ДЖЕРЕМИ «ТВИТЧ» СТЕНБЕРГ (гонщик, чемпион по мотофристайлу и гонкам на внедорожниках)

Мы с Трэвом познакомились в 1999 году, когда он участвовал в турне «Warped». Мы устраивали гонки в этом турне и старались каждый день слушать выступление блинков. Иногда мы сталкивались с ними, когда они уходили с обеда. Это было круто, потому что они так же балдели от мотоциклов, как мы от них. После этого я пару раз пересекался с Трэвом – мы порой встречались на вечеринках по случаю выхода какой-нибудь записи. Потом у меня закончился один из контрактов, и я подумал:

«Черт, было бы круто гонять на мотоцикле в поддержку бренда «Famous». Я связался с Трэвом, и сейчас работаю с ними уже четвертый год.

Люди часто думают, что мы придурки, потому что у нас много татуировок. А если они находят время поговорить и узнать о нас больше, мы оказываемся нормальными людьми. Трэвис – самый скромный, самый милый чувак. Я вижу, как к нему подходят люди и пытаются вести себя жестко, а он остается собой: «Привет, чувак, чё как? Спасибо, что пришел на концерт». Он никогда никем не притворялся, и меня это восхищает.



Когда занимаешься развитием бренда, нужно создать взаимодействие. Как люди воспринимают твой бренд? Когда они покупают один из твоих товаров в розничном магазине, чувствуют ли они с тобой связь? Это зависит от многих факторов: как ты себя продаешь, с кем сотрудничаешь, насколько хорош сам бренд, насколько хорошо ты относишься к людям, которые у тебя что-то покупают.

Мы очень тщательно выбираем для «Famous» спонсоров: нам не нужен самый крутой спортсмен или самый сексуальный музыкант. Нам нужен парень, который не только круто делает свое дело, но еще и созвучен нам. Вся семья «Famous» тусуется вместе. Йелавулф и Хопсин постоянно занимаются скейтбордингом с нашей командой. Твитч – Джереми Стенберг – гонщик по мотокроссу, а еще у него куча татуировок и коллекция машин. Я работаю с Дациком и Хопсином: у нас схожие интересы, а когда Твитч выступает на Всемирных экстремальных играх, мы все смотрим их и болеем за него. Когда в Лос-Анджелесе играют A Day to Remember, на концерт приходит вся семья «Famous».

ТИМ МИЛХАУС (друг)

Блинки дошли до того этапа, когда настолько выросли, что им понадобилось три техника по ударным. Трэвису нужен был человек, который бы знал, какого хрена он делает, поэтому я перестал работать техником по ударным. Я основал панк-рок-группу под названием Kinison, и лейбл Трэвиса «LaSalle» подписал с ней контракт. А я уволился прямо перед подписанием. Я довольно неплохо зарабатывал на обычной работе в университете, и мне пришлось бы оттуда уволиться, чтобы ездить на гастроли и получать пятьдесят долларов в неделю. Это попросту не имело смысла.

Трэвис тогда по большей части выступал на вечеринках, тусовался в Лос-Анджелесе и ходил по клубам. Мы поддерживали связь, но наши жизни шли в двух разных направлениях. Потом кто-то в самом начале истории компании «Famous» подал на Трэвиса в суд, заявив, что это он основатель бренда. Мне ни с того ни с сего позвонил адвокат Трэвиса и попросил дать показания в его защиту по делу о «Famous» и рассказать, как бренд появился, потому что, когда подписывались контракты, в помещении находились только я, Трэвис и тот человек. Я был готов выступить в суде, но это так и не понадобилось: дело то ли закрыли, то ли урегулировали.

Конечно, я узнал об авиакатастрофе и попытался позвонить Трэвису. Голосовая почта у него была переполнена, как и электронная. Потом я стал часто видеть интервью о Трэвисе в новостях MTV с людьми вроде Джермейна Дюпри. И подумал: «Ого, да до него теперь вообще не дозвониться».

Я обнял ее и двинулся, вставая. Она обратила ко мне свой взор и прошептала:

А потом почти через полгода я написал ему имейл: «Привет, чё как?»

- Пожалуйста, не оставляй меня. Не уходи.

Трэвис сразу же ответил: «Норм, чё как?» И мы снова стали вместе тусоваться. Мы восстановили нашу дружбу, и в конце концов я снова стал работать в «Famous». Теперь я директор по маркетингу.

- У тебя недостаточно еды? Или закончились болеутоляющие препараты?

- Не поэтому, - ответила она.

Трэвис как личность остался прежним. У него всё такое же чувство юмора. Деньги меняют людей – это неизбежно. Но я не думаю, что Трэвис забыл, откуда родом. Он остался настолько простым, насколько это вообще возможно, когда добиваешься такого головокружительного успеха. Он всегда любил девушек, татуировки, музыку, машины. Теперь у него больше домов и больше машин – ничего не изменилось, просто приобрело более широкие масштабы.

- Тогда что?

20. Предупреждение

Она притихла, так что я нежно приподнял ее подбородок и потянул к себе. Ее нереально синие глаза были влажными от непролитых слез.

- Я не хочу быть в одиночестве, - сказала она, - пожалуйста, останься со мной. Обнимай меня сегодня.

Недавно я ехал забирать дочь из школы. Я соблюдал ограничение скорости и даже в машине ехал не очень броской, кажется, на «Роллс-Ройсе» или каком-то лоурайдере. Навстречу мне ехал коп, и, думаю, ему просто не понравилось, как я выгляжу. Он включил громкоговоритель и велел мне остановиться: «Руки из машины!»

Разве я мог сказать ей \"нет\"? Как я мог отказать ей в прикосновении?

Коп подошел и стал задавать вопросы: из какого я района, из какой банды, где я сидел, прохожу ли до сих пор испытательный срок и есть ли у меня в машине оружие. Примерно после четырех вопросов я спросил: «Что это значит? За что меня остановили? Вы, наверное, меня разыгрываете».

Подумав о девушке, привязанной на столе на складе, я вычислил свои шансы. К тому времени, когда я вернусь, она все еще должна быть жива. Так что в этот вечер я решил провести время со Зверушкой, ласкать ее и ощущать, как от ее присутствия меня наполняет, разливаясь по всему телу, наваждение.

Я снова опустился подле нее, и она прислонилась ко мне, моя красивая девочка, изысканная в своей голой уязвимости.

Такая нежная и хрупкая.

Он заставил меня выйти, прижал к полицейской машине, обыскал, задержал, посадил на заднее сиденье в наручниках и обыскал мою тачку на предмет оружия, наркотиков или чего-нибудь в этом роде. Следующие сорок пять минут он вытаскивал из нее сиденья, лазил под коврики и всё такое – но там ничего не оказалось. А я сидел в полицейской машине и всё больше раздражался.

Ее так легко разрушить, мне стоило лишь сдаться, послать к чертям весь самоконтроль и поддаться нарастающему наваждению.

Коп порылся в моем бумажнике: «О’кей, откуда у тебя столько денег? Я ничего не могу найти у тебя в машине – где ты всё спрятал?»

Но я не сделал этого. Я боролся и влюблялся.

Еще больше влюблялся в нее.

«Спрятал что? Какие у вас, на хрен, проблемы?» – «Где ты взял эти деньги?»



«Я их заработал».

«Чем ты занимаешься?»


Глава 6





Ронни


«Я музыкант – играю на барабанах». – «Ага, конечно. Где играешь?»

Я начала терять ощущение времени. Сначала эта красивая комната служила отсрочкой. Красочные стены защищали меня от пения птиц за окнами посреди дня. Мое тело выздоравливало, и я наслаждалась лучами роскоши, в которых купал меня Джуд. Однако даже тогда, я не была счастлива, потому что что-то было не так, что-то изнутри разъедало меня, говоря мне усомниться во всем произошедшем.

«В разных группах».

Билли был далеким воспоминанием, но каждый раз, когда я становилась перед зеркалом и видела уже пожелтевшие синяки на коже, он оживал в моей памяти. Я ощущала себя уродиной и пыталась скрыть следы побоев косметикой, принесенной мне ранее Джудом. Не то, чтобы это помогало. Я все еще знала, что они там, словно постоянное напоминание о моем стыде. Я позволила ему осквернить меня на ментальном и физическом уровне. Я позволила ему использовать себя для получения денег и дешевого секса. Убирала и готовила для него, и тем самым поступала не лучше, чем вырастившая меня женщина, которая в конечном итоге умерла от собственного жалкого порока. Ее пороком были препараты, а моим - человек, который собирался убить меня способом похуже, чем любой возможный наркотик.

«И в каких же?»

Каждый раз, стоя перед зеркалом и смывая макияж, я ругала себя за то, что была той женщиной, боявшейся перемен.

«Иногда я играю в группе под названием Blink-182. Еще я играл с Ту Шортом, с Эминемом, с Ти-Аем и в группе Transplants».

Больше я такой не буду.

Коп начал понимать, что совершил ошибку. «Почему ты не сказал этого сразу, когда я тебя остановил?»

Я хотела бы измениться, хотела бы, чтобы Джуд гордился мной, чтобы он не оставил меня, как только станет ясно, что Билли больше не несет угрозы. Но что важнее всего, я собиралась измениться, чтобы мне было не стыдно за саму себя. Почему я не могу быть тем типом женщины, который привлекает Джуда? Возможно, потому что совсем недавно я сама не верила, что могу стать такой женщиной, но сейчас, спустя всего две недели жизни, предложенной мне Джудом, я начинала верить, что смогу.

«Офицер, вы не спрашивали, музыкант ли я, когда меня остановили, и вообще не дали слова сказать. Вы спрашивали, торгую ли я наркотиками, из какого я района и где сидел. Вы даже мне слова вставить не дали, не говоря уже о том, чтобы рассказать, что я музыкант, – хотя вообще не важно, кто я такой».

От простого лежания рядом с ним у меня возникало ощущения, что с моих плеч сняли груз, и эта ночь положит начало череде подобных ночей. Он развел для меня свои руки в стороны и позволил свернуться возле него, смыкая круг своих объятий. Я была в безопасности и тепле, защищена от травм и ужасов своих прежних неверных решений. Меня волновал вопрос, сыграло ли детство основополагающую роль всей моей будущей жизни. Это походило на темное облако несчастий, свалившееся на меня еще в юности, и это же облако преследовало меня во всех сферах жизни.

- На что было похоже твое детство, Джуд?

От моего голоса он вздрогнул, но всего за пару секунд сумел расслабиться и, уперев свой подбородок в мою макушку, ответить:

- Не знаю. Думаю, это была нормальная жизнь. Мои родители воспитывали меня, и я ни в чем не нуждался, но со временем, оглядываясь на свои ранние годы, я думаю, что все вокруг меня было сплошной скукой.

Казалось, не было ничего особенного в его ответе, но почему-то он оставил меня обеспокоенной. Было ощущение словно близость, возникавшая между нами в те ночи, что он провел со мной, внезапно исчезла. Запаниковав, я выпалила еще один вопрос, просто чтобы удержать его внимание.

- С тобой случилось что-то плохое? Что-то действительно плохое? Не нормальное неподчинение родителями или желание нарушить правила, а что-то травмирующее. Случалось ли с тобой что-нибудь травмирующее ранее?

Мои слова были довольно бессвязны, но они - это все, что я могла сказать в тот момент, чтобы попытаться сократить ощущаемую мной дистанцию между нами. Казалось, что его мысли где-то далеко, а я хотела, чтобы он сфокусировался на мне.

- Не думаю, что со мной случалось что-либо крайне травмирующее. У меня была хорошая жизнь, и сейчас она остается таковой. А почему ты спросила об этом?

- Потому что моя жизнь не такая, и я задаюсь вопросом, стала ли моя жизнь ужасной из-за того, что мое детство тоже было ужасным.

В ответ на эти слова его тело напряглось.

- Поясни, Зверушка. Что такого плохого с тобой случилось?

Я пожала плечами, хотя движение было немного искажено из-за того, что я лежала крепко прижатой к его груди.

- Моя мама была довольно плохой. Она сильно подсела на наркотики и не очень много внимания уделяла мне. Не то чтобы она часто была рядом. Она подрабатывала, убирая чужие дома, и поэтому практически все время отсутствовала, пытаясь заработать немного денег, для удовлетворения своей зависимости и оплаты счетов. Мое детство было отстойным еще и потому, что мы постоянно переезжали, и у меня никогда не было друзей. В то время, когда я оканчивала старшую школу, я познакомилась с Билли, и с тех пор он стал моей жизнью, - извиваясь, я повернулась на спину и взглянула в скрытые тенью глаза Джуда. - Я счастлива быть вдали от Билли, но еще из-за этого возникает некое чувство потерянности.

- Что ты подразумеваешь под этим? - его голос был низким рокотом, в этом вопросе сквозила злость. Он, было, начал убирать свои руки, ослабляя хватку вокруг моего живота, но я ухватила их и удерживала вместе.

- Я не имею в виду, что хочу вернуться к Билли! - выплевывая слова так быстро, как только могла, я умоляла его поверить мне. - Я хочу быть здесь, вдали от него. Я просто имела в виду, что не знаю, что мне делать, потому что никогда прежде не была независимой от него. Он - единственная известная мне жизнь, просто потому, что у меня никогда не было никого больше.

- Ну, сейчас у тебя есть я, и это все, что тебе нужно, - ответил он быстро, утверждая свою власть над всей этой ситуацией, он поступал так всегда.

Многие женщины возненавидели бы человека указывающего им, что делать или думать, но не я. Он был гораздо успешнее меня, и было бы глупо думать, что я знаю о жизни больше, чем он. Чем больше времени я с ним проводила, тем сильнее осознавала, что я одержима им. Но меня это не беспокоило. Было очевидно, что он возложил на себя огромную заботу обо всем, что считал своим, а для меня было облегчением освободиться от бремени своей прежней жизни.

- Хорошо. Ты прав, Джуд. Только не сердись на меня, прошу. Терпеть не могу, когда ты недоволен.

Он молчал в течение нескольких напряженных мгновений, но после недолгих размышлений, озвучил свои мысли.

- Зверушка, твоя жизнь больше не такая, каковой она была, и она уже никогда не станет прежней. Я не привел бы тебя сюда, если бы собирался позволить вернуться в эту лачугу, которую ты называла жизнью. Ты достойна лучшего, и если ты не в состоянии себя им обеспечить, то я думаю, что лучшее, что ты можешь сделать, это вверить полностью себя мне. Я буду баловать тебя и гарантирую, что ты не будешь ни в чем нуждаться. Но в ответ, ты должна слушаться меня во всем. Тебе потребуется забыть то, кем ты была и позволить мне преобразовать тебя в то лучшее, кем ты способна стать.

На мои глаза навернулись слезы. Щипля, они размывали мой взор, и я сморгнула их так же быстро, как они и появились. Я не ответила ему, потому что мне нечего было сказать. Было ли это слабостью принять над собой его власть? Возможно. Я устала, так чертовски устала, что от этого было в разы легче передать бразды правления своей жизнью кому-то другому, чтобы он принимал все трудные решения и обеспечивал меня всем необходимым для выживания. Так что вместо того, чтобы ощущать стыд от его предложения и своего внутреннего согласия, я ощутила облегчение. Джуд был ответом на множество моих проблем, и я была благодарна за то, что он так хочет взять на себя весь контроль.

- Расскажи мне свое худшее воспоминание, Зверушка. Поведай мне о событии, начавшем твое скольжение в эту глубокую пропасть жизни. Возможно, если я смогу понять, что случилось с тобой, то придумаю лучший способ разрешить это, и когда придет час, защитить тебя ото всех внешних хищников.

Было ли возможно выбрать всего одно событие? Не думаю, но я не хотела разочаровать его своим молчанием. Закрыв глаза, я заставила себя оглянуться на свое прошлое. И была удивлена тем, как мало времени у меня занял поиск ответа на заданный ним вопрос.

- Думаю, что помню, как кое-что произошло, когда мне было четыре или пять лет, но воспоминание довольно размытое, словно сон. Я бы даже поверила, что это был всего лишь сон, если бы мой мир не вышел из-под контроля сразу после этого события.

«Чушь собачья!» – он вел себя так, будто я пытаюсь его на чем-то поймать. – «Это не чушь – вы повели себя неразумно».

Когда я рассказывала ему это историю, мое дыхание перехватывало и воздуха попросту не хватало. За все годы, что прошли с того момента, не уверена, что кому-то об этом говорила. Кажись, когда-то я пыталась рассказать об этом Билли, но у него попросту не хватило терпения дослушать до конца. Так что, я подумала, что Джуд станет первым, кто услышит ее с моих уст.

- Моя мать не всегда была наркоманкой. Не всегда. Помню времена, когда она была нормальным человеком. Она была доброй и милой, красивой и сильной. Она пела мне на ночь и помогала учиться читать. На самом деле она была замечательной матерью, по факту, она даже успешно присматривала за чужими детьми. Я точно не помню, сколько мне тогда было лет, но когда-то мы жили в большом особняке. Моя мама работала там няней, а мне было позволено жить с ней в этом большом доме. Это было похоже на жизнь в замке, и большинство дней я играла, представляя себя принцессой, ждущей своего принца.

«Ты хоть понимаешь, с чем мне приходится сталкиваться каждый день?»

- И ты его нашла?

«Мне всё равно, с чем вы сталкиваетесь каждый день. Вы полицейский и сами на это подписались. Ты был не прав, мужик. Ты увидел у меня татуировки и что-то себе придумал. У меня есть друг-полицейский, и он так себя не ведет».

- Хммм?

Коп снял с меня наручники и заявил, что остановил меня за отсутствие переднего номерного знака. Он погрозил мне пальцем, как будто хотел, чтобы я почувствовал себя виноватым за нарушение, как будто хотел, чтобы я за что-то извинился. Но я не стал.

Я настолько потерялась в воспоминаниях далекого прошлого, что почти, что не расслышала его вопрос.

«У вас какие-то проблемы», – сказал я ему.

- Твой принц. Ты нашла его?

«Если хочешь еще что-то сказать, – ответил он, – я тебя задержу и отвезу в участок».

От его слов, холодок пробежал у меня по спине, даже не уверена почему. Воспоминания переполняли меня, образы и мысли, которые, казалось, были уже потеряны. Они были изменчивы и не совсем правдивы, что-то, давным-давно забытое, снова начинало пускать корни в моем воображении.

Каждый раз, когда у меня что-то не получается, я вспоминаю о том, что могло быть и хуже, – я это сам испытал. Жить в негативе гораздо более энергозатратно, чем в позитиве: я стараюсь превращать всю свою отрицательную энергию в нечто положительное, даже когда кажется, что всё плохо. У всех бывают взлеты и падения, но я решил, что то, как мы преодолеваем сложные ситуации, и определяет нас как личностей, и каждый день стараюсь стать лучше.

- Нет.

Мои дети ходят в хорошую школу, и иногда, когда я забираю их или отвожу, другие родители смотрят на меня косо. В самый первый учебный день Лэндону нужно было провести в школе всего два часа, пока решались организационные вопросы, поэтому я решил не ехать домой, а просто тусовался на парковке: уселся у куста и стал играть в телефон. Ко мне подошел охранник и говорит: «Мне сказали, что вы здесь курите и мочитесь в кусты».

Я мгновенно возвела вокруг себя стены, закрываясь от настоящего с Джудом. Кошмар поглощал меня, подобно темным облакам, накатывающимся на меня, будто далекий шторм. И против этого я была бессильна. Мое тело начало дрожать, и Джуд покрепче обнял меня. В тот момент он был моим единственным утешением, и благодаря ему, я вспомнила все.

Я рассмеялся и ответил: «Послушай, мужик, я понимаю, что выгляжу не так, как остальные родители учеников, но я не мочился в кусты и не курил, так что, пожалуйста, не обвиняйте меня в этом».

- Нет, со мной случилось кое-что похуже. Мальчик, за которым присматривала моя мама, был старше меня на несколько лет. Я не помню его лицо и даже имя, но было в нем что-то пугающее меня.

«Ну, другие родители сказали, что видели».

Подобно призраку, мальчик в моих воспоминаниях ускользал от меня, появляясь и исчезая, за мгновение до того, как я успевала разглядеть его образ.

Я разозлился, но ответил спокойно: «Нет, мне жаль, но такого не было. Я просто здесь болтаюсь и убиваю время, пока не выйдет мой сын».

- Что-то произошло, нечто плохое, и в результате, мою маму уволили. Нас выгнали в одну из ночей, и я помню, как спала с ней в укрытии на протяжении нескольких недель, прежде чем она нашла, куда нам дальше пойти. После этого события она уже никогда не была прежней. Она нашла новую работу по уборке домов и перевезла нас в квартиру. После этого она уже никогда не была счастлива и перестала улыбаться. Это было до того, как я стала старше и обнаружила, что она бежит от своей собственной жизни, заглушая чувства алкоголем и наркотиками.

После этого они в основном относились ко мне хорошо. Спустя несколько лет я пожертвовал школе полтора миллиона долларов на музыкальную программу.

- Так что же произошло с тем мальчиком? - его голос был осторожен, на грани из-за чего-то, чего я не могла разобрать. Я понадеялась, что он просто чувствует себя защитником, что злится больше на само воспоминание, чем на меня.

Я делаю всё возможное, чтобы учиться на своих ошибках, и детей учу тому же, но когда мне приходится сдерживаться – хотя бы ради них, – одному богу известно, какие жесткие проверки я прохожу.

- Я не знаю, Джуд. Все, что я знаю, так это то, что его поступок, каким бы он ни был, изменил мою жизнь... и не в лучшую сторону.



У меня была крупная стычка с бандой папарацци в Калабасасе. Когда я только переехал, район был довольно тихим, но спустя пару лет туда стали перебираться другие знаменитости. Бритни Спирс купила дом рядом со мной, Джастин Бибер тоже некоторое время жил в соседнем доме, а теперь там живут Кардашьяны. У нас закрытый поселок, но папарации постоянно собираются за воротами, чтобы проследить за знаменитостями, когда те куда-нибудь поедут. Так что иногда я ехал с детьми куда-нибудь позавтракать, а нас сопровождал целый конвой.

Как-то раз я подошел к одному из фотографов – он был предводителем всей шайки папарацци. Я сказал ему: «Слушай, я знаю, что это твоя работа, но у меня трое детей. А вы, ребята, иногда подбегаете ввосьмером и пугаете их. Если вам нужно меня сфотографировать, не могли бы вы делать это потише? Приходи хотя бы с двумя ребятами. Я даже не буду вести себя как урод и позволю вам меня фотографировать и снимать на видео».

Он говорит: «Трэвис, мне очень жаль, правда».


Глава 7


На следующий день, в 7:30 утра, я иду завтракать с Бамой, Лэндоном и Атианой. Какой-то фотограф сует мне в лицо фотоаппарат. «В чем дело, Трэв, что ты теперь будешь делать?»




Донаван Блейк


Я говорю: «Чувак, какие проблемы? Убирайся отсюда и убери свою чертову камеру от моего лица».

«Почему? Что ты сделаешь?» Парень решил меня запугать и проверить, насколько далеко он сможет зайти. Я оттолкнул его в сторону и плюнул на него.



Он говорит: «Какого хрена, мужик?»

Я отвечаю: «Встретимся здесь через сорок пять минут, когда позавтракаю, и я покажу вам, что сделаю». Я пошел завтракать, и, пока ел, посмотрел в окно: там собралась целая шайка из семи папарацци. Я позвонил Скинхеду Робу и Чизу и попросил их приехать. Я объяснил, что произошло, и сказал, что собираюсь положить этому конец раз и навсегда. Еще я позвонил Джуди, нашей няне, и попросил встретиться со мной в этом ресторане.


ФБР


Когда приехали Роб и Чиз, мы вместе вышли на улицу. Конечно, того задиристого парня, который совал мне в лицо фотоаппарат, уже и след простыл. Зато там была куча других ребят, в том числе двое сидящих в машине, я их узнал – они и раньше досаждали моей семье.

Мы с Чизом и Робом вытащили их из машины и стали пытаться вывести из себя и толкать. Я хотел заставить их меня ударить, чтобы решить проблему раз и навсегда, но они даже не толкались в ответ.

- Спасибо за вашу помощь, мэм. Если будет что-то еще, я на связи.

Всё это записано на видео – они нас снимали с того момента, как только увидели. Запись не очень качественная, потому что камеры оказались на земле. Люди уезжали с парковки и кричали. Джуди отвела детей в «Эскалейд» – к сожалению, они увидели, что происходит, и до смерти напугались. Я чувствовал себя ужасно оттого, что им пришлось при этом присутствовать, но меня довели до предела.

Почтенно выглядящая женщина, менеджер Waffle House, улыбнулась мне, демонстрируя золотую коронку на месте ее левого переднего зуба. Меня удивляет то, что люди выбирают металлические коронки вместо керамических и при этом гордятся своим выбором.

В конце концов приехала полиция. Копы взяли показания у папарацци, а потом подошли ко мне. «Они заявили, что вы украли у них камеру», – сказал полицейский. – «Да, мы взяли камеру», – ответил я. Я мог без проблем отдать ее, но объяснил: «Эти ребята стали тыкать мне ей в лицо и вынудили с ними драться. Если я гуляю и дурачусь с какой-нибудь девушкой или делаю что-нибудь смешное, у них есть полное право меня снимать – у меня хорошие отношения со всеми папарацци Лос-Анджелеса, которые ведут себя уважительно. А от этих парней я устал: они бегают за мной, преследуют меня до самого дома, приходят целой бандой и нарочно достают, когда я вожу своих детей на обед. С меня хватит, мужик». Копы просто велели всем разойтись по домам, и никто не выдвинул никаких обвинений – а папарацци в Калабасасе больше меня не беспокоили.

- Надеюсь, то, что я вам рассказала, поможет. Мне так жаль, что Норин пропала. Надеюсь, она объявится, хотя я сильно в этом сомневаюсь, учитывая того сумасшедшего убийцу, который бегает по округе. Вы ведь близки к его поимке? Мы не можем и дальше жить в страхе.

После этого я начал заниматься смешанными единоборствами, освоил бокс и джиу-джитсу. Они стали моей новой зависимостью и научили дисциплине, которой у меня никогда не было.

Эмили взяла на себя борьбу с паническим настроем женщины, пока я незаметно попытался улизнуть. Дойдя до входной двери, я открыл ее и вышел наружу. Из-за туманного дождя воздух был влажным; казалось, в этом городе дождь никогда не заканчивался. Я задавался вопросом, что если планета самостоятельно пытается очиститься от злых деяний КК.

Через пару недель я ехал с детьми в машине, и другой водитель меня подрезал. Я разозлился.

Бама испугалась и закричала: «О боже, папа, не делай этого!» Она решила, что тот случай снова повторится. Я понял, что испугалась она по моей вине, и почувствовал себя ужасно. «Ну и что? – подумал я. – Подумаешь, кто-то подрезал. Я еду в машине с детьми».

Эмили вышла следом всего несколько минут спустя, она просто кивнула мне, проскальзывая мимо, и направилась к машине. Она была на меня сердита, я видел это по ее поведению. Ей никогда не удавалось хорошо скрывать свои эмоции от меня.

Оказавшись внутри сухой машины, она пристегнула ремень безопасности и сосредоточилась на улице прямо за лобовым стеклом.

Я сказал Баме, что не буду выходить из машины и затевать драку. Я стал потихоньку учиться: даже когда со мной не было детей, в этом всё равно не было ничего страшного. Я не могу контролировать других людей на дороге и весь окружающий мир, зато могу держать себя в руках. Сейчас я верю в концепцию позитивного мышления. Даже когда я не думаю об этом сознательно, я всё равно должен подавать хороший пример своим детям. Это касается всего, начиная с трудолюбия и заканчивая тем, как я справляюсь с подобными ситуациями, где замешана агрессия, – то, как я веду себя сегодня, определяет то, какими станут мои дети.

Я не смог заставить себя завести авто.

- Как долго вы собираетесь быть столь холодны со мной, агент Чейз?

21. Начнем сегодня

Мне даже не нужно было видеть ее лица, чтобы с уверенностью сказать, что в этот момент она закатила глаза.

В январе 2013 года я получил электронное письмо от своего друга Зи-Трипа, диджея, который дружил с Адамом. В письме говорилось: «Привет, Трэв, мы с Эл-Элом Кул Джеем выступаем на церемонии «Грэмми», и он спрашивает, не сыграешь ли ты с нами. Там еще будет Том Морелло из Rage Against The Machine и Чак Ди из Public Enemy». Был только январь, а мне уже чертовски нравился 2013 год.

- Словно вы не знаете, агент Блэйк.

За неделю до «Грэмми» мы собрались у меня в студии порепетировать песню Эл-Эла «Whaddup». Мы с Зи пришли раньше всех и стали вспоминать старые добрые времена, когда Адам был жив. Потом пришел Эл-Эл, и это было здорово, и не только потому, что это Эл-Эл, а я вырос на его творчестве, но и потому, что был рад выйти на сцену с людьми, которые тоже знали меня и Адама: иногда мы с ними выступали на церемонии вручения наград MTV за лучший клип.

Из моих легких вырвался смешок, от услышанного отвращения в ее голосе, она ненавидела называть меня по званию.

- Я знаю, что сделал несколько поступков, которые разозлили тебя, мой вопрос состоит в том, какой именно разозлил тебя больше всего?

Мы стали разбирать песню. Эл-Эл сказал мне: «Черт, Трэв, раз ты будешь со мной играть, я хочу, чтобы ты исполнил на ударных какое-нибудь безумие. Я хочу, чтобы в конце получился просто дикий отжиг – и вступление тоже должно быть сумасшедшим. Первые двадцать секунд будешь играть соло на ударных. А потом пусть идет и идет по нарастающей». Сижу я там и думаю, что же значит «дикий отжиг». В итоге оказалось, что мне и Тому Морелло в конце досталось вдвое больше времени, то есть песня увеличилась, как, например, у Rage. Мы сыграли ее два раза – и это была даже не окончательная аранжировка, но уже стало ясно, что получается круто. И это с нами еще не было Чака Ди – Эл-Эл предупредил: «Чак к нам присоединится, просто он сейчас в «Хоум Депо».

Она нахмурила лицо, и я еще сильнее рассмеялся при виде этого.

Эл-Эл позвонил Кену Эрлиху, исполнительному продюсеру церемонии «Грэмми», и рассказал без ложной скромности, какое у него будет крутое выступление. Так что, когда мы играли песню вместе в четвертый раз, главный чувак из «Грэмми» стоял и слушал нас в моей студии. На следующий день я прихожу на репетицию и вижу Эл-Эла в футболке «Famous» с надписью «семья». Я подумал: черт, это же просто потрясающе. Репетиция прошла отлично, и Эл-Эл пригласил меня на официальный ужин «Грэмми», но в тот вечер я должен был проводить время с детьми. Мы повторили песню еще пять или шесть раз. Чак Ди репетировал с нами, и каждый раз, когда он говорил: «Пусть барабанщик разозлится!» – у меня было ощущение, что прямо сквозь стену в студию ворвалось мое детство и ударило меня по лицу. Когда мы не репетировали, я часами слушал эту композицию на повторе и всё думал, как хочу сыграть соло на ударных. Лэндон и Бама выучили песню, бесились и изображали, что они Эл-Эл и Чак Ди. Я рад, что знакомлю их с отличной музыкой, а в этом случае с легендами хип-хопа.

- Тебе не следует показывать свои эмоции так открыто, агент Чейз. Человеку в твоем положении нужно скрывать все свои мысли. Мне не нужен агент, которого каждый может прочесть.

Это привлекло ее внимание. Она повернула голову и уперлась в меня взглядом, в котором полыхал жар и сила бушующего огня.

В день церемонии «Грэмми» мы договорились встретиться за кулисами перед выступлением и убедиться, что все на одной волне. Эл-Эл занимался организацией шоу, а все остальные собрались. Мы с Томом сыграли свою часть раз двадцать, чтобы как следует синхронизироваться. Следующее, что я помню, – это как кто-то сказал по рации: «Мы готовы вас выпускать». На сцене нет места ни размышлениям, ни ошибкам. Ты просто выходишь и надираешь всем зад.

- Я не оценила то, как ты говорил со мной перед другими агентами. Твое отсутствие профессионализма и уважения...

Ничего не имею против остальных артистов, которые тогда выступали, но считаю, что наше выступление было самым безбашенным. Эл-Эл и Чак Ди толклись у моей ударной установки, и Чак Ди постоянно меня подзадоривал, а потом показал на меня, и я сыграл соло. Зи-Трип отжигал, а Том Морелло извлекал из гитары совершенно безумные звуки. На сцене не было ни космических кораблей, ни людей, парящих на тросах. Там были только мы и белый свет, и мы выложились полностью. Когда мы ушли за кулисы, я сказал себе: «Если даже я больше никогда не буду выступать, я всё равно буду счастлив». Пожалуй, такое чувство у меня было каждый раз после выступления на «Грэмми».

Поймав ее подбородок между своими большим и указательным пальцами, я удерживал ее неподвижно, говоря:

Blink-182 отправились в турне на целый год по всему миру и даже выступали хедлайнерами на фестивалях в Европе с аудиторией больше сотни тысяч человек. Том не собирался из кожи вон лезть, чтобы показать, как ему там нравится. Он появился как раз перед началом турне и вел себя как интроверт. А потом, когда мы начали выступать и зарабатывать деньги, он снова полюбил Blink-182.

- Я всегда профессионал, агент Чейз. И ты лучше других должна знать это, особенно учитывая то, что твоя наибольшая проблема со мной состоит в том, что я отказываюсь играть роль Ромео для твоей несчастной ебаной Джульетты. У меня нет времени на любовь, ласкательные имена, да и вообще на любые гребаные имена. Дело в том, что ты путаешь мое согласие на то, чтобы ты объездила мой член с идеей, что я позабочусь о тебе. Что делает все еще хуже, так это тот факт, что ты нападаешь на мой профессионализм из-за простой ошибочной злости.

Примерно тогда же он внезапно ушел из группы: написал мне и Марку имейлы, где говорилось, что с нами и с группой покончено. На следующий день он снова нам написал и попросил забыть всё, что было в прошлом письме, а еще он захотел, чтобы Тони Роббинс провел нам групповую терапию. Он даже заставил менеджера переслать Тони Роббинсу все отправленные и полученные имейлы. Очевидно, они с Тони об этом говорили, но нас встреча с ним не очень интересовала.

Это были жестокие слова, слетающие с моих уст без единого намека на сочувствие или сожаление. Мне нужно было ранить ее. Она была слишком близка к развитию чувств из-за ситуации между нами. Для меня же это было лишь веселым перепихоном, случавшимся время от времени. Я никогда не ожидал от этих отношений ничего большего.

Несколько месяцев спустя Transplants наконец-то закончили третий альбом под названием «In a Warzone». Мы с Робом выкуривали больше косяков, чем когда-либо до этого: по десять-двенадцать штук в день на протяжении двух месяцев, и все фирмы «Бэквудс». Мне нравилось в них всё, вплоть до бумаги, в которую они были завернуты. Травка никогда не казалась мне опасным наркотиком, особенно с тех пор, как я перестал принимать всё остальное: я ведь просто поджигаю растение[63]. Вот только примерно через неделю после того, как мы закончили работать над альбомом, у меня появилось странное ощущение, как будто в горле застрял комок непрожеванной еды, от которого я никак не мог избавиться. Я даже засунул пальцы в рот так, что меня вырвало, но ощущение не прошло, и я не мог понять, в чем дело. Я постоянно волновался из-за этого ощущения: мне стало от него не по себе. Я не чувствовал себя плохо: просто у меня будто стоял ком в горле или кто-то пытался меня задушить.

Ее каштановые волосы хлопнули по лицу, подобно хлысту, когда она резко дернула свою голову в строну, вырываясь из моего захвата и разрывая зрительный контакт. Признаюсь, я ожидал увидеть ее слезы. Большинство женщин не в состоянии справиться с открытым отказом, вмещавшим в себя обвинение их в сложившейся ситуации.

Потом у меня начались приступы тревоги. Однажды в студии я ощутил такую слабость, что едва смог встать. Среди ночи я просыпался из-за сильных приступов паники. Всё это вынудило меня записаться на прием к ЛОРу. Всего я к нему ходил три раза. Он делал процедуру за процедурой, засовывая какую-то дрянь мне в горло, и в конце концов так и не разобрался, что там такое: может, инфекция, а может, что-то с пазухами – словом, как будто играл в угадайку. Он даже предположил, что причиной могут быть татуировки у меня на голове: как только он это сказал, я поржал и нашел другого врача.

- Просто веди машину, Блэйк. У меня вдруг возникло желание оказаться подальше от тебя. Так что высади меня у отеля и можешь ехать на встречу с Рэйнольдсом в доме Норин.

Я сходил еще к нескольким специалистам того же профиля, а потом к гастроэнтерологу, и он сразу сказал: «Нам нужно поставить вам капельницу – выглядите вы ужасно». На три часа меня положили в небольшую больницу, где поставили капельницу и взяли анализ крови. Потом он говорит: «Думаю, нужно сделать вам эндоскопию – мне не хочется думать, что это гастроэнтерологическая проблема, но раз ЛОРы ничего не находят, то нужно всё проверить». Поэтому я согласился на процедуру. На следующее утро я попал в операционную: мне дали наркоз и вставили в горло трубку, чтобы осмотреть желудок и пищевод.

Ее голос был твердым, словно скала. Без намека на эмоции, она полностью меня обломала. Я бы солгал, если бы сказал, что меня не впечатлил тот внезапный контроль, который она над собой возымела.

День спустя врач позвонил мне и сказал: «У вас восемь язв и синдром Барретта. Весь пищевод покрывают предраковые клетки». Он сразу же прописал мне лекарство от язв, велел немедленно бросить курить и повторно делать эндоскопию каждые три месяца.

Не говоря больше ни слова, я завел машину и молча проехал все расстояние до отеля. Ситуация была накаленной, так что когда она вышла, я ощутил облегчение, но прежде чем она захлопнула дверь, я окликнул:

Я позвонил своему другу доктору Брайану Уиксу: «Он говорит, у меня синдром Барретта, что это значит?»

- Агент Чейз.

«Трэв, это громкий предупредительный выстрел. Предлагаю тебе прислушаться. Синдром Барретта необратим, поэтому нет возможности вылечиться: пищевод не может самовосстанавливаться. Зато есть вероятность, что всё только усугубится. И как только у тебя разовьется рак пищевода, твои дни сочтены».

Она повернулась ко мне, глядя с явным отвращением и ненавистью. Я засмеялся. Возможно, оцененный мной ранее контроль, был не таким уж и полным, как мне показалось. Она по-прежнему принимала все близко к сердцу, и я подумал, что ошибся, решив включить ее в свою команду.

Так вот: пора было завязать с травкой. После авиакатастрофы я не принимал никаких других наркотиков, но почему-то решил, что принимаю я травку или нет – не так уж важно. Я всегда представлял себя Вилли Нельсоном и как курю лет до восьмидесяти. По-видимому, проблемы вызвало сочетание чрезмерного курения и сумасшедшего стресса. Я сразу бросил и с тех пор не курил: предупреждение я услышал громко и четко и отнесся к нему с уважением.

- Я вернусь в гостиницу где-то через пару часов. К моему возвращению я хочу, чтобы вся команда собралась в конференц-зале.

- Они отсутствуют, занятые выполнением поставленных тобой задач...

Жизнь похожа на кредитную карту. Что бы ты ни получил по этой карте, за всё придется заплатить. Никто не обещает никакого будущего, зато всё, что ты делаешь со своим телом, всё, на что тратишь свое время, – если это не полезно, то однажды придется дорого за это заплатить.


- Не оправдывайся, Чейз. Я хочу, чтобы команда была здесь через два часа. Ты должна это организовать.

Мне пришлось заново учиться заниматься всеми своими делами на трезвую голову. До этого я не бывал в ясном сознании почти двадцать лет. Мне пришлось заново учиться водить машину, спать, решать свои проблемы. Искать свой новый ритм в студии оказалось наиболее болезненно. Мне пришлось трезвым поехать в турне, трезвым выступать на телевидении: теперь ничего не помогало мне скрыть нервную дрожь. Всё это ушло.

Вдавив педаль газа, я засмеялся от того, что из-за резкого рывка автомобиля, дверная ручка была вырвана у нее из рук, а сама дверца хлопнула и закрылась от воздействия силы ускорения. Не нужно было даже смотреть в зеркало заднего вида, чтобы знать, что Эмили стояла на обочине, бросая взгляды-кинжалы в заднее окно моего удаляющегося авто. Два часа будут для нее достаточным отрезком времени, чтобы остыть и прийти в себя, в то время как я смогу сфокусироваться на нашем деле. Если по возвращении я найду Чейз все такой же сердитой, следует подумать о ее замене агентом, чьи личные чувства не помешают ходу расследования.

Если мне что-то нравится, я становлюсь от этого зависимым. Один мой приятель сказал, что ему нравится время от времени выкуривать сигарету, например, раз в две недели. Но со мной дело в том, что, если я закурю одну сигарету, то еще до того, как она догорит, я понесусь в магазин и куплю еще пачку. Всего, что у меня было в жизни, я жаждал в избытке: таблеток, секса, травки. Поэтому когда я наконец стал вести трезвый образ жизни, то заменил свои зависимости тренировками и игрой на барабанах и стал заниматься этим еще больше, чем раньше. Они стали моей новой зависимостью.

      ***

Я и так бегал каждый день, а теперь начал заниматься боксом, джиу-джитсу и выполнял по полтора часа кардио в день. От тренировок я ловил настоящий кайф. Я вообще ничего не знал о джиу-джитсу, но обожаю учиться. Я люблю выкладываться на тренировках и люблю смотреть, как люди не жалеют себя ради дела, которое им по душе. Я не смотрю реалити-шоу, где герои ходят по магазинам или затевают ссоры: мне нравится смотреть передачи про подготовку спортсменов к турнирам по смешанным боевым искусствам, где боксеры и бойцы ММА тренируются перед боем семь-восемь недель, а потом выходят на ринг и побеждают. Почти всю жизнь я сам всем распоряжаюсь, будь то сольный альбом или бренд одежды. Мне нравится ходить на занятия по боевым искусствам, где меня толкают, пинают и устраивают взбучку. Я не хочу контролировать ситуацию всегда.



Несмотря на то что бросить курить и пить мне пришлось по состоянию здоровья, сейчас я горжусь тем, что веду трезвый образ жизни. Недавно я был на вечеринке в Вегасе, и там был настоящий хаос. Девушки за моим столиком просили с ними выпить, и было как-то странно отказываться. На мгновение мне показалось, что всё будет хорошо: я не пил уже полтора года и мог бы пропустить стаканчик. Никто мне ничего не запрещал, но я не позволил себе снова ступить на эту дорожку. Я наливал себе в стопку простую воду и ею чокался с девчонками. Они и понятия не имели, что я пью.

Спустя два часа, я все еще не приблизился к пониманию причин, по которым КК выбрал Норин на роль своей следующей жертвы. Рэйнольдс и двое местных детективов обыскали все в ее квартире на предмет улик, которые подсказали бы, почему две официантки из одной и той же захудалой забегаловки пропали без вести. Насколько они могли сказать, Норин была полной противоположностью во всех возможных отношениях того, что мы знали о Ронни.

В то время как происхождение Ронни было жалким и привело ее к еще более убогой жизни с Билли, Норин, казалось, имела хорошее корни, но решила жить особняком. Выкрасив волосы во все чертовы цвета радуги, она бросила колледж и целевые фонды родителей, старательно накопленные ими в течение всей ее жизни, ради существования в этой маленькой захудалой квартирке. Когда она не работала, то посещала местные культовые клубы и путешествовала по съездам посвященным татуировкам, комиксам или ужастикам, которые проходили практически по всей стране.

После подобных вечеринок мне снится, что снова начал курить травку: это кошмарные сны, потому что в них я не знаю, когда завяжу, и меня гложет чувство вины за то, что я ужасный отец. Во сне я снова наркозависимый и осознаю, что дети всё равно об этом узнают, и испытываю разочарование в себе. Страшно подумать, что я могу состариться и умереть, так и не став тем, кем хотел бы быть, – пусть эти мысли приходят только во сне.

Толкая дверь конференц-зала так, что она с грохотом распахнулась, тем самым привлекая внимание всей команды, я вразвалочку вошел в комнату, а следом за мной и Рэйнольдс. Эмили даже не взглянула в нашу сторону, и я улыбнулся, подумав, что возможно, два часа не сменили ее настрой в лучшую сторону. Как обычно, меня не волновали любезности, вместо них я сразу приступил к быстрой раздаче указаний, ожидая на такое же стремительное их выполнение.

- Агент Чейз, свяжитесь с прессой. Я пробрифую их через час относительно моих выводов, касающихся нашего правонарушителя. Агент Уорд, я бы хотел, чтобы вы координировали местные агентства в обыске каскадных участков окрестностей на предмет тел Вероники Лапьер и Норин Гамильтон. Агент Рэйнольдс, я хочу, чтобы вы выступили со мной перед камерами через час.

Недавно я общался на эту тему со своим приятелем Куртом Саттером[64]. Знакомство с ним подарило мне много вдохновения: у меня мало друзей, ведущих трезвый образ жизни, кроме Тима Армстронга и Тоби Морса, а Курт ничего не употребляет уже целых двадцать пять лет. В тот день, когда Адаму должно было бы исполниться сорок два, я рассказал Курту о том, как подобные даты важны для меня, как и, например, годовщина авиакатастрофы, и о том, что в такие дни мне хочется выкурить косяк или принять побольше таблеток и заснуть. Теперь я пришел к пониманию, почему попал в порочный круг одурманивающих средств: они помогали мне закрыть глаза на проблемы, но не решали их. У меня всегда находились оправдания, почему они мне нужны. Курт сказал мне: «Злоупотребление наркотиками лишает нас любви и отдаляет от правды. Ты гребаный исследователь по натуре, Трэвис, и тебе еще многое предстоит узнать».

Рэйнольд занял свое место и послал мне фотогеничную улыбку, подтверждая мое предположение о его пользе во время встречи с прессой. Меня бы пресса восприняла как агента-мудилу, который только и знает, что думать о деле, тогда как Рэйнольдс был бы для них примером дружелюбия и открытости в рамках этого дела. В результате, я бы сделал его контактным лицом для общественности.

Мне нравится быть сосредоточенным и мыслить ясно. Когда я постоянно был под кайфом, я не мог заниматься спортом или бегать в любое время дня, потому что был не в себе, у меня немело тело, а еще я не мог толком отвечать на вопросы, которые мне задают, или о чем-то серьезно думать. Так приятно жить без наркотиков и контролировать всё, что с тобой происходит, а еще помнить, что было вчера. Адам всё время мне говорил: «Откажись от всех веществ и позволь себе ощутить жизнь во всей ее полноте», – и я стал гораздо счастливее, когда наконец последовал его совету. Мне нужно вести трезвый образ жизни и быть здоровым. Лэндону уже одиннадцать, а Алабаме девять. Когда умерла моя мама, мне было всего тринадцать, и я хочу сделать так, чтобы у моих детей как можно дольше был отец. Лучшее, что есть на свете, – быть рядом с семьей и детьми. Мы слушаем одну и ту же музыку – от панк-рока до хип-хопа. Мы танцуем, поем, катаемся на скейтах, на горных велосипедах, играем на барабанах, смеемся вместе. Ничто не доставляет мне большего удовольствия, чем проводить время со своими детьми.

- После встречи с прессой, агент Чейз, я хочу, чтобы была организована горячая линия для предоставления информации общественности. Я уже предельно устал от этого ублюдка, вечно поспевающего на шаг впереди нас. Пришло гребаное время вытянуть его из укрытия, внутри которого он скрывается. Если мы привлекаем общественность, это даст нам еще тысячи глаз и ушей, потенциально наблюдающих за КК.

- И как именно ты планируешь это сделать?

Дети часто видят, как я делаю татуировки: иногда ко мне приходят сразу два-три мастера и работают одновременно. Дети понимают, что татуировки – неотъемлемая часть меня. Я против сведения татуировок. Все они хранят в себе какие-нибудь воспоминания. Некоторые говорят: «Черт, чувак, было бы так круто свести всё и набить татуировки по новой». Но ведь все они связаны с событиями из моей жизни. Я делал их не просто так. Избавиться от них означало бы вырвать из книги несколько страниц. Этого не будет, я их все оставлю.

Вопрос Эмили потрепал мои нервы чуть сильнее, чем мне бы того хотелось. После пресс-брифинга я планировал заняться ее бесконечным проявлением эмоций.

Я не буду запрещать детям делать татуировки, когда они достигнут совершеннолетия, – просто хочу, чтобы они первым делом обратились ко мне, ведь я знаю лучших в мире мастеров. Лэндон и Алабама уже сами сделали мне татуировку: как-то раз, когда надо мной работали Чуи Кинтанар и Франко Вефови, дети попросили у них инструменты и выполнили часть татуировки у меня на левом бедре.

Наши глаза встретились, и я усмехнулся, отметив то, что она не смогла долго выдержать мой взгляд.

Когда Алабаме было всего три года, она сочинила песню и всё время ее пела: «Папочка мне мешает, / Мамочка мне мешает, / Эти мне мешает, / Лэндон мне мешает, / Гав-гав мне мешает, / Даймонд мне мешает, / кошка мне мешает, / яблоко мне мешает…» – с малых лет она уже знала, что хозяйка в доме! Как-то раз, когда Лэндону было шесть, он из-за чего-то расстроился и тоже написал свою песню: «Вода в моих глазах, / И ничто ее не скроет, / Это могу только я, / Только я, только я». С самого детства они пишут очень глубокие и выразительные песни.

- Не волнуйтесь об этом, агент Чейз. В этот момент единственным волнующим вас вопросом должен быть вопрос о том, что задерживает вас так долго от того, чтобы подняться с места и выполнить данные вам приказы.



Мы с Шэнной уже никогда не станем парой, но связаны до конца своих дней: она мать моих детей. Я очень рад, что у нее появился новый парень. Несмотря на то что наши с ней отношения не сложились, у нас получились замечательные дети. Я бы ни на что их не променял. Ради них я готов на всё: готов снова пережить худшие моменты своей жизни, если потребуется. Ради своих детей я бы снова пережил авиакатастрофу. Ради детей я желаю Шэнне самого лучшего.

      ***

ШЭННА МОУКЛЕР (бывшая жена)



Мне бы хотелось, чтобы Трэвис позволил себе по-настоящему наслаждаться всем тем, ради чего он так упорно трудился. На моих глазах он сильно вырос и стал потрясающим сильным мужчиной. Я считаю, он великолепный отец. Он может быть очень романтичным и очень заботливым, когда хочет. Как-то раз он повесил у нас в прихожей тысячу фиолетовых воздушных шариков, а потом мы поехали на концерт Принса на фиолетовом лимузине. Теперь вся эта любовь и внимание достаются Алабаме.

Звук бесконечных щелчков затворов камер наполнил несвежий ночной воздух. Небо было освещено вспышками, каждый из присутствующих стремился подобраться поближе к подиуму, где в ближайшее время мне придется стоять, рассказывая общественности об их местном серийном убийце. Нам повезло, что в городе, где дождь нескончаем, погода ненадолго наладилась, позволив нам провести конференцию на улице, потому что я не уверен, что гостиничное лобби вместило бы такую толпу; люди заполнили весь тротуар и частично перекрывали уличное движение. В кратчайшие сроки были установлены блок посты, организовывающие трафик в объезд отеля.



- Ваш выход через минуту, агент Блэйк.

Мы с Шэнной расстались уже давно, но ее дочь Атиана по-прежнему член моей семьи. Часто, когда я забираю детей на выходные, беру с собой и ее. Она ездила со мной на гастроли, она ездит с нами в «Диснейленд», она ходит со мной на церемонию «Грэмми». Сейчас ей уже шестнадцать, и я всегда изо всех сил старался не отталкивать ее, даже после развода. Она моя дочь, и я ее люблю.

Кэтти, наш пресс-секретарь, протараторила, напоминая мне о времени, после чего бросилась решать конфликт, возникший между ТВ-операторами, борющимися за лучшее место возле подиума.

После авиакатастрофы я ни разу не ездил в турне без детей: это нравится и им, и мне. Я не летал с момента аварии и, чтобы путешествовать, оборудовал автобус «Стормтрупер», где мы живем в дороге[65]. На автобусе можно ездить только по Соединенным Штатам, так что, когда мы выступаем в Европе, я добираюсь морем на лайнере «Queen Mary 2» туда и обратно – по семь дней в каждую сторону. Можно иметь время или деньги, но не то и другое сразу: и это вдвойне верно, когда речь идет о семье.

Рэйнольд стоял рядом, и меня радовало, что ранее он сменил футболку на рубашку и одел к ней галстук. Все еще одетые на нем джинсы, конечно, не были идеальным образчиком одежды агента ФБР, но, по крайней мере, благодаря смене типичной для него черной футболки на что-то более солидное, он будет казаться серьезнее.

ГАС БРАНДТ (бывший гастрольный менеджер Blink-182)

- Вы готовы к этому, Блэйк? Я шокирован тем, что вы действительно собираетесь пройти через это. Это чертовски рискованный шаг.

Я обдумывал его слова все лишь секунду и, отбросив их, распрямил плечи в готовности совершить задуманное.

Когда группа снова собралась после авиакатастрофы, Трэвис поплыл на «Queen Mary 2» из Бруклина в Саутгемптон. Это было забавно, потому что на круизных лайнерах, особенно на этом, полно людей, которые подкопили денег на это путешествие, и там всё так красиво и богато. У Трэвиса был свой собственный анклав на носу корабля, со своим личным помощником, который отвечал за веганскую еду. Когда мы регистрировались, строчкой выше нас располагался Джон Клиз, но я сказал об этом Трэвису лишь намного позже, потому что тогда он был где-то в своем мире с детьми. Ехали он, двое детей, няня, охранник и Джек, его помощник, – и все были одеты в «Famous». У Трэвиса была куча багажа в чемоданах «Луи Вюиттон», а еще огромные пакеты с игрушками и едой. Он очень смешно контрастировал со всеми этими чопорными и правильными людьми в круизе – такими «деревенщинами из Беверли-Хиллз». Они смотрели на него как на подонка, хотя на самом деле он мог бы купить и продать их всех сто раз подряд.

Людей, у которых складывается предвзятое представление о Трэвисе, он всё время застает врасплох, потому что по характеру очень тихий. Он может вспылить, но я такого почти не видел.

- Исходя из сложенного нами профиля, этот человек довольно высокомерен, Рэйнольдс. Настало время поставить под сомнение его статус, заставить его поверить в собственную неспособность устрашения общественности, вызвать его стыд. У него нет связи с полицией или прессой, для того чтобы опровергнуть сказанное нами. Это говорит мне о том, что он предпочитает оставаться в тени, что в свою очередь свидетельствует о присущей ему слабине. Которую сегодня я и собираюсь разыграть, словно карту перед камерами на обозрение всем. Даже если это все лишь рассердит его, нам это все равно на руку, так как из-за злости, он допустит ошибку...



- В результате мы можем получить еще больше тел... - прервал меня Рэйнольдс.

Однако во время моего первого трансатлантического путешествия «Queen Mary 2» оказалась недоступна на обратном пути, поэтому мы вернулись в Штаты на круизном лайнере поменьше. Погода в эту поездку была ужасная: высота волн достигала десяти метров, а порывы ветра – 270 км/ч. И так было день за днем. Когда самолет попадает в зону турбулентности, то это длится минут десять, максимум час. А нас штормило шесть дней подряд. Тогда-то я и начал думать, что, может быть, мне стоило полететь на самолете[66].

Я повернулся и взглянул на его напряженное выражение лица.

- Меня не волнуют дополнительные тела. Они и так последуют, независимо от наших действий. Но на данный момент мы должны показать общественности, что имеем дело с изгоем и приложить все усилия, чтобы люди были осведомлены о характере его действий.

- Пять секунд, агент Блэйк! - позвала меня Кэтти, пробегая мимо и все еще пытаясь угомонить толпу.

А потом я представляю себе худший сценарий: если бы самолет упал в океан, то я бы оказался как раз там, где сейчас, только в воде. А этот ублюдский корабль хотя бы плывет. Путешествовать мне вообще сложно: я всё время ожидаю худшего и готовлюсь к катастрофе. На корабле я положил все наши спасательные жилеты рядом с кроватью – на всякий случай. Если что-то случится, я хочу, чтобы мы первыми оказались в спасательных шлюпках. Когда плывешь на «Queen Mary 2» из Европы обратно в Америку, они устраивают вечеринку на борту, когда корабль подходит к тому месту, где затонул «Титаник», и там играет саундтрек из фильма, отчего мне становится жутко и некомфортно.

Обращаясь к Рэйнольдсу, я сказал:

- Время для шоу.

Даже в плавании я постоянно упражняюсь в игре на барабанах, чтобы оставаться в своей лучшей форме, правда, не знаю зачем. Дети раньше часто спрашивали меня: «Папа, зачем ты делаешь упражнения?» –

Идя в ногу, мы с Рэйнольдсом приблизились к трибуне и подождали, пока дикторы новостных каналов обратят на нас внимание и замолкнут.

«Просто для тренировки». –

«Но ведь у тебя нет концерта на этой неделе». –

- Добрый вечер, дамы и господа. Как многие из вас знают, меня зовут Донаван Блэйк, и я специальный агент ФБР. Также сегодня со мной присутствует член моей команды - специальный агент Маркус Рэйнольдс. После того, как я закончу свое выступление, он останется и с радостью ответит на ваши вопросы. Так что я попрошу вас воздержаться от выкриков до того, как я завершу свою речь.

Прищурив глаза, я окинул взглядом тревожные лица собравшихся. Хоть толпа и молчала, сосредоточив на мне свое внимание, они все еще бились друг о друга плечами, пытаясь уплотниться еще сильнее, поближе к освещенному подиуму.

«Верно. Мне не нужен для этого концерт. Я хочу быть профи в своем деле и продолжать развиваться». Они понимают, что нельзя просто проснуться в один прекрасный день и ни с того ни с сего стать великим и знаменитым музыкантом. Недавно, когда я сошел с парохода в Нью-Йорке, я получил электронное письмо от Дэниела, моего техника, который спрашивал, хочу ли я сыграть на шоу «Америка ищет таланты». Мне прислали музыку менее чем за сутки до выступления, а играть нужно было в прямом эфире на телевидении с сумасшедшей акробатической группой под названием «Акро Арми». Такие выступления, подготовленные в последний момент, – обычно самые классные во всей моей карьере: так я играл со Стивом Аоки на шоу Джимми Киммела, или с Уай-Джеем в «Хаус оф Блюз», или на большом концерте по случаю возвращения на сцену Криса Брауна на фестивале «Би-И-Ти», когда он вышел из тюрьмы, – перед ним я репетировал раз сто, а потом всё равно импровизировал. Такие концерты становятся моими любимыми.

- Я уверен, что всем вам известно о реальной и непосредственной угрозе, нависшей над гражданами Сиэтла, штат Вашингтон, и его окрестностей. В течение нескольких последних лет убийца живет среди нас. Какое-то время ему удавалось держаться в тени, вследствии чего, его преступления не были обнаружены до недавнего момента. СМИ он известен как Каскадный Киллер, однако, я хочу подчеркнуть тот факт, что люди не должны верить, что его имя подразумевает, его привычку убивать лишь в каскадных районах.

Всего неделю спустя Деми Ловато прислала мне сообщение, приглашая нас с детьми на свое шоу. Накануне вечером она спросила, не хочу ли я с ней поиграть. Я получил музыку, а когда пришел, оказалось, что мы с ней вместе будем играть соло на ударных. В итоге получилось потрясающе, и это не было бы так весело, если бы мы неделю репетировали.

Давая время толпе осознать сказанное мной, я на мгновение остановился, а затем продолжил.

В детстве я всё время смотрел рестлинг с отцом, и у меня сбылась еще одна мечта: я сыграл в перерыве на шоу «Рестлмания 31». Кид Инк пригласил меня с ним сыграть, а через неделю меня позвала Скайлар Грей. Мы решили объединить два выступления, чтобы получилось более зрелищное шоу. Я поехал в Сан-Хосе: только на одном стадионе было 80 тысяч человек, а еще 70 миллионов смотрели концерт по телевизору. И там были не только фанаты: в первом ряду я видел Джимми Йовина и Рика Рубина. У этого концерта было больше спецэффектов, чем на всех моих выступлениях: в конце песни по всему стадиону взрывалась пиротехника.

- Я собрал вас сегодня вечером, чтобы обсудить и предупредить о мужчине, на которого у местных властей имеется не так уж много данных. Мое подразделение было привлечено к расследованию с целью составления нами профиля разыскиваемого преступника. Потому, мы надеемся, что предоставленная нами вам сегодня информация будет использована общественностью с целью помощи в поимке и преданию правосудию Каскадного Киллера.

Перед последним турне Blink-182 Том прислал мне сообщение, что завтра приедет в Лос-Анджелес. Я предложил встретиться: мы пошли в мой ресторан «Кроссроудс» и здорово провели время. Мы отдохнули и поговорили о своих семьях. В середине ужина Том сказал: «Ты в курсе, что мы с тобой еще ни разу не ужинали?» Все эти годы, что мы друг друга знаем, мы и правда ни разу так не сидели. Было здорово наконец пообщаться не на гастролях и восстановить теплые человеческие взаимоотношения.

То, что я собирался сообщить стоящей передо мной толпе, противоречило протоколу. Как правило, подобные обрывки информации умалчивались от общественности, но эта конференция не была обычной, ее главной целью было разозлить убийцу, все остальное отходило на второй план. Я не любитель ходить вокруг да около. Я был человеком, постоянно ходящим по краю, и сейчас было не время робеть.

Правда, продлилось это недолго. В начале 2015 года Blink-182 должны были засесть в студию и записывать новый альбом – мы не выпускали альбомов с 2011 года, когда вышел «Neighborhoods» (правда, у нас еще была праздничная запись под названием «Dogs Eating Dogs»), и мы всё кормили фанатов обещаниями, что скоро будет новая музыка. Мне казалось странным продолжать гастроли без нового материала, как будто мы каждый день только ностальгируем по прошлому.

- Итак, я верю, что разыскиваемый нами человек - это белый мужчина, в возрасте между 25 и 35 годами. На сегодняшний день у нас нет сведений о его внешних данных, однако, могу вам сказать, что основываясь на методологии КК, я практически могу гарантировать, что убийца импотент, и это означает, что он не в состоянии достичь эрекции или довести до конца свой акт отчаянья. Поэтому он убивает женщин ради некого вида физической разрядки. Для окружающих он покажется, возможно, взволнованным или неопытным. И хотя, он остается в тени, мы не верим, что он охотится в дневное время. Судя по его выбору жертв, я считаю, что он, скорее всего, человек необразованный, неопытный, принадлежащий к низшему классу общества. До сих пор он охотился поздно ночью, выбирая при этом довольно доступных жертв: проституток и официанток, женщин, для которых в порядке вещей оказаться среди ночи одной на улице или остановке. Из его тяги к несложным мишеням следует, что он не достаточно обаятелен и имеет слишком низкие социальные навыки, которых недостаточно для привлечения жертв с более высоким социальным статусом или наделенных большей красотой. До настоящего времени его шаблон был нацелен на подпорченные фрукты, если позволите так сказать. Исходя из всего выше сказанного, я считаю, что он - полный неудачник с комплексом Наполеона.

Том не хотел записываться в студии, пока блинки не продлят контракт, так что мы его составили. Мы договорились, что начнем записываться 5 января: забронировали место и стали готовиться. Идея была в том, чтобы занять весь дом, как когда мы записывали альбом «Blink-182». В восемь вечера в канун Нового года я получил письмо от менеджера Тома, в котором говорилось, что он уходит. Мы долго переписывались, но итог был ясен: Том не хотел записываться – ни сейчас, ни в следующем году. Менеджер заявил, что не знает, собирается ли Том вообще играть с Blink-182 в будущем.

Все то время, пока я говорил, камеры светились, а мое сердце замирало от мысли, что человек, которому посвящено мое повествование, мог прямо сейчас смотреть на меня в прямой эфире.

- Я прошу, чтобы общественность держала нас в курсе всех странных замеченных людей, подходящих под это описание. Мы создали горячую линию, номер которой агент Рэйнольдс сообщит вам, как только я закончу свое выступление. Я советую всем жителям Сиэтла и окрестностей, по возможности, не покидать свои дома в вечернее время и, если таковая потребность все же возникает, то ходить по улицам парами или группами. Из-за того что мы знаем недостаточно много о КК, я не могу утверждать, что наш профиль является точным, но он основан на кусочках той достоверной информации, которая нам известна. Хочется верить, что благодаря сегодняшней конференции, в ближайшем будущем нам будет доступно больше сведений.

В каком-то смысле это даже стало облегчением: после стольких лет метаний мы с Томом наконец поняли, чего хотим. Нельзя заставить кого-то делать то, чего он не хочет, а я искренне желал Тому заниматься тем, что делает его счастливым. Поскольку он уже в третий раз резко ушел из группы, стало очевидно, чего он хочет. Правда, у нас уже был запланирован один концерт: мы должны были выступать на фестивале «Мусинк», который я курировал, – с татуировками, машинами и музыкой. Мы встретились с Мэттом Скибой из Alkaline Trio за обедом в «Кроссроудс» и спросили, выступит ли он с нами. Он ответил: «Да, черт побери!» Мы опубликовали заявление, в котором говорилось, что Том покинул группу на неопределенный срок и с нами будет играть Мэтт; потом Том стал отрицать, что ушел из группы.

Разворачиваясь, я жестом пригласил Рэйнольдса выступить вперед. На мгновение он посмотрел на меня, а затем наклонился и прошептал:

- И это все? Это все, что вы поведаете им?

Даже репетиции к этому концерту проходили потрясающе – мне за много лет еще не было так приятно играть наши песни, как тогда. Мэтт был взволнован, и это имело огромное значение. Мы сыграли на сцене несколько раз для разминки, и поклонники каждый вечер скандировали: «Скиба! Скиба!» У нас была отличная химия, и на фестивале мы просто отжигали[67].

Я прошептал в ответ:

Мы хотим как можно скорее начать записываться с Мэттом. Есть юридические вопросы, которые нужно решить с Томом, но я очень рад сочинять новую музыку. В прошлом году я боялся работать в студии, а сейчас жду этого с нетерпением. Моя музыкальная деятельность не ограничивается Blink-182, но я по-прежнему люблю и уважаю эту группу, а когда играю с блинками, то стараюсь изо всех сил, чтобы не казалось, что это всего лишь один из моих временных проектов.

Я многим обязан Тому, начиная с того дня, когда он решил, что я стану отличным барабанщиком на замену. Он навсегда останется важным человеком в моей жизни и, надеюсь, найдет счастье, которого ищет.

- Я здесь лишь для того, чтобы разозлить убийцу. Я разрешаю вам предоставить им всю дополнительную информацию, которою вы сочтете необходимой.

Каждое утро в Лос-Анджелесе, возвращаясь домой после того, как отвожу детей в школу, я общаюсь с папой. Подростком я иногда вел себя как полный осел: я был настоящей занозой в заднице, и, думаю, он волновался, что я ничего не добьюсь, поэтому ему постоянно приходилось кричать на меня и наказывать. Я очень горжусь тем, что не только соответствую его жизненным стандартам, но, как надеюсь, даже превосхожу их. Я люблю своего отца, и сейчас мы с ним ближе, чем когда-либо.

Мне бы хотелось, чтобы папа больше отдыхал, но он отказывается уходить на пенсию. Он работает в компании «Famous» и помогает мне заботиться о своей коллекции автомобилей, потому что к машинам у нас с ним общая страсть. Совсем недавно у меня в «Импале» 63-го года сломалась рулевая колонка, и он взял на себя смелость отправить ее какому-то парню на восток, который специализируется на восстановлении рулевых колонок у «Импалы». Прямо сейчас я помогаю папе с его «Кадиллаком Купе-де-Вилль» 1957 года. Мы поместим в него двигатель LS3, любезно предоставленный моим другом Делмо, и покрасим его в цвет черной вишни. Мы наслаждаемся своей зависимостью от классических автомобилей – вместе.

Уходя, я проигнорировал выкрикиваемые из толпы вопросы. На сегодня передо мной стояла еще одна задача, и она была связана с очень горячей брюнеткой, все еще не уяснившей, что секс и работа - две разные вещи.

Не так давно папу подвело здоровье: он рухнул на пол у меня дома. Я отвез его в отделение неотложной помощи, и он пробыл там около двух недель, пока врачи делали анализы и пытались понять, что происходит. Он лежал в той же больнице в Фонтане, где умерла моя мама: я пытался перевезти его в Сидарс-Синай, но он не захотел. Всякий раз, въезжая на парковку, я испытывал жуткое дежавю. Этот случай лишь напомнил, насколько ценно время, которое мы проводим вместе, – потому что всё может закончиться в любой момент.



У меня есть ритуал перед выходом на сцену: я молюсь, называю по имени всех людей, которых знал и любил и больше никогда не увижу, и думаю о них. Раньше этот список был очень коротким: в нем была только моя мама. Но со временем я потерял многих, в том числе Криса, Че и Адама. Теперь мне приходится задуматься на несколько минут и пробежаться по всему списку, и благодаря этому я понимаю, как мне повезло, что я жив, и как много значили для меня все эти люди.



Мне всегда хотелось оставаться скромным и практичным. Я никогда не забывал, откуда я родом. Независимо от всего того, что приносит с собой успех, моими приоритетами всегда были и остаются моя семья, поклонники и любимые. В детстве я мечтал в один прекрасный день стать профессиональным барабанщиком, пусть хотя бы на несколько часов. Я надеялся хоть раз оказаться на сцене перед тысячей зрителей. То, во что превратилась моя жизнь, выходит далеко за рамки моих детских надежд – я осуществил свои мечты, много трудился над тем, чтобы они жили и дальше и становились еще грандиознее, превосходя мои собственные ожидания. Одно из самых больших преимуществ моего успеха в том, что теперь я могу вернуть долг своей семье: я помогаю сестрам и забочусь о том, чтобы у папы был хороший дом.

Я хочу проводить как можно больше времени со своими детьми. Не знаю, как долго я здесь пробуду; завтрашний день никому не обещан. Но пока я жив, я хочу быть с ними и направлять их. Я знакомлю детей со всем, что мне нравится: учу их играть на барабанах, вожу на автомобильные выставки, рисую им временные татуировки.


     Глава 8




У меня есть сундуки, где лежит всё, что они нарисовали или слепили. Я обожаю сидеть дома с детьми. Я брею Лэндону голову, делаю ему ирокез, а Алабаме заплетаю косички. Сестры научили меня заплетать косички еще в детстве, так что сейчас я ощущаю себя и мамой, и папой одновременно. Я бы ни на что на свете это не променял – иногда я даже вожу Баму на маникюр.


      Джуд




Каждый день начинается с того, что я просыпаюсь, готовлю детям завтрак и везу их в школу. Затем иду в студию или тренажерный зал – в зависимости от того, какой сегодня день. После школы мы снова проводим время вместе. По понедельникам я забираю их из школы, и мы вместе играем в теннис. По вторникам я их забираю, и мы идем на бокс. Они идут в детскую группу, а я во взрослую. По средам у нас джиу-джитсу. По четвергам у Алабамы чирлидинг, а у Лэндона баскетбол. По пятницам у Алабамы гимнастика, а у Лэндона бокс. Утром в субботу у Алабамы тренировка по чирлидингу: взрослым не разрешают смотреть, поэтому я сижу в машине и занимаюсь на тренировочном пэде. По воскресеньям у детей уроки пения и игры на барабанах.

Я скомкал газету и бросил ее на стол. Встав, прошелся взад и вперед, осматривая свое царство с верхнего этажа своей офисной башни; я, по-прежнему, ощущал наваждение, пульсирующее глубоко в голове.