Ривера взялся за дело Кэтрин на следующий день после обнаружения тела, когда ее муж связался с НБР и потребовал участия Бюро в расследовании убийства. Закон требует, чтобы Бюро начинало расследование в случае запросов от родственников погибших, и часто такие запросы вызваны опасениями, что местная полиция некомпетентна или хуже того. На Филиппинах местная и национальная полиция сильно коррумпированы, у НБР репутация лучше, хотя тоже небезупречна. Когда речь шла о заказном убийстве, каким было, по мнению Риверы, и убийство Ли, часто ходили слухи, что полиция сама приложила руку. Работа полицейских оплачивается плохо, 60 процентов сотрудников полиции живют ниже уровня бедности. А заказные убийства — процветающее ремесло, за каждое платят не меньше пяти тысяч песо, то есть около ста долларов.

«Я не могу назвать подлинные имена свидетелей или дать их адреса и фото, чтобы не подставлять их, — сказал Ривера при знакомстве. — В остальном я, вероятно, смогу ответить на любой ваш вопрос». — Он указал рукой на пару пластиковых кресел перед абсолютно пустым столом в тесной комнатенке.

Мы взялись за дело с самого начала, под звуки игры НБА, раздававшиеся из телевизора где-то вне поля зрения: баскетбол на Филиппинах всеобщее умопомешательство. За час Ривера выложил все, что ему известно об убийстве Кэтрин. Он выражался в традиционной манере полицейских, повидавших на своем веку достаточно мерзости. Но время от времени было видно, что не меньше озадачен, чем я, вопросом, как свести воедино все факты, связанные с этим преступлением.



Ривера восстановил последние передвижения Ли, опрашивая всех, кто встречался с ней в день ее исчезновения, а также изучая информацию в ее ноутбуке и телефоне. За день до находки тела Ли показывала различные дома двум иностранцам, канадцам, назвавшимся именами Билл Максвелл и Тони. На некоторые из этих осмотров она пригласила друзей и коллег. Они видели ее в последний раз в середине дня садящейся в серебристый автофургон «Тойота Иннова» вместе с канадцами, они собирались поехать еще по одному адресу посмотреть жилье. У друзей Кэтрин и охранника одного жилищного товарищества Ривера выяснил подробности, которых хватало для портретных набросков. Это были двое белых мужчин, один с бородкой, другой чисто выбрит, оба в бейсболках. Но что касается их личностей, тут Ривера уткнулся в глухую стену. «Их невозможно было выследить через филиппинское бюро по вопросам иммиграции, — сказал Ривера, — поскольку Билл Максвелл и Тони — их вымышленные имена».

Что до материальных улик, отталкиваться было почти не от чего. Труп пролежал под дождем так долго, что филиппинские эксперты не могли найти следов ДНК. У «Тойоты» не было номеров, только номер временной регистрации, записанный упомянутым охранником. Ривера попытался отыскать машину по этому номеру, ему не удалось: вероятно, он был подделан. А между тем отпечатки, волосы, волокна ткани могли найтись только в машине.

Внимание Риверы особенно привлекала одна деталь преступления: Кэтрин убили двумя выстрелами под глаза из пистолета 22-го калибра, как установили эксперты. «Насколько я знаю из опыта, — сказал Ривера, — для предумышленного убийства не используют оружие мелкого калибра. На Филиппинах наемные убийцы, как правило, применяют армейское оружие, ручные гранаты или пистолет сорокового калибра. А тут один из редких случаев, когда я столкнулся с тем, что калибр пули был двадцать второй». По словам Риверы, орудие убийства кое-что говорило о преступнике: похоже, произошло убийство с «подписью». Он полагал, что речь идет не о преступлении на почве страсти, а о работе профессионального убийцы, оставившего некое сообщение. «Это дерзкое преступление — оставить по ране от пули под каждым глазом, — сказал Ривера. — Обычно убивают не так».

Через несколько месяцев все возможности расследования были исчерпаны. Ривера отвлекся на другие убийства. Но, подобно Химене, он был одержим мыслями о гибели Кэтрин Ли и о своей неудаче тоже. «Я не мог нормально спать по ночам, — признался он. — Я засыпал и думал об этом деле. Но понятно, что я не могу ничего больше предпринять без каких-либо улик».

Три года папка с делом Ли пролежала в НБР. Потом, в апреле 2015 года, Ривере позвонили из посольства США в Маниле. У американцев была информация относительно убийства. Человек, которого Агентство по борьбе с наркотиками арестовало тремя с половиной годами ранее по обвинению в наркоторговле, сотрудничал с правительством и вывел АНБ на возможных подозреваемых.

Через несколько месяцев после звонка с Риверой встретились трое агентов АНБ из отдела по расследованию убийств. Ривера ознакомил их со всеми сведениями по делу Ли, указав в ходе видеопрезентации PowerPoint на его ключевые моменты. После презентации он шутя спросил: «Как бы вы оценили мое расследование в баллах, от одного до десяти?» Все засмеялись. Агенты АНБ подтвердили догадку Риверы: Билл Максвелл и Тони ненастоящие имена подозреваемых, они не канадцы и жили не на Филиппинах. По гипотезе агентов, они были американцами из Роксборо в Северной Каролине.

Ривера познакомил агентов со свидетелями, которых он опрашивал о последних днях Кэтрин. Агенты показали тем фотографии двух американцев, «вперемежку с фотографиями еще семи-восьми человек», как рассказал мне Ривера. Некоторые опознали этих американцев как людей, которых видели с Ли, другие — нет. Однако после расспросов один из агентов отправил по факсу отчет в США. На следующий день подозреваемые были задержаны в Роксборо.

Их арест обрадовал Риверу, но он все равно не знал, как продолжить свое незавершенное расследование, к которому вернулся после встречи с агентами АНБ. Предположительно у подозреваемых был местный сообщник, предоставивший им автомобиль и орудие убийства, а Ривера не располагал информацией, которая позволила бы найти его. Он также объяснил мне, что у агентов Национального бюро расследований не было полномочий на то, чтобы произвести арест, он полагал, такие полномочия не слишком нужны. «Мы не были замешаны. Мы ничего бы не выиграли от огласки». Но кое-что еще не давало ему покоя. Был кто-то или что-что гораздо более серьезное, скрытое за самим убийством. С чего бы правительству США посылать агентов через океан, чтобы собирать улики против двух американцев, заподозренных в убийстве филиппинки? Неважно, насколько тяжкое преступление, совершенное в далеких краях, обычно оно не подпадает под американскую юрисдикцию. Почему просто не экстрадировать пару подозреваемых на Филиппины, где произошло убийство, и препоручить их НБР?

Я задавался теми же вопросами. Вероятно, они были связаны с чем-то в этом деле, имевшим еще большее значение и внушавшим мне тогда недоумение: почему Кэтрин Ли была столь важной особой, что два человека из Северной Каролины отправились за полмира убивать ее?

Ривера дал ответ, хотя поначалу ему и не особенно этого хотелось. «Убийство Кэтрин, — сказал он, — дело рук «кукловода», «криминального гения». Сперва Ривера подразумевал под «криминальным гением» лишь некоего главу могущественной криминальной организации. Но он объяснил мне, каков мотив убийства. «Криминальный гений» однажды нанял Кэтрин Ли для покупки пустующей недвижимости для него в Батангасе, прибрежном районе к югу от Манилы. Он снабдил ее деньгами, по меньшей мере, пятьюдесятью миллионами песо, то есть приблизительно миллионом долларов. «Но сделка не осуществилась, — рассказал Ривера, — потому что человек, которому Кэтрин поручила осмотреть это владение и привести его в порядок, сбежал с деньгами». Этого человека тоже убили, по словам Риверы. «Тела так и не нашли».

А затем «криминальный гений» приказал убить и саму Кэтрин. Ли переступила, похоже, невидимую границу между своим миром и тайным, не отдавая себе отчет в том, что запустила цепную реакцию, которая должна была завершиться ее смертью. Я спросил Риверу, назовет ли он мне имя этого «кукловода». Сначала он отказался. Он знал это имя, но не хотел произносить. Он упомянул, что Управление по борьбе с наркотиками «не отрицает и не подтверждает, что это он».

Но я уже понимал, о ком, скорее всего, идет речь. «Если я сам назову человека, про которого я подумал, вы скажете, прав ли я?» — спросил я Риверу.

— Я готов подтвердить, — ответил он.

— Пол Леру.

Ривера ударил кулаком по столу, потом несколько секунд смотрел мне в глаза. Понизив голос до шепота, он сказал:

— Этот Пол Леру большой сукин сын.

Часть первая

Начало

1

Следователи

Следователи-новички принимаются разматывать нить… Огромные очертания RX Limited выступают из мрака… В Интернет под прикрытием… Кент Бейли вступает в игру…



Следователь Управления по борьбе с наркотиками.

Все началось с простой отчетной таблицы. Однажды в октябре 2007 года, в середине дня, когда Кимберли Брилл сидела у себя в служебной каморке, ей доставили посылку от FedEx. Не через FedEx, а от самой корпорации FedEx. Неделями раньше, по наитию, Брилл и другой следователь, Стивен Холдрен, направили запрос в эту компанию доставки, чтобы получить все записи со счета одной аптеки, «Алтгелд Гарден Драг», на Южной стороне в Чикаго. Брилл и Холдрен были, как говорят в УБН, «следователями по утечкам», отслеживавшими пути, по которым рецептурные препараты попадают на нелегальный рынок. В отличие от агентов УБН, следователи по утечкам не носят оружия и не могут никого задерживать. К сенсационным арестам глав картелей и сетей распространения метамфетамина работа Брилл и Холдрена имела такое же отношение, какое работа полицейского дорожно-патрульной службы имеет к делу об убийстве. В основном, они занимались тем, что уличали теневых врачей и аптеки в массовой выдаче рецептов на опасные и вызывающие зависимость лекарства и в продаже таковых.

«Алтгелд» показалась им именно такой аптекой. Брилл и Холдрен наткнулись на нее, изучая в Интернете веб-сайты, продававшие лекарственный препарат фентермин, похожий по своему действию на амфетамин. Фентермин — подконтрольный препарат согласно американским законам: его нельзя продавать без рецепта и его отпуск строго регулируется из-за возможности злоупотреблений в продажах. Брилл и Холдрену было несложно найти сетевых торговцев фентермином, готовых продавать его без рецепта. Поэтому они обзавелись псевдонимами и соответствующими кредитными картами для так называемой контрольной закупки. Когда они получили лекарство, доставленное FedEx, у них в руках оказалась необходимая улика, указывавшая на нелегальное распространение фентермина аптекой «Алтгелд». Все это — рутина, операция по закупке и поимке на низшем уровне, какие следователи по утечкам организуют постоянно. Но Брилл и Холдрен решили копнуть немного глубже. Они послали запрос в FedEx, требуя доступа к данным пользовательского счета, где регистрировались доставки для «Алтгелд». Теперь, оглядываясь назад, можно назвать неправдоподобным, что столь незначительное решение вывело их на тайну сложной криминальной схемы, соединявшей маленькую аптеку в Чикаго с убийством агента по недвижимости на Филиппинах. Однако большие шахматные партии начинаются с безобидного хода.

Холдрен раз вышел из офиса прогуляться, когда прибыл пакет от FedEx, поэтому Брилл открыла пакет за своим столом, вынула флешку и вставила ее в компьютер. Она стала просматривать файл таблицы. Затем схватила трубку и позвонила Холдрену на мобильный: «Господи, Стив, тебе надо на это взглянуть».

Брилл и Холдрен, по меркам Управления, были новичками, совсем не первыми там в списке на случай расследования крупного дела. Они познакомились три года назад в Академии УБН в Куантико, штат Вирджиния. И оба, так совпало, получили назначение в миннесотский офис. Брилл, уроженка Миннесоты, стала работать на Управление в тридцать три года. Она окончила юридическую школу при Университете Северной Дакоты и более пяти лет проработала адвокатом, пока не поступила на государственную службу. Настоящий портрет трудяги со Среднего Запада — приветливая, недооцененная, неукоснительно подчиняющаяся самодисциплине. «Я была первой ученицей, играла строго по правилам», — рассказывала она. К работе в УБН ее подтолкнуло желание ловить за руку врачей и фармацевтов, нарушивших клятвы. У Холдрена вся карьера была связана с правоохранительными службами, он тоже поступил в Управление в тридцать три года после работы в пограничном патруле и Управлении кадров США, где он занимался проверками прошлого сотрудников госбезопасности. Оба, Брилл и Холдрен, владели основами надзора за сетевыми аптеками, пройдя в ходе тринадцатинедельного обучения в Куантико курс, посвященный сетевым расследованиям. Этот курс — «Основы телекоммуникационных исследований» — включал кейсы того, как вести дело, используя интернет и применяя контрольные закупки.

Задолго до того, как в заголовки новостей попала опиоидная эпидемия национального масштаба, Управление по борьбе с наркотиками было обеспокоено ростом сетевых продаж рецептурных лекарств и теми возможностями, которые давались онлайн-аптеками для просачивания опасных препаратов на улицы. Но в первые годы работы на Управление Брилл и Холдрен чувствовали, что затрагивают только край проблемы. Они блокировали одну интернет-аптеку, и тут же на ее месте возникала другая. Как два напарника-полицейских, хватающих на городских улицах мелких дилеров, они не могли нанести удар по всей преступной организации, поставляющей вещества.

Брилл и Холдрен уже думали о том, чтобы найти дело, за которое они могли бы взяться вместе, что-нибудь такое, что вело бы дальше уровня местных аптек. «Мы попытались дотянуться до головы чудовища, — как выразилась Брилл. — Должен был быть кто-то, кто оплачивал, и кто-то, кто хорошо наживался на этом. И им нужны были помощники в такой крупной махинации. Я не считаю, что мы заранее все понимали. Они могли оказаться кем угодно».

Тогда на экране компьютера Кимберли Брилл погребенным под строчками таблицы лежало дело, не похожее ни на одно из уже знакомых ей и Стивену. Тут были сотни тысяч записей, и не просто о посылках из семейной аптеки в Чикаго. Нет, одним-единственным счетом для оплаты доставок — #22328 — пользовались на самом деле больше 40 других аптек. Все вместе они обслужили тысячи заказов за неделю. «Видно было, что аптеки разбросаны по всей стране, и они рассылали лекарства повсюду», по словам Брилл.

Счет был зарегистрирован и оплачивался компанией RX Limited. У счета было несколько имейлов и два телефонных номера, вместе с адресами во Флориде и Техасе оказавшиеся почтовыми ящиками до востребования, право пользования которыми можно купить в Интернете. Сама корпорация RX Limited имела регистрацию в Делавэре. Эта организация явно пыталась действовать как законное американское предприятие, но из того, что видели Брилл и Холдрен, следовало, что это не фармацевтическая компания и не нормальная торговая фирма-поставщик. Помимо почтовых ящиков, она вообще не имела представительства в Соединенных Штатах.

RX Limited, чем бы она ни являлась, распространяла потрясающее количество лекарственных препаратов. После дополнительных запросов следователи по утечкам получили и другие таблицы ведомостей, судя по которым счет #22328 и еще несколько, соединенных с ним, использовались более чем сотней аптек начиная с конца 2006 года. «Они располагались в разных частях страны, — позднее свидетельствовала Брилл, — маленькие независимые аптеки, не то что CVS или «Уолгринз». Следователи обнаружили, что в течение трех недель в 2007 году все эти магазины, взятые вместе, обслужили более 57 000 заказов лекарств. Статистика ослепляла: RX Limited несла ответственность, по меньшей мере, за отправку покупателям миллионов упаковок рецептурных лекарств за год через FedEx.

Из отчетных таблиц следовало, что клиенты, получавшие таблетки, как и высылавшие их аптеки, были рассеяны повсюду в США. Заказы редко направлялись в аптеки по месту жительства покупателя. Например, по заказу, оформленному в Иллинойсе, товар мог доставляться как из магазина в Теннесси, связанного с RX Limited, так и из соседнего дома.

Чтобы понять, как такое происходило, Брилл и Холдрену надо было самим проникнуть в эти аптеки. В следующие месяцы, работая в противоположных концах маленькой конторы по утечкам в бетонном здании УБН в Миннеаполисе, они выбрали три аптеки из списка RX Limited — одну в Миннесоте, другую в Техасе, третью в Иллинойсе — и пришли якобы с рутинной проверкой. Во время визита в Ла Хойя Драгз в Чикаго они попали в яблочко. Технический сотрудник этой аптеки объяснил им последовательные шаги по выполнению онлайн-заказов, полученных через RX Limited. RX предоставила Ла Хойя Драгз отдельный компьютер, принтер и подсобные материалы FedEx, а также учебник с поэтапными инструкциями. Технический сотрудник входил на веб-сайт, загружал документ с заказами лекарств, затем открывал специальную программу, называвшуюся PCMS. В этой программе, похоже, разработанной RX Limited именно для таких целей, он регистрировал отправку каждого заказа, создавал ярлык FedEx и высылал лекарства.

Это объясняло, как маленькие аптеки могли работать с таким огромным объемом поставок: RX Limited обеспечивала их и заказами, и техническим оснащением для их выполнения. Но откуда брались эти заказы?

Холдрен ввел название RX Limited вместе с техасским адресом почтового ящика в строку поиска и нашел сайт Acmemeds.com. Страница выглядела как сайт вполне легальной сетевой аптеки. Называя себя «проверенной интернет-аптекой, действующей с 2004 года», ресурс содержал фотографию врача и объявление: «АПТЕКИ С ЛИЦЕНЗИЕЙ США. ВРАЧИ С ЛИЦЕНЗИЕЙ США. ДОСТАВКА FEDEX НА СЛЕДУЮЩИЙ ДЕНЬ». Посетители сайта могли выбрать из десятков лекарств нужное и разместить заказ с помощью кредитной карты. Если возникало какое-то затруднение, они могли бесплатно позвонить по горячей линии обслуживания клиентов, работающей непрерывно, или войти в чат, где предлагалась помощь онлайн.

В результате поисков в Сети с помощью фрагментов текста и телефонных номеров с Acmemeds.com Холдрен и Брилл нашли сотни сайтов, типа Cheaprxmeds.net, Allpharmmeds.com, Buymedscheap.com, Your-pills.com, Speedyrxdrugs.com, All-the-best-rx.com, Ibuymedscheap.com, my-online-drugstore.com, Preapprovedrx.com и 123onlinepharmacy.com. Не все эти сайты непременно принадлежали напрямую RX Limited. Многие из них были «дочерними», то есть ими владели независимые партнеры компании, привлекая внимание покупателей таблеток, которые потом попадали в сеть RX Limited.

Привлекая партнеров, RX Limited предлагала готовый веб-сайт и обещала шестьдесят процентов комиссионных на каждой продаже. Работа дочерних сайтов координировалась через RXPayouts.com, Netbizbucks.com и Pillengine.com. «Открой собственную интернет-аптеку, — гласил баннер вверху страницы RxPayouts.com. — Программа партнерства RxPayouts.com — лучшая возможность для создания аптеки в Интернете». Рыночная стратегия партнеров, похоже, в большом объеме включала рассылку спама по огромным спискам имейл-адресов и паразитирование на поисковиках, так что если показывались результаты поиска какого-то определенного лекарства в Гугл, то в начале списка оказывался сайт вроде Your-pills.com.

Эти веб-сайты, казалось, предлагали самый широкий выбор лекарств от чего угодно, от таблеток от облысения до аналогов виагры. Но, принявшись изучать списки, Брилл и Холдрен убедились, что основная часть продаж у RX Limited приходилась на три особых лекарства. Название первого, ультрам, было торговым наименованием синтетического опиоида трамадола, который, подобно более известным опиоидам оксиконтину и фентанилу, тоже имел славу средства, которым активно злоупотребляют, хотя в основном и за пределами США. Второй препарат, сома, или, по аналоговому названию, карисопродол, — мышечный релаксант, часто прописываемый при болях в спине. Третий, фиорицет, тоже прописывался нередко, для лечения головной боли, вызванной давлением и мигренью. Кроме того что все три мощные болеутоляющие, у них было еще одно общее качество, которое, как поняли Брилл и Холдрен, имело кардинальную важность для задач RX Limited: они не принадлежали к числу «контролируемых веществ», по американским нормам.

В соответствии с вечно меняющимся законом, Актом о контролируемых веществах, лекарства, оцениваемые государством как опасные, разнесены по пяти «спискам», грубо говоря — от самых опасных до представляющих наименьшую угрозу, от латинской цифры I до V. Список I включает вещества, которые, по мнению американского правительства, не имеют медицинского применения и возможность злоупотребления которыми самая высокая. Сюда относятся, например, героин и ЛСД. Список II включает, напротив, легальные медицинские средства, такие как оксиконтин и фентанил, однако злоупотребление ими и вред от них тоже считаются весьма вероятными. Лекарства из Списка III — немного менее опасные, как полагают, и так далее.

Сеть веб-сайтов RX Limited, похоже, не торговала лекарствами, занесенными в списки. И в самом деле, по самим веб-сайтам можно было судить, что их создатели хорошо осведомлены о границах, проводимых американским законодательством, и поэтому открыто предупреждают, что в их интернет-аптеках нет контролируемых веществ. Но все более ясным становилось, что ультрам, сома и фиорицет вовсе не представляют собой, вопреки обычному мнению, «безопасные» альтернативы оксиконтину. На взгляд Брилл и Холдрена, эти лекарства как минимум «вызывали привыкание». Сосредоточенность RX на продаже этих болеутоляющих выдавала осознанное стремление избежать судебного преследования.

Поскольку RX, вероятно, обходила закон в одном случае, они заподозрили, что компания может нарушать его в других. Для начала, фиорицет содержал один ингредиент из числа «контролируемых» — буталбитал из Списка III. В фиорицете он был смешан с кофеином и ацетаминофеном, тем же действующим веществом, что и в тиленоле. Подпадает ли их смесь под действие закона о контролируемых веществах, было не до конца ясно, но вряд ли имело большое значение. Ведь с формальной, юридической точки зрения даже вещества, не относящиеся к контролируемым, должны продаваться по рецепту. Сайты RX Limited, вроде Acmemeds.com, на вид соглашались и с этой нормой, на них висели заявления такого рода: «Мы считаем себя обязанными идти навстречу всем государственным ограничениям, касающимся этой новой формы обеспечения медицинской помощи, и даже опережать их. Acmemeds.com предложит проверить ваш заказ квалифицированным врачам, имеющим все необходимые лицензии».

Даже если это было правдой — в чем наши следователи сильно сомневались, — все равно приводило в недоумение обилие рецептурных лекарств, доставленных FedEx с оплатой через этот счет. На протяжении предыдущих шестнадцати месяцев, по оценкам Брилл и Холдрена, RX Limited отправила американцам семьдесят два миллиона доз трех болеутоляющих. Деятельность RX отдавала чем-то нелегальным, даже угрожающим. Следователи просто еще не были уверены в том, что так и есть.

Они решили, что лучший способ выяснить — контрольные закупки. Брилл создала вымышленного персонажа, некую «Сару Джонсон» с поддельным миннесотским ID, завела предоплаченные карты в близлежащим Американском Торговом центре. Затем на Acmemeds.com и других сайтах она зарегистрировалась как покупатель. В качестве адреса она использовала «почтовый ящик» — склад FedEx рядом с офисом. Сперва она заказала тридцать таблеток сомы, мышечного релаксанта. На странице заказа ей пришлось заполнить «медицинский вопросник», который, как утверждалось на сайте, будет проверен врачом. На вопросы вроде: «Ваш личный доктор знает, что вы обращаетесь за этим лекарством?» и «Проходили ли вы медосмотр в течение последних 12 месяцев?» нужно было ответить да/нет. Для описания симптомов в вопроснике было оставлено свободное поле. Брилл напечатала «спазмы спины» и отправила заказ. Тут же ей пришло письмо с сайта, в котором говорилось, что ее заказ «поставлен в очередь» для проверки.

В следующем году Брилл и Холдрен сделали десятки подобных заказов, следуя все время той же процедуре. Симптомы «Сары Джонсон» разнились от «болей в спине» и «шеи» до вымышленного болезненного состояния, которое они назвали «стратуски». «Сара Джонсон» не получала никаких откликов от врача. Каждый раз ее заказ в конечном счете одобрялся, лекарство высылалось с подобающим номером доставки и электронным уведомлением. Когда приходила посылка, на ней оказывался ярлычок с именем доктора, выписавшего рецепт, и названием аптеки, выполнившей заказ. Когда Брилл и Холдрен проводили анализ лекарств в лаборатории УБН, результат неизменно оставался одним и тем же: несуществующая Сара Джонсон получала именно то, что заказывала.

У следователей складывалась полная картина того, как функционировала RX Limited. Веб-сайты ее сети принимали заказы онлайн от покупателей в США, находивших эти сайты благодаря спамовым рассылкам рекламы и обычному поиску в Интернете. Эти заказы направлялись, предположительно, настоящим американским врачам, которые выписывали настоящие рецепты, в глаза не видя своих пациентов. Затем рецепты посылались настоящим независимым аптекам в электронном виде, а там заказанное лекарство отпускалось и высылалось клиенту с использованием технологии, которой эти аптеки снабдила RX Limited. Брилл поняла, что сами доктора и аптекари были легко заменимы. Уберите из системы одного, и другой просто займет его место. Механизм продолжал действовать без перебоев.

Многоуровневая система была столь сложна, что ни на одной посылке, полученной Брилл и Холдреном, никак не упоминалась RX Limited. «Одни аптекари не знают других, доктора тоже не знают друг друга, — сказала Брилл. — И никто из них не представляет, на кого они, в итоге, работают».

Не понимали этого тогда и Брилл с Холдреном. В данных, однако, несколько раз всплыло одно и то же необычное имя. Сначала оно, выхваченное среди сотен тысяч записей FedEx, вселяло лишь самую слабую надежду. Между всеми доставками, веером покрывавшими территорию США, нашелся один заграничный заказ: пакет, отосланный в манильский отель в 2005 году некоему Полу Леру.



Кент Бейли впервые услышал это имя в баре в Миннеаполисе — имя, которое потом заполнило всю его жизнь. Шла весна 2008 года, и Бейли, заслуженный специальный агент УБН — по делам мелкого пошиба, недавно переехал из Городов-Близнецов в Шантильи, штат Виргиния, где поступил на работу в Отдел спецопераций Управления. Размещавшийся в самой штаб-квартире Управления за двадцать пять миль к востоку от округа Колумбия Отдел был создан в 1994 году для координирования запутанных расследований, в которых участвовали разнообразные учреждения и в которых пересекались различные юрисдикции. Это были расследования дел о внутренней и международной наркоторговле. Полтора десятка лет проохотившись на уличных дилеров, Бейли получил повышение и стал курирующим агентом в Отделе, в Подразделении фармацевтики, химии и Интернета. Так случилось, что, вернувшись на выходные в Миннесоту, Бейли попал на вечеринку по поводу увольнения одного из агентов из его прежней команды, проходившую в спорт-баре Matty B’s, в центре города. В какой-то момент пара следователей по утечкам, которых Бейли встречал в офисе Управления, завладела его вниманием.

«Слушай, я хочу кое о чем тебя спросить», — сказала Кимберли Брилл. Они со Стивеном Холдреном несколько месяцев прощупывали дело, которое, как они полагали, могло оказаться крупным. За пивом Брилл и Холдрен обрисовали в общих чертах все, что они узнали о RX Limited, стараясь донести до Бейли мысль, что за этим стоит нечто большее, чем обычная «ярмарка таблеток». «Алтгелд» и другие аптеки были не просто интернет-предприятиями, они лишь представляли собой внешнюю часть намного большей сети. «Это же национальный уровень, — сказала Кимберли Кенту Бейли. — Мы считаем, они нарушают закон. Можешь чем-нибудь помочь?»

Изобразив ярость из-за того, что они не позвонили ему сразу, Бейли обещал взглянуть: «Пришлите мне адреса имейл и все телефонные номера, какие вы нашли. Я проверю их по базе данных, посмотрим, что выйдет».

Имя Леру всплыло еще несколько раз в ходе расследования, после того как Брилл и Холдрен впервые заметили его в записи о посылке FedEx в Манилу. Например, они определили, что RX Limited арендует пространство на сервере у канадской компании Q9, где имеет счет, привязанный к адресу электронной почты pleroux@swprofessionals.com. Адрес привел к почившей фирме, занимавшейся программированием, Software Professionals. Зарегистрирована она была на Маврикии, но располагалась в ЮАР и принадлежала Полу Леру. Имя стало одним из первых в их списке важных фигур в RX Limited.

От них не ускользнуло и то, что некоторые из серверов Q9 носили названия по шахматным фигурам, о чем они и поведали Бейли. Похоже было на предложение сыграть в шахматы. Они окрестили дело «операцией “Шах-и-мат”».

Через несколько дней после встречи с Брилл и Холдреном Бейли вернулся за свой рабочий стол в Виргинии. Работа на Восточном берегу была непривычной для сорокашестилетнего агента. Он вырос в маленьком городке Фиф Ривер Фолз в Миннесоте, на границе с Виннипегом. Выбор возможностей после старшей школы был невелик, и он в семнадцать лет поступил на службу в армию, намереваясь стать радиооператором воздушных сил. Поначалу уверенный, что обучается обращаться с радиоаппаратурой на борту самолета, Бейли скоро понял, что на самом деле ему придется прыгать вниз с передатчиком. «Вербовщик солгал мне, — сказал Бейли. — Если бы я знал, чем закончится обучение, то понял бы, что мне это на хрен не нужно».

Тем не менее он принял условия и, в конце концов, получил назначение во 2-й батальон рейнджеров армейского спецназа в Форт-Льюисе, штат Вашингтон. В начале 1990-х из-за травмы спины, полученной во время прыжков с парашютом, Бейли не был отправлен на первую войну в Заливе, поэтому же возникла угроза того, что он будет обречен на сидячую работу. Однажды ему поручили подготовку группы агентов Управления по борьбе с наркотиками к операциям в Южной Америке, обучение навыкам выживания и поведения в опасных ситуациях, а также как обходить примитивные ловушки или вырываться из них. Поработав так нескольких недель, он решил уйти из армии и наняться в Управление.

Пройдя необходимый курс, Бейли осел в Лос-Анджелесе, где мишенью УБН были организации, транспортирующие наркотики через южную границу. Исполняя вмененную ему в обязанность изнурительную работу на улицах, Бейли маскировал дружелюбными интонациями уроженца Среднего Запада серьезность своего подхода к правоохранительной деятельности. В ходе длившегося 18 месяцев расследования, названного операцией «Бесшумный гром», он помог уничтожить сеть распространения метамфетамина, в которую были вовлечены байкеры вместе с мексиканскими наркокурьерами и белыми расистами. Операция закончилась почти тремя сотнями арестов. За годы, проведенные в должности агента Управления, у Бейли появился собственный философский взгляд на ключевых персонажей преступного мира. Даже самые удачливые из них, пришел к выводу Бейли, как правило, не были злыми гениями, которыми казались на городских улицах. Каждый их шаг выглядел прекрасно продуманным. Но когда, в конце концов, агенты их брали, обычно выяснялось, что их уходы от закона были чаще всего просто слепым везением.

После четырехлетнего пребывания Бейли на посту в Лос-Анджелесе его жена принялась настаивать на том, чтобы он перебрался поближе к своей пополнившейся семье. Он нашел работу старшего сыскного агента в Миннеаполисе и встал во главе команды, занимавшейся всем — от уличных арестов до расследований, охватывавших несколько штатов. В сентябре 2007 года, получив предложение о переводе в Отдел спецопераций, он счел это повышением в ранге, но не в том, что касалось служебного положения. Подразделение Интернета опиралось на работу следователей по утечкам и имело дело с аптеками, находящимися в офшорах в Индии и Китае. Он работал раньше на юго-западной границе и поэтому думал, что станет выслеживать мексиканские картели. «Мне приходилось просить других агентов помочь мне с Интернетом, лишь один раз в жизни я принял викодин, — размышлял Бейли, — откуда мне, черт возьми, знать про всякие такие дела?»

Однако он гордился тем, что упорным трудом может преодолеть любые трудности. В Виргинии он выбрал себе небольшой письменный стол под вентилятором, установил телефон и три монитора, один только для для офисной работы, другой для папок с документами, третий для выходов в Интернет. Назначение казалось ему временной остановкой в пути. Его жена и двое детей остались в Миннесоте. Он решил, что постарается показать себя лучшим образом.

Тогда, весной 2008 года, сидя перед экранами компьютеров, он обдумывал просьбы Брилл и Холдрена, которые выслушал в баре. Он просмотрел список адресов имейл и телефонных номеров, которые следователи сумели выявить, изучая счет FedEx и применяя метод контрольных закупок. Он уже видел, что RX Limited была международной компанией, поддерживающей связь с самыми разными странами. Именно для таких случаев и создан Отдел спецопераций. Бейли начал с номера, который особенно заинтересовал следователей по утечкам: филиппинский мобильный, зарегистрированный на Пола Леру, получателя посылки в Маниле. Бейли запросил у одного из аналитиков Отдела список звонков этого телефона за последние тридцать дней. «И вот я вижу номера в Гане, — рассказывал Бейли, — номера в Конго. Понятное дело, филиппинские номера. И еще бразильские».

Следующее, что заметил Бейли, был перечень звонков, заставивший его похолодеть. Входящие и исходящие звонки в Сомали. Внезапно он заподозрил, что перед ним материалы, касавшиеся чего-то большего, чем одна RX Limited. «В Сомали он никогда не был, но «там были мои братья, батальон, в котором я прослужил двенадцать лет, — сказал он. — В таких местах оказываются, потому что не признают законов». Он почти ничего еще не знал о Леру, но в одном уже был уверен: «В Сомали у этого парня точно не гребаная аптека».

2

Аптекарь. Доктор

2006–2008… Последняя надежда Чарльза Шульца… Прабхакара Тумпати открывает для себя заманчивые перспективы RX Limited.



Летом 2006 года Чарльз Шульц бился как мог, лишь бы удержаться на плаву. Семидесятичетырехлетний предприниматель из Ошкоша, штат Висконсин, всю сознательную жизнь посвятил аптечному делу. Он открыл свой первый магазин лекарств больше сорока лет назад, в начале 1960-х. Вместе с женой Джинн он сделал солидным предприятием эту аптеку на причудливой улице в центре Ошкоша, города, расположенного по западному берегу озера Виннебаго. В восьмидесятые он купил еще один магазин, «Медсин Март», на 130 миль южнее Ошкоша, в городе Монро. На протяжении десятилетий Шульц, который даже в пожилом возрасте сохранил безукоризненную осанку, напоминающую о давних днях в колледже, пользовался среди земляков славой щедрого хозяина, преданного своей семье и загромоздившего дом книгами.

В последние несколько лет, однако, судьба словно ополчилась против него. Дело переживало резкий упадок, по мере того как крупные сетевые аптеки стали вытеснять независимые магазины вроде «Шульц Фармеси» и «Медсин Март». Если раньше доходы от бизнеса были достаточны, чтобы Шульц позволил себе купить загородный дом, то теперь он продавал товары ниже стоимости, чтобы сохранить покупателей. На семью обрушились проблемы со здоровьем. Сын, страдающий от тяжелого психического расстройства, нуждался в постоянном уходе. У самого Шульца произошло несколько сердечных приступов, отчасти из-за стресса, вызванного хлопотами о выживании дела и часами, проведенными в поездках туда и обратно между Ошкошем и Монро в уже преклонные годы.

Летом 2006 года внезапно пришло спасение. Шульц получил по факсу неожиданное письмо от незнакомой ему компании Alphanet-Trading, судя по адресу, из Коста Месы, штат Калифорния. Ему предлагали воспользоваться следующей увлекательной возможностью: Alphanet мог увеличить продажи с прилавков Шульца, посылая ему рецепты по интернету, и без всяких затрат с его стороны. Его роль должна была быть самой простой. Если он согласится сделать свой магазин одной из аптек Alphanet, компания предоставит ему полностью оснащенные всем необходимым компьютеры и столько интернет-заказов, сколько он в состоянии обслужить. Все, что ему нужно сделать, это зарегистрироваться в системе компании, принимать заказы в соответствии с настоящими рецептами, выданными американскими врачами, и отправлять лекарства, используя счет Alphanet в FedEx. За все препараты он будет получать возмещение банковским переводом плюс 3,50 доллара за каждый выполненный заказ.

Сперва Шульц пренебрег письмом, подозрительно напоминавшим мошеннические схемы моментального обогащения. Но когда ему пришлось затянуть потуже пояс в следующем месяце, он передумал и осведомился в интернете, насколько надежными были эти обещания. По веб-сайту Alphanet предложение показалось вполне законным. Рядом с фотографией нескольких дружелюбных деловых людей объявление напоминало то, что содержалось в письме:

«Alphanet-Trading — Ваш партнер в торговле через Интернет! Мы поддерживаем контакты с аптеками в нескольких штатах, чтобы обеспечить выполнение заказов.

Наша программа заказов по электронной почте, по сути, является программой продажи медикаментов людям, уже приобретавшим их по рецептам. Наши клиенты обязаны уведомлять своих постоянных врачей о том, что принимают заказанные лекарства.

От них также требуется проходить полное медицинское обследование у своего врача каждые полгода»

Шульц был заинтригован и позвонил представителю компании, телефонный номер которого был указан в письме. Он рассказывал потом, что данное предложение заинтересовало его, но все еще были сомнения относительно этичности сделки. Сотрудник компании быстро успокоил. В торговле медикаментами происходит настоящий бум цифровых аптек, сказал Шульцу его собеседник, пациентам дешевле пользоваться их услугами, чем все время обращаться к врачам за новыми рецептами при хронических заболеваниях. Alphanet дает небольшим аптекам возможность завоевать место на рынке и при этом помочь больным. Представитель компании выслал Шульцу копии лицензий, которыми обладали доктора, выписывавшие рецепты для них в Интернете. Он также подчеркнул, что Alphanet не продает контролируемые вещества, а специализируется на болеутоляющих, не подлежащих контролю, таких как ультрам, сома и фиорицет. «Если интернет-аптека просит вас отправить покупателю подконтрольные лекарства, лучше копите на адвоката, — добавил он, — потому что то, что вы сделаете, будет противозаконным». Чтобы показать Шульцу, что ему нечего боятся, представитель компании дал ему телефон бывшего агента УБН во Флориде. Шульц позвонил, и этот человек подтвердил, что Alphanet занимается совершенно легальным бизнесом.

Теперь Шульц успокоился и зарегистрировался в Сети. Компьютеры были доставлены FedEx вместе с инструкциями по их установке. И уже вскоре работники Шульца отправляли столько заказов, принятых через Интернет, сколько только могли. «Я приходила утром. У меня была программа, открыв которую, я получала заказы, — рассказывала позднее одна техническая сотрудница. — Я распечатывала текст заказа, бланк для выписки счета, ведомость о доставке и ярлык FedEx». Потом она передавала ярлыки фармацевту, который находил лекарство и отправлял его в упаковке FedEx.

Как и обещал представитель компании, каждый заказ сопровождался именем лицензированного врача, выписавшего рецепт. Техники Шульца замечали, что часто подписи принадлежали докторам из Пенсильвании, но в остальном почти ничего не знали о них и никогда не общались с ними. «Alphanet предоставлял нам копии их лицензий, а мы старались отслеживать, чтобы пациенты не получали больше лекарств, чем предписано врачом», — сказал Шульц. Аптека чрезвычайно редко связывалась с интернет-покупателями, если не считать одного звонка из-за неполученного заказа. Покупателя переадресовали в службу работы с клиентами компании Alphanet.

По словам Шульца, Alphanet сдержала все обещания, и это быстро развеяло угрозы, нависшие над его предприятием. На счет аптекаря поступали переводы от гонконгской компании под названием East Asia Escrow Limited. Сначала десятки тысяч долларов в месяц, потом в неделю. Шульц задумывался о том, что кто-то, стоящий во главе всего дела, должно быть, зашибает огромные деньги. Но у него не было никаких соображений относительно того, кто это. Представители Alphanet, с которыми он разговаривал по телефону, носили имена типа Уилл Моррис, Майк Гилмор или Сэм Кент и никогда не сообщали, где они сами находятся или каково число лиц, работающих на их организацию. Не объяснили они и того, почему деньги приходили от East Asia Escrow Limited. Не упоминали, что Alphanet — то же самое, что и RX Limited. Да и если бы сказали, это прозвучало бы для Шульца просто еще одним ничего не говорящим названием сетевой компании, которая к 2008 году отправляла миллионы долларов на его счет. «Люди из Alphanet говорили, что все законно, — сказал Шульц, — и я хотел им верить».

Тогда же, когда Шульц старался выйти из затруднительного финансового положения в конце своего жизненного пути, доктор Прабхакара Тумпати, едва вступив на свой, бился над той же проблемой. В 2008 году Тумпати закончил ординатуру в Эбингтонской Мемориальной больнице и начал самостоятельно работать как медик. Нельзя сказать, что путь Тумпати к карьере врача был самым заурядным. Он родился в крестьянской семье в глухой индийской деревне в Нагулапалли, образование начал получать в местной школе с земляным полом и без электричества. Отец Тумпати исповедовал индуизм, а мать христианство, что в этой части Индии было необычным сочетанием. Родители воспитали Прабхакару как христианина. Его дед по матери обратился в эту веру после того, как она в детстве перенесла тяжелую болезнь. В семье считали, что исцеление пришло, когда ее мать, бабка Прабхакары, по совету одного крестьянина, стала молиться Иисусу. Христианская вера сыграла роль и в жизни самого Тумпати: местный священник предложил отправить мальчика в школу-пансион в деревне поблизости от его родной. Этим пансионом руководил врач-миссионер из Соединенных Штатов, приехавший из Пенсильвании. Отсюда Тумпати благодаря своим способностям и неустанному трудолюбию отправился в индийскую медицинскую школу высшего разряда, после нее работал в Норвегии и затем в Эбингтонской Мемориальной больнице. То, что он получил место в родном штате собственного наставника, подтверждало, как казалось Тумпати, могущество Божьего Промысла.

Однако теперь обучение Тумпати было полностью закончено и ему предстояло пробиваться самому на американском рынке труда. Год назад у него родился сын, и тогда они с женой решили, что она, работавшая программистом, должна уволиться и посвятить себя заботам о ребенке. Поэтому все расходы легли на плечи Тумпати, включая залог за новый дом. Сразу после ординатуры он нанялся на две работы сразу, одна — помощником врача в больнице, открытой одним другом, другая — в компании, где он занимался проверкой результатов тестов на наркотики, полученных из разных уголков страны.

Как только Тумпати понял, что справляется с обязанностями в обоих местах, то занялся поисками дополнительного заработка. Он всегда считал себя человеком, сведущим в технике. Еще когда его приняли на стажировку, в этот трудный период, наводящий особый страх на иностранных студентов, он создал интернет-форум Residentscafe.com, где отвечал на вопросы выпускников медицинских школ о системе требований в ординатуре. Число зарегистрированных пользователей сайта перевалило за шесть тысяч. Тумпати также был создателем сайта WikiMD.org, медицинской энциклопедии наподобие Википедии, с добровольным совместным авторством статей. Поэтому естественно, что теперь он ориентировался на дополнительную работу в Сети. На форуме под названием «Медицинская работа дома» он увидел объявление о вакансии в некой неизвестной ему компании RX Limited.

Представитель RX Limited, использовавший имя Аарон Джонсон, объяснил, когда Тумпати ответил на объявление: он должен будет просматривать анкеты, полученные от пациентов, которые заказали лекарства в Интернете и, если все в порядке, приписывать им запрошенные препараты. Для Тумпати идея «телемедицины» была не в новинку — расцветающей сферы деятельности, в рамках которой услуги врачей оказывались пациентам по Интернету. Модель работы RX Limited виделась ему как преодоление границ, как дальнейшее расширение того, чем он уже занимался, проверяя результаты тестов. Оплачивались сами рецепты: два доллара за штуку.

Какие бы вопросы ни вызывал у Тумпати процесс выписки рецептов по анкетам, представители RX постарались ответить на них, уверяя, что для них «более сорока других врачей делают то же самое, и такая выписка имеет полную силу и вполне законна», по словам Прабхакары: «Они заверили меня в том, что имеют дело только с веществами, не контролируемыми УБН, а все пациенты ежегодно проходят осмотр у своих докторов». Он согласился.

RX Limited предложила ему создать логин для входа на сайт, где он получал доступ к анкетам клиентов и их заказам. Он прочитывал ответы пациента, одной кнопкой отмечал анкету как удовлетворительную или подлежащую отказу и переходил к следующей. Ничего не могло быть проще. Никаких приемных, заполненных больными, никаких формуляров страховки, которые надо заполнять. Тумпати полагал, что покупатели RX Limited — люди, которым уже поставлен диагноз и которым нужно приобрести лекарства, уже выписанные им однажды. «Мне казалось, что это прекрасная возможность не только оказывать услуги большому числу пациентов, — рассказал Тумпати, — но и заниматься медицинской помощью такого рода в свободное время».

Как оказалось, еще и прекрасная возможность великолепно зарабатывать на частичной занятости. Вскоре он уже получал достаточно денег, чтобы покрывать все расходы и откладывать на собственную практику в будущем. И что даже более важно, отсылать кое-какие деньги в Индию, помогать парням в той миссионерской школе, которая помогла ему выбраться из своей глухомани.

Разделенные тысячей миль, Тумпати и Шульц не подозревали, что реальность одного из них связана с реальностью другого. Они были просто живыми узелками огромной паутины, созданной третьим лицом, каждый из них — не способный заглянуть за пределы того переплетения нитей, в котором находился сам. И ни один не придал значения одному запросу о покупке лекарства, переданному этой сетью 27 августа 2008 года. Сначала он дошел до Тумпати — заказ от покупателя по имени Сара Джонсон, размещенный на сайте cheaprxmeds.net, а затем переброшенный через систему RX Limited на монитор врача-индийца. Клиентке нужны были девяносто таблеток фиорицета, торговая цена 170 долларов. На медицинскую анкету Сары Джонсон Тумпати потратил не больше нескольких секунд. Как причину покупки клиентка указала «мигрень», то есть то, против чего фиорицет обычно и прописывают. Тумпати отметил заказ как одобренный и отослал в пространства цифрового мира. Через несколько часов после виртуального путешествия через Канаду и Израиль на Филиппины и обратно, заказ прибыл на экран компьютера в аптеке Чарльза Шульца «Медсин Март» в Монро, штат Висконсин. Технический сотрудник увидел его и поставил в очередь на выполнение. Аптекарь в белом халате взял зеленую бутылочку, наклеил ярлык с именем Тумпати, точное число продолговатых таблеток скользнуло в горлышко, и бутылочка оказалась в конверте FedEx. На заранее напечатанной этикетке стоял адрес почтового ящика конторы FedEx в Миннеаполисе, на той же улице, что и офис Управления по борьбе с наркотиками.

3

Репортер

2013–2015… Рэмбо арестован… Убийство и метамфетамин… Таинственный Пол Леру… Юрист и сделка.



«Сегодня мы заявляем об аресте Джозефа Хантера», — произнес с возвышения утром 27 сентября 2013 года Прит Бхарара, одетый в темный костюм и узорчатый галстук прокурор Соединенных Штатов в Южном округе Нью-Йорка. В зале для прессы в центре Манхэттена защелкали фотографы. С телевизионных камер за их спинами велась трансляция о пресс-конференции Бхарары для международных новостей. «Леденящие кровь обвинения в тексте сегодняшнего постановления как будто бы взяты со страниц романа Тома Клэнси, — сказал Бхарара. — Строки обвинения говорят об интернациональной банде снайперов-наемников, использующих свою подготовку в элитных отрядах для осуществления преступных замыслов».

Тем утром федеральный суд огласил обвинительный акт, в котором четко очерчивались упомянутые преступные замыслы. Хантеру, сорокавосьмилетнему ветерану американской армии, вменялась в вину организация международного ударного отряда, состоявшего из бывших американских, польских и немецких солдат. Их задачей было устранение агента УБН и его информатора по приказу колумбийского наркокартеля, они должны были получить 800 000 долларов. «Нынешние аресты, — объяснил Бхарара, — это удачное завершение смелого расследования, имевшего глобальный характер в мире и проведенного обыкновенными сотрудниками правоохранительных органов, агентами Отдела спецопераций УБН». Тайская полиция задержала Хантера двумя днями раньше, в укромном явочном месте на поле для гольфа в Пхукете. В то самое время еще двое участников отряда убийц были взяты в Либерии, когда они готовились к нападению. Четвертого и пятого наемников поймали в Эстонии, где они обеспечивали безопасность доставки партии наркотиков в США. Всех пятерых ожидала экстрадиция, чтобы предстать перед судом в Нью-Йорке.

Заявление прокурора попало в заголовки по всему миру, не в последнюю очередь из-за прозвища Хантера — «Рэмбо», по словам представителей суда. Когда я прочитал обо всем этом на следующее утро, я не мог не согласиться с Бхарарой: было похоже на вымысел романиста. Заинтригованный, я вышел в Интернет и скачал обвинительный акт. Из него я узнал, что параграфы этого судебного заключения напоминали литературный вымысел отчасти потому, что и были, в некотором смысле, им. Вся затея — заказное убийство агента УБН, наркосделка — оказалась тщательной инсценировкой, своего рода провокацией. Тех двоих, которых намеревались убить Хантер и его команда, вообще не существовало. Их выдумали в УБН, ставя хитроумную ловушку отряду Хантера, вовлекая их в организацию покушения на жизнь фантомных персонажей.

Большая часть дела не предавалась федеральным судом огласке, но в постановлении изображался тайный мир аморальных наемников, действовавших с полнейшей безнаказанностью и недолго думая бравшихся за организацию убийств. На записях, сделанных УБН посредством микрофонов, спрятанных на пхукетской конспиративной квартире Хантера, он инструктировал своих солдат относительно заданий, полученных от мнимых колумбийцев, в том числе о заказных убийствах, которые он называл «премиальной работой». «Это работа что надо, — наставлял он своих бойцов. — Ты видишь в кино Джеймса Бонда и говоришь: «О, ну такое я бы тоже сумел сделать». Что ж, давай, давай сделаем теперь». Он хвастался премиальной работой, которую ему уже доводилось выполнять в прошлом или для выполнения которой ему случалось нанимать других, включая, как уточнялось в акте, «организацию убийств двух женщин-риелторов».

История с провокацией приобретала в моих глазах гнусный облик. Но меня мучил вопрос: почему УБН придавало такое большое значение Хантеру? Забрасывало ли Управление наобум крючки по всем злачным местам мира, предлагая совершить убийство в надежде, что кто-нибудь да клюнет? Или они как-то сами вышли на Хантера и поставили себе целью поимку именно его?

Потом обстоятельства стали еще более странными. Через два месяца после пресс-конференции, в ноябре 2013 года, Южный округ объявил еще об одном сенсационном аресте. На этот раз — группы подозреваемых в том, что они планировали ввозить огромными партиями в США северокорейский метамфетамин. Опять задержания последовали за провокацией, подготовленной УБН, использовавшим подставных членов колумбийского картеля. Опять аресты в Пхукете. Опять бо́льшая часть уголовного дела не подлежала огласке, много было скрытого от глаз общественности, даже американской. Департамент юстиции, казалось, вновь жаждал произвести фурор. «Метамфетамин опасный, потенциально смертельный наркотик, где бы он ни производился, — говорилось в заявлении Бхарары для прессы. — Если он оказывается где-то рядом, возникает серьезная угроза здоровью населения, откуда бы он ни взялся, из Нью-Йорка, из другого штата или из Северной Кореи».

Меня поразило, сколько общих обстоятельств было у двух нашумевших расследований, и я стал внимательно сопоставлять обрывки сведений, которые обнаружил в обоих обвинительных актах. Ни в одном из них не было указаний на второе дело, но в каждом упоминали некого неназванного человека, вовлеченного в аферу, он обозначался по-разному, «партнер по наркоторговле» или «Лицо-1», и все выглядело так, что это сотрудничавший со следствием свидетель. Я не мог понять, об одном ли и том же таинственном незнакомце идет речь в двух актах. Но участники обеих групп были задержаны в один и тот же день в Таиланде, следствие вели одни и те же прокуроры США. Несколько дней спустя «Вашингтон пост» сослалась на анонимный источник в Управлении, утверждавший, что между Хантером и Северной Кореей существует связь, но никто, казалось, не ухватился за эту зацепку.

Когда я сам погрузился в изучение дела, то начал понимать, почему. Я едва копнул, как наткнулся на непробиваемый, как мне показалось, слой гранита. Я знал, что в УБН не слишком любят болтать о ведущихся делах, и те два, о которых идет здесь речь, не исключение. Пресс-секретарь Управления, с которым я связался, ответил: «Сожалею, Эван, но, увы, на данный момент нет никакой информации, которую мы были бы готовы подтвердить, отрицать или обсуждать прямо сейчас». Адвокаты со стороны защиты часто высовываются, чтобы заявить о невиновности клиентов, но на этот раз юристы с обеих сторон хранили молчание. Некоторые соглашались встретиться наедине вне офиса и поговорить не для записи. Так получилось, что один из юристов, которому я звонил, просто сам взял трубку у себя в офисе. Он вышел из дела и, по собственным словам, не хотел говорить о нем. Я сумел затянуть разговор настолько, что успел спросить о загадочном «Лице-1», стоявшем в центре событий. Он рассмеялся: «Ищете Кайзера Сёзе?» — напомнил он мне о неуловимом властелине преступного мира из фильма «Обычные подозреваемые». Потом он порекомендовал мне обратиться к новому адвокату в деле и закончил разговор. Тот адвокат не стал отвечать на мои вопросы.

И потом, внезапно, прозвучало имя — Пол Леру. В конце 2014 года анонимный служащий УБН слил сведения репортеру «Нью-Йорк таймс» Алану Фойеру, осаждавшему федеральный суд, где должно было рассматриваться дело Хантера. «Лицом-1», как открыл Фойеру этот служащий, называли южноафриканца — некоего программиста Пола Калдера Леру, который являлся кем-то вроде босса международного картеля. Служащий УБН определил Леру как «Виктора Бута на стероидах», имея в виду хорошо известного мирового торговца оружием, которого судили в Южном округе Нью-Йорка в 2011 году. Леру, согласно сообщению анонима из УБН, — это компьютерный гений, создавший целую империю, продавая рецептурные лекарства в Интернете, и затем вложивший прибыль в международную преступную деятельность от торговли оружием до заказных убийств. Он оказался также тем самым человеком, через которого бригада Джозефа Хантера была связана с людьми, контрабандой вывозящими метамфетамин из Северной Кореи. Все фигуранты работали не на Хантера, а на Леру. А теперь, похоже, Леру переменил сторону и помогал государству прижать их.

На какое-то мгновение показалось, что тайна, за разгадкой которой я охотился, раскрыта. Однако через несколько недель заголовки, интересовавшие меня, исчезли, сменившись вниманием к теракту во Франции и к первому этапу президентской кампании, итогом которой стало избрание Дональда Трампа. Обнаружение Леру отступало в тень перед более важными вопросами. А именно, откуда он вообще взялся и как южноафриканскому компьютерщику удалось построить собственный глобальный картель? Почему власти отказывались называть его имя и почему потом допустили утечку? И где он теперь?

Я загорелся идеей выяснить.



Когда я попытался отмотать назад историю Леру, я сперва потерял из виду ее границы, сами ее очертания. Я потратил добрую часть года на то, чтобы раскусить его, используя то же средство, что и ему давало возможность управлять своим аптечным бизнесом, — Интернет. Поздно ночью, когда жена ложилась спать и когда спала наша новорожденная дочь, я открывал ноутбук и начинал блуждать в темном лесу данных. Первые намеки на присутствие Леру были тусклыми, сбивающими с толку. Его именем называлась флоридская компания, упомянутая в 2008 году в жалобе Федеральной коммуникационной комиссии как компания, распространяющая звонки рекламного характера по телефонам из национального списка абонентов, попросту спам. Его электронный адрес был привязан к сайту торгующей оружием фирмы из Манилы «Ред Уайт энд Блу Армз». В базе данных гонконгской компании содержалась информация о том, что Леру основал в 2006 году компанию «Нэт Трейдинг Лтд.», затем, в 2008-м, изменил ее название на «Эйджекс Текнолоджи» и, наконец, передал право собственности на нее некоему Робсону Танданайи. И еще я узнал, что в 2006 году Леру основал в Британии другую «Эйджекс Текнолоджи», с голландским адресом, и потом тоже передал ее Танданайи.

Каждый подобный фрагмент информации приводил меня к дюжине других, пока я не начал чувствовать, что ввязался в изощренное подобие детской игры «Концентрация». Мне нужно было найти одну ключевую деталь, вытащить ее из общей мешанины и ждать в надежде, что подвернется другая. Я перебрал много тех же карточек игры, что Брилл и Холдрен шесть лет назад. Подобно им я начал с сайтов, имевших отношение к RX Limited, коммерческой империи Леру, специализирующейся на рецептурных лекарствах. Вначале несколько сайтов, потом сотни, в конце концов — тысячи. Регистрация этих сайтов менялась год от года, с филиппинской на американскую и в обратном направлении. Во многих регистрационных данных фигурировал один и тот же адрес: Отделение 1401 здания BDO, Пасео Де Рохас, Макати Сити — то есть в богатом деловом и торговом районе Манилы. Поиск по этому адресу в свою очередь привел к ряду колл-центров на Филиппинах с названиями Call Xtreme, Dial Magic и Global I-Net Bridge. Скоро память моего компьютера заполнилась данными о связанных между собой узловых пунктах, разбросанных по США, Панаме, Великобритании, Нидерландам, Румынии, России и Филиппинам. Я нашел десятки компаний, в которых играет какую-либо роль Леру, с такими же непроницаемыми для меня названиями, как и сам Леру: «Сазерн Эйс», «Ла Плата Трейдинг», «Мартиниус Трейдинг», «Уилекс», «Джи-Экс Порт», «Сайком Тек», «Альфа Нетуоркс»… Просто невероятно, что один человек мог приложить руку ко всему этому.

Однажды ночью в октябре 2015 года я изучал возможную связь одного адреса электронной почты, который нашел, pleroux@swprofessionals.com, с почившей программистской компанией SW Professionals. Тот же адрес оказался на инструкции по применению шифровальной программы «Шифрование для масс», или E4M[1]. Задачей программы была защита компьютерных данных от пытливых глаз правоохранительных организаций и властей. Я нашел старый сайт, посвященный E4M, и выяснил, что он поддерживался раньше австралийской фирмой World Away Pty. В регистрационном формуляре World Away ее владельцем значился Пол Калдер Леру из Зимбабве. Сама программа E4M давно вышла из употребления, но ее код стал основой более известной шифровальной программы, одной из известнейших, TrueCrypt, пользующейся всеобщей любовью, от Эдварда Сноудена, разоблачителя тайн Агентства национальной безопасности, до террористов из ИГИЛ. Итак, обнаружилось, что Леру имел отношение и к ней, хотя бы косвенное. Выводы отсюда следовали самые ошеломляющие. Леру не какой-то доносчик, пролагающий себе путь на вершину тайной организации. И не просто хитроумный строитель сети в Интернете, торговавшей таблетками. Леру — человек достаточно интеллектуальный для того, чтобы написать кодирующую программу, которую лучшие хакеры на службе американского правительства не смогли взломать.

К концу 2015 года я обладал достаточной информацией о Поле Леру, но мои списки имен и компаний еще не давали окончательной картины структуры его организации. На мое счастье, был еще один судебный процесс, связанный с Леру и начатый против сети по торговле рецептурными препаратами. В 2014 году в Миннеаполисе большое жюри вынесло обвинительное заключение в отношении одиннадцати сотрудников и партнеров RX Limited, и еще несколько ожидали суда. Я не мог сообразить, почему местом действия стал Миннеаполис. Но благодаря этому процессу, по меньшей мере, появились новые юристы, которым я мог позвонить. Ведущие дело чиновники Департамента юстиции, как и ожидалось, говорить отказались.

В октябре на мой звонок наконец ответил один адвокат со стороны защиты по имени Джо Фридберг. Он был, вероятно, самым известным адвокатом, защищавшим обвиняемых в Городах-близнецах[2]. Фридберг и другой юрист-тяжеловес Роберт Ричмен выступали на стороне израильтянина Морана Оза, одного из одиннадцати подсудимых на процессе против RX Limited. Согласно обвинительном акту «Моран Оз, он же Рон Оз, он же Рон Мартин, был жившим в Израиле партнером RX Limited и вел переговоры с фармацевтами, выполнявшими заказы клиентов RX Limited, и осуществлял срочные банковские переводы им». Озу вменялись в вину 83 случая мошенничества посредством почты и иных средств связи и незаконное распространение контролируемых веществ. В заключении он был охарактеризован как ключевая фигура в огромной цифровой сети, ответственной за выдачу гражданам США миллионов доз болеутоляющих, которые вызывают зависимость.

«У меня не особенно много информации, которой я мог бы поделиться, — начал Фридберг. — Это очень странное судебное дело». Его, как и меня, смущала черная дыра, окружавшая Пола Леру: «Власти не хотят ничего нам сообщать. Они приговаривают всех этих парней, но не трогают того парня, на которого они работали и который все затеял. Хотелось бы, по меньшей мере, знать, где он сейчас и где он был раньше». От государственного обвинителя Линды Маркс, юриста из округа Колумбия, толку тоже было немного (загадочным выглядело и то, что делом занимается прокурор из Вашингтона, а не федеральные юристы в Миннеаполисе). Маркс сказала Фридбергу, когда мы ей позвонили, что не имеет никакого представления о том, где находится Леру. Разговор завершился, а я почти ничего нового не узнал.

Через неделю мне позвонил Фридберг и предложил: «Обычно я не позволяю клиентам говорить с журналистами до суда. Но сторона защиты блуждает в потемках, поэтому мы решили пойти на риск». Они позволят мне взять интервью у Оза при условии, что я не буду называть его имени до суда, который назначен на июнь 2016 года, то есть через семь месяцев. Они надеялись, что благодаря зацепкам, которые, возможно, даст мне Оз, я найду сведения, проливающие свет на все дело, и опубликую их, а сторона защиты использует.

Через несколько недель я приземлился в Миннеаполисе и забронировал комнату в отеле в центре города. Отель соединялся со зданием, где находилась контора Фридберга, надземным туннелем. Когда на следующий день адвокат вошел в приемную, он производил впечатление остроумного человека. Чувство юмора сослужило ему хорошую службу на процессах по многим громким уголовным делам в Миннеаполисе. Вскоре прибыл и Ричмен, казавшийся молчаливым и сдержанным рядом со своим красноречивым партнером. Однако Ричмен взял на себя немалый груз трудной работы в связи с предстоящим судом. Когда мы сели за длинный деревянный стол друг против друга, он сказал: «Это необычное разбирательство. В деле миллион документов и, вероятно, десятки миллионов страниц» — так много, что они должны были прибегнуть к помощи одной частной компании, чтобы сформировать базу данных.

Оз появился через несколько минут. Опрятный и стильный мужчина слегка за тридцать с темной бородой и в ермолке. Для человека, против которого выдвинуто больше восьмидесяти пунктов обвинения в федеральном суде, он был на удивление спокоен. Только маленький электронный браслет вокруг щиколотки, полуприкрытый штаниной дизайнерских джинсов, выдавал то непростое положение, в котором он очутился. Несколько минут он с Фридбергом и Ричменом обсуждал условия, которым он должен был подчиняться по решению суда. Задержавшись в Миннеаполисе на полтора года, он рассчитывал на щедрость местной еврейской общины, предоставившей ему жилье и автомобиль. Затем он сел напротив меня и рассказал свою историю с самого начала.

4

Операторы

2005–2008… Моран Оз и Алон Беркман получают работу… Появляется новый босс… Путешествие в Манилу… Открывается транзитная линия



Моран Оз рос в Иерусалиме — мальчик из тех, о ком, кажется, всякий сохранил теплые воспоминания. Смышленый и любознательный сын преуспевающего высокопрофессионального бухгалтера и учительницы танцев довольно легко окончил школу: «паренек мог прогуляться, а потом влететь в класс и получить высший балл», по словам одного его друга тех лет. Единственным проблемным моментом была его увлеченность «Бейтар Иерусалим», израильской футбольной командой, известной, среди прочего, бесчинствами своих болельщиков. В феврале 2005 года Оз закончил высшую школу и обязательную службу в армии. Он посетил нью-йоркского дядю, раздумывая, чем заняться в дальнейшем — поступить в колледж или начать собственное дело. Тогда-то приятель позвонил ему и сказал, что один знакомый основал новую фирму в Израиле и ищет сотрудников. Выставлялись только два требования: хорошее владение английским и умение обращаться с компьютером. Оз вернулся домой и поступил на работу.

Его нанял человек по имени Боаз Таггарт. Он и его брат Томер из Соединенных Штатов создали компанию, колл-центр «Бейт Оридан». Слово «колл-центр» — несколько неточное определение, поскольку в основном тут работали с электронной почтой. Обычно такие компании — ряды разгороженных закутков, где теснятся сотрудники, отвечая на запросы, поступающие в службу по работе с клиентами. А «Бейт Оридан» был частью более масштабной организации — сети сайтов под обозначением RX Limited и Alphanet, продававшей американским потребителям рецептурные лекарства через Интернет.

В 2005 году, когда началась работа Оза здесь, у компании было восемь американских интернет-аптек, принимающих 8000 заказов в неделю. Предприятие быстро увеличивалось посредством объявлений о найме, зазывавших врачей на форумах в Интернете, типа Craigslist, и предложений по телефону и факсу, адресованных независимым аптекам, слишком маленьким, чтобы строить собственный цифровой филиал. За несколько месяцев с момента поступления на работу Оза число его сослуживцев удвоилось. Среди вновь нанятых был и щуплый, нервный Алон Беркман. Основной обязанностью Беркмана, по крайней мере поначалу, стала помощь «филиалам-сбытовикам», самостоятельным сайтам, предлагавшим лекарства по электронной почте и на поисковиках, перенаправлявших покупателей к RX Limited за 60 процентов от стоимости каждого заказа. Сотрудникам «Бейт Оридан» следовало представляться английскими именами, звучавшими особенно по-американски, и говорить, что они находятся в Юте. Оз назывался псевдонимом Рон Мартин, Беркман — Аллен Беркмен.

Для операторской работы Оза не нужны были ни фармацевтические знания, ни понимание сложных технологий, используемых RX Limited. Он приходил утром, быстро проглядывал рецепты, пересланные врачами из Соединенных Штатов, затем, нажав на несколько клавиш, отправлял их в одну из аптек системы RX Limited, ориентируясь на то, сколько каждая аптека способна выполнить заказов в день. Остальные сотрудники «колл-центра» отвечали за вербовку врачей и аптек и за поддержание связи с ними, а также за работу с клиентами: решали проблемы с паролями на сайтах, пропавшими посылками, просроченными кредитными картами и пропусками в анкетах. Новички имели под рукой стандартный набор ответов на разнообразные жалобы покупателей: «Большей частью затруднения клиентов были технические, — рассказал один из бывших работников «колл-центра». — Мы должны были также знать, какие слова писать от имени людей, употребляющих определенные препараты». У компании был и подставной состав, как и у любого законного интернет-продавца. Если заказ вызывал подозрения, «нам тут же приказывали передавать его подставной команде, — сообщил бывший сотрудник. — А если посылку теряли, мы должны были отправлять покупателей в UPS или FedEx».

В той мере, в какой Оз задумывался о легальности всего происходившего, он понимал, что RX Limited очень старается выполнять требования федеральных и существующих в каждом штате законов. К примеру, в базе данных сохранялась история заказов, сделанных каждым клиентом, содержащая даты последних покупок и их объемы. Предполагалось, что, если новый заказ приходит быстрее, чем должно было закончиться отправленное ранее лекарство, система не дает добро на выдачу препарата для этого клиента.

Время от времени компания натыкалась на административные препятствия, как считали Оз и его коллеги. Если какой-либо штат вводил правила, запрещающие доставку какого-нибудь лекарства, в систему нужно было вносить изменения. Озу случалось слышать о том, что американские аптеки инспектируются государственной аптечной службой, и тогда они могли исчезнуть из системы, а затем опять появиться в ней. Но, поскольку компания не занималась контролируемыми веществами, Оза уверяли, что юридических помех нет.

Когда перспективные аптеки жаловались на величину доли от каждого отпущенного рецептурного лекарства, 2 или 3 доллара, вербовщики, как им и было предписано, отвечали заготовленной фразой: «Мы платим немного, потому что это легальный бизнес. Если вы получаете 10 долларов, вам лучше отложить их на адвоката, потому что это значит, что вы делаете нечто противозаконное».

Боаз и Томер Таггарт говорили своим работникам, что у них есть третий не показывавшийся на глаза компаньон — программист, которого Томер нашел, разместив объявление на интернет-форуме. Но в штате «Бейт Оридан» мало что знали о нем, помимо того что он заправлял техническим обеспечением, часть которого получал от партнеров в Румынии. На взгляд Оза, все дело не слишком сильно отличалось от тех, что делали другие колл-центры. Братья Таггарты руководили рутинной работой без особых происшествий. Но только до июля 2006 года, когда, вернувшись из отпуска, Оз узнал, что Боаз вышел из дела, ничего не объяснив. Томер взял предприятие под единоличный контроль, управляя его деятельностью преимущественно из США. Уход Боаза не помешал росту компании. Штат разбухал, и Оз с Беркманом приглашали друзей работать вместе с собой, расхваливая гибкий график и жалованье где-то на 15 процентов больше, чем в любом другом израильском колл-центре.

Потом, однажды в середине дня в 2007 году, у Оза на экране компьютера появилось сообщение из чата: «Теперь я ваш босс. Начиная с этого момента вы отчитываетесь передо мной».

Это было сообщение от Пола Леру, о котором Оз никогда не слышал прежде. Он имел основания заключить, что Леру и есть третий партнер, программист. Не понятно было, почему он вдруг объявился, без каких-то комментариев и церемоний.

«Я должен поговорить с Томером», — написал в ответ Оз.

Леру ответил, что Томера нет на месте.

Оз не мешкая позвонил Томеру, который подтвердил, что отходит в сторону, уступая место третьему компаньону, южноафриканскому программисту, живущему на Филиппинах. Когда Оз спросил о причинах, Томер сказал одно: слишком много работы, он хочет отдохнуть и заняться детьми.

Все это внушало тревогу, но Оз не хотел отказывать от работы. Сперва перемена руководства мало ощущалась в Иерусалиме, где на компанию работало двадцать человек. Оз и Беркман теперь стали незаменимыми людьми в управлении всеми операциями, оба делали хорошие деньги. Какая разница, кто подписывает чек?

Леру управлял почти всеми делами через электронную почту и собственные чаты компании, в резком тоне без разговоров. Он не шутил, не задавал вопросов о том, как живется сотрудникам, не говорил ничего о своей жизни. Его больше, чем Таггартов, заботила безопасность. Он настаивал на том, чтобы Оз и Беркман шифровали данные. Что ж, босс есть босс.

Несколько месяцев спустя Леру захотел встретиться с Озом и Беркманом лично, на Филиппинах. Они вылетели бизнес-классом через Гонконг в Манилу. Шофер привез из аэропорта в роскошный дом с апартаментами неподалеку от синагоги. Той ночью они впервые встретили Леру в «Хард-рок клаб» в торговом центре Макати Сити, в центре Манилы.

Они не представляли, чего ожидать. Им не удалось найти фото нового хозяина или какие-либо упоминания о нем в Интернете. Когда он показался, они оба обратили внимание на его массивность: около шести футов ростом, округлый, неуклюжий, с огромной головой и повадками человека, не смущающегося своих габаритов. Еще более чем громоздкость, обращала на себя внимание неряшливая одежда человека, бывшего руководителем высокого уровня. При встрече с почти всеми сотрудниками он придерживался стандартного костюма — футболка, шорты, шлепанцы. Сотрудники часто посмеивались над обликом Леру у него за спиной, не догадываясь, что он обыгрывал его к своей выгоде, сбивая с толку и обманывая ожидания. Один из его работников позже сказал: «Нельзя сказать, что он специально так наряжался. Но никому из тех, кто сталкивался с ним в первый раз, не пришло бы в голову, что он правит криминальной империей мирового масштаба».

Ему было ближе к сорока, но выглядел он моложе, с явно крашеными короткими волосами. На вкус Оза, он был достаточно любезен и тактичен. Леру в шутку сказал официанту: «Евреи всего этого не едят, дайте им картошки». Говоря о делах, Леру демонстрировал уверенность и хорошее владение собой. Он объяснил Озу и Беркману, что изначально компания была основана на Филиппинах в 2004 году, чтобы избежать налогов. В то время он обнаружил тут расцвет колл-центров и создал один для RX Limited, называвшийся Dial Magic и завлекавший потенциальных клиентов на сайты компании. Он поворчал относительно трудностей с компетентным персоналом: местные просто «мартышки», не готовые ни за что отвечать. Теперь, когда объем операций увеличился, от Оза и Беркмана он хотел, чтобы они нашли в Израиле соискателей на вакансии в Маниле. Похоже, это все, что хотел лично обсудить Леру с израильтянами. К обязанностям Оза и Беркмана добавилась вербовка сотрудников, когда они отправились с Филиппин.

Как оказалось, было достаточно легко найти соотечественников, готовых переехать на Филиппины. Многие из работников «Бейт Оридан» были молодыми, одиночками, не возражавшими против приключения в стране, где их жалованье удвоится. Первые отправившиеся туда, однако, не прижились. «Мы послали трех менеджеров, — рассказывал Оз. — Одного просто для обустройства службы по работе с клиентами, чтобы он нашел и снял помещение, обеспечил его всем необходимым. Через месяц он вернулся. Со вторым было то же самое, он там с кем-то не сработался, не могу ничего об этом сказать». Наконец, Оз и Беркман отправили на восток Леви Кугеля, светловолосого израильтянина американского происхождения, который раньше просто играл на гитаре и которого Беркман нанял в Иерусалиме. Вскоре после того, как Кугель прибыл в Манилу, до Оза дошло известие, что они с Беркманом нашли именно такого менеджера, какого искал Леру. По словам Оза: «Прямо любовь с первого взгляда. Леви быстро стал заправлять всеми делами на Филиппинах».

С этого времени дорога из Израиля на Филиппины становилась все шире и шире, подпитывая людьми развивающиеся колл-центры Леру. «Я полагал, что все это легально, — сказал Иегуда Бен-Дор, израильтянин родом из США, чьи слова передают ощущения других его соотечественников. — Не чувствовалось ничего сомнительного». Бен-Дор жил в Тель-Авиве, когда откликнулся на объявление о найме на работу в колл-центр, которым руководили Оз и Беркман. Он получил эту работу, достиг положения менеджера, и тогда его спросили, не хотел бы он руководить подобным центром на Филиппинах. «Штука с компанией Леру заключалась в большой текучке кадров. Сотрудники приходили и уходили, а Леру постоянно искал новых. Я был первым в очереди, так сказать. И я ничего тогда не знал о Филиппинах».

За несколько дней в Маниле Бен-Дор превратился в лицо, надзирающее за десятью колл-центрами с более чем тысячей служащих. Штаб-квартира всего предприятия Леру находилась на четырнадцатом этаже здания BDO, сверкающей стеклянной башни в Макати.

Открытая часть офиса представляла собой пространство, занятое соединенными столами, где пятьдесят-шестьдесят филиппинцев сидели бок о бок, торопясь заработать 2–3 доллара на каждой продаже лекарств. На большой настенной карте США отдельные штаты были помечены ярлычками лекарств, которые могли ввозиться в них для продажи или поставляться из них.

Большинство сотрудников редко видели Леру или общались с ним. Бен-Дор сказал, что видел босса всего несколько раз почти за два года работы на него. Он живо помнил первую встречу: «Он позвонил мне и попросил зайти к нему домой». Там Леру сидел за столом в большом помещении среди полок, занятых серверами. Он радушно приветствовал Бен-Дора.

— Как идут дела? — спросил он.

— Хорошо, — ответил Бен-Дор и начал сыпать цифрами, горя желанием доказать, что колл-центры функционируют прекрасно. Леру оборвал его: «Отлично, дайте мне знать, если что-нибудь понадобится».

Всего пять минут продлилась эта первая встреча с хозяином, который пригласил Бен-Дора на Филиппины, обеспечил ему жилье и поставил во главе тысячи человек. «Вы позвали меня сюда только для того, чтоб сказать мне это?»

— Ну да, — ответил Леру, — просто хотел посмотреть на вас.

Леру по-прежнему держался подальше от Израиля, но, случалось, вызывал Оза и Беркмана для личного разговора на важные темы. В октябре 2008 года он вторично затребовал обоих в Манилу. Тогда он уведомил их, что намерен увеличить объем операций в Израиле. Предприятие набирало обороты так быстро, что филиппинские колл-центры уже не справлялись, и босс хотел, чтобы Оз и Беркман открыли новый центр в Тель-Авиве. «Пришло время ответственной работы, — сказал Леру израильтянам, прежде чем отправить их домой, чтобы они без проволочек начали нанимать сотрудников. — Деньги не вопрос».

5

Следователи

2008… Операция «Шах и мат» ползет медленно… Леру все время в центре… В погоне за призраком… Подсказка из Гонконга… Денежные реки…



Операция «Шах и мат» оказалась даже больше похожей на партию в шахматы, чем предполагали Кимберли Брилл и Стивен Холдрен поначалу: развертывание фигур, атаки и контратаки, противник, думающий на два хода вперед. Сидя в своих закутках в миннеаполисском отделе утечек УБН, Брилл и Холдрен одолевали бесконечные груды данных: записи компаний, отчеты о поставках, регистрации сайтов, и силились, с помощью линий и графиков на экранах казенных ноутбуков, выстроить из всего найденного стройный сюжет. К середине 2008 года все их рабочее время по необходимости уделялось одной RX Limited. «Мы просто корпели над этим от начала смены до конца», — сказал Холдрен. И после тоже. Дома обстоятельства расследования не выходили у них из головы. Брилл часто оказывалась опять за клавиатурой, уложив в постель двух маленьких детей. Она разрабатывала стратегию и делала звонки в иные часовые пояса по всему миру. Чем больше они погружались в дело RX Limited, тем более изощренную технологическую базу они обнаруживали и бо́льшую сложность расчетов в уме у людей (или человека), стоявших за всей организацией.

Проходили месяцы и годы, а Брилл и Холдрен продолжали контрольные закупки лекарств. На этом, как они знали, держится любое конечное судебное преследование преступников. Их удивляло, как просто было покупать лекарства. Сайты RX Limited действовали, как любые магазины онлайн: покупатели выбирали лекарства, складывали их в виртуальную тележку и затем «проходили кассу». Они вписывали в графы анкеты что заблагорассудится и платили по настоящим кредитным картам (в отличие от анонимных слоев Интернета, которые потом стали известны как «Темная сеть», от клиентов не требовалось ни устанавливать специальные программы, ни обзаводиться особой сетевой валютой). Двумя днями позже они получали заказанное.

Но в системе было одно смещение. Следователи обратили внимание на то, что, когда «Сара Джонсон», альтер эго Брилл, оплачивала заказы на одном сайте RX Limited, вроде SpeedyRX.com, ее браузер вдруг перенаправлялся на другой сайт, Cartadmin.com., и то же самое происходило на всех других сайтах, связанных с RX Limited. Этот сайт Cartadmin.com и еще один, SystemsCA.com, являлись «бэкэндом»[3] системы, т. е. были той ее частью, которая осуществляла транзакции. Они соединяли между собой, как поняли Брилл и Холдрен, сотни дочерних сайтов. Если дочерний сайт перебрасывал на Cartadmin.com или SystemsCA.com, то Брилл и Холдрен знали теперь, что этот филиал принадлежит Леру.

Они проверили сайты, связанные с RX Limited, проследили их IP-адреса, узнали, кто и где зарегистрировал их. Сайты Cartadmin.com и SystemsCA.com, привели к регистратору домена на Филиппинах, ABSystems. Это компания, как видно, не предлагала пользователям покупку доменов. Собственный сайт ABSystems оказался пустым, там открывалась лишь начальная страница. Заинтересовавшись вопросом, какие еще сайты связаны с этой компанией, следователи провели поиск всех, зарегистрированных через ABSystems. Список получился поразительный:

rx-24-usa.com;

rx-2u-usa.com;

rx-4discount-usa.com;

rx-billing.com;

rx-carisoprodol.com;

rx-checkout-usa.com;

rx-drugstore-meds.com;

rx-drugstore-usa.com;

rx-fioricet-usa.com;

rx-limited.com;

rx-listings-usa.com;

rx-med-usa.com;

rx-meds-usa.com;

rx-overnightpharmacy-usa.com;

rx-pain-pill.com;

rx-pain-pills.com;

rx-pharmacy-usa.com…

…и так далее и тому подобное — бесконечные варианты имен доменов, относящихся к торговле лекарствами. Почти все сайты, зарегистрированные ABSystems, были интернет-аптеками. И почти каждый дочерний, партнерский сайт RX Limited из найденных Брилл и Холдреном можно было отыскать в этом списке.

Сперва они решили, что RX Limited как-то сотрудничает с ABSystems. Агенты послали запрос в корпорацию регистрации сайтов и получили пачку документов, содержавших все, что там было известно о, ABSystems. У компании был тот же основной адрес, как и у главного колл-центра RX Limited: на четырнадцатом этаже здания BDO в Макати-сити в Маниле. Принадлежал он Леру. Вчитываясь в записи, агенты поняли наконец, почему в их расследовании все время возникает это имя и как RX Limited удается поддерживать столько аптечных сайтов с рецептурными лекарствами. RX Limited и ABSystems не сотрудничали — они были созданием Пола Леру. Он не покупал домены, он тысячами штамповал их сам.

Он построил то, что в деловом мире называется «предприятие с полной вертикальной интеграцией» — структуру, в которой сам контролировал каждый уровень, от верхушки до самого низа, — подражая конструкции самого Интернета. Технический дар, вложенный в это, внушал страх. «Мы знали, что он глава организации, которая законно торговала лекарствами, — сказал Холдрен. — Он не был мелким аферистом или середнячком, которого мы старались выдать за кого-то более значительного. Мы понимали, что он — делец крупного масштаба. И выяснилось, что он гений».

Но нужно было что-то еще, помимо осознания блестящих способностей Леру, чтобы обосновать судебное обвинение. Нужно было установить, в чем именно огромной машиной Леру нарушались американские законы. Изучая список имен доменов, контролируемых ABSystems, Брилл и Холдрен наткнулись на один нефармацевтический сайт E4M.net, — домашнюю страницу шифровальной программы, созданную Леру в начале 2000-х годов. Благодаря изучению истории сайта они нашли еще один имейл Леру: paulca@rocketmail.com. Они убедили судью с помощью федерального прокурора из Миннеаполиса выписать ордер на просмотр данных Rocketmail, почтового сервера, принадлежащего сетевому гиганту Yahoo!. Ордер дал им право на доступ к почте за тридцать предшествующих дней с этого сервера. Электронные письма подтвердили их подозрения — именно Леру распоряжался всеми сторонами дела: аппаратом для обработки данных кредитных карт, сетью банковских счетов в разных странах, использованием чужих имен для регистрации подставных компаний по всему миру. Но нити вели еще к одному электронному адресу: pleroux@server73.net. Тут изыскания ничего не дали. Server73.net, в отличие от почты Гугл или Hotmail, не был коммерческим почтовым сервером, куда следователи могли бы послать ордер. Это была частная, секретная почтовая программа, которую, по-видимому, Леру написал для самого себя, так же как построил ABSystems. Следователям некуда было стучаться с ордером. «Стоило нам свернуть за угол, и мы видели, что он контролирует все детали», — сказал Холдрен.

На счастье, не все сотрудники Леру проявляли ту же изощренность и ту же осторожность. Многие его сотрудники пользовались коммерческими адресами, и Брилл с Холдреном наконец получили ордера на просмотр более двадцати различных электронных почтовых ящиков. Из каждого вытащили сотни, а то и тысячи писем, которые надо было разобрать.

Один из адресов, ron_oz11@hotmail.com, принадлежал, похоже, человеку, занимавшему ключевое положение в переписке с аптеками, и следователи решили, что речь идет о менеджере, исполнявшем важнейшие функции в системе RX Limited. Он был известен под именами Рон Мартин и Рон Оз. Агенты проследили имейл-адреса Оза и некоторых других, включая Леви Кугеля и Алона Беркмана, до Израиля, где, как они установили, Леру руководил центром по работе с клиентами RX Limited. В большей части электронной корреспонденции Оза обсуждались проблемы с доставками, вопросы цен и другие повседневные темы, волновавшие врачей и аптеки, которые желали увеличить число заказов, одни — чтобы выдавать рецепты, другие — чтобы опускать по этим рецептам лекарства.

Ответы Оза, как казалось Брилл и Холдрену, основывались на детальном знании американских законов; он осторожно настаивал на легальности обсуждаемых операций. «Мы рады слышать, что вы присоединились к нашей компании, — писал он одному аптекарю в середине 2008 года. — Ни один препарат не является подконтрольным, и все они могут отправляться только клиентам в тех штатах, где закон не препятствует их продаже… К примеру, мы вообще не работаем с Флоридой, Кентукки, Невадой и Арканзасом, учитывая местные законы этих штатов».

Другой аптекарь писал Озу: «Я очень рад, что отправляю эти посылки для RX, — и пояснял, что у него парализованный сын, нуждающийся в лечении. — Если предполагается, что наше сотрудничество с вами так и будет продолжаться, то мне нужно получать заказы RX быстрее… Я прочитал на вашем сайте, что выполнение заказов, которые я получаю от вас, абсолютно законно, и мы соблюдаем все законы отдельных штатов. Я надеюсь, это так, ВЕРНО ЖЕ?» Оз отвечал: «Конечно, это законно на 100 процентов, наше предприятие существует уже четыре года. МЫ НЕ ПРОДАЕМ НИЧЕГО НЕЗАКОННОГО. Пожалуйста, не забрасывайте меня письмами».



Пока Брилл с Холдреном занимались адресами электронной почты и регистраторами доменов, Кент Бейли из штаб-квартиры Отдела спецопераций в Вирджинии пытался распутать нити, ведущие за границу. Когда агенты по утечкам твердо установили, что во главе организации стоит Пол Леру, Бейли начал собирать досье на этого магната подпольной торговли. Он обратился к аналитику УБН в Южной Америке, заслужившему его доверие по старым делам, и попросил того подготовить описание таинственного человека, скрывающегося за деятельностью RX Limited.

Леру, несмотря на размах его предприятия, удавалось оставаться ускользающим призраком. Нелегко было найти даже одно-единственное его фото в Интернете. Но аналитик известил Бейли, что около года назад Леру открыто упоминался публично, при самых странных обстоятельствах. Статья в американской политической газете The Hill в июле 2007 года уделяла некоторое внимание фигуре Леру, чтобы иллюстрировать, как отдельные лица — а не только организации — лоббируют конгресс ради успеха в своих частных делах. Рассказав об одном американском бизнесмене, оказывавшем воздействие на конгресс, дабы избежать правительственных санкций в отношении его техасской собственности, автор статьи перешел к Леру: «Другой состоятельный предприниматель стремится завладеть государственной землей. Но его недвижимость в Зимбабве и все связанное с ней дело стали предметом какой-то международной интриги». Согласно данным автора, Леру заключил контракт с монреальской фирмой «Диккенс и Мэдисон», консультирующей по политическим вопросам и прибегающей к лоббированию. Он намеревался заставить правительство США взять в аренду на девяносто девять лет фермерскую землю в Зимбабве. «Леру богатый человек, родившийся в стране, которая тогда называлась Родезия, — говорилось в статье. — Сейчас у него австралийское и южноафриканское гражданство, но, по его словам, он хотел бы «осесть в Зимбабве».

Заявленная цель Леру заключалась в том, чтобы вернуть в Зимбабве белых фермеров, которые покинули страну при режиме Роберта Мугабе. Он, как цитировал автор статьи, говорил репортерам: «Мы желаем признания того, что в прошлом была совершена несправедливость и что программа земельной реформы может загладить ее». Лоббист из «Диккенс и Мэдисон» по имени Ари Бен-Менаше, «бывший агент израильской спецслужбы, имел личные связи с Мугабе». Он намеревался подкупить конгресс и «возможно, Белый дом» ради исполнения замыслов Леру. Чем закончилась история с землей, неясно, однако статья снабдила Бейли и его аналитика сведениями о прошлом Леру.

В конце концов, аналитик раскопал фото южноафриканца, но Бейли не знал, что делать дальше. Камера зафиксировала Леру, когда он пересекал американскую границу на острове Гуам. Он не слишком-то походил на босса международной преступной организации: коренастый мужчина с высветленными волосами, путешествовавший в футболке и шортах. Аналитик УБН нашел затем и другой снимок в новостном бюллетене закрытого Поло-клуба в Маниле, членами которого были богатые и могущественные жители города. Сфотографированный вместе с женой Лилиан, голландкой китайского происхождения, Леру в подписи к снимку обозначался как «предприниматель, занимающийся торговлей в Интернете».

За пределами всего этого Леру по-прежнему представлял собой загадку.

В середине 2008 года, однако, Бейли повезло с подсказкой. Сотрудник крупного гонконгского банка заметил ряд подозрительных переводов денег между, с одной стороны, компаниями, похожими друг на друга (GX Port, Vischnu Ltd., East Asia Escrow, Southern Ace, Ajax Technology…), и, с другой стороны, десятью американскими аптеками. Осведомитель передал информацию отделу по наркотикам и лекарствам гонконгской правоохранительной службы, а тот в свою очередь — гонконгскому офису УБН. В итоге она достигла рабочего стола Бейли в Вирджинии. Он сразу понял, что перед ним — финансовый костяк организации Леру. «Почти все эти аптеки мы уже знали по отчетам о доставках для RX Limited. Девять из десяти аптек оказались в нашем списке», — пояснил Бейли. Впервые следователям предоставили банковские счета организации.

Чтобы получить доступ к этим счетам, им понадобилась помощь суда. В основном, расследования УБН попадали в руки федерального обвинителя из ближайшего офиса прокурора США. У Брилл и Холдрена такой офис был рядом, на той же улице в центре Миннеаполиса. Там они обращались к государственному юристу за первыми ордерами на обыски. Но когда возникла перспектива дела более крупного масштаба, прокуратура заартачилась. Обвинители только недавно добились приговора по делу интернет-аптеки размером с ничтожную долю RX Limited, и это потребовало массы усилий — владелец аптеки пригласил для защиты знаменитого миннеаполисского адвоката Джозефа Фридберга. Бейли сказал, что, «по их мнению, работа была слишком напряженная, им недоставало компетентности».

Тогда следователи обратились в такую малоизвестную секцию вашингтонского Департамента юстиции, как Отделение по защите потребителей. В этом отделении, отвечающем за безопасность товаров, покупаемых американцами, была маленькая контора, заботам которой были поручены фармацевтические товары, случаи неправильного обозначения лекарств и мошенничества аптек. Старший судебный юрист оттуда Линда Маркс согласилась взяться за RX Limited.

С помощью государственного юриста следователи могли теперь запрашивать официальные данные у иностранных государств, и запросы подавались через Департамент юстиции. Они также получали данные через правоохранительный отдел Департамента финансов, имеющий соглашения с некоторыми странами об обмене сведениями. И они обратились в Федеральный резервный банк в Нью-Йорке, работавший со всем массивом банковских переводов из США и в США. Первыми мишенями стали гонконгские банки, переводившие деньги американским аптекам и докторам.

Даже после всего того, что они уже узнали, полученная информация их шокировала вновь. По оценке Бейли, RX Limited получала в год 250 миллионов долларов дохода — приблизительно столько же, сколько Фейсбук. Только на тех гонконгских счетах, которые следователям удалось отыскать, Леру держал больше 50 миллионов долларов, числившихся за такими компаниями, как «Эйджекс Текнолоджи» и «Сазерн Эйс». Разница между доходами Леру и тем, что хранилось на его банковских счетах, означала, что реки денег текут сквозь банки в каком-то еще направлении. Тогда они не знали, в каком.

6

Наемники

2007–2009… Локлан Макконнел и золото… Дэйв Смит и история насилия… Феликс Клауссен находит работу… Жизнь наемника на службе Леру…



В сверкающем огнями Гонконге Пол Леру нашел точку для переливания и превращения сотен миллионов долларов в беззаконную активность. Этот мировой финансовый центр был идеальным местом, чтобы еще не обналиченные доходы от торговли в Интернете становились чем-то более ощутимым и затемняли собственные источники. У этого полунезависимого китайского города была особая слава: он открывался с новой стороны, когда дело доходило до отмывания денег. Под покровом терпимых законов Гонконга Леру мог бесконечно создавать подставные компании, через которые направлял в нужное русло деньги из карманов американских покупателей лекарств.

Локлан Макконнел, пятидесятилетний канадец с редеющей шевелюрой, обладатель резюме, говорившего о работе в различных службах безопасности, часто оказывался в конечном пункте прибытия этих денег. Будучи одним из сотрудников Леру в Гонконге, он отвечал за то, что называлось на языке его коллег «защитой имущества». Он вспоминал потом: «Из США, казалось, денежный поток лился непрестанно. Он превращался в золото». Сотни золотых слитков. Тысячи фунтов золота, стоимость которых измерялась десятками миллионов долларов. Деньги поступали на счета компаний Леру — «Эйджекс Текнолоджи», «Сазерн Эйс» и еще, по меньшей мере, двух дюжин — и перенаправлялись местной швейцарской фирме, торговавшей драгоценными металлами, «Металор». Тут на сцену выходил Макконнел. Он прилетел в Гонконг из своего дома в Маниле, чтобы следить за курьерами, доставлявшими золото и приобретаемые время от времени бриллианты в одно из помещений, принадлежащих Леру. В каждом доме-тайнике были большие сейфы. Из тайников золото часто перевозилось в черных пластиковых чемоданах военного образца до гонконгского порта и погружалось на яхты, отправлявшиеся на Филиппины, на основную базу Леру. Иногда перевозился весь сейф полностью. Другие чемоданы доставлялись в аэропорт, вручались пилоту, который, минуя стороной таможенный досмотр, проносил их на борт самолета Леру. Вопросов о дальнейшем месте назначения Макконнел не задавал.

Макконнел был одним из тех, кто вступал в игру на скрытой, темной стороне делового предприятия, созданного Леру, где скапливались современные солдаты удачи, наемники, действовавшие за границей цифрового мира, в мире атомов, металла и плоти. Те, кто работали на разных сторонах, мало или почти ничего не знали друг о друге. Для людей вроде Морана Оза, существовавших в виртуальном пространстве RX Limited, перешептывания об иных устремлениях босса сводились к раздутым слухам и страшилкам. А для подобных Макконнелу, находившихся с изнанки, там, где бизнесом Леру становились золото и оружие, сама RX Limited была далеким от насущных вопросов объяснением того, откуда у его босса берутся деньги. Наемники обеспечивали мускульной силой впечатляющее число замыслов, которые воплощались по всей планете.

Работа Макконнела на Леру началась в 2008 году. Он был нанят одним другом, бывшим солдатом британской армии по имени Дейв Смит, который сказал Локлану, что босс был «очень богатым человеком с кучей предприятий, список которых включает одну из крупнейших аптек в мире, но на ней не заканчивается». Больше полдесятка лет Макконнел прожил на Филиппинах, подвизаясь там и сям в индустрии риска — таким было обозначение, включающее все: и охрану промышленных площадок, и защиту важных особ, и внутреннее наблюдение в какой-либо компании.

Начинал Макконнел еще в родной Канаде, отвечая за подробности обеспечения безопасности политикам и торговцам бриллиантами, затем переехал в Лос-Анджелес, где делал то же самое для людей типа Сильвестра Сталлоне и О. Дж. Симпсона. Хотя Макконнел никогда не был в армии, он свободно владел армейским языком с «планом задачи» и «связистами», поэтому коллеги нередко думали, что он служил. В Манилу он прибыл в конце 1990-х по контракту, надзирать за мерами защиты при сооружении плотины и так и остался там. Они познакомились с Дейвом Смитом, когда вместе состояли в отряде, работавшем на компанию с центром в Маниле. Смит ушел при скандальных обстоятельствах где-то около 2005 года, а вскоре после этого всплыл в окружении Леру. В чем именно состояли тогда обязанности Смита, Макконнел так и не узнал. Но Смит без долгих промедлений фактически возглавил службу безопасности Леру и стал его правой рукой. Он предложил нанять Макконнела. Леру не просто искал людей, с чьей помощью он мог бы отмывать деньги. Он стремился расширить горизонты своей криминальной деятельности.

Сам Смит воплощал тип неукротимого международного наемника, которых через некоторое время стал нанимать, чтобы они пополнили ряды армии Леру. Он был родом из Северной Ирландии, состоял в британских войсках — часто он говорил, что в Специальной авиадесантной службе, элитном подразделении воздушных войск. Он заявлял, используя жаргон десантников: «Я был в полку». Некоторые из тех, кто работал на Леру, не очень-то этому верили, но Смит, по крайней мере, вел себя как хорошо подготовленный армейский офицер, и его послужной список, по-видимому, подтверждал его слова. Как подтверждали и шрамы, перекрещивающиеся на верхней части его торса и полученные, по его словам, в бою на Фолклендских островах. Он провел какое-то время в США, женился на американке, тренировал полицейский спецназ в Бостоне. «Дейв приучал к повиновению, — сказал Скотт Стэммерс, другой военный, привлеченный Смитом к работе на Леру. — Мы вместе с ним вышибали двери. У Дейва было две поговорки: «Как тренируешься, так и сражаешься» и «Гладко, значит, быстро»[4]». В конце девяностых Смит попал в круги наемных бойцов и продавал свои услуги необычным клиентам. В 1998 году он появился в Либерии в качестве военного советника Чарльза Тейлора, знаменитого полевого командира и президента страны. Смит особенно сблизился с сыном Тейлора Чаки, наставляя его в боевой стратегии, когда младший Тейлор создавал собственные независимые войска. После того как эти войска оказались замешаны в расправе с группой политических соперников, Смит исчез из Либерии. Чарльз Тейлор позже был осужден за преступления против человечности международным трибуналом в Гааге, а Чаки угодил в американскую тюрьму, получив приговор за пытки. Несколько лет спустя Смит очутился в Ираке наемником на британском финансировании, брошенным затыкать одну из бесчисленных брешей в системе общественной безопасности, полученных в результате американского вторжения. «Разница между наемником и солдатом лишь в том, что мне платят в пять раз больше, — рассказал Смит журналисту «Эсквайр» в 2004 году о подобных ему людях, работающих в Ираке. — И я говорю, да пошел ты, если я не хочу делать то, что мне приказывают». Тем временем Смит расстался с женой и перебрался в Манилу, где наконец покончил с зонами боевых действий и нанялся к Леру.

Номинально работал он главой службы безопасности, и ему поручено было вербовать мускульную силу, людей вроде Макконнела, чтобы на них опирался авторитет боссов. Иногда широта возможных обязанностей была почти безграничной. Поначалу Макконнел должен был надзирать за строительством стрельбища, сооружавшегося Леру в Маниле и прилегавшего к магазину огнестрельного оружия «Ред Уайт энд Блу Армз», которым он владел. Через месяц Смит, похоже, довольный Макконнелом, стал посылать его на задания в другие страны. «Дейв давал мне инструкции касательно того, что нужно было сделать, — сказал Макконнел. — Все это довольно безобидные штуки. Хорошие деньги, работа на богатого парня…» Леру находил так называемых болванов, родственников или партнеров без уголовного прошлого, чтобы регистрировать на них компании или открывать банковские счета. Макконнелу поручалось присматривать за «болванами» и удостовериться в том, что они ведут себя так, как им сказано. Большинство составляли филиппинцы, но среди «болванов» Леру также были зимбабвийский безработный Робсон Танданайи и пожилой южноафриканец Эдгар ван Тондер. «Я просто играл роль няньки», — сказал Локлан Макконнел.

Вскоре Макконнел завоевал достаточное доверие и получал распоряжения уже напрямую от Леру. Контроль со стороны босса казался чрезмерным, но все остальное вполне устраивало. Макконнел сказал: «В электронных письмах он был нетерпелив, прямолинеен. Он мог сказать: «Это полное дерьмо, делай, что хочешь, но только построй мне всех». Несколько раз он присылал мне письма, где указывал, что я не могу действовать в конкретном случае таким-то или иным образом. Или: «Поторапливайся». Он хотел, чтобы все раз, раз, раз и было сделано. Он отдавал все распоряжения даже на низовом уровне». Иногда они встречались лично в Маниле, и сперва поведение Леру не пробуждало у Локлана тревогу: «Да на самом деле мне нравился этот парень. У Леру были огромные деньги, но он не выставлял богатство напоказ. Он жил в дорогих домах в тех местах, куда пустят не каждого. Он путешествовал в шлепанцах и шортах, как бродяга».

Обязанности Макконнела в Гонконге постепенно стали включать получение золота и транспортировку его по городу и за его пределы. Смит рассказал Макконнелу, что американская аптека приносила Полу Леру шесть миллионов долларов в неделю, и их надо было переводить в материальные ценности. «Поначалу Пол подумывал нанять какую-нибудь фирму для этих дел. Но я сказал, давайте лучше найдем людей без квалификации и будем обслуживать себя сами».

От Макконнела не укрылось то, что его работодатель находится на самой грани закона. Локлан знал, что речь идет и о добыче золота, и лесозаготовках в Африке, и о недвижимости в Азии и Австралии. Поговаривали и о более темных делах — о том, что часть денег, текущих через Гонконг, отмывалась для колумбийских или бразильских картелей, о том, что сам Леру был замешан в наркоторговле. «Я, конечно, знал, во что ввязываюсь, когда начал работать на него, если говорить о секретности, — объяснил Макконнел. — Я же не тупой. Где-то, вероятно, были нелегальные дела, но я не придавал этому большого значения. Он все разделял непроницаемыми перегородками. До меня доходили слухи, но я полагал, что такие сведения нельзя считать надежными без стопроцентных доказательств».

Некоторые обстоятельства, касавшиеся финансовых нужд и географической близости, представляли собой объяснения того, как большинство людей попадали в организацию Леру, часто не подозревая о том, что подписывают договор с дьяволом. Так произошло с Феликсом Клауссеном. Их дороги с Леру пересеклись в 2007 году, когда Клауссен старался не допустить, чтобы его идиллическая жизнь на Филиппинах обернулась мимолетным миражом. Бывший моряк-ныряльщик из Европы, он жил в кондоминиуме на Пляже Балой, знаменитой полосе песка в Баррио Барретто на западном берегу основного острова архипелага. Город десятилетиями был местом развлечений во внеслужебное время моряков из Субик Бэй, базы американского флота. Американцы закрыли базу в 1992 году, но место сохранило атмосферу праздника, привлекая иностранцев, в основном отставных военных в поисках солнца и порока. На главной улице находился престижный яхт-клуб Субик Бэй рядом с заведениями подешевле, такими как «Уэт Спит» и «Коко Липс», где предлагали клиентам холодное пиво и «девочек из бара», что у филиппинцев означало проституцию, санкционированную государством.

Что касается Клауссена, его больше интересовало солнце. Он полюбил Филиппины в конце 1990-х, работая ныряльщиком в Субик, осматривая останки кораблей, сопровождая туристов к затонувшему кораблю ВМС США «Нью-Йорк» неподалеку от берега. В молодости он был чемпионом по плаванию, обладал достаточными способностями для участия в олимпийской команде. Но его больше подгонял неуступчивый отец, чем внутренний импульс, и в восемнадцать лет Клауссен забросил плавание и поступил во флот, обучаясь как дайвер обезвреживать мины. После военной службы его занесло в Балой, где один друг владел курортным центром.

Клауссен вернулся домой с Филиппин через несколько лет и получил сидячую работу в фармацевтической компании. Он намеревался вести стабильную, упорядоченную жизнь. Но затем, как потом ему казалось, по капризу судьбы, в 2003 году он попал в аварию на мотоцикле и был госпитализирован, ему имплантировали титановые стержни в руку. К счастью, страховки на его родине универсальные. Она покрывала не только хирургию, но и потерянное по нетрудоспособности жалованье: полностью за первый год, 80 процентов за второй, шестьдесят за третий. Клауссен подсчитал, что может вернуться на Филиппины. И так за казенный счет он отправился наслаждаться жизнью в Балой.

К концу 2006 года близился срок последней государственной выплаты. Но теперь Клауссен, чье тридцатилетие тоже было не за горами, решил не отчаливать домой. Он влюбился в филиппинку, на которой впоследствии женился, и ему понадобилась работа здесь. Один старый знакомый, тоже живший на Филиппинах, а прежде служивший во французском Иностранном легионе, Крис Де Мейер рассказал Клауссену, что работает охранником на богатого человека в Маниле. Его босс — что-то вроде сетевого магната, Де Мейер знал его лишь под именем Джоан. «Спроси у него, не нужен ли ему еще кто», — сказал своему приятелю Клауссен.

Через несколько месяцев Клауссена пригласил на встречу Дейв Смит. Он проехал на машине три часа до Манилы, и они встретились в принадлежавшем Джоану пабе «У Сида», где обслуживали иностранцев — в нескольких шагах от квартала красных фонарей. Смит задал Клауссену кое-какие вопросы о его военном и рабочем опыте. Он казался заинтригован тем, что Клауссену довелось однажды заниматься квартирами.

— О’кей, завтра пойдем к Джоану, — сказал Смит.

На следующее утро Клауссен прибыл к Башням-Близнецам Сальседо-парка в Макати, то есть в респектабельный деловой квартал. На лифте он поднялся в пентхаус, где трое охранников у дверей обыскали его, проверяя, не вооружен ли он. Клауссен думал, что за черт, что же это за парень? Внутри Смит представил его Джоану, тяжеловатому мужчине с обесцвеченными волосами, неряшливо одетому. В комнате Клауссен увидел стол с четырьмя стульями, софу, плазменный телевизор. Остальные помещения почти не были меблированы и казались необитаемыми. «Я понял, что этот парень готов смотать удочки в любую минуту, — рассказывал Клауссен, — поэтому-то и живет в такой обстановке. Он просто готов собрать вещи и уйти».

Джоан сел, произнес несколько слов приветствия и тут же перешел к делу. Они коротко поговорили об армейском опыте Клауссена и о его познаниях в устройстве жилых помещений. «Ну хорошо, — сказал Джоан. — Завтра вылетаешь в Порт Морсби в Папуа — Новой Гвинее. Идет?»

Клауссен и слыхом не слыхивал о Порте Морсби. Но Господь щедро наделил его природным даром оптимизма и самонадеянности. И, помимо прочего, ему нужна была вакансия, а внезапность предложения, сделанного Джоаном, отдавала духом приключений. Почему бы и нет? Он согласился.

Ночью, пакуя вещи, он заодно отыскал в Интернете все, что мог, обнаружив, что Папуа — Новая Гвинея числилась среди опаснейших стран в мире. Одной из его обязанностей там, по словам Смита, должна была быть покупка домов на берегу океана в маленьком городе Маданг, на северо-восточном побережье. Клауссен вылетел в Порт Морсби, заплатил за место в самолете до Маданга и нашел там место в сомнительном отеле соответственно сумме, которую Смит выдал ему, 80 долларов в день. Затем он отправился на поиски дома на берегу, подходящего под требования Джоана: «Я должен был писать ему отчеты, называть цены, посылать снимки строений. Передать контактные данные местного агента по недвижимости, а об остальном бы позаботился его юрист. Так оно и было, главным образом, ничего сложного, простая, но не дурацкая работа. Поскольку я занимался ремонтом, он надеялся, что я все как следует проверю и что строение окажется в хорошем состоянии. Что было в общем-то разумно».

Когда Клауссен возвратился на Филиппины, Джоан нанял его с месячным жалованьем 4000 долларов, а это позволяло шикарно жить в Маниле. Время от времени Смит звонил, передавал задание, или Джоан сам требовал Клауссена к себе в Сальседо-парк, и его посылали в новые поездки. В первые несколько месяцев задания следовали той же модели, что и в Папуа — Новой Гвинее: перелет, поиск недвижимости с выходом к гавани, отчет и возвращение домой. Клауссен нашел дом на поле для гольфа в Пхукете, в Таиланде. То же самое в Дананге во Вьетнаме. Подобно Мак-Коннеллу Клауссен скоро сообразил, что Джоан — больше, чем просто успешный интернет-торговец. Ему никогда открыто не говорили, зачем организации Джоана понадобилось столько домов на океанском берегу. Но заметить было нетрудно, что вся недвижимость покупается на имя подставных компаний или людей, которых Клауссен никогда не видел и саму реальность которых ставил под вопрос. Для виду дома предназначались для сотрудников предприятия, которые могли бы останавливаться в них, когда Джоан посылал этих сотрудников с деловыми целями в ту или иную страну. Иногда они попросту жили в приобретенных домах, ожидая, когда в них возникнет нужда. «Я знал одного филиппинца, который занимал в одиночку дом с бассейном в Момбасе около двух или трех лет и почти ничего не делал, — рассказал Клауссен. — Получал зарплату за пребывание там. «Пойди выясни, съезди в порт, спроси цену доставки такой-то ерунды». Но Клауссен догадался, что помещения служили и другой цели, они были безопасными пристанищами, куда сам Джоан мог бежать: «Если у вас есть по всему миру эти дома, можно просто высадить кого-то с лодки за пятьсот метров от берега. Его не засечет радар, никто не придет искать его туда. Кто бы стал разыскивать его в Папуа — Новой Гвинее?».

К концу 2008 года Локлан Макконнел уже по должности выполнял задания в Африке. Леру начал там проводить рассосредоточенные по всему континенту закупки золота и лесозаготовки. Он стремился к постоянной смене кадров в обеспечивающих безопасность отрядах под надзором Дейва Смита. Леру находил, где купить необработанное золото, перевезти его через границы и выгодно продать, скрывая при этом собственный капитал, и поэтому отправлял сотрудников заниматься этим на черных рынках в Аккре в Гане и в Браззавиле в Республике Конго. В других случаях он засылал своих людей глубоко в джунгли для закупок на месте добычи, в маленьких местных шахтах. Макконнел работал рука об руку с постоянно меняющимся составом бывших военных, скитавшихся от места к месту, где они могли получить работу. Смит нанимал их и направлял в регионы, недоступные законам. Они привозили сумки денег и выезжали с грудами золота, рано или поздно оказывавшегося в Гонконге.

Истории о том, как подобные наемники попадали в сеть Леру, очень похожи одна на другую. Это бывшие солдаты, бороздившие поля международной «индустрии риска» и набивавшие карманы в разгар афганской и иракской войн. Когда вооруженные конфликты стихли, они внезапно обнаружили, что их военная подготовка избыточна на рынке труда, а между тем наступил мировой финансовый кризис. Тогда пересекались их пути и Дейва Смита, или они слышали от людей своего круга, что некий состоятельный человек платит приличные деньги за работу в «теневом секторе», и они ухватывались за возможность применить навыки в иной сфере, чем зоны военных противостояний. Бывший американский моряк из Манилы, служивший после отставки в Ираке, как и Смит, вспоминал: «Дейв позвонил мне и сказал, что есть вакансия. Сказал, что есть парень из Южной Африки, с адовой кучей бабла, который хочет делать всякую безумную хрень. У него огромный бизнес и он добывает золото в шахтах. Ему было нужно, как сказал Дейв, вывезти часть своего золота из Зимбабве на Филиппины и в Гонконг, чтобы загнать богатым покупателям. О’кей, я в деле». Американец встретился с Дейвом и Леру в отеле «Мандарин Ориэнтел» в Макати на следующее утро. «Он задал несколько вопросов, мое прошлое, нравится ли мне путешествовать и все такое. На следующий день Дейв сказал, что я в игре, мол, ты получишь авансом столько-то и будешь на связи в ближайшие двое суток, потому что через сорок восемь часов тебе надо будет уже быть в самолете».

Многие из завербованных знали самую малость или вообще ничего о Леру и его торговом предприятии, часто вообще не встречались с ним, они получали инструкции через Смита. Некоторые думали, что работают на организацию, называвшуюся именем одной из фиктивных компаний Леру «Сазерн Эйс» или «Ла Плата Трейдинг», а другие были наняты «Эшелон Эсошиэйтс», компанией услуг в сфере безопасности, являвшейся фасадом для команд, набиравшихся Смитом. Но бо́льшая часть упоминала просто «Компанию». Когда такие парни все же встречались с боссом, он представлялся другим именем. У Леру были поддельные зимбабвийские свидетельство о рождении и паспорт некоего Джона Бернарда Боулинза и другие — на имена Джона Уильяма Смита и Уильяма Воэна. Одни звали его Бенни, другие Джоан, Джон или просто «босс».

«Мне пришло на электронную почту письмо от друга, который работал в Ираке, — рассказывал южноамериканский наемник Маркус. — Они там искали снайперов и телохранителей. Я послал резюме и прилетел неделей позже в Манилу. Когда я переписывался с боссом поначалу, он использовал имя Александр, а при встрече он назвался Джоном. Я слышал, как филиппинцы говорили про «босса Пола». Но и мы тоже все пользовались псевдонимами на Филиппинах».

Среди горстки американцев, иногда работавших вместе с Макконнелом, был бывший солдат армии США Тим Вамвакьяс. Как многие из завербованных, он раньше вел жизнь нанятого по частному контракту силовика. Это была работа с собаками в Гильмендской провинции Афганистана на военный отряд из 3-й группы армейского спецназа США. Его уволили после обнаружения диабета. Безработный, временно без крыши над головой, он вступил в организацию Леру в 2008 году по приглашению прежнего сослуживца, бывшего ирландского солдата Джона Донохью: «Джон сказал, что у него есть «внесистемная» и «конспиративная» вакансия для меня, в сфере безопасности. Я должен был обновить лицензию ныряльщика в открытом море и встретиться с ним на Филиппинах для дальнейших разговоров». Как Вамвакьяс прибыл туда, он познакомился в Маниле со Смитом, который сообщил, что они обеспечивают безопасность интернет-магната. «Насколько я знал, создавалась новая служба безопасности, — сказал Вамвакьяс, — в ее состав включали в основном ребят, связанных со спецоперациями, имевших боевой опыт, из спецназа США и британской Специальной авиадесантной службы и бывших солдат французского Иностранного легиона».

Вамвакьяс в свою очередь завербовал приятеля Джозефа Хантера. Это был украшенный наградами ветеран американской армии. Этакий рубака с могучим телом. В девяностые Вамвакьяс и Хантер прослужили какое-то время вместе. Теперь же, в 2008 году, оба они работали под началом Дейва Смита на Пола Леру.

В Маниле Смит часто выдавал жалованье наемникам наличными. Клауссен сказал: «Все, с кем ему надо было расплатиться, подходили к машине, открывали багажник: клали деньги в коричневый бумажный пакет, ничего не поделаешь. Какой-то маразм». Команды пересекали континенты, от Вьетнама до Ганы и Южной Африки. Сегодня они охраняли служащего Леру, который прибыл в Киншасу с вещмешком долларов, завтра они могли сами пересекать границу в машине со спрятанным золотом на миллионы долларов, спеша к отдаленной взлетной площадке. Неделей позже в Малайзии они вели наблюдение за богатым менеджером. Предприятия Леру казались иногда независимыми ответвлениями какого-то единого целого, которое было больше, чем все они, вместе взятые. Леру получал концессии на заготовки леса в Африке и Азии и отправлял служащих проследить за рубкой и смежными работами. Тиковая древесина из Демократической Республики Конго продавалась через «Ла Плата Трейдинг», а древесина тали в соседней Республике Конго — под эгидой компании «Мартиниус Трейдинг».

Большинство занятых в этих делах людей не понимали, что слагалось в сумме. «Поймите, все было разделено на изолированные части, — сказал бывший американский моряк. — Случалось, и много раз случалось, что один человек не имел никакого представления о том, что делает другой. До такой степени, что ты не знал, сколько вообще людей занято в каком-то одном конкретном деле. Оставляю в стороне уже одно то, что часто человек, вместе с которым ты куда-то ехал, мог и не догадываться, в чем заключалась его особая роль». О склонности Леру к строгой секретности в руководстве своими предприятиями свидетельствовало то, что Клауссен и Макконнел, хоть и занимали примерно одинаковое положение на службе у него, вообще никогда не видели друг друга. Только у одного человека была в голове целостная картина происходившего — у самого Пола Леру.

7

Криминальный гений

1972–2005… Юный Пол Леру… Бегство в Лондон и в Австралию… Начало собственной практики… Поглощен шифрованием… Разведен и надломлен… Открытие, изменившее жизнь… Новое начинание…



Все говорят, что Пол Леру был милым ребенком. «Маленьким ребенком, мальчишкой и юношей Пол приносил одно удовольствие, — вспоминала его дальняя родственница. — Он был покладистым, радостным, любящим, нежным, был сплошным восторгом для всех, никогда не жаловался, ничего не требовал. На самом деле. Я и не подозревала, что в нем таится какое-то зло».

Он появился на свет в рождественский вечер в 1972 году в родильном доме «Леди Родуэл» в Булавайо, в стране, называвшейся Родезия. Его семнадцатилетняя мать Джил уже решила отдать его на усыновление. «Ты обесчестила семью, ребенка не должно быть», — сказала ей мать, по словам одного из братьев Леру, родившегося гораздо позже. Семья была религиозной и незажиточной. Согласно семейному преданию отцом Пола был солдат из Южной Африки, прибывший в Родезию сражаться на местной войне, продолжавшейся пятнадцать лет между войсками правящего белого меньшинства и черным населением, стремившимся к освобождению. По воспоминаниям других членов семьи, однако, отцом Леру был зимбабвиец, причем женатый, который уехал потом в ЮАР.

В любом случае Леру родился в те годы, когда сумрак насилия раздирал общество. «Жизнь пролетала мгновенно», — сказала та же родственница. Законы защищали тайну матерей, отдававших детей на усыновление, позволяя больницам выписывать укороченные свидетельства о рождении, где упоминались только имена приемных родителей. «Большие свидетельства», с именами биологических родителей, оставались в архивах, подразумевалось, что они будут держаться в секрете. В большом свидетельстве Леру его имя обозначено как «НЕИЗВЕСТНО». Через месяц после рождения была добавлена официальная приписка: «Ребенка должны звать в будущем: Пол Калдер Леру».

Приемные родители Пол Старший и Джуди Леру не могли зачать ребенка. Они шесть лет фигурировали в списке потенциальных усыновителей, терпеливо перенося повторяющиеся расследования их прошлого, запросы характеристик, визиты из департамента благосостояния. Когда Джуди созвала членов семьи сказать, что ребенок мужского пола наконец появится в их доме, ее так переполняли чувства, что ее бабка поначалу решила, что кто-то умер. Было решено не говорить Полу Младшему, что он приемный сын.

Пол Старший работал менеджером на асбестовых шахтах Гэтс и Шабани, которые давали до 154 000 тонн минерала в год. Пол поднялся по служебной лестнице, семья Леру жила в безопасном предместье, в одном из выстроившихся в ряд одинаковых кирпичных домов на три спальни. Жизнь местного общества крутилась вокруг бассейна, боулинга и бильярдных столов в «Гэтс Майн Клаб». Леру-младший был дружелюбным, но тихим ребенком, равнодушным к спорту и обычным проделкам мальчишек. «Я был в компании ребят, живших там, — продолжил рассказ друг детства, — мы дрались, курили, рисовали на стенах краской из распылителей, попадали во всякие неприятности. Леру, который был, кажется, чуть младше меня, — совсем другое дело». Пол рос в распорядке, заботливой, но вовсе не строгой семье. Его обожали родители, все еще благодарные судьбе за то, что у них вообще есть ребенок, и уже сильно сдерживающие восторг, когда позже они удочерили девочку, и детей стало двое.

Война, в конце концов, выдохлась в 1980 году, и в результате выборов Роберт Мугабе стал премьер-министром нового государства Зимбабве. Завершившееся правление меньшинства означало новые тревоги для белого населения, которое обладало привилегиями на протяжении почти столетия колониальной власти. Но, по крайней мере, насилие пошло на спад. Родители Леру послали его учиться в шестом и седьмом классе в школу-пансион, опасаясь, что образование, даваемое школой поблизости от дома, недостаточно хорошо для их сына. По выходным он гостил то у одних родственников, то у других. Родственница рассказывала: «За него сражались, каждый хотел заполучить его к себе. Наши бабушки и дедушки чуть ли не целовали землю, по которой он ступал, честно. Это, конечно, звучит как сказка, но так все и было». Но Пол-старший и Джуди решили, что незачем и заводить детей, если потом не видишь их, поэтому они пожелали перебраться в Южную Африку, где школы были лучше. Их новым домом стал Кругерсдорп, в сорока километрах от Йоханнесбурга. Однако жизнь у них пошла другая. Пол-старший из менеджера превратился в переселенца, пытавшегося основать собственное дело.

Младший Пол Леру в юношеские годы был высоким, красивым и стройным. У него, прилежного, но мало мотивированного ученика, вызывала презрение мысль об освоении африкаанса, языка, обязательного в школах ЮАР. Кое-какие друзья у него были, однако его вид выражал сознание превосходства, которое усиливалось по мере того, как он взрослел. В высшей школе он высмеивал своих новых сограждан, «тупиц и придурков». В помешанной на спорте обстановке, где парня его комплекции ждали на площадке для регби, он предпочитал видеоигры, в которые играл на приставке, подключенной к семейному телевизору.

По словам его кузена Мэтью Смита — не родственника Дейву Смиту, будущему сотруднику Леру[5], — он заработал на первый компьютер мойкой автомобилей. С первого взгляда на монитор он был пленен возможностью создавать особые миры при помощи цифрового кода. Он стал «совершенно асоциальным, — вспоминал Мэтью. — Всякий раз, когда бы мы ни приходили в дом Леру, оказывалось, что Пол безвылазно сидел у себя в комнате, как в логове. Я помню, что зашел туда и увидел бесконечные линии цифр на экране». Никогда не нарушавший порядков в родительском доме Пол все меньше, похоже, отличал свою семью от невежд, окружавших его в ЮАР.

Когда ему было семнадцать, произошел инцидент, о котором он позднее рассказывал сотрудникам: полиция ворвалась в его дом и арестовала его за торговлю порнографией. Семья была шокирована, однако замяла историю. Та же родственница вспоминала: «Он считал, что это забава. Не стесняясь, сказал, что нашел способ делать деньги и что никто бы ничего не узнал, если бы он продавал Библии, занавески или учебники. А это был доходный бизнес, и его не заботили условности. Вот так все и началось».

К тому времени Леру потерял всякий интерес к стандартным путям: окончить школу, поступить в колледж… Его исключили из высшей школы, и он продолжил интересоваться компьютерами, поступил на курсы программистов в колледж неподалеку. За восемь недель он освоил годовой материал, а за год получил три сертификата о прохождении трех разных курсов.

Поездка с родителями в США с диснеевским парком и всеми удовольствиями разом стала причиной, которая заставила Леру совсем расстаться с семейным очагом. Он влюбился в повседневное техническое оборудование в Америке девяностых: огромные телевизоры и повсюду — компьютеры. Жизнь в Южной Африке внезапно стала казаться провинциальной. Кроме того, апартеид — правление белых в ЮАР — постепенно сходил на нет. Леру предстояла обязательная военная служба в стране, которую он презирал. Кроме того, все увеличивалась вероятность социально-этнических столкновений. Когда семья Леру вернулась домой, он сказал родителям, что намерен уехать.

Восемь месяцев спустя он купил билет в Лондон. Мэтью вспоминал, что в аэропорту его сумки оказались слишком тяжелыми. Он вышвырнул одежду и вошел в самолет с одним чемоданом, полным книг по программированию.

Прибыв в Англию, Леру смог содержать себя сам благодаря техническим познаниям: он ответил на объявление в газете и получил работу в маленькой компании BEI, занимавшейся созданием программ. Один из его тогдашних нанимателей вспоминал: «У него почти не было личной жизни. Ему не нравилась публичность, его не интересовали отношения с кем бы то ни было, насколько мне известно. Он просто утыкался носом в клавиатуру и принимался за работу». Поначалу он не был блестящим изобретателем программ, по словам начальника, но зато с большим умом и тщательностью улучшал коды, написанные другими программистами: «Часто программирование — это конструирование своего на базе чего-то чужого. Как «Лего» — берешь детали и строишь что-то новое».

Леру не знал покоя. Он перебрался в Сиэтл и там продолжил работу на BEI удаленно. В 1994 году он, вернувшись в Лондон (ему был 21 год), познакомился с австралийкой по имени Мишель. Они начали встречаться. Через год он уехал вместе с ней в Сидней. Она была груба и ругалась, как матрос, по словам родственников Пола, однако в 1995 году они поженились. Леру хватался за разные работы по контракту в сфере программирования, благодаря чему все больше проникал в новый цифровой мир корпоративных финансов. Один австралийский банк нанял его для «автоматизации процедуры кредитования» и для такого применения программного обеспечения, которое позволило бы упростить систему SWIFT для международных банковских переводов. В компании, занимавшейся электронными технологиями для поездок, он создал системы цифровых счетов. Для гонконгской брокерской компании — систему автоматического оформления документов, связанных с торговлей. Из всего этого, сознательно или нет, он извлекал познания, пригодившиеся ему в его предприятиях позже.

Жене казалось, что Леру одержим работой. Но он, помимо прочего, вел и альтернативную жизнь в Интернете, позволяя себе выражать неприкрытое презрение к приютившей его стране. На форумах, посвященных Австралии, Леру упивался «троллингом», вызывая ярость других пользователей намеренно резкими суждениями. Бо́льшую часть его постов составляли ребячливые провокации. Например, в ноябре 1995 года, с пометкой местонахождения «Сидней»: «Это послание содержит мои впечатления от пребывания в шуточной стране австралийцев. У народа австралийцев нулевой прогресс. Австралия может целиком преспокойно кануть в Тихий океан, и в мире ничего не изменится, ну разве что у американцев меньше одной дырой, которую они должны защищать».

«Таких людей, как ты, надо согнать в одно стадо, кастрировать, а потом пристрелить», — ответил он кому-то, упрекнувшему его в расизме за то, что он написал: азиатов надо «вычистить из Австралии», потому что у них «дефект ДНК». И продолжил нападать на оппонента: «Мало того, твою сперму можно использовать для создания новейшего биологического оружия. Просто обрюхатьте женщину, и через двадцать лет у вас будет целый выводок «людей», способных, по всем оценкам, только на одно: получать пособие по безработице». Похоже, Леру наслаждался своей недоброй славой. Его посты настолько бесили посетителей форумов, что один из писавших там изменил указанный в данных имейл на fuck@you.paul. Другой писал: «Что ты за ушлепок такой?»

Последним ударом Леру стал постинг в тридцати восьми частях на форуме aus.general с перечислением «Преимуществ» и «Недостатков» страны. Он посчитал нужным отметить: «Я ЗИМБАБВИЕЦ. Я уехал из Зимбабве в 1984 году и с тех пор жил в нескольких странах, включая США и Британию». Колонка «Недостатки» включала следующее: «доступ к Интернету слишком дорогой, законы о порнографии отсталые, банки рапортуют обо всем, что ты делаешь, фильмы идут на полгода позже, чем в США».

В заключение он добавил: «Законы о наркотиках примитивные в сравнении с Европой. Сражаться с наркоторговлей, в действительности, можно только одним образом — легализировать их». С совсем другой стороны личность Леру раскрывалась на форумах иного рода, с названиями типа alt.security.scramdisk, alt.security.pgp и sci.crypt, там, где увлекались шифрованием данных и посетители вдавались в технологически грамотное обсуждение новинок программного обеспечения для защиты информации в электронном виде. Там Леру рассказывал о своей страсти: шифровальной программе, которую он писал, первоначально называвшейся Caveo и затем переименованной в «Шифрование для Масс», или E4M. Она позволяла пользователям кодировать сплошь все данные компьютера и скрывать само существование закодированных файлов. Пол утверждал, что это будет настоящим прорывом в информационной безопасности, так как все методы шифровки таковы, что неосознанно выдают свое применение, тем самым указывая властям на файлы, которые нужно взломать. Что хуже, эти методы даже могут оставлять незащищенными сведения об этих файлах, «метаданные», такие как имена файлов и их размер, так часто и взламывать не надо. Леру нашел способ решить обе проблемы, и он сообщил о своем творении в Сети в 1999 году, после двухлетних трудов, на доске alt.security.scramdisk board. Программу он написал, начиная «с наброска», «тысячи часов ушли на разработку и тестирование». На волне тогдашнего движения за свободные технологические ресурсы он раздавал E4M бесплатно, предлагая любому поучаствовать в улучшении кода.

На сайте E4M.net Леру выложил манифест, бегло обрисовывая причины, по которым такая программа, как «Шифрование для Масс», была необходима в цифровую эпоху. Интернет переживал бум всевозможных «точка-ком», но мало кто задумывался о последствиях проникновения электронных средств в частную жизнь: «Если вас беспокоит, что у кого-то может быть доступ к вашим документам, коммерческим проектам, контрактам, сведениям о доходах или уплате налогов, любовным письмам или иным личным файлам, тогда эта продукция для вас», — написал Леру.

«Свободу частной жизни все труднее и труднее сохранить в сегодняшнем мире. Сейчас каждый и повсеместно подвергается непрестанному наблюдению, посредством всего на свете, начиная от видеокамер в магазине по соседству и заканчивая цифровыми системами распознавания в банках, метро, на перекрестках улиц. Государство создает номера социального и медицинского страхования, налоговые номера, идентификационные, номера паспортов и так далее. Некоторые режимы заходят так далеко, что берут у граждан отпечатки пальцев, и это часть общей системы надзора. Стоит соединить два номера — и государство получает безграничный доступ к информации о вас и о вашем образе жизни. Битва за свободу частной жизни давно проиграна в реальном мире. По мере того как все больше компьютеризируется человеческая деятельность, власти стараются удержать и распространить свое могущество в информационный век. Никто не говорит, что национальная безопасность ничего не значит, что не надо бороться с производителями детской порнографии или наказывать за преступления. Но речь идет о том, что одни и те же заезженные фразы, одни и те же клише, магически воздействующие на сознание, опять и опять повторяются, чтобы ужимать права каждого из нас».

Он указывал на попытку секретного сбора сведений с помощью ключевых слов (проект «ЭШЕЛОН», привлекающий агентства в США, Великобритании и Австралии) как на пример глобального надзора, доведенного до безумия. Возникшая под предлогом борьбы с «государствами-разбойниками» и «террористами», по словам Леру, система обратилась против частных компаний и индивидуальных предпринимателей, которые «не могут, по всей видимости, быть угрозой для национальной безопасности». Шифрование, заключал Леру, «это механизм, способный противостоять подобным вторжениям, защитить ваши права, гарантировать ваши свободы в информационный век и в дальнейшем».

На форумах, посвященных кодам, Леру предлагал помощь. Он легко демонстрировал знание сложных технологических вопросов, а иногда у него даже появлялись крупицы педантского юмора: «Ну это определенно тот случай, когда можно попытаться чего-то добиться, только сказав предварительно жене, что не будешь выходить из своей комнаты целый год», — писал он об одной программистской сложности. Собственный брак Леру не пережил появления на свет E4M, и в декабре 1999 года они с Мишель развелись без лишних скандалов. В судебных записях отмечено, что «брак распался без надежд на восстановление» и что у четы не было детей.

Вскоре Леру покинул Австралию, отправился в Гонконг и затем в Роттердам, берясь по пути за разные контракты по программированию. То, что он выложил в Сети E4M как свободный ресурс, оставило годы одержимости невознагражденными, поэтому он создал компанию, бравшуюся за такие контракты, SW Professionals, номинально основанную в Южной Африке. Девизом фирмы были слова «Совершенство в офшорном программировании». Сайт компании говорил о шести наемных сотрудниках, однако это кажется фиговым листком, прикрывавшим поиск контрактов самим Леру. «Я проработал с ним около шести месяцев, — сказал кузен Леру Хит Йордаан, чье имя фигурировало на странице сайта, посвященной штату компании. — По-моему, я видел его на протяжении всего этого времени не больше недели».

Одним из первых заказчиков Леру был немецкий инженер-специалист по коммуникации Вилфрид Хафнер, с которым они переписывались в Интернете несколько лет на темы шифрования. Хафнеру хотелось сделать коммерческую программу, которая бы сочетала некоторые элементы E4M с другой программой, «СкрэмДиск». Новая компания должна была называться SecurStar, а ее продукция — «ДрайвКрипт». Для помощи в создании «ДрайвКрипт» Хафнер и нанял Леру. По мнению Хафнера, Леру отчаянно жаждал денег. Вскоре после развода он снова женился, на голландской подданной с Кюрасао по имени Лилиан Чжеун Юень Пуи, и через короткое время у них родился ребенок. Он водил битую машину и работал в роттердамской квартире, которая была так мала, что по телефону Хафнер часто слышал плач ребенка поблизости. Сам Хафнер жил на юге Франции, и Леру, по его словам, откровенно завидовал его образу жизни: «Он видел, что там место для богатых, оно стало его мечтой. Он сказал: «Я амбициозен, я хочу иметь такое же».

Родственница Леру знала, что пара бьется за лучшую жизнь: «Лилиан сказала мне, что они были безобразно бедны, оба вкалывали, ребенок находился в яслях двенадцать часов в сутки. Она говорила Полу, что, если родится еще один ребенок, положение дел должно перемениться. Он обещал ей, что сделает все, что в его силах, чтобы изменить его».

Судя по постингам на форумах, Леру сожалел, что отдал E4M задаром. Он писал: «Вся затея с E4M заключалась в том, чтобы учесть отзывы коллег и с помощью других улучшить продукцию. А в итоге люди влезли мне на плечи, ни в чем не помогли, брюзжали, украли код, чтобы использовать в собственных программах, и, в общем, просто подло воспользовались ситуацией».

И Хафнер, и Шон Холлингворт, изобретатель «СкрэмДиск», считали Леру талантливым программистом. По словам Хафнера, «он являлся с новыми, инновационными идеями. Но в то же время чувствовалась легкая неискренность». В разгар работ над «ДрайвКрипт» Хафнер обнаружил, что на стороне Леру все еще возится с E4M. Хафнер пришел к мысли, что Пол добавил компоненты, принадлежавшие «СекьюСтар», в свою собственную программу. Он был в ярости. Поскольку E4M была ресурсом в открытом доступе, то кодом, в который вкладывал деньги сам Хафнер, мог воспользоваться для создания конкурирующей программы кто угодно. Он набросился с упреками на Леру, тот извинился и сказал, что возникла некоторая путаница. Однако Хафнер уже потерпел ущерб и поэтому разорвал контракт с Леру.

В 2004 году группа анонимных авторов сделала именно то, чего боялся Хафнер: выпустила свободную программу шифровки файлов под названием «ТруКрипт», основанную на E4M Пола Леру, о чем они и объявили. «ТруКрипт» обеспечивала безопасность данных и была удобна в применении. Пользователи могли шифровать файлы или все содержимое компьютера, в том числе и через USB-порт. Хафнер подозревал, что Леру был в числе создателей «ТруКрипт», но он не мог ничего доказать. Он нашел электронный адрес группы и послал письмо с требованиями, указав на то, что программа основана на украденном коде. Ответ можно было коротко передать словами анонимного комментария по этому поводу на одном форуме: «Иди на хрен, «СекьюСтар», — теперь это наше!».

Имел ли Пол Леру отношение к «ТруКрипт» или нет, его финансовое положение ухудшалось. Вскоре после увольнения из «СекьюСтар» он уже открыто искал работу на форуме alt.security.scramdisk. «Привет, парни, — писал он. — Ищу работу программиста по контракту, в области шифрования или другую, у кого-нибудь что-нибудь есть? Если вы постоянный посетитель этого форума, вероятно, мне не нужно рассказывать о себе, но я могу послать резюме, если нужно».

Все ухудшалось еще тем, что Леру столкнулся с тайной своего прошлого. Чтобы получить новый зимбабвийский паспорт, он стал разыскивать свое свидетельство о рождении и нанял юриста в Булавайо, который должен был поднять записи. Однако законы изменились с года рождения Леру, и когда адвокат получил бумаги, в них оказалось не только свидетельство в короткой форме, выданное Полу-старшему и Джуди, но и большое свидетельство, полное.

По воспоминаниям родственницы, Леру позвонил ей в смятении, ведь он вырос, не зная о том, что он приемный сын. Теперь раскрывшийся факт поражал его: «Почему моей матерью названа какая-то другая женщина?» — спросил он. Родственница попыталась убедить его в том, что это ошибка: «Тут же всегда все наперекосяк. Тебе не стоило волноваться».

Но Леру не поверил. В конце концов, родственница сдалась и рассказала правду. В этот момент, как говорил кузен Мэтью, «мир разбился вдребезги в глазах Пола». Ему было больно от мысли, что он усыновленный ребенок. Но у него не выходило из головы, что его имя в свидетельстве обозначено как «неизвестное». Он сказал родственнице: «Ей бы следовало написать хоть какое-то. А она даже этого не сделала». Спустя годы родственница вспомнила этот эпизод как момент, когда что-то переменилось: «Мне всегда казалось, что это-то и двигало им во всей последующей жизни. Ему нужно было быть кем-то, быть известным».

Леру, перед которым открылось его альтернативное прошлое, начал выискивать биологических родителей. Его мать, Джил, молчаливо следила на расстоянии за тем, как воспитывался Леру в Зимбабве, но перестала получать известия о нем, когда приемная семья переехала в Южную Африку. Связавшись с Джил, Пол поехал в Зимбабве, чтобы познакомиться с ней и с единоутробными братом и сестрой. «Он провел весь день почти без слов, — рассказала его сестра Сэнди, пораженная физическим сходством между Полом и их общей матерью. — Мама смотрела на него не отрываясь». Но, по-видимому, Леру проявил дружелюбие, когда они осыпали его вопросами, мимоходом он рассказал им о своей любви к компьютерам и программированию и о новом замысле, который только-только начал реализовываться.

С тех пор как он ушел из «СекьюСтар», Леру обдумывал идею, которая стала потом подпитываться технологическими навыками, развитыми им в течение первых десяти лет на самостоятельном поприще, и которая обогатила его. Сообщения о том, с чего именно начал Леру аптечный бизнес в Интернете, разнятся между собой. В УБН посчитали, что в основе лежали партнерские отношения с биологическим отцом Пола, южноафриканцем по имени Дэррол Хорнбакл, с которым Леру тоже связался после того, как обнаружил полное свидетельство о рождении. В том же году Хорнбакл был арестован в ЮАР за использование фальшивых рецептов для продажи таблеток в Интернете. А кузен Мэтью, напротив, вспоминал о том, что Леру совершил путешествие на Коста-Рику, чтобы открыть онлайн-казино, и там юрист посоветовал ему заняться аптечным бизнесом в Сети. Моран Оз слышал третью версию истории: Томер и Боаз Таггарты познакомились с Леру на форуме в Интернете, и втроем они и создали предприятие.

Возможно, правда в наложении этих историй друг на друга, в их пересечении, но как бы то ни было в начале 2003 года Леру публиковал посты на досках типа misc.entrepreneurs, ища помощи для открытия компании, работающей в США:

МЫ — ЕВРОПЕЙСКИЕ ЧАСТНЫЕ ИНВЕСТОРЫ, ИЩЕМ ГРАЖДАНИНА США ИЛИ ИНОСТРАНЦА С ВИДОМ НА ЖИТЕЛЬСТВО В США, КОТОРЫЙ ПОМОГ БЫ НАМ В ОРГАНИЗАЦИИ НОВОЙ КОМПАНИИ ВО ФЛОРИДЕ. ВСЕМИ НЕОБХОДИМЫМИ ДОКУМЕНТАМИ МЫ ЗАЙМЕМСЯ САМИ, ОДНАКО НАМ НУЖНА ВАША ПОМОЩЬ РАДИ СОБЛЮДЕНИЯ АМЕРИКАНСКИХ ЗАКОНОВ. МЫ ПОНИМАЕМ, ЧТО ЗА ВСЕ В МИРЕ НАДО ПЛАТИТЬ, ПОЭТОМУ МЫ ЗАПЛАТИМ ВАМ ДО 500 ДОЛЛАРОВ ЗА ВАШИ УСЛУГИ. ПОЖАЛУЙСТА, ТОЛЬКО СТРОГО ПО ДЕЛУ. БЕЗ ПУСТЫХ РАЗГОВОРОВ.

К середине декабря Леру зарегистрировал имена доменов RXPayouts.com и BillRx.com на имя Джордж Маккеннит, с адресом Уэстон, штат Флорида, к северу от Майами. Шесть месяцев спустя он основал RX Limited в Гонконге. Своим новообретенным единоутробным брату и сестре Леру с восторгом рассказывал о перспективах проекта. «У меня торговля лекарствами в Интернете, — рассказывал он Сэнди. — Я, главным образом, нахожу более дешевые альтернативные варианты и продаю их людям, которым не приходится в таком случае возиться со всякой волокитой». Новая семья Леру была сильно впечатлена. «Мне это показалось разумным, — сказала Сэнди. — Пол, говорю я ему, это гениально, ты помогаешь людям, у которых нет денег на врачей». Сэнди жила с Леру, пока его собственная семья, включавшая теперь еще одного ребенка, не переехала на Филиппины где-то в 2004 году или начале 2005-го. Жизнь в Европе была не в радость Лилиан, и Леру стремился убежать от холодных зим и налогов. Очень быстро ответы Пола на электронные письма стали редкими, и, в конце концов, Сэнди потеряла связь с ним: «Он как будто провалился сквозь землю в буквальном смысле». Так, до некоторой степени, и было, он пропал даже с форумов, которые часто посещал. Однако он в это время был занят как никогда. Леру открыл первый колл-центр в Маниле и вместе с Таггартами зарегистрировал еще одну фирму в Израиле. В документах об учреждении компании рядом со сканированной фотографией из австралийского паспорта он указал как адрес постоянного места жительства квартиру в Роттердаме.

Кузен Леру Мэтью сказал, что тоже потерял с ним контакт в середине 2000-х. Возможно, предположил Мэтью, Леру пытался ужиться со своей семейной хроникой. Мэтью знал, что его двоюродный брат стал миллионером на Филиппинах, но не видел его несколько лет после того, как Леру узнал об усыновлении. Потом, в 2007 году, Леру позвонил и спросил, могут ли Мэтью и его отец приехать в Манилу. Он предложил купить им билеты, все, что было нужно, — копии их паспортов. Он сказал, что его организация все увеличивается, он не может полагаться только на наемных людей. Ему требовались люди, которым он мог бы доверять.

8

Репортер

2015–2017… Я приземляюсь в Маниле… Встречи с людьми Леру… Байки Патрика Донована… Дейв Смит получает работу.



Иногда я испытываю неловкость, объясняя другим и самому себе, почему я потратил так много времени на попытки понять Пола Леру и то, что он совершил. Отчасти это было журналистское любопытство: как он стал тем, кем стал? Но в мои поиски подмешивался также и личный интерес. Я находил мелкие, но пугающие параллели между его историей и моей. Мы примерно одного возраста, разница в три года. Когда в Сиднее он работал над созданием E4M, я, студент австралийского университета, находился всего в нескольких милях от него. В конце девяностых я работал консультантом по программному обеспечению в Амстердаме, гораздо менее одаренный в этом отношении, чем Леру, но занятый профессиональными вопросами, не слишком далекими от того, что делал и он в Роттердаме, и очарованный юридически свободными зонами, возникшими в Интернете.

Тут наши дороги расходились, мягко говоря. Мое любопытство привело меня к репортажам для Wired об этой новой вселенной, а Леру вкладывался в E4M. Но я представляю себе, как мы оба наблюдали за золотой лихорадкой всех этих «точка-ком» на рубеже столетий с некоторым смущением, которое во мне вызывала скудно оплачиваемая работа в журнале, находившемся в самом сердце новой индустрии. А Леру был в замешательстве, потому что он, виртуоз высоких технологий, не мог сам извлечь выгоду из капиталов, рекою текших через окно браузера. Его история поразила меня сходством с биографиями основателей новых компаний с нуля, тех, о ком я писал годами. Илоны Маски и Марки Цукерберги дивного нового мира часто были поначалу, подобно Леру, тинейджерами, помешанными на компьютерах, на этой своей страсти они строили компании и приобретали состояния, поскольку компьютерные программы покоряли реальный мир. Мне казалось, что Леру обратился к закулисной стороне цифрового бизнеса, стремясь к богатству и влиятельности этих предпринимателей, чей успех стандартно выставлялся напоказ обложками журналов.