— У ней был инсульт.

— С хера ты это взялся? — удивленно вылупился Рэк.

— Голос… она по особому говорит. Восстановилась практически полностью, но…

— Я! Я не знаю! Не знаю! Синий свет… синий свет — это смерть! Смерть! Смерть! — вопила неподвижная сова.

— Заткнись! — рявкнул я и голос Брухи прервался.

Проведя ладонью по лицу, я зло проворчал:

— Вот дерьмо! Ну мистика же! Ты уверена про инсульт, Джоранн?

— Да. Но спроси у нее.

— Да нет — удивленно донеслось из лифта.

— Она пропадала? — мягко поинтересовалась рыжая — Исчезала из вашего общения ненадолго? Вы же вроде как по радио постоянно говорите…

— Нет! Она не пропадала… хотя…

— Был такой период, когда она либо просто смеялась, либо кашляла, либо хмыкала… но не говорила ничего… а если говорила — одно два слова. Мы думали у ней уже крыша едет…

— Она восстанавливалась — уверенно кивнула Джоранн — Восстанавливалась после инсульта. Тебе не повезло, Оди. Нам не повезло.

— Дерьмо — повторил я — Бруха!

— Да?

— У тебя был инсульт?!

— Я…

— Да или нет?!

— Да! Да, ублюдок! Был! Из-за тебя! Из-за Однара! Ты почти добрался тогда до меня сука! Жестоко ранил меня! Та травма… она аукнулась позднее, когда я попыталась вспомнить, где же я видела твое ублюдочное лицо раньше…

— Мое?

— Лицо Однара…

— Я не Однар.

— Да — будто очнулась старуха — Ты не он. Мы уже решили это. Это все моя злоба… Однар… он поселил в моем сердце леденящий страх…

— В жопу! Рассказывай про «Синий свет»!

— Я не помню! Ничего! Так сложилось… чертова нарко-перегрузка сняла осторожность, я повела сову ко второму больничному, подвела вплотную и тут… я… я… я очнулась в луже собственной рвоты перед экранами… в голове пульсировала адская боль… я… я не… сука! Сука!

— Бруха — мягко и спокойно произнесла Джоранн — Послушай меня. Послушай… успокойся… никому не нужна твоя сова. Мы поговорим. Ты расскажешь все, что помнишь. И мы разойдемся, чтобы больше никогда не встретиться. И мы никогда не станем вредить друг другу. Да, Оди?

— Конечно — спокойно подтвердил я.

— Поэтому успокойся. И просто расскажи. Обещаю — тебе станет гораздо легче, когда ты выговоришься. И ведь говорить через сову легче, да? Ведь тебе так спокойней?

— Да… да… я спустилась в бункер. Я дома. Тут безопасно. Безопасно…

— Вот видишь. Там безопасно.

— Не приближайтесь ко мне!

— Ни в коем случае. Мы не станем подходить к твоему бункеру. Да, Оди?

— Не станем — кивнул я.

— Успокойся, Бруха. Сядь на свое любимое место, возьми любимый напиток. Мы подождем. А потом ты расскажешь нам все…

— Мне надо собрать плату… плату вам…

— Успеешь потом. Успеешь… Рассказывай — проворковала Джоранн, усаживаясь на бетон и делая нам знак.

Поняв ее, я мягко опустился рядом, скрестил ноги и затих, глядя на застывшую сову снизу-вверх со спокойной легкой улыбкой.

Придет время — и я убью тебя, ведьма. Обязательно убью…

— Сейчас… сделала укол… надо прийти в себя. Жить! Я хочу жить! — рявкнула сова, крутнула головой, сверкнув янтарными глазами — Я хочу жить и видеть!

— Видеть что? — поинтересовался я, одновременно прислушиваясь к происходящему вокруг.

Расслабляться нельзя. В Зомбилэнде сейчас немало сквадов — тех, что зашел с утра и позднее, но так пока и не вышел. На грани слышимости я различаю далекие перекрикивания, обрывки приказов, слабые щелчки игстрелов и какой-то скулеж.

Гоблины сражаются с зомби.

Вот он сраный апофеоз сияющего бреда…

— Видеть все! — ответила тем временем Бруха и на этот раз ее голос звучал спокойно, но при этом искренне, был переполнен этакими ровными добрыми эмоциями. Так бабулька говорит о любимых внуках.

— Поясни — попросила Джоранн, полностью вошедшая в роль полевой медсестры. Теперь ясно как ей удалось так быстро обработать и приручить Хвана. Голосок рыжей стервы звучал как прохладный горный ручеек несущий спелые красные яблоки…

Может вырезать ей язык? Или покромсать арматурой голосовые связки.

Это лишит ее страшного оружия. И я не про их интимную жизнь сейчас.

Но ведь система починит…

Отведя взгляд от Джоранн, я проверил как несут службу часовые, убедился, что окрестности просматриваются и прослушиваются, после чего сфокусировался на словах старой ведьмы.

— Я просто… я уже не хочу ничего такого и этакого! Я стара! Перенесла немало потрясений. Победила страшную болезнь… Я выгорела, понимаете? — в спокойном голосе ведьмы зазвучали нотки надтреснутости — Я не сдалась! И хочу жить куда сильнее чем прежде. Побывав одной ногой там… ты начинаешь особо сильно ценить жизнь. Я не ущербна! Я сильна как никогда! Мой мозг… мой разум в порядке!

— Конечно в порядке, милая — проворковала Джоранн — Конечно в порядке. Ты же девочка. Славная взрослая девочка, что показала всем мужланам кто главный в этой заводи. Вот Джон как тебя боится… дрожью дрожит, трясучкой трясется…

— Пусть трясется! Он предал нас! Из-за него сурверы как цепные псы прикованы к этому проклятому месту! Да я давно смирилась… Милая… тебя ведь зовут Джоранн, да?

— Ага.

— Джоранн, деточка… ты ведь можешь сейчас развернуться, выйти из Зомбилэнда, дойти до чистого холодного океана, разуться и босыми ножками войти в соленую и пахнущую водорослями воду… можешь?

— Могу — признала рыжая.

— А я нет! Мы — нет! Мы живем в километре от океана и не можем даже увидеть его! И почему?! Потому что Джон предал нас! Джон предал нас! Джон предал нас!

Лифт раскрылся, выскочивший старик злобно заорал:

— Да не знаю я! Предал или не предал… никто не знает! Даже ты! Даже ты не знаешь, дура старая! Воспоминания приносит нам океан наркоты! Чем плеснет — то и вспомним! Хватит меня обвинять! Хватит меня гнобить! Хватит меня убивать!

— Не нервничай, любимый. Тебе вредно — просюкала встревоженно резиновая кукла.

— Ты предатель!

— Рэк… выпей с Джоном чего-нить — попросил я орка и тот с готовностью отложил кисточку — Но по чуть-чуть, да?

— Конечно! По сто грамм. Дедуля! Где спирт держишь?

— Выпьем — буркнул Джон Доус — По двести!

— Вот это разговор! И ведь отказаться не могу… — приказ!

— Так что ты хочешь видеть, Бруха? — вернулась к теме Джоранн.

Я не мешал. Мы могли судить по состоянию Брухи только по ее голосу. Но и этого хватало, чтобы понять — она стремительно приходит в себя. Тревожность осталась, но бешеная злоба идет на убыль, сердце наверняка уже не стучит как безумное, ток крови замедляется, перегретый и однажды покореженный внутренним взрывом мозг остывает…

— Я просто хочу жить и видеть… видеть происходящее… Ведь мы сурверы, милая. Жить в защищенных бункерах и смотреть на происходящее в больном мире… это в нашем ДНК. Это в нашей крови. Мы вечные свидетели происходящего. Почти безучастные свидетели… Я хочу только одного — увидеть побольше. А для этого мне надо беречь себя… регулярные физические упражнения, никакого излишнего стресса… понимаешь?

— Конечно, Бруха. Это разумно.

— И тут вдруг заявляетесь вы… ведомые этим… вы стали героями за один день! Выполнили доставку! И ведь почти без потерь… Эта ухмылка на его лице. Эти повадки хищного злобного зверя… как не назвать его Однаром? Почему Мать не убила ту тварь… когда я узнала, что Однару сохранили жизнь… я едва не сошла с ума…

А может и сошла…

Произошедшее годы назад оставило глубокий след в ее разуме. Этакий удар ледоруба… и ледоруб до сих пор не вытащили.

— Не переживай за наш счет, Бруха — улыбнулась рыжая — Мы хотим уйти отсюда как можно скорей. Нас ждет Кронград! Нас ждут Земли Завета!

— Как бы я хотела пойти с вами… не до конца, конечно. Но хотя бы несколько километров… хотя бы до океана… я готова отдать половину своих сокровищ за возможность один раз искупаться в океане. Один раз! А ведь я хорошо плаваю! Ты не поверишь, деточка, насколько хорошо я плаваю!

— Почему же? Верю.

— Я помню… я помню… в детстве я все время плавала рядом с почти утонувшими старыми небоскребами… я плавала днем и ночью. Я ловила крабов, собирала водоросли… А вечерами, сидя у старого потрепанного тента на крыше нашего здания, вместе с другими мальчишками и девчонками я завороженно слушала невероятные истории старика огородника. Потом я засыпала и твердо знала — завтра утром я снова отправлюсь в океан… я снова буду плавать и, опустив голову, сквозь старые треснутые очки буду разглядывать ушедшие под воду крыши, висящие над бездной машины, медленно плывущих по своим делам огромных рыбин, на стремительно опускающихся ко дну ныряльщиц надеющихся достать хоть что-то ценное… Я помню, что всегда твердо знала — я стану богатой, очень богатой и смогу купить все что захочу! Я проживу очень долгую жизнь! Жизнь рядом с океаном. Жизнь в безопасности. Я помню, как устала, но безмерно счастливая, подтаскивала старую соломенную плетенку с поплавками к бетонной лестнице, как загорелый дочерна тощий, но удивительно сильный мальчишка с выгоревшими на солнце светлыми волосами помогал мне выбраться… еще бы ему не быть сильным — он был любимцем старика с крыши и тот заставлял его тренироваться каждый день…

Шевельнувшись, я внимательно вслушивался в каждое слово и во мне… во мне что-то вот-вот должно было прорваться — такое вот странное ощущение…

— Ты видела многое — мягко перебила Джоранн рассказ старой Брухи.

С коротким вздохом я снова расслабился.

— Видела — подтвердила тоскливо старуха — Вы отпустите мою совушку? Я не могу поднять ее слишком высоко… я не могу увидеть океан даже ее глазами… но я люблю свою совушку. Мою Кливси. Она мой компаньон…

— Сова вернется к тебе — произнес я — Я обещал.

— Хорошо… хорошо…

— Вернемся мысленно к тем событиям, милая. К тем неприятным событиям, когда ты отправила Кливси в полет ко второму больничном корпусу — вкрадчиво начала Джоранн — Не переживай, Бруха. Не напрягайся. Помни — ты просто безучастный свидетель. Ты сурвер. Ты наблюдаешь за этим больным миром, но сама находишься в полной безопасности…

— В полной безопасности — согласилась старуха — Хорошо… хорошо… я расскажу, что помню. Но помню я немного. Слушайте… я расскажу вам то, что не рассказывала никому…

Рассказ занял минут десять.

И большей частью это была эмоциональная хрень с минимальным вкраплением интересного.

Дерьмо!

— Дерьмо! — повторил я вслух, пинком отшвыривая кисточку в кусты.

— Интересная же история! — не согласился со мной Джон и, покосившись на экран наладонника, добавил — Десяток зомби шел по души ваши. Не дошел. Их добил сквад в синих шлемах.

— Что они делают сейчас?

— Зомби?

— Синеголовые.

— Стоят и ждут. Заняли позицию между нами и корпусами.

— Я держу свое слово! — проскрипела Бруха — Я дала вам слово! Слово Брухи! Отдайте совушку!

— Забирай свое пернатое дерьмо! — зло выдохнул я — Бесполезная трата времени!

— Да как ты… — задохнулся голос ведьмы — Как ты можешь так говорить!

— Я все сказал тебе, старуха! И добавлю больше — на самом деле я собирался убить тебя. Но почему-то передумал… и пока не знаю почему. Что-то в твоих словах зацепило внутри меня. И я решил оставить тебя в покое. Живи в своей бетонной норке, ведьма. Плети свои сети дальше. Но больше никогда не вздумай лезть ко мне! Никогда! И не думай, что смерть — это самое страшное. Ты заблуждаешься, ведьма! Порой смерть — это верх мечтаний! И если ты еще раз встанешь у меня на пути…

— Ты не Однар…

— Я не Однар — покачал я головой — Это же очевидно, ведьма! Он действовал напролом! Ему было плевать на жизнь! Его отряду было плевать на жизнь! Однар знал, что умрет. И просто пытался перед смертью успеть выкурить и убить как можно больше сурверов. Но не особо преуспел. Если бы я взялся за ваше уничтожение… я бы все сделал иначе. И поэтому — я не Однар! Я злобный гоблин Оди! Я мстительная тварь вылезшая из жопы мира! Отвянь от меня, ведьма!

— Я… я поняла тебя… услышала и поняла… и я добавлю еще тысячу крон в качестве своего извинения. И подарков тебе лично и твоим бойцам. Я Бруха признаю свою ошибку.

— Помоги ее сраной сове улететь — проворчал я Рэку — Посмотрим засчитают ли нам задание.

— Может лапы отбить и пусть летит?

— Сделай аккуратно — попросил я и шагнул к Джону — Плесни и мне самогона.

— Сколько?

— Грамм сто хватит.

— Ща налью… И еще — неподалеку остановился сквад пифии Кассандры. Они вроде как выполнили задание, но явно на выход не торопятся. Не с тобой ли свидится хочет женщина с бабочками под кожей?

— Направление? Дистанция:

— Метров четыреста к юго-востоку.

— Тебя услышат?

— Услышат.

— Попроси подойти их метров на двести. Хочу перекинуться с Кассандрой парой слов.

— Конечно.

Старик торопливо пробормотал несколько фраз в наладонник, вгляделся в экран и удовлетворенно кивнул.

Отлично. Взяв стакан, я с намеком произнес:

— Если хочешь показать свой грозно вздыбленный хер этой ведьме — самое время.

— Не понял…

— Выскажись — посоветовал я — Вот прямо щас. Пока мой орк отколупывает клей, выскажи сове все что у тебя накипело на душе. И не стесняйся, сурвер. Не подбирай слова. Не надо быть серой улыбчивой хренью. Будь самим собой.

— Это как?

— В жопу дипломатичность.

— Ага… Ща!

Старик запрокинул голову, влил в себя остатки самогона, аккуратно поставил бутылку на бетон, утер губы и шагнул к горке, сходу начав:

— Ну что сука ты старая?! Конец твоей сове! — топор в его руке с лязгом ударил о площадку — Пусть тебя герои отпускают — я твоей гребаной сове башку сейчас к херам снесу!

— Милый! — укоризненно начала его жена.

— Заткнись, резинка стертая! Я говорю!

— О-о-о… — ошарашенно произнесла кукла и замолкла.

— Остановись, Джон! — велела сова.

— Заткнись и ты ведьма уродливая! Чтоб тебя собственные сиськи удушили во сне! Ты меня порешить решила, падла?! Я твою сову в своем сортире припаркую — чтоб ты только одну картинку на экранах видела — как я срать на тебя хотел! Готовься!

— Джон! Да между нами были разногласия. Но ты предатель!

— Откуда тебе знать?! Ты не помнишь нихрена! Откуда уверенность такая?! — топор с грохотом рубанул по горке — Ты просто решила меня со свету сжить! Возомнила себя королевой вершащей судьбы?!

— Послушай… Джон! Джон! ДЖОН НЕ БЕЙ!

Топор ударил совсем рядом с совой, с ругательством отшатнулся Рэк, но тут же сморщил харю в одобрительно гримасе и театральным шепотом добавил:

— Меньше чем на отсос не соглашайся, дед. Пусть как хочет делает — либо губами через гектар тянется, либо поводок удлиняет.

— Заткнись! — провопила в ярости сова.

Дальше я не слушал. Отойдя к краю площадки, я уселся на покрашенную бетонную опухоль в виде бегемотика, я уселся на его спину и зло уставился на колючие кусты, заново прогоняя в голове всю историю Брухи.

Ведьма получила нехилую моральную травму и заодно приобрела навязчивое желание вспомнить — кто сука такой Однар? Он ей почему-то показался знакомым. И она решила, что в далеком прошлом — до стирания памяти — они пересекались. Сурверы и Однар. Способ вспомнить был только один — наркота. Мемвас, что здесь именуется эльфийскими слезами. Старушка принялась посасывать веселые таблетки, одновременно выясняя наилучшие схемы приема наркоты — чтобы штырило послабже, а вот флешбэков дарило побольше.

Так шли годы. Бабка плотно подсела на наркоту. Нужные воспоминания не появлялись. А если и были — в памяти не осели. Но она продолжала пытаться, потихоньку увеличивая дозу и меняя схемы.

Чем больше наркоты — тем больше смелости.

И однажды, после особо крутой дозы «слезок» принятых с двумя желтыми энергетическими таблетками и двумястами граммами смоченного соком какой-то местной травки тростникового сахара, ведьма возомнила себя настолько крутой, что ей стало наплевать на грозное предупреждение намалеванное на стене родного бункера.

Предупреждение было сделано рукой предыдущего сурвера.

Предупреждение было простым и внятным: «Не хочешь потерять сову — НИКОГДА не подводи ее ко второму больничному корпусу ближе, чем на пятьсот метров! Никогда! Никогда! НИКОГДА! Там — СМЕРТЬ!». Когда Бруха почла предупреждение первый раз, оно показалось смешным. Но вскоре она узнала про мистически невыполнимое задание «Синий свет», про сотни смертей, про целиком полегшие сквады… и решила последовать совету. Ведь у нее особенный компаньон — невероятно функциональный, позволяющий ей быть повсюду на территории Зомбилэнда, позволяющий ей видеть то, что другим сурверам не дано. Именно сова позволила ей быстро подняться в ранге до легендарного сурвера. И Бруха не собиралась терять это преимущество.

Но наркота… сраная наркота дарит смелость и убивает благоразумие.

В тот проклятый день, хихикающая и трясущаяся Бруха подняла сову на крыло и повела ее ко второму больничному корпусу. Повела не по прямой — прятала за стенами первого больничного до последнего момента, а затем погнала робота круто вверх, собираясь для начала просто прогнать ее на полной скорости мимо — пусть картинка будет смазанная, но что-то она увидит.

Если честно, Бруха не думала, что на нее вообще обратят внимание — в тот день очередной сквад пытался выполнить «Синий свет» и как раз достиг входа на четвертый этаж. Бойня в разгаре. Кому какое дело до бесшумной совы?

Как оказалось — дело было.

Сова успела достичь стены, рванулась вверх, разом преодолев три этажа и почти…

Экраны ведьмы озарила яркая вспышка, после чего экраны померкли. Поняв, что только что просрала компаньона и любимую пташку, Бруха взвыла и… что-то в ее перегруженном мозгу лопнуло.

Дальше мрак…

Потому мрак с рваными картинками… тупое непонимание… эффект тоннеля, в котором она оказалась. Она вроде кричит… вроде двигается… вроде она нормальная… но что-то сука не так…

Брухе повезло — система творит чудеса. Она смогла заползти в медблок и система подлатала старую ведьму. Спасла ее. Восстановила. А следом случилось еще одно чудо — один из сквадов притащил сову. Скваду повезло — сову вырвали из лап матерых зомби, что пытались сожрать механическую птицу. Зомбаков накормили иглами, сову притащили к сурвершне — просто так, без всякого задания. Позднее она обласкала этот сквад так, что они быстро стали отлично экипированными героями. Бруха помнит добро.

Сову удалось починить.

Повреждения были небольшие — там и сям вмятины, несколько больших рваных пробоин в металле. Это уже зомби постарались, разрывая крылатого робота. Ну еще пластиковые элементы раздроблены.

Было сложно. Но Бруха справилась — хотя пришлось долго плести политические паутины, играя с Матерью в дочки-матери, зарабатывая дополнительные баллы. Но удалось… удалось… совушка снова летает. Но больше никогда не приближается ближе чем на полкилометра ко второму больничному корпусу. Никогда!..

Что она видела до падения совы? Вспышку. А еще она слышала музыку. Да, музыку. Что-то ритмичное, что-то барабанное, что-то потустороннее. И в ее мозгу, вместе со вспышкой, навсегда отпечаталось изображение невероятно злой хари матерого зомби со стальным черепом, яростным оскалом и сверкающими глазами. Это ужас… настоящий ужас, что навсегда останется с ней…

Во втором больничном корпусе живет что-то злое… что-то… дьявольское…

— Дерьмо! — зло рыкнул я и ударил пяткой ботинка по бетонке.

— Как дела, герой? — спросила обошедшая кусты Кассандра.

За плечом игстрел, на поясе игстрел поменьше — почти копия моей пиги — идеально подогнанная кираса почти не видна под жилетом с многочисленными карманами, на голове черный шлем с откинутым щитком. И это лишь часть снаряжения — пифия защитой не пренебрегала, экипировавшись по полной программе. Уважаю. А еще у нее за спиной виднелся стальной ажурный приклад, а на груди висел ремень с кругляшами патронов… эх…

— За снарягой сама следишь? — поинтересовался я, с трудом отводя взгляд от облитой патронами груди пифии. Как патокой палила — так и хочется целовать, целовать, целовать, губами вытаскивая патрон за патроном и жадно глотая, глотая…

— Конечно — улыбнулась она, усаживаясь на бетон напротив — Протеиновый батончик будешь? Еда успокаивает.

— Тогда сожри пять! — не выдержав, снова рявкнул я и зло зашипел, повернув башку в сторону скрытых деревьями больничных корпусов.

— Все так плохо для меня?

— И для меня — кивнул я — Но я уже герой. И мы можем убраться отсюда уже через полчаса, сразу же направившись бодрым галопом в сторону Тропы.

— Ого… то есть все не просто плохо, а прямо дерьмово?

— Отступись, если хочешь жить — посоветовал я — Найди другой способ стать героем — не здесь. Не в Зомбилэнде.

— Так… вот теперь мне страшно — пифия больше не улыбалась — Ты что-то узнал, верно?

— Почти. Я скорее сопоставил. Вынужденно сопоставил.

— Почему вынужденно?

— Понимаешь, когда тебе показывают обычное здание и говорят, что вот уже как лет двести никто не может добраться до четвертого этажа… хочешь или не хочешь, но ты начинаешь думать.

— А я значит не думала?

— Значит не думала — кивнул я.

— Может я тупая?

— Может и тупая. Ты сюда кусаться пришла?

— Прости. Я… твои слова выбили из колеи, гоблин. Защитная женская реакция. Мы либо целуем, либо кусаем. Нейтрального не дано. Продолжай.

— Понятно, что я сразу откинул всю эту чушь про мистику, про одновременную смерть сурверов и про прилет грузового дрона с подарками. Честно говоря, я сделал только одну вещь, которую не сделал, похоже, никто.

— И что же?

— Я исключил из уравнения сраный синий свет. Просто убрал его.

— Я не поняла.

— Все просто, пифия. Представь, что это просто комната. Любая. Просто комната куда никто никак не может попасть, погибая на подступах. Причем погибают отлично подготовленные и снаряженные отряды. Причем погибают даже при предварительной расчистке территории и при помощи других сквадов, что пытаются прореживать ряды свежих зомбаков бегущих ко второму корпусу.

— Я это знаю. И ты пока ничего не пояснил.

— Да это же на поверхности! Тут же по всему Зомбилэнду подсказки! Первую же подсказку дала мне ты! И вторую тоже! А потом я увидел это сам. Но просто не сопоставил одно к другому.

— Я подсказала? Да я нихрена не понимаю! Ты же видел мою папку! Синий свет…

— Пифия! Забей на синий свет! Он тут не при делах. Это как фонарик бьющий в глаза и слепящий, отводящий все внимание на себя. Вы сами придумали это, сами ослепили себя.

— Тогда поясняй.

— Я же подсказал.

— В чем твоя подсказка?

— Я сказал, что погибают отлично снаряженные и подготовленные бойцы. Те, что до этого прошли сотни битв с тварями. Ты же сама говорила, что порой при выполнении заданий «Доставка» скваду приходится уничтожать до семидесяти матерых зомби!

— Говорила.

— Семьдесят!

— И что?! — явно завелась Кассандра — И что?!

— И сквады выполняли задание! А за ними следом такое же задание выполнял следующий сквад — и тоже выживал! Вот и ответь мне, пифия — сколько же зомбаков собирается во втором больничном корпусе? Сто?

— Ну…

— Я не верю, что сто тварей станут фатальной преградой для опытного и хорошо снаряженного отряда. В Угольке продают дробовики и патроны!

— Я знаю.

— С картечью! Один выстрел нахрен снесет башку любой твари!

— Да знаю я!

— Правда? Дай мне десять бойцов с дробовиками. Бойцами обученными стрелять так, чтобы огонь отряда не замолкал ни на секунду. Дай мне комнату. Дай мне двести патронов. И я положу сто зомби прямо в коридоре. Весь коридор будет заляпан их выбитыми мозгами. А сквад останется цел. Дай мне четыреста патронов — я положу двести зомби! Пусть система посылает свежак — пока они добегут от морозильника, я десять раз успеваю пробежаться по четвертому мистическому этажу и успею показать голую жопу из каждого окна!

— Так… погоди… ну да… но… я же говорю — синий свет!

— Нет! Это не синий свет! Есть только одна возможная разумная причина по которой боевой сквад каждый раз погибает при выполнении этого задания! Лишь одна!

— И какая же?! Может уже откроешь секрет?! Я заплачу сколько скажешь! И не только я!

— Договорились — оскалился я.

— Говори, гоблин! Или я тебе башку разобью!

— Но это же просто. Отбрось мистику. Перенеси место действия в другую комнату. Скажем — в твой сквадовый отсек. Представила?

— Да.

— Вот вы сидите за столом, кушаете, заодно проверяете оружие. Ты к примеру чистишь старыми трусиками любимый дробовик. И тут в дверь влетаю я с пушкой наперевес… что ты сделаешь?

— Выстрелю тебе в башку! Даже не задумываясь.

— Поняла?

— Что поняла? — моргнула пифия и вдруг вскочила — Что?!

— То — кивнул я — Есть лишь одна причина по которой измотанный предыдущими боями сквад погибает — он натыкается на другой сквад. На столь же хорошо вооруженный и тренированный сквад, что держит вечную оборону на четвертом этаже второго больничного корпуса. Сквад, что вооружен огнестрельным оружием, защищен стальной броней от макушки до пяток, а к довершению всему каждый боец этого сквада невероятно живуч и по очень простой причине — они зомби. Всех героев встречает прицельным огнем вражеский зомбо-сквад.

— Да это гребаный бред!

— Нет — покачал я головой — Это единственное объяснение. И доказательства повсюду.

— Вражеский зомбо-сквад…. Какие доказательства?

— Зомби сдирают с павших претендентов и героев броню и оружие.

— Они выбрасывают все в озерца и пруды!

— Вот прямо ты следила и видела, да? Десять кирас сняли — десять кирас выбросили. Ты считала?

— Нет само собой! Но… зомби не пользуются оружием и броней!

— Это и странно — кивнул я — Почему? Они владеют тактикой, они хитры, они хотят жить и жрать. Но при этом не одевают шлемы и кирасы, хотя должны понимать, что это резко повысит их шансы. Я вижу только одну причину — им приказали. Им отдали четкий приказ действовать хитро, но не использовать… подручные средства.

— Дерьмо… ты меня не убедил, но… Из чужих игстрелов нельзя стрелять.

— Нельзя — кивнул я — Но в жопу игстрелы. Кому нужно это дерьмо, если можно вооружиться старым добрым дробовиком заряженным картечью?

— Ох ты… из дробовика может выстрелить любой.

— Точно. И сову Брухи сбили выстрелом дробовика. А следом посланные приказом зомби ломанулись к сове, чтобы выбрать из ее тела картечины и разорвать птаху на части. У них почти получилось.

— Не слышала о таком…

— Потом услышишь. И это еще не все! Зомби сохраняют свежатину! Я все думал — нахера им делать запасы живого мяса на черный день, если сюда каждый гребаный день приходят новые придурки мечтающие стать героями? Нахрена им запасы? Зомби могут жить неделями без еды, разве нет?

— Да…

— Но эти запасы нужны тем, кто не покидает четвертый этаж. Мясо нужно зомбо-солдатам засевшим в вечной обороне. Солдатам вооруженным огнестрельным и холодным оружием. Защищенные броней! Вот кому нужно мясо!

— Выстрелы громкие…

— В перестрелке кто разберет? Выстрелы гремят! Здание грохочет! Вспышки повсюду. Пифия! Не будь дурой! Признай уже! Это единственная разумная причина! Иначе давно бы зажгли этот сраный синий свет! Профессиональные солдаты могут разок погибнуть от рук дикарей-людоедов. Но не раз за разом же! Но профессиональные солдаты могут раз за разом погибать, когда напарываются на прицельный вражеский огонь… Во втором корпусе — вражеский отряд. И я уверен, что у этого отряда очень умелый и очень сука умный командир… тот, кого здесь называют Хозяином. А я называю хмырем со светящимися глазами…

— Вот дерьмо!

— Я могу ошибаться — лениво произнес я.

— Можешь — согласилась Кассандра — Но даже одно твое предположение стоит многого. Я заплачу, гоблин. И заплачу еще щедрее, если твое предположение подтвердится. Жизни моих бойцов стоят того. И моя жизнь тоже.

— Я приму твою щедрую благодарность — хмыкнул я.

— Моя благодарность могла бы быть еще слаще… но как я слышала, сегодня вечером ты уже назначил свидание?

— Назначил — признал я.

— Не то чтобы меня, зрелую и уверенную в себе женщину, это задело, но все же… я чем не понравилась герою?

— Я в этом городе сутки. Но я успел заметить уже четверых из твоего сквада, кто неровно дышит к тебе. Минимум двое из них поражены отвратительной болезнью.

— Какой?

— Любовью.

— Тьфу! Напугал! Считаешь любовь болезнью?

— Неважно что считаю я. Важно то, что ради тебя они попытаются убить меня.

— Вряд ли тебя это напугало.

— Хочешь, чтобы, встав с твоего еще влажного ложа, я взялся за тесак и принялся сносить злобные головы твоим взревновавшим бойцам?

— Кто ты такой, Оди?

— Я гоблин. Из жопы мира вылезший, на трахнутых тунцах приплывший, с вечными бродягами сюда припыливший.

— Ты слишком умен. Слишком зол. Слишком мудр. Слишком… ты просто слишком, Оди. Таких как ты не бывает.

— А может меня и нет — широко улыбнулся я и повел в воздухе ладонями — Может я просто твоя предсмертная галлюцинация. На самом деле тебя порвали зомби и ты, лежа на заброшенной детской площадке, медленно истекаешь кровью…

— Бр-р-р! К черту! Есть советы, Оди?

— Беги — пожал я плечами.

— Я серьезно.

— Я тоже, пифия. Подумай о силе тех, кто засел на четвертом этаже проклятого больничного корпуса. Как думаешь — скольких они убили? Насколько крутое оружие поимели? Сюда ведь не только с самодельными дробовиками заходили, верно?

— Бывало и с гранатами — кивнула Кассандра — Мать ненавидит взрывы. Ненавидит масштабные разрушения. Так что взрывы тут звучали редко. Было и дальнобойное.

— Огнестрел?

— Да.

— Откуда?

— Океан. Леон Сквалыга порой достает со дна просто невероятные штуки. Некоторые из них еще можно оживить. А некоторые еще способны убивать…

— Не слышал о таком как Леон Сквалыга.

— Он не из Уголька. Живет дальше к западу.

— В городке?

— Нет. На заброшенном корабле выброшенном на берег. У него пара больших баркасов, десяток ныряльщиков и стайка прикормленных бойцов — многие из них раньше пытались стать героями. Но передумали.

— Далеко к западу?

— Километра три. Хочешь прогуляться?

— Хочу — не стал я отрицать.

— Ты на самом деле советуешь мне бежать?

— Это логично. Собери всех преданных бойцов, выбери место, где тоже можно стать героями, но подальше отсюда — чтобы система не вздумала снова бросить тебя в марш-бросок к «Синему свету». Зачем рисковать?

— А что логично тебе?

— Логика едина для всех, пифия. Я не хочу пока подыхать. Мои бойцы сильны, но еще далеки от пика своих возможностей.

— Из рыжей выйдет отменная и злая волшебница.

Поморщившись, я дернул плечом:

— В первую очередь надо научить ее стрелять. Я не хочу губить еще зеленых бойцов, Кассандра. Не хочу превращать их в кровавый фарш. Так что после сегодняшнего прозрения я думаю только о том, чтобы выполнить несколько рутинных заданий и неспешно покинуть Уголек. Без обид.

— Какие тут обиды — вздохнула пифия — Дерьмо! Слушай…

— Слушаю.

— Как проверить твою догадку? Сейчас, когда я услышала ее, не могу понять только одного — почему не додумалась сама?

— Потому что относились к зомби как к животным. Знаешь, когда я впервые на полном серьезе задумался о том, что тут что-то никак?