– Мой «калаш» меня устраивает в принципе. – Давид вытащил автомат, осмотрел чуть ли не с вожделением. – Хотя «Сайгу» взял бы с удовольствием… эх, черт, было бы куда брать…

– Бери, – сказала Эльза. – Если что, схронов понастроишь.

– Нафиг оно, тяжести таскать…

Через три минуты парень стоял в полном облачении.

– Красавец. – Эльза отложила журнал, подошла к шкафу. – Моя очередь.

– Это не Датаполис, тут женских вариантов нет.

– Думаю, ты переживешь мой внешний вид. – Эльза вытащила пару флисовых футболок. – Ты как знаешь, но я пойду купаться. Мыла не видел?

– Видел, с аптечками лежало. Смотри только в плотину не прыгай.

– Не сомневаюсь, ты найдешь, что написать тогда в журнале, – усмехнулась девушка. – Некиту не так обидно будет.

Давид схватил Эльзу за руку. Они соприкоснулись губами и постояли так минуту.

– Да, – вымолвила девушка. – Спасибо. Я уже боялась, что ты забыл.

– Наша память теперь всегда с нами, – произнес парень. – Беги, только быстро.

– Бегу.

Вскоре относительно чистая Эльза застегивала выбранный костюм поверх нового белья.

– Теперь можно хоть до Бучи топать, – сказала она. – Ты все шкафы пересмотрел?

– Да, пособирал тут барахла. – Давид пнул два новых рюкзака, набитые припасами. – Сухпайки и всякая мелочь. Гидратор надень.

– Хорошо.

– И ночное видение. Там у тебя подсумок сбоку для него.

Давид напоследок выбрал рации.

– Возьмем и это, – сказал он. – Все лучше, чем кофтами обвязываться.

– У нас же маски без микрофонов, – заметила Эльза.

– Умеешь ларингофоном пользоваться?

– Понятия не имею. Напомнишь, как?

– А куда же я денусь?

Давид покрутил в руках прибор, быстро проверил его работу. Отступил, осматривая девушку с довольным видом.

– Ты бы видела себя, – сказал он. – Тебя случайно в метро встретишь – грибы отдашь. В таком виде тебе еду клянчить в Датаполисе – самое то.

– Тогда уже и красота пригодится. – Эльза взяла очки повышенной контрастности, надела на себя. – Нормальный вид? С зеркалами тут проблема.

– Более чем. – Давид взял такие же очки себе. – Теперь на выход? Или хочешь поспать?

– Идем.

Эльза сунула револьвер в новую кобуру на бедре, нахлобучила кепку. Взялась было за рюкзак, но ее прервал громкий стук в дверь. Давид мигом обернулся, нацелился, снял автомат с предохранителя. Эльза оставила рюкзак в покое, прижалась к стене.

– Эй, алле! – послышался недовольный голос, который мог принадлежать мужику лет пятидесяти. – Кто там еще? Костян, ты? Открывай, я ключи забыл.

– Костяна здесь нет, – громко сказал Давид. – Мы случайные гости, пришли с Зеленой линии. Я готов открыть дверь, если вы скажете, где Костя хранил ключ.

Молчание.

Эльза все же отодвинулась от двери, внимательно вслушиваясь. Давид дал ей знак отходить назад. На всякий случай показал на шкафы, и Эльза забралась в один из них, укрывшись толстой дверью.

В следующий момент послышался громкий хлопок, и входные двери выбило прямым попаданием из гранатомета.

Глава 5

Комплекс

Альбина спустилась по ступенькам, споткнувшись на нижней. Иона это даже позабавило: то ли она на самом деле редко здесь бывает, что странно, раз у нее здесь дом, то ли это не ее дом вообще. Главное теперь самому не споткнуться. Ион удивился этой мысли – надо же, он боится показаться неуклюжим перед Альбиной.

– Ты нечасто тут спускаешься? – поинтересовался он. – Или у тебя персональный лифт? Я бы поверил, если что.

– Не обращай внимания, – улыбнулась девушка. – У меня на каждой станции есть своя каюта. Здесь мой главный дом. Только давно тут не была. В последнее время много работы накатило.

– Ясно. Как ты мои мысли читаешь?

– У тебя все на лице написано. А еще я волнуюсь. Ты все же мой гость.

– А почему «каюта»?

– Первым начальником на станции был самый настоящий капитан дальнего плавания, – ответила Альбина, снуя между тесно нагроможденных станков. – Он для удобства установил здесь дисциплину, как он там выразился… мореходства, вроде. Не знаю, никогда не плавала в лодочке. Они все с парусами?

– Не знаю, – сказал Ион. – Тоже не плавал.

– Да, точно. В общем, капитана давно нет и многое из его учения забылось, а кое-что осталось… Наташ, привет!

Альбина помахала рукой женщине, подметавшей пол. Та посмотрела на них, заметила Иона, замерла в нерешительности.

– Нет, мой друг не из «гидр», – успокоила Альбина. – Все хорошо.

Иону стало теплее на душе. Друг?

– Не знаю, что бы я здесь делал без тебя, – сказал он.

– Без меня ты бы здесь не был.

– Кстати, да. Как я сюда попал? Ты меня дотащила?

– Не поверишь, – сказала Альбина. – Тебя привезли в тележке. Если кто-то из наших выходит наружу и долго не возвращается или не выходит на связь любым способом, то через час за ним идет группа. Ближайшее подкрепление было на Петровке. А оттуда по тропинкам до Огорода рукой подать. Ну, почти. Затем еще ребята подтянулись, которых веспертил не достал.

– Петровка. – Ион попытался вспомнить северный район. – Богатый участок Креста. Оттуда пытались выходить наружу, но завал не позволял.

– А кто этот завал устроил, по-твоему, а? Нам не нужно иметь внезапных бродяг на наших рельсах. Нет, если бы Крест нашел Левобережную ветку сам – мы бы смирились и раскрыли себя. Мы тут немного верим в судьбу. Пока только пытаемся разобраться, что это такое.

– Расскажешь, если узнаешь, – промолвил Ион. – Мне тоже интересно насчет судьбы. Но пока я ее не встречал.

Альбина провела учителя вдоль стеллажей, которые Ион по привычке принял за торговый ряд. Тут он вспомнил, что вся текущая ветка метро, в сущности, включает в себя лишь обитателей одной Красной станции и их потомков, за вычетом убыли населения. И наверняка не все клановцы находились сейчас на Огороде. Здесь для полноценного рынка попросту жило слишком мало людей. Наверняка все знают друг друга в лицо и ходят в гости, когда что-то понадобится. Ион стал припоминать, видел ли он на дверях жилых кают какие-либо таблички, но решил не отвлекаться. Ему и так было на что посмотреть – ровные дощатые помосты, алюминиевые перила, все кабеля идут по верху вдоль железных столбов. Такая станция в Кресте могла бы считаться одной их самых богатых.

По пути Иону встретились четыре человека. Все прятали глаза, делая вид, что сильно заняты. Хотя это могло быть правдой. Сам учитель решил даже не пытаться отвлекать кого-то разговорами или хотя бы приветствием.

– Смотри, что тут у нас. – Альбина остановилась перед небольшим участком, огороженном канатами. – Здесь у нас земледелие. Это не главная ферма, конечно. Так, тестовый пятачок.

– Что тут растет? – спросил Ион, глядя на непонятное дерево, которое украсило бы любой дом на Контрактовой.

– Ну, ты же «Флору» читал. Неужели не видел?

– Давай больше не вспоминать про эту проклятую книжку, хорошо?

– Ладно, – согласилась Альбина. – Это лимон. Вот эти желтые плоды ты с чаем пил. Это цитрусы, хоть я и не знаю, зачем тебе эта информация.

– Его сложно вырастить? – спросил Ион и тут же заметил выключенные лампы над деревом. – Тут микроклимат нужен свой, наверное?

– Ага, он тут есть. И да, вырастить его сложно, но это дело привычки.

– Так как долго растет этот ваш лимон?

– Если все делать правильно и с любовью, то… – Альбина задумалась. – Сейчас вспомню… да. Семь лет.

– Сколько? – оторопел учитель.

– Тебе точно в месяцах назвать, что ли?

– Подожди. – Ион провел рукой по животу, словно отдавая дань уважения съеденному цитрусу, – Так ты хочешь сказать, что напоила меня настоем из плода, который созревал семь лет?!

– Никому из твоих знакомых я бы лимон не дала. Считай, что ты избранный.

– Обалдеть… Альбина!

– Все, все, – заулыбалась девушка, беря Иона за руку. – Пошли, еще кое-что интересное покажу.

Они оказались в фабричной зоне, где мужики в рабочих робах возились с известными им одним штуковинами. Учитель обратил внимание именно на робы. У некоторых даже имелись фартуки.

– Униформа? – спросил он. – Или они постоянно так ходят?

– Нет, и это еще одно отличие нас от Креста, – ответила Альбина. – Вы там у себя носитесь в одних и тех же шмотках. А тут у нас культура. Когда работаешь со станками – таскаешь форму. Пашешь на земле – носишь другую. И когда свободен – ходи в чем хочешь.

– Кто так распорядился?

– Никто, все само собой получилось. Формы тут больше, чем народу, который может ее таскать. И знаешь, так правильнее. Одежда настраивает на рабочий лад.

– У нас вроде больше людей работами занято, но организация какая-то другая, – прокричал Ион, чтобы его было слышно на фоне завизжавшей пилы. – Не скажу сразу, в чем разница, но думаю, у вас тут знают, что делают.

– Я скажу тебе, в чем разница. – Альбина увела учителя дальше. – Здесь больше места. Правильный цех требует много пространства. Мы можем обрабатывать детали большего размера, чем вы. Отсюда и технологии лучше.

– Мужики точно не хотят со мной познакомиться? – озадачился Ион. – А то я ушел так невежливо…

– Ион, здесь новый человек – не редкость, – улыбнулась Альбина. – Но спасибо, что спросил. Обычно всем плевать. Пойдем, лучше покажу тебе наши фермы.

Они обогнули тепловоз, и Альбина постучала его по колесу.

– На счастье, – сказала она. – Тут все построено вокруг тепловозика, мы его очень любим. Имя дать не успели еще. Он, как ширма, отделяет все сегменты комплекса друг от друга. Чувствуешь, как сразу тихо стало?

– Ага.

– Завела бы тебя внутрь, только там ничего интересного.

– И все равно я бы глянул, – сказал Ион. – Не знаю, когда еще случай выпадет.

Альбина оглянулась через плечо – как показалось учителю, чересчур кокетливо.

– Ну пойдем. – Девушка запрыгнула на рифленую ступеньку тепловоза, прошлась вдоль высоких перил, зашла в кабину. Иону показалось, дверь у тепловоза была не заводская, хотя кому какая разница? Они же тут сами его ремонтировали на свой лад…

Зайдя внутрь, он закрыл дверь за собой и поразился звукоизоляции. Вторым удивлением стала теснота – внутри едва могли разминуться три человека. Правда, сейчас-то тут было только двое.

– У тебя такой вид забавный. – Альбина со смехом запрыгнула на панель с приборами, уселась сверху. Казалось, что она бы начала и ногами болтать, если бы было место.

Ион рассматривал датчики и циферблаты неизвестного назначения. Над ними облупленной краской были введены краткие обозначения, и он половину не мог разобрать.

– А если вы запустите эту штуку, то есть тут кто-то, кто сумеет ею управлять? – спросил он.

– Разберемся, – ответила девушка. – Не забудь, что всю технику на планете создали люди. Пусть они были умнее, чем мы, но строили-то для тупых. Опять же, таких, как мы.

– Хотела бы на нем прокатиться? – спросил Ион. Он сам не знал, почему этот вопрос показался ему настолько важным. Альбина многое показала из своей каждодневной жизни, но он пока не прикоснулся к ее мечтам. Не был уверен, что она его к ним допустит.

Девушка обхватила себя руками за плечи и ответила:

– Я хотела бы, чтобы гермоворота распахнулись, а за ними – бесконечные просторы живой природы, дающей нам новый шанс. И чтобы ветер в лицо, когда высовываешь голову в окошко, дождик разбивает по стеклам капли, ползущие от скорости вверх, и эти наружные штуковины с резиной так лениво их убирают. Тепловоз дрожит на рельсах, но летит то стрелой, то изящно огибает повороты, и капли тоже меняют направление, гуляют по стеклу и не знают, посидеть так еще немного или уже скатиться и полететь дальше. Тяну вот эту веревочку и даю гудок, разгоняющий и летучих мышей. Внутри потрескивает огонь в печке, и там жарится куриная ножка в фольге. Снаружи, в зеленых пакетах, греются свежие булки. Бачок, вот этот, наполнен свежей водой из родника. Я лечу с поездом без понимания, куда приеду, но зная, что там будет лучше. Потому что где-то же должно быть лучше, ведь так? И пусть нет ничего лучше дома – я поеду туда, где тоже кто-то обустраивает свой дом. Такое вот мое желание.

Ион обнаружил, что все это время смотрел на колготки Альбины и ее спонтанно поджимающиеся пальцы ног. И спросил:

– Ты говорила раньше об этом желании кому-нибудь другому?

Пальцы перестали шевелиться.

– Ты уже знаешь, что нет, – ответила девушка. – С кем мне на целом свете говорить о таком?

Учитель прокашлялся, стараясь скрыть отсутствие ответных слов. Хотя знал, что вряд ли он мог что-то скрыть от Альбины.

– Я не договорила, – вымолвила она. – В своих мечтах я не управляю тепловозом, а сижу там, где ты сейчас стоишь. С поправкой на то, чтобы добавить мягкий диванчик. А управляешь тепловозом ты.

– Почему я?

– Чудной ты. Потому что я не умею.

Ион открыл рот, закрыл снова, кивнул. Альбина его не торопила.

– Думаю, что понимаю, – сказал он наконец. – Если в тепловозе никого нет, кроме нас, то да, управлять придется мне. На тебе маршрут. И печка.

– С печкой я справлюсь, если ты возьмешь на себя остальное.

– Хорошо. – Ион почесал затылок. – Альбина…

– Нет, не говори ничего! – воскликнула она. – Не порть мне мечту, пожалуйста.

– И не думал портить, – произнес Ион. – Я лишь хотел спросить: этот тепловоз путешествует сам или тянет за собой вагоны? Если да, то какие и кто в них сидит?

Альбина отвернулась на мгновение. Уставилась на учителя с холодной решимостью, но ее подбородок мелко дрожал.

– Я часто задавала себе этот вопрос, – промолвила она. – И меня никогда не хватало дальше того, чтобы представить один вагон. Только он был каждый раз разный. Иногда был доверху заполнен углем. Иногда – дизтопливом, что как бы уместнее, учитывая, что тепловоз наш не угольный. Иногда в вагоне сидели вооруженные люди, в присутствии которых капли на стекле испарялись, оставляя мерзкую паутину. Иногда мне мерещился вагон, полный мертвых тел, чьи части свисают с крыши на крюках. И понимаешь, я ни разу не решалась пройти через этот вагон. Тонула в топливе, нарывалась на пули бойцов, цеплялась башкой за крюки. Я не могу пойти назад, пойми меня. Если уж мечтать о гонке в бескрайние дали, то лучше ничего не брать с собой. К черту вагоны со всем, что хочет туда пролезть. Их просто не надо брать с собой, и все. Но тебя я бы взяла однозначно. Прямо в кабину машиниста, и поставила бы у руля. Или сама управляла бы, если ты хочешь поспать. Потому что…

Альбина оглянулась, нервно теребя пальцами рычаги на панели.

– Не говори больше, – попросил Ион. – Слишком тяжело это тебе дается.

– Какая разница? – безучастно произнесла девушка. – Этот тепловоз тут навсегда. Он никуда не поедет.

– Не в тепловозе же дело, а в машинисте.

– Ты думаешь?

– Я знаю. Как ты сама сказала – это всего лишь техника. Настоящий смысл – в людях, которые выбирают направление. А если умеешь его выбрать, то иди хоть пешком. И обязательно налегке. Пусть в твои вагоны лезет кто угодно и что попало – просто отцепи их и пусть летят себе, куда гравитация притянет, хоть в пропасть. Останутся только капли и ветер. А ты знай себе иди в любой сторону, свободная от всего и ото всех – никто тебя не остановит, никто не крикнет в спину. Ты любишь свой дом, я это вижу, но ты единственная из всех, кого я знаю, кто помнит, что мир домом не ограничивается, что бывают дома где-то там, за горизонтом. И быть может, есть смысл их посмотреть. Альбина, для этого не нужен тепловоз.

Альбина чуть оправила юбку. И в этом жесте не было ничего от строгой воительницы. Перед учителем стояла девчонка-переросток, кажущаяся слишком маленькой даже в такой тесной кабине.

– Не хочу выходить, – сказала она.

– Этот поезд пока никуда не едет. Ты хочешь остаться там, где нет движения?

– Нет, не хочу. – Альбина пригладила волосы. – Пойдем, я тебе покажу еще что-нибудь интересненькое.

– Тут кто-то говорил про куриные ножки? – улыбнулся Ион.

– Ага, если бы. У нас пока все кудахтающее потомство наперечет.

Они покинули кабину, спустились на землю Огорода. Альбину словно подменили – она превратилась в прежнего экскурсовода, демонстрирующего гостю достопримечательности.

– Ладно, справимся, – сказала она напоследок и сменила тему. – Идем к растениям, там есть что посмотреть. Тебе понравится.

– Где же вы почву достали? – спросил Ион, позволяя вести себя дальше по комплексу, мимо бочек с машинным маслом и бака, наполненного углем. – Сверху принесли? Земля же радиоактивная вся!

– На Огороде среди ресурсов было запасено двенадцать тонн чернозема, – ответила Альбина. – Специально на такой случай. Где мы удобрения взяли – догадайся сам.

– А что еще интересного у вас растет?

– Про картошку ты слышал?

– Конечно.

– Это хорошо. Так вот, под нее выделена половина «ватутинки». На свином жиру обжарить – пальчики оближешь! Соль, правда, в небольшом дефиците, но хватает. Там склады частично подтопило – спасли что смогли. Так, что еще рассказать можно… Капусту выращиваем, но редко. У нас на весь клан одна только баба Марина помнила, как засолки делать. Меня научила. – Альбина смущенно улыбнулась. – Результат оставляет желать лучшего, но я учусь. Банки стеклянные, конечно, здесь взять неоткуда, но я в жестянки разливаю из-под военных пайков.

– Очень хочу посмотреть, – признался Ион.

– Поверь, не хочешь. Я это делаю как неряха. Так вот, еще у нас лук растет, горох – ну, этого добра всегда навалом, хотя суп из него, сам понимаешь…

– О да.

– Что тут сказать… Запасы протеина у нас еще военные, и в полном достатке. От белковых батончиков изжога только начинается, но чем богаты, тем и рады. Витаминов полно. Есть ручная мельница, хотя в метро с зерном плоховато.

– Да, это знакомо, – кивнул Ион. – В Кресте хлеб нормальный только на северных ветках делают.

– Зато у вас с курицами напряг постоянный. Не спрашивай, я знаю. При выпечке хлеба не пробовали яйцо добавить? Надо было тебе пирожков наделать с капустой…

Альбина продолжала говорить, не замечая, как учитель немного отстал. Ион с трудом представлял, как могут выглядеть пирожки с капустой и тем более какие они на вкус, но понимал, о чем конкретно идет речь. Мысль о домашнем уюте оказалась до того сногсшибательной, что Ион забыл, куда шел. Он представил, как сидит на кровати посреди теплой комнаты с мебелью, в углу потрескивает буржуйка, на стенах висят картины Тимки и каракули Эльзы, чайник с заваркой распространяет запах лимона, а Альбина проходит мимо него с подносом, полным горячих пирожков, и ее ноги обтягивают связанные ею же колготки, и она постоянно что-то щебечет…

Учитель прикрыл глаза, помотал головой. Он не хотел прогонять наваждение – напротив, пытался закрепить его в сознании как можно сильнее. Черт возьми, эта картина стоила не только полного учебника «Флоры», но и типографии, в которой печатали этот сто раз проклятый справочник.

Они дошли до северного участка. Здесь располагался деревянный птичник. Ион почти не видел живых птиц в своей жизни, кроме случаев, когда забирал одного из учеников с Почтовой площади и наблюдал чудом уцелевшую куропатку. Зрелище было печальное, потому что пары ее уже не было в живых. Ион все гадал, как закончила свой путь куропатка – в чьем-то супе, потянувшем наверняка на хорошие деньги, или же из нее до последнего пытались извлекать яйца. Да и несутся ли куропатки так же, как куры? Ион и этого не знал.

Альбина открыла одну из клеток и вытащила недовольную птицу, от которой Ион отшатнулся. Окрас ее пестрел всеми оттенками пламени, на голове виднелся красный гребень. Птица издавала дикие звуки и хлопала крыльями.

– Что это? – спросил учитель, механически шевеля пальцами по ремню в поисках пистолета.

– Это петух! – крикнула Альбина, улыбаясь. – Клевый, да?

– Он опасен?

– Только если посягнешь на его гарем.

– Чего? – Ион ничего не слышал из-за птичьего воя.

– Говорю, кур его не обижай. – Альбина сунула страшного монстра обратно в клетку, закрыла ее на замок. – Имени ему не дала еще. Не успела.

– Да он сам любому имя даст, – выдохнул Ион, не понимая, почему позволил себе так перепугаться. Пусть он знал, как выглядит курица, но ни разу не видел петуха, хотя догадаться по внешнему виду мог. Учитель понятия не имел, что петухи бывают настолько разноцветными.

– Прости, не удержалась. – Альбина повела Иона к северной точке Огорода, заканчивавшейся двустворчатыми воротами. Ион сразу обратил внимание, что тут не было рельсового пути. Это казалось до того непривычным, что учитель сперва заподозрил банальное воровство путей на металл.

– Не пробовали разобрать тепловоз? – спросил Ион, глядя на скучающего железного монстра.

– Зачем? Мы его наоборот, собираем.

– Так ехать же некуда.

– Возможно, и пришлось бы ехать.

– Альбина, там же рельсы перед ним заканчиваются.

– Понадобится – и рельсы новые проложим, – сказала девушка. – Правда, теперь вряд ли успеем… Хотя об этом позже. Не мешай девушке мечтать.

Ион хотел спросить, почему не успеют, но вместо этого произнес:

– Как он вообще сюда попал, если нет путей?

– Это впереди нет, а сзади есть, – объяснила девушка. – Он как-то по Красной ветке спустился, еще в старые времена. Мы его распаковали совсем недавно, удивились еще. Применения не нашли, но собираем… А ты, если бы внезапно нашел за стенками Лукьяновской парусный корабль – разве не стал бы его реставрировать? Даже если знать, что он никуда не поплывет.

– Я, может, и стал бы, – поразмыслил Ион, и ему сильно захотелось, окажись он снова на Лукьяновской, немедленно начать разукрашивать все сто метров стены в огромный парусник. – Но думаю, наши его быстро бы поломали на дрова.

– Не удивлена. Хорошо, что тепловоз просто так не горит.

– Суть не в том. Здешние люди, похоже, ценят чужое наследие.

– В точку, – проговорила Альбина. – Давай я устрою тебе наглядную экскурсию, не сходя с места. Просто чтобы не грузить лишними деталями, скажи сам: чем еще это место отличается от твоей станции?

Ион осмотрел внимательно всю территорию Огорода, насколько мог.

– Здесь очень много жилого пространства, – сказал он. – Станции обычно более-менее одного размера. В длину так и вовсе одинаковые. Здесь же метров двести, не меньше.

– Двести семь. Еще здесь все выше и шире.

– Как такое может быть?

– Мы находимся не на станции, а внутри котлована, прорытого под станцию. Здесь копали как-то иначе, не так, как везде. Нет эскалаторов, вмурованных в стены отсеков, и всего того, за счет чего реальные размеры котлована сильно превышают внутренние габариты типичной станции. Как же нам повезло, что тут успели сделать рабочую вентиляцию с фильтрацией воздуха! Мы на девяносто семь процентов дышим внутренним воздухом, а те три процента, что забираются снаружи, проходят такую обработку, что я сама понять не могу, как он в кисель не превращается. Может, ты разберешься, если вдруг химию изучал.

– Я умею читать, писать и считать, – сказал Ион. – И детей мне доверяют. Для Креста это уже много.

– Химия – это почти то же самое, – заверила Альбина. – Так вот, живем мы тут в просторе, уюте и, можно сказать, не жалуемся. Сколько человек в твоем поле зрения?

Ион посмотрел на левую стену комплекса, представлявшего трехэтажный ряд дверей, таких же, как каюты Альбины.

– Примерно шестьдесят семей? – предположил он.

– Да, ты умеешь считать. Конечно, не все они заняты. Тридцать четыре каюты, но в некоторых живут по два-три человека. И большинство проводит свое время на других станциях.

– А с тобой кто-то живет?

– Нет, – ответила Альбина. – Я уже долго одна. А раньше жила на «Каштанке» – там медкомплекс хороший. Старый, как и все здесь, но документации много к нему было.

– Сколько тут станций? – полюбопытствовал Ион.

– Шесть. Мы на самой южной находимся, и она же самая крупная. Можно было бы сказать, что Огород – это столица, да только нет у нас столицы все равно. Ближайшая к нам – «Ватутинка», там основные фермы для всех остальных. Еще севернее – «Каштанка». Дальше «Драйзер» и «Саба», но там делать нечего, они все равно пустуют. Про «Милославку» я уже рассказывала. «Метроградовцы» там точку устроили, и что там сейчас – понятия не имею.

– То есть основная движуха обычно на Огороде?

– Да, весь клан здесь сейчас находится. Личные шмотки хранят, и все такое.

Ион со своего места мог видеть интенсивную работу примерно пары десятков человек.

– На меня здесь никто не обращает внимания, – сказал он. – Вроде я должен выделяться.

– Тебя боятся, – пояснила Альбина.

– Даже когда я с тобой вместе?

– И со мной боятся. Не думай об этом. Тут люди прошли через многое. Главное, что встретить чужое лицо здесь не редкость.

Учитель еще раз осмотрелся. Казалось, будь это место чуть меньше размерами – и он мог бы назвать его своим домом. На Огороде царил удивительный уют, несмотря на отсутствие знакомой заорганизованности Креста. А может – именно благодаря этому.

– Наверное, хорошо было бы здесь приобрести каюту, – сказал Ион. – Недалеко от тебя. Если меня будут бояться, то и тебя не обворуют.

– Уж пошутил так пошутил, – покачала головой Альбина и рассмеялась. – Хорошая идея была бы. Здесь не так много детей, и родителей куда больше, как и свободного времени у взрослых. Так что вряд ли ты нашел бы здесь работу.

– Могу ухаживать за петухом, – предложил Ион. – А если это для меня слишком круто – стать твоим партнером в сталкерских экспедициях.

Альбина оглядела свой домашний свитер и колготки, словно это был ее костюм для выхода. Это напомнило учителю еще кое-что.

– Почему ты снаружи снимаешь маску? – спросил он. – Ты не боишься пыли? Или на «Каштанке» придумали лекарство от радиации?

– Наверное, я просто не боюсь внешнего мира, – сказала Альбина. – С тех пор как пришла в себя в куче мусора снаружи ворот Сырца и услышала удаляющиеся шаги по ту сторону. Поняла, что им страшно. Значит, мне самой бояться нечего.

– Это не очень полезно для здоровья.

– Как и многое другое.

– Ну так что? – настаивал Ион. – Ты взяла бы меня к себе в команду?

Альбина о чем-то думала, и учитель успел оценить свои слова со стороны, но не пожалел о высказанном предложении. К «Птицам» ему путь был заказан. Даже если Феникс и остальные не сочтут его виновным в смерти Кондора – он сам уже не видел себя со сталкерами.

– Да, – сказала Альбина. – Пожалуй, взяла бы. Собственно, я как раз хотела предложить тебе одну экспедицию.

– Вот как? – заинтересовался Ион. – Куда идем?

– К тебе.

– В смысле?

Альбина продолжала неотрывно любоваться интерьером Огорода.

– Тебе нравится это место? – спросила она.

– Да, очень. Хоть я тут и не освоился еще. И никак не привыкну к твоей привычке постоянно менять тему.

– Я хотела показать тебе свой дом, чтобы ты запомнил. И сама хотела посмотреть твоими глазами на все. Испытать момент первого попадания сюда. Ощутить атмосферу, уют, безопасность.

– К чему ты ведешь? – забеспокоился Ион. – С этим комплексом что-то не так?

Альбина помотала головой и ответила:

– Через несколько дней Огород перестанет существовать.

Глава 6

Молчание

Взрыв выбил одну из дверей, оставив вторую болтаться на петлях. Атакующие, без сомнения, отлично ориентировались в зоне Гидропарка и собирались выжечь непрошеных гостей.

Старый добрый калашников все еще висел на ремне. Давид, отлетевший к дальнему концу комнаты, сделал два выстрела в проем, за которым двигались мощные источники света. Перекатился, стал на ноги и тут же принял точно в бронепластину шальную пулю.

Он упал снова, хватая ртом воздух. Броня сделала свое дело – выдержала, хотя ощущения были, как от удара кувалдой под дых.

В комнату забежал боец, экипированный похожим образом, но в шлеме и серьезном военном противогазе. За спиной у него висели два кислородных баллона, пока что отсоединенные от маски. Никто не ходил так по туннелям без лишней надобности. Подобное обмундирование используют для затяжных выходов на поверхность. Эти хозяева Гидропарка только что пришли сверху.

– Кто такой? – спросил вошедший, нависая над Давидом и целясь в лицо. Спокойно так спросил, без лишнего надрыва. Давид не сомневался – после ответа его пристрелят. А может, и до него. Но все же ответил:

– Станция Бориспольская.

Боец постоял и задал новый вопрос:

– Где Анатолий?

Давид мгновенно сопоставил превосходную экипировку визитера с убогими шмотками и трещоткой Толика. И все же они были из единой группировки. Значит, у Толика точно была маскировка. Все теории о провокации с целью развязывания войны в Кресте оказались верны.

– Остался в депо, – ответил Давид, скосил взгляд бойцу за спину и спросил: – А почему ты один?

Оставшаяся в шкафу Эльза поняла приказ верно. Теперь она точно знала, сколько в комнате нападавших.

Двери шкафа распахнулись, и прозвучал выстрел из револьвера. Боец пролетел мимо Давида и упал на живот, нелепо раскинув руки. Его автомат отлетел в сторону – Давид мигом подхватил его и швырнул Эльзе, которая поймала оружие на лету.

Из проема в комнаты залетело что-то маленькое, испускавшее сильный дым. Давид не стал разбираться – шумовая или дымовая. Просто прошипел:

– Маски!

Эльза проворно натянула на себя противогаз, закрывавший нижнюю часть лица, в то время как верхняя пряталась за тактическими очками. Давид сделал то же самое и открыл стрельбу одиночными по лампам. Комната погрузилась не только в дым, но и во мрак.

Просчитывать варианты особо не приходилось. Давид спешно нацепил на себя прибор ночного видения, радуясь, что тот особо не конфликтует с очками, оберегавшими глаза от дыма. Увидел, что Эльза даже успела обогнать его в этом деле. Если у противников тоже есть ПНВ, то скоро они ими воспользуются, но пока что время на их стороне, пусть и на считаные секунды.

Когда-то, лет пять назад, во время тренировок в тогда еще совершенно другом Метрограде, Давиду мешали гранаты, кольцами висящие на разгрузочном жилете. Сейчас он остро ощущал их нехватку. Давид посмотрел на свое оружие, затем на трофейный автомат Эльзы с подствольным гранатометом. Ну конечно. Убитый ими боец и был тем, кто вынес двери.

Наклонившись к неподвижному телу, Давид стащил с него подсумок на липучках, толкнул по полу к Эльзе. Внимательно наблюдал, вспомнит ли девушка, чему их учили. Если нет – до конца боя, каким бы он ни был, ее придется вести пассажиром.

Эльза поймала подсумок, вытащила гранату, закинула в дуло. «ВОГ, прыгающая либо осколочная», – внезапно вспомнил Давид. Руки девушки слегка дрожали. Ей пришлось приподнять линзы ПНВ. Давиду сильно захотелось стать рядом с Эльзой, приобнять ее, утащить в ближайшую дверь, чтобы бежать куда угодно – хоть обратно на Бориспольскую. Но сейчас они были не влюбленной парой, а военизированными единицами. К тому же до Креста им обратно по туннелю не добраться – их в прямом коридоре просто перестреляют из дальнобойного оружия, которое у наземных сталкеров, несомненно, есть. Надо прорываться вперед или погибать прямо здесь.

Девушка повернулась с автоматом к проему, нацелилась, вдавила скобу, расположенную позади круглой штуки под стволом. Только тут Давид понял, что за все это время никто не пытался с ними заговорить с той стороны. Их не планировали оставлять в живых.

Граната полетела в проем, неся осколочное приветствие. Хлопок взрыва показался тише – Давид на этот раз был подготовлен. Один из прожекторов погас, зато на миг показался второй. Давид открыл огонь короткими очередями, слегка повернув автомат. Эту привычку он в себе так и не искоренил, но все приходит с практикой, которой, как он надеялся, в его жизни будет поменьше.

Новая граната, пущенная Эльзой, разбила второй прожектор. На той стороне замельтешили разрозненные источники света.

Давид выдернул спарку магазинов, подбросил, сунул другой стороной. Побежал вперед. Перед проемом упал на пол, подавляя противника огнем. В зеленом мареве он мог разглядеть лишь блеклые архитектурные линии, но понимал, что по то сторону находится круглая ниша диаметром примерно метров в пятнадцать, из которой вело несколько туннелей. Похоже, здесь планировалась железнодорожная развязка или механизм для поворота вагонов, точного названия которого Давид никогда не знал. Сейчас его интересовали лишь два туннеля.

Он рванул к одному из них, укрываясь за тяжелыми ящиками, перевязанными толстой цепью. Оставшиеся бойцы скрылись за такими же. Между ними было метров восемь, и у края комнаты расположились четыре военных джипа с пулеметами. Два из них, похоже, стояли здесь очень давно, зато два других только что приехали. Судя по раскуроченному капоту одного из них, именно их фары и были источниками света, разбитыми Эльзой.

Давид на миг выглянул из-за ящика, и ему точно в линзу ПНВ попал зеленый луч лазера. Он тут же спрятал голову, наугад высунул ствол автомата и выстрелил.

Через секунду ему что-то уткнулось в бок. Что-то мягкое, нежное и родное. Эльза. Давид ощутил в полной мере, что, кроме Эльзы, в данный момент времени у него нет никого. Он должен был вытащить ее отсюда, и в идеале – выбраться сам.

Здесь не было никакого дыма. Давид сдернул с себя маску, позволив ей висеть на шее.

– Хватит! – заорал он. – Мы не убивать пришли!

Следом раздалась автоматная очередь. Соревноваться в том, у кого раньше кончатся патроны, Давид не собирался. Он остановил Эльзу, которая только было собиралась выстрелить в ответ. Мотнул головой, прислушиваясь к звукам, разбавляемым лишь монотонным бурлением гидроузла.

– Кто такие?! – заорал один из бойцов. – Вы из Метрограда?

– Из Креста, – ответил Давид, но уточнять станцию уже не стал.

В ответ не стреляли секунд десять. Хороший знак.

– Вы пришли по туннелю? – снова спросил боец.

– Да. – Давид не стал скрывать очевидного. – Нас привел сюда ваш Анатолий. Он пытался нас убить и был застрелен нами при самообороне. Как и ваш человек там, в комнате. Мы не нападали первыми. Поэтому спрашиваю: кто вы такие?

– Мы живем здесь! – проревел боец – как показалось Давиду, уже другой. – Вы в наш дом пришли!

– Мы? – с жаром воскликнул Давид. – Да вы на хрен нам не нужны были! Мы уже поколение без вас живем, уже детей заводить собирались! Это вы вломились на станции Креста!

В ответ послышался издевательский смех. Он странно и неуместно звучал, словно смеявшийся иронизировал над собою же. Давид в напряжении уставился на джипы. Куда ехали обитатели Гидропарка? Какие планы он им спутал?

– Значит, Толик не справился, – сказал более спокойный боец.

– Я этого не сказал. – Давид добавил в спор побольше деталей – пусть задумаются. – Вот что он на отходе решил спалить вашу точку – сам виноват. Кстати, двери мы за собой не закрыли. Понятия не имею, кто мог пойти за нами. Если что, готовьтесь встречать станции четыре. Все, кто к востоку от метромоста, теперь заинтересуются дырой в стене на Вырлице. А уж как им понравится ваш низконапорный гидроузел…

Смех прекратился.

– Давай так, мужик, – послышался голос. – Все барахло, что вы забрали – оставляете себе, мы не жадные. Там, сзади вас, дверь в обходной коридор. Под плотиной прошуруете и обратно, на выход. Толика и Саню мы вам прощаем. Выпейте там в Кресте за их упокой, и забыли. Преследовать вас не будем. Держать язык за зубами не заставляем. Хотите – расскажите о нас всему Метро, нам пофиг.

Эльза схватила Давида за локоть, сжала, помотала головой. Давид плавно кивнул. Предложение противников не выдерживало никакой критики, и не только потому, что Давид помнил, что нет под плотиной никакого прохода. Слишком много было сказано. Говоривший явно импровизировал, перегнув с попытками вызвать как можно больше доверия.

– Не пойдет, – громко сказал Давид. – Давай так: мы берем одну из машин и уезжаем. Вы сверху спустились? Вот мы наверх и свалим. А куда именно – не ваша забота. Обратно не вернемся. А за предложение оставить стволы и барахло – спасибо. Я как раз собирался это сделать. За мужиков ваших выпью, не вопрос.

– Забрать машину? – Казалось, собеседник растерялся. – Нет, нельзя. Уж извини, не пойдет.

– Иначе никак, – настаивал Давид. – Вы хотели, чтобы мы ушли? Мы готовы уйти.

Он лихорадочно пытался понять ход мыслей противников. Те были готовы отпустить их в туннель – понятно, там проще поймать снова. Но и на поверхности можно было сделать то же самое. Так почему бы не согласиться? Или жалко рисковать машинами?

– Подумай, – говорил Давид, жестами веля Эльзе перезарядить автомат. – Лучше расстаться с одной машиной, чем со всеми.

Выстрел послужил ему ответом.

– Молчать! – заорал боец. Видимо, перспектива расстаться с джипом вывела его из себя. – Машину не отдадим! Молчать!

Эльза дернулась, и Давид на миг остолбенел, решив, что в нее попала пуля. Но девушка в ярости повернулась, чуть ли не выглядывая из-за ящика.

– Это ты мне говоришь молчать?! – крикнула она. – Я четыре года молчала, ты, тупой олень! Не говори мне молчать! Не говори – мне – молчать!

Она разрядила очередь в противоположную сторону, затем пустила еще одну гранату. Выхватила револьвер и принялась в бешенстве палить, почти не целясь.

В смятении Давид открыл огонь с другой стороны, мысленно кляня не пойми кого – то ли противников, посмевших вывести из себя Эльзу, то ли саму девушку за несдержанность, то ли себя – за то, что за столько времени не распознал, что способно ее взбесить. Ему удалось заставить врагов затаиться – похоже, слова Эльзы сбили их с толку еще больше, чем его.

Давид подскочил к ближайшему джипу, прыгнул за руль. Оказалось, мотор все еще работал. И как он не услышал его тихого рокота?

Доверившись полузабытым рефлексам, парень дал задний ход, развернулся в узком пространстве. Если врагам так нужны машины, то стрелять не будут. Хотя бы первые секунды.

Поравнявшись с укрытием обитателей Гидропарка, парень пустил очередь. Эльза прыгнула на место пассажира, и Давид сразу дал газ, влетая в туннель. Вопли бешенства и хаотичные выстрелы остались уже позади.

– Прости! – крикнула Эльза. – Я не должна была срываться!

– Знаю! – крикнул Давид, схватил девушку за плечо и больно сжал. – Никогда больше так не делай!

Он обернулся, изменился в лице, свободной рукой стащил с себя ПНВ. И сказал:

– А может, и делай. Только быстро!

Глава 7