– Он отключен. Вы не подскажете, где проходит встреча?

Секретарь ненадолго умолкла.

– Я не знаю.

– Не знаете, где у вашего босса деловая встреча? Что же вы за секретарь такой? – Эти слова вырвались у него, прежде чем он успел сдержаться.

– Прошу прощения, сэр, ничем не могу вам помочь. – Тон стал ледяным и отрывистым.

– Это чрезвычайно срочно. Вы можете позвонить своему боссу и выяснить, где они?

– Можно еще раз ваше имя?

Ничего у него не вышло. Эта женщина знала, где ее босс, но из какого-то высшего чувства долга не говорила.

– Доктор Мендакс нужна мне по делу крайней важности. Вы можете помочь мне или нет?

Следующим стал его звонок сержанту Грину в Бристоль.

– Грин, это Джеймсон. Мне нужна помощь. – Он соскочил с поезда на платформе 1С станции Хорсфорт.

Пока Джеймсон ждал такси, ему перезвонил сержант Грин.

– Вы были правы, – сказал он. – Эта секретарь знала, где проходит встреча. Она очень извинялась. Встреча проходит за обедом в ресторане «Браунс» – как она объяснила мне, это в городском торговом центре «Лайт». Я звонил туда, но женщина, которая мне ответила, сказала, что у них наплыв посетителей, так что невозможно разобраться, кто где.

– Я уже еду туда. Спасибо вам. Я ваш должник.

– Но какого черта там вообще происходит? С чего вдруг паника?

– Сегодня утром я видел в отеле Стюарта Роуз-Батлера. В том отеле, где остановилась моя подруга. Думаю, он ждал ее.

– Почему же вы не подошли к нему?

– Он почти ничем не напоминал самого себя на снимке. Сегодня он был чисто выбрит и хорошо одет. Я его сразу не узнал. – Приехало такси, Джеймсон махнул водителю и забрался на заднее сиденье.

– А теперь вы уверены? – в голосе Грина зазвучало типично полицейское подозрение.

– Полностью.

– После этой истории с Фэй Грэм я все-таки надеюсь, что вы ошиблись, – ради вас.

Вот и я тоже, думал Джеймсон, отключаясь. И я тоже.

Глава 52

Звонок Джеймсона из такси застал Блум в поезде, идущем в Лидс. Ей понадобилось сделать над собой усилие, чтобы не выпалить: «Я же говорила тебе!» Когда Сара вчера позвонила с сообщением, что приезжает в Лидс, Блум советовала ему не встречаться с ней. Но он только отмахнулся.

На последнее сообщение в «Вотсапе» она написала конкретный вопрос: «Почему меня?» – но ответа на него не получила. Пока они прочесывали Илкли, Блум то и дело поглядывала на свой телефон. Неужели это кто-то из тех, кто знает ее? Или родственник кого-то, кого приговорили при ее содействии? Но как узнать, если функциональные психопаты прячутся у всех на виду?

Блум увидела в окно, что уже показался Лидс: башня Бриджтауэр возвышалась над другими зданиями, как парус корабля. С каждым шагом вперед они откатывались на пять шагов назад. Она составила список всего, что им было известно. Кем-то, а скорее всего – группой или организацией с солидным финансированием, разработан способ выявлять психопатов. Их приглашали принять участие в игре, вероятно состоящей из ряда испытаний, ради некой неизвестной цели. Более сотни участников по-прежнему в игре, но несколько – точнее, трое – вернулись домой, к прежней жизни, будто ничего и не было. Как и предвидела Блум, сержант Грин не выудил никаких сведений из бесед с двумя другими вернувшимися. Ллуэллин наверняка предупредил их, поэтому они без труда уклонялись от вопросов полиции. Но где остальные? Некоторые числились пропавшими больше года. Все еще в игре или?.. Как долго игра способна владеть их вниманием? Несколько недель, ну, месяцев, – но год? Нет, конечно.

Блум вышла на платформу 1Б и повезла свой чемодан к турникетам. От поездки в Лондон она решила отказаться. Трибуналу придется подождать. Позднее она позвонит и придумает какое-нибудь срочное семейное дело. Ей не поверят, это осложнит положение, но сейчас это обстоятельство волновало ее меньше всех прочих.

Чемодан она оставила в камере хранения и сразу направилась к «Браунсу». В заведении обнаружился полутемный бар, окна от пола до потолка и деревянный стол, словно из парижского кафе. Посетители были заняты своими обедами, слышались разговоры и звон столовых приборов. Блум вспомнились времена, когда она подрабатывала официанткой. Джеймсон сидел у дальнего конца стойки бара, поглощенный телефоном. Увидев ее, он не удивился. Он набирал сообщение для Сары с просьбой позвонить ему, как только она сможет.

– Насколько я понимаю, их здесь нет? – спросила Блум и покачала головой, увидев, что к ним направляется бармен.

– Я тут обошел все уже два раза и на всякий случай подождал возле туалета. Никаких следов.

– А секретарь из больницы может связаться с ее боссом?

Джеймсон покачал головой:

– Телефоны обоих или отключены, или вне зоны действия, или… – Он снова обвел зал взглядом.

В кармане Блум завибрировал мобильник, на стойке бара – телефон Джеймсона. Они переглянулись и разом уставились каждый на свой экран: пришло новое сообщение от группы «Слабо сыграть?» в «Вотсапе».

От скрытого номера:
Ну и как вам нравится игра, доктор Блум? Хочу посмотреть, из какого вы теста, так что вот вам первое испытание. Выбор.
13.32

Оба застыли, глядя в свои телефоны и не слыша ни смеха, ни разговоров в зале. Следующее сообщение пришло через несколько секунд.

От скрытого номера:
Хотите, я сделаю так, чтобы вернулась подруга мистера Джеймсона?
Или…
13.33

– Да, – выпалил Джеймсон. – Срань! Да… каким бы там ни было это «или», мы хотим вернуть Сару.

Блум положила ладонь на руку напарника.

– Подождем, – тихо предложила она. И через несколько секунд пришло еще одно сообщение.

От скрытого номера:
Или вы предпочтете, чтобы к отцу Грейсона вернулся его сын, к ребенку Либби – его отец, а к мистеру Джеймсону – подруга его сестры и ее дочь?
13.33

– Вот черт.

Очень умно, думала Блум. Маркус все равно не простит ее, какой бы вариант она ни выбрала. Ситуация, проигрышная для обеих сторон, неизбежно разрушающая прежнюю жизнь.

– Что нам делать? – спросил Джеймсон. – Знаешь, мне положить с прибором на психопатов и их родню. Уверен, без них всем будет только лучше. Но Сара и Джейн здесь ни при чем.

– Это моральная дилемма.

– Думаешь?

– Нет, я о том, что это известный мысленный эксперимент в этике. Одна жизнь за четыре жизни. Это так называемая «трамвайная задача».

Джеймсон недоуменно смотрел на нее.

– По условиям задачи, трамвай несется к тому месту, где к рельсам привязаны четверо человек, которые не в состоянии пошевелиться. Прямо на них трамвай и мчится, но ты стоишь возле рычага, переводящего стрелку, и если нажмешь на него, трамвай свернет на другую ветку. Однако на пути трамвая по этой ветке тоже находится один человек. Пожертвуешь ли ты этим одним, чтобы спасти четверых?

– Ну… возможно.

– А если этот единственный – твой супруг или ребенок?

– Тогда я не стану переводить стрелку.

– Почему?

– Выживание сильнейших. Защита моих генов, и все такое.

– Ладно, попробуем по-другому… Ты врач. У тебя есть четыре пациента, которые в ближайшие несколько часов умрут, если не провести трансплантацию органов. Нет никаких шансов, что за это время донорские органы наконец появятся. И тут в больницу на прием приходит одинокий путешественник, и ты обнаруживаешь, что он совместим со всеми четырьмя пациентами. Ты пожертвуешь одним здоровым человеком, чтобы спасти четверых?

– Нет, конечно.

– Именно этот ответ и дает большинство людей. Такова сущность человеческой морали.

– Можешь не продолжать. Среднестатистический психопат убьет этого одного.

– Убьет, конечно. Это же самое логичное решение. Для них то же самое относится и к «трамвайной задаче». Четыре жизни должны быть более ценными, чем одна.

– Что-то меня уже тошнит от этой хрени с трамваями, – признался Джеймсон.

И не говори, мысленно отозвалась Блум.

– Неужели ты не понимаешь? – заговорила она. – Все так и было задумано с самого начала, вплоть до тех людей, которых нашла в Интернете Джейн. Те, кого нам предложили вернуть, – это люди, которых мы искали.

– Значит, за нами следили и слушали наши разговоры по телефону.

– Или…

А если все это было игрой? Игрой, чтобы довести ее? Все эти открытки, просьба Джейн о помощи, Саут-Милфорд. Блум напечатала ответ и показала его Джеймсону, прежде чем отправить. Он кивнул. Его лицо было серовато-бледным.

От Блум:
А что станет с человеком или с людьми, которых я не выберу?
13.35

Подошел бармен.

– Принести вам что-нибудь?

– Мы просто ждем коллег, – объяснила Блум.

– Так, может быть, подать вам что-нибудь, пока вы ждете? У нас есть и кофе, и прохладительные напитки.

– Когда мы захотим пить, мы вам сообщим, – сказал Джеймсон таким тоном, что бармен невольно съежился, но продолжал улыбаться. Видимо, к пренебрежительным замечаниям клиентов, переполненных чувством собственной значимости, ему было не привыкать.

– Спасибо, – смягчила ответ напарника Блум. Бармен отошел, а ее телефон снова завибрировал.

От скрытого номера:
Выберете – узнаете.
13.36

– Тебе нельзя выбирать, – сказал Джеймсон.

Блум задумалась об этом. Можно ли ничего не предпринимать? И пусть выбирают они? Она видела, что Джеймсон едва сдерживает гнев.

– А если обе у них? – спросила она.

– Они не имеют права заставлять тебя выбирать. Тебе нельзя делать выбор. Ты потом не сможешь жить.

Он был прав: она ни за что не простит себя, если с Джейн или Сарой что-нибудь случится. В том и заключался смысл испытания.

– Подожди, – попросила она. Просмотрела еще раз сообщения в «Вотсапе», внимательно прочитала каждое и быстро напечатала ответ.

От Блум:
Сколько времени у меня есть на решение?
13.39

– Это он! – Джеймсон указал на мужчину, проходящего за окном, а затем рванулся к двери и вылетел на улицу, не оглянувшись.

Телефон Блум пискнул, она увидела ответ.

От скрытого номера:
До 15.00.
13.40

Глава 53

В обеденный час тротуар у «Браунса» заполонили пешеходы. Джеймсон спешил вперед, вытягивая шею и высматривая в толпе Стюарта Роуз-Батлера. Тот непринужденно вышагивал впереди, на расстоянии половины квартала. Джеймсон догнал его за считаные секунды и притиснул к стене. Роуз-Батлер не сопротивлялся.

– Где она? Где Сара? – Джеймсон вцепился в горло Роуз-Батлеру. Большинство прохожих ускорили шаги, не желая видеть эту сцену, но кое-кто, наоборот, притормозил.

– Понятия не имею, о чем вы говорите. – Чеканный выговор Роуз-Батлера явно свидетельствовал об образовании, полученном в частной школе.

– Не пудри мне мозги, Стюарт. Я знаю, кто ты. Видел тебя в отеле.

Самодовольная улыбка скользнула по губам Роуз-Батлера. Он вновь помотал головой, насколько позволяла шея, зажатая в тисках рук Джеймсона.

– Не знаю, за кого вы меня принимаете, но я не Стюарт, – соврал он. – И я не знаю никакой Сары.

Джеймсон крепче сжал пальцы на горле мерзавца.

– Хочешь сказать, не ты был в вестибюле «Мальмезона» сегодня утром? Я же тебя видел. Ты следил за нами.

– Вы меня задушите.

Джеймсон слегка ослабил хватку и продолжал:

– Так ты был сегодня утром в «Мальмезоне» или нет? Ты следил за нами?

Роуз-Батлер вскинул руки и спокойно заговорил:

– Да. Сегодня утром я был в «Мальмезоне». Мне назначили там встречу. Но за вами я не следил. Я вас вообще не знаю.

– Врешь!

– Оставьте этого человека в покое, – послышался мужской голос слева от Джеймсона.

Обернувшись, он увидел на расстоянии нескольких шагов двух верзил в деловых костюмах. А чуть поодаль какая-то женщина говорила с полицейским и указывала в его сторону. Один из верзил, тот, что ростом пониже, шагнул вперед и снова заговорил:

– Он явно не понимает, о чем речь.

– Не вмешивайтесь, – отрезал Джеймсон, удерживая зрительный контакт дольше, чем требовала вежливость. И повернулся к Роуз-Батлеру: – Я знаю, вы мастера маскировки и прочего дерьма, но мне известно, кто вы и что вы.

Роуз-Батлер ухмыльнулся:

– Слушайте, сэр, я не тот, за кого вы меня принимаете.

– Шутишь, что ли? По-твоему, это смешно?

– Просто успокойся, приятель, – предложил верзила.

– Сказал же: не вмешивайтесь, – бросил Джеймсон, не оглядываясь. Он продолжал сжимать руки на горле Роуз-Батлера. – Спрашиваю еще раз. Где Сара?

– Будьте добры отпустить этого джентльмена, – сказал полицейский, появляясь в поле зрения Джеймсона. – Вы слышите, сэр?

– Ладно. – Джеймсон разжал руки. Попасть под арест ему не хотелось.

Полицейский стоял, заложив большие пальцы в проймы своего бронежилета.

– Вы не могли бы объяснить мне, что здесь происходит?

Роуз-Батлер опередил Джеймсона:

– У этого джентльмена, видимо, проблемы с такими людьми, как я. – Он протянул полицейскому руку. – Стюарт Лорд, королевский адвокат[8].

Полицейский стоял не шелохнувшись.

– Никакой он не королевский адвокат, – заявил Джеймсон. – А нищий психопат, который раньше раскладывал товар по полкам в магазине, а теперь играет жизнью других людей.

– Пожалуйста, давайте будем сохранять спокойствие, – предложил полицейский.

– Имя этого человека – Стюарт Роуз-Батлер. Он покинул место ДТП два месяца назад и сбежал от беременной подруги, чтобы сыграть в безумную игру для психопатов. Он внесен в полицейский список пропавших лиц.

– Я не тот, за кого этот джентльмен принимает меня. Это я и пытался ему объяснить, но он вел себя крайне агрессивно. – Роуз-Батлер ухитрялся выглядеть одновременно недовольным и обеспокоенным.

– Маркус?..

Обернувшись, Джеймсон увидел подходящую к ним Блум.

– А ваше имя можно, сэр? – обратился полицейский к Джеймсону и вынул свой блокнот и ручку.

– Маркус! – снова позвала Блум. – Прошу прощения, – продолжала она, обращаясь к Роуз-Батлеру и полицейскому. – Мой коллега в состоянии сильного стресса.

Джеймсон удивленно взглянул на нее:

– Ты что?

– Это не Стюарт, Маркус.

Джеймсон снова взглянул на стоящего перед ним человека. Короткая опрятная стрижка, дорогой и хорошо подогнанный костюм, часы «Брайтлинг» за пять тысяч, выглядывающие из-под манжеты, – и все же это определенно Роуз-Батлер. У Джеймсона была исключительно цепкая память на лица, он мог узнать людей, которых не видел десятилетиями. На тестировании в МИ-6 он удостоился от экзаменаторов пометки «суперраспознаватель».

– Ваше имя, сэр? – настойчиво повторил полицейский.

– Маркус Джеймсон.

Блум взяла Джеймсона за руку:

– Ладно, пойдем. У нас есть дела поважнее.

– Поважнее, чем выбить правду из этого куска дерьма?

– Сэр, я вынужден просить вас успокоиться. – Полицейский встал между Джеймсоном и Роуз-Батлером, загородив собой последнего.

– Можно мне теперь вернуться на работу, офицер? В суде меня ждут клиенты. – Роуз-Батлер оправил на себе пиджак.

– Пойдем, – убеждала Блум. – Этим мы ничего не добьемся.

Джеймсон посмотрел ей в глаза, и красная пелена отступила перед логикой. Стюарт появился у дверей «Браунса» неслучайно. Для чего-то это было задумано. А он, Джеймсон, сыграл на руку своим противникам.

– Хорошо, – сдался он. – Мои извинения, офицер. – Он жестом согласия вскинул руки, услышав от полицейского совет сохранять выдержку, и позволил Блум увести его.



В вестибюле отеля «Мальмезон» Джеймсон уселся в бархатное кресло и замер, стараясь дышать ровно. От места недавней травмы на затылке волнами расходилась боль.

– Вы просили воды, сэр? – Девушка за барной стойкой в стильной черной юбке поставила перед ним стакан.

– Ваше здоровье, – он сделал большой глоток. Блум уехала обратно в дом своей матери: там хранились давние материалы, с которыми ей хотелось свериться. Джеймсон ждал возможности просмотреть записи с камер видеонаблюдения, установленных в отеле. Сержант Грин пустил в ход весь свой дар убеждения, но управляющий настоял, чтобы при просмотре присутствовал полицейский. Через несколько минут молодая – и довольно симпатичная – женщина-полицейский вошла в вестибюль и представилась констеблем Хуссейн. По цепочке руководителей ей было спущено четкое указание: обеспечить Джеймсону доступ к записям с камер в отеле. Вскоре они оба уже сидели в кабинете управляющего и просматривали утренние записи вместе с главой службы охраны – мускулистым мужчиной с прилизанной прической, наверняка бывшим военным.

– А вот и Роуз-Батлер. – Джеймсон увидел, как Стюарт занял место в вестибюле и достал маленький ноутбук. Охранник перемотал вперед. – Так, стоп. Вот входим мы с Сарой. – Джеймсон увидел самого себя шагающим по вестибюлю и придерживающим Сару сзади за талию. Пока они ждали лифт, она с улыбкой повернулась к нему, а он медленно провел пальцами вверх и вниз по ее спине. Вспомнив ее улыбку, он прикрыл глаза. Почему он был настолько невнимательным? Почему не заметил Роуз-Батлера еще в тот момент?

Конечно, он знал почему, но это его не оправдывало.

Глава службы охраны снова перемотал запись вперед. Роуз-Батлер сидел на прежнем месте, к нему никто не подходил. Джеймсон увидел самого себя, возвращающегося через вестибюль. Роуз-Батлер вскинул голову и беззастенчиво встретился с ним взглядом. Неужели хотел, чтобы Джеймсон узнал его? И ждал именно этого?

– Что он делает? – воскликнул Джеймсон, глядя, как Роуз-Батлер поднялся и направился к лифтам.

Охранник снова перемотал запись вперед. В коридорах верхних этажей, куда выходили двери номеров, камер не было, только в таких помещениях общего пользования, как вестибюль, – больше служба безопасности отеля ничем не располагала. Двери лифта открывались и закрывались, незнакомые люди входили и выходили, но ни Роуз-Батлер, ни Сара так и не появились.

– Ее номер. Мне надо увидеть его. – Джеймсон повернулся к главе службы охраны. – Сейчас же!

Глава 54

Блум сошла с поезда и проверила часы: 14.34. У нее осталось меньше часа на то, чтобы добраться до дома, подняться на чердак и найти нужную папку. Слишком мало времени. Прямо-таки в обрез. Она оставила свой чемодан на вокзале в Лидсе, зная, что он будет лишь задерживать ее. Жаль, что ей не хватило времени забрать айпад, но ничего не поделаешь, придется полагаться на память.

Возле дома она снова взглянула на часы: 14.42. Быстро добралась. Ноги ныли от бега в неудобных лодочках, пришлось остановиться на минутку, чтобы перевести дух. В доме она сбросила туфли, даже не подумав о том, что они могут поцарапать паркет, и босиком взбежала наверх. Ее мать держала шест, чтобы открывать щеколду на чердачном люке, в углу большой спальни. Блум точно знала, где стоят коробки с ее старыми бумагами. Поиски не должны были занять много времени. Ей требовалось взглянуть только на один документ.

Но шеста на привычном месте не оказалось.

Черт! Последние месяцы перед переездом ее матери в дом престарелых были окутаны туманом деменции. Она превратила некогда толковую и организованную женщину в параноидальную оболочку ее самой. В человека, прячущего свои драгоценности в морозилку из страха, что их украдет дочь. Блум обыскала всю комнату, затем заглянула в свою спальню, комнату для гостей, кладовую и ванную. И снова взглянула на часы: 14.48.

Времени нет.

Она выволокла из ванной корзину для белья и подставила ее под люк. Корзина была высокой, в половину ее роста. Этой высоты должно хватить. Она поставила на корзину одно колено, потом второе, раскинула руки, побалансировала, убеждаясь, что корзина выдерживает ее вес. Корзина закачалась, она постаралась не упасть. Подняла руку, просунула средний палец в петлю, потянула засов изо всех сил. Он поддался, но совсем чуть-чуть. Она потянула сильнее, откидываясь назад. На этот раз засов поддался настолько, что она смогла обхватить выступающий край рукой, дернуть и наконец открыть его.

Люк распахнулся и сбил ее с корзины. Она тяжело упала на левую руку возле самой двери комнаты для гостей. Массивный засов ссадил ей кожу на трех пальцах. На них начали набухать капельки крови. Она снова забралась на корзину, схватилась обеими руками за край люка и, подтянувшись, влезла на чердак.

Коробки стояли именно в том месте, где она оставила их. 14.56. Меньше четырех минут, чтобы дать ответ на брошенный вызов. Она открыла первую из четырех квадратных коробок и сразу отставила ее в сторону. Вторая и третья ей тоже не понадобились. А в четвертой нашлась синяя папка, которую она искала.

Блум положила папку на колени. Имя на обложке было написано четким, аккуратным почерком. Эта папка стала первой из тех, которые она завела. Поэтому Блум готовила ее с усердием молодой матери. «Серафина Уокер».

Листая страницы, она искала отчет патологоанатома. Нашла и принялась просматривать. Каким образом опознали тело девушки-подростка Серафины? Блум полагала, что в основном по зубной формуле. Человеческое тело, попавшее под несущийся на полной скорости поезд, становится неузнаваемым. Но нет, зубы не проверяли. Серафина оставила матери записку, объясняя, что именно она намерена сделать и где. Погибшая была в одежде Серафины и часах со своим именем на гравировке, в цепочке, которую Серафина в тот день попросила у матери поносить. Видимо, все эти доказательства сочли достаточно убедительными.

Блум уставилась в темную глубину чердака в родительском доме. Это же безумие. Как могла четырнадцатилетняя девчонка найти ровесницу с таким же ростом, весом и цветом волос, уговорить ее поменяться одеждой и украшениями, сесть на автобус, доехать до какого-то городка, пройти пешком полторы мили до дороги, ведущей к ферме, и там… Но это же Серафина. Она умела дурачить людей, заманивать их в свои сети.



Я не могу быть нормальной.

И не хочу быть чудовищем.

Брошенный ей вызов – не просто абстрактная «трамвайная задача». Он совершенно конкретный. Ей предложили сделать выбор между жизнью одного нормального человека, Сары, и жизнью трех психопатов – Грейсона, Стюарта и Ланы. Джейн понадобилась, чтобы отвлечь внимание. Она прилагалась к Лане.

Работая с Серафиной, Блум постоянно подчеркивала, что девушка вправе выбирать, кем она хочет быть. Что ей незачем соответствовать ярлыку. Что жизнь психопата – такая же ценность, как жизнь любого другого человека. На этом самом принципе и был основан брошенный ей вызов.

Сигнал будильника на телефоне прозвучал неожиданно, заставив ее вздрогнуть. 14.59.

Глава 55

Джеймсон стоял в дверях номера Сары, держась одной рукой за косяк. Он побывал здесь всего несколько часов назад. И хорошо запомнил пурпурные бархатные шторы, обитую жаккардом козетку, безупречный порядок на деревянном письменном столе и тумбочках у кровати – красиво застеленной, двуспальной. Комната, которую он видел перед собой сейчас, не имела никакого сходства с его воспоминаниями.

– Все так и было, когда вы уходили из номера? – спросила за его спиной констебль Хуссейн.

Джеймсон огляделся. Стул, ранее стоявший у письменного стола, теперь валялся на боку, на полпути к двери. Все, что еще недавно находилось на столе: папка с буклетами, пакетики с чаем и кофе, телефон и чайник, – было разбросано по полу. Смятые простыни свисали с постели.

– Нет, – ответил Джеймсон. – Нет. Совсем не так. Все было… там, где полагается. – Он шагнул в комнату. Край простыни был наброшен на козетку. Там же лежала сумка Сары.

– Возможно, это место преступления, – сказала констебль Хуссейн и запросила помощи по рации.

У Джеймсона гудело в голове, поле зрения сузилось, мигрень быстро усиливалась. Подняв голову, он заставил себя дышать глубоко и ровно. В прошлом он часто попадал в опасные и тревожные ситуации и справлялся с ними, демонстрируя невозмутимость хорошо подготовленного профессионала. Но на этот раз все было иначе. Речь шла о Саре. Его Саре. Их короткий роман был изумительным во всех отношениях. Наконец-то он понял, какие узы связывают его сестру и ее мужа. До него дошло. Он с предельной отчетливостью увидел, что просто не сможет жить без Сары. Надо было прислушаться к Блум.

Его телефон зазвонил. Сара?

Голос Клэр зазвучал в его ухе громко и отчаянно:

– Маркус, где ты, какого черта ты до сих пор не в Манчестере?

– Из-за Сары. Они забрали Сару.

– Какую еще Сару? Мать твою, да ты что, издеваешься? Паришься из-за очередной юбки? У нас есть реальный шанс вернуть Джейн. Вот что я тебе скажу, Маркус: если с ней что-нибудь случится, я никогда тебя не прощу.

– Сара не «очередная юбка».

Констебль Хуссейн и глава охранной службы переглянулись.

– Да мне плевать, даже если она твоя гребаная родственная душа, Маркус! Джейн – ребенок.

– А ты, значит, просто взяла бы и бросила Дэна по прихоти какого-нибудь долбанутого психа, да?

– Дэн ни за что не стал бы требовать, чтобы я предпочла его, а не его ребенка.

– Джейн мне не дочь.

– Ушам не верю… Да что же ты за человек? Я думала, у моего брата есть принципы, что он сражается ради людей!

– Клэр…

– Нет. Забудь. Я сама поеду в Манчестер.

Клэр отключилась. Джеймсон уставился на свой телефон. У Блум осталась одна минута, чтобы сделать выбор.

Констебль Хуссейн прошла мимо него в комнату.

– Мне понадобится провести первый осмотр места и проверить ванную. Вы не могли бы оба выйти в коридор?

Ванная. Джеймсон посмотрел на закрытую дверь ванной, и его сердце часто забилось. Он знал, что там, за дверью, в черно-белой комнате, есть ванна, душ, унитаз и раковина. Но что еще найдет там Хуссейн? На собственном горьком опыте он убедился: есть вещи, забыть которые, увидев однажды, уже не получится никогда.

Пока он стоял в коридоре, загудел его телефон. Он проверил сообщения: Блум сделала выбор. Она все продумала, он точно знал это, но почему же ему тогда стало так тошно?

Потому что уже не важно, что найдет Хуссейн за дверью ванной. Судьба Сары предрешена. Он посмотрел на телефон и изо всех сил зажмурился, чтобы сдержать слезы.

От Блум:
Я выбираю Стюарта, Грейсона, Лану и Джейн.
15.00

Глава 56

Блум выпустила телефон из рук, и он выскользнул на пол чердака. Оставалось лишь надеяться, что этот ход в игре сделан не зря.

Она вынула из папки знакомый белый конверт, а из него – записку. Бумага была плотной на ощупь, при свете оголенной лампочки она слегка поблескивала. Блум перечитала записку впервые за пятнадцать лет:

Я не могу быть нормальной.

И не хочу быть чудовищем.

Вы сказали, что выбирать мне. Я сделала выбор.



Каков же он, Серафина? Если девочка и вправду организовала инсценировку собственного самоубийства, то на подростковый взбрык ее поступок не похож. Скорее всего, он стал результатом взвешенного и обоснованного решения, тщательно спланированным для конкретных целей.

Блум вынула из объемистой синей папки черный блокнот формата А5. Он пришел по почте через день после того, как к ним явилась мать Серафины. К блокноту не прилагалось ничего, никаких объяснений, но Блум всегда считала, что он был прислан ей не просто так. Серафина редко действовала без причины. И она долгие часы вчитывалась в блокнотные записи, искала скрытое послание, пыталась понять, где допустила ошибку, что из сказанного ею вызвало такую бурную ответную реакцию.

Блум открыла блокнот и листала его, пока не дошла до последней записи. Она была длиннее всех. Большинство остальных представляли собой короткие абзацы – выплеснутый гнев, вызванный чьими-либо поступками, или самодовольный отчет о мести. Но эта запись напоминала скорее письмо, и хотя начиналась, как все прочие, со слов «дорогой дневник», Блум почти не сомневалась, что она предназначена для нее.



Дорогой дневник!

Я сделала это нарочно.

Я позаботилась о том, чтобы Дундук Даррен пришел в спортивный зал. Я посмотрела расположение сонной артерии в своем учебнике биологии. Я нашла самый твердый карандаш Т6 и попросила мистера Ричарда заточить его для меня в его навороченной точилке.

Хотите знать почему?

Не по той причине, о которой вы думаете. Не ради какого-то там удовольствия. И вообще мне не понравилось. Но и неприятных чувств не вызвало. Но вы, наверное, об этом уже догадались. Я поступила так потому, что знала: этот мерзавец изнасиловал Клодию. На летней ярмарке я слышала, как он похвалялся этим и говорил ей, что, если она кому-нибудь скажет хоть слово, он навредит ее матери. Они стояли за павильоном у поля для крикета. Я забрела туда, чтобы в тишине и покое хоть немного отдохнуть от всех этих кретинов. Постоянное общение с нормальными изматывает. Клодия и Дундук не видели меня, она никому из нас не говорила о том, что было между ними. Но я решила, что кто-то должен его проучить.

Он тоже был типичным кретином. Даже не заподозрил, что я флиртую с ним не просто так. Я надевала свою самую короткую юбку и самый облегающий топ, медленно прогуливалась мимо его каморки, и если встречалась с ним взглядом, всякий раз улыбалась. Он пытался заговаривать со мной, зазывал к себе. Но я всегда шла мимо, не говоря ни слова. К тому времени, как я прошла рядом тем утром, он уже распалился так, что предложил: «В спортзале после переклички». Я знала, что он придет. А Клодия должна была обеспечить мне алиби. Я старалась для нее, а от нее требовалось только сказать, что это он напал на меня, как на нее. Но я забыла, какая она озабоченная дрянь. Едва заметив шанс выжить меня из компании, она ухватилась за него. Она терпеть не могла меня за популярность. Вот единственное, в чем я просчиталась, – неверно оценила ее. Если бы я подождала еще несколько секунд, дала ему полапать меня, она, наверное, не заподозрила бы ничего, но век живи – век учись.

Теперь все в школе смотрят на меня по-другому. Это трепло, моя мать, не смогла промолчать о том, что отправила меня к психологу, так что теперь об этом узнала вся школа. Хоть полиция и сняла обвинения, в школе все равно считают меня неадекватной. Родители уводят от меня своих деток, учителя смотрят на меня со страхом и отвращением. Доктор Блум советовала мне избегать таких ярлыков, как «психопатка», потому что я просто Серафина и у меня такое же право выбирать, как жить и что делать, как и у любого другого человека. Но все остальные уже приклеили ко мне этот ярлык: мои родители, мои учителя, мои якобы подруги. И от этого мне хочется рассчитаться с ними. Причинить боль им всем. Я хочу, чтобы они как следует поняли, кто я такая, и усвоили, что есть люди, с которыми лучше не связываться.

Но больше всего мне просто хочется не чувствовать себя такой одинокой.



Блум перечитала последнюю строчку. Неужели это и есть мотив организатора? Найти себе подобных. Может, вот он, повод для игры? Не преступление, не зловещий заговор, а простая, основополагающая человеческая потребность, которой психопаты наделены так же, как все остальные, – избежать одиночества?

Глава 57

Джеймсон сидел в коридоре возле гостиничного номера Сары, прижавшись спиной к стене и закрыв глаза. Мигрень расщепляла его мозг на осколки боли, и терпеть ее можно было лишь при полной неподвижности. Он должен был сесть на поезд и ехать в Манчестер. Должен был попытаться найти Джейн. А если ее отпустят – встретить ее. Кто знает, какие травмы она получила за прошедшую неделю? Ей захочется увидеть знакомые лица, а он мог бы успеть добраться вдвое быстрее Клэр. Вот только даже пошевелиться был не в состоянии. Ни физически, ни эмоционально.

Ему понадобилось несколько секунд, чтобы расслышать сквозь пульсирующую в голове боль вибрацию телефона в кармане.

– Джеймсон, – ответил он на звонок, стараясь не шевелить головой и не открывая глаз.

– Это я, – голос Блум звучал тревожно.

– Ставлю на то, что ты знаешь, что делаешь, Огаста.

Помолчав секунду, она пробормотала:

– Я тоже.

– Ответа не было, – продолжал он.

– Не было.

– И что это значит?

– Не знаю.

– Прекрасно. – Он зажмурился крепче, но дневной свет все-таки проникал сквозь веки.

– Думаю, за всем этим стоит Серафина.

Джеймсон открыл глаза:

– Что?

– Мне пришлось выбирать между нормальным человеком и психопатами. Думаю, Серафина хочет знать, считаю ли я до сих пор жизнь психопата такой же ценностью, как любую другую.

– Но это же бессмыслица. Джейн не психопатка, а она вошла в ту же группу, и потом, Серафина Уокер мертва.

– Нет. Джейн идет в дополнение к Лане, в комплекте с ней.

– В комплекте? Ты что, шутишь? И насчет Серафины Уокер тоже? Ты пожертвовала жизнью Сары только потому, что воскресила в памяти какую-то соплячку-психопатку? – Джеймсон перевел дыхание. Мигрень усилилась.

– Начнем с того, что она, по-моему, и не умирала.

– Понял. – Джеймсон снова закрыл глаза. – Черт, Огаста, ну и перепады у тебя. Ты вроде бы говорила, что это организованная группа.

– Помню.

– Но теперь так не считаешь, потому что у тебя появилась новая гипотеза? Извини. Продолжать в таком духе я не могу.

И он отключился.

Глава 58

Джейн шагала, сжимая в руке бумажку с адресом. Она направлялась к большому дому на две семьи, с балкончиком из красного кирпича над входной дверью и шикарной машиной на подъездной дорожке. С чего вдруг мама ждет ее здесь?

Мать она не видела с самой субботы, когда днем ее затолкали на заднее сиденье машины, за рулем которой сидела какая-то женщина по имени Дениз. Она увезла Джейн на две ночи в роскошный перестроенный амбар, где ей отвели отдельную комнату с настоящей кроватью и телевизором.

Но несколько часов назад Дениз отвезла Джейн к вокзалу в Лидсе и дала ей эту бумажку с адресом. И сказала: «Поезжай только туда и никуда больше. Ни с кем не говори. Никому не звони. Потому что мы следим за тобой, и если не сделаешь, как велено, свою мать больше не увидишь никогда».

Джейн взяла бумажку и купила билет до Манчестера. Там, на вокзале Пикадилли, она слишком долго простояла перед картой города, изучая ее, и этим привлекла внимание охранника. Джейн понятия не имела, кто эти «мы», о которых говорила Дениз, но от самого предостережения у нее по спине побежали мурашки. Может, потому, что Дениз смотрела на нее холодно и отчужденно.

Номер следующего дома – сорок один. В окне на фасаде стояла большая ваза с белыми лилиями. Джейн постучала в дверь и стала ждать, комкая в кулаке бумажку. Ей открыла рыжая женщина в джинсовом платье до колена и кедах.

– Чем могу помочь? – спросила она.

– Я Джейн. Мне сказали прийти сюда, чтобы встретиться с мамой.

– А, вот как. – Разгадать выражение ее лица Джейн не смогла. – Входи, входи.

Джейн шагнула в прихожую.

– Томас! – позвала женщина. – Подойди сюда, пожалуйста.

– Моя мама здесь? – спросила Джейн, когда из глубины дома вышел рослый мужчина. – Ее зовут Лана.

Мужчина замер, вежливая улыбка застыла на его лице.

– Джейн?.. – прошептал он. На мужчин, с которыми ее мать обычно встречалась, он не был похож. Его глаза показались Джейн добрыми. Зазвонил телефон, мужчина полез за ним в карман.

– Лейк, – произнес он, продолжая вежливо улыбаться.

– Дорогой, стоит ли сейчас… – Женщина выставила большой палец и мизинец, изображая мобильник.

– Да, она здесь, – сказал мужчина.

– Это мама? Можно мне с ней поговорить? – Джейн шагнула к нему.

Он покачал головой.

– Ясно… хорошо… а почему? – Некоторое время он слушал молча.

Он встретился взглядом с Джейн, и она увидела у него в глазах слезы.

– Что-нибудь с мамой? – спросила она. – Я хочу поговорить с ней. Разрешите мне. – Джейн рванулась к телефону, выхватила его из руки мужчины и прижала к уху.

– Мама? Я здесь. Я сразу приехала сюда, как ты велела. Никуда больше не заходила, ни с кем не говорила. Все, как ты сказала… Алло! Алло? – В трубке слышались гудки. – Это была моя мама?

Лейк покачал головой: