Чжу Минчуань
Субъекты безумия
Tok. Пациент. Психиатрический триллер. Китай
Criminal File of a Psychiatrist 1
Copyright © 2019 by Zhu Mingchuan,
through Nova Littera SIA
and Gending Rights Agency. All rights reserved
Перевод с китайского М. Садовской
© Садовская М., перевод на русский язык, 2024
© Издание на русском языке, оформление.
ООО «Издательство «Эксмо», 2025
Вы уже задумывались над тем, что «не все то, чем кажется»?
Вы еще не балансировали в общении с другими людьми между двумя мирами: реальным и вымышленным, когда грань между ними практически стирается?
Часто ли вам удавалось признать трудности в общении с другими людьми, вытекающие из их крайне субъективных представлений о действительности?
Вы все еще находитесь в недоумении от того, могут ли в нашем технологичном XXI веке сказываться на психологическом состоянии людей суеверия и предрассудки?
Хотите прояснить себе это? Тогда книга Чжу Минчуаня для вас.
В ней калейдоскопически переплетаются трудности и опасности работы врача-психиатра с психиатрическими пациентами. А казуистика редких наследственных заболеваний, эротический бред и нарушения сна разбираются не только исходя из психологических факторов, но и с привлечением традиционной китайской медицины.
Сплав западных и восточных позиций, есть ли общее и возможен ли компромисс – это, пожалуй, самое актуальное в книге, где действуют два психиатра. Автор книги рисует перед нами сложные взаимоотношения между Чэнь Путянем и Ян Кэ, которые в чем-то сродни противоречивому тандему Шерлока Холмса и доктора Ватсона.
Ложимся под теплый плед зимой или надвигаем поглубже козырек кепки от солнца на пляже – и отправляемся вместе с ними в увлекательное странствие по коридорам психиатрической больницы и закоулкам человеческой души.
Ольга Левковская, врач-психотерапевт, клинический психолог, арт-терапевт, руководитель клуба «Творчество и жизнь» ВКонтакте: https://vk.com/creativity24ru
Предисловие
Проработав много лет в психиатрическом отделении, я своими глазами видел немало из ряда вон выходящих случаев, которые по степени своей абсурдности превосходят границы воображения.
В Шанхае я окончил медицинский институт по специальности «клиническая медицина» (направление психиатрия и психогигиена). Сдав квалификационный экзамен по врачебной практике, я прибыл работать в центр психогигиены города Шэньян, одновременно с этим проходя повышение квалификации в Первой больнице при Китайском медицинском университете. В общей сложности я провел в Шэньяне почти восемь лет.
Родился я на юге Китая и никак не мог привыкнуть к северо-восточному климату. С наступлением зимы у меня часто шла кровь из носа. Кроме этого, моя девушка, которая уже начинала вести разговоры о женитьбе и с непониманием относилась к моей работе, приняла твердое решение расстаться. Поразмыслив, я решил вернуться домой, в Гуанси
[1].
Проблема заключалась в том, что в Китае огромный дефицит специалистов в области психиатрии. Зарегистрировавшихся психиатров насчитывается чуть более двадцати тысяч человек, а пациентов с тяжелыми психическими заболеваниями – более шестнадцати миллионов. В качестве примера можно привести провинцию Аньхой: там находится более шестисот тысяч пациентов, которым необходимо лечение, а количество местных психиатров не достигает и тысячи человек. Но, даже несмотря на это, вернувшись в Гуанси, я не смог устроиться на работу в государственную больницу, и мне оставалось только идти в частную психиатрическую клинику.
Та больница была очень маленькой – своего рода психиатрическая клиника семейного типа. В ней работали три практикующих психотерапевта, два терапевта, три медсестры, один фармацевт и охранники. За мной закрепили двадцать пациентов, для которых я должен был делать все: стирать постельное белье, причесывать, кормить, ставить уколы и так далее. К сожалению, чуть позже у директора клиники обнаружили рак печени, у него развилась депрессия, и он покончил жизнь самоубийством, после чего клиника закрылась.
Сначала я принял решение переквалифицироваться и пойти работать в альгологическое отделение, но как раз кстати мне поступил звонок от профессора У из университета в Шанхае, где я учился. Он сообщил, что в городе Наньнин одна психиатрическая клиника ищет в штат лечащего врача, и он может меня им порекомендовать. Профессор У всегда высоко оценивал меня, и, возможно, именно благодаря его рекомендации практически сразу после собеседования я получил уведомление о приеме на работу.
Клиника находится на улице Циншань города Наньнин, и все привыкли называть ее «больница Циншань». Там работает довольно много специалистов, хотя сама больница средняя по размеру. Как только наступали выходные, врачи клиники часто улетали в другие города читать лекции. Иногда их приглашали для сотрудничества с правоохранительными органами в качестве консультантов для раскрытия некоторых уголовных дел. Из-за этого им приходилось сталкиваться с разными удивительными случаями и людьми.
Больница делилась на два корпуса. Первое здание, поменьше, – это амбулаторное отделение, оно находилось в передней части. Второе, многоэтажное здание, – стационар закрытого типа, внутри и снаружи которого установлены две железные двери, а на окнах и в коридоре – решетки.
Что касается амбулаторного корпуса, то там всего семь отделений. Я работал в первом отделении; мои основные обязанности были связаны с лечением и диагностикой тяжелых психических заболеваний у пациентов. Большинство историй, о которых я поведаю в этой книге, связаны с моей врачебной практикой, и произошли они именно в этой больнице.
Глава I
Бесконечное воскрешение
Умерев, невозможно воскреснуть. Однако есть человек, заявивший, что может «воскресать бесконечное количество раз» и, более того, найти преступника, убившего его. Услышав подобное, любой человек примет подобные слова за бред. Первоначально и я был такого мнения, но впоследствии, узнав о скрытых обстоятельствах дела, понял, что не все так просто.
1. Синдром «белого халата»
Я помню, что это был вторник. Наступила моя очередь выходить на смену в амбулаторное отделение.
Обычно на прием приходит много пациентов, но каждый раз, когда наступала моя смена, пациентов становилось меньше. Тогда я уже работал лечащим врачом; если в амбулаторном корпусе не было уймы работы, то появлялась уникальная возможность побездельничать и выпить пару глотков горячего чая. В первом отделении я курировал двух интернов
[2]. Выйдя из кабинета на поиски кипятка для чая, я велел им срочно дописать амбулаторную карту пациента, которую они откладывали уже два дня.
Амбулаторная карта – это документ с записями истории болезни, то есть комплекс медицинских записей и заключение, которые делает врач во время диагностики и лечения пациента. Она включает в себя начало, ход, развитие болезни, а также план лечения. Как и в больнице в Шэньяне, где я ранее работал, в нашей клинике были строгие требования к подготовке интернов – за один месяц им нужно написать от руки несколько десятков амбулаторных карт и более тридцати медицинских карт по истории болезни. Руки при таком письме стираются до мозолей.
В нашей больнице существует трехуровневая система ответственности. Строго говоря, эта система подразумевает, что мы работаем как врачебная бригада. Руководящие должности занимает заведующий врач или заместитель заведующего врача, далее идет лечащий врач и еще ниже – ординатор
[3]. Как правило, за диагностику и лечение пациентов ответственность несет именно лечащий врач.
В первом отделении работают два лечащих врача; кроме меня, есть еще Ян Кэ. Он выделяется модельной внешностью, каждый день занимается спортом, и из-под его рубашки можно увидеть выпирающие мышцы. Внешность у него действительно привлекательная, и пациенты зачастую выбирают его в качестве своего лечащего врача. Поэтому, конечно, я недолюбливал Ян Кэ, но он совершенно не придавал этому значения, словно все это было в порядке вещей.
Когда я вышел налить кипятка для чая, Ян Кэ как раз зашел в отделение. Увидев меня, он даже не поздоровался, его лицо не выражало никаких эмоций. Однако я успел заметить красную царапину у него на шее. Судя по всему, вчера вечером во время выезда к пациенту тот забуянил и поцарапал Ян Кэ. У меня совершенно не было желания расспрашивать коллегу, но душу раздирало любопытство. Поэтому, выйдя в коридор, я остановил девушку-ординатора из нашего отделения и спросил, не было ли вчера проблем с пациентами во время выезда.
Отклоняясь от темы, хочу сказать, что врачи не имеют права выезжать на осмотр больных за пределы больницы, когда им заблагорассудится; в противном случае это может быть расценено как нелегальная практика. Место исполнения наших служебных функций определяет санитарное управление. При устройстве на работу в еще одну больницу необходимо, согласно определенным требованиям, оформить документы на медицинскую деятельность, позволяющие работать в нескольких местах. Для получения лицензии на оказание медицинских услуг на выезде врач также должен соответствовать различным требованиям.
По номеру вызова скорой помощи 120 психиатры нашей клиники также могут выезжать на дом или в учреждение. В рабочие часы по телефону можно связаться с лечебным отделением, а в выходные – с дежурным врачом. Если к нам обратилось какое-то учреждение или пациент с просьбой о выезде, мы должны обязательно уведомить об этом и лечебное отделение, и дежурного врача.
Девушку-ординатора, которую я остановил, зовут Сяо
[4] Цяо. У нее очень большие глаза, из-за чего она кажется напуганной, когда что-то говорит. Сяо Цяо ответила мне мягким голосом, что она вчера вместе с Ян Кэ была на выезде в городской больнице, куда госпитализировали одного дедушку. Врач, проводивший первичный осмотр, заметил, что пациент отвечал невпопад и был не в своем уме – он постоянно повторял, что забеременел.
Приемное отделение этой больницы сразу доложило о ситуации лечебному отделению, которое в свою очередь связалось с психиатрической клиникой для проведения консилиума. Они торопили Ян Кэ и даже вынудили его приехать. По прибытии он провел осмотр пациента и сказал, что можно ставить точный диагноз. При этом добавил, что при оформлении процедуры перевода больного в другую клинику необходимо получить согласие родственников пациента. В результате оказалось, что родственники еще более полоумные, чем сам пациент. Они в истерике повалили Ян Кэ в коридоре больницы, где искусали и исцарапали его.
Сяо Цяо хмыкнула и недовольно сказала:
– Это ведь несправедливо. Пациенты что хотят, то и делают с нами.
– Что делают? Ты про то, что Ян Кэ поколотили? Я бы и сам не прочь, – ответил я шутливо.
Сяо Цяо решила не препираться с лечащим врачом и небрежно добавила:
– Я хотела сказать, что… Ох, дел сейчас много, нужно идти.
Конечно, я понял, что значила ее реакция. Ян Кэ нравился не только пациентам, но и женской части коллектива – врачам и медсестрам, поэтому мне тяжело сдержать внутреннее раздражение; иногда я сам себе кажусь посмешищем. По этому поводу меня предупреждал заведующий отделением – не стоит поддаваться негативу конкуренции, потому что с тех пор, как в отделение пришел Ян Кэ, большинство пациентов стали записываться на прием именно к нему.
Если больница таких масштабов, как наша, хочет функционировать на высшем уровне, то необходимо учитывать в том числе и экономическую выгоду. Поэтому в нашей клинике предусмотрен один момент, крайне притягательный для пациентов, обратившихся в нашу больницу за медицинской помощью: записываясь на прием, пациент сам может выбрать себе врача. Именно поэтому я нахожусь немного в неравном положении, хотя никогда не считал себя ограниченным человеком. У меня нет недостатка в профессиональных навыках, так почему же при записи на прием пациенты выбирают специалиста по внешности? Ян Кэ, судя по всему, привык к враждебному отношению со стороны коллег. Такого новичка, как я, он совершенно ни во что не ставил и обычно смотрел на меня как на пустое место.
И вот во вторник настала моя очередь выезжать на прием. В этот день у меня не было пациентов по записи. Предполагаю, что новоприбывший врач все же не вызывает доверия у людей. Разузнав все подробности у Сяо Цяо, я заварил чай и вернулся в кабинет, чтобы узнать, не появилось ли новостей.
Мари Юнгстедт
Иногда я сам принимал входящие звонки; некоторые из них были из лечебных отделений других больниц, а некоторые – из полиции. Такого рода работа не из легких, и никто из коллег не хотел отвечать на звонки. Я прождал все утро, но, к моему удивлению, не появилось ни одного пациента, даже звонков о выезде врача не было. Будто сама вселенная решила дать мне отгул.
В обед я направился отдохнуть в ординаторскую. Войдя в кабинет, увидел Ян Кэ. Он снял голубой костюм и расстегнул рубашку, пытаясь рассмотреть свою исцарапанную спину. В больнице Циншань у врачей нет строгого дресс-кода, у психотерапевтов тем более. Надевать белый халат не обязательно, большинство врачей носят обычные костюмы. Они считают, что выглядят более профессионально, но мне самому не нравится так наряжаться. И хотя костюм и правда выглядит элегантно, но все же носить его в больнице не к месту – ты начинаешь выглядеть словно страховой агент или агент по продаже недвижимости. Но не подумайте, у меня нет предубеждений касательно этих профессий.
Неизвестный
Многие считают, что все врачи носят белые халаты, но ведь на любой работе есть своя спецодежда. По правде сказать, педиатры и психотерапевты нечасто носят белые халаты. Ряд исследований утверждает, что тот может вызвать тревожную реакцию у некоторых пациентов и, соответственно, привести к повышению кровяного давления. Этот феномен так и называется – синдром «белого халата». Иногда педиатры специально надевают халаты более теплых оттенков, чтобы не пугать детей, а психиатры и вовсе не носят спецформу, чаще всего появляясь на людях в повседневной одежде. Так как психологические и психические заболевания не связаны с бактериальными инфекциями, врачам не обязательно придерживаться правила обязательного ношения халата. Напротив, повседневная одежда более эффективно способствует сближению отношений между врачом и пациентом.
Моим дорогим, любимым детям - Ребекке и Себастиану Юнгстедт
Вернемся ближе к делу. Видя, что Ян Кэ было неудобно осматривать себя сзади, я, кашлянув, сказал ему:
– Кхм… Может, помочь тебе нанести лекарство на спину?
– Не нужно, – холодно ответил Ян Кэ, не оценив мое предложение.
ПРОЛОГ
Его слова заставили меня замолчать. Будто я просто-таки жажду помочь ему намазать спину… Атмосфера в кабинете тут же стала напряженной.
День весеннего равноденствия,
воскресенье, 21 марта
Немного погодя в кабинет зашел один лечащий врач из седьмого отделения. Его зовут У Сюн, он из провинции Сычуань и отличается радушным и открытым характером. Когда я только вернулся в Гуанси, то планировал вместе с кем-то снимать квартиру, чтобы разделить сумму аренды жилья. У Сюн как раз тоже искал соседа. Но сегодня, увидев меня, он начал поспешно сыпать извинениями. Несколько дней назад У Сюн согласился снимать квартиру совместно со мной, но так как недавно у него появилась девушка, он более не нуждался в соседе. Я прекрасно знаю, как нелегко врачам нашей специальности найти себе пару, поэтому ничего не возразил и спокойно его поздравил.
Вдали виднелся лишь слабый свет. Игорс Блейделис увидел его в бинокль, когда эстонская баржа миновала волнорез на выходе из порта Висбю. Игорс стоял на палубе по левому борту, сумерки уже спустились на безлюдную гавань, и на паромном терминале зажигались фонари.
Почему-то в представлении многих людей все врачи получают высокую зарплату. Если б это была правда, мне было бы не нужно искать соседа для совместного съема квартиры. На самом деле зарплата врача психотерапевтического отделения очень низкая, скорее, как у врачей, недавно получивших степень бакалавра. Иногда она может быть даже меньше, чем у медсестер, у которых выплаты по «компенсации за избиение» гораздо больше, чем у врачей… Что такое «компенсации за избиение»? Нужно понимать, что психогигиена – это довольно своеобразная специальность, и в процессе диагностирования и лечения пациентов медицинский персонал сталкивается с множеством непредвиденных обстоятельств. Государство, заботясь о нас, ежемесячно выплачивает компенсацию в размере нескольких десятков юаней. Врачи-психотерапевты называют эту выплату «компенсации за избиение».
Судно оставляло позади средневековый город с его купеческими домами, шестиметровой крепостной стеной и чётко обозначенными на фоне неба чёрными шпилями церквей. Постройки вокруг порта казались заброшенными: окна словно пустые, невидящие глаза. И только пришвартованные у пристани рыбацкие лодки мерно покачивались на волнах.
Когда у меня еще не было квалификации специалиста, я подрабатывал чтением лекций, поэтому экономил каждую заработанную копейку.
В это время года почти все рестораны были закрыты. На улицах ни одного прохожего, лишь пара автомобилей на подъезде к порту. Насколько город оживлялся летом, настолько пустынным становился зимой.
Возможно, У Сюн испытывал угрызения совести из-за того, что передумал со мной съезжаться. Бросив взгляд на Ян Кэ, он сказал:
Игорс Блейделис поёжился от холода: брезентовая накидка не грела, у него текло из носа. Как обычно, дул сильный ветер, погода стояла промозглая, сырая. Только сильное желание курить заставило его выйти на палубу. Он встал за дымовой трубой с подветренной стороны и достал из нагрудного кармана мятую пачку. Сигарету удалось зажечь не сразу. Ветер леденил лицо, и пронизывающий холод пробирался за воротник.
– Ян Кэ, у тебя же вроде есть квартира? Так предложи Чэнь Путяню снимать ее вместе с тобой.
Ему хотелось домой, к жене, в тёплую постель. Он отсутствовал всего десять дней, а казалось — целую вечность.
Чэнь Путянь – это мое имя. Услышав его, Ян Кэ с отвращением смерил меня взглядом и тут же отвернулся. Мы оба молчали. У Сюн не знал, какие у нас отношения, и продолжал говорить о возможности совместного съема. Ян Кэ явно надоело это слушать, и он выдавил фразу:
Игорс взял бинокль, чтобы всмотреться в береговую линию — отвесно уходящие в море скалы. С этой стороны за гаванью расположилось всего несколько домов. Он скользнул взглядом по обрывистой стене. Отсюда остров казался суровым и неприступным.
– У меня про́клятый дом, там умерли три сестры. Ты хотел бы жить в таком месте?
Быстро темнело. Игорс Блейделис выбросил окурок за борт и уже собирался вернуться в каюту, как вдруг свет стал ярче. На вершине скалы возникли проблески пламени.
Он явно меня провоцировал, но и я не отступал:
– И чего тут бояться? Ты в любом случае не позволишь к себе заехать.
Он задержался и ещё раз поднёс к глазам бинокль, постарался настроить резкость. На вершине скалы, на фоне тёмного неба, пылал огонь, будто кто-то решил развести в марте костёр, какой обычно зажигают в Вальпургиеву ночь. Вокруг костра проступали тени, силуэты двигались синхронно, подчиняясь определённому ритму. В руках у людей, кажется, были факелы. Один из них поднял в воздух какой-то предмет и швырнул его в пламя. Это всё, что удалось разглядеть с такого расстояния, а вскоре свет костра и вовсе исчез с горизонта.
У Сюн, видимо, почувствовал что-то неладное и попытался разрядить обстановку:
Игорс Блейделис опустил бинокль, бросил напоследок взгляд в сторону скал и, открыв дверь в каюту, шагнул в тепло.
– Да почему мы должны бояться подобных вещей? Все уже слышали эти страшилки!
Понедельник, 28 июня
Ян Кэ, ничего не ответив, надел рубашку, застегнул пуговицы и с помощью зажима прикрепил к рубашке синий в полоску галстук. Помимо соблюдения социального этикета, ношение зажима может уберечь от удушения, когда пациент вдруг в порыве приступа схватится за ваш галстук. Но разве не было бы проще его не надевать?.. Однако, раз уж у заведующего есть свои требования, нам только остается им соответствовать.
От церкви Фрёйеля до самого берега моря ярким ковром расстилались жёлтые рапсовые поля и зелёные луга. У края одного из полей виднелась пёстрая толпа. То и дело из высокой травы высовывалась чья-нибудь голова — кто-то выпрямлялся, чтобы размять затёкшую спину или переступить с ноги на ногу. Вот показалась белая кепка, вот — соломенная шляпа, потом бандана, а вот чьи-то руки собрали длинные волосы в хвост, чтобы дать шее немного проветриться, и затем снова позволили им упасть на плечи. А позади всех этих согнутых спин тёмно-синим фоном мерцали воды Балтийского моря. Шмели и осы, жужжа, носились над пылающими маками, от лёгкого бриза слабо колыхался овёс, хотя казалось, что воздух практически неподвижен. На Готланд из России пришёл антициклон и держался вот уже неделю.
Когда атмосфера начала накаляться, в кабинет вошла девушка из лечебного отделения, которая искала меня. Она сообщила, что мне нужно выехать в подразделение уголовного розыска полицейского участка Цинсю. «Неужели кто-то из полицейских сошел с ума?» – подумал я. Выезд в подразделение уголовного розыска был неожиданностью. Ничего опасного там наверняка не будет, ведь у полицейских есть оружие…
Около двадцати студентов-археологов методично работали на раскопках порта викингов, располагавшегося в этих местах тысячу лет назад. Труд изнурительный, требующий немалого терпения.
В любом случае нужно ехать, и даже если я с чем-то не справлюсь, там есть полицейские, они помогут решить проблему. Так ведь даже лучше; наверняка в участке будет много людей, которые смогут оказать помощь…
Голландка Мартина Флохтен сидела на корточках в своём раскопе и маленькой лопаткой разгребала землю и камни — усердно, но осторожно, чтобы не повредить возможную находку. Время от времени она поднимала какой-нибудь камень и бросала в стоящее рядом чёрное пластиковое ведро.
Но не тут-то было. Как только я приехал, сразу столкнулся с головоломкой, застигшей меня врасплох.
Начиналось самое интересное. После двух недель безрезультатных поисков их труд наконец увенчался успехом: Мартина нашла несколько серебряных монет и стеклянных бусин. Всякий раз она испытывала непередаваемый восторг оттого, что держит предметы, к которым вот уже тысячу лет не прикасалась рука человека. Мартина тут же начинала представлять: что за люди жили в этих краях? Какой женщине принадлежали эти бусы? Кем она была, о чём думала?
2. Остановившееся время
Примерно половина группы, как и Мартина Флохтен, приехала на раскопки из других стран. Здесь были два американца, англичанка, француз, канадец родом из Индии, два-три немца и австралиец Стивен. Швеция стала одним из пунктов его кругосветного путешествия. Стивен разъезжал по всему миру, посещая места, представлявшие интерес для археологов. Его отец, очевидно, был человеком состоятельным, и сын имел возможность заниматься чем угодно. Мартина изучала археологию в университете Роттердама, где и слышала о том, что университет в Висбю организует практикум по методике полевой археологии. Его успешное завершение давало десять баллов, которые засчитывались в её университете. Мать Мартины, наполовину шведки, была родом с Готланда, но семья жила в Голландии. Мартина регулярно приезжала на остров во время каникул, даже после того, как мать несколько лет назад погибла в автокатастрофе. Теперь же выпала возможность остаться на Готланде подольше и заняться тем, что Мартина любила больше всего, — такого шанса она упустить не могла.
Выезд врача-психотерапевта по обыкновению проходит не очень гладко. Гладкими можно назвать только случаи, когда родственники сами отправляют больного в больницу, и у нас отпадает необходимость приезжать. В деятельности психиатра существует определенная опасность, из-за чего многие студенты медицинских институтов отказываются идти на эту специальность, а тем, кто все-таки решил изучать эту сферу, действительно приходится нелегко.
Собравшийся коллектив превзошёл самые смелые ожидания девушки. Почти всем участникам было столько же лет, сколько и Мартине, — около двадцати, поэтому ребята легко сдружились. Только американец Брюс, лет пятидесяти, держался особняком. Он рассказал, что, вообще-то, работает программистом, но очень увлекается археологией. Англичанка тоже была постарше, Мартина дала ей около сорока и считала её чудаковатой.
Когда мы приехали в отделение уголовного розыска, там царила подозрительная тишина. Так как я успел поработать с большим количеством психически больных людей, в моих мыслях невольно возникла следующая картина: больной уже свел счеты со всеми полицейскими в отделении. Некоторые больные, в период обострения заболевания или во время припадков, становятся настолько неуправляемыми и сильными, что даже несколько человек не смогут обуздать такого пациента. Теперь мне кажется неудивительным вопрос, который кто-то задал на просторах интернета: почему знаменитый китайский врач Хуан Фэйхун обладал таким потрясающим мастерством кунг-фу? Эта тема довольно актуальна для врача-психиатра. Если ты не умеешь драться и сил у тебя недостаточно, как же ты себя защитишь? Не исключена возможность, что в один день пациент просто размажет тебя по стенке… Видимо, Ян Кэ вовсе не зря с таким энтузиазмом занимается спортом.
Девушке из Голландии нравилась эта разнородная компания. Студенты без конца подшучивали друг над другом, иногда грубовато, но добродушно. Нередко по округе разносился хохот, когда они высмеивали чьи-то навыки или сомнительные успехи работы в раскопе. Бедняжке Катье из Гётеборга пока не удалось извлечь из земли ничего, кроме несметного количества костей животных. Казалось, ничего интересного в её квадрате уже не найти, но кто-то должен был проработать и этот участок. Поэтому Катья сидела там изо дня в день и трудилась до седьмого пота, отчаявшись сделать хоть какое-нибудь открытие. Мартина надеялась, что невезучей шведке скоро дадут зачищать другой раскоп.
Когда я вместе с коллегой пошел искать начальника уголовного розыска, то заметил одну женщину, которая сидела в кабинете спиной ко входу. Она говорила полицейским, что собирается подать заявление о преступлении и, кажется, сказала, что кто-то хочет ее убить.
Обучение началось курсом лекций в Висбю, за которым последовали восемь недель раскопок в приходе Фрёйель, на западном побережье Готланда. Мартина о большем и мечтать не могла, ведь она увлекалась эпохой викингов, а именно в их времена, по всей вероятности, и заселялась эта местность. Здесь археологам доводилось находить предметы, относящиеся к разным периодам великой эпохи, от её начала в девятом веке до конца — в веке двенадцатом. На месте нынешних раскопок когда-то располагались порт, поселение викингов и несколько захоронений. Возможно, здесь находился важный торговый узел, судя по тому, сколько гирек для весов и серебряных монет археологам удалось найти здесь.
Обычно во время выезда врачи из лечебного или дежурного отделения помогают нам прояснить ситуацию: куда будет совершен выезд, в каком состоянии больной, высок ли коэффициент угрозы и есть ли необходимость вызвать полицию для урегулирования проблемы…
Вдруг из соседнего раскопа раздался голос Стивена. Все сбежались на крик. Австралиец расчищал скелет человека и, обнаружив на шее деталь застёжки для одежды, решил, что это бронзовая фибула. Руководитель практикума Стаффан Мельгрен осторожно спустился в раскоп и протянул руку за маленькой щёткой, которая лежала в ведре с другими инструментами. Он стал аккуратно удалять с находки землю, и спустя пару минут можно было разглядеть всю фибулу целиком. Студенты столпились вокруг и зачарованно наблюдали за тем, как Стаффан постепенно являл их взору отлично сохранившуюся деталь одежды. Его воодушевление передалось остальным.
В этот раз перед выездом девушка-врач из лечебного отделения уже все разузнала и доложила мне следующую информацию. Пациент – это учительница рисования в средней школе, ее зовут Линь Чжунхуа, она представляет опасность и сейчас находится в подразделении уголовного розыска. Полицейские попросили нас побыстрее приехать; они надеются, что мы сможем принять ее на принудительное лечение.
— Фантастика! — воскликнул он. — Совершенно целая, даже игла не повреждена, а вот здесь видите какой орнамент?
Перед тем как мы приехали, я думал, что полицейские уже ее задержали, и именно поэтому хотел напрямую обратиться к начальству угрозыска, чтобы привели задержанную. Но позже я увидел, что в отделении все спокойно слушают, как женщина-заявитель описывает все обстоятельства дела. И тогда засомневался: неужели это и есть Линь Чжунхуа, которая, по словам полицейских, представляет опасность?
Мельгрен вооружился ещё более миниатюрной щёточкой и лёгкими движениями смёл остатки земли, а затем указал на верхнюю часть застёжки:
К слову, фамилия заместителя начальника угрозыска Ляо, мы привыкли его называть зам Ляо. Иногда во время выездов к пациентам я прошу его помочь в разрешении каких-либо проблем, поэтому можно считать, что мы хорошие знакомые. Зам Ляо, увидев, что я пришел, подмигнул мне, дав знак, чтобы я не заходил, а ждал снаружи. Вскоре он, воспользовавшись предлогом, встал из-за стола, предложил женщине выпить немного горячей воды, а затем вышел из кабинета и тихим голосом заговорил со мной:
— Вот этим закреплялась нижняя рубашка из тонкой ткани, которая надевалась под одежду. Если нам повезёт, то у плеча мы найдём ещё одну фибулу, только крупнее. Так что продолжай, — Он ободряюще кивнул Стивену.
– Врач Чэнь, наконец-то вы приехали; который нынче час? – Он повернулся и взглянул на висевшие на стене часы; они давно сломались – стрелки все время показывали десять часов десять минут.
Австралиец сиял от радости и гордости.
Я не стал обращать внимание на недовольство зама Ляо и, наклонив голову, взглянул через окошко на силуэт женщины. Я лишь мельком успел на нее посмотреть, но она вдруг оглянулась, словно у нее на затылке были глаза. Женщина была довольно хороша собой, волосы опрятно уложены, на губах красная помада и легкий макияж, но, очевидно, она пыталась скрыть макияжем синяки под глазами. Состояние женщины на вид было вовсе неплохое, она явно следила за своим внешним видом. Подождав, когда она отвернется, я спросил у зама Ляо:
— Действуй осторожно, не топчись тут без особой надобности, рядом может лежать ещё что-нибудь.
– Это Линь Чжунхуа? Вы уверены, что она представляет опасность? Мне кажется, она не настроена агрессивно; так в чем же дело?
Остальные вернулись к работе с новым воодушевлением. Мысль о том, что вот-вот и они тоже обнаружат ценную находку, придавала им сил. Мартина продолжила расчищать свой раскоп, и вскоре ей понадобилось опорожнить ведро. Она направилась к краю площадки, где в ряд стояли большие деревянные сита. Мартина осторожно высыпала содержимое ведра в одно из них. Сито представляло собой деревянный короб с частой железной сеткой на дне. Конструкция была закреплена таким образом, чтобы ящик можно было раскачивать из стороны в сторону. Мартина ухватилась за деревянные ручки по обеим сторонам короба и стала трясти его, чтобы просеять землю и песок. Уже через несколько минут девушка вся вспотела — занятие было не из лёгких, особенно на таком солнцепёке. Просеяв основную часть грунта, голландка стала тщательно изучать остатки земли в решете, чтобы не пропустить чего-нибудь ценного. Сначала она обнаружила кость животного, затем ещё одну. Кроме них, ей попался небольшой металлический предмет, возможно гвоздь.
– Мне откуда знать, в чем дело? Я надеялся, что ты мне это скажешь… – У зама Ляо был озабоченный вид, он явно хотел скорее избавиться от этой женщины.
Я был в замешательстве:
Ничего нельзя было выбрасывать, любую находку, даже самую мелкую, следовало сохранить и задокументировать, поскольку после их группы раскопки на этом участке производиться уже не будут. Место считалось отработанным, «потерянным» для следующих поколений, и поэтому на археологах лежала огромная ответственность: сберечь всё, что могло поведать о том, как жили люди в этих краях в глубокой древности.
– Это вы нас вызвали; что же мы вам можем рассказать? Как по мне, с женщиной все в порядке, и она не больна, а вот в вас я уже не уверен…
Зам Ляо пренебрежительно ответил:
Мартина была вынуждена устроить себе небольшой перерыв. Её мучила жажда, и она пошла за рюкзаком, в котором лежала бутылка воды. Девушка присела перевести дух на перевёрнутый ящик и стала растирать плечи, наблюдая за остальными. Ребята сосредоточенно работали: кто стоя на коленях, кто сидя на корточках, а некоторые лежали на животе на бровке у своего квадрата и усердно копались в земле.
– На что это ты намекаешь? Чем я могу быть болен?
Мартина ощутила на себе взгляд Марка, но виду не подала. Её сердце было занято, и девушка не хотела давать приятелю напрасную надежду. Она предпочла бы сохранить с ним дружеские отношения.
– Любовной горячкой. Иначе почему вы под этим странным предлогом заставили меня приехать? – сказал я шутя.
Юнас — симпатичный парень с юга Швеции, с серьгой в ухе и в повязанной вокруг головы бандане, — заметил, как Мартина пытается размять плечи:
Зам Ляо пристально взглянул на меня:
— Затекли? Хочешь, помассирую?
– Довольно с тебя. У меня жена на сносях, было бы кому по тебе скучать…
— Да, пожалуйста, — отозвалась девушка на ломаном шведском. Она почти не владела этим причудливым языком, родным для её покойной матери, и при случае с радостью в нём упражнялась, несмотря на то что все вокруг общались на английском.
Осознав, что разговор ушел в другую сторону, я снова вернулся к прежней теме:
Они с Юнасом успели сдружиться, с ним ей всегда было весело. Мартина с удовольствием приняла его предложение, хоть и догадывалась, что им движет не только участие. Ей льстило внимание товарищей, но по большому счёту её это волновало мало.
– Расскажите мне, в чем проблема с этой женщиной, чтобы я смог принять соответствующие меры.
Зам Ляо, конечно, понимал всю степень важности и срочности дела. Сначала он распорядился, чтобы полицейские успокоили женщину, а затем вышел со мной на лестничную площадку и подробно изложил проблему задержанной.
По информации зама Ляо, в кабинете угрозыска действительно сидит Линь Чжунхуа, и она не впервые пришла подавать заявление о преступлении. Женщина настаивает, что некто хочет ее убить. Первоначально полицейские приняли ее за нормального человека и со всей ответственностью стали расспрашивать о различных подробностях, которые могли бы привести к преступнику. Линь Чжунхуа заявила, что не знает, как выглядит преступник, потому что на нем была черная маска, ей не удалось от него скрыться, и в итоге он ее убил…
В подобной ситуации полицейские могут только составить протокол, а затем проводить заявителя. Кто бы мог подумать, что Линь Чжунхуа на следующий день снова придет все с той же целью – написать заявление о собственном убийстве…
Полицейские сильно загружены работой, и нехорошо так растрачивать ресурсы государственного бюджета. Зам Ляо, узнав о ситуации, лично подошел к Линь Чжунхуа и спросил:
– Кто хочет тебя убить?
Линь Чжунхуа все время повторяла то же, что и днем ранее, – ее снова убили. Она делала особый акцент на слове «снова».
Зам Ляо подумал, что эта молодая женщина строит из себя дуру, бегая к ним в подразделение и заигрывая с симпатичными сотрудниками полиции, поэтому, недолго думая, задал разоблачающий вопрос:
Среда, 30 июня
– Как же вы пришли в полицию, если вас уже убили? Как это возможно?
Но, услышав последующий ответ Линь Чжунхуа, он пожалел, что вообще спросил об этом.
Он ехал по просёлочной дороге, и за его красным пикапом взвивались клубы пыли. Светало, первые солнечные лучи пробивались из-за горизонта. Всё вокруг ещё дремало, даже коровы на мелькавших за окном пастбищах лежали, прикрыв глаза и тесно прижавшись друг к другу. Лишь изредка спокойствие нарушал какой-нибудь кролик, пересекающий поле длинными прыжками. Он курил и слушал радио. Давно уже он не чувствовал себя таким довольным.
Линь Чжунхуа не считала, что с ней что-то не так. Она тихо сказала заму Ляо, что может воскресать безграничное количество раз и что убить ее невозможно. Зам Ляо не врач-психиатр, поэтому, услышав такой ответ, он посчитал, что женщина с ним пререкается, и задал еще один вопрос: как же человек может бесконечно воскресать…
На узкой грунтовке двум автомобилям было не разъехаться, поэтому то тут, то там встречались расширения, обозначенные специальным дорожным знаком. Особой необходимости в них не было — машины здесь появлялись редко. Их хутор располагался в самом конце дороги, дальше уже не проехать. Он не мог припомнить, чтобы к ним хоть раз наведались гости. Ребёнком его это мало заботило, ему казалось, что все живут так же, как они. Та действительность была единственной известной ему — оставалось лишь приспособиться.
Линь Чжунхуа перебила зама Ляо, не дослушав его:
Каждый раз, когда дом его детства показывался из-за последнего поворота, на него как по заказу накатывал знакомый приступ паники: начинало давить в груди, сводило мышцы, становилось тяжело дышать. Симптомы проходили достаточно быстро, но он не переставал удивляться тому, что они неизменно возвращаются. Будто его организм даже по прошествии всех этих лет продолжает реагировать словно сам по себе, без его участия. Так же обстояло дело и с эрекцией, которая возникала совершенно неожиданно для него.
– Тут и скрывается поразительная тайна. Наш мир будет уничтожен…
Лицо зама Ляо выражало недовольство, но ему только и оставалось, что запротоколировать ее слова согласно закону и отпустить домой.
На хуторе стоял деревянный жилой дом, выкрашенный в жёлтый цвет и когда-то довольно красивый, правда, со временем вся краска облупилась. По одну сторону от него протянулся обветшалый коровник, по другую — небольшой сарай для сена. Остатки навозной кучи позади дома напоминали о тех временах, когда они ещё держали скот. Сегодня прилежащие луга пустовали, так как последних животных продали после смерти родителей годом ранее.
Он припарковался за сеновалом, больше по привычке, потому что эта мера предосторожности была, в общем-то, не нужна. Открыл багажник, вытащил мешок и широкими шагами пересёк двор. Дверь коровника скрипнула, затхлый воздух ударил в нос. С потолка свешивались густая паутина и полоски липкой ленты, усеянные засохшими трупиками мух.
Однако проблема состояла в том, что Линь Чжунхуа каждый день приходила в участок подавать заявление. По прошествии месяца на запястьях, лице и шее Линь Чжунхуа стали появляться травмы разной степени тяжести – и порезы ножом, и черно-фиолетовые синяки. По ее словам, это было дело рук преступника. Зам Ляо беспокоился, что она столкнулась с домашним насилием, поэтому пригласил одну женщину-коллегу осмотреть травмы, но Линь Чжунхуа ни в какую не соглашалась, чтобы кто-то касался ее.
Старая морозильная камера стояла на прежнем месте, хотя ею давно никто не пользовался. Несколько дней назад он подключил её и убедился, что она ещё работает.
Дослушав до этого момента, я посчитал, что больная вовсе не опасна. Но, возможно, она нанесла эти увечья сама себе – это все же немного лучше, чем если б она причиняла вред другим.
Он открыл камеру, и оттуда дохнуло холодом. Без труда запихнув мешок внутрь, он быстро захлопнул крышку и с помощью мокрой тряпки и мыла оттёр морозилку снаружи. Она, наверное, ещё никогда не была такой чистой. Потом взял тряпку и свёрток с одеждой и положил всё в пластиковый пакет.
– Я не договорил, – продолжил зам Ляо. – Она думает, будто мы не со всей серьезностью относимся к ней, поэтому… Поэтому открыто заявила, что сама поймает преступника и приведет его сюда, дабы доказать, что она не сумасшедшая. – Полицейский выглядел взволнованным.
За коровником он вырыл глубокую яму, куда и затолкал этот пакет, затем засыпал его землёй и прикрыл соломой и ветками — теперь ничего не выдавало его тайник.
– Поймает преступника? – Мне в это не особо верилось.
Оставалось разобраться с автомобилем. Он сходил за шлангом и больше часа усердно отмывал машину и внутри, и снаружи. В заключение снял фальшивые номера, повесив на место настоящие. Никто бы не упрекнул его в неосмотрительности.
Зам Ляо с беспомощным видом ответил:
Покончив с делами, он пошёл в дом готовить завтрак.
– Да.
В это время небо затянулось черными тучами, налетел сильный ветер, сверкнула молния – вот-вот хлынет ливень. Мною вдруг необъяснимо овладело дурное предчувствие, что этот выезд не пройдет так благополучно, как я думал. Чувство тревоги сковало все мое тело.
Зам Ляо поднял голову, взглянул на небо и пробормотал:
Над лугами, ещё влажными от ночной росы, стлался свежий утренний туман. Он пробирался между колосьями и травинками, лаская метёлки камышей, где пара лебедей старательно чистила белый наряд из перьев. Над заливом с криком носились чайки, недалеко от берега покачивались на привязи плоскодонки, а на берегу у самой воды теснились ветхие рыбацкие хижины, давно заброшенные.
– Вот уж действительно как гром среди ясного неба…
Затем он продолжил свой рассказ.
Утро выдалось необыкновенно пригожее. Такое летнее утро с удовольствием вспоминаешь, когда зима накрывает Готланд тёмным плащом.
Каждый раз, как Линь Чжунхуа приходила писать заявление о преступлении, она была крайне серьезна и говорила, что собирается сама поймать убийцу, что действительно его поймает. Вот и сейчас Линь Чжунхуа снова сообщила, что ее убили, но она почти сорвала с преступника черную маску…
Двенадцатилетняя Агнес проснулась раньше обычного. Ещё не было половины девятого, когда она растолкала младшую сестру. Та, сонная, поддалась на уговоры съездить искупаться до завтрака. Бабушка сидела на ступеньках крыльца с кофе и газетой и помахала девочкам вслед, когда те вскочили на велосипеды, привязав к багажникам полотенца. Им предстояло проехать примерно километр по просёлочной дороге, идущей поверху вдоль берега, прежде чем свернуть к морю в той части пляжа, где разрешено купаться.
С каждым днем ее внешний вид становился все хуже и хуже. Сотрудники угрозыска стали расспрашивать, где она работает, есть ли у нее родственники и неужели никто не беспокоится за нее. Линь Чжунхуа в свою очередь ответила, что родственники не знают, что ее каждый день убивают – ведь она каждый раз воскресает, – и ей не хотелось бы беспокоить родных.
Агнес держалась впереди, хотя девочки спокойно могли бы ехать рядом, ведь машины здесь почти не встречались, даже сейчас, в разгар туристского сезона. Просто старшей сестре всегда хотелось опережать младшую. Агнес посасывала сорванную у дороги травинку — сладковатый сок пришёлся ей по вкусу.
Уже на протяжении двух месяцев Линь Чжунхуа приходила писать свое заявление. Терпение зама Ляо постепенно иссякало. Он заговорил уже другим тоном:
Сначала грунтовка вела через лес, но потом он закончился, открыв прибрежные просторы. Поля и пастбища тянулись вдоль самого моря, которое не пропадало из виду на протяжении почти всего пути. Сёстры гнали велосипеды мимо хуторов с белёными домиками из известняка, мимо лугов, где паслись лошади, коровы и овцы. В конце дороги у последнего хутора, перед тем как свернуть к морю, девочки поравнялись с просторным пастбищем. В это время года здесь сутки напролёт паслись лошади: три готландских пони и один пони фьордовой норвежской породы — и тут же местные овцы с длинной шерстью. Нарядней всего смотрелись бараны с лихо закрученными рогами, словно по кренделю у каждого уха. Животные принадлежали хозяину хутора. Его дочка, немного постарше девочек, иногда брала сестёр с собой прокатиться на пони, когда Агнес и Софи приезжали в Петесвикен погостить у бабушки с дедушкой. Родители сестёр работали в Висбю, и девочки проводили большую часть летних каникул здесь, в юго-западной части острова.
– Вы говорите, что не можете умереть, что каждый раз воскресаете и что у вас какая-то суперспособность… Вы бессмертны? Зачем кому-то убивать вас? Каков мотив?
В тот день Линь Чжунхуа с деланой серьезностью ответила:
— Постой, давай поздороваемся с лошадками, — предложила Агнес и, подъехав к изгороди, слезла с велосипеда.
– Если я вам скажу, вы точно не примете эту правду, как и то, что я могу воскресать. Вы совершенно мне не верите.
Она начала свистеть и прищёлкивать языком, это сразу сработало: все животные тут же подняли голову и затрусили в сторону девочек.
– Давай ты поймаешь убийцу и тогда придешь! – Зам Ляо пришел в бешенство.
Самый крупный баран вдруг подал голос, вслед за ним заблеял другой, и вскоре к хору присоединились остальные. Спустя пару минут все обитатели загона толпились у калитки, рассчитывая на угощение. Девочки гладили тех, до кого могли дотянуться, не решаясь зайти внутрь изгороди.
Линь Чжунхуа была непоколебима:
— А где же Понтус?
– Я вас не виню, мне никто не верит. Если вы не поможете мне его схватить, я сделаю это сама. Только поймав убийцу, можно спасти меня и вас.
Агнес окинула взглядом луг. В загоне паслись только три пони, а их любимого, чёрно-белого мерина, видно не было.
Терпение зама Ляо лопнуло. Не сдержавшись, он повысил голос:
— Он, наверное, вон там, у деревьев. — Софи указала на узкую полоску леса, которая тёмно-зелёной лентой пересекала луг.
– А нас-то зачем спасать? Неужели он и нас сможет убить?
Сёстры стали звать любимца, но тот так и не появился.
Линь Чжунхуа загадочно ответила:
— Ладно, поедем лучше купаться, — предложила Софи.
– Вас не убьет, но весь мир сейчас в опасности. Я спасу себя и всех остальных.
— Странно, что Понтус не выходит. — Агнес озабоченно наморщила лоб. — Он ведь обычно такой резвый.
Взгляд девочки скользнул по склону пастбища, мимо бака с водой, брикетов соли для животных и деревьев поодаль.
Чем дальше заходил разговор, тем более невообразимым он становился. Зам Ляо перестал обращать внимание на Линь Чжунхуа. Главное, чтобы она не причинила никому вреда и не стала творить глупостей, – тогда сотрудники угрозыска будут воспринимать это безрассудное дело как злой розыгрыш, для видимости запишут протокол и отпустят ее домой.
— Да брось! Ну что о нём беспокоиться? Лежит где-нибудь да спит. Ты ведь купаться хотела, так давай поедем, — сказала Софи, толкнув локтем старшую сестру, и залезла на велосипед.
Линь Чжунхуа в свою очередь не считала это розыгрышем. Каждый раз, когда ее выпроваживали, она спрашивала, почему ей не дают расписку, которую должны выдать заявителю согласно регламенту. Сотрудники угрозыска не хотели провоцировать Линь Чжунхуа и поэтому каждый раз отвечали:
— Здесь что-то не так. Понтус должен был выйти к нам.
– Листы для расписки закончились, дадим вам в следующий раз.
— Наверное, его увели с луга, может, Вероника собралась покататься.
Иногда она начинала жаловаться:
— А вдруг он сейчас лежит где-нибудь больной и не может встать? Вдруг он сломал ногу или ещё что-то с ним приключилось? Нужно пойти проверить.
– Вы каждый день так говорите; вам не кажется, что это ненормально?
— Ну вот ещё глупости! Увидим его на обратном пути.
Сотрудники угрозыска посчитали, что Линь Чжунхуа не очень-то и сумасшедшая, так как помнит, что каждый раз, как она приходила, ей не выдавали расписку. С памятью у нее все было в порядке.
Хотя лошадки были ласковые и не очень крупные, Софи всё равно их немного побаивалась и не хотела заходить в загон. А вон тот, норвежский пони, рослый и довольно сильный, вообще доверия не внушал, он даже как-то раз лягнул её. Овцы с их большими рогами тоже наводили на девочку страх.
Агнес, невзирая на протесты сестры, открыла калитку и вошла в загон.
У меня создалось впечатление, что состояние Линь Чжунхуа можно диагностировать как параноидальный психоз. К симптомам этой болезни относится проявление подозрительности, а также навязчивые мысли, что другие люди пытаются тебе навредить. Люди с таким диагнозом всегда сохраняют бдительность, они постоянно выражают упреки окружающим, а в самом начале болезни могут появляться слуховые галлюцинации. Многие думают, будто слуховые галлюцинации вызваны психологическими факторами. Когда-то ученые на протяжении пяти лет проводили многократную диагностику с помощью МРТ и исследовали головной мозг двенадцати пациентов с параноидальным психозом. Они обнаружили, что слуховые галлюцинации не вызваны психологическими причинами, а являются результатом функционального поражения тканей головного мозга. И хотя повреждение мозга при параноидальном психозе начинается в задней его части, в передней части также можно наблюдать нарушение функций. Болезнь распространяется словно лесной пожар, и ткани головного мозга «сгорают», начиная с задней и доходя до передней части головного мозга.
— А я не могу вот так махнуть рукой на Понтуса, — сердито отозвалась она.
Софи с демонстративным громким стоном слезла с велосипеда и последовала за сестрой, пробормотав:
Дослушав зама Ляо, я понял все более или менее ясно. Однако для постановки диагноза Линь Чжунхуа необходимо будет госпитализировать. Согласно «Закону о психическом здоровье» для госпитализации больного необходимо получить согласие родственников. Я спросил зама Ляо, связывались ли они с семьей Линь Чжунхуа. Тот пожал плечами, показывая своим видом, что они не контактировали с ними. Линь Чжунхуа приходила только чтобы оставить заявление, каких-то больших проблем она не создавала, и сотрудники угрозыска делали все как было угодно Линь Чжунхуа и никогда не выходили на связь с ее родственниками.
— Тогда иди первая.
Раскаты грома нарастали. Я боялся, что на улицах из-за дождя возникнут пробки, поэтому сначала хотел побыстрее поговорить с нашим «пациентом», но зам Ляо меня остановил:
Агнес хлопала в ладоши и покрикивала, чтобы отогнать животных, которые тут же бросились врассыпную. Софи следовала за ней по пятам, с опаской озираясь вокруг. Высокая трава щекотала и колола икры ног. Сёстры молчали. Понтуса нигде не было видно.
Дойдя до перелеска и не обнаружив ничего необычного, Агнес вскарабкалась на изгородь, чтобы лучше оглядеть луг.
– Я еще не закончил, куда ты торопишься?
— Смотри, вон там! — выпалила она, показывая рукой в сторону деревьев.
– Мне приспичило в туалет! – выпалил я. – Серьезно.
На краю леса девочка заметила пони: Понтус лежал на боку, казалось, он спит. Над ним кружила стая громко каркающих ворон.
– Как же с тобой сложно… Иди скорее, туалет там. – Зам Ляо указал направление.
— Это он, дрыхнет как бревно!
Решив потерпеть, я спросил его:
Агнес поспешно направилась к лошади.
– Есть еще что-то добавить? Тогда договаривай.
— Ну вот, нашёлся, и ничего с ним не случилось. Может, тогда не пойдём дальше? — снова запротестовала Софи.
Зам Ляо немного смутился:
Пони лежал не шевелясь, его было плохо видно из-за деревьев. Тишину над лугом нарушали только пронзительные крики птиц. Агнес, бежавшая впереди, успела удивиться, откуда столько ворон, прежде чем поравнялась с деревьями, где остановилась так резко, что сестра влетела ей в спину.
– Как бы это сказать… Линь Чжунхуа правда много раз приходила в участок, и мы действительно изначально приняли ее за сумасшедшую…
Понтус лежал в траве, его шерсть блестела на солнце. Зрелище должно было успокоить сестёр, если бы не одна деталь: на месте головы зияла пустота. Шея заканчивалась рваной раной. Девочки увидели огромную окровавленную дыру, над которой чёрным жужжащим облаком вились мухи.
Изначально? Неужели в психологическом плане она в порядке? В этом я все же сомневался.
Агнес услышала тихий стук за спиной — сестра без сознания упала на землю.
Зам Ляо, не заметив моих подозрений, продолжил:
– Даже если она и душевно больна, мы особо долго не думали – сделали всё спустя рукава, и ладно. Но Линь Чжунхуа не похожа на тех сумасшедших, которые не могут позаботиться о себе. Каждый раз, приходя сюда, она выглядела безупречно… Вот только лицо у нее не совсем здоровое. Я подумал, возможно, она испытала какое-то потрясение, и не хотел ставить ее в затруднительное положение. Но однажды кое-что случилось…
Меня раздирало любопытство.
Припарковав тарахтящий «мерседес» рядом со зданием управления полиции, начальник уголовного отдела комиссар Андерс Кнутас обнаружил, к своему недовольству, что на рубашке под мышками уже успели проступить пятна пота. Это был один из тех редких дней в году, когда отсутствие кондиционера в стареньком автомобиле ощущалось с особенной силой, а у его жены Лине появлялся дополнительный аргумент в пользу покупки новой машины.
– И что же? – спросил я.
Зама Ляо потрясывало. Дрожащим голосом он произнес:
Обычно комиссар ходил на работу пешком, ведь его дом стоял почти у самых Южных ворот, совсем рядом с крепостной стеной, окружавшей старый город, и идти нужно было не больше километра. Вот уже двадцать пять лет Кнутас служил в полиции Висбю, но за всё это время считанные разы брал машину, чтобы поехать в управление. Иногда по пути на работу он заходил в бассейн «Солбергабадет», чтобы проплыть пару километров, и даже летом оставался верным привычке. В августе комиссару должно было исполниться пятьдесят, и в последнее время он всё чаще стал замечать, как резко портится самочувствие, если он бросает заниматься спортом. Он всегда был подтянутым и не хотел потерять форму. Теперь это просто требовало бóльших усилий. Плавание не только держало его в тонусе, но и заставляло голову лучше работать. Чем более запутанное дело он вёл, тем чаще ходил в бассейн. С момента последнего посещения прошло уже довольно много времени. Комиссар не знал, радоваться этому или нет.
– Приходя сюда, Линь Чжунхуа каждый раз особо делала акцент на том, что некто хочет ее убить, и только поймав преступника, она может спасти и себя, и остальных людей. Но на преступнике была надета маска, и она не видела его лица. А сегодня она вновь в возбужденном состоянии пришла в отделение и сказала, что наконец-то сорвала с него маску.
Сегодня, в последний июньский день, Кнутас запланировал отправиться с семьёй на дачу в Ликкерсхамн — нужно было постричь газон и всё полить. Комиссар собирался улизнуть из управления пораньше и забрать жену с работы. Она как раз должна была освободиться после дежурства в родильном отделении. Даже дети, Петра и Нильс, изъявили желание присоединиться, хотя в последнее время тринадцатилетние двойняшки всё чаще предпочитали родителям компанию друзей.
– Так кто же он? – с интересом спросил я.
Когда комиссар вошёл в здание полицейского управления, его обдало прохладой. В коридорах уголовного отдела царила тишина, чувствовалось, что наступил период отпусков.
Когда мы спешили сюда приехать, я взял с собой ординатора по имени Сун Цян. Долгое время он просто стоял рядом, но сейчас нетерпеливо вмешался в разговор:
Помощница Кнутаса, инспектор полиции Карин Якобсон, разговаривала по телефону у себя в кабинете. Они служили вместе вот уже пятнадцать лет и успели тесно сработаться, но о личной жизни коллеги Кнутас знал совсем мало.
– Мы ведь наверняка не знаем, кто он, преступником может оказаться любой.
В свои тридцать восемь Карин была, судя по всему, женщиной одинокой, по крайней мере, комиссар не слышал о каких-либо мужчинах в её жизни. Единственным компаньоном в её квартирке в Висбю был белый какаду. Практически всё свободное время она проводила, играя в футбол. Проходя мимо её комнаты, Кнутас увидел, как Карин размахивает руками и резким голосом что-то громко говорит в трубку. У этой невысокой тёмноволосой женщины были карие глаза, внимательный тёплый взгляд, между передними верхними зубами — заметная щель. Настроение у Карин менялось резко и часто, но она не утруждала себя попытками сдерживать свой буйный темперамент. Энергичная, активно жестикулирующая, она выделялась ярким пятном на суровом фоне наглухо задёрнутых штор и полок, выкрашенных в серый цвет.
– Необязательно. – Зам Ляо вытащил из кармана телефон. – Линь Чжунхуа – учительница рисования в средней школе, она неплохо рисует. Нарисованный ею преступник выглядит очень реалистично. Этого человека вы наверняка узнаете.
Кнутас уселся за рабочий стол и принялся разбирать почту, накопившуюся за последние дни. Среди стопки официальных писем ему попалась пёстрая открытка из Греции. На фотографии был запечатлён традиционный греческий обед: на круглом, выкрашенном голубой краской столике располагались тарелка с шашлычком из курицы, миска с соусом цацики и бутылка вина. На бокалах играли блики от лучей заходящего солнца. Открытка гласила: «Это ведь повкуснее будет, чем бараньи мозги в кляре с пюре из брюквы, а, Кнутте, что скажешь? Я уехал на две недели на остров Наксос немного поваляться на солнышке. Может, скоро снова будет повод встретиться. Всего наилучшего! Мартин».
Взглянув на экран телефона, я подумал, что рисунок и правда хорош – все же быть учителем рисования большое дело. Но, присмотревшись, понял: здесь что-то не так. Внешний вид преступника был мне очень хорошо знаком – я уже видел этого человека.
Кнутас не смог сдержать улыбки: открытка с едой — в этом весь Мартин Кильгорд. Следователь Центрального управления уголовной полиции был чудовищным обжорой, он постоянно что-нибудь жевал. Таких любителей поесть Кнутас ещё не встречал. Им довелось работать вместе пару раз, расследуя дела об убийствах, когда комиссар просил подкрепления из Центрального управления.
– Неужели это…
Ход мыслей Кнутаса прервал стук в дверь. В следующую секунду она распахнулась, и в кабинет вошёл инспектор Томас Витберг. Молодому следователю ещё не было тридцати, он был обладателем пышной шевелюры и упорно отказывался остричь свои светлые волосы, несмотря на уговоры коллег. Томас следил за собой и регулярно занимался на тренажёрах, поэтому плотно облегающая футболка отлично смотрелась на его мускулистом загорелом теле. Витберг был настоящим ловеласом и не раз прибегал к своим чарам, дабы околдовать очередную туристку, приехавшую на Готланд в разгар сезона. Как любил шутить молодой инспектор, его цель — занести в список побед женщин со всех уголков Швеции: от Лапландии на севере до Сконе на юге. Кнутас не сомневался, что коллега преуспеет. Насколько комиссар знал, Витберг ещё не заводил отношений, которые длились бы больше недели.
3. Парадокс Рассела, бесконечный канон и гравюры Эшера
Каждое лето им на работу звонили разные женщины и просили к телефону Томаса, иные, разыскивая его, даже приходили в управление.
Этот человек был не кто иной, как сама Линь Чжунхуа.
Умение обольщать не раз выручало Витберга на работе, поскольку во многих расследованиях им удалось продвинуться дальше именно благодаря его шарму. Томас быстро поднялся по карьерной лестнице, начав в качестве патрульного, поработав в отделе по борьбе с насилием и довольно скоро добравшись до инспектора уголовного розыска. В последние годы Витберг стал постоянным членом следственной группы комиссара Кнутаса. Судя по напряжённому взгляду голубых глаз Томаса, произошло что-то из ряда вон выходящее.
— Только послушай, — выпалил Витберг и плюхнулся на стул для посетителей.
Когда она повернула голову в мою сторону, я смог увидеть ее через окно. То, что человек с психологическими и психическими проблемами считает себя преступником, да и к тому же рисует сам себя, нет ничего необычного. Чего только мы не видели в психиатрическом отделении – были и более безумные вещи, чем эта…