Основные идеи Тотлебена, оказавшие влияние на дальнейшее развитие военно-инженерного искусства в России.
Особенно ценные мысли высказаны были Тотлебеном в рассматриваемый период (50-е годы XIX века) в его \"Записке о вооружении укреплений г. Николаева и вообще укрепленных позиций, предназначенных выдержать осаду\" (1855 г.). В этой записке с полной ясностью выражены основные идеи, которых затем держались русские инженеры, идеи, которые и явились основной русской фортификационной школы.
Эти идеи, высказанные под свежим впечатлением пережитых боевых примеров осады и обороны крепостей, делали резкий скачок от фортификационных традиций прошлого века, еще царивших даже во Франции, несмотря на блестяще мелькнувший период наполеоновских войн. Вот эти основные идеи:
упорное сопротивление укрепленной позиции зависит от удержания главных ее пунктов, или лучше сказать, от удержания в своей власти до последней крайности сомкнутых укреплений или фортов;
все внимание должно быть обращено на доставление фортам сильнейшей самостоятельной обороны;
несравненно выгоднее поставить орудия большого калибра не в фортах, а на промежутках, по обе стороны фортов, под покровительством последних. Неприятель, развлеченный действием промежуточных батарей, будет с меньшей вероятностью действовать по фортам и не имеет возможности сосредоточить на них свои выстрелы.
Попутно с этими основными мыслями в записке рассматривалась роль фортов и им главным образом придавалось значение опорных пунктов ближнего боя; наконец с замечательным знанием дела распределено было артиллерийское вооружение и выяснена роль каждого рода орудий.
Изложенные мысли были настолько жизненны и настолько отвечали глубокому пониманию той боевой обстановки, какую после Севастополя можно было ожидать в будущей крепостной войне, что на всей почти территории Западной Европы получили в ближайшие затем годы одобрение и послужили основой устройства германских и французских, а позднее и русских крепостей.
Но на этом не закончилась теоретическая и практическая деятельность Тотлебена и, как увидим ниже, ему пришлось играть в России выдающуюся роль в 60-х и 70-х годах XIX столетия, и его идеи оказали большое влияние и на дальнейшее развитие русской фортификационной школы (Биограф Тотлебена инженер Н. К. Шильдер издал в 1888 г. весьма ценный сборник под заглавием: \"фортификационные комментарии Тотлебена\" (печатавшийся в Инженерном журнале за 1888 г.). В этот сборник включены все замечания, делавшиеся в различные периоды Тотлебеном по разнообразным фортификационным вопросам, особенно же по атаке и обороне крепостей и минному искусству. Комментарии эти, по словам самого биографа, представляют в фортификационном наследии Тотлебена \"истинную сокровищницу для занимающихся военно-инженерным искусством\".).
ОТДЕЛ ПЯТЫЙ
ГЛАВА XIX
Зарождение идеи отдельных фортов в крепостях и их первичные формы.
В главе XVII мы видели, что уже в 30-х годах XIX века во многих европейских государствах начали появляться так называемые крепости-лагери, состоящие из ограды и пояса фортов. Однако вначале удаление фортов от ограды было незначительным - всего от 1,5 до 3 км (Фиг. 82), расстояние между фортами обусловливалось взаимной поддержкой пушечным огнем и бывало обычно от 1 до 2 км.
Крепость-лагерь
Главной оборонительной позицией в этих первоначальных фортовых крепостях считалась по-прежнему ограда, форты же играли лишь роль передовых опорных пунктов, увеличивающих периферию, а вместе с тем и внутреннюю площадь крепости, и обеспечивающих ядро крепости от артиллерии тогдашней дальности. Промежутки между фортами оставались совершенно свободными: они являлись ареной действия подвижных резервов и служили для свободного входа и выхода полевой армии, которая могла, по мнению военных авторитетов того времени, располагаться в крепостях большого развития лагерем, пользуясь ими как временными убежищами; отсюда и название таких крепостей - крепости-лагери.
Но по мере того, как европейские государства стали покрываться сетью таких крепостей-лагерей, старые элементы их ограды начали постепенно умаляться в своем значении, и центр тяжести обороны стал перемещаться на форты, которые вследствие этого начали совершенствоваться в своем устройстве и вместе с тем, по мере увеличения дальности артиллерийского огня, постепенно выдвигаться все дальше и дальше вперед. Это обстоятельство заставляет нас здесь несколько остановить внимание на истории зарождения идеи фортов, на рассмотрении их первичных форм и затем дальнейшей их эволюции.
Эволюция фронта крепости:
Если мы обратимся к первобытным крепостям древнего периода, состоявшим (Фиг. 83) из сомкнутой ограды (а) в виде стен и башен, то усмотрим, что здесь главную роль играли именно башни - в качестве сильных безопасных от штурма опорных пунктов. С появлением артиллерии башни обратились сначала в бастеи или рондели (б), а затем в бастионы (в); ограда получила первоначальное бастионное начертание (старая итальянская система г); затем это начертание стало совершенствоваться и в XVII веке получился правильный бастионный фронт с довольно обширными бастионами (д); в дальнейшем бастионы отделились от куртины, которая несколько подалась назад.
Дальнейшая эволюция крепости заключалась в борьбе с рикошетным артиллерийским огнем Вобана, нанесшим смертельный удар артиллерии, помещавшейся в бастионах. Начались всевозможные ухищрения по обеспечению орудий крепостных верков от рикошетирования: траверсы, изломы, искривления фасов и пр. приспособления, которые все оказались лишь паллиативами. В конце концов пришлось отказаться от бастионного фронта и перейти к полигональному.
Идею этого фронта подал уже в XVI веке Альбрехт Дюрер, квадратное укрепление которого представляло собой сочетание полигональных фронтов с капонирами по углам. Почти через 150 лет после Дюрера Георг Римплер переносит бастионы с углов на середину куртины, давая тем самым такое сочетание частей, которое в целом представляет собой тот же полигональный фронт, в котором бастион играет роль капонира. Еще через 100 лет идею полигонального фронта с редким увлечением и талантом пропагандирует Монталамбер, и эту форму с горячностью принимают для оград своих новых крепостей немцы, а по их следам и прочие нации.
Фиг. 84.
Прежняя куртина осталась для оград, но получила большую длину и фдланковую оборону из капонира. В дальнейшем продолжались различные совершенствования оград полигонального начертания, но одновременно возник вопрос и о расширении крепостей выносом вперед отдельных укреплений; такими отдельными укреплениями и явились оторвавшиеся от куртин сомкнутые с горжи бастионы, образовавшие опорные пункты новой позиции впереди ограды, получившей название фортового пояса (Фиг. 83, е). Таким образом можно считать, что первообраз фортов - это бастионы, сами преобразовавшиеся из башен.
Фиг. 85.
Существует в литературе и другое толкование идеи возникновения фортов - из равелинов. Действительно известно, что одним из более поздних совершенствований полигонального фронта является усиление его, по мысли инженеров Шасслю и Бусмара, равелином, вынесенным за гласис. У этого равелина кроме фасов авторы его устраивали фланки, а внутри располагали грибообразный редюит. Если тыльную часть такого равелина сомкнуть, то получится вполне самостоятельная постройка, которая может быть выдвинута как угодно далеко от фронта, например километра на 3-5 (Фиг. 84), и тогда сыграть роль форта. Нечто подобное мы видим в передовых укреплениях, спроектированных в XVIII веке русским инженером фан-Сухтеленом для укрепленного лагеря при крепости Закрочим.
Фиг. 86.
Указанными соображениями можно объяснить себе, что первичной формой германских фортов, появившихся в 30-х годах XIX века, были большей частью постройки, напоминавшие собой по начертанию сомкнутые бастионы или вынесенные за гласис равелины с фланками и грибообразными редюитами Р в горже (Фиг. 85). Фасы и фланки такой постройки имели рвы, получавшие фланковую оборону из капониров К - в плечных углах. Впрочем французы, имевшие по-прежнему пристрастие к бастионному фронту, придавали первоначально фортам вид (Фиг. 86) четырехугольных или пятиугольных крепостец со сторонами, имеющими бастионное начертание. Пехотный гарнизон тогдашних фортов составляли 2-4 роты, а вооружение 20-50 орудий.
Появление нарезной артиллерии и дальнейшая эволюция в устройстве крепостей и их элементов.
Дальнейший толчок к развитию крепостей и совершенствованию их нового, постепенно все приобретавшего более важное значение элемента - фортов дало появление нарезной артиллерии взамен гладкостенной, что произошло в I860 г., хотя уже при осаде Севастополя в 18541855 гг. у англичан было несколько нарезных орудий, но они скоро испортились и потому не успели проявить какого-либо влияния на ход осады. Первым примером применения в действительно большом количестве нарезных орудий в крепостной войне следует считать осаду сардинцами итальянской крепости Гаэты в 1860-1861 гг.
Новая нарезная артиллерия выявила два главнейших баллистических свойства: дальнобойность и сильное разрушительное действие. Эти два свойства, несомненно, должны были отразиться как на общем расположении фортификационных построек, т. е. на схеме крепости, так и на деталях конструкций, т. е. устройстве фортов, оград и составляющих их построек. Созданные в Европе в 40-х и 50-х годах крепости-лагери, удовлетворяя одному из основных условий - образованию плацдармов, перестали удовлетворять второму - обеспечению крепостного ядра от бомбардирования: принятое до этого времени удаление фортов от ядра в 2- 3 км оказалось недостаточным и его надо было увеличить вдвое. Расстояние между фортами также должно было увеличиться до 3 км. Что касается устройства фортов, то они тоже уже не соответствовали новым данным артиллерии, как по своей профили, так и по конструкции составных элементов, и поэтому должны были подвергнуться усовершенствованиям.
Как наиболее замечательный пример западноевропейской крепости, носившей во всех своих частях печать полной новизны для данной эпохи, можно привести тогдашнюю бельгийскую крепость Антверпен.
План кепости Антверпен, 1859-1864 гг.
Здесь не бесполезно будет указать на то влияние, какое оказал на перестройку в рассматриваемую нами эпоху старой Антверпенской крепости русский инженер Тотлсбен. В I858 г. Тотлебен, будучи за границей, посетил между прочим Бельгию. Как раз в это время здесь предстояло разрешение весьма важного вопроса о воссоздании обороны страны обращением Антверпена в обширный укрепленный лагерь. Правительству предстоял выбор между двумя проектами; один принадлежал начальнику бельгийского инженерного корпуса генералу де-Лануа, а второй - капитану генерального штаба Бриальмону. Проект де-Лануа представлял собой нечто вроде укреплений Парижа 40-х годов. Второй проект полигонального начертания разработан был согласно новейшим требованиям военно-инженерного искусства, но он именно по своей новизне не имел сторонников. Учрежденная по этому поводу комиссия осудила бриальмоновский проект в самых резких выражениях. Однако было решено посоветоваться по данному вопросу со знаменитым защитником Севастополя - Тотлебеном, и последний как раз высказался безусловно в пользу принятия проекта Бриальмона. Авторитет Тотлебена окончательно решил вопрос, возбуждавший столько недоумений и ожесточенных споров среди бельгийского военного мира. С этого времени между Тотлебеном и Бриальмоном (по образованию он был не только генштабист, но и инженер), сделавшимся впоследствии инженером всемирной известности, установились дружеские отношения, не прерывавшиеся до самой смерти Тотлебена (в 1884 г.). В 1859 г. бриальмоновский проект Антверпена был утвержден бельгийской палатой, а с 1860 г. уже было приступлет к оборонительным работам, под руководством самого автора проекта.
Фронт крепости Антверпен, прикрытый наводнением
Антверпен (Фиг. 87) был большим торговым городом, расположенным на правом берегу судоходной р. Шельды; некогда он был со стороны суши обнесен крепостной оградой бастионного начертания. Ограду эту сломали и в расстоянии около 2 км впереди нее возвели новую, составленную из одиннадцати капонирных фронтов общим протяжением 11,5 км. Фронты имели различную силу в зависимости от угрожаемой им опасности. На Фиг. 88 показан схематически один из северных фронтов, прикрытых наводнением. Ров - водяной получает оборону из небольших капониров К, головы которых взаимно обстреливаются спереди фланговым огнем. Наружных построек здесь нет, и вся сила фронта заключается во фронтальном огне и широких (до 60 м) водяных рвах, получающих фланговую оборону.
Фронт крепости Антверпен, не защищенный наводнением
На Фиг. 89 показан более сильный фронт, не защищенный наводнением. Здесь имеется большой во всю ширину рва капонир К с двухъярусной пушечной обороной; ров перед его головой получает оборону из вспомогательных казематированных фланков КФ. Впереди имеется обширный равелин Р с казематированным траверсом кт для затыльного обстреливания противника, венчающего гласис перед исходящими углами фронта. Позади равелина расположен земляной редюит, служащий одновременно контргардом, прикрывающим голову капонира. Рвы равелина Р фланкируются из казематированных полукапониров п. В расстоянии 3 - 4,5 км от ограды расположили пояс отдельных фортов: 9 - на правом и 2 - на левом берегу Шельды в расстоянии ок. 2 км один от другого. Форты, значение, и начертание которых в плане почти одинаковые для всех, имели оригинальное устройство. Каждый форт имел в плане (Фиг. 90) форму неправильной шестиугольной звезды. Головной фас имел начертание полигональное так же, как и два боковых фаса; горжевой же фас представлял собой сочетание двух тенальных фронтов. Внутри форта, в горжевой его части, был расположен редюит Р с двориком и сухим рвом вокруг, состоящий из двухъярусных казематов, вмещавших батальон пехоты и 2 батареи. Кроме того на переднем фасе под валгангом имелись широкие сводчатые галереи Г, в которых могли занимать выжидательное положение упомянутые 2 запряженные полевые батареи, назначенные для вылазок. Артиллерийское вооружение форта - около 100 крепостных орудий, включая сюда и установленные в капонирах.
Форт крепости Антверпен
К 1864 г. постройка указанных выше сооружений Антверпена была закончена. В этом же году в редюите одного из фортов была установлена железная вращающаяся башня системы английского инженера Кольза, вооруженная двумя 15-см орудиями.
В 1864 г. антверпенские укрепления осматривал Тотлебен, снова приехавший в это время в Бельгию. Признав, что сравнительно с крепостями других западноевропейских государств Антверпен являлся образцом современного военно-инженерного искусства, он тем не менее считал, что форты этой крепости не способны вести артиллерийскую борьбу с осадной артиллерией без поддержки расположенных между ними промежуточных батарей: по его мнению, последние должны быть устроены в минуту надобности, по выяснении направления атаки, под прикрытием заблаговременно возведенных гласисов, соединяющих между собой форты. Эту мысль Тотлебена усвоили однако немцы, но значительно позже - в 1874-1875 гг., когда у них стали появляться при фортах и между ними смежные и промежуточные батареи.
Нарезное оружие в 60-х годах получило себе применение в североамериканскую междоусобную войну 1861 -1865 гг., в датскую войну 1864 г. и в австро-прусскую кампанию 1866 г. Однако на крепостях это почти не отразилось, так как в североамериканскую войну играли роль только полевые и временные укрепления, в датскую войну велась 70-дневная борьба за Дюппельские укрепленные позиции, тоже не долговременного характера; наконец в австро-прусскую кампанию пруссаки сумели достигнуть цели, минуя даже большие и важные крепости Австрии, как Ольмюц, так что крепости в эту кампанию не оказали никакого влияния на ход военных действий. Это обстоятельство было даже причиной распространения после этой войны мнения, что крепости не только бесполезны, но даже вредны, что в свою очередь привело к упразднению значительного числа крепостей в Германии, Голландии, Бельгии и Франции. Однако во Франции не было в этом отношении принято решительных мер, и потому там было еще оставлено много не соответствовавших обстоятельствам времени крепостей, что и не замедлило сказаться отрицательно в следующую кампанию 1870-1871 гг. Из предыдущего явствует, что в период 60-х годов в Западной Европе мы видим только упразднение старых крепостей и частичное совершенствование крепостей, признававшихся еще годными, но о постройке новых крепостей речи не было.
В России в это время военно-инженерное дело, а с ним и крепостное строительство были фактически в руках Тотлебена, который уже с 1859 г. состоял директором инженерного департамента военного министерства, а в 1863 г. был назначен товарищем генерал-инспектора по инженерной части, которому было подчинено организованное в 1862 г. Главное инженерное управление, ведавшее уже целиком как корпусом военных инженеров и инженерными войсками, так и крепостями. Тотлебен был самостоятелен в разрешении всевозможных вопросов инженерного характера, но ему все же приходилось испытывать большие \"затруднения с финансовой стороны\", которая являлась первостепенным фактором, тормозившим всю практическую деятельность.
Появление нарезной артиллерии с указанными выше ее главными свойствами привели Тотлебена к тому, что в 1862 г. им была представлена тогдашнему военному министру обширная записка, в которой наряду с общим обзором состояния русских крепостей приведено было и приблизительное исчисление расходов, потребных на приведение как фортификационных сооружений, так и артиллерийского их вооружения в такое состояние, чтобы крепости при тогдашнем усовершенствовании артиллерии и военного искусства вообще соответствовали своему назначению.
Изучив подробно важнейшие фортификационные сооружения как в России, так и в западных государствах, Тотлебен указывал в своей записке, что русские крепости при строгом, беспристрастном разборе не только не уступают заграничным, но превосходят большую их часть. Речь шла как о приморских крепостях, так и о сухопутных. Последние, по мнению Тотлебена, имели два главных преимущества перед заграничными:
они не включали в своем ядре обширных городов: внутри вновь возведенных крепостей - Новогеоргиевск, Ивангород, Брест-Литовск, равно как в Динабурге и Бобруйске, имелись почти исключительно одни воинские здания и помещения для различных запасов; постепенно разрастаясь, все эти постройки могут образовать собой со временем как бы целый город, но все-таки город чисто военный, в котором все рассчитано по военному времени и в предвидении осады, и где нет \"населения\", для которого надо заготовлять продовольствие на продолжительное время и которое только тормозит \"оборону крепости\";
русские крепости сравнительно с заграничными снабжены большим количеством казематированных помещений, дающих укрытие гарнизону (в одном Новогеоргиевске в центральной оборонительной казарме цитадели могут найти безопасное помещение более 20000 чел.).
Наконец в чисто строительном отношении тогдашние русские крепости могли быть признаны вполне образцовыми произведениями военного зодчества, редко встречающимися даже в лучших заграничным крепостях.
Но Тотлебен приписывал русским крепостям и соответственные недостатки:
к 1855 г. за исключением Новогеоргиевска не было ни одной вполне отстроенной и соответствующей своему назначению крепости, и Восточная война застала русские крепости в недоконченном виде, вследствие чего пришлось восполнять этот недостаток принятием различных временных мер;
в русских крепостях наблюдалось крайнее увлечение идеями Монталамбера: имелось большое количество открытых с поля каменных оборонительных казарм и многоярусных башен.
К этим двум недостаткам присоединялся самый главный, третий, выявившийся с введением новой нарезной артиллерии - оборонительные и охранительные постройки, будучи зачастую открытыми с поля или если и прикрытыми земляными толщами, то в недостаточной мере, не смогли бы оказывать сопротивления огню осадной артиллерии, особенно перекидному. Для уничтожения этого последнего недостатка Тотлебен предлагал следующие меры:
все каменные постройки, смотря по роду, высоте и месту их расположения, прикрывать соответствующим возвышением и приближением к ним гласиса;
перед казематами нижнего яруса возводить арки, над которыми насыпать землю, для прикрытия верхнего яруса;
верхние ярусы казематов разломать, а у нижних утолстить своды и насыпать над ними землю;
перед фланкирующими постройками насыпать земляные брустверы, равно как присыпать брустверы к оборонительным стенкам в исходящих углах бастионов, равелинов и люнетов.
Затем Тотлебен разбирал в своей записке подробно каждую из имевшихся крепостей с ее недостатками и мерами исправления их, с исчислением необходимых для этою сумм. По соображениям Тотлебена, оказывалось, что если для усиления крепостей Европейской России назначать ежегодно до 3 миллионов рублей, то для окончания в существующих крепостях лишь самых необходимых построек и для устранения главнейших недостатков потребовалось бы 12 лет, для совершенного же их окончания - не менее 16 лет (т. е. к 1878 г.).
Записка Тотлебена разбиралась в особом комитете, который однако нашел, что вопрос о средствах атаки и обороны находился в то время и заграницей еще в переходном положении, между тем положение русских финансов не позволяло и помышлять о каких-либо сверхсметных ассигнованиях (наоборот, финансовый комитет настаивал, чтобы вообще все государственные расходы были сокращены до последней крайности), а потому комитет постановил: никаких новых работ по сухопутным крепостям и казарменным зданиям не предпринимать, а ограничиться приведением в исправность и поддержкой существующих строений. На основании этого решения все русские сухопутные крепости обречены были оставаться и впредь в недостроенном виде, с каменными постройками, неприкрытыми с поля от разрушительного действия новой нарезной артиллерии. Но события в Польше, разыгравшиеся с января 1863 г., настолько сгустили общую политическую обстановку, что Россия стала снова готовиться к встрече англо-французского флота в водах Балтийского и Черного морей. Поэтому все фортификационные работы были главным образом сосредоточены на приморских крепостях и в первую очередь - на Кронштадте и Керчи. Но нельзя было совсем оставить без внимания и крепости западной границы, что приводило и к работам сравнительно скромного масштаба в сухопутных крепостях: Новогеоргиевске, Брест-Литовске, Александровской цитадели в Варшаве.
Интересно здесь отметить, что как раз с 1863 г. начались в Кронштадте работы по устройству броневых брустверов на форте Константин, это было первым примером применения железа в фортификационных постройках, так как упомянутая выше броневая башня системы Кольза была поставлена Бриальмоном на одном из антверпенских фортов только в следующем 1864 г.; такие же башни были поставлены в Кронштадте на батарее № 3 южного фарватера, впереди форта Павел I - в 1868-1869 гг.
На Черноморском побережье в это время особенно совершенствовалась крепость Керчь, считавшаяся созданием Тотлебена. Тотлебен придавал большое значение этой крепости ввиду отсутствия у России после Парижского трактата действующего флота на Черном море. В Керчи имелись до Восточной войны старые укрепления. По окончании войны, когда было решено заново укрепить побережья Черного и Азовского морей, были произведены исследование местных условий и съемка берегов, после чего приступлено к составлению проекта сильной крепости у Керчи и Еникале для обороны входа в Азовское море. Первый проект был составлен в 1856 г. бывшим тогда начальником штаба ген.-инспектора по инженерной части инженером ген. Кауфманом I. В следующем году уже были начаты работы по постройке укреплений, которые велись очень интенсивно в течение 20 лет. Керченские укрепления, переименованные в крепость Керчь в 1867 г., были расположены в 4 с небольшим км от Керчи к югу, на Павловском и Ак-Бурунском мысах и на прилегающих к ним высотах. Приморские батареи были прекрасно применены к местности и расположены так, что могли сосредоточенным огнем обстреливать суда, входящие в Азовское море по суженному проливу; кроме того свободный проход предполагалось оборонять подводным минным заграждением, поставленным в несколько рядов. Сухопутные укрепления преграждали доступ к береговым батареям и состояли из большого центрального форта, названного \"Тотлебен\", и расположенных по сторонам его Минского и Виленского люнетов; кроме того на Ак-Бурунском мысу имелось укрепление, соединенное с фасом Виленского люнета длинной куртиной. Рвы укреплений частично были высечены в скале и фланкировались из капониров. В крепости имелось большое количество казематированных помещений, в которых могло разместиться до 2500 человек гарнизона, пороховых погребов на 500 т пороха. Кроме того укрепления были усилены весьма развитой контрминной системой с галереями, выдвинутыми вперед на длину до 1,6 км. Для снабжения водой устроены цистерны на 280000 ведер воды и водоопреснительный аппарат. Хорошо были разработаны дороги и даже выведен тоннель на длину около 600 м. Все крепостные постройки представляли великолепные образцы долговременных фортификационных систем периода введения нарезной артиллерии; все они были прекрасно применены к местности и отлично дефилированы с поля.
Керченская крепость совершенно была окончена и приведена в оборонительное состояние к началу русско-турецкой войны 1877-1878 гг.
В сухопутных главнейших крепостях к концу 60-х годов были произведены следующие крупные дополнения: в Брест-Литовске приступлено было к постройке укрепления гр. Берга и построены два редута (тотлебеновские) позади двух бастионов Кобринского укрепления. В Александровской цитадели приступлено было к усилению люнета впереди 3-го бастиона и батареи впереди 5-го полигона и к насыпке люнета впереди 4-го бастиона. В Новогеоргиевские и Ивангородс утолщались валы, возводились новые казематированные постройки. В общем, за время с 1862 по 1870 гг. на достройку и исправление русских крепостей было отпущено около 25 миллионов рублей.
ГЛАВА XX
Значение и роль крепостей в франко-прусскую войну 1870-1871 гг.
В прямую противоположность австро-прусской кампании 1866 г. в франко-прусскую кампанию 1870-1871 гг. крепости на театре войны получили небывалое значение, и крепостная война велась в таких обширных размерах, какие нельзы было ожидать. Уже через 2 недели после начала кампании две большие французские крепости Мец и Страсбург заставили немцев с ними считаться; второй же период войны, со времени обложения Меца, по выражению одного стратега, \"есть не что иное, как крепостная война в грандиозных размерах\". Однако зловредные выводы из австро-прусской кампании гибельно отразились на французских крепостях: все они оказались или технически несовершенными, или плохо снабженными как гарнизонами, так и запасами. Из всех 28 крепостей, против которых вынуждены были действовать немцы, только три крепости - Мец, Париж и усиленный уже во время самой войны Бельфор - имели выдвинутые вперед форты и мало-мальски удовлетворяли новым приемам войны и свойствам нарезных орудий. В деле боеготовности крепостей военным министерством Франции была проявлена преступная небрежность. Так, первоклассная крепость Мец была снабжена гарнизоном только за несколько дней до объявления войны; в крепости Страсбург имелось всего 6 офицеров и 20 солдат инженерных войск, в Туле - ни одного сапера, в Марселе - один. В результате Париж, плохо снабженный продовольствием, но имевший 2-миллионное население и 400000-й импровизированный гарнизон, был обложен со всех сторон и продержался лишь 4 месяца, будучи вынужден к сдаче голодом; Мец, в котором заперлась 140000-ая армия Базена, был также блокирован; армия пыталась прорваться через блокадную линию, но неудачно, и крепость, продержавшись 2 месяца и 10 дней, капитулировала; Страсбург - крепость без выдвинутых вперед фортов, с гарнизоном в 17000 человек, из коих только 12000 годных к бою, подвергается со стороны 50000-й германской армии правильной атаке, доведенной до ближнего периода - перехода через ров одного передового люнета, венчания гласиса и даже бреширования издали главной ограды. Но оборона, руководимая престарелым комендантом Урихом, ведется не энергично и по прошествии 51 дня осады, не доведенная до последней крайности, сдает крепость под давлением городского и военного советов до штурма ее противником; крепость Туль держится всего десять часов и сдается комендантом Гуком под давлением населения, устрашенного бомбардированием. И наконец на всем этом темном фоне - блестящая точка, это - крепость Бельфор.
Бельфор к 1870 г. имел ограду с цитаделью и горнверком, построенными еще Вобаном, и вынесенными на 1 км с лишним вперед б фортами, из коих 3 были долговременные (две - постройки 60-х годов и одна 1870 г., непосредственно перед войной), а 3 форта - временные, построенные уже во время войны. Гарнизон крепости состоял из 17000 человек, в числе коих однако только 4000 были линейные войска. Орудий в крепости было 343, в том числе 137 нарезных. Комендантом крепости был инженерный полковник Данфер-Рошеро. Крепость приковала к себе 30000 германцев, предпринявших правильную атаку, причем сеть осадных работ имела протяжение около 16 км. Осада длилась 31/2 месяца, в которые крепость выдержала 30 дней обложения, 49 дней бомбардирования и 24 дня инженерной атаки; затем она отбила штурм и сдалась только по приказу правительства, причем капитуляция была заключена под условием свободного выхода гарнизона с воинскими почестями.
Отличительными чертами обороны Бельфора являлись:
стремление оспаривать у атакующего до последней возможности перевес в артиллерийской борьбе и
проявление в широкой мере активности обороны, выражавшейся в вылазках и занятии на впереди лежащей местности важных тактических пунктов.
Влияние франко-германской войны 1870-1871 гг. на дальнейшее развитие и устройство крепостей и их элементов.
Война 1870-1871 гг. имела огромное влияние на дальнейшее устройство крепостей вообще и фортов в частности, а также на характер ведения крепостной войны. Быстрое падение некоторых французских крепостей, вялая оборона Страсбурга, наоборот, блестящая оборона Бельфора, затем блокада Парижа и особенно катастрофа под стенами Меца дали тому богатый материал.
Прежде всего должна была претерпеть некоторые изменения схема прежней крепости-лагеря. Нарезные орудия, испытанные в кампанию 1870-1871 гг. в обширных размерах, заявили себя тем, что с их помощью получилась возможность открывать бомбардирование укрепленных городов с расстояния 5 и более км, как было под Парижем, ибо досягаемость пушек достигла 8,5 км, а мортир - 5,3 км. Поэтому, принимая во внимание доказанную боевым опытом возможность расположения батарей атаки в 2- 3 км от фортового пояса, расположение фортов даже в 3- 4 км, как это было в 1864 г. в лучшей по тому времени крепости Антверпен, переставало обеспечивать ядро крепости от бомбардирования. Между тем попадание неприятельских снарядов в ядро угрожает располагаемым там складам, лишает гарнизон места безопасного отдыха и, если ограда охватывает многолюдный город, может, как показал опыт войны (Туль, Страсбург), создать коменданту немало лишних хлопот и привести даже к сдаче крепости. Указанные соображения заставили таким образом изменить крепостное расположение прежде всего в смысле значительно большего (от 4 до 6 км) выноса фортов от ограды. Получавшееся при этом обширное пространство между фортами и оградой могло служить плацдармом для действия войск подвижного резерва крепости, составляющего ее главный активный элемент. Чтобы способствовать действию этих войск, воспользовались увеличивающейся досягаемостью нарезных орудий и расширили промежутки между фортами до того предельного расстояния (3- 4 км), при котором еще возможна взаимная поддержка фортов шрапнельным огнем. Так создался измененный по размерам тип крепости-лагеря 70-х годов.
Вместе с изменением типа крепости после войны 1870-1871 гг. возник вопрос и об изменении ее названия. Пример Меца, капитулировавшего вследствие того, что в нем заперлась 140000-я армия Базена, заставил всех прийти к выводу, что крепость губит армию, которая позволила себя в ней запереть; армия в свою очередь губит крепость, поглощая ее запасы и тем сокращая продолжительность ее существования. Полевая армия может найти в крепости \"временное убежище\" (крепости это - гостиницы в пустыне, по выражению Клаузевица), но она не должна оставаться в последней надолго; отсюда естественно, что крепость \"лагерем\" для полевой армии не служит, а потому едва ли было уместным данное фортовой крепости название \"крепость-лагерь\", и последний термин правильнее заменить другим - \"большая или маневренная крепость\". Постепенно все государства стали переходить к этому новому термину; только в России старый термин \"крепость-лагерь\" сохранился до конца XIX века, когда наконец и здесь перешли к наименованию фортовых крепостей большими или маневренными.
Крепости и форты 70-х годов.
После кампании 1870-1871 гг. все государства стали упразднять ненужные крепости, исправлять еще годные и строить новые. Германия например упразднила 14 укрепленных пунктов из 50, но зато усовершенствовала 29 крепостей; Франция из 138 укрепленных пунктов упразднила 44, преобразовала и усилила - 23 и создала новых - 32 (из последних большинство представляло собой новый тип укреплений форты-заставы).
Германия первая приступила к обширным работам по усовершенствованию захваченных ею у французов крепостей, а затем и к обнесению фортами своих прежде начатых постройкой крепостей. Еще в 1871 г., во время войны, когда немцы овладели Мецем и посадили туда своего коменданта и начальника инженеров, последний получил личное приказание от Мольтке немедленно придать долговременный характер форту С. Прива и приступить к окончанию всех прочих фортов этой крепости, не законченных французами. В последующие годы работа ведется самым интенсивнейшим образом, причем в 1873г. на постройку фортов в Меце, Страсбурге и Кельне германским правительством ассигнуется 375 млн. франков. С 1872 г. начинаются также работы и на восточной германской границе, т. е. обращенной к России, и здесь усиливаются фортами крепости: Кенигсберг, Данциг, Торн и Познань. Над этими работами немало потрудились французские пленники Седана и Меца; туда же ушла и значительная доля французской контрибуции.
Так как с этого момента во всех крепостях Европы главное внимание стали уделять фортовому поясу, то дальнейшая эволюция форм долговременной фортификации сводится главным образом к эволюции именно фортов и междуфортовых промежутков, зависевшей почти всецело от совершенствования артиллерии и появления в фортификации различных новых строительных материалов для закрытий. Удаление вновь строившихся в крепостях фортов от ограды - в среднем на 5 км - уже обеспечивало ядро крепости от бомбардирования тогдашней нарезной артиллерией, но это же удаление совершенно лишало форты поддержки с ограды. Поэтому форты должны были представлять собой совершенно самостоятельные постройки, снабженные сильным гарнизоном и вооружением, достаточными для самостоятельной и долгой обороны запасами боевыми и продовольственными и достаточным количеством просторных и надежных казематированных помещений. Кроме того, так как опыт только что истекшей тогда войны показал, что главное значение в общей системе крепости получает фортовый пояс, а артиллерия также имеет первенствующее значение в крепостной борьбе, то ясно было, что форты преимущественно должны были являться позициями артиллерии.
В Германии, шедшей в это время в отношении крепостного строительства впереди всех государств Европы, прежние форты 40-х годов уже не удовлетворяли этим условиям, так как они были чрезвычайно для этого малыми, тесными. Вот почему уже в 1871 г. германский генерал-инспектор крепостей Камеке поручил инженерному комитету составить новый проект форта. Пока составлялся этот проект, в 1872 г. у руководящих кругов германского военного ведомства установился новый взгляд, что хотя форт и должен иметь достаточно обширные и просторные позиции для артиллерии, тем не менее орудия, поставленные на форту, не должны вести борьбу с неприятельской артиллерией; таковую должны вести особые батареи, построенные по бокам форта, так называемые смежные батареи (Annexbatterien) или же батареи, построенные на промежутках между фортами, - промежуточные батареи (Zwischenbatterien). Пока шли споры о том, следует ли эти батареи строить заблаговременно или с объявлением войны, была составлена особая инструкция для постройки таких батарей и послана в 1875 г. на рассмотрение русскому инженеру Тотлебену. Последний, давно уже ратовавший за вынос тяжелой артиллерии на промежутки между опорными пунктами, эту инструкцию одобрил, но указал только на необходимость заблаговременного устройства в мирное время промежуточных гласисов между фортами.
Надо думать, что под этим влиянием, германцы к 1875 г. окончательно установили тип нового форта с примыкающими к нему по сторонам участками гласиса, приспособленного в качестве смежных батарей для орудий крепостного калибра. По этому типу, приведенному на Фиг. 91, были в 70-х годах построены все германские форты в крепостях западной и восточной границ (Мец, Страсбург, Кенигсберг, Торн, Познань и др.). Форт этот имеет в плане начертание растянутого по фронту пятиугольника. Напольные и боковые фасы форта полигонального начертания, а горжа - бастионного. Оборона рвов напольных фасов - из капонира К, боковых - из полукапониров п, горжи - с переломов вала. Кругом рва на горизонте идет очень узкий прикрытый путь, служащий только сторожевой позицией, почему иногда называется дозорным путем; для сбора же вылазок служат промежутки между фортами и пространство за ними.
Форт приспособлен для постановки в нем до 30 крепостных орудий; поэтому профиль напольных и боковых фасов с одним артиллерийским валом; во рву этих фасов в качестве эскарповой преграды - отдельная кирпичная стенка, которая лучше прикрывается от вновь появившегося перекидного огня, чем прежняя примкнутая к земляному эскарпу стена; кроме того преимущество отдельной стенки заключалось в большей трудности преодоления ее атакующими (на примкнутую стену надо было только влезать, а здесь - сначала влезть, а потом спуститься, и все это под фланговым огнем). Профиль горжевого фаса - с одним пехотным валом и примкнутым эскарпом во рву - в виде фасадной стены двухэтажной казармы Г расположенной под валом. Под валами напольных фасов также расположены были казармы а для дежурных частей; капонир и полукапониры соединены с этими казармами посредством подземных коридоров (потерн) п. Для обеспечения орудий, стоящих на напольных и боковых фасах, от продольных поражений (анфиладного огня) служат траверсы т. Выход из форта устроен в горже через плацдарм д, на котором расположены запасный пороховой погреб л и караулка м.
Здесь уместно будет указать на те земляные и кирпичные толщи различных составных частей форта, которые немцы приняли в своем новом типе, согласуясь со свойствами новой нарезной артиллерии. Уже выше было указано, что нарезная артиллерия одним из отличительных своих свойств имела большую дальность поражения, дошедшую для прицельного огня до 8,5 км; затем у новой артиллерии обнаружены были большие углы падения снарядов - до 10°, что соответствовало наклону траектории в 1/6; наконец чрезвычайно важным новым свойством нарезной артиллерии была большая глубина проникания снарядов в землю, доходившая для прицельно брошенных 15-см бомб до 3 м в песке и 5,2 м в глине. Вместе с глубиной проникания увеличилось и фугасное действие снарядов: последние стали давать в земле воронки диаметром в 3- 5 м и глубиной в 0,92- 1,83 м. Появился также перекидной огонь, при котором особым сочетанием угла возвышения, придаваемого орудию, и величины заряда оказалось возможным придавать траектории любой наклон и поражать цели, даже прикрытые насыпями; при этом практика показала, что успешная перекидная стрельба по каменным стенам, прикрытым насыпями, возможна лишь при углах падения от 15° до 18°, что соответствует наклону траектории в 1/4-1/3.
В соответствии с приведенными данными нарезной артиллерии в профили нового форта должны были быть сделаны следующие изменения:
Для лучшего укрытия людей, находящихся на валганге, от прицельного поражения, валганг разделили на две части - артиллерийский валганг, располагаемый на 2,4 м ниже гребня бруствера, высота которого доходила до 7,3 м, и валганг сообщения, понижаемый настолько, чтобы человек, стоящий на его краю, был обеспечен от прицельных выстрелов с траекторией в 1 /б.
Толщина бруствера была увеличена до 8,5 м.
Укрытие эскарпа было достигнуто переходом к отдельной пониженной эскарповой стенке и сокращением ширины прикрытого пути, благодаря чему гласис приближался к этой стенке и лучше ее прикрывал.
Все казематированные помещения делались из кирпича со сводами толщиной в 1 м и земляной обсыпкой в 3 м вместо прежней обсыпки в 1,2 м.
Все эти изменения мы и можем наблюдать в профили нового германского форта, изображенного на Фиг. 91. К приведенному выше описанию этого форта остается лишь добавить, что, как видно из той же Фиг. 91, по сторонам форта показаны участки промежуточных гласисов, приспособленны как смежные батареи Б для части тяжелых орудий, снимаемых с форта.
Фиг. 91.
Во Франции после окончания войны 1870-1871 гг. граница оказалась отнесенной от линии р. Рейна и оголенной на протяжении около 200 с лишним км, от Лонгви до Бельфора. Это новое положение привело французов к полному изменению их плана мобилизации и организации инженерной обороны страны. Для последней цели был организован особый Комитет обороны под председательством инженерного генерала Сере-де-Ривьера, который и составил новый план обороны всей страны. Согласно этому плану как на северо-восточной, так и на восточной границе Франции предположено было создание особых укрепленных районов или оборонительных завес (regions fortifiees ou rideaux dеfеnsifs), в состав которых входили как большие крепости, так и отдельные форты больших размеров, названные фортами-заставами и служащие для преграждения главнейших путей сообщения. Особенное внимание было обращено на расширение главнейших крепостей на восточной границе - Вердена, Туля, Эпиналя и Бельфора, которые и были постройкой новых передовых фортов обращены в современные большие крепости. Кроме того в тылу велись работы по расширению Парижа и обращению его в большой \"укрепленный лагерь\".
Укрепление Парижа по проекту 1874 г. весьма напоминало собой тот способ, который рекомендовал годом раньше (1873 г.) бельгийский инженер Бриальмон для укрепления самых крупных и самых важных центров государства (столиц). Этот способ был совершенно отличный от того, который до сего применялся при создании больших крепостей; он являл собой совершенно новую фортификационную форму, вызывавшуюся как тогдашними успехами новой артиллерии, так и особыми условиями, в которые были поставлены указанные выше пункты, поэтому эта форма, к тому же не оставшаяся лишь в области теории, как проект укрепления Парижа Вобаном, заслуживает того, чтобы здесь о ней было сказано несколько слов.
Фиг. 92.
В 1870 г. Париж имел лишь ограду бастионного начертания протяжением в 33 км (Фиг. 92) и пояс из 16 фортов, удаленных от ограды на расстояние от 2 до 5 км и друг от друга, в среднем, на 2,5 км. Ограда и форты были постройки 1841 г. Опыт франко-прусской кампании показал, что в таком виде столица государства оставленной быть не может: она подвергается бомбардированию, блокаде, наконец гарнизон не имеет внутри безопасной площади для размещения, где бы он ни находился под влиянием гражданского населения. Чтобы избегнуть этих обстоятельств, решено было создать новый пояс передовых укреплений, вынесенных на значительное расстояние от окраины города (в среднем на 13 км), расположив эти укрепления группами, образующими 3 укрепленных района: северный (С. Дени), восточный (Марнский) и западный (Версальский), обволакивающих Париж со всех сторон. Общий обвод внешних укреплений получает при этом протяжении около 140 км, это - огромный плацдарм, обложить который представляется невозможным. Промежутки между районами, достигающие в среднем 14 км, не опасны ни для самих районов, фланги которых загнуты, ни для города, который защищен внутренним поясом фортов, а также излучинами реки Сены в северо-западном промежутке и трудностью атаки во входящий угол прочих промежутков; между тем в столь широкие промежутки могут выходить изнутри на вылазку не только корпуса, но целые армии в боевом порядке. Но такой способ укрепления пункта имеет и крупный недостаток: он требует значительного гарнизона. Французы исчисляли для обороны своей столицы 200000 человек, из которых лишь 80000 человек полевых войск могут действовать наступательно, а остальные 120000 человек предназначаются для пассивной обороны укреплений.
Фиг. 93.
Работы по расширению как Парижа, так и других упомянутых выше пунктов начаты были однако не столь быстро по окончании войны, как в Германии. Только в 1874 г. была образована специальная комиссия из инженерных и артиллерийских офицеров, которая составила особую инструкцию для перестройки крепостей. Эта же комиссия дала и новый тип форта с кавальером (fort detache a cavalier), показанный схематически на Фиг. 93. По начертанию он схож с германским, но по устройству отличается от последнего существенным образом тем, что он двухвальный: передний низкий вал предназначен для пехоты и нескольких полевых орудий, поставленных в углах на барбетах, а задний - высокий вал или кавальер К вооружен исключительно тяжелыми орудиями.
Фиг. 94.
Год спустя, когда уже в крепостях стали возводить форты этого типа, французы, боясь новой войны, стали опасаться, что они не успеют окончить постройку фортов указанного типа и вооружить их артиллерией; поэтому, в 1875 г. был составлен проект другого типа форта с центральным массивом (fort detache a massif central). По существу это был тоже двухвальный форт (Фиг. 94), но в котором позиции артиллерии и пехоты были перемещены, а именно: на низком валу могла быть сразу же поставлена артиллерия, а на высоком, который и назывался центральным массивом М, располагалась пехота. Под этим массивом сплошь шла казарма, которую в 80-х годах стали увенчивать броневой башней. Форты, начатые постройкой с 1874 г., заканчивались по первому типу, форты же, начатые годом-двумя позже, строили уже по второму типу. Что касается фортов-застав, возводившихся французами в указанный промежуток времени, то они представляли собой подобие обыкновенных крепостных фортов, отличаясь от них только большими размерами.
Из других государств Западной Европы, в которых в рассматриваемый период также строились новые форты в крепостях, заслуживают упоминания Австрия и Бельгия.
Фиг. 95.
В Австрии в 70-х годах применялся преимущественно так называемый Artilleriefort, т. е. форт-батарея, показанный на Фиг. 95. Он довольно схож с германским фортом и отличается от него только:
траверсами Т, отрезающими горжевые полубастионы;
отдельной стенкой, огораживающей двор перед казармой в куртине горжевого бастионного фронта, имеющей капонир посередине, и
устройством смежных батарей.
Траверсы Т имеют целью прикрыть хотя бы половину фланков форта от продольно-тыльного поражения. Отдельная стенка перед окнами и дверями горжевой казармы обеспечивает их от разного рода покушений со стороны штурмующих, а также от осколков снарядов, давших перелет. Смежная батарея австрийского форта отличается от таковой же германского тем, что обеспечена от штурма не только соседством с фортом, но еще и общим с его горжей наружным рвом, получающим фланковую оборону; кроме того она охвачена еще палисадом, выступающая часть которого в тылу батареи образует тамбур, фланкирующий доступы к тылу батареи. Сравнительно с германским фортом австрийский обладал тем недостатком, что не имел дозорного пути и отличался неудобством и малым количеством внутренних сообщений.
Бельгия в 70-х годах продолжала строить в Антверпене форты, спроектированные еще в 1859 г. Бриальмоном, делая в них лишь небольшие изменения в соответствии с новыми данными нарезной артиллерии. Бриальмон все больше и больше проникался уважением к броне и в 1872 г. возвел знаменитый Антверпенский форт С. Филипп, представлявший по существу тотлебеновскую броневую батарею из 3 куполов с 2-15-см орудиями каждый.
Русские крепости и форты 70-х годов.
Русское крепостное военно-инженерное дело к войне 1870 г. попрежнему находилось в руках Тотлебена, который с напряженным вниманием следил за ходом борьбы Франции с Германией и в то же время неустанно заботился об улучшении русских крепостей, поскольку это допускали все еще скудные финансы. Интересно отметить, что войной 1870-1871 гг. фактически выяснилось только то, что Тотлебеном было предусмотрено и принято к руководству относительно русских крепостей еще с 1862 г.: например, необходимость достаточного числа казематированных помещений для гарнизона, придание веркам такого расположения, которое позволяло бы сосредоточение против осадных батарей противника сильного огня и пр. Тотлебсновская идея промежуточных гласисов и батарей для тяжелых орудий также нс замедлила найти себе применение после этой войны в Германии, и, как мы видели выше, немцы прислали в 1875 г. тому же Тотлебену на просмотр составленную ими инструкцию для постройки смежных и промежуточных батарей.
С 1870 г. Тотлебеном было обращено особенное внимание на усиление Брест-Литовска после того, как мимо этой крепости была проведена железная дорога на Варшаву и построен железнодорожный мост через р. Буг. Также предположены были Тотлебеном работы по возведению укреплений при входе в Днепровский лиман - у Очакова и Кинбурна. Одновременно велись серьезные работы в Кронштадте: в 1871 г. здесь возведены были гранитные основания для 6 вращающихся броневых башен, железные части которых изготовлялись тогда на заводах Камско-Воткинском и С.-Петербургском Берда.
Так как франко-прусская кампания наглядно выявила пользу крепостей, расположенных на железных дорогах таким образом, чтобы воспрепятствовать наступающей армии пользоваться этими путями сообщения, заставляя его иногда терять дорогое время для постройки временного пути в обход укрепленного пункта, то с 1871 г. по инициативе Тотлебена были произведены подробные рекогносцировки, съемки и изыскания в Виленском и Киевском военных округах с целью выбора выгоднейших пунктов, занятие которых воспрепятствовало бы вторгнувшемуся неприятелю воспользоваться железнодорожной сетью. Рекогносцировки были произведены около Ковны, Белостока, Гониондза, Гродны, Дубна, Проскурова и верхней части долины Днестра. Тотлебен лично посетил эти пункты и дал соответствующие указания для разработки проектов предположенных здесь новых крепостей. Однако только два года спустя, в 1873 г., было учреждено Особое совещание о стратегическом положении России, которое на основании доклада его сочлена Тотлебена признало необходимым:
усилить передовыми укреплениями (т. е. фортами) крепости - Новогеоргиевск, Ивангород, Александровскую цитадель в Варшаве и Брест-Литовск;
на северо-западной границе - укрепить Гродно как пункт переправы через р. Неман и опорный пункт для сбора войск; привести в оборонительное положение линию р. Бобра с возведением самостоятельного укрепления (форта-заставы) у м. Осовец на Лыко-Белостокской ж. д.; укрепить Ковно, Вильно и обеспечить переправу через Западную Двину у Риги;
возвести на юго-западной границе два форта-заставы: у Дубно - для преграждения ж. д. от Брод на Ровно, и у Проскурова - для преграждения Волочиско-Киевской ж. д.;
на южной границе России возвести укрепления у Очакова для преграждения доступа в Днепровско-Бугский лиман и произвести еще ряд других оборонительных работ; наконец
на Кавказе усилить Александрополь и возвести новые укрепления в Рионской долине.
В первую очередь совещанием предназначены были к постройке Осовец, Дубно, форты в крепостях Варшавского военного округа и Очаковские укрепления, на что по расчету необходимо было ассигновать 37 млн. рублей. Однако по финансовым соображениям в течение первого года строительства (1873 г.) решено было приступить в указанных пунктах только к съемке местности и разбивке и трассировке вновь предположенных укреплений.
В связи с необходимостью возводить новые форты в Главном инженерном управлении в 1873 г. по приказанию Тотлебена стали составлять типовые чертежи новых фортов, которые и были изданы в 1874 г. в виде атласа под заглавием \"Нормальные чертежи фортификационных построек\". Наиболее характерным образцом того, что в России в то время считали нормальным по части устройства фортов, представляло укрепление № 2, приведенное в схеме на Фиг. 96. Это - шестиугольник со сторонами полигонального начертания и тремя капонирами К, лицевые стены которых, подставленные под огонь с поля, пришлось прикрыть выпускными арками а (по идее Шасслю - см. Фиг. 65, впервые примененными в виде козырьков Тотлебена в Очакове).
Фиг. 96.
В качестве преград штурму, как это видно из профилей, являются: на напольном и боковых фасах - деревянный палисад у эскарпа, каменный контрэскарп и засека в передовом рве, а в горже - фасадная стенка казармы к, поверх которой можно обстреливать местность в тыл. Вал снабжен валгангом для постановки на нем орудий, причем орудийные места отгорожены б двухэтажными казематированными траверсами т.
Характерно устройство горжи: казарма к отделена от внутренности форта рвом или двориком д, содействующим лучшему освещению и проветриванию казармы, причем обращенная в поле стена казармы прикрыта от перекидного огня гласисом высотой в 3,2 м. Сообщение форта с тылом по аппарелям с, мимо караулок м, приспособленных к обороне.
Достоинствами этого форта по тем временам надо считать просторную внутренность, облегчавшую действие внутренней обороны, удобство обратного овладения фортом в случае его захвата противником, так как с тыла можно было легко брешировать брустверную стенку над фасадной стеной казармы и сравнительно небольшую обсыпку последней.
Но были в этом образце и крупные недостатки даже при тогдашней артиллерии; они заключались в том, что преграды штурму (палисад и засека) носили лишь временный характер и к сроку могли не оказаться налицо, а все казематированные постройки не обеспечены от артиллерийского огня: капониры обращены к неприятелю так же, как и тыльная стена казармы.
Однако по приведенному образцу едва начали возводить форты в некоторых русских крепостях, как в 1876 г. в предвидении столкновения с Турцией работы эти пришлось прекратить и сосредоточить все внимание на оборону Черноморского побережья.
ГЛАВА XXI
Русско-турецкая война и влияние ее на устройство крепостей и фортов.
1877-й и 1878-й годы ознаменовались русско-турецкой войной, которая, по некоторым имевшим в ней место факторам, оказала влияние на дальнейшее развитие инженерного дела вообще как в иностранных государствах, так и в России в особенности; такими факторами были: ружейный огонь и применение в бою шанцевого инструмента.
Что касается собственно крепостной войны, то в этой области война 1877 и 1878 гг. дала сравнительно немногое. Турецкие крепости в эту войну оказались неподготовленными для упорной борьбы, чем до известной степени и объяснялось быстрое взятие русскими войсками таких крепостей, как Никополь, Ардаган и Карс. Наибольший интерес представила последняя крепость. Карс в войну 1877-1878 гг. имел ядро, окруженное старой полуразрушенной оградой, и отдельные, вынесенные вперед форты, устроенные по принципам 60-х годов, следовательно, уже более новые. Некоторые из фортов были взяты русскими войсками ночным штурмом, что заставило турок довольно быстро очистить и остальные укрепления и сдать крепость. Само собой понятно, что если бы ограда была более готовой к бою, турки могли бы еще задержаться на ней и тем выиграть время в сдаче крепости. Этим фактом выяснилось большое значение сомкнутых оград в крепостях того времени.
Однако пример Карса дал в руки противником крепостей материал для рассуждений на тему о ненужности крепостей, которые якобы легко берутся штурмом, тогда как простая полевая укрепленная позиция под Плевной оказывала значительно большее сопротивление и заставила русских для овладения ею прибегнуть к блокаде, т. е. к способу, обычно практиковавшемуся до этого времени лишь против крепостей. Невзирая на указанное обстоятельство, после войны 1877-1878 гг. крепости продолжали совершенствовать и вновь возводить, как в России, так и за границей. В России, например, как раз конец 70-х гг. (1878-1879 гг.), ввиду опасения войны с коалицией, в которой могли принять участие Англия и Австрия, ознаменовался усиленной стройкой передовых фортов в крепостях Ивангороде и Брест-Литовске.
По мере того, как совершенствовалась артиллерия и следовали одна за другой войны, фортификация, особенно долговременная, стала совершенствоваться значительно быстрее, чем то было раньше. Если для рассмотрения эволюции фортификации древнего периода мы сразу охватили несколько столетий, то затем, со средних веков развитие крепостей уже рассматривалось по столетиям, полустолетиям и наконец XIX век приходится рассматривать десятилетиями и пятилетиями. 80-е годы этого века, особенно богатые различными усовершенствованиями как в области артиллерии, так и военной техники вообще, как раз в отношении рассмотрения эволюции долговременной фортификации должны быть расчленены на две части с рассмотрением каждой в отдельности.
Приходится здесь указать и еще на одну особенность рассмотрения эволюции долговременной фортификации именно в первую половину 80-х годов. До сего времени при рассмотрении упомянутой эволюции в первую очередь ставились иностранные государства и затем уже сравнительно с ними рассматривалась Россия. Но, во-первых, с 60-х годов, с появлением на арене инженерно-практической деятельности Тотлебена, как уже известно, в России образовалась своя фортификационная школа, признанная как своеобразная и за границей. Эта школа зачастую проводила идеи, конечно, вдохновленные Тотлебеном, - которые опережали идеи заграничных школ; с особенной яркостью это выявилось именно в 60-х годах. Во-вторых, русско-турецкая война 1877-1878 гг. оказала свое влияние прежде всего на русское военно-инженерное дело вообще и крепостное в частности, и конец 70-х годов и первые годы 80-х были для России особенно горячим периодом для стройки крепостей. Эти два обстоятельства и заставили нас в дальнейшем при рассмотрении первой пятилетки 80-х годов отойти от прежде принятой системы и начать это рассмотрение не с иностранных государств, а именно с России.
В России начало 80-х годов застает главнейшие крепости западной границы, т. е. Варшавского военного округа, в довольно плачевном состоянии, между тем как раз к этому времени стали сгущаться тучи на политическом горизонте. Заключенный между Россией и Турцией в феврале 1878 г. Сан-Стефанский прелиминарный договор, окончивший русско-турецкую войну 1877-1878 гг., был в июне 1878г., по инициативе Германии, передан на обсуждение международного Берлинского конгресса, результатом которого было подписание 1 июля 1878 г. Берлинского трактата. Согласно этому трактату в значительной степени изменились постановления Сан-Стефанского договора, и Россия должна была отказаться от лучших плодов победоносной для нее и крайне дорого обошедшейся ей турецкой кампании/Одновременно с этим обнаружилось, что ближайшие соседи русских - немцы, которых до сих пор считали самыми надежными союзниками, оказались гораздо более похожими на врагов.
К началу 80-х годов на западном пограничном пространстве России имелись Александровская цитадель в Варшаве и крепости Новогеоргиевск и Ивангород в первой линии и Брест-Литовск в тылу. Кроме того имелись более старые крепости: Динабург и Бобруйск. Новогеоргиевск, Ивангород и Брест-Литовск имели долговременные ограды с очень сильными по тому времени преградами штурму; казематированные помещения, безопасные от бомб, хотя и имелись в большом количестве, но преимущественно в расположенных позади оград ретраншаментах. Впереди оград имелись небольшие предмостные укрепления в виде долговременных редутов, люнетов и башен, выдвинутых однако не далее, чем на 1 км. Кроме того комиссией ген. Обручева, образованной еще в 1876 г., были намечены и частично построены, в период времени с 1878 по 1880 гг., некоторые передовые форты в крепостях Ивангород и БрестЛитовск по типу укрепления № 2.
В 1880 г. при тогдашнем военном министре Милютине в Главном штабе возникла мысль об укреплении самой Варшавы как города, представляющего собой политический и стратегический центр всего края. Наряду с этим возникла мысль об образовании и целого укрепленного района, намеченного еще в 1873 г. в виде плацдарма, заключенного в треугольнике Варшава - Новогеоргисвск - Сероцк. Попутно с этим намечалось укрепление Осовца, Ковны, Гродны и других пунктов на Немане и Буго-Нареве. Вес это вылилось в определенный план обороны западного пограничного пространства, который был изложен военным министром Милютиным в записке, представленной им Александру II.
Однако только в 1882 г. уже при Александре III и при назначенном им новом военном министре Ванновском под председательством последнего была назначена распорядительная комиссия по оборонительным сооружениям, которая и занялась с 1883 г. постройкой новой Варшавской крепости, затем крепости-заставы Осовец, расширением Новогеоргиевска, продолжением работ по постройке фортов в Ивангородс и Брест-Литовско, созданием новой крепости Ковна и форта-заставы Дубно, равно как устройством позиций временного характера по Нареву: у Пултуска, Рожан, Остроленки и Ломжи, по Неману: у Гродно и Олита, а также у Луцка и Ровно.
К этому времени Тотлебен сходит с инженерной сцены и уже до смерти своей в 1884 г. не принимает никакого участия в делах, касающихся крепостного строительства. Уже в 1882 г. Тотлебена в должности товарища генерал-инспектора по инженерной части заменяет инженер ген. Зверев, который и принимает дальнейшее участие в распорядительной комиссии Ванновского по укреплению западной границы России.
С уходом Тотлебена стали постепенно забываться его идеи, что, конечно, отразилось до некоторой степени на дальнейшем крепостном строительстве: все же послед нее продолжалось самостоятельным, независимым от заграницы путем, причем иногда вспоминались и заветы Тотлебена.
Фиг. 97.
Как интересный пример русского крепостного строительства за рассматриваемые годы может быть приведено возведение Варшавской крепости. До 1883 г. в Варшаве оставалась в своем первоначальном виде Александровская цитадель, которая лишь несколько была усовершенствована по сравнению с прошлым (см. Фиг. 81), постройкой пороховых погребов, мастерских и казематированных помещений для гарнизона. В 1883 г. начали возводить форты на левом берегу реки Вислы (работы велись под руководством инженера Вернандера, который в 90-х годах занимал должность главного начальника инженеров). Возникал вопрос, на каком расстоянии от городской окраины возводить форты. Подвергать опасности бомбардирования такой большой, населенный полумиллионом жителей и богатый всякого рода запасами, город представлялось нежелательным во избежание значительного материального ущерба и могущих возникнуть внутренних осложнений, всегда неприятных для коменданта и более или менее вредных интересам обороны. Решили обеспечить город от бомбардирования выносом фортов на расстояние 6- 7 км от городской окраины, причем расстояния между фортами первоначально доходил и местами до 4- 5 км. Так возникли нумерные форты от I до XIV (Фиг. 97). На этом и ограничились работы по постройке крепости в первую половину 80-х годов.
Однако, чтобы в дальнейшем изложении не возвращаться каждый раз к работам, которые продолжались в той же крепости в последующие периоды, а также чтобы показать, какую оригинальную схему получила крепость в конце концов, созидаясь не сразу, а постепенно, под условием постоянного обеспечения ядра от бомбардирования, при постепенном совершенствовании артиллерии, мы опишем здесь же и дальнейший ход развития Варшавской крепости вплоть до 1912 г., когда приступлено было к ее упразднению путем взрывания фортификационных сооружений.
Во второй половине 80-х гг., под влиянием шедшей из Германии пропаганды ускоренных атак так называемых \"дырявых\" крепостей (т. е. крепостей с незастроенными промежутками между фортами), промежутки на фортовом поясе Варшавы стали сокращать возведением на них промежуточных фортов или опорных пунктов и батарей. Так появились на правом берегу Вислы опорные пункты: Жерань, Зацише, Грохов и батарея Х (б. X) на левом берегу. Но еще до этого, когда только что были построены и вооружены первые форты, возникал вопрос о том, где поместить все необходимые для крепости боевые запасы.
В цитадели для них места не хватало, располагать же в фортах - это значило бы подставлять эти запасы под огонь и уничтожение. Решили организовать группы особых складов запасов километров в 2-3 позади промежутков между фортами, где эти склады были бы не слишком удалены от фортов и батарей, которые они должны питать, и вместе с тем находились бы вне действительного огня, хотя бы с дальних осадных батарей, располагаемых обычно километрах в 2-3 от фортов. Первоначально склады эти были обнесены простым земляным валом, а когда во вторую половину 80-х гг. возникли все под влиянием той же пропаганды ускоренных атак опасения прорыва промежутков между фортами, то эти складочные городки разделили каждый на две части, а передние из них приспособили в качестве второлинейных фортов на более подверженном атаке левобережном фронте крепости; так получились литерные форты: Г, М, Щ, В и П, а несколько позднее их промежуточные опорные пункты: Чисте, Раковец, Вержбно и батарея Круликарня.
Затем в 90-х годах второлинейные форты и промежуточные между ними опорные пункты соединили гласисами с водяными рвами, благодаря чему на левом берегу получилась целая оборонительная линия, заменившая собой ограду, столь необходимую ввиду того, что цитадель оказалась в отношении фортового пояса расположенной слишком с краю. Что же касается до правого берега, то он остался совсем без ограды, что произошло ввиду следующего обстоятельства: в 1887 г., когда правобережные форты были в полном ходу своей постройки, возник старый, поднимавшийся еще в 1873 г. вопрос о создании Варшавского укрепленного района, в который в качестве одного из опорных пунктов должна была войти Варшава; двумя другими опорными пунктами должны явиться расширенный к тому времени фортами Новогеоргиевск и вновь предположенная к постройке малая крепость Зегрж (взамен имевшегося ввиду в 1873 г. Сероцка, Фиг. 98).
Фиг. 98.
Указанное обстоятельство ставило Варшаву в такое положение, что атака ее с восточной стороны представлялась маловероятной, так как она была бы сопряжена с переправами противника через Вислу или Нарев. Таким образом при наличии существовавшего пояса фортов устройство на правом берегу Вислы ограды становилось как бы излишним.
Однако три года спустя в 1890 г. признано было необходимым укрепить восточный фронт всего района, и с этой целью построили первоначально два новых форта - Вавер и Суворов (Кавенчин) - на правом берегу Вислы, в расстоянии около 3 км от прежних фортов и в таком же расстоянии один от другого. Но дальнейшая постройка фортов по направлению на Зегрж была приостановлена, так как снова пришла мысль не укреплять весь восточный фронт района, а ограничиться устройством на месте прежних фортов крепостной ограды, для чего между Вислой и фортом XIV возвели участок оборонительного гласиса с промежуточным опорным пунктом \"Жерань\", и такие участки были намечены между остальными ну мерными фортами старой линии; одновременно с этим решено было дополнить форты Вавер и Суворов рядом других фортов, вынесенных от старых также на 3 км вперед. Но весь этот проект осуществлен не был, а в 1893 г., по вступлении на пост военного министра ген. Куропаткина, решено было снова вернуться к мысли об укреплении восточного фронта всего района (Фиг. 98). Таким образом в конце концов на правом берегу Вислы Варшава до самых последних дней своего существования как крепости ограды не имела, за исключением упомянутого выше участка у форта XIV; форты же Вавер и Суворов рассматривались как правофланговые опорные пункты позиции восточного фронта района, долженствовавшей идти в направлении на построенный значительно позже (с 1904 по 1907 гг.) форт Вениаминов в 4 км к юго-востоку от Зегржа.
Одновременно с Варшавой стали в 1883 г. строить новую крепость Ковно, а годом раньше - в 1882 г. - форт-заставу Осовец, расширенный затем в крепость-заставу.
Фиг. 99.
Для вновь создававшихся, равно как для начинавшихся расширяться прежних крепостей (Брест-Литовск, Ивангород и Новогеоргиевск), надо было выработать какой-то новый тип форта, ибо первые форты, появившиеся после франко-прусской кампании 1870-1871 гг., представителем которых являлся германский форт, а затем и русский - в виде укрепления № 2, были приспособлены главным образом для установки в них артиллерии и являлись таким образом в полном смысле слова фортами-батареями: для пехоты в них почти не было уделено места. Между тем русско-турецкая кампания 1877-1878 гг. дала совершенно иное указание. Турки, очень бедно снабженные артиллерией, наносили русским огромные потери одним своим ружейным огнем; основанная почти только на этом огне оборона турецких позиций отличалась зачастую несокрушимой энергией. Это обстоятельство научило русских верить в силу ружейного огня и заставило подумать об изменении конструкции форта, спроектированного в 1874 г. Однако совершенно изъять из форта артиллерию, как это между прочим рекомендовал еще Тотлебен после Севастополя, не решились, и потому в 1879 г. в Главном инженерном управлении был спроектирован, а с началом 80-х годов стал применяться для постройки в крепостях новый тип форта, показанный на Фиг. 99. Этот форт кроме высокого вала, предназначенного для постановки на нем артиллерии, имел особую, вполне самостоятельную стрелковую позицию - на переднем низком валу (фоссебрея), в углах которого были устроены барбеты б для легких противоштурмовых орудий. Артиллерийская позиция на заднем, высоком валу, служившем для переднего тыльным траверсом, пересекалась высокими, частью казематированными, частью земляными траверсами. Рвы напольных и горжевого фаса получали оборону из капониров, а боковые - из полукапониров. Препятствия штурму в виде отдельной эскарповой стенки, а на напольных фасах еще и каменный контрэскарп со сводами, что представляло известные преимущества сравнительно с обыкновенными примкнутыми стенами: своды принимали на себя большую часть давления земли, приходящегося на долю стены, которая поэтому могла быть сделана значительно более тонкой или даже совершенно отсутствовать, будучи заменена иногда решеткой; кроме того при взрыве позади такой стены минного горна, заложенного атакующим в толще гласиса, пороховые газы могли свободно выходить в подсводные пустоты и не опрокидывали всего контрэскарпа.
Жилая казарма К расположена внутри форта и связана потерной П с капониром напольного фаса, равно как с казематами одного из траверсов напольного фаса. Такое расположение казармы давало возможность организовать внутреннюю оборону форта после захвата противником напольных валов, а также при постройке форта позволяло не задерживать устройства боевой позиции.
При всех перечисленных достоинствах с тогдашней точки зрения описанного форта он все же нелишен был крупных недостатков, заключавшихся:
в тесноте пехотной позиции;
в заметности издали высокого артиллерийского вала с траверсами, превышающими бруствер;
в слабой обороне рвов перед головами капониров и полу капониров;
в отсутствии дозорного пути вдоль контрэскарпа;
в резком очертании наружных валов.
Форт русского инженера Красовского (1881 г.).
Форт Красовского, 1881 г.
Приведенные выше недостатки русского форта начала 80-х годов не замедлили обратить на себя внимание прежде всего тех, кому при постройке новых крепостей и при усилении старых пришлось столкнуться с вопросами устройства крепостных фортов на практике. Одним из первых критиков этого образца фортов как официального явился военный инженер полк. Красовский, бывший с 1882 г. строителем форта-заставы у Осовца. В 1881 г. он поместил в выходившем тогда официальном военном органе \"Инженерном журнале\" весьма обстоятельную статью под заглавием \"Рациональный тип долговременных укреплений\", где он предлагал свой проект форта. Хотя этот проект и не получил затем практического осуществления, но был настолько оригинальным по тому времени, что вызвал в литературе обмен мнениями и нашел в среде военных инженеров немало сторонников. Инж. Красовский не был сторонником расположения дальнобойных орудий в фортах и придерживался на этот счет мнения, высказанного в своем месте по этому поводу Тотлебеном, но раз свыше было поставлено требование, чтобы упомянутые орудия в фортах еще ставились, то Красовский требовал, чтобы они располагались внутри форта маскированно, в особых углубленных площадках О (Фиг. 100) и довольствовались бы, таким образом, стрельбой по невидимой цели. Все высокие траверсы он в своем проекте срезал в уровень с линией огня вала, а наружные, видимые неприятелю, поверхности последнего закруглил, придав ему в плане начертание боба. Стрелкам автор проекта отвел целых два наружных вала и организовал таким образом двухъярусный ружейный огонь; оборону рвов он впервые перенес за контрэскарп, устроив законтрэскарповые фланкирующие постройки - фл.п: это был прототип более поздних кофров. Этой идеей Красовский опередил и заграничных, и других русских инженеров.
Но Красовский в своем проекте форта, как указано было выше, под давлением обстоятельств все же не отказался совсем от постановки тяжелых орудий внутри форта, и таким образом его форт все-таки был фортом-батареей. Наряду с этим другие лица, преимущественно фортификаторы-теоретики, представителем которых был прежде всего профессор тогдашней Инженерной академии А. Ф. Плюцинский, шли дальше и, вспоминая Тотлебена, указывавшего после Севастопольской кампании, что на форты крепости надо смотреть не как на батареи, а как на опорные пункты ближнего боя, следовательно приспособленные только для пехоты и противоштурмовых орудий, тяжелые же орудия надлежит размещать на промежуточных между фортами батареях, настаивали именно на таких фортах. Профессор Плюцинский в одной из своих публичных лекций, прочитанных в стенах академии, ясно резюмировал идею организации фортов лаконической фразой: \"должны быть форты-редуты, а не форты-батареи\". Это было в 1883 г. После этого эту мысль неоднократно приводили в специальной военной печати и другие русские инженеры, но сила рутины была велика, и на практике вплоть до 1888 г. продолжали строить двухвальные форты казенного типа, изображенного на Фиг. 99. Такие форты с небольшими изменениями местного характера появились в Варшаве, Ивангороде, Новогеоргиевске, Брест-Литовске, Ковне и Осовце.
Из иностранных государств, усиливавших свои крепости фортами в первую половину 80-х годов, заслуживают здесь упоминания лишь Германия и Франция, да и то главным образом в отношении большого количества этих построек, возведенных за указанный период обоими государствами, но не в отношении чего-либо оригинального в устройстве их.
Германия за этот период спешно заканчивала форты, начатые постройкой как в крепостях ее западной границы (Мец, Страсбург, Кельн, Майнц и др.), так и восточной (Кенигсберг, Торн, Познань, Кюстрин и др.). О масштабе работ дают понятие цифры израсходованных на крепостное строительство сумм. Эти цифры таковы: за период 1871-1882 гг. израсходовано было в общем 200 млн. марок, а за период 1882-1887 гг. - 41 млн. марок. Что касается конструкции фортов, то она почти не отличалась от той, которая была принята немцами после франко-прусской кампании. Опыт русско-турецкой войны отразился на германских фортах лишь в том, что в них стали устраивать небольшие пониженные позиции для пехоты перед исходящими углами, где для этого главный вал несколько подали назад, образовав отрезы. Вообще же и после этого усовершенствования стрелки в германских фортах не имели сплошной, вполне удобной позиции, кроме как на горжевом фасе, и должны были ютиться небольшими кучками между орудиями и траверсами главного вала: Германию в отношении устройства фортов в начале 80-х годов почти точно копировала Австрия.
Фиг. 101.
Франция за рассматриваемый период продолжала работы по постройке фортов в главнейших пограничных крепостях - Вердене, Туле, Эпинале и Бельфоре, равно как в \"укрепленном лагере Париж\", а также продолжала постройку фортов-застав на северной границе и на Мааских высотах. Что касается крепостных фортов, то в конструкции их сравнительно с 70-ми годами никаких существенных перемен не было; форты-заставы же с 80-х годов строились по новому образцу так называемого изолированного форта (fort isole), для которого предусматривалась возможность атаки со всех сторон, вследствие чего такому форту придавалась возможно большая самостоятельность. В плане такой форт получал обычно форму более или менее правильного многоугольника (Фиг. 101), каждая сторона которого представляла собой как бы один из напольных фасов обыкновенного крепостного форта с двумя валами: нижним - для артиллерии и верхним, служащим тыльным траверсом для нижнего, для пехоты, со рвами, имеющими сводчатые эскарпы и контрэскарпы, фланкируемыми из трех капониров К, и с прикрытым путем. Различного рода охранительные казематы размещались под валгангом нижнего вала и под бруствером верхнего и своими лицевыми стенами выходили во внутренний ров между обоими валами, причем расположенные по обеим сторонам этого рва казематы со своими земляными обсыпками взаимно прикрывали друг друга от перекидного огня. Несколько радиально расположенных траверсов Т с потернами в них поддерживали закрытое сообщение между различными частями форта. Гарнизон такого форта - около 1500 человек, из коих пехоты 1000 человек; вооружение - около 30 орудий, не считая фланкирующих и противоштурмовых. Достоинствами этого форта при тогдашних условиях считались обилие казематов и выходов из них на позиции; хорошие, сильно фланкируемые преграды штурму; облегчающий охранение прикрытый путь.
ГЛАВА XXII
Введение в артиллерии фугасных бомб.
За границей уже начало 80-х годов ознаменовалось новым изобретением в области артиллерии, это - появление фугасных снарядов, которое повлекло за собой большие изменения как в конструкции фортификационных построек, так позднее и в общем устройстве крепостей. Однако эти изменения получили свое практическое осуществление только во второй половине 80-х годов XIX века, когда фугасные снаряды или бомбы были окончательно введены в артиллерии главнейших государств.
Иностранные артиллеристы, особенно германские, уже в начале 70х годов были озабочены тем, чтобы так или иначе увеличить фугасное действие снарядов. С этой целью предполагали заменить применявшийся тогда в качестве разрывного заряда черный порох каким-нибудь другим взрывчатым веществом, обладающим большей бризантной силой, но не представляющим опасности преждевременного взрыва. Однако производившиеся с 1873 г. опыты с влажным пироксилином были вскоре прекращены, а возобновленные в 1876 и 1878 гг. с улучшенным пироксилином и стальными гранатами также не дали благоприятных результатов; и только в 1880 г. значительный в этом отношении успех был достигнут путем конструирования удлиненных снарядов, вмещающих значительно большие разрывные заряды. Так, германская 21-см бомба образца 1880 г. заключала лишь разрывной заряд в 4,7 кг, а введенная в 1883 г. 21-см стальная бомба, длиной в 5 калибров, заключала уже 19 кг. Диаметр воронки, производимой таким снарядом, возрос приблизительно с 2 до 4 м с лишним; глубина же воронки с 0,5 м также увеличилась почти вдвое; объем воронки увеличился таким образом почти в 8 раз. Произведенные около того же времени в Германии опыты с пикриновым порохом дали приблизительно такие же результаты, но они далее не продолжались, так как уже были введены в употребление Пироксилиновые бомбы образца 1883 г. Новые пироксилиновые бомбы, действие которых уподоблялось действию мин, были первоначально названы бомбами-торпедо, и только позднее, в 90-х годах их стали называть фугасными бомбами.
Опыты стрельбы фугасными бомбами по фортификационным постройкам за границей.
Опытные стрельбы по веркам крепости Козель в Германии в 1883 году
Первые опыты с фугасными бомбами указанных выше размеров были произведены в Германии в 1883 г. Стреляли по упраздненным веркам крепости Козель (на левом берегу р. Одера). Кирпичный свод в 1 м толщиной (фиг. 102) был прикрыт слоем бетона в 0,75 м, обсыпанным 1,5 м слоем земли. Такой свод был пробит насквозь первой попавшей в него бомбой 21-см калибра длиной в 6 кал., снаряженной 19 кг пироксилина. В 1884 г. были произведены опыты стрельбы в Куммерсдорфе. Стреляли на этот раз 21-см бомбами в 5 кал. длиной, заключавшими около 26 кг пироксилина, по кирпичному своду толщиной в 1 м (фиг. 103, а), обсыпанному 3 м земли, и по такому же своду (фиг. 103, б), обсыпанному 5 м земли, представлявшей собой песчаный грунт Куммерсдорфского опытного поля. Первый свод был пробит насквозь одним попаданием; второй же свод выдержал разрыв одной бомбы, прошедщей в обсыпке и разорвавшейся на глубине 3 м, т. е. на 2 м не доходя до свода; однако при этом получилась воронка глубиной около 2,5 м, что при вторичном попадании в это место бомбы могло вызвать пробитие свода. Отсюда был сделан вывод, что кирпичные своды толщиной 1 м требуют обсыпки из песчаной земли такой толщины, при которой фугасная бомба не могла бы разорваться ближе, как на 2 м к своду, что составляет слой в 7,35 м.
Опытные стрельбы в Куммерсдорфе в 1884 году
Во Франции несколько позже, чем в Германии, артиллеристы предложили начинять фугасные бомбы мелинитом (плавленая пикриновая кислота), который несколько сильнее пироксилина по действию, что давало возможность в пользу меткости уменьшить длину снаряда до 4,5 калибра; зато калибр французских бомб был больше германских, а именно 22 см и 27 см - благодаря чему эти бомбы вмещали и больший разрывной заряд - до 33 кг мелинита. Опыты именно с этими бомбами начались в 1886 г. на форту Мальмезон, построенном в период времени с 1878 по 1882 гг. между Суассоном и Реймсом. Одна 27-см бомба (с 33 кг мелинита) попала в кирпичный капонир с 1-м кирпичным сводом, обсыпанным около 4 м земли; капонир был совершенно разрушен, причем образовался провал диаметром около 10,5 м. Углубление снарядов по вертикали получалось здесь больше, чем то было в Германии, причем обнаружилось также при разрыве мелинитовых бомб сильное действие удушающих газов.
Опыты убедили в полной несостоятельности старых кирпичных конструкций перед новыми снарядами и возбудили вопрос о том, как исправить старые постройки и возводить новые. Для разрешения этого вопроса в 1887 г. были произведены во Франции опыты в Бурже.
Опыты в Бурже, во Франции в 1887 году
Здесь было возведено четыре типа построек (фиг. 104):
а) с каменным сводом толщиной в 1,5 м, из коих 0,5 м составляла вымостка булыжным камнем, а остальное приходилось на долю кирпича; поверх свода насыпано было 3 м земли;
б) непокрытый землей каменный свод в 2,5 м толщиной, сложенный из местного известнякового камня, с закругленными боковыми поверхностями, могущими вызвать рикошеты;
в) свод из известнякового камня толщиной в 1 м, усиленный сверху тремя слоями: песка, бетона и снова песка, толщиной каждый в 1 м, причем бетонному слою придана была сводчатая форма;
г) непокрытый землей свод из известнякового камня толщиной в Г м, усиленный непосредствеиро. расположенным на нем слоем бетона в 2,75м.
При обстреливании указанных сооружений теми же французскими бомбами постройка первого типа (а) оказалась совершенно несостоятельной: булыжник не вызвал, как то предполагалось, преждевременного разрыва, и бомба пробила насквозь свод, разорвавшись внутри каземата. Поэтому от такого способа усиления сводов отказались. Постройка второго типа (б) при ударе снаряда от сотрясения давала отколы на внутренней поверхности свода, благодаря чему на полу каземата были обнаружены глыбы камня. Последние две конструкции (в и г) оправдали возлагавшиеся на них надежды; хотя в постройке четвертого типа (г) - на внутренней поверхности известнякового свода получились трещины и отколы, невзирая на верхний слой бетона. Постройка же третьего типа (в) осталась совершенно не изменившейся внутри. Это указывало на то, что песчаная прослойка между известняковым и бетонным сводами ослабляет сотрясение в нижнем своде.
Позднейшие опыты, произведенные во Франции (в Шалоне в 1888 г.), в Бельгии на Браскатском полигоне в 1889 г. и в России (в Николаеве - в 1889 г.) вполне подтвердили, что наиболее рациональным способом усиления старых кирпичных сводов казематов является только что упомянутый, а именно: накладка на эти своды бетонных пластов (тюфяков) с песчаной прослойкой между бетоном и кирпичом, но песчаная прослойка должна быть замкнута с боков, а бетон должен быть самого высокого качества, при отношении цемента, песка и щебня как 1:1, 5:4; наконец прослойка песка и бетон должны иметь каждый толщину в 1,2 м.
Что касается вновь возводимых построек, то шалонские опыты 1888 г., бельгийские и николаевские 1889 г. убедили, что единственным надежным материалом для них надо считать бетон, который зарекомендовал себя с хорошей стороны еще в 1875 г. на опытах в Австрии (в Ольмюце), при стрельбе пороховыми бомбами, когда выяснилось, что 30,5 см бетона могут заменить 2,1 м глинистой обсыпки. Результаты опытов стрельбы фугасными бомбами по фортификационным постройкам не замедлили сказаться не только на деталях казематированных помещений и каменных преград в фортах, но и на всей конструкции последних в целом, причем во главе государств, приступивших к переделке фортов в крепостях, оказалась опять Германия.
Германские форты второй половины 80-х годов.
В 1885г. в Германии была собрана комиссия государственной обороны, в состав которой входили компетентнейшие лица, и среди них вновь назначенный в 1884 г. инспектор инженерного корпуса и крепостей ген. фон-Вранденщтейн, служивший первоначально в пехоте и являвшийся наиболее выдающимся офицером генерального штаба и сотрудником начальника генерального штаба Мольтке в кампанию 1870-1871 гг. Комиссия должна была разрешить ряд задач, из которых главнейшие она взяла целиком на себя, в том числе и задачу о том, какие крепости следует усилить, какие являются лишними, какие подлежат уменьшению а отношении оборонительных средств и какие должны быть оставлены в настоящем виде. Задачи же узкотехничеекого характера должна была разрешить выделенная подкомиссия, председателем которой был ген. фон-Бранденштейн, а членами - артиллерийские и инженерные офицеры. Эта подкомиссия как раз должна была решить вопросы о способах переделки фортов, о бронировании тяжелых орудий и о злободневном тогда усилении междуфортовых промежутков.
Прежде всего поставлен был на очередь вопрос о том, какую роль должен играть современный форт: он был разрешен в том смысле, что на форты надо смотреть как на опорные пункты ближнего боя, долженствующие вмещать в себе пехоту и орудия ближней борьбы; орудия же дальней борьбы, помещавшиеся до того времени в фортах, должны быть перемещены заблаговременно на устроенные для них промежуточные и смежные батареи. Мысль эта, высказанная, как известно, еще Тотле-беном в 1855 г., поддерживалась в Бранденштейном, но сразу практического осуществления в Германии она получить не могла: германские артиллеристы были против того, чтобы убирать все тяжелые орудия из фортов; они считали, что некоторое количество этих орудий может пригодиться в начале осады для обеспечения фортов от штурма и для первой встречи с противником ввиду их значительной дальности стрельбы. Германским инженерам приходилось с этим требованием артиллеристов считаться и только соответственно приспособить для этого форты. Но тогда возникал вопрос о том, как же надежно укрыть на форту тяжелые орудия? Бранденштейн высказывался за необходимость их бронирования, но сам Бранденштейн умер в 1886 г., не успев разрешить этого вопроса, который вместе с некоторыми другими его предположениями был разрешен только в начале 90-х годов.
Германские инженеры еще до появления фугасных бомб приступили к довольно значительным работам по переустройству прежних фортов 1870 г., но когда появились названные снаряды, то работы эти получили могущественный толчок и стали развиваться с еще большей интенсивностью. В фортах надо было прежде всего устраивать новые позиции для пехоты и сокращать таковые для артиллерии; затем перестроить казематированные помещения, дабы они могли сопротивляться новым снарядам; в то же время надо было подумать о мерах маскировки, чтобы форт не представлял для противника слишком отчетливо видимую издали цель; затем надо было усилить преграду штурму. Эти серьезные работы начались в крепостях Германии с 1887 г. и продолжались до 1890-1891 гг., потребовав расхода в 149 млн. марок.
Новую позицию для пехоты в фортах 1870 г. германские инженеры образовали путем отодвижения назад, вала головных фасов форта и устройства на получившемся уступе низкого стрелкового вала: Позиций Для тяжелых орудий, убранных из форта, они получили пристройкой к форту смежных батарей.
Затем, что касается перестройки казематированных помещений, то осторожные немцы на основания упомянутых опытов стрельбы фугасными бомбами по фортификационным постройкам решили не переходить сразу к сплошным бетонным постройкам, а сначала ограничиться усилением старых кирпичных казематов при помощи песчаных прослоек И бетонных тюфяков, но и эти работы решено было предпринять с соблюдением строжайшей экономии: только небольшая сравнительно часть казематов старых фортов была усилена бетоном, учитывая» что часть боевых припасов и артиллеристов будет переведена на промежутки. В общем в фортах бетонировались пороховые погреба, казарма и центральная потерна.
Фиг. 105.
Способ бетонировки применялся в Германии двоякий: там, где место позволяло (фиг. 105, разрезы по № 1 и 2), кирпичные своды толщиной в 1 м усиливали наружной прослойкой песка также в 1 м толщиной, поверх которой располагали бетонный пласт (тюфяк) и ряд тесаных гранитных камней общей толщиной от 1 до 1,2 м; позже от слоя камней отказались, ограничиваясь бетонным тюфяком в 1 м; там же, где место по высоте было ограничено, как, например, в пороховом погребе смежной батареи (фиг. 105, разрез по № 3) или в контрэскарпе (фиг. 105, разр. по № 1), клали 1-м тюфяк прямо на кирпичный свод, но с внутренней стороны последнего помещали слой песка, поддерживаемый плоским покрытием из железных балок, уложенных на пяты свода, что играло роль противооткольного средства, необходимость которого была признана уже в 1887 г. после опытов стрельбы 28-см фугасными бомбами с 60,5 кг мелинита.
Что касается стен, то усиление их было произведено следующим образом: они окружали их в расстоянии около 1 м новой кирпичной стенкой, а образовавшийся между обеими стенками коридор заполняли песком (см. разрезы по №3и4фиг. 105); при этом получалась сложная толщина кирпича и песка около 2,7 м. Большое внимание было обращено немцами на предохранение фундаментов казематированных построек от сотрясений ввиду проникновения крупных (28 см) фугасных бомб даже при небольшой окончательной скорости в песчаный грунт на 7 м. С этой целью прерывчатые фундаменты стен были обращены в сплошные забетонировкой промежутков между ними (разр. по № 3 и 4). Также обращено было внимание на опасное действие газов от взрыва фугасных бомб, проникающих внутрь казематированных помещений, против чего дверные проемы стали прикрывать броневыми дверьми и кроме того обеспечивать сами проемы внутренними короткими галереями. С той же целью окна стали приспосабливать для закрытия в военное время на высоту около 3 м от земли мешками с песком, а далее откидными щитами из никелевой стали.
Затем в германском форте 1870 г. подверглись преобразованию преграды штурму: контрэскарп, эскарп и фланкирующие постройки.
В контрэскарпе был бетонирован свод простой укладкой бетонного тюфяка на кирпичный свод (фиг. 105, разрез по № 1); такой способ вызывался экономией места и денег, а также отсутствием опасности отколов от внутренней поверхности свода ввиду того, что под этим сводом не находятся люди. Сверху бетонный тюфяк был увенчан железной решеткой высотой в 1,8 м, скрытой гласисом от взоров с поля и подведенной под огонь со стрелковой позиции вала.
Эскарповая преграда в виде отдельной кирпичной стенки была в некоторых германских фортах заменена железной решеткой, во многих же осталась в прежнем своем виде, предоставляя работу ее разрушения неприятельским снарядам. Кроме указанного немцы с 1888 г. стали подготовлять в своих фортах новую преграду в виде окружающего форт у подошвы гласиса передового рва треугольной профили, заполняемого проволочной сетью, наблюдаемой с прикрытого пути и получающей фронтальную, а при случае и фланговую оборону.
Что касается фланкирующих построек, то полукапониры в плечных углах форта были оставлены и усилены лишь соответствующей бетонировкой; головной же капонир разрушили и заменили контрэскарповыми фланкирующими казематами К, названными \"Reverskasematten\" и переделанными из прежней контрэскарповой галереи с образованием в средней части редюита или блокгауза Р, выходящего на прикрытый путь, на который можно было выйти по лестницам л.
В заключение о переустройстве старых германских фортов следует еще сказать, что в целях маскировки все казематированные траверсы и внутренние насыпи форта были срезаны в уровень с высотой вала.
Переустройство французских фортов во вторую половину 80-х годов.
Во Франции период времени с 1885 по 1890 гг. так же, как и в Германии, ознаменовался лихорадочной деятельностью по переустройству фортов, построенных с 1874 по 1885 гг. Как было указано выше, за этот последний период во Франции преимущественно строились форты с центральным массивом, но были также в постройке и форты с кавальером или форты только с одним валом; таких, впрочем, было мало. Работы по переделке всех этих видов фортов были почти одинаковы и в общем аналогичны с предпринятыми германцами в их фортах, а именно: на кирпичные своды накладывались бетонные тюфяки с песчаной между кирпичом и бетоном прослойкой, но с той только разницей, что толщина бетонного тюфяка была больше, чем в Германии, а именно от 1,5 до 2,5 м. Тыльные стены казарм усиливались таким же способом, т. е. позади выводилась бетонная стена, составлявшая как бы продолжение свода, и образовавшийся между старой кирпичной и новой бетонной стенками коридор засыпался песком. Лицевая, т. е. фасадная стена казармы также прикрывалась бетонной стенкой, так что образовывался спереди кирпичной стенки сквозной коридор. Прочие работы по переделке старых французских фортов заключались в срезании высоких траверсов, утолщении брустверов, разрушении капониров и полукапониров, заменявшихся бетонными за контрэскарповыми фланкирующими постройками, получившими во Франции, как затем и в России, название кофров (от франц. слова - coffre - сундук, ящик), в понижении примкнутых эскарповых стен. Все эти работы производились с 1887 г. согласно вновь изданной после опытов в Бурже инструкции.
ПРИМЕНЕНИЕ ВО ВТОРУЮ ПОЛОВИНУ 80-Х ГОДОВ В КРЕПОСТНОМ СТРОИТЕЛЬСТВЕ БРОНИ
Введение в артиллерии фугасных бомб, как мы видели выше, привело к введению в фортификации нового строительного материала для крепостных сооружений - бетона, который однако нашел себе полное применение для возведения этого рода сооружений только в малых государствах Западной Европы, каковы Бельгия, Дания, Румыния, Швейцария, Голландия, о чем более подробно будет сказано ниже. Крупные иностранные государства (Германия, Франция) пока применяли бетон только как средство, усиливающее кирпичные сооружения. Но наряду с бетоном в этот же период нашел себе применение и другой материал, еще более дорогой и сложный в смысле изготовления и применения, это - броня. Этот материал первоначально культивировался также не в крупных иностранных государствах (я Бельгии), но затем, сначала теоретически, а постепенно и практически нашел применение в Германии и Франции. Вопрос о применении брони в фортификации - вопрос настолько крупный и нашедший столь разнообразное себе разрешение в различных государствах Европы, что заслуживает здесь рассмотрения в особой главе.
Броня вообще служила еще в древние и, средние века для прикрытия отдельных людей в виде щитов и кирас. Вследствие все возрастающей силы проникания ружейных пуль ее приходилось постоянно делать все толще и тяжелее, пока не решились наконец совсем от нее отказаться.
В XIX столетии идея применения брони для военных целей возродилась вновь в форме закрытия для целой совокупности людей, причем, в этой форме броня появилась сначала во флоте. Появление броненосных судов имело следствием устройство броневых закрытий в береговых укреплениях. В 1859 г. английский капитан. Велеслай предложил броневые брустверы из железных балок толщиной в 35,5 см. В 1860 г. Торнейкроф изготовил щит такого же типа для заделки лицевой стенки каземата. Ланкастер усилил брусчатую броневую стенку особенно прочными вертикальными и наклонными опорами из двутаврового железа, а также облицовкой снаружи несколькими слоями тонких железных листов. Такая система в 1863 г. была одобрена и принята в России для броневого бруствера на форте Константин в Кронштадте. В 1864 г. Бриальмоном впервые была поставлена в редюите форта №2 в Антверпене броневая вращающаяся башня системы английского капитана Кольза, известного изобретателя и строителя башенных судов и мониторов. В конце 60-х и начале 70-х годов в Кронштадте также была построена башенная батарея № 3 (на южном фарватере) для 611 -дм орудий.
В Германии с 1862 г. броневым вопросом усиленно был занят прусский инженер кап. Шуман. Им предложены были первоначально броневая башня ц бронированный каземат; в обеих системах броня была железная. Бронированный каземат испытывался в 1866 г. стрельбой под Майнцем и дал благоприятные результаты. В 1868 г. впервые появляются в Германии и испытываются также стрельбой на Тегельском полигоне близ Берлина брони завода Грюзона. около Магдебурга, в виде каземата из закаленного чугуна. Кампания 1870-1871 гг. прервала опыты с шумановскими и грюзоновскими
броневыми закрытиями, но по окончании войны опыты продолжались, а в 1872 г. грюзоновские казематы уже были практически применены для устройства береговых батарей в устье Везера, в Киле и др. пунктах побережья. В 1877 г. последовали первые заказы на башни из грюзоновского чугуна для сухопутных крепостей. В 1881 г. в германских крепостях уже имелось 12 броневых башен. Эти башни, были частью системы Шумана, частью системы Грюзона и были установлены на упомянутых пунктах побережья, а также в крепостях Мец, Страсбург и др.
Во Франции до 1874 г. броня в фортификационных постройках не применялась. В 1874 г. была сознана необходимость иметь в фортах несколько орудий, прикрытых броней, дабы они сохранились до последнего момента неповрежденными. В этом году была образована особая комиссия по броневым закрытиям, состоявшая из артиллеристов, военных инженеров и инженеров флота, которая с 1874 по 1878 гг. производила опыты на полигоне Гавра. Испытывались броневые закрытия двоякого рода\' броневой каземат из твердого чугуна системы майора Мужена и его же вращающаяся броневая башня из такого же материала; каждое из этих закрытий предназначалось для 15-см пушек. С 1878 по 1885 гг. во французских крепостях было установлено до 10 бронированных казематов и 25 броневых башен.
Опыты с броневыми башнями в Бухаресте в 1885-1886 гг.
В 1884 г. румынское правительство, решившись укреплять свою столицу Бухарест, предложило бельгийскому инженеру Бриальмону, считавшемуся тогда уже светилом в военно-инженерном мире, составить проект этого укрепления. Так как Бриальмон был большим сторонником постановки орудий, находящихся в фортах, в броневые башни, то он прежде всего настоял на производстве опытов стрельбы по броневым башням и из них для выработки надлежащего образца. Опыты были произведены в декабре 1885 г. и в январе 1886 г. на Котроченском полигоне, в окрестностях г. Бухареста, и велись весьма серьезно, так что по условиям их обстановки могут считаться единственными в своем роде.
Германская броневая башня системы майора Шумана
Конкурировали на этих опытах две известные в Европе фирмы: германская - зав. Грюзона и французская - зав. Сен-Шамона. Первая фирма изготовила башню по проекту майора Шумана; башня эта (фиг. 106) была купольная, в форме сферического сегмента, и состояла частью из плит железных (амбразурная и соседние с нею), частью - из сталежелезных, толщиной в 18 см. Французская броневая башня системы майора Мужена представляла собой (фиг. 107) железный цилиндр со стенками толщиной в 45 см и плоским покрытием толщиной в 15 см, скрепленными с цилиндром болтами. В обеих башнях были установлены 15-см пушки. По башням стреляли также из 15-см пушек.