Прежде чем принять какое-либо решение предпочтут прояснить ситуацию в деталях и для начала пересчитают поголовье городских добросов? И обнаружат, что бесследно пропало не две овечки, а три… Устроят еще один поисковой забег. Выяснят у системы, где в последний раз мелькал тот тупорылый парнишка, что решил сыграть в обнимашки с рыжей обольстительницей… и с радостным ужасом убедятся, что в последний раз паренек с членом наизготовку мелькал неподалеку от всех тех же Джоранн и Нанны… Вот же гребаные лесбиянки-убийцы, решат они, потирая ладошки. И взроют землю в той области — и на этот раз удача им улыбнется. Труп они отыщут. Со следами явной насильственной смерти… Тут они обрадуются еще сильнее. Дальше прогноз очевиден. Как бы я не крутил гоблинской хитрой жопой — мне этих двух не отмазать. Им припишут одно конкретно доказанное убийство — труп в наличии. Этого хватит, чтобы Джоранн или Нанну запихнуть на допрос системы — а скорей всего обеих. Там они морально потекут, быстро выложив все до последнего факта. После чего система уже обвинит нас.
Веселая перспектива…
А ведь первую жертву рано или поздно обязательно хватятся…
Задумчиво хмыкнув, я чуть ускорил шаг.
Под ногами похрустывало странное дорожное покрытие — мелкий щебень поверх истершихся бетонных плит. Кое-где виднелись жилы темных арматурин бегущих в бетонной плоти. Старая-старая дорожка, что раньше, несомненно, была куда оживленнее, раз ее так истерли ноги бредущих. Сейчас же дорога быстро зарастала. При каждом шаге растительность хлестала по штанам, вскоре на них появились зеленые разводы сока и разноцветные брызги раздавленных ягод. Кидаться на подножный корм я вовремя запретил. Нахрен. Уже был случай убедиться, что не все тут съедобно. Солдата чаще убивает понос, а не вражеский выстрел. И не время с натужными всхлипами морщить булки за брезгливо отодвинувшимся чахлым кустиком.
Оглянувшись, увидел закономерное — окончательно морально раздавленная крепышка Нанна безнадежно отстала. Она едва передвигала ноги.
— Эй! Нанна!
Крепышка с полным равнодушием взглянула на меня сквозь пряди растрепавшейся прически.
— Ускорься!
— Зачем?
Вот он ожидаемый так долго вопрос. Мы отошли от городка где-то на километр. Подходили к первым серьезным деревьям — здоровенным махинам поднявшимися на много метров от земли. И именно тут — посреди пути — Нанна и дозрела.
— Зачем? — тускло повторила она и на этот раз взглянула на Джоранн.
В этом ее «зачем» прозвучало очень многое. Горечь, разочарование, тупое удивление, непонимание, сожаление, усталость и безразличие.
Девку можно понять при желании. Сегодня весь ее крохотный и уютный мирок был разрушен до основания — несмотря на все ее титанические усилия по его спасению.
— Лучше бы я отсосала Греджерсу — вспомнила старые слова Нанна и, всхлипнув, утерла грязную щеку — Дритт. Лучше бы я отсосала всем им по очереди. Сука! Джоранн! Я ведь любила тебя! Любила, сука ты тупая! А ты… да я даже не знаю кто ты! Ты убила того придурка специально?!
— Он полез ко мне — пояснила Джоранн с теплой доброй улыбкой — Разве нормальные добросы себя так ведут? Разве это не ублюдочное поведение пластилинового болванчика?
— Да что с тобой?! Из тебя прет что-то дикое! Ты же не была такой!
— Ускорься! — велел я пожестче и Нанна послушно замотыляла ногами в ускоренном режим, но не заткнулась.
— Ты была такой… яркой! Солнечной! Такой… моей! Моей любимой солнечной Джоранн!
— Эй… — оборвал я ее излияния — Как далеко отсюда до Чистой Тропы?
— Еще километра полтора — машинально ответила крепышка и снова переключилась на рыжую — Ты меня хоть немного любишь?
— Нет — без какой-либо паузы качнула головой красотка.
Охнув, Нанна сбила ритм шагов, едва не запутавшись в собственных ногах.
— Тогда зачем?! Зачем ты согласилась быть со мной? Зачем ответила на тот поцелуй? Это ведь был особенный поцелуй, верно?
— Нет.
— Так нахрен зачем?!
— Чтобы ощущать ненависть и вожделение этих муравьишек с членами. Смотреть как они копошатся, обсуждают, наблюдают, протыкают меня взглядами и словами, раз не могут сделать то же самое своими членами. Ненависть смешанная с вожделением… это особая смесь, Нанна. Тебе не понять…
Крепышке понадобилось секунд тридцать машинальной ходьбы, чтобы осознать услышанное.
— Да ты больная нахрен на всю голову! — взвыла Нанна, вцепившись себе в волосы — Ты…
Уже не слушая, я чуть повернул корпус к замеченному смутному движению у ближайшего крупного дерева.
— Призм! — из-за дерева выступила закутанная в длинный черный плащ фигура с гротескными очертаниями.
Чересчур широкие плечи, слишком маленькая голова, облепленная капюшоном, чрезмерно длинные тонкие рукава, дотягивающиеся почти до земли.
— Призм! — повторила фигура, вложив в это слово немало презрения. Голос странный. И слова ему приходится выговаривать с усилием — это чувствуется. С давно привычным, но все же усилием.
Странного презрения и немалой доли солидарности.
Сегодня день странных выступлений мать их?
— Призм! Очнись! — тонкий рукав уставился в грудь Хвана — Очнись! Почему ты идешь с этими изуродовавшими нас ублюдками?! Ты же наш! Ты призм! Расчлени ублюдков! И я покажу тебе мир!
— Хера себя предложение. Че за дерьмо в макинтоше? — процедил я, приподнимая ствол обмотанного шкурами игстрела и мягко нажимая на спуск.
Стрелял навскидку. Особо ни на что не надеялся. Но попал двумя из трех игл. Одна угодила в ногу, вторая вонзилась в область чуть повыше паха. Крутнувшись, подстреленный сначала подпрыгнул, а затем упал. Подскочил… и утробно охнул от угодившей в спину еще одной иглы.
— Игстрел! Игстрел! — завопил он, ворочаясь в пыли — Откуда у тебя, сука, игстрел?! Призм! Помоги! Брат! Помоги! Помоги-и-и-и-и!
Охреневший Хван не отозвался, продолжая изумленно хрустеть шоколадным бисквитом. Будто видит все происходящее на экране и послушно восторгается реалистичности зрелища. А подранок ужом скользнул по земле, исчез за деревом. Послышался стремительный топот. На миг показавшись из-за дерева, призм в плаще подпрыгнул, зацепился за ветви, змеиным легким движением ввинтился в крону, прыгнул дальше… и через секунду исчез.
— Суки! Суки! — эхом донеслось от деревьев.
— Срать! — ошарашенно подытожил Рэк, что к тому моменту успел пробежать не больше двадцати шагов.
— Посмотри на кровь. Проверь не обронил ли он чего — сказал я, цепко оглядывая округу — Нанна. Джоранн. Часто тут такое?
— Бывает, судя по разговорам — вздохнула крепышка — Дикие призмы. Ненавидящие. Убивающие. Добросы сюда не суются, Оди. И ты зря сунулся.
— Посмотрим.
— Ничего — крикнул от дерева орк — Даже капли крови нет.
— Вещи какие-нибудь?
— Ничего.
— Идем дальше — велел я — Ты там и топай параллельно тропе. Хван сместись шагов на пять вправо.
— Понял.
Я остался на дорожке. И, раз уж мы наконец-то отдалились от города на приличное расстояние, открыл интерефейс и зашел в меню заданий.
Задание: Осмотр северной семнадцатой тропы.
Важные дополнительные детали: осмотр всей северной семнадцатой тропы.
Описание: Светлый Плес. Осмотр северной семнадцатой тропы по всей ее протяженности. При обнаружении агрессивных существ — уничтожить. При получении системного целеуказания — уничтожить указанную цель.
Место выполнения: Северная семнадцатая тропа.
Награда: 30 с.э.о.б.
— Неплохо — пробормотал я — Неплохо. И снова цифра семнадцать. Семнадцатый этнос, семнадцатая северная тропа. И все это в одном промежутке между скалистыми грядами.
— Мы в семнадцатой зоне? — предположил прислушивавшийся призм — Достаточно удобная система координат.
— Может и так — кивнул я — Может и так…
— О! — обрадованно рыкнул неугомонный Рэк, что решил чуток пробежаться по маршруту раненого урода в плаще — Узелок! Узелок-узелочек, чтоб его! Чем там? Тьфу!
— Че там?
— Мишка. Игрушка плюшевая.
— Мишка? — переспросил я.
— Мишка — подтвердил выпрямившийся орк.
— Мишка? — уточнил призм.
— Мишка! — рявкнул Рэк.
— Мишка? — улыбнулась с легким недоверием Джоранн.
— Задрали, суки! Мишка, мля! Мишка!
— Мишка! — бодро пискнул узелок в лапах орка.
— О дерьмо! — перепугано шарахнулся Рэк, выронив заговорившую хрень, что мягко упала в тропу.
— Мишк-а-а-а! — дико завопили из-за деревьев и в голосе звучало безумное горе — Мишк-а-а-а!
Кажется, голос быстро приближался…
— Гребаный мишка! — взревел побуревший от стыда орк, подскакивая и занося сапог — Сука!
— Не сме-е-е-ей! — взвыли деревья — Су-у-у-у-ука! Мишка-а-а!
Орк в удивлении замер с занесенной ногой.
— Ты мочой там что-то метить собрался? — буркнул я, останавливаясь — Лапу опусти. Мишку подними.
— Мишку?
— Мишку — кивнул я, чувствуя, что слово «мишка» становится не самым любимым в моем лексиконе.
— Мишка! — поощряюще пискнуло из травы — Мишка друг! Расскажи свое горе мишке, малыш!
— Охренеть — пробухтел Рэк, поднимая с земли что-то небольшое вишневого цвета.
— Охренеть — плохое слово, малыш! Сосать тебе в аду за такое!
Тишина…
— О… — выдавил уже не побуревший, а почерневший орк — О… с-у-у-у-ука-а-а…
— По губам! По губам тебе грязным членом за слова такие!
Тишина…
Из жвал призма медленно выскользал почти сточенный бисквит. Джоранн замерла с протянутой рукой рядом, держа в пальцах еще кусочек угощения.
Нанна впервые за последние часы выглядела оживленной.
В лапе отмершего орка сверкнул нож.
— Прошу! Не надо! Не надо! — завопил из трясущейся древесной кроны невидимый призм — Не трогай!
— Да я ему жопу плюшевую вспорю! — захрипел Рэк, занося нож — Гребаный мишка!
— Звал? Ты чем-то обижен, малыш? — удивленно спросила дернувшая в его ладони фигурка вишневого мишки — Обделили тортиком, ушлепок ты мерзкий?
— Р-р-р-р-а-а-а-а!
— Стой! Стой! — под дерево с оханьем свалилась фигура в плаще, замотала тонкими рукавами — Прошу! Умоляю тебя, отсос тупой! Не надо!
— Вы сука сговорились что ли… — Рэк медленно приблизил острие свинокола к плюшевой спинке поразительной игрушки.
— Стой! Все! Смотри — я тут. Я сдаюсь. Да? Отдайте мишку. И я не буду мстить.
— Да я и тебе и ему жопы вспорю! Сучий мишка! Сучий призм!
— Злость — не лучшая из эмоций, малыш. Как тебя зовут?
— Рэк… — моргнул орк.
— Не имя, а дерьма вербальный кусок. Жалкий ты ушлепок, Рэк. Сосать тебе.
Застрекотал призм, медленно опускаясь в траву.
— Замри! — рявкнул я, останавливая успевшего побелеть Рэка — Обалдел нахрен? С мишкой плюшевым посрался?!
— Он! Да он! Командир!
— Замри! — повторил я — Когда скажу — отхерачишь голову этому плюшевому дерьму.
— С радостью! — выдохнул орк.
— Не будем торопиться, друзья — выставил перед собой рукава чужак под деревом — Слушайте… я тут погорячился недавно. Но поймите и меня — я призм. Мне простительно, верно? Ведь я измененный. Понимаете? Отсюда злоба. А тут еще этот кузнечик идет и печеньками хрустит.
— Бисквитами — поправил его Хван.
— Бисквитами хрустит — подтвердила Джоранн — И сам ты гребаный кузнечик, дерьма кусок.
— Джоранн — ожила Нанна.
— Оди — ткнул я себя пальцем в грудь — Ты кем будешь?
— Отдайте мишку…
— Я буду звать тебя лесным хренососом владеющим мишкой с разодранной жопой — задумчиво сказал я — Да… неплохо звучит…
— Зови меня Стивом! — предложил чужак.
— Стащи с башки капюшон. Подойди ближе — приказал я.
— Послушай…
— Еще одно возражение — и я ухерачу тебя. А Рэк ухерачит твоего странного мишку.
Чужак рывком сдернул капюшон.
На нас смотрело фыркающее рыло…
— Ты че за херня с ушами? — не скрывая удивления, спросил я, глядя на густой темный мех, блестящие пуговки глаз, нервно дергающийся влажный нос, желтые клыки и пару испуганно прижатых ушей.
— Не убивай! — тявкнул незнакомец со звериной харей — Мишке жопу не рви! Поговорим!
Рот больше похож на пасть. Но все же это именно рот, хотя и жестоко деформированный. Между клыков мелькает мясистый желтоватый язык. Стекают струйки слюны на старый плащ.
— Почему не ожидал выстрела при первой встрече? — спросил я мирно, цепко оглядываясь.
— Здесь он редкость. Большая редкость. А ты хитрый. Игстрел замотал тряпьем.
— Ты один?
— Нет! Нас много!
— Ложь — усмехнулся я — Ты один, верно?
Звериная харя с грустью опустилась. Неловко дернувшись, призм по-звериному взвизгнул от боли.
— Сними плащ — приказал я и отошел чуть в сторону, снова огляделся.
Вдруг он все же тут не один…
— Эй! Эй! Зачем?! — задергался призм в старом плаще.
— Сними гребаный плащ! — рявкнул я.
И призм с сокрушенным вздохом дернул за лацкан. Вместо пуговиц пять широких липучек, что легко поддались. Плащ упал на землю. А под плащом меховая натура и просторные синие трусы. Торс похож на человеческий. Да и таз с ногами тоже, хотя ноги выделяются невероятной мускулатурой заметной даже сквозь шерсть. Плечи… плечи широченные, костистые. С них как бечевки свисают тонкие волосатые лапы с когтистыми ладонями. Толстая шея. Небольшая голова со звериной мордой.
— Ты кто? — спросил я все тем же тоном.
— Призм — развел лапами меховой уродец.
— А точнее?
— Да мне откуда знать?! Отдайте мишку… и… и…
— И? — приподнял я бровь.
— Не убивайте — чуть ли не застенчиво протявкал придурок в синих трусах.
— А шерсть в жопу не залазит? — поинтересовался Рэк — А когда садишься поср…
— Да пошел ты! Я почище тебя буду! — зарычал мохнатый Стив.
— Отдай ему сраного медведя — сказал я — А ты… натягивай свой плащ обратно.
— Спасибо. Вы учтите — я не нападал. Только кричал.
— Поэтому ты и жив еще — кивнул я — Выпьешь?
— Чего?
— Самогона с компотом.
— Да кто ж откажется?
— Заодно и прогуляемся — подытожил я — Рэк! Отдай ему сраного мишку!
— Этот гребаный мишка… — дрожащая лапа Рэка с огромным трудом вытянулась, протягивая медведя хозяину — Дерьмо…
— Ай-ай-ай — ожил на его ладони вишневый мишка — Снова плохие слова! Сос…
Поспешно сграбастав говорящее имущество, Стив пихнул его себе подмышку и прижал лапу к туловищу. Голос ехидного медведя затих и стал неразборчивым. Неумело перекосив рот-пасть в улыбке, Стив пробормотал:
— Он у меня не слишком воспитанный. Но он отличный парень! Честно!
— Этот гребаный мир давным-давно спятил — вздохнул я, запрокидывая лицо к стальному синему небу — Эй, Стив. Ты не сдохнешь? В тебе пара игл сидит.
— Не. Я очень живучий. А иглы уже вытащил — призм клацнул клыками — Еще болит, но уже зарастает.
— Клыками вытащил что ли? — удивился Рэк.
— Клыками — гордо подтвердил Стив — И губами.
— А одна игла ведь тебе прямо в член угодила…
— Выше, сука! Выше! Вот! — Стив ткнул себя когтем в волосатое плоское пузо — Сюда!
— Какой ты… гибкий… — заметил Рэк, глядя на призма с нескрываемым подозрением.
— Ты на что намекаешь, ушлепок?! Изврат гребаный! То-то мишке моему жопу порвать хотел!
— Да пошел ты, губастый!
— Я не губастый!
— Вперед! — рявкнул я, массируя виски — Рэк! Налей ему уже самогона! И сам хлебни! Эй, Стив! Мы тут северную тропу патрулируем. Уничтожаем всякую агрессивную хрень. Ты она самая?
— Нет! Я вообще здесь прохожий! У Матери ко мне претензий нет! Чист я перед ней.
— Вот и расскажешь — кивнул я — Шагаем дальше, бойцы!
— Я как всегда — пойду вдоль, но поодаль — призм со звериной харей попытался заискивающе улыбнуться — Привычный я так.
— Давай — согласился я, глядя, как он проворно натягивает на себя странную одежку.
К чему ему одежда? С такой густой шерстью ему здешние слабые холода нипочем. Плащ только нарушит тепловой баланс. Чтобы прикрыть причиндала вполне хватит трусов. Так для чего плащ? Для сокрытия того факта, что он призм? Не прокатит этот номер — учитывая очертания фигуры. За километр в нем призма опознаешь. Так что тут скорее что-то психологическое. В одежде спокойней, приличней, чувствует себя защищенным. Из практичности же — большие карманы нашитые изнутри и снаружи. И никакого рюкзака.
— В карманах что носишь? — буднично поинтересовался я, шагая по дорожке.
— Я?
— Мне насрать на твое барахло ровно до тех пор, пока ты не вздумаешь вытащить оттуда ржавый игстрел.
— Из оружия — нож только — порывшись узкой когтистой ладошкой в кармане, призм продемонстрировал нож со странноватой рукоятью и небольшим прямым лезвием — Да и не оружие это, доброс. Хотя какой ты доброс с такой-то злой харей…
— Я Оди. Это Рэк. Хван. Джоранн. Нанна — поочередно перечислил имена спутников — Идем поглядеть на Чистую Тропу.
— Поглядеть? Погоди. До этого не видел, что ли? Недавно вылупился?
— Ага — кивнул я — Недавно. Слушай, Стив… в твоем рассказе кое-что не вяжется.
— Ты о чем? Клясться и плюс на пузе рисовать не стану, но пока вроде не врал.
Отметив в памяти новое выражение, пояснил, лениво осматриваясь:
— Ты говоришь, что прохожий. И в то же время знаешь, что игловое оружие тут редкость. Прямо противоречие…
— Так тут везде так — по эту сторону Тропы! Везде так! А я даже и не прохожий — ведь он откуда-то куда-то идет, верно? — выговорив мудрую фразу, призм неожиданно тявкнул трижды, чесанул когтем за ухом — А я никуда конкретно не иду. Я бреду. Бродячий я.
— Бродячий бредун по эту сторону Тропы?
— Точно! Неглупый ты мужик, Оди. Слушай, а пожрать ничего нет?
— Ты уже секунд десять носом усиленно шевелишь. Учуял что?
— Жратва у вас есть — осклабился Стив — Торгматовская жрачка. Дашь жевануть чего?
— Держи — я протянул ему пару пищевых кубиков — Воду сам найдешь.
— Ручьи найдутся — кивнул Стив, осторожно подходя и забирая угощение — Спасибо!
Он с хрустом откусил половину кубика, умудрившись не уронить ни крошки. Не дожидаясь, когда он прожует, я продолжил:
— Расскажи-ка подробней о своих делах бродячих, Стив. Не конкретно о себе. А так — о мире своем в общем.
— О мире своих? — прочавкал Стив — Он у нас общий сучий… Расскажу. Добросам мои рассказы всегда по душе — если кто не побоится посидеть рядом с мохнатым призмом у газового костерка… Так вот… брожу я давно. Как в себя пришел под кустом безымянным — с тех пор, так и пошло. Но раз уж о мире моем послушать хочешь… что ж… слушай…
Стив говорил и говорил. А мы неспешно шагали и слушали. Не поручусь за внимательность остальных, а вот я жадно вслушивался в каждое слово. Редкая информация по ценности может сравниться с рассказом бродяги видящего все своими глазами, переживающего все события лично. Само собой он не может быть беспристрастным, его точка зрения тоже искажена, причем сильно, но все же в его словах куда больше достоверности, чем в рассказе какого-нибудь домоседа доброса там и сям нахватавшегося обрывков сплетен.
Поговори сначала с торговцем у его фургона, затем раздели со сборщиком податей пару кружек пива, следом проведи вечер у костра бродяги. Именно в этом порядке. И ты узнаешь правду о жизни.
Не знаю откуда я это знаю или где это слышал — но знаю. И потому слушал внимательно.
Стив причислял себя к роду волков — без всякой, как мне казалось, на то причины. Не волк он внешне. Даже не рядом. Тут что-то более экзотичное, древолазное и безобидное. Но не суть. Суть — Стив считал что волка лапы кормят. И не видел себя оседлым. Но ему хватило разумности понять, что боец он никакой — пусть сильный, но не злобный и даже чуток боится вида крови, вывороченные из пуза рваные кишки прямо как баба на дух не переносит и все такое.
Поэтому он хоть и выбрал себе жизнь бродячую, но бродил по местам наиболее безопасным.
А таковыми здесь считаются земли по эту сторону Чистой Тропы.
Главное, для пущей безопасности, двигаться хоть и параллельно тропе, но не впритык к ней. Лучше всего шагать где-то в километре от Тропы. Это еще и выгодно в съестном плане, ведь идущее по Тропе путники все время ищут что пожрать, в результате все съедобное неподалеку — грибы, ягоды, плоды, коренья, мелкие зверушки и сладкие насекомые — выбраны почти подчистую.
Нет, если сунуться на ТУ сторону, то там куда больше вкуснятины растет и бегает. Но там же бегают дикие призмы, чесуны, зомби и совсем уж страшные твари. Что за «совсем уж страшные твари»? Он не знает. Но слухов, как всегда, по Тропе плывет много.
Верит ли он?
Верит.
Еще бы не верить!
Ведь это и понятно — все эти твари охраняют подступы к Заповедной Земле, что лежит за полями, озерами, ущельями и дремучими лесами. И там еще дальше — за великой Обережной Скалой — обретаются хозяева мира — высокие эльфы.
Потому твари и нужны — чтобы здешнего сброда не подпускать к Заповедным Землям.
А кто мы как не сброд никчемный? Жрем, срем, жрем, срем, трахаемся и больше ничего. Разве нет?
Услышав еще одно странно мудрое изречение, я хмыкнул и равнодушно спросил — с чего Стив решил, что по ту сторону тропы находятся некие Заповедные Земли и что именно там живут мифические эльфы?
Вдруг это вранье?
И тут я удивился — мохнатый призм затявкал от смеха, замахал тонкими лапами в рукавах.
Эльфы миф?
Ха!
Где ж миф, если их часто видят в крупных селениях? Снисходят они до нас, причем не разделяя призмов, людов и зверолюдов. Был бы достойным! А внешность не важна. Достойного всегда одарят благами и здоровьем, могут даровать особую магию или оружие подарить удивительное.
Эльфы не миф, а благодать на землю снизошедшая! Увидеть бы хоть раз!
То есть сам ты их не видел ни разу?
Тут призм поник и покачал ушастой головой — не пришлось. Да и не придется — он ведь все бродит и бродит туда-сюда по одному и тому же отрезку Чистой Тропы уже как много лет. И никуда дальше не уходит. В более далекие путешествия не пускается. Он свой лимит знает и преступить его уж никогда не рискнет — возраст. Тянет уже больше к привычному, чем к новому.
Возраст? А сколько тебе?
Так сорок восемь годков уж он бродит тут.
Я невольно остановился, не скрывая изумления, оглядел крепкую фигуру призма, густой мех без признаков седины, пусть желтые, но острые и крепкие клыки. Да и двигается он быстро и легко. А как по деревьям прыгает…
Поняв мое удивление, призм затявкал от смеха, развел лапами. Да. Вот так. Вот что здоровая жизнь на природе да целебный подножный корм делают — здоровья и молодости добавляют. А ведь «родился» он вполне взрослым судя по ощущениям и внешнему виду. Никак не меньше двадцати ему было — это если самый низший порог брать. А так вроде как даже и постарше был при рождении. Так что ему сейчас ой как немало годков.
Двадцать плюс сорок восемь…
То есть ему минимум семьдесят лет?
Я озвучил это и призм, осклабившись по собачьи, кивнул. Да. Все верно. Он старик.
Старик…
Я невольно вспомнил доходяг-гоблинов с Окраины и Дренажтауна — едва дотянувшие до шестидесяти, изработанные, ко всему безразличные, они сидят на теплых стенных выступах, беззубыми деснами мусолят редкие пищевые кубы и неотрывно смотрят на нарисованные на стальной стене природные пейзажи — которые им никогда не увидеть воочию…
Но не будем все валить на здоровый образ жизни. Пусть призм нюхает цветочки и с деревьями обнимается, а не слизь серую ведрами таскает по стальном кишечнику мира, но все равно — тут наверняка сказали свое веское слово и его «звериные» изменения.
Я ненадолго круто сменил тему. И спросил — кто он по статусу? Принудительно измененный преступник? Это не мешает бродить?
Призм грустно хмыкнул, с хрустом разжевал остаток угощения и ненадолго отлучился. Ему хватило минуты, чтобы с удивительным профессионализмом выпросить у Джоранн пару шоколадных бисквитов. Уже подвиг. Вернувшись, призм коротко сказал — само собой мешает.
Для подавляющего большинства добросов он не больше, чем тварь уродливая, грешная, достойная лишь одного обращения — побивания камнями. В своих скитаниях туда-обратно вдоль тропы он то и дело натыкается на гниющие останки даже не похороненных призмов. Он постоянно видит, как только что «рожденных» призмов — корчащихся и ничего не понимающих ампутантов со стертой памятью — грузят на телеги и увозят. Или уносят привязанными к палкам — прямо как диких свиней убитых на охоте. Суки! Ведь известно куда уносят — к морю. Новорожденный призм — лучшая наживка. Этим бы гребаным рыболовам самим познать по ощущениям вонзенный в живот огромный крюк…
Выразить свои эмоции Стив не побоялся — он уже понял, что Хван путешествует с нами на равных. Стало быть, и отношение к призмам у нас совсем другое. Не каждый день увидишь, как богомола кормит шоколадными бисквитами шикарная красотка…
Как он сам выживает?
Убегает! Вот и все.
Призм ненадолго отвел звериные глаза, дернул носом. И я понял — порой он не только убегал. Порой он еще и убивал, если подворачивался такой шанс. Убивал тех, кто относится к ним как к зверью. Тех, кто считает их бесправными тварями, преступниками лишенными конечностей и обращенными в монстров справедливым вердиктом Матери. И даже если всей своей последующей жизнью новорожденный призм — если повезет выжить! — ты искупил свои неведомые грехи, о которых даже не помнишь… всем плевать. Для обычных людей ты останешься гребаным призмом. Бросьте камень уроду в харю! Он не такой как мы! Он вонь! Он мразь! Бейте! Убивайте!
Есть ли шанс изменить статус?
Я знал, что есть — раз у Хвана получилось — но вдруг есть еще какой-то способ?
И не обманулся в своих ожиданиях.
Призм кивнул и с клыкастой улыбкой поведал — по статусу он давно уже обычный доброс. И даже вроде как житель одного из далеких крохотный селений, где может смело претендовать на небольшую личную комнатушку и легкие социальные задания от Матери. Как так случилось, что его статус поменялся? Да кто ж знает… но жил он благочинно вроде как, никому зря зла не творил, чужого не брал, в помощи на Тропе не отказывал. Вот всевидящая Мать однажды и согрела мохнатую душу внезапным системным оповещением о смене статуса и «прописке» в поселении Лисенок.
Да…
Но он жизнь менять не стал. Продолжил и дальше скитаться. Да и, честно говоря, статусом уродливого призма никто не интересуется. Но вообще, выходит, что если любой призм совершит зафиксированный Матерью или же подтвержденные достойными, по ее мнению, доверия личностями некий большой хороший поступок или же много хороших мелких, то его статус может измениться с принудительно измененного на доброса.
Всегда на доброса?
Всегда. Ну или как он слышал на «этноса». Но это, по сути, то же самое.
А много этносов он видел?
Парочку. Один этнос так постоянно встречается — тропники. Бродячий этнос не имеющий права на оседлость. Боевые злобные бродяги на запряженных лошадьми повозках, что чистят и чистят Круговую Тропу от всякой мерзости и гадости. И бродосы — одни из немногих, кто относится к призмам вполне спокойно. Не рубят сгоряча. Всегда пригласят к газовому костерку, напоят чаем, выслушают, дадут переночевать в безопасности. Потому бродосов Стив уважает. И всегда старается им помочь — неважно в чем. Будь то помощь в уборке с упавшего на тропу дерева, разгребания оползня, убийства зомби — он всегда поможет тропникам.
Понятно. Бродосы — хорошие.
Да! Бродосы — хорошие! Люди они! Люди! А не твари в людском обличье!
Может это потому, что они все время в пути? Ведь для себя он давно уж убедился — под оседлых все дерьмо стекается, пропитывает их тела и души. Умирают рано от болячек всяких, вечно злобные, орущие. То ли дело бродячие — к ним мерзота всякая даже пристать не успевает. Они все время в дороге. В их головах не кипят городские мелкие грязные слухи — кто кому изменил, кто кого обманул… Бродяги чисты. И потому бодры, полны сил и доброго любопытства.
Я с еще большим удивлением поглядел на призма Стива. Теперь виден его истинный возраст. Он выражается не в благородной седине, а в глубоких мыслях.
Но я злобный мерзкий гоблин. Не могу не уколоть благородного старика. И потому с радостью напомнил Стиву, как совсем недавно он орал во всю глотку, призывая Хвана покончить с нами ублюдками. Ведь он призм. А мы вонючие добросы…
Стив кашлянул, подергал ушами. И пояснил — вчера он наткнулся на место побоище. Двое призмов — по сути зверолюдов — были убиты, порублены на куски. Над их телами еще и надругались — содрали одежду, понатыкали палки во все отверстия. Девушке пришлось хуже — судя по всему ей еще живой отрезали груди, срезали ленты поросшей мехом кожи, содрали скальп. И наверняка еще и изнасиловали хором — пусть она призм гребаный, но кто откажется поиметь пискливую бабу да еще и бесплатно? И плевать что она больше похожа на хорька, чем на приличного доброса.
Он час собирал куски их гниющих тел. Затем копал могилу, укладывал тела, засыпал, заваливал камнями. И все это время его старая душа кипела в ярости. Ночью чуть успокоился. Но все равно… и тут наткнулся на нас — на добросов. Причем идущих именно оттуда, куда ушли те, кто сотворил подобное зверство.
В Светлый Плес?
Стив кивнул. Оскалился.
Да. Следы тех ублюдков вели в Светлый Плес.
Сколько их было?
Трое. Трое гребаных стражников.
Вергов? Откуда знаешь?
Обувь. Запах металла от кольчуг. Но главное — обувь. Три пары сапог с особым рисунком подошвы. Мать выдает эту униформу только городским стражам. Он немало навидался этих следов за время бродяжничества длиной в жизнь. Так что знай, Оди — в твоем родном городе обитают те еще ублюдки, что творят безумное под покровом леса, а в Плесе ведут себя благочинно.
Усмехнувшись, я не стал поправлять призма. И просто задал следующий вопрос — что значит «считай зверолюды»? В чем разница?
В очертаниях. Призмы уродливы. Либо насекомыми выглядят, либо еще чем кошмарным. Если и похожи на обычных зверей — все равно где-то перекос отыщется. Слишком тонкие лапы и широченные плечи как у него, к примеру. Зверолюды — иные. Они во всем как люди. Просто силы чуть больше, быстроты. Ну и морды звериные. Лотерея. Кто выиграл — тот выиграл.
Снова упоминание о лотерее. Эшафотная лотерея?
Она самая. Мать выносит приговор. Запускает барабан лотереи. Выпадет тебе кузнечиком родиться — так и будет. А если повезет — превратишься в того же хорька. Быстрого, сильного, пушистого и даже симпатичного. Зверолюдов все равно не любят. Но относятся к ним куда терпимей, чем к призмам.
К тому же бытует мнение, что чем серьезней грех ты совершил, чем страшней твое преступление, тем в большего урода тебя превратит Мать. А если прегрешение твое было невелико или совершено случайно — то и наказание будет мягче. Превратишься в зверолюда.
Понятно…
А те ублюдки верги — троица насильников — что еще приметное в них есть? Учуял что-нибудь?
Стив помедлил, прикрыл глаза, задумался. А затем выдал — запах самогона и копченой рыбы от всех. Но это мало что даст. А вот один из них — хромает. Несильно, но ногу подволакивает. Это не может не бросаться в глаза.
Я кивнул. Стив ответил столь же небрежным внешне кивком и не стал уточнять для чего мне такая информация. Я же, чуть передохнув, отпил пару глотков подслащенной шизой воды из фляги, дал хлебнуть и Стиву. Перебрав вопросы, задал следующий — почему игстрелы здесь редкость? Вот даже в Плесе не было в продаже игстрелов, хотя нашлись запчасти и блоки модернизации.
Призм пояснил коротко — в этой части мира не особо они и нужны. Опасностей мало, а с теми, что есть вполне реально справиться дубинками, топорами и прочим холодным оружием. Есть и луки. Арбалеты. В общем — вполне приличная средневековая жизнь. А еще есть волшебницы могущие немало. Ну и над каждым городком-селением висит по одной-две полусферы наблюдения. Они быстро наведут порядок в случае чего — будь то нападение призмов, зверей, нежити или еще кого.
А вот по ту сторону Тропы, в поселениях что расположены ближе к Заповедным Землям — там в торгматах вроде как можно многое купить из стрелкового вооружения. Если статус позволит.
А в Заповедные Земли как попасть можно?
Этот вопрос я задал, не скрывая любопытства. И не переживая — думаю, многие захотят побывать в землях эльфов. Я точно не покусился на нечто сокровенное.
Эльфов, млять… Бред! Но ладно…
Как туда попасть?
Стив рассмеялся — никак, если ты не эльф или великий герой.
Чудак доброс! Ишь чего захотел! Туда дорога закрыта. Пути перекрыты. Тропинки завалены.
Так что забудь, Оди. Ты точно не эльф. И явно не герой. Хотя с задатками — раз уж пушку раздобыть сумел. Но все равно — забудь. И живи себе спокойно. А если хочется вдруг чего получше — начинай бродяжничать. На этом отрезке Тропы можно всласть гулять всю жизнь!
Почему «отрезке»? Тропа короткая?
Нет. Тропа бесконечна. Вот только…