– Джин с тоником, пожалуйста, – сказал Тим бармену, когда Элли уселась рядом. Ей понравилось, что он запомнил ее любимый напиток. – Ты сегодня классно выглядишь, – сказал он, окидывая взглядом ее черный топ, юбку до колен и черные кожаные ботинки.

– Ты тоже, – ответила она. – Это новый костюм?

– Да, а как ты узнала?

– Ты оставил на кармане вот это. – Элли улыбнулась и сорвала ценник. Правда, при этом оторвала от шва часть кармана. – Ой, извини! – Она испуганно прикрыла рот рукой.

– Ничего страшного, – заверил Тим и похлопал по карману, чтобы тот вернулся на место.

– Я чувствую себя ужасно… ты приложил столько усилий…

– О, ерунда!

– Цветы, новый костюм, лосьон после бритья… но сегодня, в отличие от первого раза, ты как будто чем-то озабочен. У тебя всё в порядке?

– Извини… – Тим вздохнул. – Но я должен сделать одно признание.

Черт возьми, подумала Элли, чувствуя, как внутри у нее все сжалось. Вот и всё. Он изучил ее профиль и решил, что она ему не пара.

– Я рассказал своему приятелю Майклу про наше первое свидание, и он отчехвостил меня, – продолжил Тим.

– Не совсем уверена, что понимаю тебя…

– Он сказал, что, хотя мы с тобой и ДНК-пара, я должен был принести тебе цветы и пригласить в какое-нибудь приятное место, а не в местный паб. И что мне следовало бы прифрантиться. Вот я и купил новый костюм. Я давно не был на свидании, Элли. Несколько последних были с женщинами с сайта знакомств, и я единственный, кто на них пытался прилагать усилия. Поэтому с тобой я пошел другим путем. Затем, когда ты вошла, такая красивая, такая стильная, я понял, что был не прав. С другими, в тех редких случаях, когда я знакомился с кем-то, кто мне действительно нравился, это никогда не было взаимно, и я почти сразу перемещался в круг друзей, не более того. Но когда мы встретились, я определенно почувствовал нечто большее, чем просто волнение при виде красивой пташки. Что-то подсказало мне, что нам с тобой суждено стать чем-то большим, нежели просто друзьями. И теперь я немного нервничаю по этому поводу, так как не знаю, что должно произойти дальше. Я не хочу отпугнуть тебя… даже не знаю, можно ли отпугнуть свою ДНК-пару… Кстати, не стесняйся, можешь перебить меня в любой момент, пока я не наговорил кучу глупостей.

– Честное слово, Тим, мне даже понравилось, что ты был самим собой, – сказала Элли, не уверенная в том, когда в последний раз встречала человека, не стесняющегося изливать перед ней душу.

– Но когда тебе оказывают знаки внимания холеные лондонские типы в костюмах от «Хьюго Босс» и с часами «Ролекс» и вдруг оказывается, что твоя ДНК-пара – это провинциальный плебей…

– Поверь мне, Тим, – прервала его Элли, – мне было куда приятней с тобой в твоем местном баре, чем с кем-то из этих типов в очередном стильном заведении.

По лицу Тима промелькнуло облегчение.

– Может, попробуем сегодня еще разок? – спросил он.

– Нет, я тайно наслаждаюсь неловкостью текущего момента.

– Тогда пойдем и посмотрим, готов ли наш столик. Тогда я смогу капнуть супа на свою рубашку или пролить на колени вино, и тогда нам будет что вспомнить.

– Главное, чтобы с тобой вновь не случилась «любовь с первого пука».

– Не хочешь узнать, что происходит, когда у меня любовь со второго?

Элли рассмеялась. В Тиме было немало вещей, которые Элли находила милыми: например, то, как подрагивают уголки его губ за секунду до того, как он зальется смехом; то, что в его бороде поблескивает легкая седина, что его левое ухо торчит чуть больше, чем правое; то, как лицо его делается пунцовым, стоит ему смутиться…

И хотя для нее это не было ни любовью с первого, ни со второго взгляда, в одном она была уверена: в Тиме есть нечто такое, что располагает к нему.

Глава 31

Мэнди

Мэнди внимательно слушала, пока мать Ричарда, Пэт, вспоминала случай за случаем из жизни ее сына, восполняя многочисленные пробелы в скудных знаниях Мэнди биографии ее ДНК-пары. Это была их вторая встреча за неделю, на этот раз в кофейне садового центра в деревне на полпути между их городами.

– Женщины, которых Ричард тренировал в спортзале, обожали его. – Пэт усмехнулась. – Он был красивым парнем, но, помимо этого, имелось в его личности нечто такое, от чего они просто млели. Думаю, это потому, что он каждой уделял внимание, внимательно слушал их. Наверное, это то, чего они не получали от своих мужей. И, конечно, некоторые из них ошибочно воспринимали это за некий интерес к себе.

Мэнди поняла, что именно в Ричарде так привлекало к нему женщин. Чем больше она слышала о нем от тех, кто знал его лучше других, тем глубже влюблялась в него, вопреки себе самой. Она цеплялась за каждое слово Пэт, когда та описывала его раннее детство, то, как он унаследовал от отца любовь к приключениям и что, где бы он ни был, всегда поддерживал контакт с семьей, будь то по электронной почте или по телефону. Пэт рассказала о том, что, когда Ричарду было всего девять лет, его отца унес из жизни внезапный сердечный приступ, и он тотчас же взял на себя роль главного мужчины в доме.

– Полагаю, Хлоя рассказала тебе о его раке? Который вдохновил его на путешествия?

– Да, она упомянула об этом.

– Ему было семнадцать, когда он нашел в яичке уплотнение, и сначала ничего не сказал… Вряд ли подростку хочется, чтобы его мать знала, что у него там что-то не так. Но когда он наконец признался мне, я потащила его к врачам. Через пару дней Ричард уже был в больнице, где ему удалили это уплотнение. Увы, оно оказалось злокачественным, и ему пришлось пройти несколько сеансов химиотерапии, но через полгода он снова был здоров.

– Представляю, что вы тогда пережили…

– Да, это было не лучшее время. После этого Ричарда стало не узнать. Мне кажется, в душе он знал, что его время на этой земле ограничено, и он хотел использовать его по максимуму. Разве можно поставить это ему в упрек? В конце концов, он был прав, и ему удалось сделать за эти годы больше, чем многие другие делают за всю жизнь.

– Уж точно больше, чем я, – сказала Мэнди. Любовь Ричарда к приключениям заставила ее устыдиться собственного домоседства. Она невольно задавалась вопросом, какие уголки мира они могли бы увидеть вместе, если б не вмешалась судьба.

– А как насчет тебя, Мэнди? – неожиданно спросила Пэт. – Я все рассуждаю о Ричарде, о том, каким он был, но ни разу не спросила тебя, что ты чувствуешь, когда слушаешь мои рассказы?

Мэнди убрала пальцы от чашки кофе и взглянула на посетителей: те поднимали цветочные горшки и придирчиво рассматривали растения в них. Затем ее внимание привлекла пожилая пара: держась за руки, они сидели рядом на скамье, молча наблюдая за яркими рыбками в искусственном пруду. Им с Ричардом никогда не состариться вместе.

– Когда вы говорите о нем, у меня возникает чувство, что я многое пропустила, – ответила она. – Человек, который любит свою семью и хочет стать главой новой семьи… именно о такой ДНК-паре я мечтала. Меня словно разорвали пополам – мне приятно, что наши ДНК совпали, но грустно, что мы даже ни разу не встретились, не говоря уже о том, чтобы быть вместе. Говорят, что нельзя тосковать по тому, чего у тебя никогда не было, но это неправда. Я тоскую по нему, хотя ни разу не видела его.

Пэт положила руку на локоть Мэнди.

– Лично я гордилась бы, будь у меня такая невестка, как ты.

Мэнди отвернулась и прикусила губу, чтобы та не дрожала. Увы, этого было недостаточно, чтобы остановить слезы, что уже катились по ее щекам.

Глава 32

Кристофер

Глоток алкоголя, который Кристофер добавил в свой эспрессо, взбодрил его. Убийство Номера Десять ранним утром прошло на редкость гладко. Он совсем не устал, скорее наоборот, испытывал приятный прилив сил и потому не спешил лечь спать. Голова была полна планов, которые требовалось обдумать. Поэтому он надел шорты, майку и кроссовки – аккуратно зашнуровав их, чтобы петли были одинакового размера, – и вышел из дома на утреннюю пробежку. Когда в его мыслях царил кавардак, физические нагрузки помогали разложить все по полочкам.

Кристофер обожал быть объектом внимания, независимо от того, откуда оно исходило. Его убийства были анонимными, поэтому он добивался его другими способами: носил дорогой, сшитый по индивидуальной мерке костюм, брал для пробного вождения автомобили, которые не собирался покупать, или договаривался с риелторами о показе недвижимости стоимостью в несколько миллионов фунтов стерлингов, которую никогда не смог бы себе позволить. У него имелась привычка ходить по раздевалке в тренажерном зале дольше, чем нужно, демонстрируя мускулистое тело, которому, он был уверен, позавидуют другие мужчины. А когда бегал, нарочно не надевал нижнего белья, чтобы прохожие могли видеть, как его член болтается в спортивных трусах из стороны в сторону.

Дорогие кроссовки стучали по оживленным лондонским тротуарам, неся его к зелени Гайд-парка. Он бежал и задавался вопросом, что было в нем такого, что заставляло его искать это внимание и сопутствующие ему проблемы и осложнения.

Жизнь была бы гораздо проще, если б после убийства он просто тихо покидал дома убитых и ждал, когда полиция обнаружит тело. Кристофер же предпочел делать вещи поинтереснее: рискуя быть пойманным, он возвращался на место преступления, чтобы оставить свой фирменный знак, фотографию следующего объекта, и картинку на тротуаре, нанесенную по трафарету из баллончика с краской. Полиции не оставалось ничего другого, как, высунув язык, бегать от одного трупа к другому, в надежде на то, что со временем осмотрительность изменит Кристоферу и он оставит улики. А пока им было не за что зацепиться.

Это своего рода изюминка, подумал он, и она наверняка возбудит интерес прессы и общественности, которым, когда дело касалось серийных убийц, нравились визитные карточки. Фильмы и книги подогревали уровень ожидания, и Кристофер был счастлив доставить аудитории удовольствие. Полиция всегда будет проводить идентификацию следующей девушки, думая, что с каждым новым убийством он становится небрежнее и обязательно оставит какую-нибудь зацепку. Пока что им было не за что зацепиться.

Частью его плана всегда было в течение двух-трех дней вернуться к ним в дом, чтобы оставить фотографию и рисунок. Надо сказать, что до сих пор ему везло: к этому моменту полиция еще не успевала обнаружить тело. Кристофер рассматривал возвращение на место преступления как своего рода бонус: шанс еще разок взглянуть на искусно проделанную работу.

Увеличив громкость на пристегнутом к руке MP3-плеере, Кристофер побежал в такт любимым мелодиям. Следующей исполнительницей была Адель, и он задумался, почему все убийцы в телевизионных сериалах слушали исключительно агрессивный, бьющий по ушам и мозгам тяжелый металл, а все вымышленные черные преступники – один только рэп. Никто никогда не убивал и не грабил банк под песни Рианны или Джастина Бибера.

Перебежав улицу, Кристофер продолжил бег мимо череды магазинов и вскоре увидел знакомый дверной проем. Он никогда не выбирал свои объекты наобум, лишь на основе строгих критериев. Это были молодые незамужние женщины, которые пребывали в активном поиске и жили одни. Обычно они снимали квартиры в старых домах без охранной сигнализации и с древними замками на входных дверях. Все они жили вдалеке от своих родных, а поскольку Лондон – большой и анонимный город, то своих соседей они тоже не знали. Проходила пара дней, прежде чем кто-то из знакомых или коллег по работе замечал отсутствие человека и в конечном итоге сообщал в полицию.

Посмотрев на дверной проем, Кристофер вспомнил литовскую девушку, которая там жила. Он несколько раз поболтал с ней в интернете, и она вошла в его длинный список. Но затем Кристофер обнаружил, что она ищет себе соседку по квартире. Он знал, какой мощный кайф он словил бы от убийства двух девушек за одну ночь. Увы, риск облажаться был слишком высок, и Кристофер удалил ее из своего списка. Она никогда не узнает, как ей повезло.

Эксперты возлагали ответственность за серийные убийства на «человека с психопатическими наклонностями», и это единственное, в чем они были правы. Этот диагноз не был для Кристофера новостью. Много лет назад он по собственной инициативе выполнил ряд тестов, чтобы лучше понять, кто он такой.

Псих – это было первое прозвище, которого он удостоился еще в школе, после того как во время матча в регби грубым захватом сломал ключицу другому мальчику. Был еще и мяч для хоккея на траве, нарочно брошенный с такой силой, что выбил одной девочке глаз. А вылитый в школьный пруд отбеливатель! Тогда ему хотелось проверить, сколько времени потребуется тритонам, чтобы всплыть на поверхность брюхом вверх. Прозвище не беспокоило его – тогда он толком не знал, что это значит. Тем не менее оно, похоже, снискало ему репутацию пацана, с которым лучше не связываться, и это Кристоферу нравилось.

Теперь он понимал: его родители наверняка знали, что с их младшим ребенком что-то не так, раз проверяли его на аутизм и синдром Аспергера[28]. Результаты оказались отрицательными, и тогда они, закрыв глаза на его странности, сосредоточились на том, чтобы помочь ему вписаться в общество. Когда он сказал им, что изо всех сил пытается почувствовать хоть что-то, от сострадания до любви, они вместо этого научили его подражать общественно приемлемому поведению.

Став подростком, Кристофер зациклился на том, как люди реагируют на не зависящие от них обстоятельства и, в частности, на созданные им самим сценарии. Однажды он забрал соседского малыша из их сада и бросил в лесу в двух милях от дома, просто чтобы посмотреть, какова будет реакция родителей, когда те заметят пропажу ребенка. Реакцией были ужас и отчаяние. Кристофер же искренне не понимал, почему он не способен испытывать то же самое или почему «эмпатия» для него чуждое слово.

Он также не умел определить страх по выражению лица, как не мог определить сарказм и не чувствовал вины, стыда или раскаяния. Даже когда его собственные родители застукали его, пятнадцатилетнего подростка, когда он в теплице трахал дочь их соседа, Кристофер просто повернул голову и смотрел на них, пока они не ушли. К ужасу девушки, он даже не думал останавливаться.

Когда его одноклассники начали находить себе подружек, его интересовало лишь то, что может привести к оргазму, а вовсе не прелюдии и не последующие обнимашки. Любовь казалась пустой тратой времени и энергии за минимальное вознаграждение.

Только когда ему исполнилось двадцать с небольшим, Кристофер досконально изучил, что означает слово «психопат». Оказалось, таких, как он, много, а значит, он нормален – просто это некий иной вид нормы. И слова, которыми на протяжении многих лет швыряли в него, – такие как «бездушный» и «хладнокровный ублюдок», – наконец обрели смысл.

В 1996 году Кристофер заполнил опросник из «Перечня черт психопатических личностей» Роберта Хаэра и, ответив на двадцать вопросов, призванных определить психопатическое поведение, набрал тридцать два балла, то есть значительно выше среднего.

Он также узнал, что, по мнению ряда ученых, мозг психопата устроен неправильно: связи между компонентами, отвечающими за эмоции, слабые. И именно эти слабые звенья и были причиной того, что Кристофер был не в состоянии глубоко чувствовать.

Это его удовлетворило. Ему нравилось, что он не виноват в том, что не владеет своими импульсами. Так что если его когда-нибудь и поймают за его преступления, сей факт послужит ему оправданием. Вместо тюрьмы его поместят в психиатрическую клинику строгого режима, где он станет объектом пристального внимания со стороны тех, кому будет интересно узнать о нем больше. Есть намного худшие способы прожить жизнь, чем пользоваться таким спросом, решил Кристофер.

Он пересек Гайд-парк и вскоре, оставив траву и деревья позади, направил стопы в сторону улиц и массивных викторианских особняков в Ледброк-гроув. На секундочку притормозив, чтобы купить энергетический напиток у уличного торговца, нарочно улыбнулся гей-паре, что разинув рот таращилась на движение члена в его шортах.

Через несколько минут он остановился рядом с магазином здоровой пищи на Портобелло-роуд и посмотрел на окна квартиры на втором этаже. Дважды проверив приложение на смартфоне, чтобы убедиться, что жившая там Номер Одиннадцать все еще на работе, при помощи отмычки открыл входную дверь и ознакомился с планировкой ее квартиры. По сравнению со снимками, размещенными на сайте агентства недвижимости, здесь мало что изменилось, и Кристофер предположил, что его следующее убийство пройдет без сучка без задоринки.

Осматриваясь и решая, где ему спрятаться, он нахмурился. Что-то было не так. Обычно с первого мгновения, стоило ему войти в дом следующей в его списке, его охватывало волнение, приятное предвкушение предстоящего убийства. Увы, сегодня он не ощутил обычного воодушевления. Вместо этого подумал о том, сколько времени стал отнимать у него этот проект, а ведь это время можно потратить в другом месте – например, в обществе Эми… Досадный побочный эффект знакомства с ней заключался в том, что она возбуждала его так, как до нее ни одна другая женщина – ни те, с кем он встречался, ни те, кого убивал. И он никак не мог найти ответа почему.

Глава 33

Джейд

В отличие от хмурого Марка, остальные члены семьи Кевина были на удивление рады свалившейся на них гостье из другой части света.

Когда родители Кевина, Дэн и Сьюзан, вернулись из города, куда ездили пополнить припасы, они пришли в восторг, увидев белокожую британку с огненно-рыжими волосами и задиристым характером, о которой они так много слышали, сидящей в гостиной. Мгновенно узнав ее по фотографиям, которые показывал им Кевин, они, как только преодолели первоначальную растерянность, засыпали ее вопросами и настояли, чтобы она осталась хотя бы на ночь.

– И надолго ты приехала в Австралию, милая? – спросил Дэн, когда они сели ужинать в столовой.

– У нас есть гостевой дом с ванной комнатой, так что тебе не придется делить кров с этими грязными пьяницами, – пошутила Сьюзан, глядя на своих сыновей. И хотя она, похоже, обращалась к ним в своей обычной шутливой манере, Джейд чувствовала, что за этим веселым фасадом скрывается глубокая печаль.

– Спасибо. Я пока не знаю, как надолго останусь, – ответила Джейд, и так оно и было. Сказочного романа между ней и Кевином, как она себе это представляла, не получилось, и самое простое, что можно было бы сделать, – это как можно скорее вернуться домой при первой же возможности. Но всякий раз, стоило ей посмотреть на Кевина, как влюбленное выражение его лица говорило ей то, чего не было в его словах. Он отчаянно хотел, чтобы она осталась. – Наверное, задержусь на недельку, если вы не возражаете…

Дэн подал блюда с холодным мясом, картофелем и салатом, а Марк принес к столу тарелки. Кевин единственный из семьи не налегал на еду. Его тарелка была полупустой.

– Мне нелегко удержать пищу в желудке, – пояснил он позже. – Рак засел в моей пищеварительной системе, и она отторгает еду.

Джейд еще не привыкла к страшному слову на букву «р», которое никак не ассоциировалась у нее с Кевином. Всякий раз, услышав его, она вздрагивала, как будто получив удар током, тогда как остальные члены семьи как ни в чем не бывало продолжали беседу. Впрочем, она понимала, что у них было гораздо больше времени, чтобы смириться с неизбежным, чем у нее.

– Лишь благодаря тебе он задержался с нами дольше, чем думали доктора, – сказала ей Сьюзан, когда они вместе вытирали посуду.

– Это почему же?

– Когда нам сказали, что надежды нет… с ним произошло то, что и со многими людьми, – он впал в депрессию. Кто может обвинить его в этом?

– Я была бы зла, как черт.

– Он тоже был – поначалу. Надеялся, что впереди у него вся жизнь, но ему сказали, что она будет гораздо короче, чем он полагал… – Сьюзан умолкла и отвернулась от Джейд, словно вновь пережив тот миг, когда им сообщили эту ужасную весть.

– Для нас всех это был удар, – продолжила она, прочистив горло. – Никто не знал, как на это реагировать или чем ему помочь. Затем в самый тяжелый период его жизни он узнал, что у него есть ДНК-пара. И не имело значения, что она живет в другой стране и что он, вероятней всего, никогда не встретится с ней лицом к лицу. Просто тот факт, что ты есть, ваше общение друг с другом – все это помогло ему протянуть дольше.

– Я не имела понятия ни о чем из всего этого.

– Он должен был тебе сказать. Я говорила ему, что ты имеешь право знать, но он никак не решался поднять эту тему. Ты помогала ему забыть о болезни. Когда вы с ним обменивались сообщениями или разговаривали, Кевин забывал, что происходило с его телом. Он стал другим человеком… Он снова был моим младшим мальчуганом. – Сьюзан крепко сжала руку Джейд. – Спасибо, – прошептала она. – Спасибо тебе за дружбу с моим сыном, и спасибо, что ты приехала навестить его.

– Я рада, что приехала, – улыбнулась Джейд.

Это был длинный и необычный день, и когда он закончился, ей вдруг захотелось расплакаться. Такое было для нее в новинку – она не хотела, чтобы кто-то подумал, что она слабая. И Джейд, сглотнув комок в горле, сдержала слезы. Нет, она не раскаивалась в своем порыве – она была рада, что познакомилась с Кевином, и уже ощутила с ним родство душ.

Была только одна проблема: Джейд понимала, что, встретив свою ДНК-пару, не влюбилась в него.

Глава 34

Ник

Похоже, чувство, которое Ник и Алекс испытали в клинике, не было мимолетной случайностью. Стоило Нику заметить Алекса в модном баре, как он испугался, что ноги подкосятся под ним еще до того, как он дойдет до стола. Мужчины вежливо пожали друг другу руки и обменялись смущенными улыбками.

– Тебе заказать что-нибудь выпить? – спросил Ник.

– Да, еще одно пиво. Спасибо, приятель, – ответил Алекс и поднял бутылку.

Ник кивнул и направился к бару. Заказывая напитки, он заметил в зеркале за бутылками отражение Алекса. Салли была права, когда отметила его броскую внешность. Даже не будучи геем, Ник мог оценить, что тот был красивым парнем. Гораздо более мужественный внешне, чем он сам, да и держится уверенно. На таких обычно гроздьями вешаются женщины, и по какой-то причине эта мысль его рассмешила. Он проверил свой телефон, чтобы узнать, получила ли Салли его сообщение, в котором он писал, что опоздает домой из-за встречи с клиентом. Вполне правдоподобная ложь, подумал Ник. Ему частенько доводилось водить по барам и угощать как существующих, так и потенциальных клиентов.

«О\'кей, детка, люблю тебя», – прочитал он ее ответ. Но сам не ответил.

Ник вернулся в кабинку с бутылками, сел и снял пальто. Оба не знали, с чего начать.

– Как дела? – в конце концов спросил Ник.

– Хорошо, спасибо, очень занят на работе. А твои?

– То же самое.

Не в состоянии долго поддерживать зрительный контакт, ибо это было чревато повторением того, что они почувствовали во время первой их встречи, оба одновременно опустили глаза на свои напитки, ибо оба чувствовали себя крайне неловко. На заднем плане прозвучали два припева старой песни группы «Оазис», прежде чем кто-то сказал хотя бы слово.

– Вообще-то все не так хорошо, – признался Ник. – Я просто не знаю, как это сказать, чтобы не показаться полным кретином, но я должен сбросить с себя этот груз, прежде чем отступлю. Чем больше я стараюсь не думать об этом, тем сильнее это становится той единственной вещью, о какой я могу думать вообще. Я про то, что случилось… про нашу первую встречу.

Понимая, как нелепо звучат его слова, он умолк и посмотрел на Алекса, в надежде увидеть подтверждение тому, что его визави чувствует то же самое, но на лице Алекса не дрогнул ни единый мускул. «Семь бед – один ответ», – подумал Ник и продолжил:

– То чувство, которое я испытал, когда посмотрел на тебя, уходя. С тех пор я думал о нем тысячу раз и до сих пор не могу найти ему объяснения. Это полная бессмыслица. Я не гей.

– Я тоже не гей, – ответил Алекс.

– Тогда что нас с тобой связывает?

– Не знаю.

– Я ни разу не целовал парня, даже хохмы ради или когда бывал пьян.

– И я нет.

– Но если ни тебе, ни мне не интересны парни, то тогда что здесь происходит?

– Все просто. Этот тест левый, и нас перепутали с кем-то еще, – решительно заявил Алекс.

– Я тоже так сказал. И даже отправил им электронное письмо с просьбой проверить результаты, но мне прислали стандартный ответ, в котором говорилось, что тест в полном порядке и на сегодняшний день у них не зафиксировано ни одного случая несоответствия… Но в любом случае это не объясняет, что я тогда почувствовал. Что, как мне кажется, мы оба почувствовали. Мы будем и дальше это отрицать или как?

Алекс поерзал на стуле. Затем, сделав несколько глотков из бутылки и подавшись вперед, тихо сказал:

– Я знаю лишь то, что после того, как я сделал тебе массаж, случилось нечто необъяснимое. Когда ты вошел в кабинет, я ничего не почувствовал; когда ты снял футболку, когда я прикоснулся к тебе, когда мы пожали друг другу руки – ничего, но потом… Я не знаю… что-то произошло.

Ник с облегчением вздохнул: Алекс описал то же самое, что испытал и он сам.

– И что ты почувствовал? – спросил он.

– Честно? Во мне как будто разом взорвалась тысяча бомб, но не в плохом смысле… Их взрывы как будто разбудили меня. Внезапно я ощутил себя более живым, чем когда-либо прежде, и как бы глупо это ни звучало, вот единственный способ описать то, что я тогда почувствовал.

– Нет, нет, это круто. Я знаю, что ты имеешь в виду. Со мной было точно так же.

– Но почему ты и я? Судя по разговору, который у нас был в прошлый раз, есть ли у нас хоть что-нибудь общее? Я люблю спорт, ты любишь компьютерные игры. Я через пару месяцев собираюсь вернуться домой, чтобы жить в Новой Зеландии, а ты любитель городской жизни…

– И у нас обоих есть подружки.

– Да, и у нас обоих есть подружки, – согласился Алекс.

– Тогда почему я сижу здесь, и у меня в животе порхают бабочки размером с орла, и я не осмеливаюсь посмотреть на тебя, а потом, когда делаю это, не могу оторвать от тебя глаз?

Ник подвигал ногой и случайно задел коленом ногу Алекса. По его телу моментально пробежали мурашки. Алекс тотчас подвинул ногу ближе, чтобы их ноги продолжали соприкасаться. Не говоря ни слова, они посмотрели друг другу в глаза, и каждый прекрасно понимал, что чувствует в эти мгновения другой.

Глава 35

Элли

На втором свидании время пролетело для Элли и Тима с быстротой молнии, стоило им взяться за еду.

Элли доводилось ужинать в «Ям-Ча», «Сержанте-вербовщике» и «Серебряной башне» – трех самых знаменитых ресторанах Парижа, – а звездные шеф-повара Жан-Кристоф Новелли и Элен Дарроз даже готовили для нее в ее собственном доме, но она не могла вспомнить ужина вкуснее, чем тот, который делила с Тимом в этой скромной кафешке. Конечно, меню было совершенно не в ее вкусе – все, что она заказала, оказалось либо жареным, либо густо сдобрено чесноком, – но она не жаловалась, по достоинству оценив усилия, которые Тим предпринял при организации их свидания.

Тим был добрым, искренним человеком, какие ей не встречались долгое время. Привлекал ли он ее? Да, решила Элли, но не так, как она ожидала. Она провела достаточно времени в обществе пар, которые познакомились через сайт знакомств, и потому знала, как выглядит влюбленная пара. У них с Тимом этого не было. За эти годы Элли возвела вокруг себя так много барьеров, что их отношения не скоро запылают, да и то лишь слабым язычком, а не всепоглощающим пламенем страсти.

Наконец ужин был съеден, а кофе выпито. Элли позволила Тиму расплатиться, после чего он подержал для нее винтажное пальто от Александра Маккуина, помогая ей надеть его. Внезапно она ощутила себя виноватой, что надела это пальто на их свидание. Оно наверняка стоило больше его месячной зарплаты. Более того, Элли это точно знала: ее частные детективы сообщили ей сведения о финансовом положении Тима. И хотя ей было отчасти стыдно, что она так беспардонно проверяет его, Элли знала, что не должна корить себя за покупку хороших вещей. Это были ее собственные, потом и кровью заработанные деньги, и она могла распоряжаться ими по своему усмотрению. И если она призывала Тима быть самим собой, когда он был с ней рядом, то же самое касается и ее самой. К тому же она питала слабость к красивой одежде.

Когда они уходили, Тим придержал дверь. Элли не устояла перед соблазном и взяла его под руку. Она тотчас ощутила тепло его тела. Тим моментально замер и, одарив ее самой широкой своей улыбкой, наклонился к ней, чтобы поцеловать. Элли закрыла глаза и, как только их губы встретились, ощутила мощный выброс феромонов. Она была готова поклясться, что слышала, как они пульсируют вокруг всего ее тела. Нервные окончания будто запели, сердце затрепетало. На миг ей показалось, что она видит звезды.

Увы, момент восторга оборвался, толком не начавшись, когда позади них раздался женский крик:

– Ты, гребаная сука!

Оба моментально повернули головы и увидели хмурую женщину средних лет, которая что-то швырнула в их сторону. Тим инстинктивно попытался встать между ней и Элли, и в него полетела целая банка красной краски, заляпавшей ему лицо, рубашку и пиджак. Щедрая порция досталась и Элли, забрызгав ей руки, волосы, щеки и окно ресторана у них за спиной.

– У тебя кровь на руках за то, что ты сделала! – крикнула женщина и, бросив банку в канаву, устремилась прочь и вскоре исчезла в темноте.

Элли даже не шевельнулась, стоя как статуя. Тим тем временем стирал краску с лица.

– Что ты натворила? – спросил он, и его голос был полон недоверия.

От шока Элли будто окаменела. Она не впервые подверглась нападению. Правда, большинство их носили виртуальный или словесный характер, если не считать одного религиозного фанатика, ударившего Андрея разбитой бутылкой. Именно по этой причине она наняла его и его команду, чтобы сопровождали ее на публике. Увы, в этот вечер ей хотелось напомнить себе, каково это – быть обычным человеком на обычном свидании. Когда они с Тимом поцеловались, ее защитная стена дала трещину, и Элли позволила чувствам взять над собой верх.

И вот теперь все, что она чувствовала, – это густая, липкая краска, стекавшая по ее щекам. Элли знала: Тим только что задал ей вопрос, но она была слишком ошеломлена, чтобы как-то отреагировать. Вместо этого уставилась на ротозеев, которые остановились поглазеть на происходящее.

Толпа вокруг них росла на глазах. Стряхнув с себя оцепенение, Тим потащил ее к стоявшему рядом черному такси, которое только что высадило предыдущего пассажира. Сердито взглянув на забрызганную краской пару, шофер открыл было рот, чтобы отказать им, когда Тим вытащил из бумажника пригоршню пятидесятифунтовых банкнот и просунул их через пассажирское окошко. Крупные банкноты плохо вязались с доходами такого человека, как Тим, но Элли, все еще в шоке от нападения, не обратила на это внимания.

– Этого хватит на оплату уборки, – сказал он и, открыв дверь, подтолкнул Элли, не давая водителю возможности передумать. – Где ты живешь?

Но она как будто утратила дар речи.

– Элли, – строго сказал Тим. – Мне нужно отвезти тебя домой, где ты живешь?

– Фуллертон-террас, дом триста сорок пять, Белгравия, – прошептала Элли.

Тим повторил адрес водителю, затем вытащил из кармана носовой платок и осторожно вытер с ее губ красную краску.

– С тобой всё в порядке? – мягко спросил он.

– Я хочу поскорее вернуться домой, – прошептала Элли, чувствуя себя униженной и оплеванной. Она не решалась посмотреть ему в глаза.

– Ты знаешь эту женщину?

– Нет.

– Нужно вызвать полицию.

– Нет, – повторила Элли, более решительно. Тим ждал дальнейших объяснений, но так и не дождался. Она кожей чувствовала его досаду. Выглянула в окно, чтобы не видеть разочарования на его лице.

– Кто ты, Элли? – настаивал он. – И зачем кому-то швыряться в тебя краской?

Элли молчала до конца их неловкой пятнадцатиминутной поездки до ее дома. Вскоре такси остановилось возле внушительного белого четырехэтажного таунхауса. Должно быть, Тиму интересно, подумала Элли, откуда у скромной личной помощницы такие деньги, чтобы жить по столь престижному адресу. Увы, она была не в том настроении, чтобы сказать ему правду.

Пока Тим расплачивался с водителем, она вышла из такси. К тому моменту, когда он получил свою сдачу, Элли уже взлетела по ступенькам к входной двери и приложила к замку ключ-карту. Внутри ее уже ждал Андрей. Взглянув на свою потрясенную работодательницу, он уже было собрался накинуться на Тима, все еще стоящего на дороге, но Элли, войдя, остановила его. Андрей захлопнул дверь, и Тим остался стоять на холоде.

Глава 36

Мэнди

Мэнди не могла нарадоваться своей племяннице Белле. Та сидела на высоком стульчике за обеденным столом родителей в окружении других детей, слишком маленьких, чтобы постичь суть праздника.

Вскоре свет потускнел, и в комнату вошла ее мать, неся на блюде розовый праздничный торт, украшенный большой свечой с единицей на ней. Увидев его, Белла тотчас задергала толстенькими ножками. Все собрались вокруг, чтобы спеть «С днем рожденья тебя». Мэнди встретилась взглядом с сестрой – Карен изо всех сил старалась сдержать счастливые слезы. Тетя Беллы, Пола, помогла девочке задуть свечу. Белла выпустила огромный пузырь слюны и протянула руку, чтобы схватить торт.

Мэнди обожала всех трех своих племянниц и племянников и никогда не забывала поиграть с ними. С тех пор как они родились, она потратила на дизайнерские одежки для них больше, нежели потратила на себя. Но у нее был секрет, в котором ей было стыдно признаться: всякий раз, покупая что-то для них, она покупала точно такую же вещь для ребенка, который, как она надеялась, когда-нибудь у нее будет. В запасной комнате у нее под кроватью стояли два чемодана и сумка, до отказа набитые детскими нарядами, которые никто никогда не наденет.

Увы, в последнее время ей становилось все труднее находиться рядом с детьми – от одной только мысли, что у нее, в отличие от сестры, не будет ребенка от ДНК-пары, Мэнди чувствовала себя физически больной. Даже если в скором времени она встретит кого-то, с кем можно завести семью, он никогда не будет ее суженым, потому что ее суженый умер. Ей было страшно, что она не сможет полюбить ребенка от другого мужчины так, как любила бы ребенка от Ричарда. В душе Мэнди уже начинала злиться на Полу и Карен за то, что у тех было все, о чем мечтала она. Если Кирстин найдет симпатичную девушку, с которой свяжет свою жизнь, она будет следующей, и клин, разделяющий их, станет еще шире.

– Да, киска, пойдем со мной, – сказала Пола и, крепко схватив Мэнди за руку, потащила сестру в сад, в пластиковый кукольный домик, устроенный для Беллы. Внутри они присели на крошечные стульчики. Пола с недобрым блеском в глазах достала из кармана пачку сигарет.

– Какую игру ты затеяла?

Мэнди изобразила невинность, хотя точно знала, о чем спрашивает ее сестра.

– Я имею в виду Ричарда, твою пару. Ты обещала познакомить нас с ним сегодня. А в последнюю минуту заявляешь, что у него «срочное индивидуальное занятие»… Кому могла срочно понадобиться индивидуальная тренировка? Давай выкладывай правду.

Мэнди сглотнула застрявший в горле комок. О Ричарде она рассказала семье почти все, за исключением одной вещи – что его больше нет в живых. Она смотрела на Полу, не зная, что сказать.

– Прошло два месяца с тех пор, как ты встретила любовь своей жизни, мы же до сих пор не видели его даже краем глаза, – сказала Пола, выпуская в открытое окошко дым. – Так что с ним не так?

– С ним всё в порядке, – сказала Мэнди и глубоко затянулась. Она даже не осознавала, как сильно ей нужна сигарета, и поняла это лишь тогда, когда дым проник ей в горло.

– У него бородавка на лбу? Татуировки по всему телу? Нет руки или ноги? Он на фут ниже тебя? Черный? Ты ведь знаешь: даже наш старый дедушка-расист не стал бы возражать, знай он, что ты счастлива…

– Нет, нет, все это здесь ни при чем. – В душе Мэнди пожалела, что все не так просто.

– Ты боишься, что бедный парень испугается нас?

– Ну, вы иногда бываете слегка кровожадными, а он довольно застенчив. – Мэнди еще не была готова поделиться правдой. – Я представлю его, когда решу, что он готов.

– Что ж, разумно. – Странно, но ее объяснение, похоже, устроило Полу. – Только давай не будем тянуть с этим делом до второго дня рождения Беллы. Если честно, мне не терпится познакомиться с моим будущим зятем.

– Конечно, не будем, – сказала Мэнди, понимая, что срок действия ее лжи истек.

Глава 37

Кристофер

Шагнув в распахнутую дверь, Эми обняла Кристофера. Тот не знал, как ему реагировать. Он не видел выражения ее лица, поэтому обнял ее в ответ. И, похоже, поступил правильно.

– Просто кошмарный день, – тихо сказала Эми и, выпустив его из объятий, прошла по коридору в гостиную. Расстегнув молнию на сапогах, швырнула их в угол комнаты и бросила ключи на круглый деревянный столик. Когда она отвернулась, Кристофер положил ключи ровно и аккуратно поставил обувь.

– Прошлой ночью нашли еще одну девушку, – начала Эми, щедро плеснув водки в стакан из бара с напитками; порция тоника была менее щедрой. Не тот стакан, подумал Кристофер, но не стал говорить это вслух. – На этот раз Южный Лондон.

– Почему это так тебя расстраивает? – спросил он, с трудом сдерживая лихорадочное предвкушение разговора.

– Потому что на этот раз он превзошел самого себя. Избил бедную девочку до смерти, выбил ей зубы, сломал ребра, залил в горло отбеливатель… И выколол глаза.

Это была необходимость, подумал Кристофер.

– Меня не удивит, если он ее также изнасиловал, – добавила Эми.

Кристофер оскорбился этому предположению.

– Господи, – ответил он. – Откуда ты все это знаешь? Я не думал, что ты расследуешь это дело.

– Я не расследую; просто нескольким сотрудникам, и мне в том числе, поручили опросить соседей, поскольку, пока преступник не пойман, нельзя исключать никакие другие варианты. Это его девятая жертва. Можешь в это поверить, Кристофер? Девять бедных девушек…

Скоро они найдут Номер Десять, подумал Кристофер и довольно скрестил на груди руки.

– До того как мы поговорили с соседями, следователь, ведущий дело, показал нам фотографии девушек. Никогда не видела столько тел, связанных с одним расследованием.

Представив, как полиция обсуждает плоды его труда, Кристофер едва сдержал улыбку. И что самое главное, они обсуждали их с той, с кем он был близок.

– Все остальные были задушены, – сказала Эми. – Но эта атака была личной, как будто он знал ее… как будто хотел доставить ей мучения. Это коренным образом изменило его психологический портрет.

Это был не план, подумал Кристофер, а лишь небольшое, но полезное лирическое отступление.

– Каким образом? – спросил он.

– Нет никаких сомнений, что у него не всё в порядке с головой, – ответила Эми. Кристофер тотчас ощетинился. – Но, похоже, он еще и мстителен. Он не просто зациклен на женщинах: у него, видимо, глубокая, укоренившаяся ненависть к ним, вот почему это убийство было таким жестоким. Не знаю, может, мать била его в детстве или что-то в этом роде…

Кристофер сделал невозмутимое лицо – ей ни к чему знать, как сильно она заблуждается. Он считал себя врожденным психопатом, тем, кто появился на свет с этим заболеванием – или даром, как он привык думать, – в отличие от психопатов вторичных, продуктов окружения. Он вырос в зажиточном пригороде, с двумя родителями, которые часто говорили ему, что любят его, даже если он этого не чувствовал.

Их преждевременную смерть – от рака и болезни сердца – Кристофер воспринял примерно как потерю домашнего кролика. Поддерживал редкие контакты со своими братьями, особенно со старшим, Оливером. Как ни старался, Кристофер никогда не мог понять важности денег. Именно Оливер помог ему разумно распорядиться долей внушительного наследства, которое получил каждый из сыновей. Вложенное в высокодоходные бумаги, оно приносило Кристоферу регулярный ежемесячный доход, которого было достаточно, чтобы он мог заниматься графическим дизайном лишь от случая к случаю.

– Они нашли на ней фото следующей? – спросил Кристофер. Он терпеть не мог слово «жертва» – оно подразумевало, что в случившемся нет их вины. В его глазах они напросились сами, поскольку предлагали ему свои номера телефонов, болтая в приложениях для знакомств; они были слишком доступны, а это имело свои последствия. Ни у одной из них не было ДНК-пары. В известном смысле это были граждане второго сорта, презираемые теми, кто нашел свою истинную любовь.

Впрочем, это была беспроигрышная ситуация для всех участников – когда он завершит свой проект, никто так и не узнает его имени, в то время как «жертвы», как назвала их Эми, будут вознаграждены тем, что навсегда останутся частью дела, которое войдет в британскую криминальную историю. О них будут писать книги, снимать документальные телефильмы и сериалы, а само дело будет служить материалом для изучения в течение десятилетий. В своей смерти они достигнут гораздо большего, нежели могли надеяться достичь в своей заурядной жизни.

– Да, там было еще одно фото, – ответила Эми и, сев за стол в столовой, подперла руками голову. – Нет никаких сомнений в том, что она тоже мертва, но нет и никаких подсказок, где может находиться тело. Нам остается только ждать, что кто-нибудь увидит нарисованный на асфальте трафарет.

– Почему вы не хотите опубликовать ее фотографию в СМИ?

– Потому что никакая газета или телеканал не покажет лицо мертвой девушки. К счастью, в интернете нет таких высоких моральных стандартов, и каждая жертва сейчас в Сети. Но мы сделали для газет и телевидения фоторобот последней девушки, так что, возможно, это ускорит процесс.

Похоже, сделанный из баллончика рисунок, который Кристофер оставлял рядом с домом, захватил воображение публики. Он довел счет своих побед до пяти, прежде чем полиция узрела связь, но как только рисунки были обнародованы, по всему Лондону стали появляться их копии.

Следователям еще предстояло установить, что все убитые женщины пользовались одним и тем же приложением под названием «Флирт». Это был побочный проект сайта «Найди свою ДНК-пару», предназначенный для тех, кто таковой еще не нашел, зато мог найти утешение в обществе точно таких же одиночек. Занимаясь составлением длинного и короткого списка, Кристофер работал и с другими приложениями. Как выяснилось, некоторые девушки были зарегистрированы и там, так что полиции было слишком сложно сузить поиск до одной общей ссылки. Даже если полиция проверит их телефоны, она не найдет ссылки на Кристофера в их сообщениях. Он создал более сотни адресов электронной почты, привязанных к нескольким десяткам левых смартфонов, спрятанных в неисправном морозильнике в его подвале.

Кристофер загрузил программное обеспечение из «Темной сети», позволяющее следить за их сообщениями, фотографиями, социальными сетями, «облачными» устройствами хранения и местоположением, но никогда больше с ними не разговаривал. У него не укладывалось в голове, что люди настолько глупы, что хранят всю свою жизнь на пяти дюймах пластика, куда может залезть кто угодно.

– Вряд ли я когда-нибудь это пойму, – сказала Эми. – У меня в голове не укладывается, зачем кому-то нужно отнимать столько жизней? В чем смысл?

Ради самоутверждения, подумал про себя Кристофер. Ради кайфа. Ради учебников истории. Чтобы доказать, что ему хватило силы характера и амбиций стать серийным убийцей, что это его собственный выбор, а не дело случая. Что самому выбрать эту жизнь, а затем самому же поставить в ней точку. Потому что до него никто так еще не делал. Потому что ни одно чувство на свете не сравнится с тем, которое испытываешь, когда жизнь другого человека целиком и полностью находится в твоих руках.

– Я не знаю, – ответил Кристофер. Решил снова ее утешить, встал позади нее, обнял за плечи и привлек к себе. – Может быть, он просто умеет это делать, – добавил он, целуя ее в макушку. – Вот и делает.

Эми на миг отдалась во власть сильных теплых рук своей ДНК-пары. Стоя позади нее, Кристофер попытался представить выражение ее лица, когда она впервые увидела фото того, на что он способен. Даже с его неспособностью понимать эмоции он не сомневался, что это было омерзение.

Глава 38

Джейд

Бо́льшую часть первой своей ночи в Австралии Джейд не сомкнула глаз, и не только из-за разницы во времени. Известие о неизлечимой болезни Кевина и осознание того, что она его не любит, оставили в ее душе неприятный осадок. Она злилась на него и еще больше злилась на себя.

В тишине гостевого домика на ферме Джейд включила ночник и подключилась к вай-фаю, чтобы выяснить, нормально ли это – ничего не чувствовать к своей ДНК-паре. Она знала, что между ними любовь, но где же тот оглушительный, гулкий, красочный фейерверк или радуга, как то было в фильмах и телепрограммах, которые она смотрела? Вымышленные ДНК-пары западали друг на друга с первого взгляда. Тогда почему с ней этого не случилось?

Джейд проверила официальный сайт «Найди свою ДНК-пару». «Эмоции, которые испытывают участники такой пары, могут варьироваться от пары к паре, – прочла она. – У некоторых это происходит мгновенно, другим может потребоваться несколько встреч или несколько дней, прежде чем они ощутят тягу друг к другу. Иногда это связано с умственными способностями пары или отдельного человека, или болезнью, которая может влиять на выработку феромонов и рецепторов. Сбой биологических часов участника ДНК-пары также может повлиять на то, как они ощущают свои эмоции».

Узнав, что проблема не так уже и редка, Джейд слегка взбодрилась. Она уже начала тревожиться, что причина ее холодности – в состоянии Кевина, в том, как мало он был похож на свои фото, а также в том, что она – бесчувственная дурочка. Теперь же, вооруженная новыми знаниями, Джейд почувствовала себя гораздо лучше. Она влюбится в Кевина. Это непременно случится, ей просто следует подождать. Хотя, по большому счету, признала она, трудно по уши влюбиться в того, кому не светит увидеть следующее лето.

Внезапно раздался негромкий стук в дверь.

– Войдите, – ответила Джейд и приподнялась на локтях. Дверь медленно открылась, и в проеме появилось улыбающееся лицо Кевина.

– Привет! – сказал он. – Я увидел, что у тебя горит свет. Хочешь прокатиться и увидеть кое-что?

– Конечно, – ответила она. Часы на стене показывали 3.56 утра.

– Встречаемся у твоей машины через пятнадцать минут. Возьми кофту. По утрам тут бывает холодно. Да, и твои ключи, конечно.

Когда Джейд вышла из дома, Кевин уже стоял у машины, опираясь на свою металлическую раму.

– Поехали, – бодро сказал он.

Следуя его указаниям, Джейд проехала по грунтовой дороге и вырулила на шоссе. Они ехали минут десять, пока не достигли плоской равнины рядом с дорогой.

– Нельзя быть в Австралии и не увидеть восход солнца, – сказал Кевин. – Такой красоты нет больше нигде.

Они сидели рядом, слушая классику в стиле соул. Между тем тьма постепенно исчезла, сменяясь пурпурно-оранжевым заревом.

– Как часто ты приезжаешь сюда? – спросила Джейд.

– Стал часто сразу после того, как мне поставили диагноз, – ответил Кевин. – Затем я на какое-то время ушел в темное место. Я был зол на всех, особенно при мысли, что у других будет целая жизнь, полная восходов и закатов, в то время как мои можно пересчитать по пальцам. Затем пришел к пониманию, что быть здесь и видеть любой восход – это уже большой подарок. Это значит, что я прожил еще один день.

Джейд инстинктивно положила голову на плечо Кевина и не убирала, пока не взошло солнце и сам он не задремал. Его рука была холодной, а кожа – похожа на пергамент. Интересно, задумалась Джейд, каким он был на ощупь, прежде чем рак начал поедать его тело.

Хотя яркая любовь, какую положено испытывать к своей ДНК-паре, все еще явно отсутствовала, Джейд стало спокойнее на душе. Они много раз и подолгу разговаривали по телефону, и она воспринимала его как лучшего друга, а не только как ДНК-пару. А это самое главное, подумала Джейд. Наверное, если посмотреть глубже, это и есть настоящая любовь: просто быть рядом с кем-то, когда солнце встает и садится…

Когда она вернулась на ферму, Кевин все еще спал. Их встретил его брат, Марк. Открыв пассажирскую дверь, он расстегнул на Кевине ремень безопасности и, подхватив его на руки, понес обратно в дом. Глядя ему вслед, Джейд внезапно ощутила, как в ней шевельнулось нечто такое, чему у нее не было названия.

Глава 39

Ник

Ник зажал ладонями дымящийся пластиковый стаканчик горячего шоколада, купленный в киоске на безопасном расстоянии от игрового поля. Он собирался заодно купить и гамбургер, но вовремя заметил грязные ногти продавца за прилавком. Это был первый матч регби в его жизни – в школе на первом месте был хоккей на траве, – и на улице было холодно, как в Арктике. Он плотно замотал шею серым кашемировым шарфом, который Салли подарила ему на день рождения, и поднял капюшон, чтобы держать уши в тепле.

«Что я здесь забыл?» – спрашивал себя Ник, не имея ни малейшего понятия, каковы правила игры или что вообще происходит на поле. Он знал лишь одно: он был не в состоянии оторвать взгляд от одного игрока перед ним. Глаза Ника скользнули выше, с икр Алекса на его мощные бедра, а затем на крепкий, мускулистый торс. Он почти ждал того мгновения, когда атлетическая внешность Алекса возбудит его, чтобы совпадение их ДНК начало обретать смысл. Если им предопределено судьбой быть вместе, наверняка он должен ощутить хотя бы легкое сексуальное возбуждение… Увы, ничего подобного не было.

Ник ни с того ни с сего решил провести утро наблюдая за игрой. Вспомнив фото команды в рамке на стене офиса Алекса, он нашел в интернете расписание матчей, чтобы узнать, когда будет следующий. Поле располагалось в пригороде Бирмингема, но, памятуя о том, что явиться без приглашения было бы некрасиво, Ник занял место в сторонке от других болельщиков, чтобы наблюдать за Алексом издали.

Прошла неделя с момента их встречи в баре, где они провели бо́льшую часть вечера, ближе знакомясь друг с другом. Оба слегка опьянели, постепенно открывая друг в друге все больше общего, от живописи до архитектуры, от путешествий до рок-музыки. Единственная тема, в которую оба избегали вдаваться, – это их отношения с подругами. И хотя их беседа текла дальше, ни один не решился заговорить о том, что теперь они ДНК-пара, хотя эта мысль витала в голове у обоих.

Конец их беседе положила подруга Алекса Мэри, позвонившая, чтобы спросить, когда его ждать домой. На кратчайший миг Ник почувствовал укол ревности. Прощаясь, они обменялись вежливым, но долгим рукопожатием, и каждый в душе боялся, что это прикосновение может стать последним. Ни один не предложил ни встретиться снова, ни созвониться. Пока им было достаточно знать, что другой существует, хотя и живет своей независимой жизнью.

А пока Салли организовала неожиданную поездку в Брюгге. Ник узнал об этом лишь в пятницу днем, когда она появилась в его офисе с двумя чемоданами, билетами на поезд и распечаткой бронирования отеля. В последнее время в их отношениях возникла дистанция. Нику казалось, что он позволил всей этой истории с Алексом встать между ними. Но то, как Салли устроила этот их секс-тур, навело его на мысль, будто она тоже пытается что-то компенсировать. Она была более рассеянной, чем обычно, и ему ничего другого не оставалось, кроме как предположить, что Салли расстроена тем, что у него теперь есть ДНК-пара. Ник попытался отогнать эту мысль на задворки сознания.

В Брюгге ее сексуальный аппетит был почти ненасытным, и когда они не осматривали достопримечательности города, то были в постели. Одна часть его «я» мучилась вопросом, не подозревает ли Салли, что он вновь виделся с Алексом, и пытается составить тому конкуренцию. Но ни один из них ни разу не упомянул его имя.

По возвращении в Бирмингем Ник не просто хотел снова увидеть Алекса, он испытывал в этом потребность. Они целых восемь дней не видели друг друга.

Внезапно его мысли прервал летящий по воздуху мяч, который ударил его прямо в плечо.

От неожиданности Ник выругался. Толпа перед ним расступилась, и он оказался на виду.

– Передашь нам мяч, приятель? – крикнул коренастый мужчина с бритой головой.

В тот момент, когда Ник неуклюже бросил мяч в сторону игрока, Алекс заметил его. Ник испуганно оглянулся, тотчас пожалев о своем решении тихой сапой вторгнуться в личный мир Алекса. Но стоило ему увидеть на лице того улыбку, как его собственная не заставила себя ждать.

Глава 40

Элли

Когда Тим открыл входную дверь, в руках у него была миска с хлопьями.

Элли судорожно попыталась представить, как это выглядело в его глазах, когда он увидел перед собой высокого, крепкого мужчину с бритой головой, стоящего с ней рядом. У тротуара рядом с его скромным домом стояли два черных «Рейнджровера» с тонированными стеклами. Элли не знала, разглядел ли он фигуры людей за рулем обоих.

– Привет, – пробормотал Тим и проглотил полный рот хлопьев. Рукава его рубашки были закатаны, желтый галстук свободно болтался на шее. Похоже, ее внезапное появление застало его врасплох, и теперь он гадал, как она узнала его адрес.

– Привет, – ответила Элли. – Извини, что нагрянула без предупреждения. У тебя найдется несколько минут, прежде чем пойти на работу?

– Я только и делал, что пытался поговорить с тобой последние несколько дней, но ты не пожелала общаться со мной.

– Я знаю и прошу меня извинить. Именно поэтому я сейчас здесь, чтобы все объяснить. Можно войти?

Тим шагнул в сторону, впуская их. Андрей вошел первым. Войдя, он снял темные очки и осмотрел прихожую и другие комнаты и лишь затем разрешил Элли войти вслед за ним. Тим хмуро посмотрел на этого громилу, а затем – на свою ДНК-пару.

– Это мой телохранитель, – пояснила она почти извиняющимся тоном.

– В таком случае я должен сообщить о семье ниндзя, обитающей в столовой, и о бочках с горчичным газом, который я синтезирую в теплице.

Увы, шутка Тима никого не рассмешила. Андрей одарил его колючим взглядом.

Элли потребовалось четыре дня, чтобы набраться смелости и вновь напомнить о себе Тиму после того, как их второе свидание завершилось метанием банки с краской. С тех пор она забаррикадировалась в своем лондонском таунхаусе и оставалась там, чувствуя себя оплеванной и не зная, как поступить дальше.

Будь ее встреча с Тимом заурядным свиданием с очередным кавалером, Элли никогда не стала бы встречаться с ним снова. Увы, Тим не был ни заурядным, ни очередным. Кроме того, ей нравилось проводить время узнавая его ближе, а их поцелуй незадолго до нападения оказался верхом блаженства.

Элли привыкла выступать перед публикой. Некоторые ее речи слушали тысячи людей по всему миру. Но, как ни старалась, как ни репетировала перед зеркалом в ванной, она до сих пор не знала, с чего ей начать. Как объяснить Тиму, что случилось?

– Могу я предложить тебе и твоему ручному гиганту кофе? – спросил Тим, глядя на Андрея.

– Я так его и называю, – Элли рассмеялась, пытаясь ослабить напряженность. – Андре Великан. Так вроде звали знаменитого французского борца? Он еще был в «Невесте-Принцессе»?[29] Это один из моих самых любимых фильмов.

Тим покачал головой и направился в гостиную, где с помощью пульта приглушил голоса утренних телеведущих и, поставив миску с хлопьями на кофейный столик, пригласил Элли сесть.

– Так что же случилось тем вечером? – спросил он. – Почему совершенно посторонняя женщина бросила в нас красную краску и кричала, что у тебя на руках кровь?

– Потому что так думают многие, – ответила Элли. – Ты наверняка уже догадался, что я была не совсем честна с тобой относительно того, кто я такая или чем зарабатываю на жизнь.

– Это да.

– Фамилия, которую я указала в своем ДНК-профиле, – это девичья фамилия моей матери, Айлинг. Моя настоящая фамилия – Стэнфорд, и я не работаю личным помощником генерального директора. На самом деле я работаю на себя. И то, что я делаю, немного… спорно.

– Торгуешь оружием или что-то в этом роде?

– Нет, нет, – сказала Элли. – Ничего подобного. – Она умолкла, затем глубоко вздохнула. – Тим, я – ученый, открывший ген совместимости ДНК, за что многие меня ненавидят.

Глава 41

Mэнди

Семейные дни рождения, юбилеи, девичники, вечеринки на работе, совместные выходы в рестораны и тусовки – все это осталось для Мэнди в прошлом. Всякий раз, когда ее куда-то звали, она выдумывала отговорку, часто ссылаясь на то, что у нее, мол, уже есть планы с Ричардом в ста милях отсюда. В принципе, она не лгала – по крайней мере, отчасти, – так как решила проводить все больше и больше времени с его семьей, а не со своей.

По тону сообщений голосовой почты можно было легко догадаться, что мать и сестры от этого отнюдь не в восторге. Когда-то это была дружная семья, сплоченная смертью отца более десяти лет назад. Но теперь Мэнди пыталась отстраниться, остальные же не могли понять почему. Конечно, они пребывали в уверенности, что она нашла свою ДНК-пару, и ожидали от нее откровенности; она же не находила в себе мужества сказать им правду. Пока.

Общение с ними не приносило ей того утешения, какое приносило общение с Пэт и Хлоей. Мэнди все больше и больше отдалялась от своей семьи, а две ее сестры купались в любви и счастье, которых у нее никогда не будет. Она сомневалась, что родные смогут понять, через что она прошла. Мать же, хотя и потеряла любовь всей своей жизни, была слишком старомодна, чтобы по-настоящему понять, сколь сильна может быть любовь к ДНК-паре и каково это – потерять ее. Семья Ричарда заполнила эту пустоту.

«Если ты хочешь немного выпить, то почему бы не приехать к нам с ночевкой?» – написала ей Пэт в сообщении накануне вечером. И она, собрав вещи, поехала и провела с ними вечер – смотрела фильмы на DVD, пила вино и листала альбом детских фотографий Ричарда. И в очередной раз задалась вопросом, на кого был бы похож их ребенок.

Когда все легли спать, Мэнди лежала в кровати в гостевой комнате не в силах уснуть. Она закрыла глаза и, как обычно, представила будущее, которого у них никогда не будет. Вот они с Ричардом рука об руку входят в парадную дверь дома ее родителей, вот ее семья окружает его вниманием… Ее пальцы нащупали край одеяла и от отчаяния со всей силой сжали его.

Возвращаясь из ванной, Мэнди заметила, что дверь спальни Ричарда слегка приоткрыта. Она робко открыла ее шире, но комната оказалась пуста. Мэнди вошла, тихо закрыла за собой дверь и включила лампу. Любопытство взяло верх. Она открыла ящик тумбочки и заглянула внутрь. Там лежали туалетные принадлежности – увлажняющий крем, средства для ухода за волосами и дезодоранты, а также распечатанная упаковка из десяти презервативов. Мэнди сосчитала – осталось только четыре. Она тотчас подумала, кто та счастливица – или счастливицы, – с кем он использовал недостающие шесть. При этой мысли у нее защемило сердце. Она завидовала женщине, чье лицо даже не представляла.

Затем Мэнди заглянула под кровать и нашла поношенный зеленый рюкзак из тех его дней, когда он путешествовал. На лямках все еще болтались рваные ярлыки авиакомпаний и автобусов, но сам рюкзак был пуст. Мэнди вынула из комода кое-какую одежду, пробежала по ней пальцами и прижала к лицу, вдыхая запах; и при каждом прикосновении, каждом вдохе по ней будто пробегал ток.