Орган, заменявший лорду Дорту душу, запел от восторга — его жертва не употребляла Молока Сатаны!
Санычу почему-то очень понравилось его недовольство, и он спросил меня:
— Как тебя зовут, придурок?
О, это Молоко Сатаны! Люди; принимавшие его, мучились в течение следующего дня страшной головной болью, которую ничем нельзя было унять, но зато они получали иммунитет против Поцелуя вампира! Даже Зов действовал на них очень слабо! А вот вампир, попробовавший крови, содержащей хотя бы каплю Молока Сатаны, кончался в жутких муках, как будто на него попадал прямой солнечный свет!
— Слава, — ответил я.
Но теперь Дорту можно было не беспокоиться — кровь его знакомой была чиста!
— Слава кому? — поинтересовался Саныч.
— И где же, дорогая, я буду… присматривать за тобой?.. — жадно, желая показаться распаленным, зашептал Дорт. — Можно, конечно, отправиться к Брину или в «Золотой каштан», но там так шумно и… многолюдно! Мне кажется, ты предпочитаешь более… э-э-э… интимные заведения!
— Слава Богу, — сказал я искренно.
— Вот и отвечай, как перед Богом, зачем ты к нам явился?
— Озорник!.. — Дама, не выпуская пиджачного рукава, игриво ткнула лорда кулачком в бок. — Давай сначала заглянем в «Каштан», тем более что это совсем рядом, а уж потом поищем чего-нибудь… хи-хи-хи… интимного!..
«По-по-по-по-по», — нервно зашлась выхлопная труба. Катер развернулся, а я уперся лбом в стеклянную дверцу бара.
Лорд неспешным шагом, обнимая женщину за талию, двинулся в сторону недалекого перекрестка, сиявшего разноцветными рекламными всполохами. Женщина, повисшая на его рукаве и обретшая поэтому некоторую опору, шагала рядом вполне уверенно. Перестук ее каблучков сделался тверже, отчетливее, приобрел некий музыкальный ритм.
— Сядь в уголок, — ласково сказал Саныч. — Сядь и отвечай, о чем спрашивают.
Свернув на перекрестке направо, они почти сразу же уперлись в вертящиеся двери одного из наиболее известных ночных заведений города — элитный клуб «Золотой каштан». Впрочем, Дорт совсем не собирался вести свою даму в ресторанный зал клуба, тем более что вход туда был строго по членским билетам. Сунув некрупную купюру в потную руку швейцара, он с двусмысленной улыбкой на губах подмигнул ему и заговорщицки прошептал:
Я сел на пустой ящик и сказал:
— Мы в бар на пару рюмок…
— Костя Адика не убивал. Я свидетель. Мы пришли, а Адик уже на струне висит… — Я сказал это и понял, что ничего этим не объяснил, и добавил тогда: — Какой ему смысл Адика убивать?
Швейцар понимающе улыбнулся и кивнул:
Саныч посмотрел на меня поверх золотых очков.
— Направо…
Лорд провел свою спутницу направо по вестибюлю в довольно большой, сильно затемненный бар и усадил на табурет около роскошной стойки. Присев рядом с ней, он стуком ногтя о столешницу привлек внимание одного из барменов, а когда тот очутился рядом, бархатным баритоном приказал:
— Какой смысл, говоришь? Секретарь, объясни-ка придурку.
— Два джина, и не вздумайте портить напиток какими-нибудь добавками!
И Паша изложил мне коротко суть их претензий к Константину. Они считали, что вся операция с покупкой квартиры была придумана Константином для того, чтобы, кинув Адика, завладеть его процветающей фирмой. Для этого Белый Медведь, тайно вывезя из квартиры дорогой гарнитур, стал требовать у Адика его немедленного возвращения. Обманутый Адик предлагал Константину денежную компенсацию, но Константин от нее отказался и потребовал тогда слияния двух фирм в одну, под своим руководством. Адик не согласился. Тогда Белый Медведь начал угрожать ему физической расправой. Адик попытался скрыться. Но Белый Медведь выследил его и в подвале своего офиса пытками принуждал Адика принять предложение о слиянии двух фирм. Мужественный Адик категорически отказался. Тогда подкупленный Белым Медведем телохранитель Адика «физически устранил» своего шефа, а позднее вручил Белому Медведю финансовые документы и реквизиты фирмы «Арк-Ан».
Быстро повернувшись к даме, он переспросил:
Подкупив следствие, Белый Медведь пытался выдать смерть Адика за самоубийство. Но компаньоны Адика не поверили решению следственных органов и вызвали Белого Медведя и Мангуста «на сходняк». В самый последний момент, прямо во время похорон, Белый Медведь уничтожил единственного свидетеля своего преступления…
— Я не ошибся, дорогая, чистый джин?!
Вот такой была фабула их чудовищного обвинения. Я не выдержал:
— Не ошибся, красавчик, — ответила та, оглядывая зал рассеянным взглядом. — Чистый джин — это то, что надо!
— Да, все не так было! Совсем не так!
— А как? — ласково спросил меня Саныч. — Объясни нам, придурок.
Спустя мгновение перед ними стояли высокие стаканы с плескавшейся в них прозрачной, чуть желтоватой жидкостью, распространяющей запах можжевельника. Дама немедленно приникла губами к краю стакана и сделала несколько жадных глотков. Лорд едва тронул губами жгучий напиток и, увидев, что женщина, оторвавшись от стакана, снова принялась оглядывать зал, негромко спросил:
Вмешался Константин:
— И кого же это прекрасная Дженни разыскивает своими розовыми глазками?.. — а про себя подумал: «И почему это — розовые глазки?.. Она вроде бы не похожа на кролика!»
— Да что он знает! Оставь его, Саныч. Я сам все расскажу…
— А ты, красавчик, любопытен!.. — чуть хрипловато и в то же время довольно визгливо ответила Дженни. — Разве не может быть у… молодой женщины каких-нибудь старых знакомых?..
Саныч его перебил:
— Не дергайся! Ты теперь никуда не денешься. Что-то ты задергался. Белый Медведь, — он улыбнулся мне ласково.— Изложи-ка нам свою версию, придурок, чтобы он не нервничал.
— Нет, конечно!.. — немедленно ответил Дорт. — Ты находишься в таком возрасте, когда твой знакомые могут быть только молодыми!.. Ну, сколько тебе лет? Семнадцать?.. Девятнадцать?..
Я не обижался на него. Я знал, кого на зонах называют «придурками». Авторитеты, ставшие директорами фирм, так называли своих советников, по старой памяти… И я начал им свою версию излагать:
Дженни уставилась на Дорта округлившимися глазами, а затем, словно что-то сообразив, скромно их потупила и прошептала:
— Извините, пожалуйста, но ваше обвинение ошибочно изначально…
— Ах, мне уже двадцать два…
— Хорошо поешь, — подмигнул мне чернявый.
«Как же, двадцать два!.. — язвительно подумал Дорт. — Сказала бы — сорок два!», — а вслух удивился:
Я не обратил на него внимания.
— Двадцать два?! Не может быть!.. Я, признаться, думал, что ты еще не окончила колледж!..
— Константин не вывозил из квартиры гарнитур. Он сам его искал. Потому что Адик гарнитур перепродал…
Дженни кокетливо улыбнулась и махнула рукой.
— Правильно,— кивнул Саныч. — А кому он его перепродал? Ты это знаешь, придурок?
«Колледж она явно не окончила, — решил Дорт про себя. — Возможно, она и не знает, что это такое!»
— Гарнитур перекупил у Адика генерал Багиров, — ответил я.
Именно в этот момент на его плечо легла тяжелая рука, а за его спиной раздался хрипловатый бас:
Все дружно рассмеялись. А чернявый разлил по фужерам новую бутылку.
— Дженни, старушка, где ты подобрала этого лощеного франта?!
— Чекисту-то эта рухлядь зачем?
Лорд повел плечом, но сбросить чужую ладонь не сумел, она лежала наподобие могильной плиты, прижимая его к сиденью табурета.
— Балда! Фуфло! — сказали одновременно близнецы-танки.
— Стокер, сволочь! — восторженно взвизгнула Дженни, едва не расплескав остатки своего джина. — Я думала, ты все еще томишься в лапах у закона!..
Саныч смотрел на меня пристально поверх золотых очков.
— Ну да!.. — самодовольно ответил Стокер, снимая наконец свою длань с плеча Дорта и обходя его. — Мой адвокат давным-давно внес залог, да и проступок мой невелик…
— Генерала уже потом пристегнули для балды. Не морочь нам голову, придурок.
Я не согласился с ним:
— Невелик! — снова взвизгнула женщина. — А мне сказали, что ты накачал молодого Симпа Молоком Сатаны по самый воротник!! Стокер, он в самом деле… того… помер!! Тот, кто мне это рассказал, утверждает, что у малыша Симпа МС даже через поры выступило!..
— Извините, пожалуйста, дело же не в гарнитуре! А в старинных масонских бумагах, которые в нем были спрятаны. Эти бумаги уже год ищет иностранная разведка. Именно из-за этих бумаг и перекупил гарнитур генерал Багиров…
Саныч меня перебил:
— А где сейчас бумаги? У кого?
Стокер оказался очень крупным мужчиной с грубо вылепленным лицом, здоровенным, не единожды ломанным носом, вывернутыми губами и маленькими, прижатыми к голове ушами. На секунду отведя пристальный взгляд от лица лорда, он быстро наклонился и звонко чмокнул Дженни в шею под левое ушко. У Дорта при виде этого поцелуя возникла долгая сосущая спазма в области солнечного сплетения, и ему пришлось незаметно сделать пару глубоких вдохов, чтобы сдержать новый спазм Голода. Стокер же, выпрямившись и снова уставившись на Дорта, усмехнулся:
Я кивнул на Константина.
— Ну и сдох!.. Подумаешь!.. Не надо было ему прикидываться вампиром, а то даже клыки себе вживил! Пришлось его как следует проверить! А раз он помер, значит, и в самом деле был вампиром!.. Что же касается его… пор, будто бы через них что-то там у него выступило, так покойник всегда… сильно потел!
— Подлинники в фонде «Возрождения».
Саныч довольно засмеялся.
— Сток, ты не прав, — раздался позади Дорта еще один незнакомый голос. — Симп сдох на следующий день после нашей гулянки, а если бы он был вампиром, он сдох бы сразу после… э-э-э… первой дозы!
— И счета у него, и бумаги! Все у него!
Константин сказал раздраженно:
Лорд Дорт быстро обернулся и увидел, что за его спиной стоит еще один мужчина. Лицо его было бледно, глаза прятались за темными очками, выглядевшими довольно странно в это время суток, а губы подергивались, даже когда он молчал. Судя по медлительности выговора и старательности произношения, говоривший был либо иностранцем, либо в сильном подпитии. Тем не менее говорил он спокойно, слегка наставительно, и, видимо, именно эта наставительность мгновенно привела Стокера в ярость. Его и без того не бледная физиономия налилась багровым румянцем, короткие волосатые пальцы сжались в кулаки, и он прохрипел с нескрываемой угрозой:
— Да, оставь ты эти бумаги, Саныч. Они ни при чем. Они на хер никому не нужны.
— Раз молокосос сдох от МС, значит, он был вампиром!.. Во всяком случае, мой адвокат берется это доказать!.. А если кто сомневается в этом медицинском факте, тот сам будет пить «дрянь», пока она у него не выступит… откуда-нибудь.
— Неправда! — возмутился я. — Эти старинные бумаги являются инструкцией к самому совершенному на сегодняшний день оружию!
Все это Стокер произнес, буквально пожирая Дорта глазами, потом вдруг выхватил у него из пальцев полный стакан и сделал из него жадный глоток. Пристально всмотревшись в содержимое стакана, он уже спокойнее, с некоей скрытой насмешкой, обратился к Дорту:
Все как-то странно переглянулись. А Саныч попросил меня «осветить этот вопрос подробней». И я осветил.
— Что это такое ты пьешь… прыщик?! И тут же повернулся к Дженни:
Я рассказал им кратко про «Философические таблицы» Пушкина и про «изделие» Коли Колыванова. Я объяснил им, что с помощью таблиц можно рассчитать будущее, а пользуясь «изделием ЗК», можно лишить светлого будущего и отдельного человека, и любую страну, и даже весь существующий мир…
Все замолчали. А я решил, что наступил мой звездный час, и обратился к «сходняку» с речью:
— Ты где этого прыщика подхватила, подруга?!
— Господа, я очень рад, что вы поняли смысл гениального изобретения Коли Колыванова. С его помощью враги России, завладев «изделием», могут превратить всю нашу жизнь в сплошной несчастный случай…
— Какой он тебе прыщик?! — немедленно оскорбилась та. — Он красавчик!
— Вот это уж х…!— сказал сурово Хемингуэй.
И она ободряюще-покровительственно улыбнулась Дорту.
— Не понял! — вмешался чернявый. — При чем тут долбаная Россия? Кому она теперь нужна?
— Да нет, он прыщик, — не унимался Стокер, снова уставившись на Дорта, — смотри, такой же бледный и такой же… натянутый!.. Хм… Так что ты пьешь, прыщик?!
Пришлось ему объяснить:
— Чистый джин, фурункул, — с холодной наглостью в голосе ответил лорд. — Или ты совсем уже не чувствуешь вкуса?!
— Она Европе давно покоя не дает. С тех самых пор, как вещий Олег объединил Новгородскую Русь с Киевской и назвал Киев матерью городов русских…
Чернявый захохотал.
Мужчина, стоявший позади него, расхохотался, повторяя сквозь смех:
— Да на что Европе Киев?! При вещем Олеге даже киевского «Динамо» не было!
Я объяснил понятней:
— Фурункул… Фурункул… Ну и здорово он тебя приложил, Сток!..
— Все дело в том, что Киев находился как раз на скрещении двух великих торговых путей. С Юга на Север проходил путь из варягов в греки, а с Востока на Запад — Великий шелковый путь. И пересекались они как раз в Киеве…
— Это почему же… фурункул?.. — раздельно произнося слоги, поинтересовался Стокер.
— Ну и что? — не понял меня чернявый.
— Такой же красный и так же дурно пахнешь!.. — спокойно пояснил Дорт.
Я спросил его тогда:
С минуту двое мужчин, один нарочито элегантный, а второй нарочито расхлябанный, молча рассматривали друг друга, а затем Стокер повернулся к стойке и заорал:
— Вы представляете себе перекресток Невского проспекта с Литейным?
— Эй, Макс, четыре джина… Три с капелькой «дряни»!.. — и снова повернувшись к Дорту, угрожающе добавил: — Сейчас мы посмотрим, прыщик, с чего это ты такой бледный?!
Неожиданно ответил Саныч:
На стойке мгновенно появились четыре новых бокала, в одном из которых торчала соломинка, показывая, что этот напиток без примесей. Два стакана сразу же перекочевали в руки Стокера и его товарища, стакан с соломинкой взяла Дженни, а вот Дорт не торопился поднимать оставшийся стакан.
— Я там живу.
— Тогда представьте себе, что на этом самом перекрестке вдруг возникает никому не известная «структура» и заявляет, что отныне этот ключевой транспортный узел находится под ее контролем… Вещий Олег организовал мощную «структуру»…
— Ну, чего мы ждем?.. — поторопил его. Стокер, отхлебнув глоток своего напитка. — Или прыщик боится головной боли?..
— Круто! Молодец князь! — скупо похвалил Саныч вещего Олега.
Дорт смерил красномордого Стокера холодным взглядом и ответил:
— Не по понятиям! — не согласился чернявый.— Со всеми делиться надо. Пути-то были не русские! Одним варяги владели, другим хазары…
— Еврей, — поправил его Саныч.
— Во-первых, у меня есть что пить, хотя прикасаться губами к стеклу после тебя довольно противно… А во-вторых, в отличие от некоторых я не привык угощаться за чужой счет!..
— Тем более! — возмутился чернявый. — Ваш вещий Олег — беспредельщик. Ни с кем делиться не хотел! Вроде Белого Медведя!
— Не горячись, Руслан, — успокоил его Саныч.— Вещий Олег не бандит. Не сравнивай его с Белым Медведем. Он русский князь! Там Россия была.
Говорил он спокойно и неторопливо, а вот мысли в его голове бежали стремительно. Положение, в котором он оказался, было крайне неприятным — он, конечно, мог отказаться от «дармовой» выпивки, но отказ пригубить коктейль с Молоком Сатаны выглядел весьма подозрительно, так что можно было ожидать скорого появления наряда полиции надзора за питанием! А уж если он попадет в руки этим ребятам!..
— Бандит! — горячился Руслан. — Никакой России тогда не было! Одна великая Хазария была! Вы рабами евреев были!
У них глотком джина с «дрянью» не отделаешься, они заставят ехать в лабораторию!!
— Пурга! Фуфло! — сказали одновременно близнецы-танки.
Едва он вспомнил о лаборатории, как его с головой накрыло темным ужасом. Огромным усилием воли лорд подавил рвущийся наружу панический вопль и заставил себя размышлять. Размышлять быстро и точно.
Руслан скривился презрительно на белобрысых близнецов:
— Ваши предки дань евреям платили! В жопу их Кагана целовали!
«Надо во что бы то ни стало отделаться от этих настойчивых приятелей! Отделаться так, чтобы это выглядело естественным и… неожиданным. Тогда они не сразу сообразят, кого пытались напоить «дрянью»! — Его взгляд скользнул по лицу Дженни, чуть прикрытому поднятым стаканом. — Жаль, конечно, что из рук уплывает такая добыча, но…»
Близнецы растерянно посмотрели на меня. И я сказал:
— Князь Святослав разгромил Великую Хазарию всего за один поход.
Все это вихрем пронеслось в голове лорда, и почти сразу же пришло решение. Если на окружающих клуб улицах не появилось ничего нового, ему, пожалуй, удастся обоснованно смыться и даже…
— Потому что — тоже бандит! — вскрикнул Руслан. — Только бандит на своего хозяина руку поднимает!
Он ленивым жестом привлек к себе внимание бармена. Когда тот нарисовался у его табурета, Дорт медленно Протянул:
— Святослав доказал, кто был истинным хозяином русской земли.
— Плесни-ка мне в стакан, милейший, каплю МС, но смотри, чтобы капля не была слишком большой!..
— Э-э, — скривился Руслан, — все ваши князья не русские были! Путь по Днепру из варягов в греки назывался! Олег варяг был? Так?
Распоряжение клиента было мгновенно исполнено, и лорд поднял свой стакан:
— Так, — согласился я. — А кто такие варяги?
— За правильное питание, господа! — произнес он традиционный тост, и «господа» доведенным до автоматизма движением поднесли свои стаканы к губам и выпили. Дорт тоже приложился к краю стакана, но вместо того, чтобы отхлебнуть из него, он неожиданно выронил посуду из задрожавших пальцев и со стоном схватился за живот…
— Э-э,— поднял вверх палец Руслан,— шведы, скандинавы.
— Что это с тобой, красавчик?!! — участливо поинтересовалась Дженни.
— Великий шелковый путь шел из Китая и Индии через всю Европу до Испании. До Кордовского халифата. Тут товар — там деньги. А чем скандинавы могли торговать с богатейшей Византией? Чем Византия могла торговать с норманнами? Каменистая скандинавская почва их самих прокормить не могла. «Варяжский» путь связывал Византию с богатейшим славянским городом на Балтике — Веденцем. Варяг — не норманн, это, по сути дела, не национальность. Это — профессия. Варяг — это гребец, мореход… Часто ими были славяне-венеды. И князья наши первые не скандинавы, а славяне с Балтийского острова Рюген, названного так в честь другого славянского племени — ругов… Первый князь Рюрик — это же Руг-Юрик…
Дорт посмотрел на нее умоляющими глазами, и женщина мгновенно «сообразила»:
— А мораль? — спросил вдруг Саныч. — В чем мораль твоей басни, придурок?
— Ему же плохо!!! — всполошилась она. — Да сделайте что-нибудь, а то он прямо здесь копыта отбросит!!!
— Мораль проста, — сказал я. — Мы не Европа и не Азия. Мы Россия. Три года назад закончилась эра Рыб. Закончилось время европейской цивилизации. Наступила эра Водолея. Это знак России, знак новой славянской цивилизации. Но Европа не хочет уступать нам первенства. Она будет бороться с нами до конца!
— Глянь-ка, а прыщик-то вот-вот готов прорваться!.. — удовлетворенно рявкнул Стокер. — И даже без «дряни»!
Саныч поморщился.
— Видимо, дряни в нем и так порядочно!.. — скаламбурил его приятель и довольно «гыкнул».
Однако Дорт, не обращая внимания на это неприкрытое хамство, покачал головой и как бы через силу проговорил:
— Кончай симпозиум! Ты зачем сюда явился? Мозги политикой полоскать?!
— Ничего страшного, Дженни, просто желудочная колика… Потом он перевел взгляд на Стокера и несколько другим
— Это не политика, господа, это вопрос нашей жизни и смерти. Европа хочет нас уничтожить…
тоном добавил:
— Ну, кто-нибудь из вас поможет мне дойти до туалета?!
— Мораль! — рявкнул Саныч. — Не вижу морали!
— Френк, помоги прыщику… — брезгливо приказал Стокер, а когда согнувшийся пополам Дорт, опираясь на руку бледнолицего Френка, поплелся в сторону туалета, добавил: — Да посмотри, чтобы он не смылся через сливное отверстие унитаза!!!
— Как? — удивился я. — Они украли у нас новейшее оружие! И инструкцию к нему, которая была в гарнитуре… При чем тут Константин?… Тут замешаны невидимые, закулисные силы!… А вы ерундой занимаетесь…
Лорд Дорт, конечно же, не собирался смываться из бара через сливное отверстие унитаза, хотя, возможно, у него это и получилось бы. Но, как он отлично помнил, из этого бара имелся гораздо более удобный и… благопристойный выход!
— Придурок! — заревел Саныч. — Кто тебя послал к нам? За кого ты нас принимаешь, придурок?!
Едва Дорт со своим провожатым оказался в недлинном коридоре, ведущим к туалетам, как он без сил опустился на ковер и прошептал посиневшими губами:
— Я сам как-нибудь доползу до туалета, а ты отправляйся к бармену, пусть он вызывает карету «скорой помощи»… — И, уловив некоторое сомнение Френка, едва слышно добавил: — г- И поторопись!..
— За русских людей, — сказал я.
Френк раздраженно махнул рукой и отправился назад, а Дорт, проследив за ним взглядом, встал с пола, аккуратно, отряхнул костюм и толкнул дверь с надписью «Для служебного персонала. Посторонним не входить».
— Тут нет русских, — презрительно скривился Руслан. — Тут сидят деловые люди!
За дверью оказался небольшой коридор, в который выходило три обитые искусственной кожей двери. Дорт без стука толкнул одну из них, имевшую табличку «Управляющий», и вошел спокойным, уверенным шагом.
Я растерянно посмотрел на близнецов. Петрович покачал головой.
В небольшом кабинете за письменным столом сидел высокий, полный мужчина, одетый в темный деловой костюм. Его лысая гладкая голова матово отсвечивала в свете потолочного светильника, напоминая бильярдный шар, в толстых пальцах левой руки была зажата черная тонкая сигара, а пальцы правой неторопливо перебирали лежащие на столе документы. Услышав шорох открываемой двери, управляющий спокойно посмотрел на вошедшего, но его правая рука молниеносно метнулась к краю стола, и в следующее мгновение в ней появился пистолет, черное дуло которого нацелилось посетителю в живот.
— Не по делу выступаешь, братило. Нереально.
— Слушаю вас… — произнес толстяк весьма добродушным тоном, который так не вязался с темным зрачком нацеленного ствола.
Дорт небрежным движением отогнул лацкан пиджака и блеснул в глаза управляющему серебром пришпиленного там маленького половника. Значок агента полиции по надзору за питанием произвел должное впечатление — пистолет исчез, а сам управляющий посерьезнел и встал из-за стола.
— Будто нарочно мозги пачкаешь, — поддержал его Василич.
— В вашем баре только что появилась весьма странная пара, — негромко, но внушительно проговорил Дорт. — Они называют себя… э-этэ… Стокер и Френк и усиленно потчуют всех подряд Молоком Сатаны.
— Конечно! — прищурился Руслан. — Мочить его, как Белый Медведь замочил нашего свидетеля!
— Лучше Робинзоном сделать, — заступился за меня мой «родственник».
— Мочилово! — решили одновременно близнецы— танки.
— Не-ет! — зловещим шепотом вмешался Саныч. — Мочилово для него слишком просто. Василич прав. Он специально нам мозги полощет. — Саныч повернулся к Константину. — Кто прислал этого придурка? Чей он?
Управляющий озабоченно наморщил лоб и пробормотал:
Все это время Константин сидел, откинувшись на спинку диванчика, скрестив на груди руки, как римский император. Сидел и молчал. Саныч наклонился к нему через стол.
— Как вы сказали?.. Стокер и Френк?.. Я не припомню таких посетителей… По-видимому, новички!..
— Чей он? Колись, Белый Медведь!
— Самое интересное, что эти… «новички» сами очень аккуратно избегают этого напитка! — холодно продолжил Дорт.
Константин улыбнулся.
— Он сам тебе ответил — Божий. И «гений», который придумал «новейшее оружие», такой же. Чекисты его в дурдом отправили. Могу адресок дать в Озерках. Проверь, если хочешь, Саныч.
Глаза управляющего понимающе округлились.
Все с каким-то презрительным ужасом уставились на меня. Саныч сказал мрачно:
— Надо же так мозги засрать…
— Боятся «дряни»?! Но у наших постоянных посетителей дрянь считается… высшим шиком! Вы обратили внимание на транспарант в баре?..
— За это наказывать надо! — прищурился Руслан.
В голосе управляющего сквозило уже неприкрытое чинопочитание.
— За что? — опять заступился за меня «родственник». — Он и так Богом наказан…
Дорт заметил этот пошлый… транспарант — «Молоко Сатаны — залог вашего здоровья!», но не стал поддакивать управляющему, вместо этого он еще более сурово произнес:
— Мало! — сказал Руслан. — Мы поправим Бога!
Константин разлил по фужерам очередную бутылку:
— Значит, теперь для посетителей вашего бара высшим шиком стало что-то другое. — Дорт чуть приподнял бровь. — А много ли надо, чтобы получить Высвобождение?! Одного вампира вполне достаточно… Так что вызывайте патруль, а я прослежу, чтобы они до приезда полиции не скрылись! Ведь эта дверь ведет к черному ходу?..
— Ерундой занимаемся, господа. Я понятно излагаю? Е-рун-дой! Хреновиной! X…!
Все вздохнули одновременно и посмотрели на почтенного старца. Саныч устало потер свой бугристый лоб. Он не находил слов.
— Это он так про суд высшей инстанции! — тихо подсказал ему Руслан.
Он кивком указал на маленькую дверку, расположенную прямо за креслом управляющего и замаскированную под облицовочную панель. На лице управляющего отразилось уважительное удивление, и он утвердительно кивнул, но сейчас же поинтересовался:
Саныч молчал. И тогда взорвались танки:
— А кто Адика у себя в офисе замочил?!
— А как же вы собираетесь следить за… этими типами, если… э-э-э?..
Его глаза выразительно указали на открывающуюся панель.
— А кто единственного свидетеля убрал?!
Дорт усмехнулся одними губами:
— А счета у кого?! — хрипло вскрикнул Руслан. — А документация?!.
— А вы думаете, они попытаются скрыться через парадный вход?..
И мой «родственник» не выдержал:
На лице управляющего Отразилось понимание, и Дорт деловым тоном добавил:
— Кто в одну харю грузит?! Кто не делится?!
— Боюсь, эти двое заметят мое исчезновение из зала и всполошатся. Скорее всего они попробуют смыться через окно туалета, а чтобы обеспечить свободу действий, организуют какую-нибудь суматоху… Что-то вроде вызова «скорой помощи» или маленькой потасовки. До приезда патруля блокируйте главный вход и туалет, а если они все-таки прорвутся, я их встречу на улице. И пусть ваши люди будут осторожны!
Все дружно закончили хором:
— Они все принимают перед дежурством дозу дря… МС, — доложил управляющий.
— Мочилово!
Дорт одобрительно кивнул, затем прошел за кресло управляющего, отодвинул знакомую панель и шагнул в темноту потайного коридора. Прежде чем поставить панель на место, он высунулся наружу и повторил:
Секретарь обратился к Санычу:
— И все-таки пусть ваши люди будут осторожны, мы боимся возникновения вторичных мутаций…
Фраза получилась не слишком понятной, но как раз это понравилось Дорту.
— Мы проголосовали единогласно. Клади свою резолюцию, Саныч.
Спустя несколько секунд он оказался на темной узкой улочке, проходившей позади здания, в котором располагался клуб. У лорда было большое желание затаиться где-нибудь поблизости и посмотреть, что получится из его шутки, но, несмотря на свой артистический, рискованный характер, он понимал, насколько это опасно, а разумная осторожность не раз спасала ему жизнь!
Хемингуэй покрутил на пальце золотую печатку и выставил перед собой мощную ладонь.
Глубоко вздохнув, Дорт неслышно двинулся по темной улице в сторону городского парка — еще одного места, где можно было найти подходящую жертву. На его присыпанных гравием дорожках, под кронами деревьев и особенно в многочисленных укромных местечках, затененных кустарником, любила оттягиваться городская молодежь. Спящий наркотическим сном тинейджер его вполне устроил бы!
— Утверждаю. Мочить обоих!
«Сходняк» удовлетворенно зашумел.
Вряд ли кому-то пришло бы в голову прогуливаться по этой темной узенькой улочке, а потому лорд Дорт шагал быстро и сосредоточенно, как допоздна задержавшийся на работе менеджер средней руки. Улочка должна была вывести его к заднему фасаду музея современного искусства, а оттуда до городского парка было совсем недалеко. Правда, он давно уже не бывал в этой части города, но…
Константин спокойно поднял фужер.
Но тут впереди совершенно неожиданно выросла высокая кирпичная стена, перегораживавшая улицу. Дорт медленно приблизился к препятствию и с удивлением обнаружил, что улочка превратилась в тупик, и он стоит у стены жилого дома. Он даже слегка растерялся, когда понял, что, наверное, у задней двери клуба свернул не в ту сторону. Возвращаться к клубу ему очень не хотелось, однако другого выхода у него, похоже, не было.
— Прошу последнее слово!
И тут он вспомнил, что метрах в двадцати позади остался темный, узкий переулок, ответвлявшийся от этой улочки вправо. Вернувшись, Дорт нашел этот переулок и осторожно двинулся по нему.
Вряд ли этот проход среди домов старой застройки можно было назвать переулком, скорее щель между стенами, получившаяся в результате недосмотра городского архитектурного управления.
19
Лорд Дорт шагал в полной темноте сначала по асфальту, затем по засохшей комковатыми наростами глине и наконец по чахлой от нехватки солнца травке. Проход был настолько узок, что порой можно было коснуться ограничивающих его стен, просто разведя руки в стороны. Несколько раз Дорту пришлось поворачивать то в одну, то в другую сторону, так что в конце концов он совершенно потерял направление. Уже собравшись повернуть назад и попытаться проскочить мимо здания клуба, Дорт вдруг почувствовал, что вышел на открытое пространство. Внимательно оглядевшись, он увидел, что оказался в небольшом дворике, окруженном со всех сторон стенами домов. С трех сторон в этот дворик выходили двери подъездов, и лорд мгновенно почувствовал, что один из этих подъездов — проходной!
Женщина
Не раздумывая, он двинулся вправо и, осторожно потянув за железную скобу, заменявшую дверную ручку, приоткрыл заскрипевшую дверь. В образовавшуюся щель немедленно проблеснуло равномерно вспыхивающим светом — видимо, противоположная, парадная, дверь подъезда была стеклянной и пропускала всполохи световой рекламы с улицы. Лорд бесшумно проскользнул в подъезд и через мгновение был уже у парадной двери.
Вас никогда не лишали жизни единодушным голосованием?… Незабываемое впечатление!
Даже теперь, уже на больничной койке, меня охватывает мерзкий озноб, а внутри такой холод — будто заставили проглотить живую лягушку.
Все оказалось как он и предполагал — парадное крыльцо дома выходило на довольно широкую улицу, и напротив двери помигивала древняя красно-оранжевого неона реклама небольшой лавки.
Там, на катере, я понял слова Константина, сказанные у антиквара Миши: «К смерти я еще не готов!» Миша его тогда не понял. И я тех слов тогда не оценил…
Сквозь стекло парадной двери лорд внимательно осмотрел улицу — она была пуста. Он медленно приоткрыл дверь и неторопливо вышел из дома. Теперь надо было разобраться, куда привел его спасительный переулок. Дойдя до угла дома, лорд поднял глаза и прочитал на подсвеченной табличке «ул. 2-я Дорожная».
Конечно, иногда мне, как любому нормальному человеку, приходили в голову мысли о смерти… Жалко, что ненадолго, жалко, что забывались быстро…
Он не знал такой улицы!
Мы живем свою жизнь, будто читаем книгу без начала и конца. Начала своего мы не помним, а в конец стараемся не заглядывать: «А то неинтересно будет!»
Нерешительно потоптавшись на месте, лорд хмыкнул и… пошагал дальше.
Многие и на следующую страницу не заглядывают — так они своим жизненным сюжетом увлечены, так боятся сбить кайф. А некоторые гордецы считают даже, что книгу эту пишут они сами. С вечера придумывают захватывающий сюжет, а утром воплощают его, лепят, выстраивают, оттачивают, забывая про вырванные из памяти страницы начала, которые не они писали.
Через несколько десятков метров улица слилась с небольшим переулком, но не стала от этого шире, чуть дальше она резко повернула направо и тут же пересеклась с более просторной улицей. Лорд остановился и посмотрел в оба конца этой улицы. Справа, довольно далеко от того места, где стоял Дорт, она, похоже, выходила на какую-то площадь. Он немного подумал и направился в сторону этой площади. Спустя пятнадцать минут лорд вышел на площадь и… замер на месте!
Ведь на самых-то первых страницах уже обозначено самое главное. Название «романа» и очень известный автор. Как всякий хороший автор, он с самых первых страниц задал весь дальнейший сюжет, и название книги не с потолка взял, и имя герою дал не просто так, и место действия и время выбрал не случайно…
Напрасно с ним спорить, напрасно его редактировать, напрасно набиваться к нему в соавторы.
Он сразу узнал ее! Узнал, несмотря на то, что прошло больше двухсот лет и площадь, конечно же, изменилась.
Он терпит наше вмешательство только до тех пор, пока мы добросовестно разрабатываем его собственный сюжет. Стоит нам заартачиться, настоять на своем, и в «романе» появляются замечательные по неожиданности страницы — наш герой начинает попадать в переделки: болезни, увечья, катастрофы…
Площадь Семи Цветов!!! Площадь, которую вампиры Камариллы назвали площадью Семи Кланов!!!
Известный автор просто напоминает зарвавшемуся графоману о своем приоритете, ставит его на место. Терпеливо предупреждает, иногда неоднократно, что если графоман не прекратит своих дилетантских вмешательств, то грустный сюжет может закончиться очень скоро и очень печально…
О финале истории каждый обязан четко помнить! Настоящие герои, говорят, знали даже точную дату и час своей смерти, и за это известный автор прощал им их героический дилетантизм…
Лорд Дорт прислонился к стене здания и прикрыл глаза. Страшные видения немедленно встали из глубин его бессмертной памяти! Произошло это больше двухсот лет назад, но лорд Дорт помнил все происшедшее тогда так, словно оно случилось только вчера…
Мы не такие, конечно. Но предчувствовать финал и готовиться к нему обязан каждый…
С незапамятных времен семь из тринадцати кланов вампиров, объединившихся в Камариллу, боролись за свое главенство в мире Undead. Именно Камарилла установила Шесть Традиций Каина — главные законы великого Маскарада, и следила за неукоснительным их исполнением! Именно она возвела власть князей кланов в Абсолют и обеспечивала их Силой!
Потому что нет грустней и несчастней страниц, чем смерть не готового к ней персонажа.
Но шесть кланов не присоединились к Камарилле, и если четыре из них — Ассамиты, Последователи Сета, Джованни и Равнос — старалась не задевать интересов Камариллы и не появляться на ее территориях, то секта Саббат, объединившая два клана — Лазомбра и Цимисце, — вела с Камариллой беспощадную борьбу!.. Борьбу не на жизнь, а на смерть! Смерть, такую же вечную, какой была жизнь вампиров!!
Меня, как историка, потрясли жалкие финалы палачей нашего народа.
Цимисце — эти извращенные схоласты и темные колдуны изобрели способ искажать, калечить плоть и кости своих противников. Эта их способность стала страшной опасностью для кланов Камариллы, и тогда Совет Князей решил нанести своим противникам столь же коварный удар. Клану Треммеров, владевших секретом вампиризма, было поручено разработать средство нанесения такого удара.
Очевидцы вспоминают, как волокли их под руки по цементным полам Лубянских подвалов на расстрел, как одни орали дико фразы из революционных песен, а другие бормотали забытые слова иудейских молитв, как они целовали сапоги своим палачам…
И тогда Треммеры открыли формулу Молока Сатаны!!!
Жалкое и гнусное зрелище…
Все выглядело простым до гениальности — это средство даже не надо было напрямую вводить вампиру, достаточно было найти смертного, кормившего кого-то из Лазомбра или Цимисце, и дать ему каплю МС. Его хозяин, попробовавший отравленной крови, умирал практически мгновенно, словно бы сгорая в прямых лучах солнечного света! Через день-два кровь смертного очищалась, и его можно было снова использовать! Естественно, о самочувствии смертного, его удобствах или неудобствах никто не думал!
Готовый к своему финалу герой никогда не опустится до такого. Он обязан совершить свой последний подвиг. Известный автор и ведет свою грустную историю только для того, чтобы в конце герой смог совершить его. Даже если он за всю свою жизнь не совершил ни одного подвига…
Это открытие было доложено Совету Князей, и как о нем узнал один из старейшин клана Венгру, древний, впавший в маразм виконт Борз, так и осталось тайной! Но именно этот полуторатысячелетний старец разболтал секрет МС своей миленькой и весьма недалекой секретарше, пытаясь добиться ее, как он сказал на допросе с пристрастием, «добровольной любви».
Таковы требования этого сурового жанра…
К сожалению, у этой девицы оказался весьма умный, дальновидный и образованный братец. Она поделилась с ним секретом Борза, и он мгновенно сообразил, насколько ценным и дорогим может стать МС. Будучи к тому же дипломированным химиком, он смог самостоятельно синтезировать Молоко Сатаны и начать его массовое производство.
Ранним-ранним утром 7-го июня там, на катере, я любовался спокойствием Константина. Он был готов к подвигу, в отличие от меня…
Он поднял фужер и сказал, цокнув фиксой:
МС не понадобилось даже сколько-нибудь серьезной рекламной кампании, чтобы почти мгновенно завоевать мир, — все смертные с поистине дьявольским азартом принялись выявлять вампиров, потчуя друг друга «дрянью». Именно так в просторечии стали называть Молоко Сатаны. А когда несколько десятков вампиров, которых принудили выпить коктейль с МС, сгорели на глазах толпы в бездымном пламени Превращения, охота за вампирами приобрела просто маниакальный характер!!