Я, изменив своему правилу, кажется, впервые в жизни ответил на критику, и то не в свой адрес. Я прожил достаточно длинную жизнь в театре и кино, чтобы не обращать внимания на одноразовые критические отзывы в газетах, в которые уже наутро заворачивают на рынке соленые огурцы. Но меня поражает и заставляет грустить явление теперь почти всеобщее. У нас назначают в гении, в неприкасаемые, и самая неудачная продукция этих неприкасаемых будет защищена ангажированной критикой. А есть режиссеры, которых даже неприлично хвалить, признать за ними хоть что-то – дурной тон.

К таким режиссерам относится и П. О. Хомский. Он не принадлежит к той или иной тусовке. Его, да и меня, грешного, может поносить всяк, кому не лень. Не близки властям и покровителям, не ставим и не играем ребусов, до которых так охочи высоколобые (так они числят себя) новомодные критики, не превозносим «голубое» искусство, столь уважаемое пишущими. «Голубое и розовое» к тому же нельзя критиковать из «политкорректности». Это раз. И ни для кого не секрет, что не только у нас, но и во всем мире гейское объединение и всяческая взаимопомощь на всех уровнях давно стала притчей во языцах. Об этом весьма откровенно, смело и политнекорректно недавно говорил по ТВ замечательный художник Михаил Шемякин. Я ничего не имею против геев (среди них бывали абсолютные гении и сверхпорядочные люди еще много веков назад), но согласитесь, когда гей Теннесси Уильямс в своих мемуарах недвусмысленно говорит о том, что в искусстве художник-гей несомненно тоньше, глубже, чем художник-«натурал», а наша гей-компания возводит сие открытие в разряд абсолютных истин, мне хочется возразить им хотя бы одним из тысячи примеров: «Что, А. П. Чехов менее одарен, глубок и тонок, чем Теннесси Уильямс?» Вот в какие эмпиреи меня занесло. Так что, ближе к делу, ближе к трактовке моего, нашего с Хомским Лира.

Для начала какие-то общие, но весьма важные умозаключения о пьесе, без которых не возникло бы нашей трактовки вещи, предполагающей миллион самых разнообразных, какую-то часть виданных мной в театре и кино. Если «Гамлет» Шекспира – пьеса новозаветная по всем параметрам, то «Король Лир», если внимательно вчитаться в текст, в движении и переходе от ветхозаветности к мышлению новозаветными философскими постулатами. В самом деле, Бог сначала употребляется тем же Лиром, да и Кентом, во множественном числе:

Не дайте мне сойти с ума, о боги!Пошлите сил, чтоб не сойти с ума…»«О боги, если вам любезна старость,Ведь немолоды вы сами…

XVIII век ознаменован чередой Русско-турецких войн. В 1783 году Кубань вместе с Крымом отошла к России. Однако в 1790 году из Анапы по Закубанью двинулось турецкое войско под началом Батал-паши. В верховьях Кубани, вблизи современного Черкесска, произошло жестокое, но победное для русской армии сражение с превосходящей армией турок. Река Кубань была признана границей российских владений. Вдоль нее были возведены укрепления, крепости и станицы. А руководил строительством не кто иной, как величайший русский полководец А. В. Суворов, ставший в жизни М. Т. Калашникова примером для подражания.

Лир и Кент за ним клянутся языческими богами: Марсом и Юпитером. О каком же Новом Завете может идти речь? И брат Эдмонд-Каин предает брата Эдгара – своего рода Авеля. С той лишь разницей, что Авель будет вынужден в честном рыцарском поединке в финале трагедии убить обрекшего на ослепление и последующую смерть их общего отца Глостера, Эдмонда-Каина.

Родители отца Михаила Калашникова — Александр Владимирович и Екатерина Тимофеевна — осели в здешних местах в конце XIX века как переселенцы, прибывшие в поиске лучших земель. Притягательной была земля кубанская в старину: славилась жирным, плодоносящим черноземом. Благодатная земля, обильно политая кровью предков, дает такие же обильные урожаи. Степь там привольная и раздольная, травы душистые. Красивый и богатый край — на травы, зверя и дичь разную да на рыбу речную. А какие фруктовые сады здесь произрастают! Не зря ведь М. Т. Калашников через всю жизнь пронес врезавшиеся в детскую память слова восхищения родителей да старших детей отрадненскими «гранклетами» (необычайно крупная слива сорта «ренклод») да «бергамотами» (большая сладкая груша).

В трагедии Шекспира используется много ветхозаветных мотивов и языческих тем древнегреческой мифологии. Но вот что сразу бросается в глаза: Эдгар – крестник Лира. Что это? Небрежность или сознательное допущение Шекспира? Абсолютно убежден, что Шекспир в этом соборном многофигурном своем сочинении специально сплющивал времена!

Ходят легенды, что в здешние места во время шестидесятилетней войны на Кавказе переселяли для освоения новых земель людей в основном с Украины. В спешном порядке заселялись кордонные станицы, среди которых была и Отрадная. Но в добровольном порядке бросать насиженные места в Украине и ехать на малоосвоенные земли Кавказа никто не хотел. И тогда для переселения на Кавказ царским правительством был издан закон отбора по жребию. Каждое украинское село было обязано выдвинуть из своих рядов переселенцев. Может быть, такой же жребий судьбы выпал позднее и на родителей Тимофея Александровича Калашникова, которые родом из-под малороссийской Ахтырки? Кто знает, вполне возможно.

Замечено в книге, добавим, в замечательной, подробной, доказательной книге о Шекспире Пинского, что наиболее часто и многопланово употребляется разными персонажами в разных контекстах и смыслах слово «природа». «Природа – ты моя богиня!» – так начинает свой основополагающий монолог безбожник Эдмонд. Читай: никакого другого Бога для Эдмонда нет. Но до этого и Лир воскликнет в сердцах о Корделии, «от которой природа отшатнулась со стыдом!» Лир еще скажет: «Надо переделать свою природу! Такого доброго отца…» Можно приводить еще десятки примеров, оттого желающих отсылаю к книге Пинского и к главе о Лире…

Многие из поселенцев принадлежали к запорожским казакам. Но прибытии к новым местам лепили хаты-мазанки на канавах. Кто не успевал по бедности в срок построить хату, а таких было большинство, то по приказу атамана тех казаки наказывали — прилюдно пороли. На первый штраф — пятьдесят плетей, на второй — значительно больше. Чего греха таить, именно так государство и вынуждало переселенцев прикрепляться к земле, превращая тем самым казаков кордонных станиц в свой надежный оплот. Многие переселенцы от разорения и тяжелых условий убегали снова в Украину. «Не надо нам этой черноземной земли, не надо нам этих льгот!» — восклицали в отчаянии. Таковых, как правило, разыскивали и примерно наказывали, доставляя под конвоем по этапу снова в заселяемые станицы.

Для нас важно другое. Многозначность слова «природа» в «Короле Лире». Природа в привычном смысле употребления этого слова и фон, а подчас и смысл происходящего. Природа бушует в сцене бури, ослепляет вспышками молний, грохотом грома, вихрем и ураганом, сопровождая бурные взрывы полубезумного старика Лира, бушующего, как и сама природа. Но не менее важно и второе, и третье значение слова: природа человека, природа человеческих отношений и конфликтов, природа страстей, природа политических процессов, распада государства и современных нравов и устоев. В этом смысле одним из важнейших кусков для этой всемирной трагедии нам представляется монолог Глостера в первом акте и его второй картине:

М. Т. Калашников вспоминает:

«Поженившись в самом начале двадцатого века, мои родители сразу же стали строить обычный для тех мест саманный (турниковый) дом — “мазанку”, завели скот. В 1903 году у них родилась первая дочь Парашка (Рая), в 1905-м — вторая, Гаша (Агафья), а в 1907-м — сын Виктор. Жизнь молодой семьи была хоть и в согласии да любви, но трудная. Да и не бывает на селе жизни легкой, беззаботной — не будет у крестьянина достатка без мозолей на руках да бессонных ночей!..

«Вот они, эти недавние затмения, солнечное и лунное! Они не предвещают ничего хорошего. Что бы ни говорили об этом ученые. Природа чувствует на себе их последствия. Любовь остывает, слабеет дружба, везде братоубийственная рознь. В городах мятежи, в деревнях раздоры, во дворцах измены, и рушится семейная связь между родителями и детьми. Либо этот случай, как со мной, когда сын восстает против отца. Или как с королем. Это другой пример. Тут отец идет против родного детища. Наше лучшее время миновало. Ожесточение, предательство, гибельные беспорядки будут сопровождать нас до могилы…»

Со временем обжились молодые Калашниковы, обзавелись молотилкой и даже импортной веялкой “Зингер”, удовольствие по тем временам не дешевое. Но земли все не хватало.

И все это почти апокалипсическое утверждение говорит о природе еще живого мира и о природе человеческих конфликтов. Одно понятие «природа» перетекает в ее другую ипостась. Мрачная трагедия, рассказывающая об интригах и всевозможных предательствах, о нарушении всех заповедей Нового Завета: не убий, не укради, не возжелай, et cetera, трагедия, где надругательство, пытки, выкалывание глаз, повешение и убийства ни в чем не виноватых и гора трупов в конце. Уничтожено все семейство Лира: поубивали друг друга преступницы и своего рода близнецы, старшие дочери Лира Регана и Гонерилья (одна из них, правда, закололась сама в порыве запоздалого раскаяния, но это дела не меняет. Все равно она скорее не жертва, а активная участница кровавых интриг в борьбе за власть и животные, плотские и беззаконные наслаждения), повешена, предательски удавлена в тюрьме младшая, любимая отцом Корделия и наконец, отмучившись и отмыв свои грехи, скончался и старик Лир. А до того еще смерти Глостера, Корнуэла, слуги и царедворца Освальда, гибель Эдмонда и еще, и еще нам неизвестных и погибающих в междоусобной бойне солдат разных лагерей и стран. Трагедия заканчивается грустными и жесткими словами герцога Альбани:

До 1900 года у крестьян-переселенцев был существенный стимул. На каждого рожденного казака-мальчика со дня рождения выдавался земельный пай в 19 десятин. На девочек земельный пай не полагался. Поэтому рождение мальчика у казака считалось за счастье, славу, гордость и продолжение казачьего рода.

Какой тоской душа ни сражена,Быть твердым заставляют времена.Последуем примеру этой тениИ в долголетьи и в долготерпении.

Населив станицы, правительство стало урезать помаленьку условия и льготы казакам. После 1900 года земельный казачий надел на каждую мужскую голову уменьшили до девяти, а затем и до шести десятин».

Долготерпение, терпение – чрезвычайно важные слова и понятия для понимания этой вещи Шекспира. Долготерпение ветхозаветного Иова и терпение как знак добродетели в новом христианском смысле.

Когда отрадненец, писатель Гарий Немченко, автор повести «Заступница» и сценария кинофильма «Брат, найди брата», стал называть Калашникова кубанским казаком (правильнее было бы баталпашинским, по названию уезда) и приглашать в гости в тамошние места, Михаил Тимофеевич проявил вескую осторожность, что в природной черте этого человека, и не стал спешить к прародине.

«Что неотложно нужно мне? Терпенье – вот в чем нужда. Терпенье нужно мне», – твердит оскорбленный отношением к его королевской особе и сединам старик-отец в сцене со старшими, восставшими против отца Гонерильей и Реганой. В этом гордеце уже начался процесс работы души и ума. Так постепенно он от ветхозаветного переходит к христианскому мировоззрению. Скоро будет буря, его покаяние и требование Лира к всенародному покаянию, а там и молитва к Христу, может быть, впервые за его долгую жизнь.

Надо отдать должное, Гарий Немченко был настойчив, ибо не давал, по его собственным словам, ему покоя «старый дедовский башмет» Михаила Калашникова, о котором конструктор писал в своих книгах. В своих поисках Немченко продвинулся настолько, что даже установил точное место жительства Калашниковых в Отрадной — недалеко от Урупа, по улице Мостовой. И все вопрошал себя и других этот пытливый, целеустремленный человек: «Разве не могло случиться, что за этот десяток лет — от венчания Калашниковых до их отъезда на Алтай — либо их самих, либо кого-то из их родителей успели-таки приписать в казаки?»

Я лишь бегло пока набросал штрихи к психологическому и философскому портрету изменяющегося по ходу пьесы великого старца Лира. Повторюсь: играть, проживать эти изменения – самое интересное в этой потрясающей роли, во всяком случае для меня, одного из его многих толкователей.

«Самородковая» биография Михаила Тимофеевича ясно указывала, что яблоко упало не с самой кривой да бесплодной станичной яблоньки.

«Чтобы отправиться потом в такой неблизкий путь, — делится размышлениями Немченко, — нужно было обладать достаточной долей предприимчивости. Да и само время вполне тогда могло подтолкнуть к мысли о необходимости “оказачиться” — ведь то была пора наивысшего, пожалуй, расцвета казачества в нашем отрадненском Предгорье».

Я видел много Лиров. А когда вплотную подошел к роли, стал воскрешать в памяти и когда-то увиденное, и, что возможно, посмотрел на кино– или видеопленке. Я пересмотрел все, что удалось достать: и кинофильм Г. М. Козинцева с Юри Ярветом, и фильм (к сожалению, не спектакль 1964 года) Питера Брука все с тем же Полом Скофилдом, и телеверсию Лира-Оливье, который снимался в этой роли глубоким стариком, едва ли не старше самого Лира, и видеозапись знаменитого спектакля итальянца Джорджо Стрелера, о котором до того лишь читал в рецензиях, и, что значительно важней, разбор этой пьесы Шекспира – в книге самого Стрелера.

Именно Немченко обнаружил по материнской линии Калашникова в роду Ковериных математические способности и доказал, откуда у Михаила Тимофеевича такие смекалка, хватка и рациональный расчет. И помогла ему в этом станичница Любовь Алексеевна Блинова, в девичестве Чернятина, давно уже москвичка, но сохранившая в сердце своем память об Отрадной со всеми родственными потрохами:

Видел я достаточно примитивные версии Лира, снятые в 90-х годах в Англии, документально-художественный немецкий вариант, где была зафиксирована игра немецких исполнителей, две из которых были женщины-актрисы, судя по всему достаточно знаменитые старухи в этой мужской роли. Что поделаешь, хороших ролей для стариков, а в особенности старух, немного. Вот поэтому, как я полагаю, и особы противоположного пола хватаются за эту роль.

«Коверины?.. Учился со мной один задавака, ну, как же, как же!.. Знал математику лучше всех, но списывать, паразит такой, давал одной мне. А я сказала: буду встречаться, если будешь списывать давать всему классу!» Петр Чернятин, как мы ранее выяснили, был свидетелем на свадьбе Тимофея Калашникова.

Я далек от мысли объять необъятное и, пересказывая, размышлять обо всем, увиденном мною. Выберу лишь самое важное и не обязательно меня убедившее из этой горы материала.

«Да, неплохо было бы побывать в Отрадной, где родители жили. Славное место и вспоминается как-то светло», — заметил однажды Калашников, еще не зная, что сделанное Немченко открытие — только первый шаг к установлению его родовых истоков.

Начну с Брука и Скофилда. Почему фильм Брука, с моей точки зрения, много слабей и однолинейнее его же спектакля 60-х годов? Ответ прост и банален: кино, особенно попытка сделать «правдивое» реалистическое кино, оскопляет трактовку театрального режиссера, даже если то сам великий Питер Брук. Театральная условность, образность, пластика, ритм, полнота диалогов и монологов в театре, исполняемых превосходными актерами, и прежде всего Полом Скофилдом, почти ушла. На смену пришли настоящие снега и замки, лошади и костры, настоящее Северное море, настоящие кровь и пот, льющийся ливень и настоящие вспышки молний. И вот эта «настоящность» убила поэтику. А поскольку история Лира не история «Агента 007», то «экшен» чисто внешнего толка довольно скучен, как и в фильме Г. М. Козинцева, в его «Короле Лире». В этом смысле фабула, сюжет и даже «экшен» в «Гамлете» много эффектнее для реалистического кинофильма большого экрана. Не то «Лир». И даже игра великолепного и очень мной любимого Пола Скофилда вынужденно претерпела ряд изменений. И она стала более зажатой и однообразной в формате фильма. Диалоги и монологи отнюдь не бытового свойства (ведь очень многое написано Шекспиром в стихах!), погруженные то в скрип колес, то в ржанье лошадей, то произносимые на ходу, где-нибудь в едущей повозке, теряли и привлекательность, и смысл, убивали интонацию актера. Хотя Пол Скофилд все-таки лучший, на наш взгляд, из увиденных на экране.

Отец конструктора, Тимофей Александрович Калашников, как мы уже выяснили по хранящейся в станице Отрадной архивной записи, родом из села Славгорода Ахтырского уезда Харьковской губернии. Нынче это территория Краснопольского района Сумской области.

Ахтырка (украинское написание Охтирка) — небольшой, с населением около пятидесяти тысяч человек, город в северо-восточной части Украины, на территории, которая получила историческое название Слободской Украины, или Слобожанщины. В имени этом сохранилось упоминание казачьих поселений — слобод, возникших в XVI–XVII веках на неспокойном южном побережье русских земель, подвергавшихся набегам грозных соседей — мусульманской Турции и католической Польши. Казачьи черты до сих пор уловимы в топографии современной, уже индустриальной Ахтырки. До наших дней на неофициальном уровне сохранилось деление города на казачьи сотни.

Ну а великий Оливье? Я уже писал, что он на пленке очень стар, чрезмерно стар. Суперстар. От этого суетлив, сентиментален, чрезвычайно театрален в этом специально снятом телеспектакле. Можно только догадываться о гениальности этого артиста, которым мы восхищались, видя в спектакле «Отелло» или наблюдая его игру в старом фильме «Мост Ватерлоо». Жаль! Жаль до слез. Хотя не мне жалеть величайшую театральную легенду XX века, именем которого назван зал в Национальном театре Лондона, а получивший премию им. сэра Л. Оливье, по идее, ни о какой другой театральной премии и думать не должен. На мой взгляд, для театрального актера нет выше награды, чем эта премия. Но я бы слукавил, если бы стал писать хвалебно об этом неудачном, плохо склеенном, весьма школьном по замыслу спектакле, сочиненном для телевидения.

Ахтырку не случайно прозывали городом казачьей вольницы. Построен он был, как и города Гадяч, Изюм, Конотоп, Лебедин, Сумы и Харьков, как укрепление Белгородской засечной черты, которая окаймляла южную границу Российского государства в середине XVII века. Территория Слобожанщины в это время усиленно заселялась, с одной стороны, беженцами-украинцами с территории подконтрольной Речи Посполитой, а с другой — государевыми служилыми людьми, стрельцами да казаками.

Когда З. Е. Гердт озвучивал Юри Ярвета в фильме Г. М. Козинцева, я, признаться, не верил, слушая раздраженные филиппики Гердта в адрес как Ярвета, так и фильма в целом. Теперь я понимаю раздражение Гердта. У Юри Ярвета удивительное лицо, глаза, голова Лира. Но манера его игры, игры опытного киноактера (всегда помнить о камере, быть сдержанным, лучше недоиграть, чем переиграть, и прочие установки такого рода) лишила и его, и весь, к сожалению, тяжеловесный и скучный фильм мастера какой бы то ни было трактовки вообще! Дело ограничивается добросовестным пересказом известного сюжета при минимуме фантазии в решении любой из сцен. Почему все единодушно выделяли образ Шута в замечательном исполнении Олега Даля? Да потому, что решив Шута почти русским юродивым, чем-то близким юродивому из пушкинского «Годунова», обрившись наголо, необыкновенно пластичный и музыкальный актер Олег Даль сыграл удивительно ярко и очень по-своему, полемически индивидуально и многообразно эту вторую, если не третью роль в «Лире». Третью, так как одной из великих ролей в «Лире» следует назвать роль Глостера и замечательнейшую роль мерзавца Эдмонда, родного брата Яго. Однако, если мы будем честны, то вряд ли хотя бы визуально вспомним, кто именно сыграл Глостера в фильме Козинцева, да и остальные исполнители, хотя и знаменитости, вряд ли достигли того, что сотворили с другими ролями в иных фильмах. И Донатас Банионис, и Адомайтис, и кто-то еще…

Так что не исключаются и запорожские корни М. Т. Калашникова. Не стремясь к особым доказательствам, руководствуясь больше интуицией и уважением к конструктору, Верховная казачья рада Казачьего войска Запорожского решила наградить Михаила Тимофеевича Калашникова орденом Казачьей славы «Золотой крест». Такого казачьего ордена удостоены Патриарх Московский и всея Руси Алексий II, глава Украинской православной церкви Владимир, а также Леонид Кучма и бывший посол России в Украине Виктор Черномырдин.

В 60-х годах XVII века в Слободской Украине укоренилось казачье полковое устройство. Свой казачий слободской полк имела и Ахтырка. Его наследником был знаменитый Ахтырский гусарский полк, прославившийся своей храбростью в годы Отечественной войны 1812 года.

Г. М. Козинцев – прекрасный режиссер и шекспировед. Чтобы убедиться в этом, достаточно прочесть его книги о Шекспире или посмотреть того же «Гамлета». Когда-то И. М. Смоктуновский не слишком вежливо сказал: «Козинцев не режиссер. Он книжный шкаф». В устах актера, получившего немало наград за фильм Г. М. Козинцева, такое определение (пусть даже в шутку) звучит не слишком благодарно и благородно. Однако поражаешься, прочтя сотни страниц-размышлений Козинцева о «Короле Лире», его не скажу беспомощности, но кондовости и однообразности решений «Лира» на экране. Я склоняюсь к тому, что «Лир» – поэтическое, соборное, условное сочинение драматурга не поддается киноэкранизации. Ведь не случайно ни Брук, ни Козинцев не создали в кино лучших своих работ по этой пьесе. Но у Брука в 60-х был гениальный спектакль, своего рода энциклопедия театрального воплощения шекспировского «Лира» и Шекспира вообще! И эту энциклопедию всюду, и в России в том числе, новую форму и эстетику Питера Брука растаскивали кому не лень режиссеры разных театров мира.

В начале 1709 года растерявшая былую мощь Ахтырская крепость была коренным образом реконструирована. Шла Северная война. Русские войска во главе с Петром Великим двигались через город Ахтырку на север к Полтаве. До места, где состоялась величайшая битва в российской истории, 106 километров по реке Ворскла. Шведский король Карл XII планировал захватить Ахтырку и совершить прорыв в Центральную Россию. Но крепость была сильно укреплена, поэтому шведы ограничились лишь несколькими вылазками против российских отрядов.

Спустя многие годы, а именно в 1765 году, казачье самоуправление на Слобожанщине было ликвидировано по царскому указу. Что до Ахтырки, то она стала уездным центром Харьковской губернии, в 1918 году вошла в состав Украины. Ну а в 1939 году Ахтырский район был присоединен ко вновь образованной Сумской области.

Увы, Козинцев в театре «Лира» не ставил, а его театральный «Гамлет» в Александринке был менее удачен, чем последующая экранизация со Смоктуновским. Теперь понятно, отчего так мучился на озвучании мастер, человек с безупречным слухом З. Е. Гердт, озвучивший Лира-Ярвета.

Сегодня Ахтырка — это классическая «локальная столица», находящаяся практически в самом центре трех областей Украины — Харьковской, Полтавской и Сумской. И нефтяной полюс Украины. Город не зря ведь зовут украинской Сибирью. Сосновые боры, буровые вышки, нефтепроводы практически в центре Европы.

Ахтырский Славгород вполне соответствует своему героическому названию. Село до сих пор сохранило форпостное назначение. В октябре 2001 года там обосновалась пограничная застава «Славгород», которая входит в состав Сумского пограничного отряда. В среднем за полугодие застава задерживает полтысячи нарушителей государственной границы и несколько сотен незаконных мигрантов. Четыре улицы села Славгорода носят имена своих уроженцев, Героев Советского Союза — лейтенанта-танкиста И. И. Хиценко, командира 1-й бригады сторожевых кораблей Тихоокеанского флота, капитана 3-го ранга М. Г. Беспалова, командира артиллерийского дивизиона М. А. Шумейко и партизана-подпольщика О. М. Щербака.

Родом из Славгорода русский поэт Сергей Алымов (1892–1948). В 1911 году за участие в революционной деятельности он был сослан в Енисейскую губернию на «вечное поселение». Потом совершил побег в Китай, с 1917 года обосновался в Харбине. Написанный в модном стиле эгофутуризма сборник «Киоск нежности» сделал славгородчанина Алымова кумиром китайской молодежи. В 1926 году он возвратился в СССР и стал преуспевающим поэтом-песенником. Алымов — автор легендарных песен «Вася-Василек», «Хороши в саду цветочки», «Краснофлотский марш», участник Великой Отечественной войны, обороны Севастополя.

И еще один, последний, спектакль по «Лиру», подлежащий нашему торопливому, субъективному и импульсивному анализу. «Лир» – Стрелера. Этот знаковый в XX веке спектакль был неоднократно описан, о нем есть целые диссертации. Но лишь когда ты его видишь, пусть и в телеварианте (спектакль был снят в присутствии зрителей и с их реакциями), созданном Стрелером, ты начинаешь понимать, почему он считался выдающимся и легендарным. Да, это очень, если можно так выразиться, очень итальянский спектакль. Условный, как комедии масок Гольдони или Гоцци. Лир в первой сцене, как впрочем и Глостер, с белым клоунским лицом, в балахоне, у которого клоунский же воротник, на голове золотая, нарочито картонная корона. Он очень быстро-быстро говорит. Такое ощущение, что смешит и паясничает. Элементы клоунады проходят через весь этот спектакль, разыгрываемый как бы на цирковой арене. Актеры передвигаются над грязью арены (мира) по деревянным досочкам. Карта государства – большая тюлевая ткань, которую делят и режут, отмеряют и складывают, как ткань, купленную в магазине, ведя во время сей процедуры важный, неторопливый диалог, Гонерилья и Регана. Когда старик Глостер, очень похожий на Лира, они почти неотличимы в своей клоунской старости, хочет прочесть подметное письмо, он начинает видеть написанное, только надев черные очки. Эти черные очки задействованы и в другой сцене Глостера, когда он пытается как следует разглядеть Тома из Бедлама, личину которого надел на себя его сын Эдгар.

Но вернемся в начало XX столетия. Ситуация в России после революции 1905 года была сложной. Третья часть населения жила за счет дохода от обработки земли. А землица всецело была общинной. Соответственно большинство русских крестьян значились членами сельских общин. Каждому крестьянину в общине полагалось иметь до пятидесяти узких полосок земли, на которых выращивали рожь да пшеницу. Тимофей Калашников, как и другие крестьяне, затрачивал больше времени на переходы с полосы на полосу, чем на саму пахоту и сев. Ведь полоски были разбросаны далеко друг от друга. Тяжело, выходит, было хозяйничать в условиях той чересполосицы. Оттого и недовольство на селе было большое, а российское общество находилось в чрезвычайно сильном напряжении. То и дело случались крестьянские волнения. Оценивая земельную систему крайне неэффективной, царское правительство мучительно искало выход для решения извечного крестьянского вопроса.

И он был найден и законодательно оформлен в виде Столыпинской реформы. 9 ноября 1906 года был издан царский указ, по которому всего за четыре года более 2,5 миллиона крестьян было переселено из Центральной части России в Сибирь и на Дальний Восток страны. Крестьяне снимались с насиженных и обустроенных мест и ехали туда, где не было помещиков и было вдоволь земли.

Но, конечно же, одна из самых главных и весьма убедительных в спектакле Стрелера находок, сделавшихся открытием мастера – маленькая Корделия, надевающая маску шута Лира. Когда на сцене Корделия – шут отсутствует (так и у Шекспира), когда есть шут – нет Корделии (так и у Шекспира). С тех пор, как Корделия удалилась во Францию, шут захандрил (так, опять-таки так у Шекспира). Исчезает из пьесы шут с его странной фразой:

То было невиданное доселе гигантское перемещение российских народов. Ведь даже после отмены крепостного права, фактически за полвека, с насиженных мест сдвинулось только два миллиона крестьян. Воистину, семья Калашниковых была одной из народных песчинок, оказавшихся в бурном потоке величайшего переселения.

«А я лягу спать в полдень». И через сцену возникает Корделия, королева Франции, приехавшая спасать отца с войском французского короля.

Глава правительства Столыпин в своей исторической речи в Государственной думе 10 мая 1907 года призвал отдать землю в частную собственность крестьянству. Петр Аркадьевич считал, что крестьянин сам должен избирать способ пользования землей.

Тем самым Столыпину фактически удалось за несколько лет удвоить численность населения Сибири и обеспечить ее прочное закрепление за Российской державой. В результате реформы государство ликвидировало вековую общинную систему землепользования и землевладения и открыло дорогу к созданию частной собственности на землю. Был издан правительственный декрет, по которому каждый крестьянин, если он этого хотел, мог выйти из общины и потребовать от нее надел земли для ведения хозяйства. Декрет уничтожал чересполосицу, и крестьянин получал не разбросанные в разных местах земли, а единый надел, который он мог передать по наследству.

Но вот что любопытно. В спектакле Стрелера Корделия не исчезает ни на минуту, а шут – только ее ипостась. Никакого шута как бы в спектакле нет. Есть любящая дочь, не покинувшая отца ни на минуту. Она переоделась шутом, эта малышка-мальчишка – шут с «припарками», свистульками и прочим детским и шутовским реквизитом. На ее фоне две яркие, сексуальные, в цветных, торчащих вокруг головы париках сестры Гонерилья и Регана кажутся двумя фуриями. Как бы куклы, но страстные, чувственные, манящие, обольстительные и обольщающие мужчин. Красавец Эдмонд – предел их вожделений, яблоко раздора. А он мечется между ними, не зная, кого предпочесть.

При этом противники Столыпина и самого процесса массового переселения крестьян (а это были всевозможных мастей народники, эсеры и кадеты) решительно выступали за сохранение общины. Почему? Да просто было удобнее распространять революционные идеи среди неимущих крестьян.

Ну а Лир? И он, и Глостер – старики-двойники – сыграны, безусловно, по законам этого странного, но удивительного спектакля о молодых, которые теснят к гробу, не брезгуя ничем, этих смешных, трагических и отживших свой век двух стариков. Они, молодые, разумеется, добиваются своего в азарте и ажиотаже борьбы, но в силу обстоятельств гибнут тоже. Однако не это главное (я имею в виду их гибель), но центральной мыслью выделяется беспощадность вытеснения из жизни, почти насильственного вытеснения за гробовую черту этих придурковатых стариков, один из которых король Лир…

Рыдай, рыдай, старый клоун Лир, над телом бездыханной малышки Корделии, твоей детки, твоего шута и мамочки! Опомнился, старый дурень? Рыдаешь? Но поздно рыдать. Слезами горю не поможешь. Тогда умри от горя сам. И Лир умирает…

Это к ним в первую очередь адресовано историческое обращение П. А. Столыпина в Государственной думе: «Всем ясно, что никто не будет прилагать свой труд к земле, зная, что плоды его трудов могут быть через несколько лет отчуждены. Земля должна быть отдана в частную собственность крестьянству. Такому собственнику-хозяину правительство обязано будет помочь советом, помочь кредитом, то есть деньгами…

Я как мог набросал свое впечатление от увиденного мной на телеэкране знаменитого спектакля Стрелера, поставленного им в 60-х (может быть 70-х) годах прошлого столетия. Зачем? Чтобы самому себе объяснить, что заимствовать нам хоть что-либо сделанное Стрелером бесполезно и глупо, поскольку его решение итальянское, южное, нам, северянам, абсолютно чуждое, хотя по-своему и восхитительное.

Таким образом, было бы упорядочено переселение, было бы облегчено получение ссуд под надельные земли, был бы создан широкий мелиоративный землеустроительный кредит… Противникам государственности хотелось бы избрать путь радикализма, путь освобождения от исторического прошлою России, освобождения от культурных традиций. Им нужны великие потрясения, нам нужна великая Россия!»

Ну а теперь, благословясь, попробую что-то еще рассказать о нашем и моем личном подходе к нашей русской версии в Театре им. Моссовета в 2003 году.

В 1910 году по станице Отрадной распространилась молва о выделении земель в далекой Сибири. Пуще прежнего задумались станичники, а многие возьми да и снимись с насиженных мест в дальнюю и незнакомую сторонушку. Все чаще и глубже были думы Тимофея Калашникова о переселении. Год тот был очень тяжкий. По осени первеницу Парашку схоронили. Тиф прибрал горемычную в восемь лет. Лютовала в те годы хворь та страшная по земле Русской. Николая да Ивана Господь прибрал, тоже по болезни, еще раньше. Шибко горевали Александра Фроловна с Тимофеем Александровичем, да куда от судьбы-то денешься? Надо о будущем думать, оставшихся детей поднимать. А тут еще в 1910 году в семью Калашниковых и пополнение прибыло — родилась Анна.

Из чего я исходил, когда решился после долгих разговоров с П. О. Хомским репетировать роль Лира? Прежде всего нам обоим было ясно, что «Лир», как когда-то в 50–60-е «Гамлет», – самая актуальная, к сожалению, из всех трагедий о жизни, смерти, вражде, междоусобицах в наше время и особенно в современной России. На поверхности лежит раздел, распад империи на враждующие части. Как бы добровольный отказ от власти второго президента. Отказ погрязшего в гордыне (и не только в ней), но, хочется верить, не злого старого человека, который «хотел как лучше, а получилось как всегда». Но это лишь то, что лежит на поверхности. Другое и более существенное, не говорю уже драматичное – достаточно пессимистический мой взгляд на происходящее в наше время в мире вообще. Нарушено равновесие, существует много реальностей: виртуальная, книжная, компьютерная, какая угодно, кроме реальности самой жизни, происходящего в ней. Происходящее апокалиптично, фантастично и как бы не вполне реально в силу жутких катаклизмов разного рода: природных ли, военных ли, пожаров, наводнений, кораблекрушений, наркотиков, СПИДа, моральной, нравственной, сексуальной грязи. Осмыслить хотя бы отчасти происходящее можно только условно и поэтически, как бы мрачна ни была выбранная поэтика и иные театральные средства.

Вот и сподвигла мечта о лучшей доле семью Калашниковых на дальнюю дорогу, к неведомым алтайским окраинам, где обещали крестьянам большие земельные наделы. Тимофей Калашников был справным хозяином, мечтал завести большое хозяйство, дом прибрать большой да светлый, да землицы вдоволь заиметь. Чтобы много хлебушка родилось да животины всякой было поболее. Тимофею хотелось доказать себе и людям, что он способен с умом управляться на земле. Да и уважение родителей своей любимой Александры Фроловны к себе вызвать. Мол, зря убиваются по Сашеньке своей, гляди ж, какой удалой этот Тимофей Александров! Уверенно на ноги встает, трудиться умеет, живет честно и красиво, опять же детишками обзаводится. А ведь сам-то из простой, из небогатой крестьянской семьи! Одним был в семье ребенком Тимофей Александрович.

Если сам Шекспир сплющивал времена, то сам Бог велел следовать этому пути. Так возник образ спектакля в декорациях Б. Бланка. Металлические многоэтажные конструкции, башни, решетки, мосты, свалка старых автомобилей, белые манекены – картина мира после некоего катаклизма, может быть, после третьей мировой. Остов мира. С одной стороны, рисунок моста около старого Тауэра, с другой – нечто вроде блока Чернобыля. Костюмы наших дней, но силуэты напоминают что-то старое и поэтому вневременное. Музыка и Д. Д. Шостаковича, и современный рэп, и трагический гимн Фрэди Меркьюри «Шоу должно продолжаться»…

И вот, наконец, решение принято и поддержано отцом и матерью Тимофея Калашникова Александром Владимировичем да Екатериной Тимофеевной. Калашниковы снялись в 1912 году с более-менее обустроенного места на Кубани и направились в далекий и неведомый край Алтайский, захватив с собой только самое необходимое — крестьянскую технику, зерно и одежду. Уже два года как по рельсам скользили «столыпинские вагоны», задняя часть которых предназначалась для крестьянского скота и инвентаря. В таком «телячьем» вагоне добралась семья Калашниковых до Ново-Николаевской (Новосибирска). Потом больше месяца двигались на личном тягле, прикупив по дороге коня и телегу.

Теперь, из чего исходил лично я, взявшись за роль:

Первое. Я достаточно стар, опытен, но еще не развалина.

М. Т. Калашников вспоминает:

Второе. Я умею играть в стихах и в ритмизированной, не бытовой прозе Шекспира. Стало быть, есть опыт.

«Вот так наша семья, покинувшая родные места в поисках лучшей жизни, и оказалась на моей родине в алтайском селе Курья! Почему именно в Курье, сейчас сказать трудно. В тот год многие переселенцы из родной станицы осели именно там. Некоторые из них даже свои дома с Кавказа перевезли!..

Третье. Мой зритель мне поверит, что в конце жизни я могу изобразить старого упрямца Лира, хотя бы потому, что кто-то еще помнит моего Гамлета, кто-то видел Шейлока, кто-то еще что-то в этом роде.

Выбрав участок земли для строительства дома на берегу небольшой, быстрой речки Локтевки, родители начали обживаться на месте: строить дом, подворье, возделывать полученную пахотную землю, выращивать скот.

Четвертое. Я не знаю, трагический ли я артист, не моего ума это дело, но горечи, ран от предательства и подлости у меня, увы, накопилось предостаточно. Иногда самые близкие сему весьма способствовали. Есть из каких копилок и залежей набрать боли, горечи и ударов, накопившихся за последнюю треть жизни.

Привезли даже молотилку. Помню, лошадей запрягают, они ходят по кругу и приводят в действие жернова.

Пятое. Я не только отец пятерых детей, я дед пятерых внуков. Тоже нужный опыт. Мне стало ясно, и это «ноу-хау» было воплощено, что Лир – старик, который очень боится сойти с ума, он постоянно говорит об этом и весьма предрасположен к старческому безумию. Стало быть, он может видеть внутренним взором своих дочерей Гонерилью, Регану и Корделию тремя маленькими девочками в детских платьицах и одновременно с подлинными тремя дочерьми говорить, как с тремя крошками, которые для него до конца жизни и спектакля так ими и останутся в его воспоминаниях и воображении. Оттого мой Лир выносит в финале задушенную Корделию в образе ребенка. Это та мера театральной условности, которую современный зритель легко примет на веру. И я не ошибся.

Огород разбили за домом, с выходом на речку: и с поливкой удобно, и дети всегда будут под присмотром. Работали всей семьей с раннего утра и до поздней ночи, стараясь поскорее поднять хозяйство».

Шестое. Я хотел при всем вышесказанном быть психологически убедительным и разнообразным в средствах выражения. Где-то в районе, предгенеральных прогонов мне почему-то вспомнилась старуха Ф. Г. Раневская – тоже, как и Анна Ахматова, женщина-Лир. Королева-Лир.

Припомнилось ее знаменитое заикание и манера говорить низким, глуховатым, значительным тембром. И это было взято мной на вооружение. «Когда б вы знали, из какого сора…» – помните?

Там, на целинных алтайских землях, у Калашниковых родилось еще семеро детей. Вначале появились долгожданные сыновья — Иван и Андрей. Михаил родился в тревожном 1919 году, семнадцатым ребенком по счету. Имя ему досталось в честь архистратига Михаила — покровителя русского воинства. Ведь будущий конструктор появился на свет аккурат накануне светлого христианского праздника — Собора Архистратига Михаила и прочих небесных сил бесплотных. Вслед за Михаилом родились Василий, Татьяна, Николай. Всего Александра Фроловна девятнадцать детишек родила, правда выжило только восемь.

Курья — сейчас довольно большая деревня, ближе к поселку городского типа, на границе тайги и степи. А тогда жителей в ней было немного, и все были заняты сельским хозяйством. Дел для всех хватало — коровник, свинарник, кузница.

Седьмое и самое существенное. Я уже почувствовал, как следует вычерчивать психологическую, смысловую и формальную стороны этой роли. Я графически выстроил движение от упрямого гордеца первой картины через мнимую независимость поведения (короткая, но важная и оживленная сцена с Кентом и Шутом после охоты в замке Гонерильи) с последующим ерничаньем и взрывом старика, нежную встречу с Реганой и страшный, отчаянный удар от двух восставших на отца сестер. Прощание с Гонерильей-девочкой, прощание навсегда:

Что же за край такой таинственный — Алтайский, где Калашниковы обосновались всерьез и надолго, как им тогда казалось? И какие люди прославили этот край в России и во всем мире?

Прощай, мое дитя!Я больше никогда с тобой не встречусь.Я не браню тебя.Пускай в тебе когда-нибудьСама проснется совесть…

Алтай — край рек и озер, полей и степей, берез и осин, елей и кедров и, конечно, гор. Его огромные просторы и необычная история известны далеко не в полном объеме. Издревле на Алтае предпочитал селиться человек, о чем свидетельствуют найденные в Денисовой пещере останки, которым более 42 тысяч лет. Для Северной Азии это самый большой срок. Здесь в степи и в горах тысячи неисследованных древних курганов, указывающих на появление первых русских людей в конце XVII — начале XVIII века. Были здесь и так называемые «царские курганы» — наследники скифской культуры. В этих местах обнаружена древнейшая астрономическая обсерватория — в виде группы каменных стел, расположенных строго по одной линии. В регионе сохранилось множество старинных шахт, плотин, останков крепостных укреплений — живое свидетельство богатейшей истории здешних мест.

Монолог о терпении. Монолог в слезах, об их невозможности на мужских щеках и уход в Бурю, уход ото всех, от реального мира в никуда, в природу, как раненый зверь…

Сцена Бури начинается для Лира знаменитыми монологами-обращениями к стихиям:

Среди первооткрывателей края значатся так называемые бугровщики. Был такой промысел по раскопке каменных курганов — «бугров». Немало золотых украшений бесследно пропали в результате переплавки в золотые и серебряные слитки. Сибирский губернатор М. П. Гагарин исправно отправлял в дар царю драгоценные находки, поэтому кое-какие из них и сегодня можно встретить в коллекциях петербургских и московских музеев.

Дуй, ветер, дуй! Пока не лопнут щеки!Лей, дождь, как из ведра и затопиВерхушки флюгеров и колоколен.Вы, стрелы молний, быстрые как мысль,Деревья расцепляющие, жгитеМою седую голову. Ты, гром,В лепешку сплюсни выпуклость вселеннойИ в прах развей прообразы вещейИ семена людей неблагодарных!

Много сделал для освоения предгорий Алтая известный русский горнозаводчик Акинфий Никитич Демидов (1678–1745). К началу XVIII века он был владельцем крупных заводов на Урале. В отрогах Рудного Алтая были обнаружены медь и серебро. Поэтому в 1725 году на реке Локтевке, которую часто вспоминает Михаил Тимофеевич Калашников, неподалеку от современного села Колывань, была построена первая медеплавильная печь. Демидову удалось вскоре поставить медеплавильное дело в Колывани на широкую ногу. Однако воинственные джунгары, которых русские поселенцы вытеснили из исконных территорий, стали основной причиной для переноса медеплавильных заводов несколько севернее. Туда, где сейчас находятся город Барнаул и село Павловск. Чтобы обеспечить безопасность доставки вдоль предгорий руды на новые заводы, была сооружена Колывано-Кузнецкая оборонительная линия крепостей и форпостов. Бийская крепость — самая крупная из них.

Как это играть? По правде-правденке, как это игралось в спектакле С. Женовача на очень-очень малой сцене, очень Малой, теперь Бронной? Декламировать? Или рвать пупок? Как? Я играю эту сцену с литаврами (медными тарелками в руках). Почти спиричуэлс, почти пение. Ведь Лир сходит с ума, возможно все. Я даже перехожу на какое-то время на чужой язык, исполняя стихи Шекспира по-английски. У Лира в голове каша и винегрет – он заболевает всерьез. Но эти знаменитые монологи-заклинания для меня в этой сцене, в конце концов, второстепенны, а главным кульминационным местом мне представляется лировское требование, именно требование всеобщего покаяния:

На Алтае сосредоточено камнерезное искусство России, которому в 2002 году исполнилось двести лет. Только в этих местах можно встретить поделочные камни из яшмы, порфира, кварцита — свидетелей демидовских времен. На шлифовальной фабрике в поселке Колывань в течение пятнадцати лет изготавливалась «Царица ваз» — колоссальная чаша из зеленоволнистой ревневской яшмы, хранящаяся в Санкт-Петербурге в Государственном Эрмитаже. Именно она является символом Алтайского края, размещена на его гербе и до сих пор претендует на первое место в Книге рекордов Гиннесса. Рассказывают, что, когда чаша была готова, ее транспортировали волоком (на 120–160 лошадях) и водным путем в Санкт-Петербург. Шуточное ли дело — 11 тонн веса, каково пришлось русским мужикам?! Колыванские вазы — предмет гордости многих музеев нашей страны и зарубежья. Еще в 1851 году на первой Всемирной выставке в Кристальном дворце Лондона зеленая квадратная чаша из парчовой ревневской яшмы произвела полный фурор. Один из членов жюри в восторге воскликнул: «Со времен греков и римлян не видел я такой красоты!»

Преступник! На душе твоей лежитСокрытое злодейство. Опомнись и покайся!Руку спрячь кровавую, непойманный убийца!Кровосмеситель с праведным лицом,Клятвопреступник с обликом святого.Откройте тайники своих сердец,Гнездилище порока, и покайтесь…

Край прославил Иван Иванович Ползунов (1728–1766) — теплотехник, изобретатель «огнедышащей машины» (1763). Так называли первую в мире паровую машину. Проект был лично одобрен Екатериной II. Однако открытие Ползунова, на два десятка лет опередившего зарубежных ученых, предали забвению. Имя заслуженного соотечественника носит Алтайский государственный технический университет.

И тут я, в нарушение советов, которые давал мой Гамлет актерам, прося не добавлять ничего от себя, нарушаю завет и добавляю уже от себя – Лира: «Как ныне каюсь я!»

Сложилась в крае династия горных инженеров Фроловых — гидротехник Кузьма Дмитриевич (1726–1800) и его сын, изобретатель Петр Кузьмич (1775–1839). Первый для увеличения производительности и облегчения труда горнорабочих создал уникальную вододействующую машину и другие гидросиловые установки на шахтах Змеиногорского рудника, а второй соорудил первую в России конно-чугунно-рельсовую дорогу.

Для меня это небольшая, но очень важная отсебятина. Лир и сам себя чувствует грешником, которому кроме долготерпения нужно и собственное покаяние. Я ничем не нарушаю замысел классика, ведь еще через несколько фраз Лир скажет, что ляжет спать, но сперва помолится. И вот этот блок (в спектакле Хомского объединили две сцены в одну) для меня чрезвычайно ответственен и смыслово, и эмоционально. Мой Лир сначала фарой от старого авто светит лучом в зрительный зал, требуя покаяния как бы от каждого присутствующего на представлении, столь же темпераментно, как говорит, почти кричит, требуя немедленного покаяния и признания своих грехов. Он падает на колени, говоря: «Как ныне каюсь я!», а затем идет молиться, и молитва его, начинающаяся со слов: «Отче наш, иже еси на небесех…», начавшись опять-таки по-английски: «Our father…», затем тихо переходит в также хрестоматийно знаменитый его монолог-покаяние: «Вы нищие, нагие горемыки…», который заканчивается сакраментальным: «Вот тебе урок, богач надменный. Стань на место бедных, почувствуй то, что чувствуют они, и дай им часть от своего избытка в знак высшей справедливости небес!» Так ветхозаветный старец превращается в старца праведного, раба небес и Христа.

Инженер-металлург Павел Петрович Аносов, основоположник науки о стали и качественной металлургии (1799–1851), начиная с 1817 года в течение тридцати лет служил на Златоустовских заводах. Дослужился до чина генерал-майора горных инженеров. На Урале им были открыты новые месторождения минеральных руд, создана золотопромывательная машина. С именем этого человека связаны важнейшие открытия в отечественной металлургии, особенно в производстве стали. Он раскрыл секрет булата, первым в мире применил микроскоп для исследования структуры стали. В связи с тяжелым положением заводов и рудников в Алтайском округе П.П. Аносова в 1847 году назначили начальником Алтайских горных заводов и одновременно гражданским губернатором Томской губернии. Он принял меры к улучшению добычи руды и выплавки металлов, начал поиски новых месторождений полезных ископаемых, внедрил новые технологии и методы производства. Аносов заботился о развитии городского самоуправления, лучшем устройстве городов, распространении образования.

По инициативе просветителя и общественного деятеля Василия Константиновича Штильке (1843–1908) в 1884 году было создано Общество попечения о начальном образовании. Барнаульские купцы Александр Федорович Ворсин и его брат Иван Федорович — крупные промышленники, торговцы и меценаты — в 1883 году основали пивной завод, в 1894-м — винокуренный. Родоначальники пивоваренного производства на Алтае учредили торговый дом «Братья Ворсины и Олюнина». Братья Ворсины — гласные Барнаульской городской думы, попечители ряда учебных заведений. Среди замечательных людей края — живописец, археолог, путешественник и писатель Николай Константинович Рерих (1874–1947), писатель Вячеслав Яковлевич Шишков (1873–1945) и поэт Роберт Иванович Рождественский (1932–1994).

В следующей сцене на ферме (у нас она стоит в начале II акта) Лир, уже окончательно сошедший с ума, устраивает суд над дочерьми, видя их взрослыми преступницами, как бы присутствующими здесь, на ферме, хотя их тут, разумеется, нет. Окружающим – Кенту, Шуту, Эдгару становится очевидным, что несчастный старик спятил окончательно. Они по его требованию подыгрывают в судью, свидетеля и присяжного заседателя, делая вид, что тоже видят перед собой Регану и Гонерилью. Зачем вызывать гнев безумного и причинять тому боль? И они подыгрывают безумцу, который требует медицинского вскрытия Реганы, чтобы исследовать, что у нее в области сердца и почему оно каменное. «Почему?» – Лир говорит это, заливаясь слезами и всхлипывая. Его чуть живого укладывают среди мешков с песком, и он, оставшись один, засыпая от усталости, видит перед собой малышку Корделию. Ребенок приходит к нему как утешение в сновидении, как ангел-хранитель. И тогда Лир окончательно впадает в глубокий сон.

XX век также стал для Алтайского края богатым на знаменитых людей. Это — космонавты Герман Степанович Титов (1935–2000), именем которого назван кратер на Луне, и Василий Григорьевич Лазарев (1928–1991), инженер-строитель Юрий Васильевич Кондратюк (1897–1942), вошедший в историю как один из пионеров разработки основ космонавтики. В Алтайском краеведческом музее хранится работаю. В. Кондратюка «Завоевание межпланетных пространств» (1929).

Следующая сцена в поле, сцена с ослепленным Глостером, которого безумец Лир, сначала приняв за Гонерилью с седой головой, все-таки узнает. Поделюсь с читателем, эта сцена во II акте – самая любимая моя сцена в роли. Хотя, есть ли хоть одна сцена или даже сценка в «Лире», которую я не люблю или считаю проходной? Нет. Нет ни одной такой сцены для меня в этом спектакле. Случай в моей практике почти единственный. Так как все сцены «Лира», неважно, громкие или тихие, эмоциональные, философские, гневные, нежные, простодушные и противоречивые – все они в своем невероятном своеобразии оттенков представляют для актера какой-то пир разнообразных яств. Они просто доставляют мне почти физическое наслаждение. Именно на этом спектакле я могу вслед за Лоренсом Оливье подумать во время игры: «Вот сейчас и только сейчас я живу полной жизнью. Именно это и есть самая что ни на есть жизнь, а остальное – прелюдия или грустное послесловие к ней».

Немало деятелей киноискусства родилось на земле Алтайского края: Иван Александрович Пырьев, Михаил Сергеевич Евдокимов, Валерий Сергеевич Золотухин, Александр Васильевич Панкратов-Черный. Но особым уважением, поистине всенародной любовью пользуется уроженец села Сростки Бийского района Василий Макарович Шукшин (1929–1974). Ежегодно, в последние выходные дни июля, тысячи людей собираются на горе Пикет. Шукшинские дни на Алтае — одно из самых значимых событий в культурной жизни края. Народные гулянья с песнями и плясками продолжаются далеко за полночь. Многочисленные гости из разных уголков страны, среди которых известные киноактеры и писатели, встречают рассвет над красавицей-рекой Катунью. Всероссийский мемориальный музей-заповедник В. М. Шукшина в селе Сростки является одним из самых популярных музеев региона. Почти все путешествующие по Чуйскому тракту обязательно заезжают в этот музей, где у ворот их встречает куст калины красной.

Меньше всего я хочу, чтобы читатель воспринял мои признания как самовосхваление. Я же не пишу о том, хорошо я играю или плохо. Я не знаю, что при этом всем чувствует зритель. Очень может быть, что ему мои чувства и мысли безразличны и он вежливо смотрит и молчит, дожидаясь конца. Может быть… Но лишь бы он только приходил, тогда мой спектакль будет идти и далее. А это – единственное, о чем я мечтаю. Это для меня будет, если будет, высшей наградой. А критики и знатоки пусть судят меня, как им заблагорассудится. Я не обижаюсь и даже не досадую, настолько велико наслаждение хоть три раза в месяц побыть Лиром, говорить эти прекрасные слова, жить этими сладостно горькими мыслями и чувствами, изливать свою душу через эту могучую роль.

Среди земляков М. Т. Калашникова — участники Великой Отечественной войны, Герои Советского Союза Н. Н. Демин, Н. Н. Малахов, А. В. Петров, П. А. Плотников (дважды Герой Советского Союза). Среди 1142 танкистов — Героев Советского Союза 24 алтайца. Всем известный «в Болгарии русский солдат» тоже имеет алтайские корни. В 1944 году с фигуры уроженца села Налобиха, связиста Алексея Ивановича Скурлатова сделаны эскизы для монумента в Пловдиве.

А как невероятно, опять-таки, сладостно играть сцену пробуждения Лира после долгого сна. Корделия по совету врача осторожно и нежно поцелуями, легкими как сон, будит отца. Лир не вполне понимает, где он: в раю, в чистилище, в гробу. Он поначалу принимает Корделию за райский дух. Это тишайшая и, по выражению Стрелера, самая трогательная, самая нежная сцена в пьесе. И это так и есть. «Прости меня, я старый дурень восьмидесяти с лишним лет, боюсь, я не вполне в своем уме…» – говорит старик, стоя на коленях перед своим, когда-то отторженным и оскорбленным им, королем-самодержцем, упрямцем и диктатором, любимым ребенком.

В ряду знаменитых земляков М. Т. Калашникова — организатор колхозного производства, Герой Социалистического Груда Илья Яковлевич Шумаков, ученый-социолог Михаил Яковлевич Бобров, разработавший новую отрасль научных знаний о материальной и духовной жизни человека в третьем тысячелетии гомологию, детский писатель Виталий Валентинович Бианки, известный сказитель алтайского героического эпоса (кайчи) Алексей Григорьевич Калкин. Калкин в детстве ослеп. От отца услышал многочисленные песни и эпические истории, постепенно начал ему подражать и исполнять сказания сначала в прозе, затем петь их каем (горловым пением под аккомпанемент двухструнного щипкового инструмента — топшура). Он много ездит с концертами, на которых поет песни, рассказывает сказки, легенды, эпические истории. В его исполнении были записаны эпосы «Маадай-Кара», «Очи-Бала» и «Кан-Алтын».

Ну, а дальше итог: высшая истина, которой достигает Лир, уже воистину Большой Лир, Большой человек:

Ну и, конечно, на официальном сайте Алтайского края одно из самых почетных мест занимает Михаил Калашников — достойный продолжатель традиций русской школы создателей стрелкового оружия. Он единственный из когда-либо живших в крае, кто внесен в энциклопедию «100 великих россиян».

Пускай нас отведут скорей в темницу.Мы там как птицы в клетке будем петь.Ты станешь под мое благословление,Я на колени встану пред тобой, моля прощенья.Так вдвоем и будем жить, радоваться, песни распевать.Мы будем узнавать от заключенныхВсе новости земли и толковать,Кто взял, кто нет, кто в силе, кто в опале.Мы в каменной тюрьме переживемВсе лжеученья мира, всех великих,Все смены их, прилив их и отлив.

В 1980 году на родине Калашникова в селе Курья Алтайского края был установлен бронзовый бюст конструктора. Автор — московский скульптор Анатолий Бельдюжкин. Земляки-алтайцы на камнерезном заводе в Колывани изготовили для него стелу. Калашников поначалу не совсем был доволен работой скульптора и очень переживал, будет ли памятник похож на свой прототип. Прежде чем выехать на его открытие, Михаил Тимофеевич позвонил сестре Агафье и попросил убедиться в сходстве. В противном случае, сказал, ноги его в Курье не будет. Смотрины устроили вечером, чтобы никто памятник не увидел заранее. После чего воодушевленная Агафья доложила брату, что бюст очень похож на оригинал и скульптор даже рябинки на лбу воспроизвел в точь, как у Михаила Тимофеевича. На открытии бюста Калашникову было присуждено звание почетного гражданина Курьи. После церемонии к нему подошла женщина пожилого возраста и сердечно призналась, что нянчила его, Мишеньку, в детстве. Конструктор радушно обнял старушку и расчувствовался.

К этому монологу, итоговому монологу высшей земной мудрости комментариев не требуется. Ни убавить ни прибавить. Лир достигает наконец высшей истины, он познал ее. А познав истину, достигнув ее, человеку больше нечего делать на земле. Он должен уйти. И Лир уходит. Но уходит он трагически. Судьба посылает Лиру-отцу самое страшное испытание – смерть дочери. Смерть малышки Корделии.

Двадцать лет спустя, в ноябре 2000 года, М. Т. Калашников становится лауреатом общероссийской общественной премии «Национальный Олимп» в номинации «Человек-легенда» с вручением фигуры «Золотой Пегас». Среди награжденных в других номинациях были Святейший Патриарх Московский и всея Руси Алексий II, эстрадные певцы Иосиф Кобзон и Людмила Зыкина.

Собака, крыса, лошадь могут жить…Тебе нельзя… Тебя навек не стало…Навек, навек, навек, навек, навек…

Во время церемонии перед Калашниковым на сцену должен был выходить прославленный фронтовой летчик Алексей Маресьев. Чтобы успокоить нервы, они решили немного выпить за кулисами. Каково же было удивление Калашникова, когда Маресьев без посторонней помощи, да еще и по лестнице, на протезах вышел на сцену. Не менее грациозно предстал перед жюри и Михаил Тимофеевич. Он взял в руки награду — восьмикилограммового бронзового коня и, поглаживая его по золоченой гриве, вдруг произнес под всеобщее ликование зала проникновенные, немного перефразированные строки своего любимого поэта Н. А. Некрасова:

И сердце старика наконец разбилось на рваные истертые кусочки мертвой ткани. И слава Богу. Он очень устал. Устал смертельно…



Я никогда не хотел играть смерть в бытовых пьесах и бытовых фильмах. Я не имею в виду жанровые пьесы, фильмы, триллеры или детективы – там игра в смерть. В бытовых правдивых фильмах или спектаклях я вообще играть не люблю. Для меня вне поэзии искусство не существует. Ведь и Гоголь, и Чехов, и Булгаков – поэты. Оттого в их пьесах или сочинениях любить, жить, умирать не стыдно. Они не бытовые, а бытийные сочинения. Надбытовые, надсобытийные.



Трогай, Саврасушка, трогай,
Натягивай крепче гужи.
Служил ты народу так много,
Теперь вот и мне послужи!



Что же сказать о Шекспире вообще и о «Лире» в частности? Это самая высокая поэтическая трагическая пьеса из существующих на свете. Играть ее – счастье!





Человек-легенда… В стране по пальцам можно пересчитать людей, чьи имена, пришедшие из, казалось бы, далекого прошлого, известны любому юнцу. Михаил Тимофеевич Калашников без преувеличения держит пальму первенства в народной популярности, оставаясь одновременно потрясающе скромным человеком. Даже те, кто знает его уже много лет, не перестают удивляться своему кумиру.

Последние полвека судьба М. Т. Калашникова прочно связана с Республикой Удмуртией, городом Ижевском. Это признанный мировой центр разработки и производства стрелкового оружия. Созданная здесь под руководством Калашникова российская школа конструкторов-оружейников по праву занимает лидирующую позицию. Комплексную подготовку специалистов-оружейников обеспечивают в Ижевском государственном техническом университете, где создана кафедра «Стрелковое оружие».

По отзыву американского журналиста Кристофера Чиверса, долгое время представлявшего газету «Нью-Йорк таймс» в Москве, Ижевск является не только сердцем российской оружейной промышленности, но и вотчиной Михаила Калашникова.

Вот и закончились мои рассуждения в попытке сочинить своего рода актерское эссе на тему «Играя Шекспира». Из этого, полагаю, можно и хотелось бы сделать сценарий для такого, несколько необычного, телесериала. Режиссеру, не без моей или чьей бы то ни было еще помощи, следует отобрать нужное, отбросив в сторону мое наивное театроведение. Может быть, что-то, что покажется интересным, все-таки оставить и, придумав форму и стиль изложения для телеэкрана, попытаться снять некий фильм. Произойдет ли это? Один Господь ведает. Хотелось бы, чего греха таить… Хотелось бы многое из уже сыгранного сыграть заново перед камерой, зафиксировать на пленке, оставить после себя (авось пригодится) фрагменты любимых шекспировских ролей, сыгранных мною за жизнь. Мне выпало такое счастье – от Гамлета до Лира. Ну, а если этого не произойдет, будем удовлетворены тем, что, даст Бог, опубликуем написанное в моей новой книге. ЕБЖ, как говорил мой любимый Лев Николаевич, с необычайной ненавистью относясь к моему необычайно любимому Шекспиру.

Основан Ижевск 10 апреля 1760 года владельцем Гороблагодатских заводов графом П. И. Шуваловым согласно указу Сената от 20 октября 1757 года о строительстве железоделательного завода на реке Иж. Здесь трудился выдающийся горный инженер, основатель Ижевского оружейного завода Андрей Федорович Дерябин. 10 июня 1807 года по указу Александра I и по воле инженера Дерябина на базе старого железоделательного завода началось строительство первого на Урале оружейного завода. В том же году было собрано семь пехотных ружей, пять пистолетов, сделано шесть солдатских тесаков. Поселение при Дерябине приобрело еще более ярко выраженные черты города. Однако юридически оно таким не являлось. А. Ф. Дерябин некоторое время использовал термины «город Ижа», «горный город». В научном же обиходе позже закрепилось понятие «город-завод», характерное только для тех индустриальных поселений Урала, что развивались вокруг пруда. На завод были присланы иностранные мастера — бельгийцы, французы, немцы. Рабочая сила набиралась из крестьян, мобилизуемых в качестве рекрутов.



К началу Отечественной войны 1812 года на строящемся Ижевском оружейном заводе уже полным ходом шел выпуск огнестрельного и холодного оружия для русской армии. В 1824 году завод посетил император Александр I. Лучших мастеров-оружейников в Ижевске награждали званием кафтанщика. К почетному наименованию прилагались специальная царская грамота с подписью самодержца и праздничный костюм — кафтан с золотым галуном и цилиндр. Со времени создания завода до революции 1917 года, прервавшей эту замечательную традицию, кафтанщиков в городе на Иже было всего лишь 520 человек.

P. S. Случилось так, что мне самому довелось снять трехсерийный фильм под названием «Играем Шекспира». Заметим, «играем», а не «играя», потому что фильм этот отличается от эссе. Он потребовал обращения к хронике – фрагментам ролей, сыгранных такими выдающимися актерами как Лоренс Оливье, Пол Скофилд, Мэл Гибсон и нашими мастерами: Соломоном Михоэлсом, Евгением Самойловым, Иннокентием Смоктуновским, Владимиром Высоцким, Эдуардом Марцевичем, Юри Ярветом, Константином Райкиным, Евгением Мироновым. Разумеется, вошли и фрагменты из моих шекспировских работ. Такое авторское документально-игровое кино, за которое я получил телевизионную премию «ТЭФИ» за режиссуру за 2005 г.

В декабре 1871 года завод передали в аренду капитану гвардейской артиллерии Петру Бильдерлингу, а его поверенным в делах стал известный шведский промышленник Людвиг Нобель. Под их руководством на Иже должны были освоить выпуск винтовок Бердана. Главным артиллерийским управлением было поставлено условие — организовать сталелитейное дело в Ижевске в больших размерах и «приспособить означенный железоделательный завод к выделке на нем пятисот тысяч мелкокалиберных стальных стволов с коробками, необходимых нашим оружейным заводам». В 1873 году на заводе было организовано сталелитейное производство, а через год установлена первая паровая машина. В 1881 году было создано новое производство — прокатное. С этого времени сталеплавильный завод стал самостоятельным предприятием. Он поставлял сталь и полуфабрикаты не только оружейному заводу, но и многим другим предприятиям страны.

В 1891 году на заводе начался массовый выпуск трехлинейной винтовки С. И. Мосина. Только в Ижевске выпускали все ее разновидности — пехотные, драгунские, казачьи, учебные. Весной — летом 1948 года на Ижевском мотозаводе была освоена опытная промышленная серия автомата М. Т. Калашникова «АК-47».

Сейчас правопреемником дерябинского детища является ОАО «Ижмаш» — крупнейшее многопрофильное машиностроительное предприятие. После окончания Великой Отечественной войны на нем началось производство автомата Калашникова. Здесь Михаил Тимофеевич Калашников продолжает до сих пор трудиться, являясь главным конструктором стрелкового оружия.

Вместо послесловия

Михаил Тимофеевич — почетный гражданин и житель Ижевска. Он влюблен в этих златовласых людей — удмуртов,»горой по численности финно-угорский народ в России. Удмуртия — родина композитора Петра Ильича Чайковского. И Ижевске 105 памятников архитектуры, истории и культуры.

Итак, итог?

Интервью с самим собой

Сделанный нами родоведческий обзор позволяет понять и признать, что Михаил Тимофеевич Калашников воплотил в себе лучшие черты и традиции народов России, является ярким образцом русского человека с широкой и доброй душой, страстным сердцем, талантом конструктора и божьим даром художника, беззаветно преданным своему Отечеству человеком, выдающимся гражданином и настоящим патриотом России.

– Сегодня, в марте 2006 года, когда я беру у тебя интервью для финала двухтомника, ответь, ты удовлетворен своей теперешней жизнью?

Сам Калашников на вопрос: «Какого рода-племени будешь?» — отвечает по-есенински:







Если кликнет рать святая,
Кинь ты Русь, живи в раю.
Я скажу: не надо рая,
Дайте Родину мою!



– Несмотря на мои почтенные годы (ведь мне пошел семьдесят второй!), несмотря на все трудности нашей общей, мягко говоря, непростой жизни, в общем, я не имею права ныть.



Во-первых, я относительно здоров, хотя глаукома, будь она неладна, сильно отравляет жизнь. Трудно читать, писать, смотреть спектакли и т. д. Она влияет и на походку (осторожничаешь), и на преждевременное старение. Но как-то справляюсь.

Так что Калашников — явление действительно глубоко русское, символ таланта, мастерства и преданности Отечеству.

Во-вторых, а точнее, это – самое важное, здоровы (тьфу, тьфу, тьфу) мои родные и близкие, а главное (опять же, плюю через левое плечо), мои многочисленные дети и внуки. А их у меня немало: пятеро детей и пятеро внуков. Правда, разбросаны они по всей земле. Кто-то живет в Москве, но кто-то в Америке, Грузии, Израиле. Почти со всеми связь личная и телефонная. Но главное – будучи чадолюбивым, чрезвычайно ценю и люблю их, особенно самых маленьких. Да не обидится все мое многочисленное и дорогое потомство, десятилетняя дочка Зойка – «любимая женщина механика…» – можно сказать, свет в окошке!

Но и со старшей дочкой Катей и с ее дочками я, слава Богу, иногда вижусь. Кирилл, так тот снялся в моем последнем телефильме «Очарование зла», а вот тоже актриса – дочь Манана играет по-грузински в Тбилиси. Но все мы по мере сил не теряем связи друг с другом.

Младший сын Миша (ему пошел семнадцатый год) учится вместе с Зойкой в американской школе в Тель-Авиве. Увлекается точными науками, но тем не менее играет в ансамбле на бас-гитаре. Зойка же увлечена живописью, немножко литературой (пишет по-английски), играет в теннис и на трубе (!).

На сегодняшний день и все мои бывшие жены, каждую из которых я ценю и люблю по-своему, слава Богу, здоровы. В который раз плюю через плечо…

Глава вторая



Миша-большой[6]

– Но ведь главным для тебя была, есть и будет твоя работа. Что ты можешь сказать по этому поводу, как говорится, «не размазывая манную кашу по белому столу»?

М. Т. Калашников вспоминает:



«Родился я семнадцатым ребенком в семье. Был совсем хилым, и не было, как утверждает родня, такой болезни, которой бы я не переболел. А когда мне было шесть лет, чуть не умер. Я уже перестал дышать: родители убедились в этом, когда поднесли к носу куриное перышко — оно не шевельнулось. Позвали плотника, он прутиком замерил мой рост и ушел во двор делать гробик… Но стоило ему затюкать топором, как я стал тут же подавать признаки жизни. Плотника опять позвали в избу. Говорят, что он в сердцах сплюнул. “Такая сопливая малявка, — сказал, — а туда же — так притворился!”

– Работаю, слава Богу, много. Играю, читаю, снимаю, снимаюсь, пописываю. Стараюсь не отклоняться от курса, выбирая репертуар. В моей концертной деятельности это удается без особых сложностей. Все тот же Пушкин, Лермонтов, Тютчев, Пастернак, Тарковский, Самойлов, Бродский. Читаю сольники и «всухую», и с музыкой, и с пением. Спектакли-концерты для меня не менее важны, чем театр.

В селе все давно привыкли, что если в нашей семье помирают, то непременно всерьез. У мамы, Александры Фроловны, было девятнадцать детей, и только восемь из них выжили (шесть братьев и две сестры. — А. У).



Умирали в маленьком возрасте. Я взрослых не помню. Николаем называли троих ребят. Я нянчился всегда с малышом рожденным. И у меня была такая привилегия — давать детям имена. Я как-то сказал: пусть будет “Николай”, — а он возьми да умри. Я дождался очередного ребенка и снова назвал Николаем, и тот умер. Зато третий выжил. В общем, был главной нянькой — такое право было. Детей всех крестили, я тоже крещеный. Но крестных родителей своих не знаю.

– А что после «Лира» в театре?



Мать была верующей, учила креститься. Не крестишься — по затылку получишь. На колени ставили, молитвы читать надо было. Но я ни одной молитвы не помню.

В раннем детстве, а затем уже и подростком я не раз слышал, как мама, понизив голос, таинственно говорила соседкам, что Миша, мол, должен счастливым вырасти — родился в рубашке.

– Идеи новые есть, но тут я уже от себя не вполне завишу. Надо вписаться в планы театра, а для антрепризы искать эти проклятые деньги, если хочешь поставить и сыграть то, что просит душа. Ну, скажем, «Евангелие от Мастера» – я имею в виду всю историю про Понтия Пилата, Иешуа Га-Ноцри, Левия Матвея и других из романа в романе М. А. Булгакова «Мастер и Маргарита». Но одно дело было, когда я выпускал тройной аудиоальбом с музыкой Шандора Каллаша – деньги для производства небольшие, другое – когда вознамерился, написав пьесу, поставить спектакль, где 15 действующих лиц, не считая массовки. Плюс декорации, костюмы, реквизит, свет и прочее.



Метельными вечерами семья пела. Если сестренка Гаша останавливалась, отец вдруг потихоньку запевал… Чуть выжидала и присоединялась к нему мама, начинала рукой приглашать остальных, и все один за другим вступали — кроме меня. Меня никто не приглашал, хорошо знали, что “Миша и в поле напоется, когда один будет”.

– А тебе не страшно после сериала В. Бортко, вновь браться за тот же материал?

…Как они пели, какие песни! И “Славное море, священный Байкал”, и “Ревела буря, гром гремел”, и “Бежал бродяга с Сахалина”… И песню, которая почему-то тревожила меня больше остальных: “Скакал казак через долину, через Кавказские края”, и у меня тоже отчего-то щемило душу — как у взрослого.



…Наше хозяйство на селе ничем особенно не выделялось. Дом был небольшой — одна общая комната, кухня и сени. Построен он был по “кавказским” традициям: в комнате пол деревянный, а на кухне, где готовили на печке, — мазаный, земляной.

– Как раз, наоборот. Именно после этого сериала я решил сыграть эту пилатовскую историю. У Бортко я играть отказался.

Сестры рассказывали, как каждую субботу они мучились с тем самым земляным полом: “В комнате вымоешь чисто, а станешь кухню мыть — только грязь разведешь. Намочишь землю, намажешь и ждешь, пока она высохнет. Если раньше начнут ходить, то вся сырая земля в чистую комнату тут же тащится. И тогда — прощай уборка! Иногда, чтобы долго не ждать, набрасывали солому на сырой пол. И опять не слава богу — подмести такой пол невозможно: вдоволь наглотаешься пыли!”

Зимой вся семья спала в комнате: родители и дедушка с бабушкой на кроватях, а дети — на печке, на полатях или на лавках. Летом было раздольней — многие из нас перебирались спать на сеновал.



Обедала наша большая семья двумя группами: старшие — бабушка, дедушка, отец, мама, Виктор, Гаша и Иван — за столом. А мы, младшие, ели на полу, сидя на какой-нибудь постеленной тряпке вокруг большой чашки.

– Тебе ведь предлагали, если не ошибаюсь, то, что сыграл В. Гафт, – Каифу и Человека во френче?

Наши родители одевали нас, маленьких детей, в самотканую одежду. У моей мамы была швейная машинка, на которой она шила мальчикам длинные рубахи, заменявшие и штаны, и рубашки. Так мы и ходили в них лет до семи, пока не начинали стесняться своего вида и требовать мужской одежды».



Дружная и работящая семья Калашниковых содержала свое хозяйство исправно. Трудились все без исключения. Наемных работников никогда не было. Досыта никогда не ели, экономили, да и не хватало на всех. Отец говаривал: «Криком избу не построишь, шумом дело не свершишь». Родители с раннего детства приучали и привлекали своих детей к крестьянскому труду. Не было исключения и для одного из младших — Миши.

– Именно. И откуда ты все про меня знаешь? Да, предлагали. Но я, слава Богу, отказался играть по этому сценарию. В нем даже Пилата полнокровно сыграть было нельзя, а ведь он давно мной вымечтан.

Рос Михаил подвижным, жизнерадостным, любознательным ребенком. Выделялся из ватаги сверстников необычайной живостью ума, интересом к железкам, охотой к чтению. Воспитывался в строгости и труде. Старшие приучали помогать по хозяйству. Начинал свою трудовую деятельность с выпаса домашнего скота и птицы. С самого малолетства приучен и корову доить, и кур кормить. На полевых работах начинал погонышем, это когда с восходом солнца подсаживали верхом на лошадь, запряженную в борону или плуг, а снимали уже на закате, с ноющим и словно отделившимся от души телом. Повзрослев, стал работать на скотном дворе извозчиком, убирал сено. Частенько захаживал в сельскую кузницу полюбоваться, как работают люди с железом. Пробовал и сам ковать. Вот там-то, в курьинской кузне, и пришло уважение к металлу у будущего конструктора.

Найду денег – поставлю в антрепризе, не найду – не поставлю. Сегодня ведь все так. Вот «Метеор» Дюрренматта, которого тоже вымечтал и давно обдумал, предлагаю уже не антрепризе, а академическому Театру им. Моссовета. Это совершенно замечательная, умная комедия. В ответ:

Труд не был Михаилу помехой. Напротив, всякий новый трудовой навык он всегда воспринимал всерьез и с какой-то недетской ответственностью. Словно чувствовал — в жизни все пригодится.

«Михал Михалыч! Надо подумать. Ведь все серьезные вещи идут, как правило, на малых сценах, а у нас – 1300 мест!» Все подчинено зарабатыванию денег, везде и всюду – и в большом кино, и на ТВ, а теперь уже и в театре. С одной стороны, понятно: капитализация, рынок, рейтинг и еще бог знает что. Но сколько же можно всюду опускать планку и жить по принципу «нужно только то, что пипл хавает»? Как в анекдоте, «так мы дотрахаемся до мышей». Грустно… Но я как могу борюсь, и порой не без успеха.

Особенно рано ощутил желание делать что-либо своими руками.

Не знаю, что выйдет, но с огромным удовольствием снимал шестисерийный телефильм об эмиграции 30-х годов во Франции «Очарование зла». Там и Париж, и Москва 30-х, Цветаева, Эфрон и еще тридцать действующих лиц. В том числе сталинский нарком Ежов, его враги среди чекистов, его холуи и приспешники. Презанятная, батенька, история! Вот и снимал не по корысти, а по душе.

Постоянно что-то мастерил в детстве. Уже в шестилетнем возрасте пытался сделать деревянные коньки. А ведь тогда куска проволоки невозможно было достать. Бродил по полям с одной только мыслью — не зацепится ли нога за какую-нибудь железячку. Старший брат Виктор как-то помог изготовить один конек, а на другой материала не хватило. Так на одном коньке и рванул к речке Локтевке. И сразу сиганул в прорубь. Слава богу, был в шубе старшего брата, она-то и спасла — превратилась в купол и продержала на воде, пока взрослые не поспели. Раздели догола и на печку, а там овес сушился. Чудом очухался. Ожил. Были и погорше случаи. Не припомнит уж память всего-то.

Мечтаю о Шолом-Алейхеме для ТВ, для него же о Шекспире. Но пока это все мечты. Хотя пытаюсь их осуществить. Но скажу прямо, сложно плыть против течения, особенно в серной кислоте.

Отец Тимофей Александрович имел всего два класса церковно-приходской школы, мать Александра Фроловна тоже была малограмотна. Однако значение образования для будущего детей родители понимали.

Ладно. Поживем (если поживем!) – увидим…

М. Т. Калашников:



«В школу я пошел, умея уже и читать, и писать. Это, видимо, тоже преимущество многодетных семей: либо тебя научат старшие, либо исхитришься и сам выучишься — лишь бы только не отстать от “больших”.

– В общем, кое-чем гордишься?

Первой моей учительницей была Зинаида Ивановна — красивая, средних лет женщина с тихим, ласковым голосом. Каждый из нас видел в ней свою вторую маму, каждый мечтал заслужить ее похвалу. Она же с большим терпением и добротой воспитывала нас, таких разных по своему физическому и умственному развитию деревенских ребятишек. Она говорила, что учеба и труд — это неразрывное целое. Так что воспитание наше в школе было основано прежде всего на привитии нам уважения к нелегкой работе на матушке-земле, на непременной помощи старшим в их заботах, на постоянном уходе за домашними животными. Зинаида Ивановна была инициатором соревнования на лучшую постановку дела по откорму телят. Каждый из нас любовно ухаживал за молодняком. Это было в чем-то схоже с современным семейным подрядом, только среди школьников. Помню, сколько гордости испытал, когда мои старания по выхаживанию бычка по кличке Красавец высоко оценили учительница и одна из лучших учениц нашего класса, к которой я в ту пору питал симпатию».



Наступил трагический 1930 год. Волна сплошной коллективизации крестьянских хозяйств докатилась и до Курьи, разделив людей в одночасье на бедных и богатых, словно на нормальных и прокаженных. Ко вторым были отнесены самые трудолюбивые и оттого несколько выделявшиеся на остальном фоне по достатку семьи.

– Не сочти меня моралистом, но гордиться сделанным не следует хотя бы потому, что пустой сосуд (ты) был наполнен совсем не тобой. Как максимум – ты иногда вправе порадоваться, поблагодарить Бога, а также сотоварищей по работе. Не последнее дело везение, сложившиеся в твою пользу во многом случайные обстоятельства и совпадения.

М. Т. Калашников:



«Страшное было время. Тогда даже в частушках, которые печатались в календаре (численнике, как его тогда называли), чувствовалось невеселое настроение алтайских крестьян:



– К перу тянет?



Сибирь — сторона хлебородная,
Хлеб в Поспелиху свезла —
Сама голодная!
Ох, матушки!
Новый хлеб заколосится —
Шелк оденем вместо ситца…
Ох, батюшки!
Крепко бабушка не ныла,
Революцию бранила…
Ох, матушки!
Вот свобода, так свобода —
Нету хлеба у народа!
Ох, батюшки!







– Иногда. Но очень много (и это прекрасно) практических дел. Ведь и зарабатывать нужно. Дети-то еще не подняты, я имею в виду младших, да и самому, хотя мне не так много надо, пока здоров, тоже кушать хочется… Стало быть надо где-то подсняться как актеру (режиссура дает крайне мало, мне во всяком случае), ну хоть в эпизодах разных, мотаться по всем городам и весям с концертами. А к перу? Я ведь не считаю себя писателем. Просто иногда хочется что-то записать, остановить мгновение, которое, по словам Бродского, «не столь прекрасно, сколь неповторимо».

Сколько же было пролито слез, когда в дома крестьян приходили те, кому было приказано изъять все, что считалось в хозяйстве лишним. Ведь ничего лишнего у мужика не было! Тогда невозможно было себе представить, чтобы кто-то чужой сказал: “Вот это и это у тебя лишнее, оно не должно тебе принадлежать”. Но проверяющие забирали все: скот, птицу, хлеб и даже основной продукт крестьянина — картофель. Вся усадьба тщательно обследовалась: не припрятал ли чего-либо хитрый хозяин, не закопал ли в землю?



Нам, детям, было известно, чьи родители рьяно выступали за лишение гражданских прав и за высылку тех, у кого на подворье было более двух лошадей или другой животины. В школе началась смута и разобщенность, ученики также разделились на бедных и богатых. И пошли взаимные упреки и оскорбления, которые часто заканчивались крепкими потасовками.

– А как с вечной проблемой одиночества, ведь живешь один?

Обзывались словами, которые только что стали входить в обиход: кулак, подкулачник, богатей, захребетник. В потасовках, как правило, всегда обвиняли “захребетников”, хотя они и не нападали первыми — они защищались».



Мише Калашникову не было еще и одиннадцати лет, когда их семью признали «кулацкой» с суровым вердиктом — «подлежат выселению в северные районы Сибири».

– Сказано: «не дано человеку единому быти», вот и женимся. Беда в том, что, как правило, человек одинок и в браке. Хотя я лично всегда искренне искал счастья именно в браке. На время находил, но лишь на время. Все оправдание брака – дети. Но тут я преуспел. Хотя страх одиночества меня преследует. Помогают друзья, работа, что-то еще.

«Всего-то было у нас три-четыре лошади, — говорит М. Т. Калашников. — Ну что поделать — кулаки. А записала в этот черный список, без суда и следствия, простым голосованием беднота на сельском сходе».



– Алкоголь?

В когорте той курьинской бедноты в основном были лодыри да бездельники. Такова была горькая правда того ужасного времени. В семье Калашниковых тогда подрастало пятеро сыновей. Старшему Ивану было 15 лет, младшему Николаю — 3 года, Андрею — 14 лет, Василию — 10. Родители Тимофея Калашникова к тому времени уже обрели вечный покой в Курье. Предстоял тяжелый, изнурительный переезд в таежную Сибирь, на необжитые места. Две старшие сестры Михаила — Агафья (Гаша) и Анна (Нюра) уже создали свои семьи и поэтому остались в Курье. Тимофей Александрович и Александра Фроловна подались с сыновьями в глухую таежную ссылку. Все их нажитое трудом честным и непосильным имущество было конфисковано. Всего же была раскулачена и выслана из Курьи половина крестьянских семей.



Вот как происходило выселение Калашниковых, по воспоминаниям Михаила Тимофеевича:

– В том числе и он, окаянный…

«Неожиданно в наш двор вошли несколько дюжих мужиков с топорами и ножами в руках. И вот я впервые увидел, как одним ударом гонора безжалостно убивают такого огромного и, казалось, непобедимого быка. После удара бык мгновенно припадал на передние ноги и сразу валился на бок, а в это время второй мужик быстро перерезал ему горло. Бык, как бы опомнившись от удара, пытается встать, но уже поздно, кровь бьет фонтаном из горла, хлещет по сторонам. Началась разделка туш коров и овец…



– Пьянство – грех?

Внутренности выбрасывались за ограду, и там образовалась большая куча, в которой копошились не успевшие родиться живые телята и ягнята. Зрелище было жуткое. А перепачканные кровью мужики, убивая очередную стельную корову, хладнокровно похохатывали: “Вот, избавляем хозяев от лишних хлопот… детишек освобождаем, а то придумали тут: научное выращиванье”.



Думаю, что так могли говорить только отцы тех наших однокашников, кому нечего было дома выращивать…

– Ну… На эту сакраментальную тему я когда-то записал размышление под банальным заголовком «Пить или не пить…»

Последними забили наших коров и порезали наших овечек, а их шкуры повесили рядом с остальными на перекладинах во дворе. После того как все туши и шкуры увезли, двор наш представлял страшное зрелище, и отец велел всем нам взять лопаты и засыпать снегом кровавые разливы. Но кругом все так сильно вытоптали и забрызгали, что нам пришлось несколько раз повторить засыпку — носить снег с огорода во двор, а затем убирать его, перебрасывая через забор во двор к соседям, которых уже до этого “раскулачили”.

В эти же годы происходило повсеместное отрицание веры и попрание Церкви. Даже в далеком алтайском селе Курья организовался союз безбожников, в который вошли убежденные атеисты, решившие уничтожить веру в Бога в народе.

Я часто, наблюдая за собой, и не только за собой задумывался: почему многие актеры пьют? Губительно пьют. Гибнут от водки. Дисквалифицируются из-за нее. Губят свою карьеру, пропивают талант. И ведь знают (я в том числе), к чему ведет пьянство. Уже наутро клянешь себя, материшь, стесняешься самого себя, боишься смотреть людям в глаза. Валяешься в ногах у жены, умоляя простить тебя, объясняя, что был в беспамятстве, что это был не ты, что это – клянусь тебе – больше никогда не повторится, что ты готов лечиться, что и сам все понимаешь про свой порок, что вот даже самому тебе непонятно, зачем вчера ты сам себе и людям испортил праздник, ведь праздник-то был твой и люди после твоего удачного спектакля, концерта, премьеры с любовью и благодарностью к тебе пришли тебя поздравить, а ты, как последняя свинья, бомж, водопроводчик (почему-то достается именно сантехникам), хам и матерщинник, который еще смеет называться интеллигентом, – устроил всем, любящим и уважающим тебя, – это скотское представление, показал себя в твоей истинной красе. И как с тобой жить дальше и возможно ли жить вообще с больным человеком?..

Мои старшие сестры вспоминали, как в 1934 году разрушали в Курье красивейший храм, стоявший в центре села. Уцелевшие фундамент и часть стен напоминают о трагедии, которая произошла более полувека тому назад. Для того чтобы снять с храма кресты, активисты союза безбожников подъехали на тракторе, зацепили их веревками и повалили на землю. А в это время мимо храма шла из школы маленькая девочка, второклассница. Так ее этими крестами и убило».

Сколько, сколько раз со мной время от времени случалось такое за мою длинную жизнь! Каким-то чудом я не спился вконец, не страдал непрекращающимися длительными запоями, а напротив, замолив грехи, начинал трудиться с утроенной силой и отдачей и даже иногда чего-то достигал, и мне даже что-то с похмелья приоткрывалось… Затем следовал новый срыв. И сказка про белого бычка…

Выселению подлежал и семейный Виктор, 1907 года рождения, однако у него только что родился сын, и «братка» (так называли в семье Калашниковых дети старшего брата) схоронился на время у добрых людей. После убытия на чужбину Калашниковых Виктора арестовали, осудили как члена «кулацкой семьи» и направили для отбывания трех лет на строительстве Беломорско-Балтийского канала. Пробыл он там семь долгих лет, совершив три попытки побега, и поэтому с каждым разом прибавлял себе срок. Однако брат Михаила так и не смог смириться с несправедливым наказанием. Не те времена были — искать справедливость было делом бесполезным и даже опасным. Эту истину впоследствии очень хорошо усвоил Михаил. То открытие помогло ему выжить и сохранить себя для человечества.

Назвать себя всерьез больным человеком, алкоголиком, тем более генетическим алкоголиком, я не могу.

Вот и железнодорожная станция Поспелиха. Ссыльных погружают все в те же «телячьи» вагоны, в которых Калашниковы восемнадцать лет тому назад добровольно прибыли сюда с Кубани. На станции Тайга перегрузили багаж в сани, а людей на время разместили в бревенчатых бараках. Через пару дней на запряженных лошадьми подводах под охраной двинулись в дальнейший путь по направлению к Селивановке, селу в Томской области. Добирались на своей курьинской лошади — такой был установлен для ссыльных порядок.

Труд, ответственность перед работой, любовь к ней, наконец, как к любимой игрушке, единственному занятию, которое я любил, уж во всяком случае более всех остальных предпочитал (веселью в компаниях, сексу, деньгам, даже семейным радостям), удержала меня без особых усилий от алкоголизма. Но жизни без водки я тоже себе не представлял. Был у меня длительный период (год-два? Не помню), когда я не притрагивался к спиртному вообще. Это было условие, поставленное моей женой Региной. Настал час, и я вновь стал выпивать и время от времени впадать в безумство. В таких случаях говорят: пей, но знай свою меру. Вот погляди на такого-то, он тоже пьет, пьянеет, но все в рамках приличий. Ты же делаешься часто агрессивным, не помнишь себя, ведь не помнишь или все-таки помнишь?

С 1931 года Селивановка была переименована в Бакчар, в честь протекающей неподалеку реки. Что собой представляет нынешнее село? Это районный центр в двухстах километрах на юг от Томска. Включает в себя 25 населенных пунктов, 8 сельских администраций. Проживает в нем чуть больше 15 тысяч человек. Удельный вес в численности населения области — 1,5 процента.

Не помню, отвечаю я, и это истинная правда. Причем прекрасно (с некоторой натяжкой) помню и, честно говоря, готов и сегодня в трезвом виде подписаться под всем, что вчера наговорил, и, может быть, не в такой резкой (хорошо, пусть отвратительной) форме. Да, бывало и так, хотя я был вынужден потом извиняться (добавлю: исключительно из дипломатических соображений и просто за то, что был нетрезв. Пьяный человек – всегда виноватый человек).

Часто я говорил себе: пей только с теми, кто понимает и любит тебя, а главное с теми, кого понимаешь и любишь ты сам.

Место ссылки было богатейшим на природные ресурсы краем. Здесь расположено два крупных месторождения: Бакчарское, где в междуречье рек Андорма и Икса добываются железистые руды, и Парбигское, богатое железистыми и оолитовыми рудами. Месторождение железистых песчаников находится также в верховье реки Парбиг. Есть еще Бакчарское месторождение подземных вод с запасом 17,5 тысяч м³/сутки. Ежегодно добывается до 1,3 миллиона артезианской воды. 66 процентов района покрыто лесами.

Но много ли таких у каждого из нас на свете? А выпить-то тянет, и, начав, никогда не знаешь, чем это все закончится. И не обязательно по твоей вине. Рядом сидят люди, которые, между прочим, тоже, как правило, пьют.

Знал ли тогда, в далеком 1930 году одиннадцатилетний мальчишка, что судьба круто распорядится его жизнью? Предвидел ли, что станет всемирной знаменитостью, а в музее сурового таежного села Бакчар спустя шесть с половиной десятков лет сибиряки развернут в его честь экспозицию «М. Т. Калашников — наш земляк»? Разумеется, нет.

Пусть и немного, в меру. Но у них развязываются языки: и они глупой шуткой, неточностью вполне могут обнаружить свое внутреннее хамство, зависть, злобу и т. д. и т. п. А ты, уже под парами, не считаешь нужным скрыть от них замеченное тобою, и тут-то начинаются застольные конфликты, которые, вполне возможно, не сегодня и даже не вчера возникли, а скрыто существовали иногда годами и лишь до времени ты или он, она сглаживали, прикрывали, скрывали истинное положение вещей… Трезвый человек все увидит и найдет в себе силы промолчать или просто-напросто отойдет в сторону, покинет собеседника и будет переживать наедине с самим собой, что подчас приводит к преждевременным инфарктам и чудовищным депрессиям…

Но не Бакчар стал местом последнего прибежища ссыльного Тимофея Александровича Калашникова. По разнарядке его семью доставили вначале в поселок Верхняя Моховая, а затем перевезли через Среднюю Моховую в село Нижняя Моховая. Это и была, как говорит Калашников, их выселка.

Так какой же выход из безвыходного положения? Нет единственно верного выхода. Нет. Но разве что бросить пить и начать колоться или курить анашу. Но говорят, что и это ничуть не лучше.

Сейчас этого села уже нет. Нельзя сказать, что это были строго охраняемые зоны. Это были обычные небольшие деревушки, в которых жили и местные жители, и спецпереселенцы. Главам семей последних было предписано регулярно отмечаться в милиции и отчитываться. И только в 1936 году новая Конституция СССР возвратила всем высланным гражданские права.

Так почему же все-таки актеры пьют? Хотя, как известно, пьют люди всех профессий, особенно в России.