- Да... ну, был бы рад тебе помочь, но... То, о чем ты просишь... - Я качаю головой, пожимаю плечами. - Э, даже не знаю как.
- Чепуха. - Стелла топает ногой. - Все больные кистозным фиброзом знают, как и что нужно делать. К двенадцати годам мы практически сами уже доктора.
- Даже избалованные засранцы? - бросаю я и срываю маску. Мой комментарий бьет мимо цели и совсем ее не забавляет. На лице то же страдальческое выражение. Не знаю, в чём именно проблема, но что то грызет ее изнутри. И дело тут не только в стремлении к контролю. Я перевожу дух. Ладно, хватит валять дурака.
- Ты серьезно? Я тебе жить мешаю?
Стелла не отвечает, и мы стоим, молча глядя друг на друга, и в какой то момент между нами возникает что то вроде молчаливого понимания. Я отступаю на шаг и в качестве жеста применения надеваю маску и прислоняюсь к стене.
- О\'кей. Пусть так. И если соглашусь, что мне с этого будет?
Она смотрит на меня прищурившись, кутаясь в свою лилово-серую толстовку. Я не спускаю с нее взгляда: смотрю, как её волнистые волосы падают ей на плечи, а в глазах отражается всё, что она чувствует.
- Хочу нарисовать тебя, - вырывается у меня прежде, чем я успеваю остановиться.
- Что? - Стелла упрямо качает головой. - Нет.
- Почему нет? Ты красивая.
Черт. Вырвалось. Она смотрит на меня удивленная и, если только мне это не кажется, немного довольная.
- Спасибо, но нет.
Я пожимаю плечами и иду к двери:
- Значит, не договорились.
- А ты не можешь попробовать приучить себя к дисциплине? Соблюдать режим? Даже для спасения собственной жизни?
Я останавливаюсь. Смотрю на неё. Неужели не дошло?
- Мою жизнь уже не спасти. Как и твою. - поворачиваюсь и бросаю через плечо. - В этом мире все дышат воздухом, взятым взаймы.
Открываю дверь в коридор, и тут меня настигает ее звонкий голос:
- Эй, ладно!
Вот так неожиданность. Я замираю, и дверь со щелчком закрывается.
- Но только не обнаженной, - добавляет Стелла и снимает маску. Ее губы складываются в подобие улыбки. Первой улыбки, предназначенной мне. Вот так пошутила.
Стелла Грант отпускает шуточки.
Я смеюсь и качаю головой:
- Я так и думал, что ты найдешь способ лишить меня удовольствия.
- И не рассчитывай, что я буду позировать часами. - Она снова смотрит на малышку за стеклом и уже серьезно добавляет: - Насчёт моего режима. Будет по-моему.
- Заметано, - отвечаю я. Похоже, что бы она не имела в виду под этим «по-моему», покоя мне не видать. - Я бы сказал по рукам, но…
- Как смешно. - Стелла кивает в сторону двери. - Первым делом приготовь медицинскую тележку у себя в комнате.
Салютую:
- Слушаюсь. Медицинскую тележку в комнате. Я открываю дверь, дарю ей широкую улыбку напоследок и с этой улыбкой шествую до самого лифта. На ходу достаю телефон посылая сообщение Джейсону:
Вот так, чувак: с той девочкой, о которой я тебе рассказывал, у меня теперь перемирие.
Джейсон, когда я рассказал ему про вчерашний случай с тревогой, только что по полу не катался от смеха.
Ответ приходит быстро и застает меня в лифте, уже на третьем этаже.
Ты, должно быть, сразил ее своей красотой. Уж точно не обаянием.
Убираю телефон в карман и прежде чем выскользнуть из кабины, выглядываю из-за угла, проверяю, есть ли кто на сестринском посту. И тут же вздрагиваю - в палате с открытой дверью что-то с грохотом рушится на пол.
- А, черт, - доносится незнакомый голос.
Заглядываю и вижу того темноволосого парня, которого уже заприметила раньше. Во фланелевых пижамных штанах и футболке «Food Network» бедняга сидит возле упавшего скейтборда, потирая ушибленный локоть. Похоже, ещё не пришёл в себя после падения.
- Ну вот. - Он поднимается сам и поднимает скейт. - Самое главное ты пропустил.
- Ты здесь трюки репетируешь?
Он пожимает плечами:
- Ломать ногу безопаснее места нет. К тому же Барб только что сменилась.
Верно сказано.
- С логикой не поспоришь, - смеюсь я и поднимаю приветственно руку. - Я - Уилл.
- По, - с ухмылкой отвечает он.
Мы подтягивание стулья и садимся друг напротив друга, он у своей двери, я - у своей. Приятно поболтать с человеком, который не злится на тебя и постоянно не командует.
- Каким ветром занесло в Сейнт-Грейсиз? Раньше я тебя здесь не видел. Мы со Стелл знаем практически всех, кто здесь бывает.
Стелл? Они так близки?Откидываюсь на спинку стула. Бомба у меня есть, только вот бросить надо осторожнее.
- Экспериментальный курс лечения. У меня B. cepacia.
Обычно я не откровенничаю с больными на эту тему, потому что люди сразу же начинают избегать меня как чумы, Но мой новый знакомый остаётся на месте, только вот катает ногой скейт - туда-сюда, туда-сюда.
- Месяцев восемь назад. - Вспоминаю, как проснулся однажды утром и обнаружил, что дышать стало труднее, чем раньше, а потом так закашлялся, что и остановиться не мог. Мама, постоянно прислушивавшаяся к каждому моему вдоху, сразу же отвезла меня в клинику - сдать анализы и пройти тесты. До сих пор помню, как цокали ее каблуки, когда она везла меня в каталке, словно главный врач, раздавая приказы направо и налево.
Тревога овладела ею ещё до получения результатов. Она всегда чрезмерно остро реагировала на кашель или одышку, не пускала меня в школу или заставляла поменять планы ради дополнительной консультации или беспричинного визита в клинику.
Однажды, в третьем классе, я закашлялся во время нашего хорового выступления, и она буквально остановила концерт, стащила меня со сцены и повезла проверить, всё ли в порядке.
Сейчас всё намного хуже, чем было. Больница за больницей. Один экспериментальной курс за другим. Каждую неделю еще одна, очередная, попытка решить проблему, вылечить неизлечимые. Минута без капельницы или разговора следующем шаге - это минута, потраченная впустую. Но вернуть меня в список очередников на легочный трансплантат уже невозможно. А с каждой неделей моя легочная функция слабеет.
- Эта дрянь быстро цепляется. Казалось, вот только что был в первых номерах списка на трансплантацию, и вдруг... - Я прокашливаюсь, стараясь не выказать разочарования, и пожимаю плечами. - Вот так.
Какой смысл зацикливаться на том, что могло бы быть?
По фыркает:
- Теперь понятно, что именно такое отношение... - копируя меня, он пожимает плечами и дергает головой, как будто отбрасывает волосы, - и сводит Стеллу с ума.
- Ты, кажется, хорошо ее знаешь. Что с ней такое!ю? В чем проблема? Мне она сказала что у нее бзик такой - все контролировать...
- Называй это как хочешь, но Стелла держит себя в руках. - Он перестает катать скейт и улыбается. - Мне она точно не дает распускаться.
- Любит командовать.
- Нет, она и есть командир. - Судя по выражению у него на лице, именно это он и имеет в виду. - Ей тоже несладко пришлось, через многое прошла.
Теперь уже любопытно мне. Смотрю на него, прищурившись.
- А вы с ней не...
- Не спим ли мы с ней? - По откидывает голову и хохочет. - Нет, друг, нет. Нет, нет, нет!
Что то сомнительно. Она - симпатичная и явно ему нравится. Трудно поверить, что он ни разу даже не попытался подкатить.
- Я это к тому, что во-первых, мы оба с кистозным фиброзом. А значит, никаких прикосновений. - По смотрит на меня расчетливо. - На мой взгляд, секс не стоит того, чтобы умирать из за него.
Я хмыкаю и качаю головой. В этом крыле все, похоже, одинаковые в этом смысле. Здесь каждый думает, что если у тебя болезнь или какое-то расстройство, то ты уже типа святой.
Полная чушь.
Болезнь, как ничто другое, могла бы пойти на пользу моей сексуальной жизни. Кроме того, одно из преимуществ постоянного перемещения с места на место состоит в том, что никакие чувства просто не успевают появиться. Джейсон, как кажется, вполне доволен, что у них с Хоуп все складывается, но мне серьезные отношения уж никак не нужны.
- Во-вторых, она - мой самый лучший друг уж и не помню с каких времен, - продолжает По, возвращая меня к сути разговора, и его глаза подозрительно блестят.
- А я то думал, ты её любишь, - поддразниваю я.
- Да, черт возьми, я ее просто обожаю. - Он говорит это так, как будто никаких сомнений и быть не может. - Ради нее я бы на раскаленные угли лег или отдал свои дерьмовые легкие, если б они хоть чего-то стоили.
Черт. Мне даже становится как-то не по себе от ревности.
- Ну, тогда я чего-то не понимаю. Почему ты...
- Потому что она не он, - обрывает меня По. Секунду-другую я тупо смотрю на него, а потом прыскаю со смеху и качаю головой:
- Что ж ты с самого начала не сказал?
Сам не понимаю, откуда это чувство облегчения, но оно очевидно. Взгляд падает на маркерную доску, висящую прямо на двери, и нарисованное на ней большое сердечко.
Если Стелла хочет, что бы я жил, должно быть она не так уж и сильно меня ненавидит, верно?
ГЛАВА 7
СТЕЛЛА
- Дайте мне десять минут, - говорю я и закрываю дверь, оставляя Уилла и По в коридоре. Пока моё приложение загружается на его телефон, я оглядываю комнату и замечаю лежащую на кровати записку, в которую подсунула под его дверь сегодня утром.
Сообщи, когда приготовишь медтележку. (718) 555 3295. Я приду и все устрою.
Я знала, что это будет непросто, тем более что отношения у Барб и Уилла явно не сложились, а значит, защищать его она бы не стала, но он ухитрился шагнуть выше и каким-то образом очаровать доктора Хамид. Понимаю записку и замечаю в уголке рисунок: карикатурная, с сердитым лицом Барб в узнаваемом ярком халате толкает медицинскую тележку и кричит: СМОТРИТЕ, ЧТОБЫ Я НЕ ПОЖАЛЕЛА ОБ ЭТОМ!
Я качаю головой и невольно улыбаюсь. Потом возвращаю записку на место и подхожу к медицинской тележке. Переставляю несколько пузырьков, проверяю, ещё раз, всё ли расположено в хронологическом порядке, в соответствии с тем, что я ввела в приложение после изучения изрисованного листка с назначениями.
Ноутбук продолжает загружать программу с сайта, ссылку на которую я прислала. Восемьдесят восемь процентов уже скачаны. Я жду, стараясь дышать пореже в этой насыщенной опасными микробами палате.
Из коридора доносится какой-то шум, и у меня сердце замирает от страха. Одергиваю руку от клавиатуры. Неужели нас поймали? Пожалуйста, пусть это будет не Барб. Только не Барб. Вообще-то она должна быть на обеде, но если вернулась и уже начала свою обычный понедельничный обход, то мне крышка.
Шаги Уилла, то приближаясь, то удаляясь, эхом отдаются в коридоре, и я, подкравшись на цыпочках, прижимаюсь к двери ухом. Голосов только два, и у меня отлегает от сердца.
- Ты ведь все там вытер? - спрашивает По.
- Конечно. Даже два раза. На всякий случай, - отвечает Уилл.
Поправляю одноразовый хирургический халат, надетый на одноразовую больничную форму, распахиваю двери и смотрю на них через очки.
По разворачивается, стоя на своем скейте и удивленно смотрит на меня:
- Господи, Стелла. Я говорил, что ты отлично сегодня выглядишь?
Они переглядываются и в третий раз покатываются со смеху: такую реакцию вызывает у них мой самодельный костюм биологической защиты.
Я хмурюсь и бросаю взгляд в коридор.
- Чисто?
По отталкивается и медленно катится на скейтборде по коридору, мимо сестринского поста, и, заглянув за стол, поднимает два больших пальца.
- Ты только побыстрее.
- Почти закончила! - я возвращаюсь в комнату и закрываю за собой дверь.
Смотрю на медицинскую тележку и довольно вздыхаю - как же тщательно и методично всё организовано. Ну тут на глаза мне попадает стол со стоящим на нем ноутбуком, и настроение падает - там далеко не всё идеально. Я подхожу к нему, беру несколько цветных карандашей и ставлю их в стаканчик для карандашей, в котором и есть их законное место. Поправляю журналы и скетчбуки, убеждаюсь, что они разложены по размеру, и тут же на пол падает какая-то бумажка.
На листке карикатурный мальчишка, похожий на Уилла, с парой воздушных шаров. С покрасневшим от усилий лицом он старается заполнить воздухом сдувшиеся лёгкие. Подпись под рисунком гласит: «Просто дыши».
Я улыбаюсь. Вот это действительно хорошо.
Протягиваю руку и, как делаю обычно с рисунками Эбби, осторожно провожу пальцем лёгкие Уилла. Потом перехожу на подбородок, скажу по непокорным кудрям, легко касаюсь голубых глаз и заканчиваю путешествие на той самой бордовой толстовке, в которой он был на крыше.
Не хватает только улыбки.Я смотрю на стену. Всё, что у него есть, это старый рисунок прямо над кроватью. Беру из коробочки кнопку и пришпиливаю его карикатуру к стене, под рисунком.
Ноутбук издает негромкий сигнал, и я быстро отвожу руку. Загрузка закончена. Оборачиваюсь, иду к столу и отключаю его телефон. Всё собираю, выхожу в коридор и протягиваю телефон настоящему, а не нарисованному Уиллу. Он тянет правую руку, левой старается поправить маску.
- Приложения разработано для хронических заболеваний. Медицинские графики, таблицы. - Я поднимаю небрежно плечами. - Будет предупреждать, когда нужно принимать лекарство и делать процедуры. Если…
- Подожди. - перебивает меня он и, оторвав глаза от телефона, с удивлением и недоверием смотрит на меня своими голубыми глазами. - Вот так вот взяла и разработала?
- Экстренный выпуск новостей! Девушки умеют программировать.
Его телефон звенит и на экране появляется анимированный пузырек с таблетками.
- Ивакафтор. Сто пятьдесят миллиграммов, - говорю я и ловлю себя на том, что и сама чувствую себя лучше. Поднимаю голову - Уилл впервые смотрит на меня без насмешки. Похоже, мне удалось произвести на него впечатление. Хорошо. - Приложение у меня настолько простое, что в нем даже мальчики могут разобраться.
Я поворачиваюсь и легкой походкой, уверенно покачивая несуществующими бедрами, направляясь в туалет в другом конце коридора. Свет вспыхивает, как только я закрываю за собой двери. Стягиваю перчатки, хватаю дезинфицирующие салфетки и тщательно вытираю руки. Не один, а целых три раза. Медленно выдыхая, снимаю всё, что на мне есть: тапочки, маску, шапочку, халат и больничную форму. Запихиваю всё в корзину, утрамбовываю, накрываю крышкой и возвращаюсь к раковине.
По коже бегут мурашки. Чувствую себя так, словно B. cepacia пытается каким-то образом проскользнуть в меня и съесть изнутри.
Я поворачиваю кран, и горячая вода с шумом устремляется в раковину. Держась за гладкий фаянс, стою в одном белье смотрю на себя в зеркале. На груди и животе с полдюжины шрамов от хирургических операций, ребра при дыхании норовят пробить кожу, острый угол ключицы выглядит резче при тусклом свете. Покраснение вокруг гастроскопической трубки стало заметнее, что определенно указывает на начавшуюся инфекцию. Я слишком худая, вся в шрамах и... Встречаю в зеркале взгляд карих глаз.
Почему Уиллу захотелось написать мой портрет?
Голос эхом звучит в конце. «Красивая». Он назвал меня красивой, и мое сердце кувыркнулось, чего ему так не следовало делать.
Стекло мутнеет от пара, отражение теряет четкость.Я отворачиваюсь, взбиваю мыло в пену, тру ладони, запястья, лицо, смываю все в раковину.Потом, для верности, зачерпываю добрую порцию дезинфицирующего средства.
Я вытираю руки и лицо, открываю крышку второй мусорной корзины и достаю пакет с одеждой, который положила туда час назад, перед тем как идти в комнату Уилла.
Одевшись, я ещё раз смотрю в зеркало и осторожно, предварительно удостоверившись, что никто не видит, выхожу из туалета. Свежая как огурчик. Растянувшись на кровати, бросаю взгляд на список намеченных на понедельник дел, но вместо того чтобы заняться ими, просматриваю в телефоне социальные сети.
В Инстаграме Камилы новое видео. Камила, держа телефон над головой, со счастливым видом машет в камеру из каяка. За спиной у неё виднеется Миа с веслом в руках.
После секретной операции в комнате Уилла я только тем и занимаюсь, что собираю впечатления моих одноклассников о Кабо. Я уже побарахталась в кристально чистых, голубых водах с мелиссой, с Джуд ходила под парусом арки Кабо-Сан-Лукас. С Брук - вовсе не выглядевшей несчастной страдалицей - грелась под солнышком на пляже.
Я уже готова ещё раз обновить страницу, но тут в дверь стучат и в комнату просовывается голова Барб. Секунду-две она смотрит на мою медицинскую тележку, и я уже знаю, что за этим последует.
- Ты была в палате Уилла? У него все так организованно... удивительно знакомо.
Качаю головой - нет. Меня там не было. Делать невинный вид, притворяться паинькой и ждать, что Барб всё это купится, бессмысленно.
Ситуацию спасает ноутбук - раздаётся входящий звонок Фейстайм. На экране появляется По. На мгновение замираю, мысленно умоляю его не ляпнуть что-нибудь насчёт Уилла, потом разворачиваю ноутбук от себя.
- Посмотри, кто вернулся с обеда!
По тут же переводит взгляд на стоящую в дверях Барб и прикусывает язык, оставляя при себе заготовленные комментарии.
- О! А... Привет, Барб. - он прокашливается и начинает путаный и сбивчивый рассказ о грушах-фламбе, причём энтузиазм его понемногу слабеет. Улыбается и медленно закрывает дверь, а я наблюдаю за ней краем глаза, и сердце бьётся так, что гудит в ушах. Наконец замок щёлкает, и я медленно выдыхаю. По кивает.
- Слушай. Я понимаю, что ты делаешь. Мило. - Как обычно я он смотрит прямо в мою свихнувшуюся душу. - Но вся эта шутка с Уиллом... Ты действительно считаешь, что твой план самый лучший? Я к тому, что уж ты-то понимаешь все лучше многих.
Пожимаю плечами, потому что он, конечно, прав. Я действительно понимаю всё лучше многих. Но при этом я хорошо знаю, как быть осторожной.
- Недели через две меня уже здесь не будет. Если махнет на все рукой, мне дела нет.
По вскидывает брови.- Уловка высший класс. Красиво получилось.
Он думает, что я влюбилась в Уилла. Влюбилась в самого язвительного и надоедливого - да ещё и заразного - парня из всех, кого я знаю.
Пора менять тему:- Никакая и не уловка! Уловки у тебя.
- Что ты имеешь в виду? - спрашивает он, хмурясь, потому что прекрасно все понимает.
- Спроси Майкла, - отвечаю я.
Он оставляет мою фразу без внимания и сразу же перескакивает на другое:
- Пожалуйста, только не говори мне, что ты в кои-то веки запала на парня, а он с такой же болячкой.
- Я всего лишь помогаю ему с лекарствами, и ничего больше. Хотеть кого-то и хотеть, чтобы кто-то жил, не одно и тоже. - в моем голосе слышится раздражение.
Уилл несколько меня не интересует. И стремления к смерти я у себя не наблюдаю. А если бы мне уж так хотелось встречаться с каким-нибудь придурком, то и их и без КФ
[3] вполне хватает. Есть из кого выбрать. Так что всё это просто смешно.
Или нет?
- Ой, да для тебя уже пилюли раскладывать - уже прелюдия. - Он внимательно наблюдает за мной, пытаясь определить, вру я или нет. Я закатываю глаза и захлопываю ноутбук, прежде чем это сможет выяснить каждый из нас.
- Ну и манеры! - доносится из коридора громкий и раздраженный голос По и вслед за этим через несколько секунд хлопает дверь это палаты.
На столе гудит и вибрирует телефон. Поднимаю и вижу сообщение от Уилла.
Голубки поссорились?
Сердце снова кувыркается, но я морщу нос и уже собираюсь удалить сообщение, но на экране появляется четырехчасовое напоминание о жилете, сопровождаемое анимированным танцующим пузырьком. Я кусаю губу. Уилл получил такое же уведомление, но выполнит ли он процедуру?
ГЛАВА 8
УИЛЛ
Аккуратно зашриховываю волосы Барб и, отстранившись, рассматриваю рисунок, на котором она изображена с вилами в руках. Довольно киваю, и тут же на столе начинает шумно вибрировать телефон. Рядом с ним пританцовывают цветные карандаши. Стелла. Звонит по Фейстайму. Тянусь к компьютеру, ставлю на паузу песню «Пинк Флойд», поворачиваюсь и отвечаю на звонок.
- Так я и знала! - Она смотрит на меня с экрана. - Где твой жилет? Тебе полагается не снимать его еще целых пятнадцать минут. Дальше. Ты принял «креон»? Держу пари, не принял.
- Извините, номер, по которому вы позвонили, больше не обслуживается. Если вы попали на эту запись по ошибке...
- Тебе нельзя верить, - перебивает Стелла. - А потому дальше будем работать по-другому. Прием лекарств и процедуры проходим вместе, чтобы я точно знала, что ты не обманываешь.
Я сую за ухо карандаш, которым только что пользовался, и изображаю холодное спокойствие и полнейшее равнодушие:
— Чего только не придумает, чтобы провести со мной побольше времени.
Она дает отбой, и в какой-то миг - я мог бы поклясться, что мне это не привиделось, - на ее губах мелькает улыбка. Интересно.
Следующие два дня мы много общаемся по Скайпу, и, как ни странно, она не только отдает приказы, но и показывает свои приемчики: например, как принимать лекарства с шоколадным пудингом. Чертовски гениально. И вкусно. Мы дышим небулайзером, ставим капельницы, отмечаем прием лекарств и процедуры. Стелла была права. Уж не знаю почему, но она действительно успокаивается и расслабляется, когда видит, что я выполняю все требования режима. Мало-помалу ее тревожность рассеивается.
Не стану врать, уже сейчас, хотя прошло только два дня, вставать по утрам заметно легче. На второй день, после полудня, я надеваю «Аффловест» и чуть не подскакиваю от неожиданности, когда в палату вваливается Барб, готовая, как обычно к четырехчасовой перепалке из-за процедуры. В этих схватках победа всегда остается за ней, потому что она грозит изолировать меня от мира, но и я не оставляю попыток сопротивляться.
Я захлопываю ноутбук, обрывая без предупреждения разговор со Стеллой, и мы с Барб таращимся друг на друга, как противники в классическом вестерне.
- Глазам не верю. Ты сам надеваешь жилет.
Пожимаю плечами - мол, ничего особенного, — и бросаю взгляд на компрессор, проверяю, все ли подключено правильно. По-моему, так оно и есть, но с другой стороны, я могу и ошибаться, потому что давно не делал этого самостоятельно.
- Сейчас ведь четыре, так?
Барб закатывает глаза и пронзает меня убийственным взглядом.
- Не снимай раньше времени, – предупреждает она, прежде чем закрыть дверь.
Я сразу же открываю ноутбук и вызываю Стеллу по Скайпу, а сам ложусь на кровати, держа в руке розовую «утку».
- Привет, извини, что так получилось. Барб... - начинаю я, когда она отвечает, и умолкаю, заметив на ее лице унылое выражение и опущенные уголки полных губ. - Ты в порядке?
- Да. - Стелла смотрит на меня и вздыхает. Весь мой класс сейчас в Кабо. - Она поворачивает телефон и показывает мне фотографию из Инстаграма: группа девушек и парней в купальниках и шортах, солнцезащитных очках и соломенных шляпах со счастливыми лицами позируют на песчаном берегу. Стелла пожимает плечами, кладет телефон, и я слышу через компьютер, как вибрирует с ровным жужжанием ее жилет. - Немного расстроилась из-за того, что меня там нет.
- Понимаю. - Я думаю о Джейсоне и Хоуп, обо всем, что упустил за последние несколько месяцев и за чем следил только по сообщениям друзей и в социальных сетях.
— Весь Год сама планировала эту поездку, — продолжает Стелла.
И я ничуть этому не удивляюсь. Скорее всего она вообще планирует каждый свой шаг.
— А родители? Они бы тебя отпустили? - Мне и вправду интересно. Даже до моего заражения B. cеpаcia мaмa зарубила бы такую идею на корню. Школьные каникулы я всегда проводил в больнице.
Стелла кивает и смотрит на меня с внезапно вспыхнувшим любопытством:
- Конечно. Если бы у меня не случилось обострения. А твои тебя бы не отпустили?
- Нет, конечно, если только больница в Кабо не объявила бы, что у нее появилась какая-то новая, волшебная терапия с использованием стволовых клеток для лечения B. cеpаcia. - Я сажусь, отхаркиваю в «утку» целый комок слизи, гримасничаю и снова ложусь. Поэтому-то и не выдерживал процедуру до конца и всегда снимал жилет раньше времени. — Кроме того, я там уже был. Красивое место.
- Ты там был? И что? Расскажи, – просит она и подтягивает поближе ноутбук.
Туманные, смазанные воспоминания обретают четкость, и я уже вижу, как мы с отцом стоим на пляже, и волны подкатывают к нашим ногам, а пальцы зарываются в песок.
- Да, ездил с папой, когда был маленький, еще до того, как он ушел. - Увлеченный воспоминаниями, я не слежу за тем, что говорю, нo слово «папа», слишком непривычное для языка, звучит странно.
Зачем я сказал ей это? Я никому об этом не рассказываю. И о папе не упоминал, наверно, несколько лет.
Стелла открывает рот, хочет сказать что-то или о чем-то спросить, но я быстро меняю тему и возвращаюсь к пейзажам Кабо. Он никак с ними не связан.
- Пляжи хорошие. Вода чистейшая. К тому же все супердружелюбны.
Вижу, как она грустнеет на глазах, слушая мои восторженные комментарии, и бросаю наугад факт, который услышал в какой-то программе на канале «Тревел Ченнел».
- Но какие сильные течения! Шансов поплавать почти нет, разве что час-другой в сутки, не больше. В воду не войдешь, и остается только что жариться на солнце.
- Правда? - Она смотрит на меня недоверчиво, но в то же время с благодарностью за попытку.
Я бодро киваю и вижу, что тень грусти слетает с ее лица.
Аппараты вибрируют, а мы наслаждаемся уютной тишиной, время от времени нарушаемой сухим кашлем легких.
Закончив процедуру, мы снимаем жилеты, и Стелла, повесив свой, звонит матери и заглядывает к друзьям в Кабо. Предупреждает, что свяжется со мной вечером, перед приемом таблеток. Без ее улыбающегося лица на экране моего ноутбука часы тянутся невыносимо медленно. Я обедаю, рисую, смотрю видео на Ютьюбе - делаю все то же, что и раньше, до вторжения в мою жизнь Стеллы, но теперь это все не развлекает и не отвлекает, а только еще больше утомляет. Делаю одно, занимаюсь другим, но снова и снова ловлю себя на том, что поглядываю на экран, жду входящего звонка по Скайпу, а секунды ползут со скоростью ледника.
Рядом оживает телефон. Смотрю на экран, но там только напоминание установленного Стеллой приложения: время принять лекарство и подготовить гастроскопическую трубку. Оглядываюсь на прикроватный столик, на котором уже лежат медикаменты и стаканчик с пудингом. Компьютер включается в точно назначенное время, по долгожданному звонку Стеллы.
Подвожу курсор к кнопке приема, гашу улыбку и выжидаю несколько секунд, постукивая пальцем по трекпаду. Наконец кликаю «ответить» и, как только ее лицо появляется на экране, демонстративно широко зеваю и рассеянно смотрю на телефон.
- Что, уже вечерний прием? Так быстро?
Стелла улыбается — ее не проведешь.
— Не надо притворяться. Я же вижу твой прикроватный столик и лекарства на нем.
Смущенный, я начинаю оправдываться, но потом умолкаю и качаю головой, признавая, что на этот раз она победила.
Мы вместе глотаем таблетки и подключаем флаконы с жидким питанием. Залив в мешочки смесь, мы вешаем их, подсоединяем трубки и устанавливаем скорость инфузии с расчетом на все время сна. Возясь со своей капельницей, я то и дело посматриваю на Стеллу, проверяю, делаю ли все так, как надо. Потом мы выкачиваем воздух и в ожидании поступления смеси в трубку встречаемся глазами.
Пока ждем, я тихо насвистываю, а Стелла смеется.
- Не смотри! - говорит она, когда смесь доходит до трубки, и поднимает рубашку повыше, чтобы подсоединить трубку.
Я отворачиваюсь, пряча усмешку, резко вдыхаю, расслабляюсь, насколько это возможно, и подсоединяю трубку к выступающему из живота клапану. Краем глаза ловлю ее взгляд в видеочате.
— Сфоткай - продлится дольше, - говорю я, закатывая рубашку. Стелла делает большие глаза, а ее щеки едва заметно розовеют.
Сажусь на кровать, придвигаю поближе ноутбук. Стелла зевает, снимает резинку с хвостика, и длинные каштановые волосы падают на плечи. Стараюсь не смотреть, но выглядит она хорошо. Как на тех ее видео. Расслабленная. Счастливая.
- Тебе надо немного поспать, - говорю я, и она сонно трет глаза. - Сколько дней мной командуешь.
Она смеется и кивает:
- Спокойной ночи, Уилл.
- Спокойной ночи, Стелла, - Я еще тяну время, прежде чем кликнуть по кнопке «конец разговора» и закрыть ноутбук. Ложусь, закидываю руки за голову, и в палате становится как-то неуютно тихо, хотя в ней по-прежнему никого, кроме меня, нет. Но потом, повернувшись, чтобы выключить свет, понимаю, что впервые за долгое время не чувствую себя одиноким.
ГЛАВА 9
СТЕЛЛА
Поднимаю рубашку, и доктор Хамид мрачнеет и сдвигает брови к переносице, глядя на воспаленную кожу вокруг клапана. Потом наклоняется, осторожно дотрагивается до покрасневшего места и бормочет что-то то вроде извинения, когда я вздрагиваю и моргаю.
Проснувшись утром, я заметила, что воспаление усилилось, а увидев выделения, сразу вызвала врача.
Через минуту доктор Хамид выпрямляется и вздыхает:
- Давай попробуем бактробан, понаблюдаем день-другой, как он подействует. Может, очистится? - Опускаю рубашку, с сомнением поглядываю на доктора Хамид. В больнице я уже неделю, и если температура спала и ангина прошла, то с воспалением ситуация только ухудшилась. Доктор наклоняется и ободряюще пожимает мне руку. Ладно, будем надеяться, что она права. Потому что в противном случае меня ждет операция. А это означает, что так или иначе папу и маму придется побеспокоить.
Звонит телефон, и я оглядываюсь может быть Уилл? Но нет, на экране сообщение от мамы:
Ланч в кафетерии? Встретимся через 15 минут?
В переводе с маминого это означает, что она уже в пути. Я удерживала ее целую неделю, говорила, что все как обычно, что ей будет скучно, но в этот раз она настроена решительно и слышать ни о чем не желает. Отправляю короткое «да» и со вздохом поднимаюсь, чтобы переодеться.
- Спасибо, доктор.
Она улыбается и идет к двери.
- Держи меня в курсе, Стелла. Скажу Барб, чтобы присмотрела за тобой.
Надеваю свежие легинсы и свитшот, оставляю в блокноте запись - добавить в список бактробан - и иду к лифту. Поднимаюсь, перехожу во второй корпус.
Мама уже стоит возле кафетерия волосы собраны в свободный хвост, под глазами глубокие темные круги. С виду она худее меня.
Обнимаю ее крепко и невольно напрягаюсь, когда она касается воспаленного участка.
- Все в порядке? - Мама смотрит на меня оценивающим взглядом.
Я киваю.
- Да, все отлично. Лечение - как ветерок. Дышать уже намного легче. А ты как?
Она тоже кивает и широко улыбается. Вот только улыбка так и остается на губах.
- Хорошо. Все хорошо.
Мы становимся в длинную очередь и, как обычно, берем салат «Цезарь» для нее, бургер и молочный коктейль для меня, а еще горку картошки фри для нас обеих.
Со столиком нам везет - освобождается место в углу, у широкого окна, подальше от всех остальных. За стеклом по-прежнему неспешно падает снег, и землю уже накрывает чистым и пушистым белым одеялом. Надеюсь, мама уйдет раньше, чем погода испортится.
К тому времени как я приканчиваю бургер и поглощаю 75 процентов картошки фри, мама едва успевает приступить к салату. Ест медленно, без аппетита. Лицо усталое. Похоже, снова всю ночь просидела за компьютером, читая одну за другой статьи и заметки о легочных имплантатах.
Помочь ей сохранять спокойствие мог только папа. Только он одним лишь взглядом останавливал ее на краю, не давал отчаянию накрыть ее с головой, утешал так, как не мог утешить никто другой.
- Мам, диета разведенки не идет тебе на пользу.
Она вскидывает голову, удивленно смотрит на меня:
- Ты о чем?
- Ты сильно похудела. Папе не помешало бы принять ванну. Эй, это я должна так выглядеть!
Мне так и хочется спросить: «Неужели непонятно, что вы нужны друг другу?»
Она смеется, забирает мой молочный коктейль и одним глотком отливает едва ли не половину молока.
- Нет! - в притворном отчаянии вскрикиваю я и бросаюсь через стол, пытаясь вырвать стаканчик, но тут крышка отлетает в сторону, и коктейль выплескивается на нас обеих.
Впервые за долгое время мы хохочем как сумасшедшие и только что не падаем от смеха на пол.
Мама берет салфетку, осторожно вытирает брызги на моем лице, и ее глаза вдруг наполняются слезами.
Я хватаю ее за руку.
- Мам, что?
- Смотрю на тебя и думаю... они сказали, что ты не... - Мама трясет головой, закрывает лицо ладонями, но слезы просачиваются сквозь пальцы. - Но ты здесь. Взрослая. И красивая. А они все ошиблись.
Она вытирает салфеткой слезы.
- Не представляю, что бы я делала без тебя.
У меня холодеет в груди. «Не представляю, что бы я делала без тебя».
Я с усилием сглатываю, поглаживаю ее по руке, но мысли уже устремляются к воспалению. Перед глазами таблицы. Приложение. Эти 35 процентов как камень на груди. До тех пор, пока я не получу трансплантат, показатель не изменится. До тех пор только я сама могу не дать себе умереть.
Могу и должна. Потому что, только поддерживая меня, мои родители держались сами.
Мама уходит, а я направляюсь прямиком в спортзал - Уилл хочет укрепить мои слабые легкие всеми возможными и доступными средствами. Я уже готова сказать, чтобы он не приходил - в конце концов, мне есть что обдумать, но с другой стороны, Уилл и сам не бывал в спортзале, наверно, лет сто. Беспокоиться о нем и о родителях одновременно это уж слишком, тогда сосредоточиться на чем-то другом просто не хватит сил. Поход же с Уиллом в спортзал - это проблема, которую можно решить незамедлительно.
Начинаю с того, что сажусь на велотренажер. С некоторых пор спортзал стал одним из самых популярных мест во всем центре, и я частенько приходила сюда размяться во второй половине дня. Три года назад его обновили и расширили практически вчетверо, разместив баскетбольную площадку, бассейн с соленой водой, новенькие кардио- и силовые тренажеры. Отдельный, просторный зал с широкими, выходящими во двор окнами предназначен для йоги и медитации. Прежний, старый спортзал ограничивался одним унылым помещением с разносортными гантелями и инвентарем, выглядевшим так, словно его изготовили сразу вслед за изобретением колеса.
Оглядевшись по сторонам, вижу Уилла, который, задыхаясь и цепляясь из последних сил, пытается удержаться на беговой дорожке. За спиной у него портативный концентратор.
В спортзал я его практически затащила и должна признаться: видеть, как он старательно играет роль ворчуна‚ довольно забавно. Он не смог даже воспользоваться отговоркой и сослаться на «запрет покидать третий этаж», потому что у Барб сегодня ночная смена, а Джули с радостью отпустит Уилла куда угодно, если только это поможет ему улучшить легочную функцию и укрепить здоровье вообще.
- Хотелось бы мне знать, когда плоды нашей договоренности станут доступны и второй стороне? - выдавливает он, напрягая последние силы, и смотрит через зал туда, где я кручу педали на велотренажере. - Я сделал все, о чем ты просила, но отдачи от инвестиций не получил.
- Толстуха. Уже потею, - отзываюсь я, чувствуя на лице капельки пота.
Уилл шлепает ладонью по кнопке «стоп», дорожка резко останавливается, и он, вставив в нос канюлю и отдуваясь, поворачивается ко мне.
- У меня грязные волосы, и еще я устал, а моя тележка...
- Хочешь изобразить меня потной? Отлично! Вот тебе еще! - Я кручу педали так, словно опасаюсь от погони, и число оборотов в минуту возрастает едва ли не в четыре раза. Легкие уже горят, горло рвет кашель, кислород с шипением вырывается из канюли, а воздуха все равно не хватает. Ноги двигаются все медленнее, приступ кашля налетает и затихает, и мне удается наконец восстановить дыхание.
Уилл качает головой, и я бросаю взгляд на цифровое табло велотренажера, стараясь не замечать медленно растекающуюся по лицу краску.
Мы оба устало бредем в пустой зал для йоги, причем я иду впереди, а он за мной, отстав на полтора метра. Я сажусь к окну. Стекло прохладно от белого одеяла, накрывшего все снаружи.
- Мне надо позировать или как? - спрашиваю я, поднимая руку, чтобы поправить волосы, и застываю в театральной позе.
Уилл смеется и достает скетчбук, угольный карандаш и, к немалому моему удивлению, надевает голубые латексные перчатки.
- Нет. Просто будь естественной.
О да, хорошо. Это легко.