что оказалось у него в руках.

Оно выглядело как спутанные грязные волосы. То, что выуживаешь из сточной трубы в ванной комнате в заброшенном доме, склеившееся и заскорузлое. Но чудовищным его делали размеры шестимесячного ребенка. Фунты и фунты волос – меха? – спутанных и переплетенных так плотно, что они больше походили на колючую проволоку.

Как он мог принять это за ребенка?

За своего сына?

Аполлон продолжал держать жуткое существо, но у него появилось отчаянное желание швырнуть его обратно в землю и вымыть руки святой водой. Его затошнило, он наклонился вперед и едва не выронил свою находку, еще раз посмотрел на нее – и снова ощутил позыв к рвоте. Несмотря на одеяло, кожа Аполлона зудела от отвращения.

– Какого дьявола, – пробормотал Патрис и отшатнулся от могилы.

Это было уже слишком. По неосторожности он наступил на другую могилу, в которой была похоронена женщина по имени Кэтрин Линтон.

Шотландцы называют это гламер.

Колдовство.

Иллюзия, позволяющая вещам казаться чем-то другим.

Так вот что он кормил, пеленал, обнимал и носил на руках? Этому существу он пел по вечерам, когда Эмма стала отказываться к нему подходить? Его он возил в парк ранним утром, где встречался с другими отцами? Он подумал об Иде, которая держит на руках свою фальшивую сестру, ребенка, вырезанного из куска льда, и любит ее так, словно она живая.

Аполлон обнаружил, что не может бросить это существо обратно, но одновременно хотел – испытывал необходимость – оказаться от него как можно дальше. Он вытянул руки. Одеяло соскользнуло и теперь, когда мерзкое чудище оказалось полностью открытым, оно стало еще больше походить на осиное гнездо, серое, со свалявшимися волосами, будто сотканными в единое целое. Но за слоями волос Аполлон заметил что-то еще. Он думал, что порезал палец о колючку, но он ошибся. Тут и там наружу торчали фрагменты зубов, осколки костей и обломки ногтей.

– Эмма, – прошептал он. – Мне следовало тебе поверить.

Потом сквозь одеяло он ощутил нечто новое. Дрожь.