– Я… я…

– Эй, не слишком ли это круто? – вмешалась Мэгги Филдинг, и властные нотки ее голоса превзошли приказной тон заведующей. – Доктор Коуэн, здесь же есть еще люди. Не думаете ли вы, что, прежде чем обвинять персонал, надо выяснить факты? Вы даже не спросили пока, кто виноват. Просто предположили, что ошиблась доктор Тейлор. – Ее взгляд устремился на Фиону. – Доктор Тейлор просила вас приготовить лекарство?

– Нет! – резко бросила Вудс. – Она просила меня принести лекарство.

Тонкая улыбка изогнула губы Мэгги, и она грубо заметила:

– Это то же самое.

Сверкнув глазами, Фиона негодующе вздернула подбородок:

– А вот и нет! Вовсе не то же самое!

Кэролайн выслушала их в полном молчании. Она не сводила взгляда с Алекс и в итоге повторила приказ:

– Уходи сейчас же, пока я не вызвала охрану проводить тебя.

Слезы обожгли глаза Алекс, и она отрицательно покачала головой.

– Я поговорю с вами позже, доктор Тейлор. Пожалуйста, не усугубляйте и без того сложное положение. Я требую, чтобы вы немедленно покинули отделение, – приказала Коуэн.

На дрожащих ногах направившись к выходу, Алекс чувствовала, что вслед ей смотрит множество глаз, хотя и понимала, что это всего лишь ее воображение. Все сейчас слишком заняты, и никто даже заметил, как в очередной раз рухнул ее мир.

Глава 14

Если б разочарование могло материализоваться в предгрозовую атмосферу, то в кабинете Кэролайн вот-вот засверкали бы молнии и загремели громовые раскаты. Ее разочарование было осязаемым. Заведующая вела себя вежливо и учтиво, но от ее голоса веяло морозной стужей, когда она напомнила Алекс о ее преступной ошибке.

– Будет преуменьшением сказать, что я разочарована. Я пригласила вас сегодня, чтобы дать возможность объяснить ваше поведение, прежде чем я приму решение, давать ли этому делу официальный ход. Как вы понимаете, пока я ничего не сообщила в отдел кадров. У нас есть возможность откровенно поговорить. Вы согласны? Доктор Тейлор, вы понимаете меня?

Проглотив свою гордость, Алекс кивнула.

– Да, и я благодарю вас за то, что вы не дали этому делу официальный ход.

– Ну, такая возможность еще остается. Итак, объяснитесь, пожалуйста.

– Я забыла о дежурстве, – тихо ответила Тейлор.

– Забыла? – Кэролайн потрясенно взглянула на нее. – Ты забыла! И это твое оправдание?

– Я совершенно забыла, – серьезно продолжила Алекс. – В субботу была свадьба моей сестры, и у меня выпало из памяти то, что мне предстоит воскресное дежурство.

Сидя в кресле, Коуэн с суровым видом подалась вперед.

– Ладно, Алекс, мне понятно, что пока ты, очевидно, не в состоянии думать о работе. Я понимаю, что на твою долю выпало тяжелое испытание и тебе необходим более длительный отпуск, чтобы полностью оправиться.

– Оправиться от чего? – возмутилась Тейлор.

– От того, что с тобой происходит в настоящее время! Ты же понимаешь, о чем я говорю. И вообще, ты осознаешь, как я беспокоилась о тебе?

Слезы обожгли глаза Алекс. Она любила Кэролайн и уважала ее больше, чем любого из известных ей врачей. Ей не хотелось, чтобы эта женщина потеряла веру в нее.

– Извините, что подвела вас. Вчера я допустила непростительную ошибку. Понимаю, что вы потеряли веру в меня, но я искренне считала, что способна выполнять свою работу.

– И именно поэтому, Алекс, я потеряла веру. Сейчас ты заявила то, что говорит каждый пьяный водитель после аварии: «Я думал, что способен нормально вести машину». Глупая девчонка, ты портишь свою жизнь из-за какого-то бреда… Алекс, я хочу, чтобы ты работала в моей команде. И возлагаю на тебя в будущем большие надежды. Надеюсь, когда-нибудь я увижу, как ты сама станешь здесь заведующей. Но если ты будешь продолжать жить в таком духе, то погубишь себя. В прошлом году ты пережила тяжелое испытание, и последние несколько недель показали, что ты еще не восстановилась. Найди того, кто поможет тебе во всем разобраться. Я не буду давать этому случаю официальный ход, но мне придется самой теперь следить за твоим поведением.

По щекам Алекс неудержимо потекли слезы, но она быстро смахнула их. Кэролайн только что призналась, что не поверила в ее похищение, что случившееся месяц назад казалось ей лишь бредом, навеянным больным воображением, порожденным тем «тяжелым испытанием», что выпало на долю ее сотрудницы в прошлом году.

– Послушай, тебе нужно еще отдохнуть. Давай, расслабься хорошенько со своим красавчиком. Алекс, он беспокоится за тебя. Его беспокоит твое пьянство. – Коуэн улыбнулась, пытаясь подсластить горечь следующих слов. – Он говорил, что во время вашего отпуска ты частенько прикладывалась к бутылке. – Заведующая спокойно откинулась на спинку кресла, и ее суровое лицо смягчилось. – Подумай о том, что я сказала. Подумай о своем будущем.

Алекс с трудом залезла в машину. Ее трясло от унижения. Как Патрик посмел? Как он посмел говорить такое за ее спиной? Он же предал ее! Все его объятия и утешения ничего не значат, если он мог так поступить с ней. Почему он прямо не сказал это ей самой? Не сказал о том, что его беспокоит? Почему не мог обсудить с ней эту треклятую ситуацию? Он вел себя так, будто ничего не случилось; так разве ж удивительно, что она выпивала? И когда же он, интересно, успел поговорить с Кэролайн? Когда они успели так подружиться, что Патрик решил поделиться с ней своим беспокойством? Из всего, что мог сказать, он выбрал самое ужасное, сообщив заведующей о ее выпивках…

Вытащив мобильник, Алекс быстро нашла номер Патрика и, едва услышав знакомый голос, тут же крикнула:

– Предатель!

Первые же его слова ошеломили ее:

– Кэролайн имела право знать.

– Знать!.. Ты едва не погубил мою карьеру. Мне повезло, что меня вообще не уволили!

– Тебе повезло, что по твоей вине не умер пациент, – резко парировал он.

– Патрик, я ни в чем не виновата. И с лекарством ничего не напутала.

– К сожалению, Алекс, ты не можешь это доказать. Никто не поверит тебе на слово, считая, что ты была пьяна, – произнес Патрик таким печальным тоном, что ее возмущение вдруг улетучилось. У нее больше не осталось сил отстаивать свою правоту. –   Как ты себя чувствуешь? – внезапно спросил он.

Алекс сидела молча, не в силах вымолвить ни слова.

– Я люблю тебя, – озабоченно продолжил Форд.

– Но неужели ты еще доверяешь мне? – прошептала она и, услышав его вздох, резко добавила: – Просто ответь мне!

– Чем больше я думаю об этом, тем больше склоняюсь к тому, что это была галлюцинация, что удар по голове серьезно повредил твоему мозгу. Алекс, ты же сама знаешь, что полицейские не обнаружили следов того типа.

Ей нечего было на это сказать.

– Ты слушаешь, милая? Ответь мне. Сейчас ты сама не своя.

– Ты помнишь, что я говорила о том, как очнулась на том операционном столе? – спросила Алекс.

– Да, но…

– Я говорила, что меня слепили светильники.

– Бога ради, Алекс, – сердито бросил Патрик, – это могли быть мы с охранником. Мы искали тебя с фонарями. И светили ими тебе в лицо.

– Значит, ты больше не веришь мне, – констатировала она.

– Этого я не говорил, – сразу успокоившись, мягко заметил он.

Алекс прервала звонок, и Патрик не услышал ее ответа.

– Нет, так ты и сказал, – с горечью прошептала она.

* * *

Идея сходить на корпоративную вечеринку родилась у Фионы.

Для Алекс это не сулило ничего хорошего, но она согласилась пойти, только чтобы дать Фионе возможность повеселиться, поскольку давно знала, что Вудс вылезает из дома в основном на работу да иногда на их дружеские посиделки. К тому же Алекс понимала, что в последние недели подруга обделена ее вниманием.

В последний четверг каждого месяца для персонала устраивалась вечеринка в разных местах – либо в городе, либо в самой больнице. Сегодня вечером она проводилась на территории больницы в клубе отдыха. Его здание располагалось поблизости от врачебного жилого корпуса, и, следовательно, им достаточно будет пройтись пару минут, чтобы рухнуть на свои кровати и проспаться после большого количества спиртного, обычно поглощаемого на таких сборищах. Вернувшись после учебы в Бат, Алекс поначалу жила в больничном врачебном корпусе, пока обстоятельства не побудили ее подыскать где-то более надежное жилье. Она поехала на эту вечеринку, твердо намереваясь не пить.

Фиона же явно намеревалась развлечься на полную катушку. Она распустила волосы, и ее лицо, как обычно, обрамляла кудрявая грива; нарядившись в обтягивающие черные джины и зеленую шелковую блузку, приколола к ней дешевую брошку с подмигивающим Санта-Клаусом. Подруги стояли у входа в клуб, и Вудс курила, сорвав с плеча антиникотиновый пластырь и наклеив его на сигаретную пачку. Алекс укоризненно покачала головой, с удивлением заметив, как, потушив окурок, Фиона опять наклеила пластырь на плечо.

– Если ты будешь продолжать в том же духе, у тебя повысится уровень никотина, – предупредила Алекс.

– Да заткнись ты, доктор Всезнайка! – со смехом откликнулась подруга. – Живем только раз, а у меня выдался чертовски трудный денек. Мы молоды, и одна из нас еще свободна и одинока, поэтому может себе позволить оторваться на вечеринке. Да и тебе просто необходимо встряхнуться, – протараторила она с шутливо-серьезным видом, – как раз тебе сейчас больше всех нужно поразвлечься. Ты же шикарная телка и можешь с легкостью закадрить любого. Пора тебе… – Фиона увидела убитый взгляд Алекс и замялась. – Ну, блин, ты же понимаешь, что я не имела в виду… Ладно, послушай, давай на фиг забудем о мужиках и просто пойдем и оттянемся по полной. А главное, давай напьемся.

– Я скоро присоединюсь к тебе, – с еле заметной улыбкой ответила Алекс, смиренно пожав плечами. – Там чертовски жарко.

– А чего же ты ждала, напялив на вечеринку какой-то левый шерстяной свитер? Может, попросту снимешь его?

– Под ним только бюстгальтер, – покачала головой Алекс. – Я немного освежусь и тогда уж начну веселиться.

За их спинами хлопнула дверь, и к ним присоединился раскрасневшийся Патрик Форд с тусклым взглядом.

– Привет вам. Вы тут, что ли, развлекаетесь?

– Патрик, я как раз собиралась выйти освежиться, – устало вздохнув, сообщила Алекс. – Как видишь, я переборщила с нарядом.

Он оценивающе посмотрел на нее.

– Милая, разве у тебя нет более подходящей одежды? Кстати, ты забыла в моей машине атласный жакетик. Хочешь, я принесу его?

– Отличная идея, Пат, – сказала Фиона, и Алекс заметила, каким неодобрительным взглядом он окинул ее подругу, посмевшую укоротить его имя. Сама же Вудс осознала лишь, что появление Патрика огорчило Алекс, хотя и не догадывалась о причинах.

– Фиона, меня зовут Патрик. Знаешь ли, я предпочитаю, чтобы меня называли полным именем, – заявил Форд.

– На самом деле отлично знаю, – с приторной улыбочкой ответила Вудс, – именно поэтому и назвала тебя Патом.

– А ты можешь быть просто душкой, когда захочешь, – съязвил он в ответ.

Алекс опять вздохнула, и Патрик пристально посмотрел на нее.

– К чему бы все эти вздохи? Из-за меня? Ты явно не рада видеть меня, хотя сама же пригласила. Ты же пришла, по-моему, около часа назад, однако не удосужилась найти меня… На данный момент, видимо, я не способен правильно оценить ситуацию.

Алекс почувствовала стеснение в груди. Ей показалось, что ее загнали в ловушку, захотелось заорать, чтобы все, черт побери, просто оставили ее в покое. Однако она честно ответила:

– На данный момент, полагаю, именно я не способна правильно оценить ситуацию. Не способна слепить или измыслить историю, удовлетворяющую твоей версии событий. Если у тебя нет конкретных доказательств того, что я сошла с ума или стала патологической лгуньей, то нам, в сущности, больше не о чем говорить. Только и всего. Или ты не согласен?

– Милая, ты ведешь себя как истеричка, – холодно блеснув глазами, ответил Форд. – И, в сущности, по-моему, ты выбрала для разборок не лучшее время и место.

– Такого времени и места просто не существует, – Алекс с отвращением покачала головой. – В том-то и проблема.

– Возможно, если б ты меньше пила, то поняла бы, что проблема того не стоит.

– Увидимся в баре, – не удостоив его ответом и спокойно взглянув на Фиону, сказала Алекс. – Мне нужно минут пять, чтобы охладиться.

Она резко развернулась и вышла из клуба.

* * *

Осушив третью стопку водки, Алекс опять пожалела, что не оделась полегче, поскольку между лопаток у нее уже потекли струйки пота. Последнее время она предпочитала носить одежду, скрывавшую фигуру. И не утруждала себя заботой о прическе, а косметикой пользовалась только для того, чтобы скрыть бледность и темные круги под глазами. Ей не хотелось больше выглядеть женственной или сексуальной. Она хотела стать невидимой.

Алекс удивилась, заметив в баре Натана Белла. Раньше она не встречала его на подобных сборищах и никогда не задумывалась о причинах его отсутствия, но если б задумалась, то решила бы, что такая обстановка противоречит его интровертной, социально застенчивой натуре. Алекс ничего не знала о его личной жизни, за исключением того, что его мать недавно «опять приняли». Куда ее приняли, Тейлор не знала, поскольку Натан не продолжил свое пояснение, и она могла только предполагать, что он имел в виду какую-то лечебницу. Просто случайно услышала, как он говорил кому-то по телефону: «Передайте ей привет и скажите, что я навещу ее во вторник». А когда заметил Алекс, то просто сказал: «Речь о моей матери, ее опять приняли».

Направляясь к Натану, она мельком глянула в сторону Патрика. Повесив на шею гирлянду из золотой мишуры, тот маячил на танцплощадке в компании Фионы и нескольких других медсестер и, судя по его раскованному танцу, прекрасно проводил время. Кэролайн с неловким видом танцевала в более консервативном стиле с несколькими младшими медсестрами и санитарами. Она приветливо махнула Алекс рукой, но им пока не удалось пообщаться. Эдвард Даунинг, рентгенолог, собрал в углу приличную компанию сотрудников своего отделения, явно нарочно отделившихся от остальных гостей, и Тейлор подумала, не устроил ли он здесь себе собственную прощальную вечеринку. Том Коллинз и Мэгги Филдинг, оба элегантные и высокие, о чем-то оживленно болтали. Перехватив их взгляды, Алекс слегка кивнула. А потом, повернувшись к стойке бара, заговорила с Беллом:

– Привет, Натан. Тебя нечасто увидишь на наших сборищах.

– Подумал, что мне пора стать более общительным, – пожал тот застенчиво плечами. – То есть на самом деле я пришел благодаря Фионе; она сказала, что из нашего отделения будет мало народу… Вот я и решился.

Видя его в профиль с правой стороны, Алекс отметила, что у него красивая форма лица с волевыми высокими скулами и выступающим подбородком. Его бледные губы были не слишком полными.

– Как ты себя чувствуешь? – неожиданно спросил он.

– Нормально, – весело ответила Алекс, – великолепно.

– Правда? А я думал, что ты еще переживаешь.

– С чего ты так подумал?

– Ну… гм… нападение месяц назад и… гм… ситуация на работе… Извини, это не моя идея последить за тобой. Доктор Коуэн предложила нам поработать вместе несколько недель. Надеюсь, ты не против?

Несмотря на постоянное присутствие Натана, последние дни в больнице прошли нормально. Если уж на то пошло, одновременное посещение двумя врачами одного пациента сокращало время ожидания для других. Кэролайн воспользовалась этим обстоятельством, чтобы приглядеть за Алекс, объяснив другим сотрудникам, что это связано с изучением распределения времени трудового процесса. Все, казалось, поверили такому объяснению, и Алекс восприняла это с благодарностью. Если кто-то и пытался сплетничать втихаря, то она ничего не слышала.

Алекс понимала, как ей повезло, что ситуация с Джорджем Бартлетом закончилась нормально. Любой другой начальник потребовал бы всестороннего расследования оплошности с лекарством, но Коуэн пока помиловала ее.

Взяв бокал Натана, Алекс выпила треть его пива.

– Извини, – шутливо произнесла она.

Ей следовало быть благодарной Кэролайн за то, что та не потребовала официального дисциплинарного расследования. Вот только кому, интересно, ей следовало быть благодарной за то, что вся ее жизнь покатилась к чертовой матери?

Белл пожал плечами, отмахнувшись от столь незначительной вольности, и сделал знак одному из барменов.

– Позволь мне угостить тебя выпивкой.

Через несколько минут, когда перед ними поставили новые напитки и Натан убрал в карман сдачу, Алекс обратилась к нему так, словно они и не прерывали разговор:

– Ты еще не слышал, какая я фантазерка?

– Неужели фантазерка?

– В общем, такой вариант, по крайней мере, позволяет мне самой определять стратегию поведения, – заявила Алекс, сделав изрядный глоток пива. – С поврежденным мозгом или психикой не так легко освоиться. А с фантазиями… Что ж, это звучит более экзотично. Алекс – грандиозная фантазерка…

Она продолжала пить, ничуть не волнуясь, что ее могут счесть безрассудной.

– Тебе хочется поговорить об этом? – спросил Натан.

– Нет, спасибо. Я предпочитаю, чтобы мы выпили еще и поговорили для разнообразия о тебе, мистер Белл. Мне хотелось бы знать, почему ты не привел с собой сегодня какую-нибудь милую подружку.

– Я мог бы то же самое спросить у тебя.

– Ну, я-то притащилась не одна. А вон с тем темноволосым красавчиком в дальнем углу, хотя он думает, что я слишком много пью и не способна отличить правду от фантазии.

– Я уверен, что он так не думает. – Белл выглядел смущенным.

– Натан, не надо пытаться улучшить мне настроение. Все кончено. Он не верит мне, черт побери. Поэтому все, на хрен, кончено.

Натан поморщился. При всем желании она не могла оправдать свою грубость только воздействием алкоголя. Просто ей захотелось шокировать этого скромнягу, хотя в итоге шокированной оказалась она сама. Прежде Алекс никогда не разговаривала в таком стиле, никогда не переходила границы приличий. Устыдившись собственного сквернословия, она смутилась и решила, что пора начинать трезветь.

– Прости. Мне пора уходить.

– Уходить! О нет, никуда ты не уйдешь! – воскликнула Фиона у нее за спиной. – Мы еще даже толком не сплясали. Что за чертова спешка? Ты так мило общалась здесь с доктором Беллом, и я уверена, что он хотел бы потанцевать… Не правда ли, доктор Белл?

– Нет, но в любом случае благодарю. – Натан поднял руки, оборонительно выставив ладони. – Здесь, у бара, мне очень комфортно. На самом деле я и сам подумывал вскоре уходить.

Вудс, отступив назад, для устойчивости расставила пошире ноги. Поморщилась, с любопытством скосив взгляд на Натана, и вдруг повторила его слова, почти идеально подражая ему: «Здесь, у бара, мне очень комфортно. На самом деле я и сам подумывал вскоре уходить».

Явно удивившись, Белл осмелился улыбнуться и задумчиво похлопал в ладоши.

– Надо же! Какие интересные импровизации бывают на ваших вечеринках…

Фиона соблазнительно улыбнулась и, плавно изгибаясь всем телом, скользнула к бару и втиснулась между Натаном и Алекс, сосредоточив все внимание на подруге.

– Милая, разве у тебя нет более подходящей одежды? – продолжила она голосом Патрика.

Барменша таращила глаза, слушая эти выступления.

– Вы потрясающи! А можете изобразить кого-нибудь из знаменитостей? – с восхищением спросила она.

Народ в баре прекратил разговоры, прислушиваясь, а Фиона мило улыбнулась своей умолкшей аудитории. Ее взгляд задержался на Алекс. Она подмигнула ей и перевела взгляд на Патрика, неожиданно появившегося за ее спиной. И вдруг заговорила голосом Алекс:

– Натан, не надо пытаться улучшить мне настроение. Все кончено. Он не верит мне, черт побери. Поэтому все, на хрен, кончено.

Алекс почувствовала себя так, словно ей влепили пощечину. Ее потрясло то, как похоже Фиона имитировала ее голос и интонации, и еще больше потрясла бестактная жестокость ближайшей подруги.

– Мне пора уходить, – пробормотала она.

В мучительном смятении доктор Тейлор, спотыкаясь, шла по парковке, не осознавая, что Натан следует за ней.

Увидев свою зеленую «Мини», Алекс замерла в изумлении. Из соображений безопасности она припарковала машину в освещенном месте поблизости от здания больницы, и теперь отлично видела надпись, появившуюся на лобовом стекле.

По всей ширине стекла желтели слова, написанные желтым красочным распылителем:



Алекс склонна говорить «да».

* * *

В полицейском участке, после краткого разговора с дежурным констеблем, они разделились. Натана провели в смежную с приемной комнату для допросов, а второй полицейский, понажимав кнопки на какой-то панели, проводил Алекс наверх, в кабинет инспектора Тёрнера. Больше сорока минут она проторчала одна в кабинете, и в итоге вся комната – обстановка и интерьер – отлично запечатлелись в ее памяти.

Стены покрывала светло-сиреневая краска, на полу лежало ковровое покрытие оттенка флага военно-воздушных сил. Закрытые белые вертикальные жалюзи на единственном окне отсекали вечерний свет улицы, отчего помещение выглядело совсем закрытым и могло бы вызвать страх у больных клаустрофобией. Алекс сидела около стола на посетительском месте в таком же кресле, которое стояло напротив со стороны хозяина кабинета. На столе расположились газеты «Бат кроникл», «Гардиан» и «Дейли мейл» на различной стадии прочтения. В открытом пластиковом контейнере лежал вполне свежий и полусъеденный гамбургер с курицей и салатом-латуком. На батарее под подоконником пристроилась помятая банка из-под кока-колы.

Из коридора донеслись звуки шагов, и в дверях появился инспектор Тёрнер, держа поднос с двумя кружками и сахарницей.

– Кофе, – приветливо объявил он и, кивнув на мобильник, лежавший там же, на подносе, добавил: – А ваш друг сообразителен.

Пока Алекс в ужасе таращилась на свою машину, Натан сделал несколько фотографий надписи.

– Извините за ожидание, – продолжил хозяин кабинета. – Я отправил группу полицейских к больнице, надеясь получить видеозаписи камер слежения из вашего клуба. Они должны вскоре вернуться.

Алекс облегченно вздохнула. Очень скоро она узнает, кто же издевался над ней. Так же, как и все остальные.

– Он ваш кавалер? – спросил Грег Тёрнер.

– Нет, – она покачала головой. – Коллега. Друг.

– Это с ним вы ходили на эту вечеринку?

– Нет. Я ходила туда с моим кавалером и с подругой, Фионой Вудс. Натан пришел на вечеринку сам по себе, но он последовал за мной, когда я… В общем, слегка перебрав, я почувствовала себя неловко, и когда выбежала из клуба, Натан последовал за мной. Мы с ним вместе оказались около моей машины.

– Надеюсь, вы не собирались садиться за руль? – с оттенком неодобрения спросил Грег.

– Мне просто хотелось немного побыть в одиночестве, – ответила Алекс, в очередной раз покачав головой. – Но сесть за руль я не смогла бы в любом случае – мои ключи остались в сумочке, забытой на вечеринке.

– Как и ваш кавалер?

– Да, он, вероятно, еще веселится. Скорее всего, даже не заметил, что я ушла. – Услышав в собственном голосе жалобно-обиженный оттенок, Алекс быстро сменила тему: – Как дела у родителей Эми Эббот?

– Опустошены, – Тёрнер слегка пожал плечами, – не могут смириться со случившимся.

– А ее приятель? Вам удалось найти его?

Полицейский опустил глаза на свой рабочий стол и нервно потер пальцем переносицу.

– Нам ничего не известно о наличии у нее приятеля; мы знаем лишь, что она была беременна.

– И вам совсем ничего не удалось выяснить? – упорствовала Алекс.

– Доктор Тейлор, мне ведь не положено обсуждать с вами это дело.

– И не положено во время разговора смотреть на меня?

Грег мгновенно поднял голову, и Алекс осознала, что он более чем способен выдерживать взгляд собеседника. Она почувствовала себя глупо. Ведь инспектор оттачивал свое мастерство на преступниках, которые, несомненно, как раз пытались избежать его взгляда…

– Неужели ее родители верят, что она сделала это сама? – спросила Алекс. – Неужели думают, что их дочь умерла из-за того, что сделала с собой?

Тёрнер промолчал, но она знала ответ на свой вопрос.

– Разумеется, они так не думают, – тихо, но уверенно заключила Алекс. – Никакая молодая женщина не решится на такой немыслимый и ужасный поступок. И к тому же где она пропадала все это время?

– Нам пока неизвестно, – губы инспектора сложились в подобие вежливой улыбки, – следствие еще ведется. У нее было много знакомых. Вы же знаете, что ее нашли на территории больницы. А в последний раз, по нашим сведениям, ее видели…

– На Кингсмид-сквер, – вяло закончила Алекс, – знаю. Читала в газете.

– Поймите, доктор Тейлор, полиция в данном случае не занимается расследованием убийства. В худшем случае – самоубийства, но более вероятна трагическая случайность. Вам действительно не стоит думать, что это как-то связано с вашим делом. Если, разумеется, вы не узнали что-то новое для нас.

Голова Алекс раскалывалась после чрезмерного количества спиртного и громобойной музыки, игравшей в клубе.

– Вас не было, когда она умирала. Она сказала мне кое-что. И я поняла, о чем она говорила. Это читалось в ее глазах… Она…

Их разговор прервал стук в дверь, и Алекс с удивлением увидела, что в кабинет зашла Лора Бест. Доктор Тейлор не помнила, чтобы эта женщина раньше улыбалась ей так дружелюбно. Может, тот факт, что сейчас посетительница полицейского участка была нормально одета, а не лежала нагишом на смотровом столе, побудил эту молодую особу отнестись к ней как к личности, а не просто как к опрашиваемой жертве преступления. Или она изобразила дружелюбие ради Грега Тёрнера?

– Чем могу помочь? – спросил тот.

– Видеоматериалы, – сказала Бест, поднимая черную видеокассету.

– Господи, вот это скорость… Вы что, слетали туда?

– Я оказалась поблизости, – Лора улыбнулась, – и мне запросто их выдали, поскольку доктор Тейлор уже достаточно обращалась к нам по разным поводам. Я уверена, что ей не терпится увидеть своего преступника.

Акцент на слове «преступник» прозвучал еле заметно, но чуткий слух Алекс распознал легкую издевку.

Инспектор Тёрнер кивнул своей подчиненной, жестом предложив вставить кассету в видеоаппаратуру. Пренебрежительное пожатие плеч и взгляд, брошенный на босса, дали понять, что Лора Бест уже просмотрела запись и не увидела там ничего существенного. Сердце Алекс упало, и она села поудобнее, чтобы лучше видеть экран, на котором разворачивались действия, происходившие около ее машины.

Объемистая черная куртка с капюшоном полностью скрывала голову и лицо этого вандала, мешковатые брюки и грубые перчатки не позволяли оценить ни размеры его конечностей, ни цвет кожи. Установить личность «художника» было совершенно невозможно.

– По-моему, это шутка, – сказала Бест.

– Простите? – Алекс изумленно распахнула глаза.

Ей захотелось вскочить и залепить этой женщине пощечину.

Лора выразительно взглянула на Грега Тёрнера, явно предлагая ему разделить ее мнение.

– Всего лишь шутка, – повторила она.

– Если и шутка, то с садистским душком, – откликнулся Грег.

– Ну да, разумеется, но тем не менее шутка. Или, если угодно, обманный трюк.

Алекс стало тошно, когда подразумеваемое дошло до нее.

– Вы полагаете, кто-то написал это, зная, что я ответила ему согласием?

Никто из полицейских не произнес ни слова.

– Вы полагаете, кто-то написал это, считая меня легкодоступной? – продолжила она.

– Если вы не обсуждали с кем-то интимные подробности того случая, – решительно покачав головой, ответил Грег Тёрнер, – то никто больше не мог их знать. Как вы думаете, возможно ли, что вы поделились ими с кем-то, а он потом сделал надпись на вашей машине?

Алекс решительно покачала головой.

– В общем, я могу лишь предположить, что констебль Бест права, говоря о садистской шутке. Возможно, кто-то услышал о вашем испытании и, будучи жестокосердным, решил превратить его в легкий глупый розыгрыш.

Алекс с трудом поднялась на ноги.

– Я устала. И сейчас мне надо домой.

– Выпейте сначала кофе. Мы еще немного побеседуем, а потом я отвезу вас домой, – предложил Грег.

Но Алекс уже шла к двери.

– Думаю, не стоит. Меня сделали глупым посмешищем. Разве не так, инспектор Тёрнер? Ладно, не забывайте, что вам удалось хорошо посмеяться за мой счет.

– Доктор Тейлор, может, вам это понадобится…

Оглянувшись, Алекс увидела, что Лора Бест держит ее черную сумочку на длинном ремешке. Удивленная такой любезностью, она прошла обратно по кабинету, чтобы взять ее.

– Барменша сказала, что вы забыли сумку. Я подумала, что она вам пригодится.

Алекс пробурчала слова благодарности.

В полном молчании она проследовала через приемный вестибюль к выходу. Натана поблизости не наблюдалось. Тишина сопровождала ее в темноте улиц, но в ушах звучал язвительный голос похитителя из-под хирургической маски. «Что значит “нет”?.. Ведь это простой вопрос».

Глава 15

Прошло почти полтора месяца с той жуткой ночи и одна неделя с вечера последней корпоративной вечеринки. Любая надежда на то, что тот безумец больше не представляет опасности, улетучивалась из сознания Алекс, едва она видела свою машину. Ее ужасало то, что он по-прежнему где-то рядом, а она не в силах ничего доказать. Полицейские сочли надпись на ее машине глупым розыгрышем – дескать, она стала мишенью чьей-то жестокой шутки…

Поднеся бумажный пакет ко рту, Алекс принялась глубоко дышать. Ей надо прекратить вспоминать эту историю, иначе она станет узницей в собственном доме. Но избавиться от воспоминаний было ужасно трудно. Она постоянно изводилась страхами и тревогой. На работе парковалась как можно ближе к входу в свое отделение. Пристально вглядывалась в каждого проходящего мимо мужчину. Дежурные, санитары и врачи, с которыми она общалась, – все стали теперь новыми подозреваемыми. Как и пациенты из мужских палат с легкими недомоганиями. Находясь в их палатах, Алекс внимательно следила за их лицами, но главное, прислушивалась к их голосам. Однако никто не говорил голосом того человека. Да и возможно ли это? Тембр его голоса был искаженным. Пониженным и искаженным. Больше всего тот голос напоминал осипшего после трахеотомии больного, которому вставили голосовой протез. Во время речи голос похитителя звучал механически, поскольку воздух проходил уже не через голосовые связки, а через специальную трубку. И теперь Алекс как одержимая размышляла о том, мог ли издеваться над ней мужчина, перенесший операцию трахеотомии. Может, кто-то винил ее за утрату собственного голоса? Она сходила с ума от всех этих жутко навязчивых размышлений. Тот человек продолжал сводить ее с ума, разрушая жизнь.

Перестал звонить Патрик. Его последнее сообщение трехдневной данности еще хранилось в памяти телефона. Алекс прослушивала его снова и снова, стараясь уловить малейшую фальшь, но его извинения за нанесенную ей обиду звучали искренне. Ему не следовало действовать за ее спиной и разговаривать с Кэролайн. Он поступил неправильно. И крайне сожалел об этом. Однако чувствовал, что не способен сам помочь Алекс, и осознавал, что позволяет ей опускаться. Из-за того, что не может поверить ей. Он сохранял спокойствие вплоть до последних слов, когда голос его дрогнул: «Я люблю тебя, Алекс. И хочу жениться на тебе. Пожалуйста, пожалуйста, позвони мне».

Она не перезвонила ему не потому, что он нажаловался Кэролайн, хотя это и обидело ее. А из-за того, что он не верил ей. Без веры, без полнейшего доверия, любви не бывает – для настоящего чувства просто нет надежного основания. Долгосрочные отношения вроде брака обречены на провал. С ее точки зрения, их роман закончился для каждого из них, хотя пока без формальной констатации этого факта.

Сидя в одиночестве на своей кухне, Алекс страдала и скучала по Патрику. Множество раз она желала, чтобы ее жизнь вернулась к тому дню, когда она впервые решилась встретиться с ним; вспоминала, как недавно они обсуждали, что подарить друг другу на Рождество… Но больше всего она жалела о том, что теперь воспринимала его как незнакомца, как слабака, недостойного ее любви. Словно она вдруг потеряла Патрика, а его место занял кто-то чужой. Алекс с грустью осознала, что он, вероятно, точно так же думает о ней. Они потеряли друг друга. Даже если начнут опять упорно искать общения друг с другом, то останутся потерянными, потому что они стали уже совсем иными людьми. На ее долю выпало жуткое испытание, которое Патрик считал плодом ее воображения.

Шесть недель тому назад у нее были любимый человек, любимая работа и так называемая личная жизнь. И всего за несколько часов ее нормальный мир рухнул. Теперь его наполняли сомнения, тревоги и жуткие черные дыры неизвестности. Алекс понимала, что не вынесла бы такой жизни, если б у нее не осталось любимой работы и голубых таблеточек.

* * *

Во второй половине дня, ругая себя за попытку сделать все рождественские покупки за один раз, Алекс тащилась назад к парковке, нагруженная тяжелыми фирменными пакетами с подарками. Ей надо было бы, придерживаясь исходного плана, попросту подарить всем персональные сертификаты. Сберегла бы себе время и силы, не чувствовала сейчас себя такой вымотанной и не пребывала в сомнениях по поводу того, понравятся ли ее подарки. Рубашка, купленная отцу, уже казалась ей слишком модной, а халат для матери очень напоминал тот, что она покупала в прошлом году. Алекс прожила длинный, безрадостный день. И не позвонила Фионе, чтобы напомнить о планах совместных покупок, поскольку после вечеринки они вообще не разговаривали. Алекс еще не простила подругу.

Загрузив пакеты на заднее сиденье своей машины, она влилась в череду медленно ползущих к выезду с парковки автомобилей, надеясь, что движение из Бристоля обратно в Бат стало с утра менее оживленным. Ей хотелось также заехать на заправку, чтобы помыть машину, – на ветровом стекле по-прежнему виднелись кое-где желтоватые разводы, хотя надпись была скрупулезно стерта. Чистая машина избавит ее от злосчастного напоминания. Если, добравшись до дома, она сможет восстановить силы, то займется уборкой. С другой стороны, завтра у нее тоже выходной, и она могла посвятить его рутинным домашним делам. Таким образом, у нее будет о чем подумать и чем заняться до возвращения в больницу.

А уж на работе ее мысли будут заняты жизнями других людей, и ей некогда будет думать о своей собственной.

Зимние сумерки сгустились к четырем часам. Алекс как раз съехала по пандусу в гараж под своим домом, и ее мысли очистились от всех былых сомнений. Она уже думала о том, что приготовит на ужин, и предвкушала долгое отмокание в пенной ванне и просмотр девятичасового вечернего фильма по телевизору.

Если б она ехала чуть быстрее, то наехала бы прямо на женщину. Вдавив педаль тормоза, Алекс включила все фары. На ее парковочном месте совершенно неподвижно лежала на спине какая-то женщина. Машинально открыв бардачок, Алекс вытащила оттуда разнообразные медицинские принадлежности, которые всегда держала под рукой на случай дорожной аварии. С воздуховодом Гведела и стетоскопом в одной руке и пачкой бинтов в другой она бросилась на помощь незнакомке.

Быстро осмотрела ее одежду и макияж: черные лакированные сапоги на высоких каблуках, красная атласная мини-юбка, едва прикрывающая оголенные пухлые бедра, черная майка с глубоким вырезом под кремовым атласным жакетом. Сначала Алекс подумала, что женщину избили, но, произведя более тщательное обследование, поняла, что ошибалась. Правая рука пострадавшей явно была вывихнута или сломана, плечо сильно распухло. Пальцы окровавленной кисти тоже сломаны. Оставив пока в покое травмированную руку, доктор Тейлор сосредоточила внимание на темном пятне, проступившем на кремовом жакете, прямо на груди женщины. На нем отчетливо виднелись следы шины. Вытащив мобильник, она вызвала «неотложку».

Приложив ухо ко рту женщины, Алекс почувствовала теплое дыхание и в то же время заметила легкий подъем грудной клетки. Вена на шее раздулась и сильно пульсировала. Раненая еще дышала, непонятно только, насколько нормально. Если ее действительно переехала машина, то есть вероятность множественных переломов ребер и повреждения легких. Расстегнув единственную пуговицу, удерживающую вместе полы кремового жакета, доктор разорвала посередине черную майку. Грудная клетка деформировалась, и слабый подъем наблюдался только с левой стороны груди. Алекс приходилось иметь дело с грудными травмами, и она знала, что без помощи хирургической бригады и надлежащего оборудования женщина может скоро умереть.

В багажнике ее машины имелся дренажный грудной комплект, плевральные трубки, скальпели и прочие приспособления для нормализации работы легких, но они могли помочь, только если повреждены лишь кровеносные сосуды или если была бы возможность возмещения потери больших объемов жидкости для поддержания работы сердца. Надо было, однако, настроиться на позитивный исход. И Алекс решила сосредоточиться на возможно более длительном поддержании жизни пострадавшей.

Ее насторожил тихий сдавленный вдох, а легкое движение женщины заставило доктора Тейлор вновь взглянуть на ее лицо. С изумлением она увидела, что глаза незнакомки открылись.

– Привет. Вы попали в какую-то аварию, и я постараюсь помочь вам, – спокойно сказала она.

Женщина попыталась ответить, но с ее губ не слетело ни звука.

– Я врач. «Скорая помощь» уже едет к нам, – добавила Алекс.

В ней проснулась слабая надежда. Раз эта женщина в сознании, возможно, у нее нет внутренних кровоизлияний. Определенно повреждено легкое, но с этой проблемой Алекс могла справиться. Главное, чтобы пострадавшая продолжала дышать, поскольку, если перестанет биться сердце, Алекс придется надавливать на сломанные ребра, что может быть чревато повреждением и сердца, и легких.

Изо рта раненой выплеснулось немного крови, забрызгав ее лицо. Кончиками пальцев Алекс стерла капельки с ее век, неистово молясь о скорейшем приезде «неотложки». Эта бедняжка могла истечь кровью!

Внезапно женщина заговорила. Но, увы, хриплые булькающие звуки предупредили Тейлор о близкой кончине пострадавшей:

– Хочешь поиграть в докторов… спасти меня…

Незнакомка вновь кашлянула. Ее зубы окрасились кровью, а губы растянулись в жуткой улыбке.

– Тоже мне врач…

Когда изо рта женщины хлынула кровь, Алекс всячески пыталась отводить ее, используя перевязочные средства и любую имевшуюся под рукой одежду. Но кровь иссякла только после остановки сердца.

Бригада приехавшей «неотложки» обнаружила двух женщин, с головы до пят залитых кровью, и изначально медики подумали, что ранены обе. Позже, давая показания полиции, они сообщили, что доктор Тейлор в безумном отчаянии стояла на коленях над мертвым телом.

– Она выглядела как Кэрри[9] из ужастика, с лица и с волос стекала кровь, глаза вытаращены, – заявил один из парамедиков. – Ну точно копия той залитой кровью Кэрри!

Глава 16

Четыре полицейские машины и черный фургон коронера окружили место, где лежала умершая женщина. Приехавшая бригада «неотложки» быстро уехала, а дюжина полицейских занялись своей работой. Жителям дома Алекс, которые начали возвращаться с работы, велели парковаться в округе. Подземный гараж стал местом преступления, и как минимум на несколько дней въезд любых других машин туда запретили. Алекс сидела на заднем сиденье одного из полицейских автомобилей, и ее била нервная дрожь. Ей даже не разрешили подняться к себе в квартиру и переодеться: кровь на ее одежде и руках высохла и запеклась под ногтями темной коркой.

Она видела, как Лора Бест с другим полицейским несколько раз обошли вокруг ее только что вымытой «Мини» бутылочно-зеленого цвета. Потом, распластавшись на бетонном полу, долго проверяли днище. Одна из сотрудниц полиции попросила доктора Тейлор дунуть в специальную трубку, и она порадовалась тому, что в последние дни ей удавалось воздерживаться от алкоголя. Она стала подозреваемой в каком-то преступлении. Не обязательно главной, но тем не менее подозреваемой. Алекс дала краткие показания старшему инспектору на месте преступления, и ей сказали, что позже ее опять допросят. Прошло больше четырех часов с тех пор, как она приехала домой из своей рождественской поездки по магазинам, и, несмотря на то что за это время вокруг нее происходило множество событий, все это, казалось, тянулось целую вечность.

Может, если б она просто обогнула полицейскую машину и прошла по гаражу к лифту, то смогла бы незаметно сбежать в свою квартиру. Могла бы принять ванну, приготовить ужин…

Внезапно Алекс задохнулась от рыданий. Она не заметила ни открывшейся дверцы машины, ни руки, помогавшей ей выйти. Не осознавала, как ее проводили в ее квартиру, накрыли чем-то плечи, и в руках у нее появилась теплая кружка. И лишь когда горячий сладкий чай пролился в горло, она начала осознавать окружающее.

В паре шагов стоял Грег Тёрнер, обратив на нее встревоженный взгляд. Дождь слегка разгладил его волнистые волосы, а плечи кожаной куртки пропитались влагой, и он впервые выглядел не столь отталкивающим.

– Простите за это неприятное ожидание, – сказал инспектор. – Позже я еще поговорю с ними. По-моему, они просто забыли, что оставили вас на заднем сиденье одной из наших машин.

Алекс пробрала дрожь. Ее замерзшие конечности начали отогреваться. В подземном гараже всегда было холодно, и она совершенно закоченела, просидев там несколько часов.

– Мне не удалось спасти ее, – прошептала Алекс. – Мы словно попали в зону военных действий. Кровь хлестала, а я ничем не могла остановить ее…

– Бригада парамедиков сказала, что у нее множественные тяжелые травмы. Не думаю, что в таких обстоятельствах можно было что-то сделать.

– Но я же врач, – крикнула доктор Тейлор, – это моя работа! Я спасаю жизни. Мне следовало сделать больше. Следовало действовать быстрее. Откачать жидкость. Вставить трубку, не позволив ей захлебнуться собственной кровью!

– Я уверен, что вы сделали все возможное, – успокаивающе произнес Грег и добавил: – Необходимо, чтобы вы дали нам полные показания. Чем скорее, тем лучше.

Обхватив руками теплую кружку, Алекс заметила засохшую под ногтями кровь и, начиная постепенно отогреваться и оттаивать, уловила ее металлический запах.

– Могу я сначала принять душ?

Задумчиво помолчав, Тёрнер мягко сказал:

– Конечно. Но нам понадобится вся ваша одежда.

– Я под подозрением, верно? Они считают, что я наехала на нее?

Полицейский покачал головой:

– Таковы правила. На вашей одежде могут обнаружиться улики. Она была уличной проституткой, известной как Обеденная Лили.

Алекс возмущенно взглянула на собеседника.

Тот поднял руки, показывая, что не он дал ей такое прозвище.

– Лилиан Армстронг. Иначе Лили. Свое прозвище она заслужила тем, что работала только днем, пока ее дети учились в школе. Мужем, который присматривал бы за ними по ночам, она так и не обзавелась.

Алекс и сама догадалась, чем занималась эта Лили, но ей не хотелось говорить об этом. За годы работы она сталкивалась с множеством подобных женщин и знала, что у каждой из них имелись свои причины для такой деятельности. Она никогда не осуждала их, когда те появлялись в «неотложке», вместо того чтобы обратиться за мазями и антибиотиками в кожно-венерологический диспансер. И обычно поила их чаем после того, как им подлечивали ушибы и ссадины от избиений, которым они частенько подвергались. Эти женщины жили в больном мире, а ее работа и состояла в том, чтобы лечить боль.

– Если желаете, я сложу свою одежду в бельевую корзину? – предложила Алекс.

– Я предпочел бы, чтобы вы сложили ее вот в эти мешки, – ответил Грег, достав из кармана куртки два больших пластиковых пакета.

Она устало поднялась на ноги.

– Я заметила следы шины. На ее жакете есть отпечатки колеса.

– Где именно на жакете? – нахмурившись, спросил Тёрнер.

– На груди. Ее раздавили.

– Пытаясь оказать помощь, вы передвигали ее?

– Безусловно, нет, – резко бросила врач, – ведь у нее мог быть поврежден позвоночник! – Она судорожно вздохнула и всхлипнула. – Простите, я не хотела грубить.

– Все понятно. У вас выдался чертовски трудный день.

– А почему вы спросили об этом? – уточнила Алекс. – Почему подумали, что я могла передвинуть ее?

– Да просто мелькнула такая мысль, – инспектор пожал плечами.

Грег Тёрнер отнюдь не производил впечатление человека, задающего вопросы просто так, не имея на то причины, но Алекс не думала, что он станет ей что-то объяснять. Хотя она могла бы и сама найти объяснение, если б не так сильно устала.

Шел уже двенадцатый час вечера, когда Алекс наконец закрыла за ним дверь. Ее уведомили в том, что завтра утром она должна явиться в полицейский участок Бата для официальной дачи подробных показаний. Алекс надеялась, что ей не придется опять общаться с Лорой Бест. Пока она сидела на заднем сиденье полицейского автомобиля, эта особа с отстраненным и наглым видом бросила на нее несколько оценивающих взглядов. Полицейские еще рыскали по гаражу и придомовой территории. Алекс слышала, как они заходили к ее соседям, и поняла, что им тоже придется давать показания, однако это не прибавило ей даже толики уверенности в том, что полиции удастся найти хоть какие-то улики. У них имелся отпечаток шины, но она готова была поспорить, что это будет их единственной находкой.

Алекс устроилась на своем излюбленном месте у стены – подобно домашнему животному, она нашла для себя уютное лежбище. Сев у стены в гостиной, закуталась в пуховое одеяло, и внезапно в ее голове всплыли последние слова женщины: «Хочешь поиграть в докторов…»

До этого момента Алекс думала, что бедняжка обращалась непосредственно к ней, говоря о ее профессии, призванной спасать жизни. Но, допустим, это не так и на самом деле умирающая женщина говорила о человеке, который сбил ее?

Тоже мне врач…

Допустим, сбивший ее человек был доктором – почему же он не попытался как-то помочь ей или вызвать «Скорую помощь»? Могли ли ее сбить намеренно? Мог ли это быть тот самый человек, который выбрал Алекс мишенью своих издевательств? Ее пронзила ужасная мысль. Не собирался ли он вновь напасть на нее, когда ему случайно помешала Лилиан Армстронг? Неужели ему известно, что она живет здесь?

Хочешь поиграть в докторов…

Слова Лилиан могли быть всего лишь последней бредовой попыткой умирающей женщины осознать случившееся. Алекс молилась, чтобы так оно и было. Иначе он где-то рядом. Он все еще вынашивает злодейские планы, и она была не единственной жертвой. Он продолжал играть роль доктора, но теперь начал убивать намеченные жертвы.

Глава 17

Они встретились в ресторане, где раньше ни один из них не бывал. Французское бистро на Палтни-бридж[10] с каменными полами, деревянными столами и множеством красных, истекающих воском свечей. В этом слегка запущенном, грязноватом, но дорогом ресторанчике царила непринужденная атмосфера, и по выходным там почти никогда не было свободных мест, поэтому они и не заглядывали туда раньше. Вечером во вторник, однако, занятым оказался лишь один столик, и Патрик выбрал местечко с панорамным видом на речную плотину.

Войдя в зал, Алекс увидела, что Патрик, одетый в бордовую рубашку, которую она сама помогла ему выбрать, и в элегантную черную куртку, сосредоточенно изучает меню. В живых отблесках свечей его красивое лицо выглядело пылающим. На столе перед ним стоял большой бокал красного вина. Он сидел с таким расслабленным видом, что она невольно заподозрила, что это не первый его бокал.

Патрик удивился, увидев, как она молча проскользнула на стул напротив него, а Алекс порадовалась, что сразу поставила его в неудобное положение. Он встал, и ему пришлось неловко склониться над столом, чтобы поцеловать ее. Ему мешали зажженная свеча и одинокий цветок в вазе, а ее повернутое в профиль лицо позволило ему лишь коснуться губами ее щеки. Если б она немного повернула голову, Патрик мог бы поцеловать ее должным образом, но ей этого не хотелось.