– Но это действительно так, – он нежно поцеловал жену в губы. – Отдохни немного, а я буду охранять нашу крепость…

– Я люблю тебя, – сказала она и забралась под одеяло. Майкл выключил свет и выскользнул из темной комнаты в холл, плотно прикрыв за собой дверь.

Он вернулся в кухню и доел сэндвич. Учитывая то, через что довелось пройти Пат, она хорошо держалась. Майкл был рад, что у нее хватило благоразумия лечь спать, хоть и с помощью таблеток. Он убрал со стола, поставил посуду в раковину и открыл воду. Майкл снял костюм, в котором проходил весь день, и надел черную рубашку, серые брюки и туфли на каучуковой подошве. Потом собрал сумку, положив туда смену одежды, туалетные принадлежности и коробку патронов к пистолету сорок пятого калибра.

Хотя у Майкла от усталости закрывались глаза, он не позволил себе заснуть. Он сел в кресло в гостиной и, прихлебывая колу (кофеин был как раз тем, что ему требовалось), стал смотреть телевизор, сделав звук потише, чтобы не разбудить Пат. Он посмотрел «Досье детектива Рокфорда» – сразу после «Мэверика» с Джимом Гарнером, который нравился Майклу. Он уже посмотрел половину фильма «Женщина-полицейский» и как раз подумал, что Энджи Диксон недостаточно красива, чтобы оправдать весь этот бред, когда на столе возле него зазвонил телефон.

Он посмотрел в сторону холла, на спальню, думая, что звонок разбудил Пат, и ожидая, что она выбежит из комнаты.

– Дом Смитов.

– Это Сид Пархам, – начал без предисловия дружелюбный хриплый голос. – Послушай, Синди вернулась домой.

Майкл выпрямился в кресле.

– Что она говорит об Анне?

– Почему бы тебе не прийти и самому с ней не поговорить? Она утверждает, что с Анной все в порядке, но… – в голосе Сила, возможно,
слишкомдружелюбном, послышалось смущение, – приходи, поговори с ней сам.

Майкл вошел в спальню, чтобы рассказать об этом, Пат, но она крепко спала…

Решив не беспокоить ее, он закрыл дверь и вышел на улицу, вдыхая прохладный, чистый ночной воздух. Фонари в их квартале не горели, полная луна светила в одиночестве. Почти бегом Майкл приблизился к дому Пархамов расположенному через дорогу. На крыльце он остановился и посмотрел на часы, вспомнив о ночном рейсе: было без пятнадцати одиннадцать.

Коренастый лысый Сид Пархам в желто-оранжевом кожаном костюме (он что, собирался прыгать с парашютом?) встретил Майкла у двери и проводил его снова в кухню. Молли была в таком же кожаном костюме.
«И эти родители еще удивляются, что их ребенок их не слушается…» – подумал Майкл.

Все четыре стула были придвинуты к квадратному стеклянному кухонному столу. Мать и отец сидели рядом с дочерью, а Майкл сел напротив Синди – изящной блондинки; которая взяла лучшее от обоих родителей, но все равно была некрасивой.

Повнимательней присмотревшись к ней, Майк заметил, что девушка устала. Она сидела, сгорбившись. Светло-голубые глаза Синди, подчеркнутые яркими тенями, были сердито прищурены, ресницы были сильно накрашены тушью. Картину дополняли темные круги под глазами. Все это походило на маску для Хэллоуина.

Синди сначала даже не посмотрела на Майкла. Он много раз видел эту девушку со своей дочерью, и она всегда выглядела ухоженной, насколько это было возможно, но сегодня ее волосы – светлые с темными корнями, прямые, до плеч – казались грязными. Она была одета в зеленую майку, подчеркивавшую ее маленькую грудь, обрезанные джинсовые шорты и сандалии.

Синди играла с ключами от своей машины.

Если бы Майкл был ее отцом, он бы уже забрал их.

Но он заговорил с ней как можно дружелюбнее:

__Синди, в чем дело? Где Анна?

– Откуда мне знать? – спросила Синди.

– Ты сказала мне, что с ней все в порядке, – произнес Сид.

– Ну, так и есть.

– Когда ты ее видела в последний раз? – спросил, Майкл.

– Вчера.

– Где она?

Легкая улыбка тронула ее губы.

– Разве я должна следить за ней?

– Не должна. Где Анна, Синди?

Она тяжело вздохнула: Боже мой, эти взрослые такие дураки!

– Послушайте, я высадила ее возле «Денни» на Спидвей вчера вечером.

– Зачем?

– Она встречалась с друзьями на парковке. Они собирались на вечеринку.

– Какие друзья? Какая вечеринка?

– Я не знаю – я туда не пошла. И это были ее друзья, не мои. Я пошла на другую вечеринку.

Майкл покачал головой, но не позволил гневу и раздражению вырваться наружу.

– Синди, ты единственная подруга Анны, единственная кого она знает в этом городе. Мы здесь только шесть недель.

– В чем проблема? – Синди невинно посмотрела на Майкла, хлопая ресницами. Это могло бы сработать, если бы ему было восемнадцать и ее прекрасные глаза не были такими усталыми. – Она что, не пришла домой?

– Ты знаешь, что не пришла.

– Синди! – произнес ее отец. – Ты сказала нам, что с Анной все в порядке!

Она неодобрительно посмотрела на него и продолжила играть с ключами.

– Ты знаешь, где она? – спросил Майкл.

Девушка ничего не ответила.

– Где она, Синди?

– Я сказала вам: не знаю.

– Ты предпочитаешь поговорить об этом с полицией?

Синди быстро взглянула на Майкла.

– Что я такого сделала?

Он пожал плечами.

– Моей дочери не было достаточно долго, чтобы объявить ее пропавшей без вести. Ты последняя, кто видел Анну. Поэтому ты будешь первой, с кем они поговорят.

– Что, если я знаю, где она? – спросила Синди после небольшой паузы.

– Тогда ты должна сказать об этом мне.

Она покачала головой.

– Я не скажу вам.

– Почему?

– Потому что я пообещала ей. Вы с ней ужасно обращаетесь.

– Тогда я скажу тебе: Анна на озере Тахо.

Синди ничего не ответила, но ее глаза вспыхнули.

Сид Пархам спросил:

– Где ты была все это время, Синди?

– За рулем.

– И куда ты ехала? – поинтересовалась Молли Пархам. – Вы напрашиваетесь на неприятности, юная леди!

Майкл закрыл глаза.

Потом он открыл глаза и сказал:

– Синди, я знаю, что Анна вернулась в Кристал-Бей, чтобы пойти на выпускной.

Сид Пархам произнес, обращаясь к Майклу:

– Вы ведь из Сент-Пола?

– Сид, – сказал Майкл, – я знаю, что я только гость в этом доме. Но позволь мне разобраться с этим самому.

– Ну… конечно… но…

Майкл поднялся и кивнул Пархаму, давая понять, что хочет поговорить с ним с глазу на глаз, чтобы Синди не слышала. На пороге между кухней и гостиной Майкл мягко сказал:

– Я хочу попросить тебя об услуге, Сид, и я надеюсь, что ты поймешь меня, как отец отца. Пожалуйста, могу я поговорить с твоей дочерью наедине?

– О, я даже не знаю…

– Я не собираюсь запугивать ее и, конечно, не притронусь к ней и пальцем. Но я думаю, пока вы с женой являетесь свидетелями разговора, мне будет очень трудно вызвать Синди на откровенность.

– Почему это?

– Дети в этом возрасте ведут себя по-другому, когда рядом их родители. Я говорил с Синди раз десять, и она никогда раньше так ко мне не относилась. Я думаю, она все расскажет мне… наедине, если ты дашь мне шанс.

Пархам глубоко вдохнул. При этом он стал еще больше похож на дядюшку Фестера, чем обычно. Когда он наконец заговорил, Майклу показалось, что голос Сида будет высоким и плаксивым.

Но это был обычный баритон Сида, такой благородный, почти приятный.

– Послушай, Майкл, я знаю, ты любишь свою девочку. Как мы любим нашу. И я знаю, как это может быть трудно… Поэтому я не против.

– Спасибо, Сид.

– Но знай: если я услышу крики, то сразу войду!

– Я понял.

Пархам кивнул.

– Я поговорю с Молли… Дай мне минуту.

Глава семьи вышел и прошептал что-то на ушко своей второй половине. Она нахмурилась, начала что-то говорить, но он зашептал снова. И наконец Молли нехотя кивнула.

Сид, уводя жену из кухни и нежно придерживая ее за локоть, сказал:

– Мы будем в гостиной, если понадобимся.

– Спасибо, – произнес Майкл.

Когда они ушли – похожие на музейных смотрителей в своих кожаных костюмах, – Синди нахмурилась. Она казалась смущенной и немного взволнованной.

Майкл спросил ее:

– Как много Анна тебе рассказала?

Синди посмотрела мимо него и пожала плечами.

– Она сказала тебе» что подвергает себя опасности?

Синди посмотрела на ключи, повертела их в руках.

Майкл забрал у нее ключи и отложил их в сторону, так, чтобы она не могла до них дотянуться.

– Она сказала тебе, что подвергает опасности свою мать и меня?

Синди сложила руки на маленькой груди.

– Анна хотела попасть на выпускной. Что в этом такого опасного?

Получив наконец подтверждение своим догадкам, Майкл успокоился и спросил:

– Как она туда добралась?

Девушка пожала плечами. Ее эмоции начали пробиваться сквозь маску угрюмости. Ее усталость была на руку Майклу – последние силы Синди уходили на поддержание недовольной гримасы. – Она все тебе рассказала?

– Может быть.

– Она сказала тебе, какие люди в этом замешаны?

Девушка посмотрела в сторону.


Неужели у нее в глазах стояли слезы?


– Ты не отвозила ее туда. Если бы это было так, ты все еще была бы в Кристал-Бей, осталась бы до конца бала, чтобы привезти ее обратно.

Синди ухмыльнулась, но ее губы задрожали. Почему-то синие тени и тушь делали ее еще моложе.

– Как все было на самом деле, Синди? – спросил Майкл небрежно. – Вы встретились с ее парнем на полдороги?

Лоб девушки слегка нахмурился.

Майкл продолжал размышлять вслух:

– Ты отвезла Анну до половины пути, потом вы встретились с Гэри на стоянке или на заправке… И он повез ее дальше, правильно?

– Зачем спрашивать, если вы и так все знаете?

– Не на стоянке. Скорее… в Лас-Вегасе. Это почти на полпути и звучит очень заманчиво. Но ехать по пустыне не так уж просто, да?

Маленький подбородок Синди выдвинулся вперед.

– И что из того, если я отвезла ее? Мне восемнадцать лет.

– Если не останавливаться, до Вегаса часов шесть, может, семь езды. С остановками на туалет, завтрак и обед, хотя можно поесть и в машине. У тебя в «мустанге» должен быть кондиционер…

– И что, если он там есть?

Майкл выпрямился. Его голос по-прежнему был спокойным, ровным, но в нем послышалась скрытая угроза.

– Почему ты вернулась так поздно? Почему не осталась в Вегасе дольше?

· – Вы такой умный. Скажите мне сами.

– На самом деле все оказалось не так интересно. Ты права, тебе восемнадцать, а чтобы попасть в казино, тебе должен быть двадцать один год. А эти охранники могут определить фальшивое удостоверение личности за сотню ярдов.

Глаза Синди сузились. Она смотрела вниз сквозь стеклянный стол.

– Вы покатались по центральной улице, посмотрели на все эти огни, поели, может быть, походили по магазинам. Там есть несколько новых торговых центров. Анна и Гэри провели ночь в Вегасе?

Она ничего не ответила, но нервно сглотнула.

– А потом вы немного порезвились в Городе греха утром, позавтракали, может быть, сделали несколько покупок – там есть музыкальный магазин, который Анне очень нравится, в нем всегда много британских релизов…

Глаза девушки расширились. Он явно попал в точку. И, кажется, испугал ее тем, что так быстро раскусил Анну.

– Я не идиот, Синди. Наша семья провела много времени в Вегасе – я даже работал там. Значит, сегодня они вдвоем отправились в Кристал-Бей, где-то после обеда? В три или в четыре? Им пришлось опять ехать по пустыне. Но они уже должны быть там. Так как ты уже здесь.

Она оперлась локтем на стеклянный стол и положила голову на руку.

– Где они остановились, Синди?

– Я не знаю.

– Синди, как много Анна тебе рассказала?

– Что вы имеете в виду? Что вы хотите знать.

– Ты знаешь, что я имею в виду. И что я хочу знать.

Она снова сглотнула, ее бил озноб.

– Все, наверное/Что, что вы… вы управляли казино И что вы даете показания против каких-то мафиози, и вы вроде как… прячетесь здесь? В Таксоне.

– Правильно. И теперь из-за поступка Анны… и твоего поступка… она и Гэри, я и мать Анны, и даже ты и твои родители в страшной опасности.

– Что? Это безумие.

– Да, это безумие. Эти люди беспощадны. Забрать жизнь у такого человека, как ты, для них так же легко, как тебе раздавить комара. Для них человеческая жизнь ничего не значит.

Синди закрыла лицо рукой с ярко-розовыми, кое-где облупившимися ногтями.

– Я… я действительно не знаю, где они остановились… Я только знаю, что… они в Кристал-Бей. И я знаю… что Анна хотела пойти на выпускной бал.

Девушка посмотрела на Майкла глазами, мокрыми от слез, тушь стекала по щекам темными струйками.

– Почему все так неправильно? Неужели об этом некому позаботиться, кроме ее родителей?… П-простите.

– Анна сказала тебе никому не говорить о нас – о том что я даю показания, так?

– Д-Да.

– Это касается и твоих родителей, Синди. Ты поняла? Это касается и твоих родителей.

Девушка быстро закивала, потом поднялась, чтобы взять салфетку с барной стойки. Майкл встал и подошел к ней положил руку ей на плечо.

– Я не сержусь на тебя.

Она все еще плакала, но уже не так сильно.

– Я знаю, что ты всего лишь хотела помочь Анне.

– Я… я ее друг.

– И поэтому все, о чем мы говорили, останется между нами – между тобой и мной, Синди.

Майкл нежно приподнял ее лицо, взяв его за подбородок.

· – Это будет нашим секретом. Мы ведь тоже друзья?

Она сглотнула и кивнула:

– Друзья.

Майкл уже направлялся к родителям Синди, когда она окликнула его:

– Мистер Смит!.. Извините. Разве вы ни разу не делали глупостей, когда были подростком?

– Нет, – сказал он и улыбнулся.

Синди слабо улыбнулась в ответ, шмыгнула носом, высморкалась и снова заплакала за кухонным столом. Майкл вышел в гостиную.

Молли читала журнал «Красивый дом», сидя на низкой, изогнутой красно-черной софе, которая казалась огромной незаживающей раной на фоне светло-розовых стен. Маленький уродливый кактус украшал приставной столик, поп-арт-иллюстрация в рамке с плачущей женщиной из комиксов висела на стене рядом с полками для стереоусилителей и пластинок, на противоположной стене, выложенной серебристыми пластинами, виднелось искаженное отражение комнаты.

Сид стоял у окна, глядя на улицу из-за задернутых темно-розовых штор.

– Чертовы хиппи, – сказал он.

Майкл подошел к нему.

– Синди поделилась со мной информацией, которая была мне нужна. Она очень помогла мне… В чем дело, Сид?

Пархам кивнул в сторону улицы.

– Я сегодня уже видел этого наркомана, он заезжал к кому-то из наших соседей.

Наклонившись к Сиду, Майкл выглянул в окно и увидел фургон, припаркованный в конце квартала, почти под перегоревшим фонарем, как раз там, где заканчивалась собственность Смитов и начинался участок соседей… Старый блекло-красный грузовой фургон со скверно нарисованными цветами, голубем мира и надписью «Так держать».

Сид показал зубы, но не в улыбке.

– Зачем они приехали в приличный район? Торгуют своими чертовыми наркотиками…

Затылок Майкла покалывало, но он сказал:

– Не волнуйся об этом, – и похлопал Пархама по плечу. – Я проверю.

– Правда, дружище? Ты э-э-э… хочешь, чтобы я пошел с тобой?

Майкл улыбнулся и покачал головой.

– Нет. Я просто подойду и скажу им, чтобы они продавали свои сигареты в другом месте.

– Ты хочешь сказать, свои самодельные сигареты!

Майкл выдавил из себя вежливый смешок и произнес:

– Почему бы вам не пойти к дочери? Она немного расстроилась.

Пархам кивнул, и они с Молли направились в кухню в своих одинаковых униформах.

Перед тем как выскользнуть из дома, Майкл выключил свет на крыльце.

Когда он переходил улицу полчаса назад, грузовика не было. Опустив голову, он шел по тротуару от Пархамов к своему дому. Подойдя к грузовику сзади со стороны водителя, Майкл остановился, надеясь, что не слишком заметен в зеркале заднего вида.

Словно официант дорожного кафе, который принес заказ Майкл просунул пистолет в окно, ткнул его в грудь водителя и, даже не посмотрев на хиппи за рулем, грубо прошептал:

– Какого черта?

Но хиппи за рулем не был хиппи. Это был гангстер из Чикаго, в плохом парике под «Биттлз», старой рубашке неопределенного цвета, «вареных» джинсах и меховом жилете, который Сони Боно мог бы посчитать клевым в 1966 году.

Джимми Наппи был человеком Гьянканы. В основном он отвозил мафиози на «дело». У Джимми были крошечные глазки, большой рот и множество оспинок. Он не был крутым парнем, не из тех, кто стрелял направо и налево, но он являлся членом мафии, а значит, убил хотя бы один раз.

Но тому, что Наппи был здесь, – в машине возле дома Смитов, в грузовике, который слишком старательно раскрасили символикой хиппи, – могло быть только одно объяснение.

У Майкла не было времени на разговоры – он не хотел давать Наппи шанс дотянуться до пистолета, лежавшего на сиденье рядом с ним.

Майкл ткнул дуло пистолета в меховой жилет и выстрелил. Жилет в стиле Сони Боно сыграл роль импровизированного глушителя.

Майкл направился в дом. Он шел пригнувшись, с пистолетом в руке. «Линкольн» возле гаража, значит, они поняли, что он дома. Он молился о том, чтобы не опоздать. Майкл перелез через забор и опустился на цементную дорожку возле бассейна. Он знал, что стеклянная раздвижная дверь в кухню была заперта, но была еще одна дверь – в прачечную. Он отпер ее ключом как можно тише и открыл всего лишь со слабым скрипом.

Прачечная была пуста.

Кухня тоже. Там все было так же, как перед его уходом, вплоть до посуды в раковине.

Мягко ступая в туфлях на каучуковой подошве, он слышал, как Эд Макмахон произнес: «Вот и Джонни», а зрители ответили, как обычно, аплодисментами. Майкл вспомнил, что он оставил телевизор включенным, когда уходил. Это могло ему помочь – звук телевизора заглушит его шаги… В неубранной гостиной, стоя возле мягкой кушетки, что-то рисовал на стене при помощи баллончика с красной краской еще один гангстер Гьянканы, тоже изображающий из себя хиппи (в парике, джинсах и футболке), – Гвидо Карузо, огромный мордатый козел, которому доставляло удовольствие избивать людей, не отдававших долги, если они были слабее его, конечно.

Поверх геометрического орнамента зелено-черно-красно-белых тонов Гвидо написал: «СВИНЬИ ВОН!» На стене над кушеткой было написано «ЖЕРТВИННИК». Гвидо как раз начал писать «СКЕЛ», когда Майкл прострелил ему голову и на стене появился еще один абстрактный рисунок, только без рамки и с избытком красного.

Майкл выскочил в холл и почти столкнулся с еще одним «хиппи» с фальшивой бородой, в парике, в вылинявших полосатых красно-синих джинсах и футболке с американским флагом. Это был Фрэнки Йнолия, садист вроде Бешеного Сэма. Худой и безумный, как сам Мэнсон, Инолия только что вышел из спальни, в которой Майкл недавно оставил Пат.

В руке, затянутой в перчатку, Инолия держал нож, с которого капала кровь. Увидев Майкла, он поднял лезвие вверх, и капля крови сорвалась с кончика ножа и попала на щеку Майкла, как одинокая слезинка, когда тот выстрелил гангстеру в правое колено, и – пока Инолия оседал на пол – в левое тоже. Потом Майкл выбил нож из руки Упавшего на пол и орущего во всю глотку гангстера и пробел мимо него в спальню.

Майкл много раз увидит эту сцену в ночных кошмарах, но никогда она не будет такой яркой, как сейчас.

Ночник был включен, его абажур был забрызган красным. На стене, над изголовьем их кровати с пологом, пальнем, смоченным кровью, было написано «УБИТЬ СВИНЕЙ». На кровати на спине лежала Пат. Ее тело было изрезано ножом, простыни промокли от крови, черная шелковая пижама мерцала в полумраке. Майкл подошел к телу жены и увидел, что у нее перерезано горло, от уха до уха. Другие раны – кроме одной, над сердцем – были не такими глубокими. Они были показушными, частью маскарада «хиппи». Пат убил удар в грудь, и – судя по безмятежному выражению ее прекрасного нетронутого лица и закрытым глазам – во сне.

Это единственное обстоятельство, которое в последующие дни не даст Майклу сойти с ума.

Он поцеловал Пат в лоб.

– Прощай, милая, – сказал он.

В холле Майкл присел возле Инолии, который все еще кричал от боли. Фальшивый хиппи, свернувшийся в позе зародыша, хватался то за одно поврежденное колено, то за другое, смешивая свою кровь с той, что уже была на перчатках для мытья посуды, которые он надел.

– Она спала, когда ты убил ее?

– Пошел ты, крыса! Пошел ты!

Джонни Карсон в гостиной начал смеяться.

– Она спала?

– Да! Да! Да!

– Вот почему я оказываю тебе эту услугу, – сказал Майкл и выстрелил убийце своей жены в левый висок. Пуля вышла с другой стороны и вошла в стену, выбив куски штукатурки.

Стрельба и крики, – учитывая паранойю Сида Пархама по отношению к «хиппи», которых он заметил, – скоро приведут сюда полицию.

Не глядя на мертвую жену, Майкл вернулся в залитую кровью спальню и переложил содержимое своей сумки, собранной для полета, в чемодан побольше, взял еще одежду и портфель с деньгами, который он достал из-под половицы в чулане, расположенном рядом с его кабинетом. Из того же тайника Майкл достал винтовку, о которой федералы не знали – разобранную на приклад, барабан и спусковой механизм; там же были припрятаны четыре коробки патронов, по двадцать штук в каждом. Части винтовки и маленькие белые коробки с патронами он завернул в одежду, которую сложил в чемодан.

В кухне Майкл схватил оставшиеся таблетки жены, подумав, что успокоительное ему пригодится. Наконец, он взял длинноствольный револьвер «Смит-и-Вессон» тридцать восьмого калибра с трупа Инолии и вышел из дома, оставив там тело женщины, которую он любил больше тридцати лет.

Бледный Пархам выглядывал в окно, когда Майкл сел в «линкольн», положил чемодан на заднее сиденье и поехал в аэропорт. По дороге он встретил четыре полицейские машины с включенными сиренами.

Ему нужно было во что бы то ни стало успеть на ночной рейс.

Глава четвертая

В тускло-желтом свете фонарей Майкл, одетый в черную рубашку, черные брюки и темно-синюю ветровку, припарковал «линкольн континенталь» на стоянке «Таксон Интернэшнл» и достал чемодан.

Шесть недель назад эту машину Майклу «Смиту» пере дал заместитель директора ОБОПВ Шор – конфискованный роскошный автомобиль с небольшим пробегом должен был быть продан на федеральном аукционе, куда он, наверное, теперь и попадет.

На тот случай, если кто-то следил за ним, Майкл сделал вид, что запирает машину, которая стоила когда-то девять тысяч долларов.

Майклу неприятно было думать о том, что в аэропорту и в самолете он будет без оружия, но из-за участившихся случаев угонов самолетов в последние годы охрана аэропорта была усилена. С этими металлоискателями и обыском ручной клади он даже не надеялся пронести свой пистолет. Пистолет лежал в чемодане фирмы «Самсонит» вместе с винтовкой Гранда, патронами и портфелем с деньгами. Майкл надеялся, что авиакомпания не потеряет его багаж.

Он отнес чемодан на проверку на дальний терминал и вручил его привлекательной блондинке в форме стюардессы, стоявшей за стойкой «Американских авиалиний». Чемодан поставили вместе с полудюжиной других сумок. Потом Майкл направился к ближайшим телефонным будкам – ему нужно было сделать междугородний звонок. На этот раз не понадобилось даже десяти центов, не говоря уже о собранной им пригоршни мелочи; он закрылся в кабинке, сел и набрал «О», а затем заказал звонок за счет абонента…

И назвал оператору номер «горячей линии».

– Да? – ответил мужской голос.

– Звонит мистер Смит, – сказал оператор, – вызов номера. Вы оплатите звонок?

– Да.

– Мне нужно немедленно поговорить с заместителем директора Шором, – произнес Майкл.

– Как с вами связаться?

Майкл продиктовал номер, написанный на телефоне. – Он перезвонит вам через пять минут.

– Пусть позвонит как можно быстрее.

Было около трех.

– В чем дело, Майкл?

В приятном голосе заместителя директора ОБОПВ послышалось беспокойство.

– Вы не получили никакого рапорта?

– Нет. В чем дело?

Майкл хладнокровно описал Шору, что случилось в доме у «Смитов».

– Боже мой, – сказал Шор, не просто потрясенным, а искренне опечаленным голосом, услышав об убийстве Пат.

Закончив рассказ – единственными деталями, о которых он умолчал, были такие ненужные подробности, как упаковка оружия, денег и успокоительного, – Майкл сказал:

– Не спрашивайте, где я. Вы, наверное, уже знаете.

– Я не знаю, но, конечно, легко могу это выяснить. Давайте договоримся работать вместе в этот тяжелый час. Оставайтесь на месте и…

– Нет. Мне не нравится уровень вашей защиты.

– Майкл… Я понимаю… Боже, я понимаю, но
ничего такогораньше не случалось! Я
клянусьвам!

– Представляете, как утешительно это звучит?

– Я… я представляю, через что вам пришлось пройти. Как… как ваша дочь это приняла?

Если только Шор не изображал из себя Джорджа Скотта, федерал не знал об исчезновении девушки, и Майкл не собирался делиться с ним этой информацией.

– Ее зовут Анна, Гарри, и как вы думаете, она это приняла? Ее мать убили.

– Майкл… Я гарантирую, что вы будете в безопасности. Вы и Анна.

– Я думал, что мы все время были в безопасности.

Слова Шора полились непрерывным потоком:

– Я не знаю, что вы задумали, но один вы не справитесь. Мы нужны вам.
Мы.… нужны… вам.

– Нет. Это я вам нужен, наверное. Это просто звонок вежливости, так что можете очистить дом в Райском поселке, если хотите. И попрощаться со мной и послать меня подальше.

Из трубки послышался вздох, потом Шор сказал:

– Майкл, вы должны завязать с прошлой жизнью, вы просто обязаны это сделать…

– Мне она нравится.

Шор попробовал зайти с другой стороны.

– Вы сказали, это были люди Гьянканы? Не Ди Стефано, как раньше?

– Все они члены группировки Гьянканы. Крутые парни. Были.

Шор отчаянно пытался переубедить Майкла:

– Майкл, Гьянкана на прошлой неделе вернулся в Штаты – наша разведка докладывает, что он хочет вернуть себе власть. Вот почему он это сделал – он считает, что вы представляете для него опасность.

– Он прав.

– Я имею в виду – в суде.

– Не волнуйтесь, Гарри – он понесет заслуженное наказание.

– Нет, Майкл. То, что случилось в вашем доме, было самозащитой.·Все, что вы сделаете теперь…

– Вы знаете, что Аккардо думает по этому поводу? Он мог разрешить это нападение?

– Маловероятно. Аккардо правит из тени, через тех, кого он может контролировать. Он, видимо, говорит своим людям, что время Гьянканы закончилось, но…

– Но думает, что Муни слишком силен.

– Да и Большой Тунец, видимо, не хочет, чтобы упоминание о такой заметной личности, как Муни Гьянкана, снова появилось в прессе.

– С каких это пор имя Гьянканы мелькает в заголовках газет?

Недолгая пауза в потоке слов федерала показала, что Шор, наверное, раздумывал, стоит ли открывать то, что он затем сказал:

– Муни снова станет любимцем прессы, и очень скоро – на следующей неделе он будет давать показания на заседании комитета в Вашингтоне.

– 
На какомзаседании комитета?

– Специальный комитет сената по разведке. Это из-за того старого слуха, что ЦРУ помогало организовать покушение на Кастро.