ПОЛНОЕ И ТОТАЛЬНОЕ УНИЧТОЖЕНИЕ БЛАГОРОДНОГО ДУХА – НЕ МЕНЬШЕ.


Я развлекся, изображая уязвимого Бэтмена, что бродит по улицам бездомным на героине, обезумевшим и всеми преданным. Месть была сладкой, но краткой – она стащила с Брюса Уэйна костюм и запустила героя сквозь время.

«Бэтмен R.I.P.» даже попал в заголовки Би-би-си, а коллекционные издания стремительно разлетались в мейнстримных книжных магазинах, где красивые «графические романы» и подборки комиксов постепенно заполняли все больше пространства на полках. Кое-кто отнесся к «Бэтмен R.I.P.» очень серьезно, и один разъяренный корреспондент обвинял меня в том, что я убил его детство, – хотя, будь это правдой, человек этот вряд ли был бы жив и смог бы пожаловаться. Было почти смешно, но, когда замелькали угрозы смерти, мы снова плюнули на наш веб-сайт и предоставили психам резвиться в дурдоме безнадзорно.

«Бэтмен R.I.P.» еще не успел остыть в гробу, а мы с Фрэнком Куайтли уже запустили следующую серию «Бэтмен и Робин» – кислотного оттенка осовремененную версию телесериала шестидесятых, как будто поставленного Дэвидом Линчем, и в 2009 году это была самая продаваемая книга про Бэтмена. Дик Грейсон, первый Робин, стал новым Бэтменом, помоложе, поспокойнее и пооптимистичнее, а в роли Робина выступал давно потерянный сын Брюса Уэйна Дэмиен, воспитанный наемными убийцами и выросший хмурым и с претензиями (весь в отца). Перевернутый Динамический Дуэт – угрюмый Робин, жизнерадостный Бэтмен – получился так хорош, что многие читатели взаправду огорчились, когда Брюс Уэйн вернулся и вновь облачился в свой плащ. «Бэтмен и Робин» естественно перетекли в столь же успешные «Возвращение Брюса Уэйна», «Бэтмен: Возвращение» и «Бэтмен Инкорпорейтед» – ивент за ивентом и ивентом погоняет. Некоторые читатели возмущались, широко распространился термин «усталость от ивентов» – от него на ум приходили хрупкие фанаты, что дрожат в сумеречных комнатах, очухиваясь после утомительного чтения историй, где происходит слишком много всего. Впрочем, они, хоть и жаловались, не могли перестать покупать, поскольку подсели на повествовательный эквивалент крэка, в сравнении с которым старые комиксы, не ивенты, походили на детскую присыпку.

Решив погонять эту старую клячу, пока не сдохнет от разрыва сердца, я возвестил начало новой эскалации фрилансерных боевых действий и стал впихивать все больше и больше сюжета во все меньше и меньше страниц, объявляя ивентом каждую арку, каждый выпуск, каждую панель!

«Марвел» подвела итог последнему десятилетию «Эпохой Героев». Вновь врубили свет. Злодеям дали шанс повладычествовать, а теперь все закончилось. Куда ни глянь со Сторожевой башни, дела обстояли хорошо. Невзирая на намеренные инверсии «Земли-2» и «Особо опасен», в конечном счете супергерои всегда побеждали. Страхи 9/11 были переварены, истощены и оставлены позади, – во всяком случае, так казалось.

«Наши миры в войне» – похоронная сага DC рубежа веков о войне с пришельцами, в которой за спиной измученного Супермена горели две башни, – задала антиутопический тон десятилетия. В этом безнадежном образе – Супермен, который прилетел слишком поздно и не успел всех спасти, – обнаружился источник новой энергии. Супермен потерпел неудачу. И что теперь? Потенциал для новой невероятной истории!

Событийное десятилетие DC завершила ивентами «Самая Темная Ночь» Джеффа Джонса, где космический злодей воскрешал мертвых супергероев DC и покойных персонажей второго плана в виде зомбированных Черных Фонарей, и «Самый Светлый День», который подчеркнул контраст и объявил новую главу в долгоиграющей саге вселенной. Свое искусное и увлекательное развитие мифа о Зеленом Фонаре Джонс рассматривал с позиций детской логики и создал целый спектр – Желтых Фонарей, Синих Фонарей, Красных Фонарей и всяких прочих. Это неизбежно привело к возникновению Черных Фонарей, ужасных зомби.

После прогремевшей покупки «Марвел» «Диснеем» в 2009 году мрачную «реалистическую» фазу расчетливо завершили «Осадой» Брайана Бендиса, где Асгард, супергород древнескандинавских богов, придуманный Джеком Кирби, обрушился на Землю, затвердел и раскололся. Теперь из радужных руин старой мифологии мог вырваться новый миф.

Через месяц началась «Эпоха Героев» – бренд лепили на все, что под руку подвернется, и продвигали модными словами 2008 года («мифический», «культовый»), с ног сбиваясь в попытке адаптировать и усовершенствовать формулу большой фантастики из комиксов DC. Был ли этот поворот «Марвел» на сто восемьдесят попросту капитуляцией перед силами рынка комиксов для всей семьи под командованием мышиного диктатора? Поживем – увидим. Для супергеройских обитателей комиксовых вселенных Большой Двойки результат был один.

После долгой ночи наступил рассвет.

Значит ли это, что краткое, злобное, сексуально озабоченное и индивидуалистическое отрочество супергеройских комиксов наконец завершилось? Комиксы – уже не последнее прибежище для неприкаянных фантазеров, которым прочие развлекательные жанры кажутся слишком смирными или слишком ограничивают свободу грезить. Комиксы превратились в почтенный трамплин, забрасывающий в Голливуд и к большим деньгам. Комиксы почистились, постриглись, приготовились к оседлой жизни в пригородах. Они больше не шумят, не развращают деток, не подбрасывают им неподобающих идей.

По крайней мере, до поры. Для супергероев DC и «Марвел» ничто не остается прежним и все остается прежним. Супергерои давным-давно восторжествовали.

Возможно, последнее потрясение и ужасный урок блистающей новой супергеройской истории 2010-х таковы:

Плохие парни все-таки не одержали победы. Победили мы.

И что теперь?

Глава 26

Звезда, легенда, супергерой, супербог?

Певец Робби Уильямс, на досуге заинтересовавшись магией и оккультизмом, в 2005 году вышел на меня – в моей ипостаси «мага хаоса» – и попросил объяснить ему кое-какие азы.

Он был передовым, неудовлетворенным жизнью ребенком эпохи Водолея, прямо по учебнику, и гораздо раньше всех своих коллег догадался, что за супергероями будущее. Он спросил, нельзя к следующим гастролям превратить его в супергероя, и Фрэнк Куайтли набросал кое-какие эскизы Супер-Роба, после чего мы все решили, что в плаще и цирковом трико он будет нелеп, и избрали более уместный в двадцать первом столетии елизаветинский «оккультный» дизайн для обложки его альбома, который Робби планировал набить секретами и тайными смыслами в традиции загадочного «Magical Mystery Tour»[312]. Робби станет британским супергероем в пальто и шарфе, путешественником во времени, шаманом, «Добрым Доктором».

Для альбома «Intensive Care» мы с Куайтли придумали карты Таро с «похищением инопланетянами», но запланированной истерики таблоидов («Шок! Робби практикует черную магию!») не случилось, и обычно сладострастные СМИ совершенно проглядели и талисманы, и ведьмовские иероглифы. Ни единой заметки «Во что он вляпался на этот раз?». Даже когда я сам написал статью для газеты «Sun», ее отвергли на том основании, что никому не интересны заигрывания Робби Уильямса с силами преисподней! На обложку я вставил сигил, который активируется, если найти компакт-диск в магазине или открыть картинку на экране и нажать на палец Роба. Если так сделает побольше народу, мы наверняка вступим в новый золотой век мира, творчества и процветания!..

Джерард Уэй, вокалист группы My Chemical Romance, был шоуменом совсем иного рода – арт-панк-рокером из Нью-Джерси; во времена «Невидимок» он стажировался в Vertigo и тащился по «Роковому патрулю» моего авторства, хотя лично мы никогда не встречались.

В середине 2006 года, когда я обдумывал «Финальный кризис», мне попался на глаза клип его группы на песню «Welcome to Black Parade» – обжигающая панк-психоделия, которую я и так заточен был полюбить. Насторожили меня костюмы членов группы.

My Chemical Romance, одетые в черно-белые мундиры военного оркестра, вели процессию сексапильных живых мертвецов по разбомбленному городу и напоминали умерший, но сохранивший блеск Оркестр Клуба Одиноких Сердец Сержанта Пеппера. Они сплавили воедино два противоположных образа – сильного солдата и хрупкого эмо, – и получился образ будущего. Песня при этом не мрачна и не темна – это триумфальный, звенящий, величественный рок. Новой психоделии предстояло научиться дружить с темнотой. Она придет в мейнстрим с готических и альтернативных фронтиров последних двадцати лет, хохоча над раковыми опухолями, вернет ритмичный бит Танцу Мертвых и снова примется веселиться, сколь бы мрачным ни казалось такое веселье взрослым.

Той осенью я слушал «Welcome to Black Parade» опять, опять и опять – эта песня вдохновляла космические погребальные сцены «Финального кризиса» и нервный срыв Бэтмена. MCR показали мне нового супергероя – послевоенного посттравматика, которому больше не во что верить. Суперсолдат, вернувшийся домой с фронта, при каждом хлопке в автомобильном карбюраторе вздрагивает и разглядывает собственные руки.

Нил Гейман свел меня с Джерардом, мы встретились в Глазго перед концертом и мгновенно друг друга поняли. Он предводительствовал новым молодым поколением музыкантов, которые выросли на супергеройских комиксах и не смущались в этом признаваться. И он не просто языком болтал – вместе с художником Габриэлем Ба он создал «Академию „Амбрелла“», свою версию супергеройской формулы, за которую даже получил премию. Комикс его был калейдоскопическим шедевром. Ни шатких зачинов, ни повышенной «диалоговой облачности» (популярная среди новичков ошибка), ни единой оплошности, что зачастую наводняли комиксовые упражнения других знаменитостей, фанатов жанра. «Академия „Амбрелла“» была итогом многих лет чтения и размышлений о супергероях и фантастике – смешная, страшная, церебральная, высоколобая и кровожадная разом, она пожинала все плоды Джерардова «иконографического древа». Героями комикса была группа юных аутсайдеров, которые выросли величайшими супергероями на свете. То была история его рок-группы. То была и моя история. Предчувствие того, куда все мы направлялись.

Нынче недостаточно быть звездой или даже суперзвездой. Теперь даже самые хлипкие и эфемерные таланты на каждом шагу называются «легендами». Незачем истреблять морских тварей величиной с десятиэтажный дом, проживать сложные и опасные для жизни квесты или эпические военные походы. Просто выпустите пару сомнительных пластинок или побалуйтесь стендапом – и вас тоже вознесут в ранг мифического короля Артура, героического Лемминкяйнена или могучего Одиссея. Вы тоже станете легендой.

Если наши превосходные степени и почетные титулы обесценены, если «звезда», «легенда» и «гений» сходят за описания любого гуся лапчатого, обзаведшегося спертой у кого-то плюс-минус неплохой идеей, куда дальше придет человеческое самоуважение на пути следования от звезды до легенды через суперзвезду? Когда-то в стародавние времена звезда была человеком исключительных спортивных, музыкальных или актерских талантов. Затем звездой стал любой ребятенок, способный взять карандаш и намазюкать ромашку по случаю Дня матери. Когда все мы стали звездами, звезды вящей точности ради обернулись суперзвездами, однако они плыли против течения. Во времена «Фейсбука» и «Твиттера», когда у каждого есть фан-сайт, когда концепция «гения» расширилась и применима к любому, кто способен породить относительно пристойный объект искусства или текст, куда нам идти, если не до упора? Можно уже и провозгласить себя королями творения. Отчего не стать супергероями? А лучше супербогами. Мы же с самого начала догадывались, что этим кончится? Никто не спустится с небес и нас не спасет. Никакой Лиги Справедливости – справедливость теперь вершим мы.

Первой попыткой изобразить в комиксе супергероя из «реальной жизни» была Ма Ханкел, Красный Торнадо, в 1940 году. Ма не была пришельцем с Криптона или мстительным плейбоем-миллионером, не обладала никакими суперспособностями, кроме грозной конституции прачки. Она носила самодельный костюм и блюла справедливость местного уровня, в лестничных колодцах и проулках Нижнего Ист-Сайда – первобытной памятью ранней вселенной DC.

К ней присоединились другие персонажи – Дикий Кот, Черная Канарейка, Могучий Атом, Песочный Человек и прочие суровые виджиланте с золотым сердцем, выходившие на злые улицы в одном белье. Никаких способностей у них не было – только кулаки и задиристость или в лучшем случае пистолет, стрелявший дротиками, или газом, или пчелами.

Спустя семьдесят лет после Ма Ханкел шестнадцатилетний Дэйв Лизевски, герой комикса «Мордобой»[313] Марка Миллара и Джона Ромиты-мл., задался вопросом: «ПОЧЕМУ ВСЕ ХОТЯТ БЫТЬ ПЭРИС ХИЛТОН, НО НИКТО НЕ ХОЧЕТ БЫТЬ СУПЕРГЕРОЕМ?» Оставим за скобками циничный ответ: «Ни один человек в здравом уме не хочет быть Пэрис Хилтон»; на вопрос Дэйва уже ответила горстка отважных душ, реальных людей в реальном мире, которые наряжаются в плащи и маски, патрулируют улицы и защищают других людей. По запросу «реальные супергерои» поисковик предоставит вам все, что нужно о них знать. У них даже есть свой регистрационный список, как у ветеранов «Гражданской войны», выступивших на стороне Железного Человека.

Тех, что надеются пробиться на телевидение и в кино, недоделанных актеров, засечь легко. Но для остальных, под кустарными масками, капюшонами и шлемами скрывающих ярость, супергеройское призвание так же важно, как религия, – по крайней мере, так же важно, как молодежные культы, под которые мы подстраивались в школе. В них – будущее.

Кто эти доблестные вестники грядущего, скрывающие лица под разноцветными масками и костюмами, дабы служить своему обществу не щадя сил? В Портленде есть Зетамен – патрулирует город, приносит пищу и одежду бездомным. Алый Кулак в Атланте дважды в месяц выходит на улицы «помочь нуждающимся». Есть Гайст, «Настоящий Пипец». Танатос, Фантом Зеро, Бражник Мертвая Голова и Общество Черного Понедельника, команда активистов, среди которых числятся Эмблема, Призрак и Серебряный Дракон. Капитан Перспектива. Как и имена персонажей золотого века, этот список звучит завораживающей колыбельной, пока тебя как обухом по голове не осеняет: это же реальные люди, с занавесками и выключателями. Вот каково быть супергероем без сюжета – ни тебе тематически взаимосвязанных арок по Аристотелю, ни клиффхэнгеров, ни опрятно подвязанных концов. Только чистый драйв.

Многие из них, как Энтомо, Насекомый Человек, конструируют свои личные истории на замысловатых веб-сайтах с анимированной графикой и закадровыми голосами, намекающими на приключения, которых нам никогда не познать и не понять. Цветущие личные миры, мельком увиденные в лучшем свете, как на фотографиях героев «Марвел» работы Фила Шелдона, издалека, мимолетно, но они говорят о способности выдумывать, дабы облагородить обыкновенную жизнь. Эти реальные супергерои ждали мира, который пока что не вполне наступил, но еще совсем немного – и их признают неонавтами-первопроходцами, полулюдьми-полуисториями.

Мы позволяем людям набивать татуировки и даже менять пол: как можно отказать этим супервеститам в возможности довести сюжет до логического конца и физически превратиться в лунных жителей, амфибий быстрее скорости света, которыми они всегда мечтали быть? Стаей сказочных бескрылых потерянных звеньев на враждебном берегу они словно ждут того дня, когда небеса наполнятся их сородичами, когда можно будет перепрыгивать высокие дома (одной восьмой мили для начала хватит) или прилепляться к стеклу, как им и заповедала природа. Спросите реального супергероя Шлифовальщика из Англии, ждет ли он этого священного дня, пока на радость благодарным автомобилистам ломает муниципальные колесные зажимы. Грезит ли он о том, как в один прекрасный день его призовут разбивать оковы на бэтмобилях и фантастикарах?

Необходимо отметить, что в одном отношении братство реальных супергероев отличается от своих предшественников из Лиги Справедливости: большинство наших зачаточных защитников до сих пор избегали резких выступлений против надежно окопавшейся мощи организованной преступности, международного терроризма или даже самых примитивных симптомов безумного суперзлодейства. За исключением одного-двух закаленных бойцов вроде Феникса Джонса из Сиэтла, который применяет боевые искусства и электрошокеры к дилерам и прочим уличным правонарушителям, большинство сегодняшних реальных супергероев-первопроходцев приглядывают за бездомными или рыщут по заброшенным пакгаузам в поисках «улик».

«Всякий мужчина и всякая женщина – звезда»[314], – писал Алистер Кроули, не подозревая, до чего буквально можно будет трактовать его слова в напророченном им новом Эоне Гора. Камеры теперь повсюду, даже в наших персональных компьютерах и телефонах, – мы вполне можем оказаться актерами, артистами, звездами в каком-то киноархиве микроскопической повседневности: каждый жест, каждая гримаса записаны, сохранены в некой центральной системе видеонаблюдения с искусственным интеллектом, и ему ничто не мешает обернуться Брейниаком, который записывает нас до последнего бита, в смысле математическом и музыкальном равно, а затем уменьшает Лас-Вегас, запихивает его в банку и между делом уничтожает Землю 21 декабря 2012 года. На тридцатисекундном пути, где в атмосфере опасности и маскарада сталкивается и стыкуется реальное и воображаемое, возможно все.

Если супергерои слишком поторопятся сойти с 3D-экранов в материальный мир, потеряют ли они привилегии выдумок, подвергнутся ли риску сделаться старыми и бесполезными, как все мы?

В своей замечательной книге «Стать Бэтменом» И. Пол Зер вычислил в точности, какие тренировки, в каком режиме и с каким рационом понадобятся, чтобы отлить реального человека в изложнице Бэтмена, и сколько времени потребуется, чтобы стать супергероем; по его подсчетам, в реальном мире Бэтмен готовился бы всю юность и раннюю зрелость, чтобы затем каких-то пять лет прожить на пределе физической и психической эффективности. А теперь вообразите активную жизнь Гражданина Прайма, Стража или Метроженщины, храброго исправленного и дополненного издания Ма Ханкел и Пэт Паркер, которая в Вашингтоне консультирует пассажиров касательно общественного транспорта. Какая раритетная серия коллекционных изданий – в шести выпусках, удостоенная наград, – опишет эту супергероиню для нового поколения фанатов, когда у нее полетит хрящ коленного сустава?

Я ЗНАЛ, ЧТО ОБРАЗ СЛОЖИЛСЯ. ЛЮДИ ЛЮБЯТ КИНО ПРО СУПЕРГЕРОЕВ. ЭТО Я ЗНАЛ, НО, ПОНИМАЕТЕ, КАКОЙ ИДИОТИЗМ – ДАЖЕ ПОСЛЕ ВСЕХ ОПЕРАЦИЙ И ТРЕНИРОВОК, ДАЖЕ ПОСЛЕ ПСИХОТЕРАПИИ Я ВСЕ РАВНО… НУ, НЕ ВЫГЛЯДЕЛ КАК НАДО. ТЕЛО НИКАК НЕ ПОЛУЧАЛОСЬ – НЕДОСТАТОЧНО БОЛЬШОЕ, НЕДОСТАТОЧНО ЭФФЕКТНОЕ, НЕУБЕДИТЕЛЬНО ВЫГЛЯДЕЛО. ПОЗИРОВАТЬ ПЕРЕД ЗЕРКАЛОМ В КОСТЮМЕ БЫЛО ВЕСЕЛО, НО МЫСЛЬ О ТОМ, ЧТОБЫ ВЗАПРАВДУ ВЫЙТИ НАРУЖУ, БЫЛА ЧЕМ ДАЛЬШЕ, ТЕМ СТРАШНЕЕ. Я ВСЕ ПЛАНИРОВАЛ, КАК ВЫЙДУ ИЗ КВАРТИРЫ… НО ВОТ ВЫ САМИ ПРЕДСТАВЬТЕ: ЗАЯВЛЯЕТСЯ ТАКОЙ ЧУДАК С МЫШЕЧНОЙ ДИСМОРФИЕЙ И ОБЪЯВЛЯЕТ, ЧТО ОН ПЕРВЫЙ В МИРЕ СУПЕРГЕРОЙ. ДА МЕНЯ ЗАСМЕЮТ. КАК ПИТЬ ДАТЬ.


Так говорил Макс Тандерстоун, самозваный «Рукотворный Бог» из нашей с художником Крисом Уэстоном фантастической серии «Грязь»[315], первый в мире супергерой. Тандерстоун был гиком, выиграл кучу денег в лотерею и потратил их на усовершенствование тела и ума. У него было полно выигрышных рыночных идей, как спасти мир, однако его подкашивали низкая самооценка и невероятная форма собственного пениса.

К концу первого десятилетия двадцать первого века развлекательная индустрия все больше демократизировалась, ренессансный концепт гения охватывал теперь абсолютно всех, а реалити-ТВ заездило идею звезды почти до смерти. Супергероям тоже неизбежно досталось. Внезапно они вновь оказались реальными, обычными людьми, как и все мы. Комиксовые супергерои, вступившие в десятилетие солдатами и знаменитостями, важными персонами, к концу превратились в людей как людей, которые облачились в цвета своих грез, бросая вызов обыденности. Мы, реальные организмы, начали новый век обычными перепуганными людьми, а затем обратились в потенциальных супергероев, фантазиями вдохновленных выйти за свои пределы. Чтобы подойти к нам поближе, чтобы произошел контакт – так Бог у Микеланджело принимает форму человека, дабы коснуться простертого пальца Адама, – супергерои отказались даже от суперспособностей и богатства. Они стали обычными парнями, вроде Пипца / Мордобоя, или невменяемыми неудачниками, как Багряный Болт, «герой» фильма «Супер»[316]. У них появились глубокие, сложные эмоциональные истории, мнения, сексуальность. Они стали реальны, и тогда мы смогли подняться им навстречу, потянуться к искре, к молнии контакта.

Это божественное электричество соединяет низшее с высшим, реальное с фантастичным, в одно бесшовное целое сплавляет улицы и небеса. Мы видели, что бывает, когда супергерои становятся нами. Что будет, когда мы станем супергероями?

Новые технологии позволяют дистанционно двигать автомобили простой силой мысли – это предтеча кольца Зеленого Фонаря. Китайские власти только что одобрили использование технологий генной инженерии, которым еще не доверяют на Западе, для приближения китайского народа к сверхчеловеческому идеалу. Мы умеем расщеплять атомы, отслеживать частицы до того крошечные и призрачные, что они толком даже и не существуют. Мы можем перелететь Атлантику за считаные часы, мгновенно получить доступ к любой информации, увидеть из космоса весь мир или наехать объективом на наши крыши, как Супермен, после миссии возвращающийся домой. У нас есть сетевые тайные альтер эго, другие жизни, свои миссии. Каждый из нас особенный, каждый теперь супергерой. Даже президент Соединенных Штатов.

В конце 2008 года будущий президент Барак Обама заигрывал с гиками, шутя, что он родился на планете Криптон. Даже Алекс Росс, нарисовавший неоднозначную обложку для журнала «Роллинг Стоун», на которой вампир Джордж Буш впился в обнаженную яремную вену Статуи Свободы, Обаму изображал в классической позе Кларка Кента – Обама разрывал рубашку на груди, обнажая эмблему с буквой «О». Тогда еще рано было говорить, что это такое – поп-политика под маской тысячелетнего обещания сверхчеловеческого спасения или всего лишь приглашение придать шифру на груди смысл, заполнив его надеждами и грезами.



«Реальный» подход к супергеройскому кино, породивший подобия «Пипца», откатил назад в 2010 году, когда цикл изготовился вновь сменить реализм на фантасмагорию. Неудивительно, что в тот год невероятно популярны были громадные фантастические полотна – экоплеменная хипповская феерия «Аватар» Джеймса Кэмерона, «Алиса в Стране чудес» Тима Бёртона или загадочное, эллиптическое «Начало» Кристофера Нолана, – и любопытно будет посмотреть, как аудитория примет космического «Зеленого Фонаря» в 2011 году. Если Райан Рейнольдс окажется популярен в роли Хэла Джордана – летчика-испытателя, принятого в межгалактическую полицию, – это лишний раз докажет, что настало десятилетие непросвещенной воинственной психоделии. Персонажи «Марвел» появятся в трех фильмах, запланированных на лето 2011 года, и два из них – «Тор» и «Первый Мститель» – основаны на некоторых эксцентрических концептах Джека Кирби, таких, например, как асгардские технобожества и искривляющий реальность Космический Куб.

Мужчины и женщины завтрашнего дня идут плотным строем, мчатся к нам из будущего – из мозгов художников и писателей в печать, на киноэкран, а затем, постепенно, с экранов в реальную жизнь.



Марк Миллар, Том Пейер, Марк Уэйд и я в 1999 году предложили DC перезапустить Супермена для нового поколения в серии, которая должна была называться «Супермен сейчас» или «Супермен 2000», в зависимости от версии синопсиса. Мы с приятностью провели много часов за беседами, размышляя, как вернуть нашему возлюбленному Супермену его исключительный статус первого и лучшего в мире супергероя. Последовав примеру телесериала «Лоис и Кларк», комиксовый Супермен наконец-то надел кольцо на палец своей многострадальной подруге и после шестидесяти лет увиливаний перенес ее через порог и в священный брак – хотя на публике Лоис вышла за Кларка Кента, а Супермену приходилось прятать обручальное кольцо всякий раз, когда он снимал строгий костюм с галстуком. Этот одомашненный Супермен стал каким-то мелким, лунатиком проживал череду все более натянутых «ивентов», которые тщетно пытались дотянуться до высот «Смерти Супермена», случившейся семью годами ранее. «Супермен сейчас» должен был выступить против этого зачастую чрезмерно чувствительного и бестолкового Человека из Стали, вернуть ему мифический потенциал, архетипические стремления, но наше коллективное воображение никак не справлялось с одной загвоздкой: брак. Нам казалось, что треугольник Кларк – Лоис – Супермен («Кларк любит Лоис. Лоис любит Супермена. Супермен любит Кларка», как выразился Эллиот С. Мэггин в своем умном и очаровательном суперменском романе «Поразительный понедельник»[317]) в этих историях незаменим, но никто не хотел попросту отменить эти отношения посредством колдовства, или «стирания памяти», или любым другим из сотен дешевых и неправдоподобных магических сюжетных ходов последнего пошиба.

Упершись в эту проблему, я снова и снова обсасывал ее с моим редактором «Лиги Справедливости Америки» Дэном Рэсплером – в час ночи, в душном гостиничном номере окнами на верфи гавани Сан-Диего. Мы приехали на «Комик-кон-1999». Решив проветриться, спустились на улицу и перешли дорогу, странную пороговую зону между железнодорожными путями и городом. Мы увлеченно дискутировали, жарко обсуждали плюсы и минусы женатого Супермена и тут заметили, что через пути в город идут двое. Один был обычный бородатый мужик – на первый взгляд комиксовый фанат, каких сотни тысяч. Зато другой был Супермен. В идеально пошитом красно-сине-желтом костюме; волосы зализаны назад, на лбу завиток; и в отличие от прочих, нередко худосочных или пузатых Суперменов, что расхаживали по залам конвента, этот был подтянут, мускулист и красив. Самый убедительный Супермен, какой мне попадался, – он походил на гибрид Кристофера Рива и актера Билли Зейна[318]. Уж что-что, а знак свыше я распознать способен.

Мы с Дэном помчались им наперерез, объяснили, кто мы такие и чем занимаемся, и попросили «Супермена», если он не против, ответить на несколько вопросов. Он был не против и сел на бетонную швартовую тумбу, одно колено подтянув к груди, совершенно непринужденно. Ну да, сообразил я, Супермен ровно так бы и сидел. Неуязвимый человек всегда расслаблен и раскован. Ему не требуется физически агрессивное позерство, за каким замечены многие супергерои. Внезапно я стал понимать Супермена совершенно по-новому. Мы задавали вопросы («Как ты относишься к Лоис?», «А что Бэтмен?»), и нам отвечали абсолютно правдоподобные голос и личность Супермена («По-моему, Лоис никогда до конца не поймет ни меня, ни почему я делаю то, что делаю» или «Бэтмен видит в людских сердцах только тьму. Жаль, что он не видит лучшего»).

Наша беседа длилась полтора часа, после чего «Супермен» любезно откланялся и ушел – как это ни грустно, пешком. Мы с Дэном посмотрели друг на друга в мутном натриевом свете уличных фонарей и молча разошлись по номерам. В возбуждении я не спал всю ночь и писал про Супермена, пока над крейсерами, ангарами и Тихим океаном не восстало дымящееся августовское солнце. Теперь я не сомневался, что можно оставить Лоис ее брак и просто воспользоваться им к нашей выгоде.

Конечно, столкнуться на «Комик-коне» в Сан-Диего с человеком в костюме Супермена – событие примерно столь же поразительное и маловероятное, как встретить алкоголика на встрече «Анонимных алкоголиков», но такое редко случается ночами, и хотя я видел десятки Людей из Стали, что бродили по проходам павильонов или фотографировались с туристами на Голливудском бульваре перед «Китайским театром Манна», ни разу настолько похожий на Супермена Супермен не появлялся предо мною ровно в ту минуту, когда он был мне нужен позарез. Вот это я и подразумеваю под «магией»: поставив эту встречу в контекст поп-шаманского поиска видения, подарившего мне чистый контакт с материализовавшимися архетипическими силами, я извлек из этой истории гораздо больше, чем если бы мы с Дэном просто похихикали над безмозглым дураком в трико. Рассказав себе очень конкретную историю о том, что происходит, я получил художественную, финансовую, а также, хочется думать, духовную выгоду, которая, возможно, была бы мне недоступна, если б я сразу заключил, что наш Супермен – косплеер с конвента. «Супермен сейчас» так и не получился, но я стал раздумывать над проектом по Супермену, который послужит апофеозом всей моей работы над геройскими комиксами и даст мне возможность в одну книгу вложить все мои соображения касательно супергероев.

Хочу вас порадовать: у вышеизложенной повести о величественной красоте и милости была жестокая ироническая изнанка. В десятилетие после 9/11 совпадения были вооружены зубастыми пастями. На «Комик-коне-2002» художник Крис Уэстон в порыве энтузиазма рассказывал мне, как ему охота нарисовать историю про Бизарро, больного на голову «несовершенного двойника» Супермена. В эту, как говорится, самую минуту на улице перед нами возник некий посетитель конвента, переодетый изуродованным, задом наперед говорящим Бизарро. Крис, почуяв, что и ему выпал шанс духовного откровения, поволок этого зеленоштанного незнакомца на вечеринку, но, в отличие от учтивого Супермена 1999 года, Бизарро не желал отлипать от Криса, пил как лошадь, зверел, буйствовал и все сильнее походил на свой прототип. Чем больше он пил, тем аутентичнее им овладевал дионисийский дух Бизарро. В откровенном расстройстве Крис взвыл: «Да что ж он ко мне прицепился? Как мне от него отделаться?»

В конце концов пришлось поступить так же, как зачастую приходилось поступать Супермену, и обманом отправить Бизарро домой, обратив против него его же собственные правила «все наборорот». В кверх-тормашечном мире Бизарро, объяснили мы, вечеринка – это когда ты один, а не с людьми. Более того, другие люди вечеринку только портят. Ему пришлось признать, что с бизарро-позиций это очень разумно, и он задом промаршировал вверх по лестнице, пьяный в дымину, а мы дружно махали ему и орали: «Привет, Бизарро!»

Я воображал, как час спустя его задержали патрульные на шоссе – пьяного за рулем, в мешковатом костюме, с шелушащимся серо-зеленым загримированным лицом. Доводя эту фантазию до неизбежного финала, я так и видел его через камеру видеонаблюдения – как он свернулся калачиком и хнычет: «Да! Да! Опять ударь Бизарро!», а его мучители резиновыми дубинками вбивают в него здравый рассудок.

Восстав из пепла «Супермена сейчас», я приступил к работе над тем, что впоследствии, когда в 2003-м я вернусь в DC, станет комиксом «Все звезды. Супермен». Я запланировал историю о том, что Супермен смертен, – о последних днях его жизни и двенадцати героических подвигах, которые он совершит ради всего человечества. Мой отец, умерев спустя год, подарил этой книге частицу своего духа. Уход Уолтера Моррисона оказался долгой и тяжелой битвой из тех, какие он больше всего любил, если знал, что можно выиграть. Сначала приключился инсульт, из-за которого пострадали глаза, и на краю поля зрения отец постоянно видел неугомонные движущиеся фигуры – «шоу проездом», как он это называл. Затем пошел в атаку рак, и отец не мог ходить, не мог бороться, не мог говорить. В начале этой последней арки он сочинил короткую книжицу о своем любимом сообществе Коркерхилла, о том, чего он там достиг, и о том, как местным властям лучше всего отвечать на нужды местных жителей. Я редактировал этот текст, правил орфографические и грамматические недочеты, понимая, что мы с отцом работаем над его завещанием. Он счел, что моя первая попытка не удалась, мы поругались, и я сказал, что ему самому надо было писать нормально, однако он был прав, и мы все улучшили. К тому времени, когда я принес к его постели коробку переплетенных изданных книжек, выпущенных местной типографией, он был едва в силах признать их существование. У него уже отнялась способность говорить, писать, читать. Его последний автограф – еле различимый и, однако, дерзкий, на открытке к моему сорок третьему дню рождения – гласил: «Я ВЕРНУСЬ».

Моя сестра бдела у его постели почти круглосуточно, и без выходных, но когда мы наконец перевезли его из больницы в спокойный хоспис на берегу Клайда, отцу оставалось жить всего день. Лицо у него стало странное, как будто ободранное, и мы сообразили, что в больнице сбрили усы, которые отец носил с шестнадцати лет, еще с тех пор, когда воевал в Индии, – они были его гордостью. Папа никогда бы такого не захотел, никак не мог такого заслужить, и однако, нам явилась эта сокрушительная разруха эпических масштабов. Раку по барабану социалистический воин; принципиальный, честный борец за справедливость; смешной, проницательный, неординарный мыслитель; активист; солдат; отец. Никто не в ответе; некуда подать апелляцию, нечего ожидать награды или порицания. Мы сидели, держа его за руки, словно в какой-то приемной под дверью загробной жизни, его дыхание сменило темп, затем остановилось, и Уолтера больше не было.

На случай если тибетцы вдруг говорили дело, я решил проводить отца в бардо и по возможности ему помочь. Если Уолтерово сознание и впрямь медленно испаряющимся мысленным облаком оставалось с нами, я не хотел, чтобы оно уплыло дальше в одиночестве. Я кое-что почитал, а затем провел медитации тонглен для умирающего, узрел красочные видения индийских джунглей, и голос сказал мне, что у моего отца приключения среди «змей, которые ходят, и деревьев, которые говорят». Заснув, я увидел отца молодым, в душных бирманских дождевых лесах грез.

В день похорон пришел отряд барабанщиков – как будто воинов, в килтах, с боуранами, украшенными кельтскими узлами. То были похороны вождя клана, бойца, и, когда гроб опускался, боураны подняли бурю негодования. Я старался по инструкции визуализировать над опускающимся гробом миниатюрное сияющее солнце. Я увидел, как мой молодой отец добрался до вершины заросшей лестницы и распахнутых дверей храма, обернулся, взмахнул рукой и исчез во тьме под аркой, и мы все потянулись из крематория сквозь остекленевший туман слез, сквозь барабанную канонаду.

В традиции тибетского буддизма утверждается, что, когда умирает просветленный учитель, остается только радуга. Как положено, я вышел после службы, и в хрупком голубом небе над трубой висела совершенная радуга.

В том же году мы с Кристан поженились на Маврикии и провели медовый месяц среди высоченных криптонских звездоскребов до крайности зловещего Дубая. Что тоже походило на ежегодный комикс про Супермена. Смерть. Свадьба. Практически «80-страничное гигантское» специальное издание с «Памятными Минутами Супермена»! Не хватало только Крепости, но в свой черед очень неожиданно появилась и она – дом, где мы решили вместе поселиться. Все казалось эпичным, упорядоченным, обладало архитектурностью, говорившей – по всяком случае, психанутому рассудку комиксиста, – что некий рассказчик из высшего измерения осторожной рукой вплетает в мандалу моей жизни свои любимые темы и образы. «Все звезды. Супермен» должен был обладать структурой квадратичной прочности, стать этакой мистической масонской постройкой, и наш новый дом как будто воплощал тот же самый принцип. В нем даже было высокое витражное окно, изображавшее историю жизни на Земле, и на центральной панели располагалось зодиакальное древо жизни, над которым сияло солнечно-желтое лицо молодого безбородого Бога с текучей солнечной короной вместо волос. Прямо под ним значились слова «Deus Pater Omnium»[319]. Даже не ищи я с таким упорством осмысленные отголоски всего во всем, трудно было не заметить, как агрессивно этот дом кристаллизовал темы и структуру «Супермена» и вообще события того периода в камень, древесину и стекло, – до того явственные чары, что рискуешь споткнуться у них на лестнице и сломать шею.

Я написал свою лучшую историю о величайшем в мире супергерое для своего любимого художника, глядя на озеро, где во всем своем сатанинском блеске по-прежнему ходят подлодки «Трайдент», чьи черные животы набиты адским огнем, которого хватит ослепить и распылить меня в мгновение ока, а тем временем расплавить древние камни стен моего дома, расколоть Шотландию надвое и превратить мир в замороженный постъядерный кошачий лоток. Я писал «Супермена» в считаных милях от бывшей базы американского ВМФ, где выходили на марши протеста мои родители, где арестовывали моего отца и куда с моряками и подводниками прибывали американские комиксы. Я как будто очутился в эпицентре, в самой сердцевине паутины совпадений и личной мифологии, стройной, симметричной и рекурсивной, как выпуск «Хранителей».

В золотом веке над комиксами про Супермена и Бэтмена восемь лет работал писатель Элвин Шварц. Подобно многим другим писателям, тепло принятым в комиксах, Шварц был тесно связан с радикальным андерграундом тех времен и вращался в одних кругах с Джексоном Поллоком и Солом Беллоу.

Шварц, автор либретто двух опер про Супермена, затем написал книгу «Несусветный пророк» о своем духовном опыте, и в ней он утверждает, будто встречался с Суперменом в обличье тульпы. Тульпа – тибетское обозначение материального объекта или человека, созданного исключительно силой мысли, то есть буквально и осознанно извлеченного из ничто и помещенного в осязаемую форму силой воли. Его Супермен, сообщал Шварц, был весь из одной субстанции: волосы, кожа, костюм были сделаны из одного сырья – это существо словно вылепили из великолепной говорящей глины. Шварц утверждал, что Супермен – идея, которая набралась сил и теперь способна воплощаться как материальная сущность, и после моей встречи с настоящим Человеком из Стали в 1999 году я склонен был, по крайней мере, отчасти с ним согласиться, хотя мне, чтобы верить в Супермена, узреть его во плоти не требовалось. Для меня он уже был реален – в великолепной двумерной истории, во вселенной DC. Комикс – и так тульпа, как любой объект, созданный человеческим разумом и руками: что есть комикс, если не мысль, которую сгустил тушью на бумаге заряд мозгового электричества и теперь кто-то может взять в руки?

Есть подозрение, что многие, если не все пещерные росписи, датируемые далекими доисторическими временами, до самых начал человеческого сознания, – это не просто палеолитические обои: они создавались с магическими целями. Комиксы отчасти обладают примитивной витальностью первобытного искусства, и зачастую в них прочитывается такое же осознанное колдовство. Для симпатической магии требуется создать масштабную модель, симуляцию или изоморфную карту реального мира, и, вызывая перемены в модели – тыча булавками в сердце куклы вуду или рисуя копья на шкурах настенного стада зубров, – можно подтолкнуть реальный мир к синхроническим отношениям с волей и намерением мага. Воля, как прекрасно знает любой, кто хоть раз пытался бросить курить или начать заниматься спортом, – это способность, посредством которой человек преодолевает свою инерцию. Воля гонит нас в опасные путешествия, понуждает строить соборы и реактивные самолеты и менять свою жизнь. Если воля достаточно сильна, мы способны поменять свое поведение, свое окружение, свои убеждения и себя самих.

Писатели и художники руками конструируют маленькие миры и надеются, что те вызовут перемены в реальных умах, в реальном мире, где эти истории прочтут. История заставляет нас смеяться и плакать, разбивает нам сердце или так ужасно злит, что мы отправляемся менять мир. Мы знаем, что плацебо действует, если властная фигура, которой мы доверяем, то есть врач, просто говорит нам, что оно подействует. Есть даже понятие «ноцебо», которое объясняет, отчего люди порой заболевают или умирают, когда их проклинает знахарь или неправильно диагностируют врачи. Мы знаем, что работает гипноз. Существуют объективные доказательства того, что наша жизнь напрямую диктуется тем, во что мы верим. Миновали первые годы нового столетия, и я размышлял, насколько сильно на людей, особенно на молодежь, действуют алармистские, пугающие и нигилистические нарративы СМИ, кишмя кишащие образами смерти, ужаса, войны, унижения и боли, вплоть до вычеркивания всего прочего подчистую, на том умозрительном основании, что такие сюжеты будоражат притупившееся восприятие безмозглых лодырей, потребителей массовых развлечений. Почему мы, уютно устроившись перед экранами, под всепожирающим сиянием глаза Одина, предпочитаем развивать в наших детях вкус к опосредованному, услужливо расфасованному насилию, деградации, кровожадности и «крутым» героям, склонным учинять массовую резню?

И отсюда «Все звезды. Супермен» – наша попытка создать противоядие. Мы воспользовались некоторыми идеями «Супербогов», изобразив Супермена идеалом Просвещения, вершиной физического, интеллектуального и нравственного развития человека, которую изначально и задумывали Сигел с Шустером. Наш целительный Супермен, витрувианский человек в плаще, постарается добраться до самой сути наивысшего творения поп-культуры, обнажив душу неуничтожимого героя, до того сильного, благородного, умного и находчивого, что ему незачем убивать, дабы доказать свою правоту. Нет на свете проблемы, которую Супермен не решит или не одолеет. Он не может проиграть. Он никогда нас не подведет, потому что мы его таким создали. Он одевается Кларком Кентом и терпит насмешки, напоминая нам, что у нас под рубашкой всегда прячется знакомый всплеск цвета, стилизованная молния, горящее сердце.

На проект наняли Фрэнка Куайтли, который идеально рисовал истории и вдохновлял меня стараться изо всех сил, а колористом взяли Джейми Гранта, приятеля Фрэнка по студии, тоже шотландца, и с его насыщенными, напряженными компьютерными эффектами мир Супермена засиял готической витражной розеткой. Величайший герой Америки угодил в руки трем шотландцам – как будто нам наконец-то выпал шанс вернуть долг всем этим американским журналам нашего детства, собрать урожай, проросший из чудесных семян, что они заронили нам в головы, и все это отправить назад в Штаты, где «Все звезды. Супермен» стал самым продаваемым комиксом про Супермена в новом столетии.

Торговый знак Дэна Дидио «All-Star» восходил к почтенному журналу 1940-х и подразумевал калибр писателей и художников, которых планировалось нанимать, однако мы с Куайтли решили трактовать название буквально. В самое ядро сюжета мы поместили пылающее солнце и рассказали историю о солнечном герое, человеке, который в буквальном смысле становится звездой. Серия была рассчитана на двенадцать выпусков, и мы, следуя за движением солнца по небосклону, за сменой времен года, показали двенадцать мифических подвигов Супермена. Каждый выпуск был цельной историей, а вместе они складывались в двенадцатичастное последнее приключение Супермена, который оказывается лицом к лицу со своей смертью, составляет завещание, завершает свои дела и старается устроить так, чтобы в его отсутствие мир процветал. На середине серии, в шестом выпуске, где действие происходит зимой, на Рождество, мы погрузили Супермена в кошмарный наоборотный мир Бизарро – классическое «ночное странствие» из тех, что в мифологии всех культур картографировал Джозеф Кэмпбелл[320].

Мы стремились к лаконичной ясности народных сказок – историям, в которых интимные человеческие драмы любви, ревности или горя разыгрывались в планетарном масштабе группой персонажей, чьи решения сотрясали миры. На этой исполинской арене разбитое сердце, слеза или один-единственный добрый поступок неизбежно приводил к колоссальным космическим последствиям. «Все звезды. Супермен» был божественным, платоническим Человеком как Человеком и претерпевал драмы обыкновенной жизни на необыкновенном холсте.

Попытка сохранить верность глубинному духу Супермена, как мы его трактовали, обнажила все лучшее, что в нас было. Воображая, что чувствует Супермен, я, точно монах, медитирующий на деяния святого, возносился в горние выси. Весь мир был хрупок, бесконечно драгоценен, совершенно взаимосвязан и, пожалуй, достоен если не счастливого конца, то хотя бы «Продолжение следует…».

В 2011 году «Все звезды. Супермен» стал полнометражным мультфильмом – одной из нескольких экранизаций комиксов DC. Сценарий талантливого Дуэйна Макдаффи (трагически скончавшегося в выходные, когда выпустили DVD) уловил эпизодический, мифический обратный отсчет комикса и показал, как создавать лиричного и романтического, однако стоического и крутого Супермена. Когда Супермен обнимает женщину, которая была с ним с самого начала, и произносит последние слова («Я ЛЮБЛЮ ТЕБЯ, ЛОИС ЛЕЙН. И БУДУ ЛЮБИТЬ ВЕЧНО»), а затем улетает в небо умирать – наш лучший на свете друг на службе человечеству, – горло невольно перехватывало.

Где-то посреди всей этой истории мне неведомо как стукнуло сорок пять, а значит, я уже достаточно поработал, чтобы получить номинацию, а затем и высочайшую награду, какую только могла вручить британская комиксовая Eagle Award, – мне досталась версия-переросток их знаменитого Орла, Почетная Награда за Выдающиеся Заслуги. Средоточием всей этой идеальной симметрии моя великолепная, хищная птица ручной работы прибыла в ящике ко мне на порог. Внутри я нашел символ и тотем моих выдающихся заслуг в индустрии комиксов – одно распахнутое позолоченное крыло четко отломилось прямо у ребер.

Заключение: на этом все[321]

Я НЕ СДЕЛАЛ ТЕБЯ НИ НЕБЕСНЫМ, НИ ЗЕМНЫМ, НИ СМЕРТНЫМ, НИ БЕССМЕРТНЫМ, ЧТОБЫ ТЫ САМ, СВОБОДНЫЙ И СЛАВНЫЙ МАСТЕР, СФОРМИРОВАЛ СЕБЯ В ОБРАЗЕ, КОТОРЫЙ ТЫ ПРЕДПОЧТЕШЬ. ТЫ МОЖЕШЬ ПЕРЕРОДИТЬСЯ В НИЗШИЕ, НЕРАЗУМНЫЕ СУЩЕСТВА, НО МОЖЕШЬ ПЕРЕРОДИТЬСЯ ПО ВЕЛЕНИЮ СВОЕЙ ДУШИ И В ВЫСШИЕ, БОЖЕСТВЕННЫЕ[322].


На дворе 1486 год, с новой зари Запада миновало почти полстолетия, и вот так некий человек воображает тет-а-тет «Бога» с человеком. Мы в самом начале европейского Ренессанса, в конце долгих Темных веков, и двадцатишестилетний граф Джованни Пико делла Мирандола на пьяцце ловит свой шанс за хвост. Вот она – его блестящая возможность потрясти воображение потомков и нынешних агрессивных церковников своими наблюдениями касательно философии и человеческой природы.

«Когда мы были в чести, то нас нельзя было узнать, так как мы уподобились животным и глупым ослам».

«Речь о достоинстве человека» по сей день считается краеугольным камнем «гуманизма», попыткой к бегству из оков церковной догмы, наложенных еще во времена строительства собора Святого Петра в 324 г. н. э., но, невзирая на свой статус гуманистического манифеста, «Речь», несомненно, призывает нас выйти за пределы человеческого, в царство ангелов и богов. Признать сверхчеловека неопровержимым фактом нашей природы и целью нашей будущей эволюции.

Мы приближаемся к задней стороне обложки, и мне приятно думать, что времена Пико вернулись, – отчасти поэтому он и получил эпизодическую роль во «Все звезды. Супермен». Слова его по-прежнему актуальны – пожалуй, даже больше прежнего, если учесть возможности наших технологий и медицины, ибо Пико говорит нам о том, что истории и воображение способны менять будущее. Собственно говоря, он оказывает мне большую услугу, объясняя, о чем вообще эта книга. Метафоры у него библейские, образцами для подражания и посредниками на пути к «Богу» или «космическому сознанию» выступают херувимы, серафимы и престолы, но мы вполне можем называть их супергероями.

Пико говорит о том, что мы имеем свойство разыгрывать истории, которые сами себе рассказываем. У наших выдуманных ролевых моделей мы научаемся не меньше (а иногда больше, чем стоило бы), нежели у реальных людей, которые нас окружают. Если постоянно долдонить, что человек – какая-то противоестественная аберрация, дрейфующая во всепоглощающей Пустоте, эта история пустит корни во впечатлительных умах и станет диктовать искусству, политике и общему дискурсу нашей культуры антижизненные, антитворческие и потенциально катастрофические пути развития. Травя байку с несчастливым концом о вине и неудаче, мы проживем такую историю до финала, и расплатится за это некое последнее поколение, сокрытое во тьме недалекого будущего.

Если же мы акцентируем свою красоту, интеллект, милосердие, великодушие, проницательность, честность, способность любить, творческое начало и природный гений, все эти качества станут проявляться в нашем поведении и работе. Супергеройские истории сейчас в расцвете, и это обнадеживает: сияющим маяком они сигнализируют о нашем стремлении двигаться дальше, воображать, что мы можем стать лучше, справедливее и деятельнее.

Ныне, в двадцать первом веке, все вокруг доказывает, что мы склонны проживать собственные истории. Я завершаю это послесловие, а между тем последняя вспышка синхронности обращает мое внимание на статью в «Нью сайентист» от 12 февраля 2011 года о работе Уильяма Кейсбира из Управления перспективных исследовательских проектов Министерства обороны США (DARPA) в Арлингтоне, штат Виргиния. Нейробиолог Кейсбир постулирует, что определенные нарративы вызывают зависимость не хуже кокаина, и рассказывает о том, как увлекательная телега способна подействовать на умы вражеских солдат или террористов-смертников. Он убежден, что нам надлежит исследовать военный потенциал историй, создавать «контрнарративные стратегии», которые станут подрывать или опровергать религиозные и политические сюжетные линии, провоцирующие войну, угнетение и алчность. Можно фыркать – мол, еще бы, военным спецам пригодится методика внушения, которая убедит кадета перед боем, что он сверхчеловек, – но я считаю, что волшебные слова и заклинания принадлежат не только военным, но всем нам. Если Пико не ошибался, мы в силах написать – а главное, прожить – новые жизни, новые завтра. Истории разбивают сердца или подстрекают к революциям. От слов наши души пробивает электричеством, от слов у нас холодеет кровь. И идея Супермена ничуть не менее реальна, нежели идея Бога.

А если порою чудится, будто наша пустая самокритичная культура лишена чутья на таинственное или духовное, так это лишь потому, что и рыба не чует океана. Поскольку таинственное повсеместно, нам о нем необходимо напоминать. Мы живем среди чудес. Мы, сверхчеловеческие киборги, подключены к мобильным телефонам, а те подключают нас друг к другу и к постоянно обновляемой планетарной базе данных, к экзопамяти, – весь наш культурный багаж мы носим с собой в кармане куртки. Объективы наших камер ускоряют, замедляют и даже обращают вспять поток времени, и мы видим то, чего до двадцатого столетия никто не видел, – термодинамическое чудо стеклянных осколков и лужи, что собираются с пола в бокал с вином. Мы – руки, и глаза, и уши, мы – высокочувствительные усики, через нас зарождающаяся разумная вселенная познает себя и свою миссию. Молнией смысла и осмысленности мы разим бессознательную материю, чистый лист бумаги, ночные небеса. Мы уже стали божественными магами, мы уже супербоги. Отчего нам, с нашей гениальностью, семимильными прыжками не ускакать в тот мир, что лежит за пределами нашего мира – мира под угрозой перенаселения, массового исчезновения видов, экологической деградации, голода и исчерпания ресурсов? Супермен с друзьями нашли бы выход из любого тупика, в котором мы можем очутиться, – а ведь это мы создали Супермена. Осталось лишь произнести то самое волшебное слово.

В эту минуту неведомо где Пико до сих пор закругляет свою «Речь». В эту минуту неведомо где Джо Шустер заносит карандаш над бумагой и впервые вызывает к жизни Супермена. Окажись Супермен на гипотетической планете, что кружит по орбите древнего красного сверхгиганта Антареса в созвездии Скорпиона, до него дотянулся бы свет Ренессанса, он услышал бы, как «Речь о достоинстве человека» летит мимо и дальше в бесконечность. Я вижу 1486 год, просто глядя в ночное небо, где Антарес – пятнадцатая ярчайшая звезда. Фотоны, что пробираются по зрительным нервам в мой мозг, отправились в свой сверхскоростной эпический поход меж звезд, примерно когда Пико откашливался на пьяцце, и прибыли ко мне в глаза пятьсот лет спустя.

Мы любим наших супергероев, потому что они не желают ставить на нас крест. Мы анализируем их до полного несуществования, убиваем их, запрещаем, высмеиваем, но они все равно возвращаются, терпеливо напоминая нам, кто мы такие и кем хотим стать. Супергерои – могущественная живая идея, мем, по терминологии Ричарда Докинза, распространившийся из бумажных вселенных в реальность. Последствия неведомы. Бомба тоже была всего лишь идеей, которую некто выковал в реальную Бомбу.

Однако супергерои показали мне, как эту Бомбу одолеть. Супергеройские истории открыли мне мой потенциал. Они научили меня основам морального кодекса, по которому я живу до сих пор. Они вдохновляли мои творческие порывы, приносили мне доход и позволили превратить любимое дело в профессию. Они помогли мне увидеть и постичь геометрию высших измерений, показали, что реально все, особенно наши вымыслы. Явив мне ролевые модели, чьи героизм и трансцендентность некогда удостаивались бы нимбов и текучих одежд, они развили во мне чувство космического и невыразимого, с которым не сравнится напыщенная догматическая глупость «отцовских» религий. Мне не требовалась вера. Мои боги были реальны, из бумаги и света, и все они суперструнным измерением прятались у меня в кармане.

Супергеройские истории жались на якобы нижайших уровнях нашей культуры, но, точно осколок голограммы, в сердце своем таили красочные миниатюры всех грез и страхов целых поколений. Супергеройские истории создавались трудягами, которых некогда маргинализировали, вышучивали, назначали козлами отпущения и эксплуатировали, и однако, их истории давали нам бесперебойный доступ к культурному бессознательному и его конвульсиям. Эти истории рассказывают нам, где мы побывали, чего мы боялись и чего желали, и сегодня они популярны и повсеместны как никогда, ибо по-прежнему говорят с нами о том, какими мы на самом деле хотим быть. Вновь выясняется, что комиксы всю дорогу были правы. Всем было до фонаря, а комиксы всерьез отнеслись к идее сверхчеловеческого будущего, вобрали ее в себя, вознесли, испытали на прочность вплоть до уничтожения, затем восстановили и увидели, что она невредима, что она стала лишь сильнее и чеканнее, как сталь в огне кузнечного горна. Неуничтожима. Неостановима. Супергерои были защитниками угнетенных, когда те нуждались в защите, патриотами, когда нам требовались патриоты, первопроходцами, бунтарями, конформистами или рок-звездами, когда мы испытывали нужду в них, а теперь у нас на глазах любезно сносят стены между реальностью и вымыслом.

И есть лишь один способ узнать, что будет дальше…

Послесловие ко второму изданию

«Супербоги» – история субъективная, не энциклопедическая, и, хоть я изо всех сил старался охватить супергеройскую тему как можно шире, кое-что пришлось вполне сознательно опустить.

Получив шанс искупить в этом переиздании свои авторские грехи, я исправил в тексте несколько фактических ошибок и повторов, но вдобавок хочу вставить сюда еще два дополнения и один апдейт. Во-первых, важнейшие фильмы про Супермена с Кристофером Ривом; во-вторых, «Астросити» Курта Бьюсика – этот комикс фигурирует в списке рекомендованной литературы, но в первое издание не попал.

И хотелось бы воспользоваться этой возможностью и поведать читателям о цунами супергеройского кино, случившемся, как раз когда первое издание «Супербогов» улетело в типографию. Само собой, к тому времени, когда вы это прочтете, выйдет еще с десяток фильмов, но мой внутренний перфекционист требует хотя бы попытаться.

КРИСТОФЕР РИВ И ВОЗРОЖДЕНИЕ КИНОГЕРОЯ

Продюсеры Александр и Илья Салкинды, отец и сын, празднуя успех «Трех мушкетеров» и их продолжения (под названием, как ни странно, «Четыре мушкетера»), объявили, что намерены воссоздать на большом экране Супермена – с крупным бюджетом, сценарием от автора «Крестного отца» Марио Пьюзо и прицелом на широкую международную аудиторию. Фильм «Супермен» вышел – у руля стоял режиссер Ричард Доннер, слоган гласил: «Вы поверите, что человек умеет летать» – и стал образцом для совершенно новой трактовки супергероики в игровом кино. Промчавшись, по обыкновению, горящим метеором, первый и величайший из супергероев на практике испытал невозмутимый и уважительный подход к немыслимому материалу источника – и спустя двадцать лет такой взгляд продиктует целую волну успешных комиксовых экранизаций.

Хотя в долгих первых сценах на суровой холодной планете Криптон зрителю явилась голливудская голубая кровь – Марлон Брандо, сыгравший Джор-Эла, отца Супермена, а также оскароносный Джин Хэкмен, чей комедийный подход к Лексу Лютору как-то не вязался с серьезным тоном фильма, – подлинную душу и неожиданную весомость «Супермену» придавала убежденная игра Кристофера Рива в главной роли.

Рив, театральный актер двадцати восьми лет, поначалу не решался играть всемирно известного героя комиксов. Его смущала поверхностность персонажа – впрочем, сомнения быстро рассеялись, едва он сообразил, что Кларк Кент, человеческая личина инопланетного героя, даст ему возможность сыграть две дополняющие друг друга роли. Кент Кристофера Рива не был ни труслив, ни придурковат – он был слегка застенчив, робок, человечен и симпатичен; Супермен же обнажал благородство персонажа, его целеустремленность и глубинную порядочность, а полное отсутствие иронии придавало игре Рива достоверную искренность. На чисто физическом уровне Кристофер Рив и был Суперменом – он, конечно, к съемкам подкачался, но мало того: эти запредельные голубые глаза, этот точеный подбородок, эти достоинство и самообладание прямо-таки воплощали платонического Супермена и мгновенно вызывали доверие. До и после него Супермена играли многие, но каким-то образом именно Рив стал абсолютным олицетворением персонажа – одержимый, вознесенный, так сказать, духом Супермена и сходством с ним. На первый план выдвинув пасторальную юность Кларка Кента и его отношения с анорексичной кофеманкой Лоис Лейн в исполнении Марго Киддер, фильм превратил историю комиксового супергероя в американское народное сказание, которое нравилось взрослой мейнстримной аудитории, но не высмеивало и не отталкивало фанатов.

Продолжение, удачно названное «Супермен 2», умудрилось получиться еще лучше: банда злых и суперсильных криптонских преступников под предводительством генерала Зода в мефистофельской трактовке Теренса Стэмпа взялась на троих оккупировать Землю, для начала заняв крошечный городок на отшибе в районе Пыльного котла. Удивительно, до чего скромное начало порабощения человеческой расы, однако события оживляются, когда криптонские злодеи добираются до Метрополиса, где происходит битва титанов, которая – впервые на экранах – демонстрирует такой масштаб непоправимого ущерба имуществу, на каком до той поры специализировались только комиксы; Джек Кирби обзавидовался бы. Ухмыляющиеся суперфашисты швырялись автобусами и автомобилями, точно снежками, или же их самих швыряли, разнося ими в щепки рекламные щиты, и вся эта пиротехническая демонстрация сверхчеловеческой мощи и могущества доказывала, что киношные спецэффекты вполне способны догнать и обогнать по зрелищности комиксы.

Шуточки и балаган, разжижавшие игру Хэкмена в роли Лекса Лютора, выдвинуты на первый план в «Супермене 3», где зажигательный комик Ричард Прайор играет новичка-бестолковщину, которого большой злой бизнес обводит вокруг пальца и чуть не вынуждает убить Человека из Стали. Выбрать суперкомпьютер на роль величайшего злодея прямо накануне зари Информационной Эпохи – дельное обращение к луддитским корням Супермена, однако в результате ему особо не с кем стало драться. Кинематографисты решили эту загвоздку, вставив сцену, в которой Супермен разделяется на Джекила и Хайда – то есть на хорошего Кларка Кента (необъяснимо сохранившего суперспособности) и злого небритого Супермена, и между ними происходит поворотная, но не весьма логичная драка на свалке – что как бы намекает на дальнейший путь развития франшизы.

К периоду съемок «Супермена 4: В поисках мира» рулить проектом поручили Менахему Голану и Йораму Глобусу – к бюджету они относились с особой щепетильностью и замечательно развалили все в убогой и, по счастью, незапоминающейся картине с символическими драками, в которой Супермена столкнули с искристым обладателем белокурой шевелюры, арийским суперроботом по имени Ядерный Человек, что якобы выражало поддержку движению за разоружение.

Низкопробную прелесть любительщины фильму придавало и то, что большинство сцен снимали в Англии, а точнее, в окрестностях планового «нового города» Милтон-Кинс, которому полагалось – немало перенапрягаясь – изображать высоченные небоскребы и бурлящие авеню центрального Метрополиса. Это все равно что выдавать женскую сумочку за универмаг «Мейсиз». Милтон-Кинс, с его широкими пустыми улицами и видами однотипных приземистых сборных домов, смахивал скорее на второпях сконструированный бизнес-парк, нежели на Город Завтрашнего Дня. Унылое зрелище британской системы автомобильных дорог с благовоспитанными изгородями и строгими разделительными полосами не то чтобы сходило за шоссе и автострады урбанистических США, а попытки режиссера настаивать на такой подмене вызывали недоуменные насмешки. «Супермена» по-любому смотрели теперь только самые упертые, однако своим классическим исполнением роли Рив уже оставил неизгладимый след. Жизнь жестока: в 1995 году актер упал с лошади и его парализовало ниже шеи. Рив продолжил работать – до самой своей безвременной смерти в 2004 году он активно лоббировал права инвалидов на новые и порой неоднозначные методы лечения. Он официально стал современным образом Супермена в комиксах DC, когда художник Гэри Фрэнк перерисовал персонажа, взяв за основу характерную конституцию и черты лица Рива. Кристофер Рив достоин всяческого восхищения – пусть он уже не с нами, но его ясное, честное, без малейшей ухмылки изображение архетипического, безусловно «хорошего» супергероя, вероятно, так и останется киностандартом.

КУРТ БЬЮСИК И «АСТРОСИТИ»

Постмодернистская апроприация и ребрендинг, характерные черты отношений многих героев Image с их предшественниками, – отчетливое свойство «Астросити» Курта Бьюсика (Image Comics, 1995), до сих пор продолжающегося эксперимента по выращиванию и поддержанию долгоиграющей супергеройской вселенной. Декорациями выступает тщательно выписанный вымышленный город и его окрестности, где живут многие поколения супергероев и других замечательных существ; «Астросити» – идеальный симулякр симулякра, целиком продуманный мир в песочнице, со своими подробными альтернативными историями и готовыми целостностями, искусно составленными так, что напоминают бриколаж DC и «Марвел». И «Астросити» тем более поразителен, поскольку его творческая команда не менялась с самого запуска проекта, то есть почти двадцать лет. Вообразите любимую группу, которая выпускает музыку неизменного и всегда высокого качества год за годом, в болезни и здравии, – и вы приблизительно оцените стойкое и надежное обаяние этого громадного проекта.

Писатель Курт Бьюсик пропустил демиурговы эксперименты основателей Image сквозь фильтр своих замечательно полных и систематизированных представлений о механике целостностей «Марвел» и DC, а затем одним могучим Большим Взрывом в «Астросити» № 1 создал миниатюрную вселенную. В своем собственном мире, этаком Image для хорошо адаптированных к жизни взрослых, он мог задавать вопросы, которых в комиксах не касался никто. Персонажи у него, как у Лайфелда, были вдохновлены уже существующими супергеройскими брендами, но Бьюсик подошел к задаче очень творчески и с вниманием к деталям, что наделило Самаритянина, аналог Супермена, или Первую Семью, которая заменяла ему Фантастическую Четверку, настолько уникальными заскоками, сложной внутренней жизнью и полноценными индивидуальностями, что они стремительно превзошли свои прототипы. Бьюсик мастерски владел форматом завершенного рассказа на ваншот и успешно наращивал изобильную текстуру своей воображаемой территории, каждый месяц направляя прожектор на нового протагониста и новую тему. В одном выпуске – горечь и сладость воспоминаний престарелого борца с преступностью, в следующем – достойный Филипа К. Дика муторный экзистенциальный хоррор о благожелательном андроиде по имени Красотка с кнопкой перезагрузки памяти. Бьюсик и его коллеги собирали свою вселенную как коллаж, пазл, мозаику, и с каждой новой гранью вселенная росла, набиралась связности, а блистающая непредсказуемость «Астросити» уравновешивала невозмутимый, грамотный авторский голос и утешительный фактор неутомимо надежной творческой команды.

Вместе с художниками Брентом Андерсоном и автором обложек, а также дизайнером персонажей Алексом Россом Бьюсик сделал из своего все более мелкозернистого виртуального мира пространство, где можно исследовать яростные столкновения эпического и повседневного. Как живется судебному адвокату в мире, где люди становятся невидимыми или путешествуют во времени? Каково быть подругой супергероя или потерять близкого в космическом кризисе, в разломах надтреснутого пространства-времени? Как проводит свои подлые дни шестерка на службе у эффектного суперзлодея? Космические войны, битвы монстров и грохот уничтожающих все живое стычек «команда на команду» – то, что в типической супергеройской истории выходит на авансцену, – в «Астросити» оборачивается просто шумом, слухами о далекой войне, промелькнувшей в небесах меж облаков, изумленным и восхищенным хором из телерепортажей и служит фоном для жизни обыкновенных мужчин и женщин, горожан и гостей, которые остаются ядром длящейся истории Астросити.

БУДУЩЕЕ СУПЕРГЕРОЙСКОГО КИНО

«Зеленый Фонарь», с его бескрайним интергалактическим фоном и обширной мифологией, мог бы обогатить жанр супергеройского кино новым «Властелином колец», но удача не улыбнулась повести о Хэле Джордане, чья сияющая разновидность фантастики серебряного века имела свойство напрягать доверчивость мировой аудитории выше порога терпимости. Джордан, как вы, вероятно, помните, был летчиком-испытателем, которого умирающий инопланетянин включил в ряды интергалактической полиции. Главное оружие этих внеземных полицейских, Корпуса Зеленых Фонарей, – кольцо с изумрудом, которое превращает мысли носителя в твердые зеленые объекты любого размера и формы. Чтобы зарядить кольцо, надо приложить его к заглавному фонарю, читая волнующую клятву в стихах. Ну реально, такие штуки сложно переварить в один присест.

Встав перед выбором между дерзким космическим полицейским от DC и обаятельно-туповатым взбунтовавшимся божеством грома, зрители предпочли «Зеленому Фонарю» марвеловского «Тора» с космическим уклоном, хотя оба фильма, что любопытно, схожи и интонацией, и общим впечатлением. «Зеленый Фонарь» оказался по всем параметрам чрезмерным – как римский пир, слишком перегруженный гротеском, слишком крепко зажмуривший глаза на собственную ребяческую безбашенность.

Традиционные герои DC второго ряда безуспешно пытались закрепиться в кино, а персонажи «Марвел» между тем готовенькими скатывались с конвейера: вышли увлекательный олдскульный «Первый мститель» и «Люди Икс: Первый класс», вновь объединивший сценаристку Джейн Голдмен и режиссера Мэтью Вона, которые работали над «Пипцом», и переместивший Людей Икс в шикарную фантазию эпохи холодной войны и залива Свиней из ранних комиксов «Марвел». Живая современная энергия и умный юмор изящно обогнули все подводные камни, так что обошлось без унылых и неуместных анахронизмов, и киномашина «Марвел» уверенно заурчала себе дальше, перекачивая энергию комиксов прямо в целлулоид и выстраивая мосты между франшизами «Халк», «Тор», «Железный Человек» и «Капитан Америка» – первые шаги к воспроизведению всей вселенной «Марвел» на экране в «Мстителях». Сюжет черпал кое-что из эксцентрических концепций Джека Кирби – искривляющий реальность Космический Куб, например, и асгардские технобожества, – и «Мстители» стали, пожалуй, первым летним блокбастером, который точно воссоздал величественную гиперреальность комикса о супергеройской команде, проложив тем самым тропу для дальнейших экскурсий на территорию еще более невероятного.

Другой способ переодеть невозможное в драные одежки реальности предложил Макс Лэндис в сценарии тревожного псевдодокументального фильма «Хроника» – подарил подросткам-лузерам силу богов и не дрогнув следил за результатами, сначала смешными, затем страшными. «Темный рыцарь: Возрождение легенды» обещает нам мрачное и драматичное завершение трилогии Кристофера Нолана о Бэтмене. Новые фильмы о Человеке-Пауке и Росомахе тоже не за горами, как и долгожданное возвращение Супермена, и все они ищут этот волшебный ракурс, при котором разница между тем, чего не может быть – мы же точно знаем, – и тем, что происходит изо дня в день, попросту исчезает.

Благодарности

Спасибо Джею Бэбкоку, тогдашнему редактору контркультурного журнала «Arthur» и давнему другу, который сделал первую подачу, невинно посоветовав мне скомпилировать в книжку многолетние архивы интервью, в которых я говорил о супергероях. Мне казалось, задача – раз плюнуть, пока Питер Макгуиган, мой агент из Foundry Media, не высказался в том смысле, что такую книжку удачно разнообразил бы новый материал, более биографического свойства; в один прекрасный день вдруг обнаружилось, что я пишу обзор развития супергеройского концепта с 1938 года до наших дней с личных позиций. Спустя пятнадцать месяцев книга уже удвоилась в сравнении с первоначально спрогнозированным объемом и останавливаться, похоже, не собиралась, а я, издерганный дедлайнами десятка других проектов, уже недоумевал, зачем подписался на идиотизм столь эпических масштабов. Теперь, когда все позади, я бесконечно благодарен Питеру за то, что уговорил и так непринужденно впарил мне эту идею. Также спасибо Стефани Абу, Ханне Гордон и всем остальным в Foundry.

Спасибо Джули Грау и Синди Спигел из издательства Spiegel & Grau за то, что разглядели в «Супербогах» потенциал и мгновенно раскрыли мне объятия. Благодарность причитается и моим редакторам Крису Джексону и Алексу Баулеру, а также их командам – за терпеливую и деликатную лепку расползающегося норовистого текста.

Спасибо DC Comics за иллюстрации, а также за десятилетия регулярной фрилансерской работы!

Я очень люблю свою жену Кристан, которая день за днем правила первую редактуру, разруливала договоры и терпела мое затворническое угрюмство в потерянное лето 2010 года. И я люблю своих кошек – они со своими колкостями и остротами всегда рядом.

Спасибо маме за комиксы и фантастику, спасибо папе за то, что дал мне способы выразить себя, и спасибо им обоим за неизменную поддержку и за то, что высоко ценили творчество и самовыражение.

Приношу глубочайшие извинения прекрасным писателям и художникам, создателям старых и новых комиксов, чей вклад в развитие супергеройского концепта увеличил бы эту книгу втрое, если б я написал обо всех. Приходилось выбирать; иллюстрируя каждую супергеройскую «эпоху», я приводил лишь немногочисленные специфические примеры, и многие мои любимые истории, персонажи и комиксисты сюда не вошли. Впрочем, если книга свою задачу выполнит, я надеюсь, читатели и сами займутся изучением тайной истории супергероев и их создателей.

Надо было, пожалуй, догадаться, что Супермен со мной еще не закончил. Книга, которая описывает странствие солнечного супергероя по столетним небесам, не могла не завершиться мощным образом круговой симметрии. Такие вещи не сфабрикуешь. И за считаные мгновения до сдачи сверки первого издания Человек Завтрашнего Дня вернулся в мою жизнь – подмигивая и неся весьма особый дар.

Летом 2011 года набравшаяся новых сил команда DC с Джимом Ли, Дэном Дидио и Джеффом Джонсом во главе решила, что пора отважно бросить вызов мраку, мороку, а также падению продаж и, помимо прочего, воссоздать и запустить самые почтенные комиксы с самыми почтенными персонажами, в том числе Зевса-громовержца всех супергеройских изданий – «Action Comics».

2011 год уступил место зловещему апокалиптическому 2012-му, настал конец цикла, а DC Comics между тем успешно встряхнулась и оживилась, опубликовав пятьдесят два новых первых выпуска и с чистого листа перезапустив почти всю свою линейку. Впервые за многие годы DC доминирует на рынке над своими старыми, хотя и младшими соперниками из «Дома идей», издания DC занимают большинство позиций в десятке самых продаваемых комиксов, сезонные творческие перепады и грамотный маркетинг пока что приносят ей удачу, однако «Марвел» уже собирается с силами, дабы нанести ответный удар мощным ивентом «Мстители против Людей Икс». Супергерои, как и их корпоративные опекуны, похоже, не собираются бросать свои небоскребные битвы. Чтобы выжить, они опять скидывают высохшую и исчерканную тушью кожу – и возникают вновь, точно свежепосеребренные и отполированные зеркала, что отразят грезы и страхи очередного десятилетия.

Итак, вместе с прочими почтенными изданиями – «Batman», «Detective Comics» и «Justice League» – в сентябре 2011 года вернулись и начались заново «Action Comics»: вышел первый с 1938 года выпуск номер один, в котором дебютировал Супермен-социалист в новом образе, в футболке и джинсах, совершенно перелицованный и переоснащенный для современной аудитории. Рисовал его Рэгс Моралес, художник «Кризиса личности», а счастливый писатель, которому выпала уникальнейшая возможность перезапустить историю супергероя… от души благодарит вас за то, что прочли «Супербогов».

Рекомендованная литература

О КОМИКСАХ

The Comic Book Heroes: The First History of Modern Comic Books – From the Silver Age to the Present Comic, Gerard Jones and Will Jacobs [Джерард Джонс и Уилл Джейкобс. Герои комиксов: первая история современного комикса. От серебряного века до наших дней]

Tales to Astonish: Jack Kirby, Stan Lee, and the American Book Revolution, Ronin Ro [Ронин Ро. Потрясающие истории: Джек Кирби, Стэн Ли и американская книжная революция]

The Ten-Cent Plague: The Great Comic Book Scare and How It Changed America, David Hajdu [Дэвид Хайду. Десятицентовая чума: великая комиксовая паника и как она изменила Америку]

Reading Comics: How Graphic Novels Work and What They Mean, Douglas Wolk [Дуглас Уок. Читая комиксы: как устроены и что означают графические романы]

The Silver Age of Comic Book Art, Arlen Schumer [Арлен Шумер. Серебряный век искусства комикса]

Marvel: Five Fabulous Decades of the World’s Greatest Comics, Les Daniels [Лес Дэниэлс. «Марвел»: Пять сказочных десятилетий лучших в мире комиксов]

DC Comics: Sixty Years of the World’s Favorite Comic Book Heroes, Les Daniels [Лес Дэниэлс. DC Comics: Шестьдесят лет самых любимых героев комиксов]

Superman: The Complete History – The Life and Times of the Man of Steel, Les Daniels [Лес Дэниэлс. Супермен: полная история. Жизнь и эпоха Человека из Стали]

Batman: The Complete History, Les Daniels [Лес Дэниэлс. Бэтмен: полная история]

Wonder Woman: The Complete History, Les Daniels [Лес Дэниэлс. Чудо-Женщина: полная история]

The Encyclopaedia of Superheroes, Jeff Rovin [Джефф Роувин. Энциклопедия супергероев]

The Encyclopaedia of Super Villains, Jeff Rovin [Джефф Роувин. Энциклопедия суперзлодеев]

Encyclopedia of Comic Characters: Over 1200 Characters, Dennis Gifford [Деннис Гиффорд. Энциклопедия персонажей комиксов: более 1200 статей]

The World Encyclopedia of Comics, Volume 1, Maurice Horn [Морис Хорн. Мировая энциклопедия комиксов, том 1]

ПОЛНЫЕ СОБРАНИЯ

Это отнюдь не исчерпывающий список лучших супергеройских комиксов, но, если вам интересна тема, нижеперечисленные книжки пропустить нельзя. Каждая из них – образчик своего времени. Скромность не позволяет мне добавить сюда еще больше собственных работ, но их, разумеется, надо покупать первым делом!

ЗОЛОТОЙ ВЕК

Superman Chronicles, Volumes 1–9. [Хроники Супермена, т. 1–9]

Batman Chronicles, Volumes 1–10. [Хроники Бэтмена, т. 1–10]

The Wonder Woman Chronicles, Volume 1, William Moulton Marston and Charles Paris [Уильям Молтон Марстон и Чарльз Пэрис. Хроники Чудо-Женщины, т. 1]

The Shazam! Archives, Volumes 1–4. [Архивы «Шазам!», т. 1–4]

Captain America: The Classic Years, Volumes 1 and 2, Joe Simon and Jack Kirby [Джо Саймон и Джек Кирби. Капитан Америка: классические годы, т. 1–2]

СЕРЕБРЯНЫЙ ВЕК

Superman: Man of Tomorrow Archives, Volumes 1–2 [Супермен: Архивы Человека Завтрашнего Дня, т. 1–2]

The Flash Archives, Volumes 1–5, John Broome and Carmine Infantino [Джон Брум и Кармайн Инфантино. Архивы Флэша, т. 1–5]

Marvel Masterworks: Fantastic Four, Volumes 1–12 [Шедевры «Марвел»: Фантастическая Четверка, т. 1–12]

Marvel Masterworks: The Amazing Spider-Man [Шедевры «Марвел»: Удивительный Человек-Паук]

Essential Avengers, Volumes 1–7, Roy Thomas, John Buscema, and Neal Adams [Рой Томас, Джон Бусема и Нил Адамс. Мстители, т. 1–7]

Jack Kirby’s Fourth World Omnibus, Volumes 1–4, Jack Kirby [Джек Кирби. «Четвертый мир» Джека Кирби, т. 1–4]

Jack Kirby’s O.M.A.C.: One Man Army Corps, Jack Kirby [Джек Кирби. «АКОС: Армейский Корпус из Одного Солдата» Джека Кирби]

The Life of Captain Marvel, Jim Starlin [Джим Старлин. Жизнь Капитана Марвела]

ТЕМНЫЙ ВЕК

Green Lantern / Green Arrow, Volumes 1–2, Dennis O’Neil and Neal Adams [Деннис О’Нил и Нил Адамс. Зеленый Фонарь / Зеленая Стрела, т. 1–2]

Black Panther, Don McGregor and Billy Graham [Дон Макгрегор и Билли Грэм. Черная Пантера]

Killraven, Don McGregor and Craig Russell [Дон Макгрегор и Крейг Расселл. Ворон-Убийца]

X-Men, Chris Claremont and John Byrne [Крис Клэрмонт и Джон Бирн. Люди Икс]

Strange Days, Peter Milligan, Brendan McCarthy, Brett Ewins [Питер Миллиган, Брендан Маккарти, Бретт Юинс. Странные дни]

Marvelman, Alan Moore [Алан Мур. Марвелмен]

Watchmen, Alan Moore and Dave Gibbons [Алан Мур и Дэйв Гиббонс. Хранители]

Batman: The Dark Knight Returns, Frank Miller [Фрэнк Миллер. Бэтмен: Возвращение Темного Рыцаря]

Batman: Year One, Frank Miller [Фрэнк Миллер. Бэтмен. Год первый]

Daredevil: Born Again, Frank Miller [Фрэнк Миллер. Сорвиголова: Рожденный заново]

Zenith, Grant Morrison and Steve Yeowell [Грант Моррисон и Стив Йоуэлл. Зенит]

Batman: Arkham Asylum, Grant Morrison and Dave McKean [Грант Моррисон и Дэйв Маккин. Бэтмен: Лечебница Аркхем. Дом скорби на скорбной земле]

Rogan Gosh, Peter Milligan and Brendan McCarthy [Питер Миллиган и Брендан Маккарти. Роган Гош]

Enigma, Peter Milligan and Duncan Fegredo [Питер Миллиган и Дункан Фегредо. Энигма]

Marshal Law, Pat Mills and Kevin O’Neill [Пэт Миллз и Кевин О’Нил. Маршал Лоу]

Astro City, Kurt Busiek and Brent Anderson, with Alex Ross [Курт Бьюсик и Брент Андерсон, при участии Алекса Росса. Астросити]

Spawn, Todd McFarlane and various authors [Тодд Макфарлейн и др. Спаун]

РЕНЕССАНС

Marvels, Kurt Busiek and Alex Ross [Курт Бьюсик и Алекс Росс. Чудеса]

Kingdom Come, Mark Waid and Alex Ross [Марк Уэйд и Алекс Росс. Царство Небесное]

The Authority, Warren Ellis and Bryan Hitch [Уоррен Эллис и Брайан Хитч. Власть]

Planetary, Warren Ellis and John Cassaday [Уоррен Эллис и Джон Кэссадей. Планетарность]

Marvel Boy, Grant Morrison and J. G. Jones [Грант Моррисон и Дж. Г. Джонс. Марвелбой]

Wildcats Version 3.0, Joe Casey and Sean Philips [Джо Кейси и Шон Филипс. WildC.A.T.S. 3.0]

The League of Extraordinary Gentleman, Alan Moore and Kevin O’Neill [Алан Мур и Кевин О’Нил. Лига выдающихся джентльменов]

New X-Men, Grant Morrison and various artists [Грант Моррисон и др. Новые Люди Икс]

The Ultimates, Mark Millar and Bryan Hitch [Марк Миллар и Брайан Хитч. Алтимейтс]

Wanted, Mark Millar and J. G. Jones [Марк Миллар и Дж. Г. Джонс. Особо опасен]

Identity Crisis, Brad Meltzer and Rags Morales [Брэд Мельцер и Рэгс Моралес. Кризис личности]

Civil War, Mark Millar and Steve McNiven [Марк Миллар и Стив Макнивен. Гражданская война]

All-Star Superman, Grant Morrison and Frank Quitely [Грант Моррисон и Фрэнк Куайтли. Все звезды. Супермен]