По другую сторону границы, обозначенной лентой, все оставалось таким же тихим. Лишь иногда собаки ритмично лаяли друг на друга, в закатном полумраке глядя в пустоту. Состоящие из хижин деревни «мусорных людей» больше походили на огромные кладбища, их черные сооружения были похожи на трупы, разбросанные в высокой траве. Сквозь щели в окнах и дверях проникал еле заметный свет, будто сквозь телесные отверстия трупов, будто они безмолвно завывали на смертном одре. Их последние вздохи исчезали на ветру и дожде, они были готовы угаснуть в любой момент.

– Я слышал, что они планируют вполовину снизить паек воды и еды с завтрашнего дня, – сказал сидящий в полумраке Ли Вэнь, глядя во мрак холодной ночи снаружи. Дождь молотил по дешевой проржавевшей железной крыше, шумя, будто лопающиеся в чайнике пузырьки. – Больше им ничего не остается.

– Мы все равно опережаем их на шаг, – непринужденно сказала Мими, вставляя новый флакон с красной жидкостью в автоматический инжектор у локтевого сгиба. В течение следующих двенадцати часов он будет постепенно вводить ей в кровь высокоэнергетическую фруктозную смесь, обеспечивая АТФ для ее мозга, находящегося в условиях гиперметаболизма, чтобы он нормально работал. За это ей пришлось расплачиваться побочными эффектами: быстрое неглубокое дыхание, повышенная температура тела, эмоциональная нестабильность.

Но это был последний имеющийся у нее флакон.

– Все готовы.

Ли Вэнь услышал, как чипированный пес внутри хижины тихо зарычал. Он давно взломал их программы, а теперь вместе с Мими превратил их в аппараты связи. А при необходимости они становились оружием.

– Ты зарядил духа Пляжа Созерцания Прибоя? – спросила Мими.

– Он готов, ждет тебя в сарае. Как ты ухитрилась взломать протоколы беспроводной связи?

– Примерно так же, как дверь ключом открывают.

Это и выводило Ли Вэня из себя. Он понимал принцип, но не мог понять конкретный способ, которым она достигала цели. Мими больше не была невежественной девушкой из «мусорных людей», с которой он был когда-то знаком, а может, и никогда ею не была. Та Мими, что была сейчас перед ним, похожа на ветерана, закаленного множеством войн, стратегия и история которых были слишком сложны для его понимания.

– Ты в этом уверена? – спросил Ли Вэнь, с тревогой глядя, как Мими надела очки дополненной реальности и включила крохотное устройство рядом с ухом. Загорелся синий светодиод. – Когда-нибудь тебе не повезет.

Мими улыбнулась и ничего не сказала.

В те времена, когда она была Мими 0, Брат Вэнь часто красовался перед ней своими умениями. Используя доработанный аппарат радиосвязи и программы взлома, он показывал, как можно ненадолго обойти файерволл, обеспечивающий ограничение скорости доступа, и обеспечить соединение очков дополненной реальности с высокоскоростной сетью за пределами острова, чтобы надевший их мог наслаждаться свободным взглядом на мир. Дешевое оборудование стоило на «черном рынке» Кремниевого Острова очень дорого, да и далеко не все осмеливались им пользоваться.

Ты должна быть очень, очень осторожна, предостерегал Мими Брат Вэнь. Не регистрируйся ни на каких сайтах; не оставляй комментарии; не оставляй никаких следов. Как только увидишь красный огонек, немедленно отключайся. Он означает, что следящие за Сетью «пауки» ощутили вибрацию паутины и начали отслеживать ее, так что мгновенно тебя найдут. Как только они тебя захватят, тебе уже не сбежать. «Пауки» пронзят твое тело своими клыками и впрыснут яд, который парализует твои нервы и растворит твои мышцы, а затем они медленно разорвут тебя на части, прожуют и переварят.

Нарушение режима ограничения скорости доступа было серьезным преступлением. Никто бы и не заметил твоего исчезновения.

Однако сейчас она собиралась повести целую толпу народу на прорыв «файерволла». Все равно что групповой прыжок с небоскреба с одним парашютом.

Лицо Мими озарил сине-лиловый свет светодиода. Ее лицо будто парило в пространстве, совершенное и загадочное.

Она завораживала Ли Вэня, и он разозлился на себя за это. Он понимал, что ощущение преклонения было всего лишь результатом внушения, заражающего всех «мусорных людей» через видеовирус. Понимал, что ему придется заплатить за эту безумную игру. Вспомнил, как прежняя Мими частенько пользовалась «цифровыми грибами», подключаясь к высокоскоростной сети, какое озадаченное и напряженное лицо у нее было, как будто простое действие по поиску нужной информации было всего лишь компенсаторным поведением, которое ее мозг избирал, чтобы не возникало ощущения, что она падает в пропасть.

Возможно, это даже не Мими, а какая-то иная личность в ее подсознании, пытающаяся исследовать мир, воспользовавшись телом Мими?

Ли Вэнь вздрогнул, будто у него по шее маршировала колонна муравьев, медленно забираясь ему под череп. Он тайком включил в своих очках систему распознавания образов и теперь, подобно жабе в ожидании комара, ждал, когда промелькнет лицо этой загадочной западной женщины.

Оно появилось внезапно, вновь наложившись на лицо Мими, будто вуаль, и в следующее мгновение исчезло.

Есть!

Вскоре компьютер вывел на очки Ли Вэня результаты поиска, но от этого загадка лишь усугубилась. Лицо принадлежало Хеди Ламарр, звезде Голливуда, между делом изобретшей алгоритм переключения частот, позднее ставший основой стандарта протокола CDMA, использовавшегося во всем мире для беспроводных сетей. Женщине, знаменитой и красотой, и умом.

И он наконец вспомнил странный цифровой наркотик под названием «Экстаз НЕМК». Это были инициалы полного имени Ламарр, Хедвиг Ева Мария Кислер, а «Экстаз» – романтичный чешский фильм 1933 года, в котором дебютировала восемнадцатилетняя Ламарр.

Зачем же эта гениальная женщина, которая умерла уже десятилетия назад, вдруг появилась в мозгу Мими?

– Включи мне какую-нибудь музыку, – сказала Мими.

Молодая женщина, одаренная цифровой личностью самим Ли Вэнем, царственно сидела в кресле, подобно «Олимпии» Мане. И Ли Вэнь вдруг понял, почему он готов всем рискнуть ради нее, подобно перепрограммированному чипированному псу. В ее нынешнем состоянии Мими была кибербогиней, способной пронизать все уровни сети, возможно, всего мира, и она поймала его на крючок, тоже на всех уровнях. Не было в мире того, чего бы он не сделал, чтобы помочь Мими.

– Что-нибудь пободрее.



Рослая фигура Скотта появилась перед железными воротами. Большой черный зонт скрывал его лицо от камер видеонаблюдения; черный дождь неостановимо падал с неба, и его струи стекали с краев зонта, образовывая завесу. Включились точечные осветители, и в их лучах стал виден подымающийся вверх пар. Светильники свели лучи в одну яркую точку на зонте. Из скрытого динамика раздалась серия жестких команд на незнакомом Скотту языке. Он слегка повернул зонт, чтобы его светлое, не китайское лицо стало видно в свете фонарей. Дождь сразу же промочил ему ботинки.

Железные ворота мерзко заскрежетали, две панели медленно разошлись в стороны. Чипированные собаки внутри начали яростно лаять.

Скотт боком проскользнул в ворота, вспомнив, как первый раз повстречался с одним из этих созданий. Тот день в деревне Сялун, казалось, случился очень давно.

Ло Цзиньчен встретил его у парадного входа в особняк с той самой самодовольной улыбкой, которую Скотт впервые увидел в бумажных папках с данными в «ТерраГрин Рисайклинг». Рядом с Ло Цзиньченом стояли двое мускулистых молодых парней, по лицам которых Скотту сразу стало понятно, что насилие для них – дело привычное.

– Мистер Брэндл! Какая честь! Наверное, единственный плюс этого тайфуна в том, что он привел сюда вас. А где же ваш помощник?

– Мне известно, что вы хорошо говорите по-английски и что вы – искушенный в своем деле бизнесмен. Есть некоторые разговоры, в которых количество участников лучше свести к минимуму.

После того как они уселись внутри, Ло Цзиньчен знаком показал своим подручным, чтобы они ушли. И начал хлопотать у «стола восьми бессмертных». Зажег жаровню, вскипятил воду, распаковал чай, открыл чайник, положил туда чай, налил воду, ополоснул чашки… после множества сложных процедур, напоминающих театральный перформанс, у них был заваренный чайник чая. Ло Цзиньчен поставил правильным треугольником три крохотные, размером с грецкий орех, чашки из исиньской глины. Скотт смотрел на все это с открытым ртом. Ло налил в чашки первую заварку, поровну, плавным движением, а затем вылил ее из чашек. Нос Скотта наполнил густой аромат чая, казалось, проникая в каждую альвеолу его легких.

Точно высчитав время так, что вода лишь начала закипать и пузырьки стали размером с рыбий глаз, Ло Цзиньчен снова налил ее в чайник и снова стал разливать ее по чашкам, плавно водя над ними носиком чайника, так, чтобы крепость заварки во всех трех чашках была одинакова. Когда чашки были заполнены примерно на две трети, Ло Цзиньчен приостановил движение, а затем стал поочередно наклонять носик чайника в каждую из них, будто макая кисть, пока все чашки не были наполнены. Закончив, он взял одну из чашек двумя руками и протянул Скотту.

– Мистер Брэндл, прошу вас, попробуйте наш чай лучшего качества, бай-е дань цун с горы Феникс, относящийся к типу улунов.

Лицо Ло Цзиньчена было собранным и безмятежным, будто он только что выполнил комплекс тайцзы-чуань.

– Теперь я понимаю, почему искусство гунфуча так ценится, – сказал Скотт, принимая из его рук изысканную чашку и восхищаясь ею. Жидкость внутри была золотисто-матовой, от нее исходил сложный аромат, в котором основной аромат чая дополнялся нотками осмамантуса, жасмина и меда.

– Чайные листья собраны на горе У Дун в округе Феникс, на высоте около тысячи метров над уровнем моря. Там чайные кусты окутаны туманом и облаками, из которых они впитывают квинтэссенцию природы. Название дань цун означаете, что у каждого чайного куста свой аромат, с каждым требуется подобающее обращение, бережное.

Скотт выразил свое восхищение, медленно отпивая чай. Его рот наполнил мягкий цветочный вкус, а когда он проглотил чай, на языке осталось сладкое послевкусие. Сложно было представить, что такой тонкий аромат можно воспроизвести на современном индустриальном производстве. Ло Цзиньчен улыбнулся и знаком показал, что можно выпить вторую чашку.

– Здесь, на Кремниевом Острове, мы всегда ставим три чашки, даже если за столом двое или четверо. Третья чашка предназначается для неожиданного гостя, или хозяин вовсе обходится без чашки. Принцип, что прежде всего надо подумать о других. И бизнес мы ведем точно так же.

Ло Цзиньчен взял последнюю чашку, прикрыл глаза и стал наслаждаться вкусом чая.

– Полагаю, что это сходно с принятым у нас принципом: победа для каждой стороны, – сказал Скотт, сделав вид, что это озарение только что пришло к нему.

– Итак, что же привело вас сегодня в мою скромную обитель, мистер Брэндл? Внимательно вас слушаю.

– Бизнес-предложение, в котором мы оба будем выигравшими.

– Да ну?

Ло открыл глаза и посмотрел на бушующий снаружи ураган.

– Тогда позвольте мне говорить прямо. Полагаю, вы здесь, чтобы просить у меня ту «мусорную девушку», я прав?

Скотт ничего не ответил. Старый лис оказался даже более ловким, чем он предполагал.

– Хотя она всего лишь девушка из «мусорных людей», она все еще принадлежит клану Ло. Она чем-то похожа на один из тех чайных кустов на горе У Дун – пусть у нее и есть некоторый врожденный талант, процесс сбора листьев, ферментирования, обжарки и скатывания определяет конечную рыночную стоимость. Я же обязан действовать в интересах молодых людей, которыми я управляю, согласитесь?

Скотт чуть не расхохотался. И этот гений преступного мира начинает говорить о чувстве ответственности так, будто все страдания Мими не имеют к нему никакого отношения. Это уже слишком, правда. Китайцы, как бы ему ни казалось, что он их наконец-то раскусил, постоянно его удивляли. Это люди, живущие в полном соответствии с древним принципом Инь-Ян – они каким-то образом ухитряются уравновешивать противоположности, объединяя в себе самые лучшие и самые худшие качества и ничуть не смущаясь этим противоречием.

– Мне не кажется, что вам стоит беспокоиться насчет цены. Я работаю на «ТерраГрин Рисайклинг», а не на какой-то никому не известный стартап.

– Тогда какую цену вы хотите мне предложить?

Хитрый старый лис все-таки не мог более сдержать свой дергающийся хвост.

– Как вам известно, официальная церемония подписания договора о выполнении проекта состоится не ранее чем на следующей неделе. До того возможно все.

Скотт поставил на стол чашку и улыбнулся Ло профессиональной безразличной улыбкой.

– У меня было впечатление, что мы закончили с разделом пирога за столом переговоров.

– Что ж, вы все еще можете получить кусок побольше.

– Насколько побольше?

– Если вы успешно обустроите отъезд Мими вместе с нами, вы получите на три процента больше, чем в изначальном соглашении.

– Мне не кажется, что другие кланы готовы отказаться от части своей доли.

– Это сделает «Уэлс Рисайкл».

Ло Цзиньчен задумался. Через некоторое время он безмятежно поглядел на Скотта.

– Эта девушка действительно столько стоит? А что, если я решу оставить ее здесь?

– Тогда вы переведете инцидент в политическую плоскость – чего, поверьте мне, не желает никто. Кроме того, в конце концов я все равно заберу ее у вас, так или иначе.

Голос Скотта стал твердым и холодным.

С точки зрения Ло Цзиньчена, Мими была отправной точкой всех его неудач, но, определенно, не конечной. Он был свидетелем необычных умений девушки во время ритуала «масляного огня». Казалось, она одержима каким-то духом, и, хотя она и пробудила его сына, она навсегда оставила его в состоянии, которое сделает его посмешищем. Он прекрасно понимал, что у него нет возможности контролировать эту девушку, реально, вне зависимости от того, станет он использовать насилие, деньги или власть. Она за пределами его понимания. На самом деле он был очень рад предложению Скотта, но его природное любопытство заставляло его проверить пределы терпения американца.

– Я подумаю над этим, – сказал Ло Цзиньчен, наполняя три чашки и знаком показывая Скотту, что тот может взять одну из них.

– Буду ждать вашего ответа завтра, – ответил Скотт, осушая чашку.

Один из подручных Ло ворвался в комнату и дал в руку Цзиньчену мобильный. Поглядев на экран, Ло встал.

– Искренне извиняюсь, – сказал он. – Выяснилось нечто, что требует моего немедленного участия.

– Ничего страшного. Благодарю за гостеприимство.

Скотт встал, уже собираясь уходить, но вдруг будто что-то вспомнил. Повернулся и достал из кармана телефон и положил его на «стол восьми бессмертных».

– Будьте любезны, возвратите его владельцу и передайте ему мои сожаления по поводу его… «сердечного» лица.

Улыбнувшись, Скотт развернулся и вышел в сопровождении телохранителей Ло. У дверей особняка он открыл зонт и решительно шагнул под проливной дождь.

Ло Цзиньчен проводил его взглядом, и его лицо пару раз дернулось. Потом он поднес к уху другой мобильный и услышал голос Железного Тигра, искаженный программой маскировки голоса.

– Босс Ло, есть кое-что, что вам следует увидеть.



Дождевик Кайцзуна хлопал на ветру, будто крылья гигантской летучей мыши, поблескивая в лучах горящих фонарей.

Дождь стал сильнее, а ветер придавал его каплям дополнительную скорость, и они били Кайцзуну в лицо, словно пули. Его правый глаз был настроен на повышенную чувствительность при слабом освещении по сравнению с природным, и мозг с трудом обрабатывал информацию от двух глаз, вырабатывая некий компромисс. Тем не менее, когда из-за дождя ему приходилось прикрывать один глаз, все вокруг становилось темнее или светлее. Он пожалел, что не надел защитные очки, но у «мусорных людей» тоже такого нет.

Спотыкаясь, он подошел к часовому. Охранник поднял руку, останавливая его; Кайцзун показал электронную идентификационную карточку, и сканер в руке охранника пискнул. Часовой с подозрением сравнил фотографию на карточке с его лицом. Заставив себя сохранять спокойствие, Кайцзун откинул прилипшие ко лбу мокрые волосы, чтобы можно было лучше разглядеть его лицо. Охранник махнул рукой, разрешая ему пройти, и Кайцзун выдохнул. Он знал, что идти через границу в обратную сторону – внутрь города – будет куда сложнее.

Холодный ночной ветер безжалостно обдувал его даже через дождевик, и он дрожал. С трудом шел по грязной дороге, покрытой мелкими и глубокими лужами, отражавшими слабый свет, подобно неровным зеркалам, и указывавшими ему путь. В голове вертелись полузабытые воспоминания детства. По Кремниевому Острову часто прокатывались тайфуны, а ландшафт делал эту местность уязвимой для наводнений. Так что Кайцзуну и его друзьям детства часто доводилось плавать, сидя в деревянных ведрах и загребая руками по грязной воде, плескаясь водой друг в друга, когда они играли в морской бой. Наверное, это было одно из немногих радостных воспоминаний, оставшихся у него о Кремниевом Острове.

Тайфуны на Кремниевом Острове были чем-то вроде ежегодного праздника – а иногда и чаще раза в год, если они решали расщедриться. Люди, крестьяне по происхождению, постепенно сдались в борьбе с природой и перестали обрабатывать поля, занявшись торговлей, рыболовством и переработкой отходов. Они называли эту перемену символом прогресса, но Кайцзун не был согласен с этим.

В тусклом свете горящих вдали фонарей Кайцзун нашел дорогу к деревне «мусорных людей». Сотни простейших, грубо сколоченных хижин одинакового вида окружали его, и он даже не знал, с какой начать. Проще всего, наверное, как он всегда делал, войти в первую попавшуюся и спросить о Мими. Но времена нынче были неспокойные. По всему Кремниевому Острову распространялись памфлеты провокационного содержания, и, будучи местным по рождению, Кайцзун рисковал получить совершенно недружелюбный прием.

Другой причиной его неуверенности были нынешние намерения Мими.

Ему надо было найти Мими и убедить ее уехать с Кремниевого Острова вместе с ним, лететь через Тихий океан и позволить американским специалистам вскрыть ей череп и обезвредить бомбу с часовым механизмом. Но это выглядело даже более нелепо, чем местные легенды. Поверит ли она ему?

И еще больший вопрос: позволит ли она Куйцзуну спасать ее?

Из-за сильного дождя чипированных собак увели внутрь, поскольку дождь и ветер делали их нюх бесполезным. Кайцзун был очень рад, что ему не потребуется повторять трюк своего босса, укрощая рычащего пса голыми руками. Он тихонько подошел к одной из хижин и осторожно заглянул в окно.

На кровати лежал странный мужчина из «мусорных людей», полураздетый и с очками дополненной реальности на глазах, на которых мерцал синий огонек.

Кайцзун пригнулся и неловко, будто выброшенный на берег кит, двинулся к следующей хижине. Внутри он увидел двух женщин, покрытых странной бижутерией из выброшенных в мусор электронных приборов. Их очки дополненной реальности синхронно мигали. Он пошел дальше и увидел ту же самую картину в других хижинах. Кайцзун начал понимать, что это не совпадение.

Найдя узкий просвет между двух хижин, он втиснулся туда. От вони промокшего мусора его едва не стошнило. Стены по обе стороны были цвета ржавчины и лишайника, их покрывало граффити с изображениями мужских и женских половых органов. Все было покрыто слоем липкой грязи. Кайцзун затаил дыхание и осторожно выставил голову меж двух окон, располагавшихся так близко, что вряд ли их можно было открыть одновременно. Как он и ожидал, обитатели обеих хижин лежали на кроватях с очками дополненной реальности на глазах, и синие огоньки на их очках точно так же синхронно мигали, будто они были слушателями некоего безмолвного концерта.

Кайцзун вспомнил зловещий вид Мими во время ритуала «масляного огня».

Не только огоньки синхронно мигали на очках дополненной реальности; выражения лиц «мусорных людей» тоже были четко согласованы между собой: то напряженные, то изумленные, то улыбающиеся… будто к ним протянулись бесчисленные невидимые нити от незримой руки, проникающие в каждую хижину на этом грязном клочке земли и контролирующие даже мимические мышцы всех «мусорных людей». По опыту Кайцзуна, такая синхронизация эмоций возникала лишь в процессе богослужений в фундаменталистских церквях, когда все участвующие испытывали один и тот же религиозный трепет и пыл. Казалось, холодный ветер проник ему под воротник, и у него волосы дыбом встали на затылке.

– Кто здесь? – крикнул кто-то у него за спиной.

Он обернулся, спешно думая, что ответить, но поскользнулся на мокрой грязи и упал в лужу. Рот и нос наполнил гнилостный запах грязной земли, и он сразу же насквозь промок. Кайцзуна затошнило, он выплюнул изо рта грязь, но даже не успел встать, когда ощутил у горла нечто холодное.

Это был клинок, формой похожий на рыбий хребет, холодно поблескивающий на ветру. Кайцзун с изумлением понял, что клинок выпрыгнул из ножен внутри мраморно-бледных мышц руки – руки напавшего на него. Против света он не мог разглядеть лицо противника, слышал лишь резкие щелчки капель дождя по его телу.

– Ты здесь чужой, – сказал женский голос. – Поэтому ты умрешь.

16

Сеть, разделяющая пространство и время. Ло Цзиньчен смотрел на спроецированное на стену его гостиной изображение, глубоко задумавшись.

Железный Тигр, не выходя из своего логова, передавал ему информацию по выделенной оптоволоконной линии.

Хотя динамический поток данных в реальном времени и был сильно сжат с помощью быстрого преобразования Фурье и разреженных матриц, в нем все равно были задержки, скачки и разрывы в условиях ограничения скорости доступа. На темном фоне виднелись точки света, подобно Млечному Пути, образовывая неровную поверхность в трехмерном пространстве. Будто сеть Индры, она состояла из миллиардов сверкающих самоцветов, и каждый узел ее отражал бесконечные связи Вселенной, выступы, провалы, изгибы и складки пространства. У каждого огонька были свой оттенок и яркость, отражающие тип информации и скорость передачи данных. Однако на общем плане различить это было невозможно.

Излучаемый сетью свет падал на Ло Цзиньчена, и он походил на темный призрак на краю Галактики, так, будто в этом мире не хватало какой-то его части.

Из телефона донесся тихий низкий голос Железного Тигра, объясняющего происходящее, но нисколько не беспокоящегося, насколько понятен поток компьютерного жаргона, льющийся из его рта.

– Я вообще ни черта не вижу… – пробормотал Ло Цзиньчен.

На изображении Галактики появился небольшой прямоугольник и начал расти. У Ло Цзиньчена было ощущение, что он сидит в космическом корабле, несущемся вглубь звездного моря. Вокруг вспыхивали, будто звезды, сотни огоньков, окруженных мерцающими облаками информации. Некоторые звезды выделились, их яркость усилилась, а остальные померкли.

– Система медленных стрел зафиксировала необычные движения. Посмотри на эти точки: они внезапно стали очень активны, но и близко не подошли к порогу срабатывания предупреждений.

– Ты можешь определить их точное местоположение? – спросил Ло Цзиньчен.

– Местоположение и расстояние в Сети можно лишь экстраполировать на базе адресов протокола IPv6. Даже при рероутинге и использовании прокси мы можем отслеживать их до начальной точки физического местонахождения. Конечно же, это не главная проблема…

Увеличение снова уменьшилось, снова показывая Галактику целиком. Теперь в ней зажглась еще пара сотен ярких звезд, мигая в такт. Их местоположение выглядело случайным, лишенным всякой закономерности.

– Это все равно что выбрать в галактике сотни звезд, разделенных между собой миллионами световых лет, и заставить их синхронно совершать сверхмощные вспышки таким образом, чтобы энергия их света одновременно достигла наблюдателя. Интервал времени синхронизации может варьироваться от микросекунд до столетий. Это исключительно сложная техника маскировки при помощи перестройки частоты. Не думаю, что у «мусорных людей» есть оборудование, способное это сделать.

Снова этот американец, подумал Ло Цзиньчен.

– У тебя есть иные способы?

– Нет проблемы крепче самого Железного Тигра, – с едва сдерживаемым возбуждением ответил медленный стрелок. – В моей системе каждый узел данных в реальном времени отражает меняющиеся параметры близлежащего узла. Это ключ к преодолению ограничения скорости доступа. Я уже отфильтровал сотни узлов, срабатывающие синхронно; один из них должен быть центром всего этого, ядром. Мне просто нужно больше информации. Дай мне еще немного времени.

Ло Цзиньчен отвернулся, чтобы галактика информации не видела его лица, с непроницаемым выражением на нем. Подошел к «столу восьми бессмертных» и взял в руку оставленный Скоттом Брэндлом мобильный. Посмотрел на время.

– У тебя есть двадцать минут.



– Двадцать минут?

Скотт сидел в машине, слушая сменившего Кайцзуна местного юношу по имени Синь Ю, который синхронно переводил ему разговор, транслируемый установленным в телефоне «жучком».

– Я правда не понимаю, о чем они говорят, – ответил Синь Ю, потирая уши и краснея от смущения. Он уже совершенно потерялся и запутался в сложном компьютерном жаргоне. – Простите.

– Не нервничай.

Скотт выключил дворники, и чистая зона лобового стекла в виде двух вееров мгновенно потускнела под струями дождя. Особняк Ло был неподалеку, возвышаясь посреди урагана и дождя, будто мрачный замок.

– Не возражаешь, если еще немного подождем?

– На самом деле мне бы хотелось, чтобы вы меня отпустили, – с ухмылкой ответил Синь Ю. – Если честно, такого мощного тайфуна я не видел с тех пор, как построили мост через залив Шаньтоу. Слышал, что старики сказали, что наводнения такие бывали, что даже машины смывало.

– А какое отношение мост имеет к тайфунам? – спросил Скотт, на самом деле слушая переводчика вполуха. Он сосредоточенно следил за особняком в ожидании каких-либо событий.

– Ну конечно же, мост испортил фэншуй. Чтобы соединить Кремниевый Остров и Шаньтоу, мост должен был пройти через остров Феникс. Сказали, что фениксу придавило крылья опорами моста, и он больше не может летать. Поэтому мощные тайфуны выходили на сушу в других местах и уже так не били по этой земле. Сами понимаете, говорили и то, что мост изменил удачу у Шаньтоу и Кремниевого Острова, и оба места начали приходить в упадок.

– Интересно…

На самом деле Скотту очень хотелось сказать: «Вы, китайцы, преуспели в выдумывании причин и следствий, связывая между собой совершенно не связанные вещи, никогда не задумываясь, что корень ваших проблем в ваших собственных ошибках».

Ло Цзиньчен винил в болезни сына Мими; Мими объясняла свои собственные неудачи, говоря о духах; Кайцзун все упрощал, сводя к исторической неизбежности. Привычка к поверхностному мышлению, глубоко укорененная в их генах, укреплявшаяся из поколения в поколение и ставшая главной особенностью культуры этих людей. Скотту не было нужды судить об этом, но он счел этот феномен занятным.

На основе перехваченных фрагментов переговоров ему стало очевидно, что «мусорные люди» что-то замышляют. Терпение Ло Цзиньчена тоже было на грани. В этой критической точке Скотт мог лишь ждать возможности что-то предпринять. Он надеялся, что все станет разворачиваться постепенно, так, как он задумал, но игра была полна неизвестных величин, и любое небольшое отклонение могло нарушить весь сценарий.

Скотт не мог дозвониться Кайцзуну, сколько бы ни пытался; он терпеть не мог эти устройства, специально сделанные для работы в условиях ограничения скорости доступа.

– Скотт, – сказал Синь Ю, хмурясь. – Они снова говорят.

– Скажи мне о чем.

– О’кей…

Из наушников раздался пронзительный звук, и Синь Ю вздрогнул, выдергивая их и ошеломленно глядя на Скотта.

– Они знают!



Клинок остановился у горла Кайцзуна сразу же, как он выпалил имя Мими.

– Кто ты такой? И что здесь делаешь?

Женщина говорила резко, не выказывая ни малейшего намерения убирать нож.

Грязная вода стекала по волосам Кайцзуна, и он почувствовал во рту горький привкус с оттенком вкуса рыбы. Прищурился, пытаясь прикрыть глаза от воды, но не смел делать никаких резких движений руками.

– …спасите… спасите Мими… она… в опасности… – забормотал он.

Женщина громко расхохоталась, будто Кайцзун сказал нечто особенно смешное.

– Думаю, тебе надо сначала себя спасти, тупица.

Кайцзун заставил себя успокоиться. Он знал, что если он скажет правду, то с ним могут обойтись еще жестче. Капли воды ударяли в лужи, покрывая их множеством кругов. Думай, черт подери. Думай, как думает «мусорный человек».

Он разглядел в грязи вдали глубокую борозду, будто через деревню тащили что-то тяжелое. Вспомнил фотографию меха, стоящего на коленях на пляже, которую он видел на экране мобильного у Ло Цзиньчена, и вдруг понял.

– Вы перенесли духа Пляжа Созерцания Прибоя, – сказал он, глядя на женщину взглядом, не допускащим сомнений. – Дух разгневан, очень разгневан! Помнишь тех убийц из клана Ло, которых убил этот дух? Это только начало.

Лезвие ножа убралось в ножны внутри мышц предплечья женщины, будто послушное животное. Она вздернула Кайцзуна одной рукой, подымая из лужи, и бросила в сторону, будто мешок мусора.

– Если ты мне лжешь, я тебе яйца отрежу и собакам их скормлю, – сказала она. Однако ее жесткий тон отчасти сменился благоговением.

Кайцзун шел по лужам, спотыкаясь, следом за могучей женщиной. Попытался ткнуть пальцем телефон, лежавший в насквозь промокшем кармане, но тот был не отзывчивее кирпича. Бушевал ураган, и время от времени женщина останавливалась, уворачиваясь от роев серебристых бабочек, несущихся в воздухе – крохотных кусочков металла с острыми, как бритвы, краями.

– Она там, – крикнула женщина, показывая на хижину. Сквозь ураган ее было едва слышно. – Но ты не можешь войти туда прямо сейчас.

– Почему? – прокричал в ответ Кайцзун.

– Потому что я так сказала.

Кайцзун внезапно ринулся вперед, увернувшись от рук женщины, к хижине. Поскользнулся и заскользил вперед, по мягкой и противной грязи. Уже почти увидел мигающие внутри хижины синие огоньки, но тут он ощутил сильный удар в спину и упал. Его руки и ноги мгновенно оказались в профессиональном борцовском захвате, он ощутил резкую боль и услышал зловещие щелчки суставов, выходящих из суставных сумок.

– Я же говорила тебе не дергаться, на хрен!

Женщина схватила его за левую ногу и поволокла, беспомощного, к сараю, где лежала куча протезов. Достала из кучи резиновый член, с немыслимой силой растянула его в жгут и привязала руки Кайцзуна к водопроводной трубе.

– Тебе лучше запомнить этот урок. В следующий раз я твой собственный хрен для этого возьму.

Она усмехнулась и пошла внутрь хижины Мими.

Кайцзун одновременно разозлился и хотел рассмеяться над всей абсурдностью ситуации. Растянутый резиновый член впивался в его запястья, и как бы он ни старался, он вряд ли вырвется из пут. Ветер становился все сильнее, и лежащие вокруг протезы падали с кучи, ударяясь в него, несмотря на его попытки уворачиваться. Хорошо хоть, что большая их часть сделана из силикона. А затем он услышал скрежет металла и увидел, что в ржавой крыше над его головой появилась щель. Она становилась все больше, ветер гнул и скручивал железо, будто лист бумаги.

Проклятье! Если сарай рухнет, то сделает это всем весом прямо на него. Даже если он не погибнет, раздавленный, то может попросту задохнуться. Кайцзун изо всех сил вертелся у трубы, надеясь, по крайней мере, принять более безопасное положение, чтобы спасти свою жизнь. Но труба не поддавалась.

Кайцзун изо всех сил вцепился в резиновый жгут из члена зубами. Он надеялся, что сможет прокусить синтетический материал, твердостью 90 А по шкале Шора, но не оставил на нем даже отметин. Самый дурацкий момент в жизни, подумал он. Которая скоро может закончиться.

Еще несколько пронзительных звуков поддавшегося металла, и Кайцзун увидел, как ржавая крыша взмыла в ночной воздух и улетела, подобно ковру-самолету. Сарай дернулся и издал тихий резкий скрип, деформируясь. Он терял устойчивость, скоро он развалится и превратится в груду камней. А Кайцзун окажется заживо похоронен вместе с тысячами грязных кусков протезов, будто в авангардистской инсталляции Дэмьена Хёрста – за исключением того, что вряд ли кто-то согласится заплатить миллионы фунтов стерлингов за его труп.

Металлический скрежет внезапно прекратился, и все погрузилось в молчание.

Кайцзун зажмурил глаза и начал молиться в надежде, что Бог простит его за эту запоздалую набожность.



«Встань», последняя композиция с пятого студийного альбома группы «Продиджи» под названием «Завоеватели должны умереть», ревела в ушах Мими. Однако она не осознавала этого. Все у нее перед глазами дрожало в ритм электронным ударным и страстной музыке. Она будто оседлала табун диких коней.

Сотни «мусорных людей» были соединены с Мими через очки дополненной реальности и видели то же, что видела она. Бесчисленные потолки, разного цвета, яркости, под разными углами; она отважно откинула в сторону мешающие и бесполезные фрагменты информации, пытаясь направить высокоскоростной поток информации на все терминалы в такт музыке. Это походило на валик и гребенку музыкальной шкатулки, где бугорки валика задевают разные лепестки гребенки, испуская сигнал на разной частоте; эти разные частоты должны были быть пересобраны на принимающей стороне декодирующим блоком и снова превратиться в музыкальное произведение. Это было достижение, которым Ли Вэнь гордился более всего.

Мы можем получить доступ лишь к ближайшему серверу, в Шаньтоу, сказал он.

Этого будет достаточно, ответила Мими.

Мими 0 ощущала разрозненное скопление ошеломленных сознаний у себя за спиной; ей предстояло повести их в фантастическое путешествие. Она была не в состоянии понять, как другая сторона ее личности смогла этого достичь – будто внутри нее был скрыт некий инстинкт, подобно митозу клеток или фотосинтезу растений, подобно инстинкту поиска пищи, брачному инстинкту и инстинкту размножения у животных. Пока что она смогла лишь привыкнуть к разговору между двумя Мими, прекурсору к полному разделению личностей.

Да будет свет, подумала Мими 0.

Она их увидела. Сотни тысяч движущихся образов предстали ее взгляду, информация столь сложная, что человеческий мозг был попросту неспособен ее обработать. У нее кружилась голова, ее тошнило, она ощущала себя потерянной.

Добро пожаловать в «Сложные Глаза» системы видеонаблюдения Шаньтоу, в которой соединены сотни тысяч камер и системы распознавания образов на основе искусственного интеллекта. Семь дней в неделю, двадцать четыре часа в сутки система держала под наблюдением все улицы города, каждый угол, выражение лица каждого человека, в поисках признаков преступлений или террористических актов, защищая жизнь и собственность обитателей города. Мими оказалась агрессором в самом сердце системы. И искала нечто особенное.

Вскоре она поняла, что ее алгоритм поиска неэффективен, подобно поиску иголки в стоге сена. Мими 1 преобразовала логику представления видеотрансляций, воссоздавая полную картину Шаньтоу с точки зрения ее жителей, на основе географии улиц и местоположения камер. В отличие от человеческого зрения, в этом образе каждая картина была всеракурсной, панорамной. Все равно что фреска на куполе Пармского собора «Успение Богородицы», написанная Корреджо, где для наблюдателя картина представляет собой водоворот концентрических кругов с центральной точкой перспективы в вершине купола. По мере того как наблюдатель приближается, открываются все новые детали фрески, до бесконечности.

Представим себе мир подобно странному яблоку. Углубления на обеих вершинах все больше деформируются, пока не соединяются между собой, и яблоко превращается в пончик. Тем временем кожура яблока остается в целости, будучи в состоянии соскальзывать вверх и вниз в «дыре» пончика, будто бесконечный эскалатор. Если наблюдатель оказывается внутри дыры, то он видит перед собой кольцеобразный мир, бесконечно разворачивающийся.

Что более фантастично, если наблюдатель двинется в сторону любой из точек на стене пончика, эта точка автоматически раскроется, расширяясь и окружая наблюдателя подобно такому же пончику. Идеальная самоорганизующаяся фрактальная структура.

Сотни пассажиров под крыльями Мими извивались, теряя терпение.

Мими двигалась. Логически она понимала, что ее тело все так же заточено в крохотной хижине из ржавого железа, сотрясающейся под ударами урагана в десятке километров отсюда, в то время как ее сознание блуждало внутри тусклых металлических ящиков дата-центра. Однако кружащиеся образы давали ей иллюзию того, что она превратилась в крылатого ангела, летящего над джунглями стекла и стали. Ее виртуальное тело проносилось над улицами, магазинами, мостами, парками, подъемниками, поездами и автобусами, быстро заглядывая в мириады освещенных окон и ничего не пропуская.

Еще только смеркалось, но город уже превратился в море сверкающих огней.

Машины медленно двигались по главным магистралям города, подобным артериям, и второстепенным, подобным капиллярам, будто сверкающая кровь. Сотни тысяч отупелых и нервных лиц, скрытых лобовыми стеклами и открывающихся, лишь когда дворники смахнут со стекол воду, расцвеченную неоновыми огнями вывесок. Беспилотные автомобили вперемежку с машинами тех, кто отказывался довериться компьютеру, непрерывные сигналы, децибелы, растущие на шкалах мониторов шума. Многие поглядывали в зеркала заднего вида, с перекошенными от недобрых мыслей ртами.

Три сотни тысяч окон автоматически осветились; сенсоры предугадывали настроение мужчин и женщин, возвращающихся домой, автоматически регулируя температуру, цвет освещения, каналы телепередач и музыку в аудиосистемах; пять тысяч ресторанов принимали автоматически сгенерированные заказы на еду с доставкой; системы мониторинга здоровья синхронизировались с телесными пленками и на основе десятка параметров, таких как температура тела, частота сердечных сокращений, приход/расход калорий и электропроводность кожи, составляли рекомендуемые планы действий на следующий день. Изнуренные лица, одно за другим.

В офисах в небоскребах было светло будто днем. Гигантский глаз сделал увеличение, наблюдая через внутренние камеры видеонаблюдения за сотнями тысяч лиц, уткнувшихся в мониторы компьютеров; напряжение, тревога, предвкушение, смущение, удовлетворение, подозрение, зависть, гнев – все быстро обновлялось по мере того, как в их очках отражалась появляющаяся на мониторах информация. Их взгляды были пусты, но глубоки, в них не было мыслей о соотношении между их жизнью и ценностями, они жаждали перемен и боялись их. Они смотрели на экраны точно так же, как смотрели друг на друга, и они ненавидели эти экраны точно так же, как ненавидели друг друга. У них были одинаковые, скучающие и безразличные лица.



Молодая учительница говорила, стоя лицом к покрытой экранами стене, и на этих экранах были встревоженные лица родителей, рассказывающих о своей тревоге насчет одержимости их детей виртуальной реальностью. Как только видеоконференция окончилась, она тут же надела собственное оборудование виртуальной реальности.

Мальчик, мечтающий выиграть конкурс самоделок в школе, тайком подкрадывающийся к любимой немецкой овчарке его отца с ошейником для нейромодификации.

Обнаженный мужчина, подключившийся к защищенному каналу, на котором аллигатор-альбинос с покрытой тактильными сенсорами шкурой боролся в болоте с механическим осьминогом; электрические сигналы со шкуры аллигатора преобразовывались в сексуальную стимуляцию прямо в мозгу мужчины. К каналу были подключены еще пятнадцать тысяч таких же фетишистов.

Группа женщин-пенсионерок, танцующих на площади под неслышимую музыку. Они танцевали с виртуальными партнерами из дополненной реальности, каждый из которых был смоделирован по их вкусу. В мыслях они снова становились легконогими и ловкими, какими они были десятки лет назад.

Роскошная квартира, мужчина, одеревенело сидящий на кровати и бесстрастно глядящий на нарочитые гримасы и наскучившие шутки комедианта по телевизору. Он смотрел на свое собственное лицо на экране с беззвучным плачем, а потом поднял пистолет.

Стая птиц взлетела в вечернее небо и рассеялась, будто столб черного дыма, а затем снова собралась воедино, образовав на темно-синем небе неровный рисунок. Время от времени луч прожектора выхватывал их из темноты, и черный дым превращался в мерцающую дорожку серебристой гальки. Камеры быстро переключали разрешение и фокусное расстояние до максимума, пытаясь выхватить траекторию полета отдельной птицы. Все птицы выглядели одинаково и летели одной стаей, имитируя действия своих товарищей поблизости; никто не отставал и не отбивался от стаи; в джунглях единство обеспечивало еду и безопасность.

Она быстро переключалась между камерами, собирая разрозненные образы в единую динамичную картину. Будто пикирующая птица, она пролетала мимо стеклянных стен высотой в сотни метров, глядя на странное, искаженное отражение города с его мигающими неоновыми огнями, вбивающими идеологию потребления в сетчатки глаз всех, видящих ее, движущимися и меняющимися вслед за их взглядами.

Она видела все, кроме себя самой.

Мими видела и нечто большее: одиноких, игроков, наркоманов, невинных… прячущихся в ярко освещенных и темных углах города, обладающих миллионами или живущими без гроша за душой, наслаждающихся радостями жизни, даруемыми новыми технологиями, привыкших к сенсорной и информационной нагрузке, беспрецедентной в истории человеческой расы. Однако они не были счастливы; какова бы ни была тому причина, казалось, что способность испытывать радость угасала, ее вырезали, будто аппендикс, однако желание счастья пробивалось с тем же упорством и настойчивостью, как зубы мудрости.

Мими ощутила жалость к ним, к любимым детям цивилизации.

Она нашла то, что искала, мобильную систему спутниковой связи с небольшой антенной, установленную на крыше видавшего виды грузовика. Судя по надписям на нем, оборудование принадлежало какой-то частной телестанции. Мими не могла проникнуть в сеть через камеры; ей надо было сделать что-то реальное.

У нас время выходит. Давайте повеселимся!

Мими услышала призыв Мими 1, адресованный ее пастве, изумленным и возбужденным туристам.

Не пори горячку, предостерегла Мими 0 Мими 1.

А почему бы и нет, с улыбкой ответила Мими 1.

Она отключила видеотрансляцию, чтобы создать резерв мощности канала связи, и нырнула в бездну Сети; вскоре она нашла там грузовик со спутниковой антенной, однако система, стоящая на нем, не была подключена к терминалу спутниковой связи. Возможные решения одно за другим появлялись в сознании Мими, но ни одно из них не выдерживало тщательного анализа.

Необходимое напоминание: у нас порядка трех минут двадцати пяти секунд, прежде чем медленные стрелы нас догонят; и всего две минуты тридцать секунд до того, как проснутся сетевые «пауки», прошептала ей на ухо Мими 1.

Заткнись! Если считаешь, что лучше знаешь, что делать, почему не возьмешь все в свои руки, зло ответила Мими 0.

Это запросто. Поехали.

И Мими 1 перехватила управление.

Как будто несущийся туристический автобус вдруг потерял управление и врезался в прозрачную стену. Мими будто сдавили две могучие силы так, что ей стало трудно дышать. Сидящие позади туристы полетели вперед, в лобовое стекло, будто пули, но стекла, которое бы их задержало, не было. Все сознания, несшиеся вместе с ней, внезапно разлетелись и, словно сотни взбесившихся лошадей, все еще волочащих за собой упряжь, понеслись во все стороны, пока их не придавило весом автобуса. Они потолклись, быстро перестроились и, достигнув компромисса, слились в единую силу.

Мими мгновенно поняла их цель; ей сжало живот от тревоги, но останавливать их было поздно.

Туристы ринулись вглубь системы безопасности тюрьмы у наружной границы Шаньтоу. Использовав инструменты взлома, которые дала им Мими 1, они проникли в цифровые замки камер, открывая их, и закрыли в кабинетах всех охранников. Прошло всего несколько секунд, и заключенные поняли, что произошло. Воспользовавшись невероятным везением, они ринулись прочь из камер и выскочили за ворота тюрьмы, под дождем, на пути к свободе.

Зачем ты это сделала, гневно спросила Мими 0 Мими 1.

Подожди, увидишь.

Мими 1 знаком показала, что надо возвращаться к грузовику со спутниковой антенной.

Через 2,37 секунды «Сложный Глаз» системы слежения Шаньтоу обнаружил необычную активность в тюрьме и поднял тревогу второго уровня, мобилизуя всю полицию города. Телестудия, которой принадлежал грузовик, пронюхала о новостях и приказала операторам быстрее ехать на место и вести съемки для экстренного выпуска новостей. Быстрая реакция на события всегда была залогом их успеха по сравнению с государственными каналами. Загорелся зеленый сигнал спутникового канала связи, и система начала поиск и соединение со спутником.

Видишь, сказала Мими 1 и шутливо поклонилась. Только после вас.

Игнорируя шутки, Мими 0 вторглась в систему спутниковой связи, пытаясь перенаправить антенну на НОСС, низкоорбитальную серверную станцию.

Слишком сильная интерференция от наземных сигналов. Мы не получим устойчивый сигнал.

Диапазон С, используемый системой спутниковой связи, пересекался с диапазоном частот, используемых в магистральных наземных линиях связи, а другой диапазон, Ku, очень плохо работал из-за затухания сигнала, вызванного дождем. В довершение к этому грузовик быстро ехал по неровной дороге, отчего антенна не могла качественно навестись на спутник.

Как я понимаю, снова все зависит от нас, шутливо сказала Мими 1, как будто она была готова к этому. Она снова хотела завести «мусорных людей», но на этот раз Мими 0 остановила ее.

Нет… сказала она и умолкла.

Ты знаешь, что у нас мало времени, сказала Мими 1, качая головой. У нас действительно нет выбора.

Раздухарившиеся туристы повели себя, будто картина взрыва фейерверка, запущенная в обратную сторону, постепенно собираясь в центр со всех сторон. Хаотичные шумы их мыслей мгновенно настроились воедино, в ритм, в крик и, будто луч мощного лазера, ударили в центр управления дорожным движением. Светофоры по всему городу замигали, будто безумные, перепуганные водители пытались выруливать, чтобы избежать столкновений, но машины сталкивались и переворачивались под аккомпанемент глухих ударов. Резкие звуки сигналов заполнили шумовые мониторы, словно шипы ежевики; в небо начали подниматься столбы дыма; повсюду замигали огни пожарной сигнализации. Перепуганные пассажиры вылезали из изувеченных машин, держась за сломанные руки и ноги и оставляя за собой на дорогах кровавые следы. Плач, вопли, взрывы, звон бьющегося стекла и непрекращающийся дождь сплелись в сложную атональную музыку, наполненную невероятным пафосом.

Грузовик со спутниковой антенной остановился у груды, состоящей из десятков разбитых машин. Оператор мгновенно выскочил из кабины с камерой высокого разрешения на плече, чтобы снимать для срочного выпуска новостей. Вокруг собирались зеваки, чтобы снять зрелище своими очками дополненной реальности и выложить в социальные сети, прежде чем вспомнили, что надо бы помочь выжившим. Это был второй повод для экстренных новостей в течение менее чем одной минуты, и волны начали расходиться по Сети, отвлекая долю внимания от побега заключенных.

Надеюсь, ты никого не убила, холодно сказала Мими 0.

Не я, они сами, безмятежно ответила Мими 1.

Терминал спутниковой связи наконец-то установил соединение с низкоорбитальной серверной станцией под названием Anarchy.Cloud. Удостоверившись в соединении, Мими и несколько сотен ответственных за только что разыгравшиеся в городе трагедии вознеслись на четыре сотни километров над поверхностью Земли при помощи призматической секторальной антенны из углеволокна. Здесь, среди разреженного горячего воздуха, представляющего собой разрозненные ионы и электроны, Мими на несколько миллисекунд почувствовала сладостное ощущение дома, настоящего.



– Время вышло, – сказал Ло Цзиньчен тоном, не подразумевающим возражений. – Я найду ее, даже если для этого мне придется разнести всю эту деревню.

– Три минуты! Нет, всего две! – дрожащим голосом ответил Железный Тигр. – На кону моя репутация!

Ло Цзиньчен ничего не ответил, глядя на останки мобильного телефона, который он раздавил пяткой. Среди рассыпавшихся деталей увидел крохотного «жучка», размером с бобовый росток. Бледнолицый обманщик! У него не было более оснований верить в какие-либо обещания Скотта Брэндла. Он должен найти и удержать у себя главный предмет торговли по имени Мими. Бесчестное поведение американца взбесило его; помимо того, что и так принадлежало ему по праву, Ло Цзиньчен собирался выжать из этого Брэндла еще больше в качестве компенсации.

Яркие точки на проекции карты Железного Тигра гасли одна за другой, пока их не осталось совсем немного. Они будто образовали очертания какого-то воображаемого объекта, созвездие, созвездие обмана, предательства и двуличия. Но Ло не мог понять, что это означает на самом деле.

– Приведите Тесака, – прошептал Ло Цзиньчен одному из подручных. – И соберите всех моих людей.

На войне всегда есть кого принести в жертву.

В комнату вполз на четвереньках Тесак, практически нагой. Конец толстой железной цепи был прицеплен к кольцу у него в носу, а другой конец был в руке у одного из громил Ло. «Шестерка» выругался на Тесака и пнул его ногой по ребрам. Мышцы на спине Тесака напряглись, его глаза злобно сверкнули, но из уголков его рта стекала слюна. «Шестерка» снова выругался и попятился, натягивая цепь. Боль пронизала Тесака. Он поднял голову, тяжело дыша.

– Почему он не одет? – с неудовольствием спросил Ло Цзиньчен.

– Что на него ни наденешь, срывает и жевать начинает. И впрямь как бешеный пес.

– Дай мне поводок.

Ло схватил конец цепи рукой и принялся гладить покрытое шрамами лицо Тесака с жалостью во взгляде. Жестокий зверь мгновенно превратился в покорную овечку, свернувшись калачиком у ног Ло Цзиньчена и пытаясь тереться головой о ногу хозяина. Он скулил. Будто его потребность в нормальной человеческой привязанности могла быть выражена лишь таким извращенным способом.

– Хороший песик, хороший. Папочка сейчас тебя покормит.

Ло Цзиньчен принялся чесать Тесака за ухом, и на его лице появилось странное выражение, когда он увидел, как Тесак зажмуривает глаза от удовольствия.

Ло Цзиньчен снова посмотрел на изображение, которое транслировал ему Железный Тигр. Осталась лишь одна яркая точка, мерцающая в центре вселенной. Но прежде чем Железный Тигр успел сделать увеличение, чтобы отобразить сопутствующую информацию, вся картина погасла. Ни звезд, ни галактики. Лишь хриплый голос Железного Тигра, эхом отдавшийся в пустой комнате. В воздухе висела лишь гаснущая красноватая точка, постэффект изображения.

– Босс Ло… весь Кремниевый Остров отключили от Сети.

Добро пожаловать на Anarchy.Cloud.


Мы предоставляем хранилища информации и удаленные компьютерные сервисы с сервера на борту низкоорбитальной станции. Команда сервера не принадлежит какой-либо стране, политической партии или корпорации. Исходя из практичности, мы стремимся помочь вам обходить законы, такие как американский «Пэтриотик Акт» и дополнение к Статье 29 Директивы о Защите Данных Европейского Союза, которые были созданы, чтобы нарушить право на неприкосновенность личной информации во имя борьбы с терроризмом.


Мы являемся группой энтузиастов, работающих в беспроводных каналах связи и живущих по всему миру, которые искренне верят в неискаженный либерализм. Мы надеемся, что наши сервисы помогут вам на протяжении вашего недолгого телесного существования избегать влияния властей, сопротивляться контролю и наслаждаться свободой, равенством и любовью. ХО-ХО.


Сообщение было сгенерировано автоматически. Здесь, в сотнях километров над Землей, не было ни камер, ни микрофонов, ни чувствительных датчиков. Все, что не являлось жизненно необходимым для работы серверной станции на орбите, было ликвидировано в целях снижения массы и стоимости.

Я требую обусловленного отзыва, дала команду Мими 1. Ответа не последовало.

Какого черта мы тут делаем, спросила Мими 0, уже не в состоянии сдерживаться.

Я требую обусловленного ответа. В Китай может отправиться только Никсон. Повторяю: в Китай может отправиться только Никсон.


Что, переспросила Мими 0, не веря своим виртуальным ушам. И изумилась еще сильнее, когда Anarchy.Cloud ответило.

Anarchy.Cloud: – Вау, похоже, у нас тут старый товарищ. Хорошо бы, чтобы у тебя был важный повод будить меня посреди ночи, китайская девочка.
Мими: – Нам нужна независимая сеть, чтобы соединить между собой меня и моих друзей. И быстро!
Anarchy.Cloud: – Ого. Похоже, у тебя большие неприятности. Еще тридцать секунд, и сетевые «пауки» тебя схватят; а еще у тебя на хвосте опытный стрелок; тайфун «Вутип» скоро ударит в полную силу по твоему физическому местонахождению, предсказывают, что скорость ветра у глаза тайфуна может достигнуть 55 метров в секунду…
Мими: – Скажи мне только, можешь ты это сделать или нет.
Anarchy.Cloud: – Слушай, лапочка, у тебя нужного железа нет. И ты просишь провести обратное вторжение, мать его. Мы никогда такого не делали… ну, может, раз, но я ничего не могу гарантировать… и, главное, что ты можешь дать взамен?
Мими: – Копию сознания Хеди Ламарр. Я знаю, что вы, по крайней мере один из вас, коллекционирует копии сознания знаменитостей.
Anarchy.Cloud: —…ты серьезно? Я никогда не слышал, чтобы кто-нибудь ее в сеть загружал.
Мими: – Она умерла 19 января 2000 года, ее мозг был немедленно заморожен. Спустя пару десятков лет он был разморожен «НейроПаттерн Инкорпорейтед», и они провели нейронную съемку.
Anarchy.Cloud: – Ты, похоже, вполне уверена в надежности твоей информации.
Мими: – Подумай сам. Это была самая красивая и умная женщина в истории человечества. Она изобрела CDMA, а еще она была крутой, чувственной и жила среди непрекращающихся приключений и гламура. Имея ее, ты можешь… сделать многое.


Мими 0 понимала, что Мими 1 пытается контролировать рептильный мозг собеседника, древнейший отдел мозга. Грязный трюк, но эффективный.

Anarchy.Cloud: – Хм… еще вопрос. Откуда нам знать, что она у тебя есть?
Мими: – Очень просто. Она была зашифрована и хранилась под видом «цифрового гриба», который я загрузила и употребила. Так что… теперь она часть меня.
Anarchy.Cloud: – А, это объясняет, почему ты так ловко пользуешься переключением частот.
Мими: – Мы договориииииии…


Разрыв потока информации эхом отдался в сознании Мими. Оно сосредоточилось, и она снова увидела перед собой сырую хижину из ржавого железа, наполненную запахом плесени. Ураган становился все сильнее и яростнее, и крыша уже раскачивалась из стороны в сторону. Ли Вэнь подошел ближе, на его лице было озабоченное выражение. Его губы открывались и закрывались, будто он пытался сказать ей что-то важное. Мими встала и тут же ощутила сильнейшее головокружение. И упала в объятия Ли Вэня.

Мими еще никогда, с момента своего пробуждения, не испытывала столь сильной неуверенности. Она была напряжена, будто вновь стала той непримечательной девушкой из прошлого. Золотое свечение иероглифа «ми» на ее шее померкло, а ее кровь наполнилась адреналином.

Она понимала, что тайфун вот-вот ударит в полную силу.

17

– Не двигайся!

Кайцзун открыл глаза и увидел женщину, которая взмахнула в его сторону ножом в форме рыбьего хребта. Напрягся и инстинктивно зажмурил глаза. Жгут внезапно упал с его рук. Резиновый член был разрезан чисто, будто бритвой, срез блестел как зеркало.

Он даже не успел произнести слова благодарности. Женщина вытащила его из-под навеса. Позади раздался грохот падающего стального каркаса, и от удара падающей крыши всевозможные протезы полетели во все стороны, будто от взрыва какого-то протезного монстра.

Кайцзун упал на колени в грязь. Дождь промочил его насквозь, он дрожал от холода и от ужаса. И наконец-то смог произнести «спасибо», дрожащими и бледными губами.

– Тебе повезло. Мими сказала, что хочет видеть тебя. Если бы я пришла на секунду позже, ты бы уже действительно от резинового хрена не отличался.

Женщина похотливо усмехнулась и протянула ему мощную руку.

– Меня зовут Дао Лань.