– Небесное блаженство, – ответила Элис.

– Это соус со вкусом ириски. Его делают из коричневого сахара и сливочного масла, иногда еще ваниль добавляют, – объяснила Глория, а заметив, что все удивленно на нее смотрят, добавила: – Кулинария и выпечка – это тоже своего рода химия.

Элис не могла поверить своим ушам.

– Глория Флауэрс, в тебе скрывается гораздо больше, чем я предполагала.

– В тебе тоже, Элис Джонсон.

– Братство, послушайте, у Терри Айвз устали ноги, она весь вечер бегала от столика к столику. Давайте сядем?

С этими словами Терри направилась к тому месту, где они сидели в прошлый раз.

Элис нервничала по поводу их прихода. Она очень любила мастерскую, где пахло машинной смазкой и маслом, а еще хранилась крупная техника, которую ей нужно было чинить. И то, что они не смеялись над ней – даже наоборот, были как будто поражены увиденным – значило для Элис невероятно много.

Бульдозер, который стоял здесь в прошлый раз, уже успел отправиться обратно к владельцу, а его место заняла дробилка для гранита. Терри подошла к ней, неловко присела на пол и аккуратно поставила перед собой коробку с пирогом. Элис посмотрела на нее и подумала, что отдых пошел ей на пользу. Она больше не выглядела изможденной. Возможно, Терри и Эндрю провели много времени вместе на праздниках – это было бы здорово. Элис как-то приснился сон, в котором они поженились, а ее двоюродная сестренка из Канады несла цветы на свадьбе. Странно, да? По ощущениям это был просто сон, нечто нереальное, но Элис проснулась с улыбкой на губах. Которая тут же исчезла, стоило только вспомнить, что Эндрю может уехать в любой момент. Уже скоро начнется призыв для первых, кого выбрали в жеребьевке.

Кен положил рядом с пирогом тарелки и вилки. Все взяли себе приборы, даже Глория – она сегодня была в брюках, – и расселись вокруг коробки с выпечкой, чтобы перекусить.

– Как бы я хотела больше туда не возвращаться, – сказала Глория. Она решила первой озвучить причину, почему они здесь собрались.

– Придется, – проглотив кусочек, ответила Элис. – Я очень много размышляла о том, могу ли я использовать свои видения, чтобы хоть как-то нам помочь. Чтобы это было в наших интересах, как Терри сказала. Сомневаюсь, что кто-то помимо меня может выходить в Изнанку, а я уже говорила, что управлять процессом не могу. Во всяком случае пока что.

Впрочем, Элис казалось, что в последнее время она научилась видеть больше и что увеличение мощности электрических зарядов поспособствует прогрессу в этой области. Она продолжила:

– Но если бы я могла пересказывать вам свои видения, как только они возникают, чтобы ничего не забылось и не потерялось… Может быть, мы бы могли провести настоящее расследование.

– Но как нам это устроить? – спросила Терри, отправляя в рот очередной кусок торта.

– То есть вы и правда верите в то, что я рассказываю? – уточнила Элис. Она знала, что ответ будет утвердительным. Но отрицательный был бы куда логичнее. – В ту девочку? Монстров?

Терри ответила без малейшего колебания:

– Да.

– С чего бы мне не верить? – спросил Кен.

Глория просто кивнула.

– У тебя есть идея, как это осуществить? – Терри отложила вилку.

Вот и камень преткновения. Элис в задумчивости нырнула большим пальцем в петлю на поясе комбинезона. Потом сказала:

– Идея есть. Но я надеялась, что вот он, – она взглянула на Кена, – придумает что-нибудь получше. Я сомневаюсь, что мой вариант вам понравится.

Кен покачал головой.

– Идей нет. Мой дар не так работает.

– А как? – требовательно спросила Элис. Она хотела знать хотя бы это.

Кен ответил спокойно, чем вызвал у Элис еще большее восхищение.

– У меня возникает ощущение глубокого понимания. Иногда это полностью оформившиеся мысли. И они оказываются верны. Например, так я почувствовал, что надо купить газету в тот день, когда вышло объявление об эксперименте. Позже у меня возник образ четырех людей и мысль: «Мы станем важны друг другу». Я не могу объяснить лучше. Прости.

– Нет, это ты прости меня, – сказала Элис.

Она поняла, что придется рассказать им свой план, как есть. Для нее это было очень важно. Она была готова бороться.

– А у тебя возникали ощущения или мысли, которые тебе самому не нравились? – спросила Глория.

– Да.

– О ком-то из нас? – поинтересовалась Терри. Она внимательно следила за реакцией Кена.

– Пока нет.

– Ладно, – произнесла Терри. Потом махнула рукой Элис: – Давай. Расскажи нам о своей плохой идее, и мы ее обсудим.

Элис знала, что план им действительно не понравится. Но лучше ей придумать не получилось. Единственная возможность. Она понимала, как работают механизмы, и смогла бы разобраться в лабораторном оборудовании. Возможно, ей удалось бы воссоздать тот эффект, который она считала важным для расширения возможностей своего разума. Но даже если план сработает, все равно потребуется пропустить мощный заряд электрического тока. Через нее.

Элис шумно выдохнула и произнесла:

– Идея связана с электричеством.

– Ты права, мне не нравится, – ответила Терри. – Продолжай.

– Я не знаю… может, что-то еще на меня влияет. Но мне точно известно, что эти… видения у меня возникают только при сочетании препарата с электрошоковой терапией.

Элис смотрела на пирог, увенчанный взбитым белком. Половина уже была съедена. Элис боялась поднять глаза на друзей, ведь тогда они заметят, как глупо она себя чувствует. Слово «видения» звучало так, будто она считает себя исключительно важной. Кем-то вроде джинна. Но это было не так.

Никто не прерывал ее рассказ, и она продолжила.

– Если вы сможете организовать электрошок, я устрою все остальное. Просто будьте рядом и приготовьтесь записывать.

– Ни за что, – заявила Терри. – Слишком рискованно. Я не собираюсь бить тебя током.

– Но так я могу сделать хотя бы что-то, – сказала Элис. – Как мне жить с мыслью, что те девочки страдают? Я могла бы найти доказательства. Это ведь ничем не отличается от того, что происходит со мной каждую неделю. Я сама хочу это сделать.

Терри снова начала было спорить, но Глория подняла руку.

– Насколько ты уверена, что оно того стоит? – спросила она у Элис. – Что ты чувствуешь? У нас нет фактов, на которых можно базироваться, так что придется полагаться на интуицию.

От этого честного вопроса Элис немного расслабилась.

– Я сказала бы, примерно на восемьдесят пять процентов.

– Я могу навести справки, – сказала Глория, – и узнать, какая мощность электрического тока безопасна.

Элис пропустила эти слова мимо ушей. Она знала, какая мощность ей нужна.

– Это большой риск для Элис, – сказала Терри.

– Она уже рискует, – негромко заметил Кен. – Как и все мы.

– Если это поможет нам быстрее отделаться от лаборатории, тогда точно все не зря, – Элис умоляюще посмотрела на Терри. – Ты же знаешь, что я права. Вспомни, что он сделал с Эндрю.

«И с тобой», – мысленно добавила Элис.

Терри сложила руки на коленях.

– Делать это в лаборатории не вариант. Нельзя так рисковать, доктор Бреннер может узнать о твоих способностях… И мы знаем, как он обращается с объектами исследования. Он наверняка сейчас думает, что твои монстры – всего лишь побочные эффекты приема ЛСД. Или ему просто нравится заставлять тебя страдать. Но если бы Бреннер узнал, что ты видела там его самого и тех детей… кто знает, что он мог бы сделать? Даже стань ему известно о самом факте твоих видений, он тут же вцепился бы в тебя и не отпустил.

– Но аппарат для электрошоковой терапии есть только в лаборатории, – заметила Глория.

Терри обвела всех глазами.

– Элис, ты сможешь собрать такой же?

– Смогу ли? – она пристально посмотрела на нее и задумалась.

Элис жалела, что до сих пор не разобрала на части тот аппарат, который стоял в лаборатории. Изначально она планировала просто понять, как им управлять.

– Я смогу собрать даже лучше, – сказала она. – Значит, вы планируете сделать это здесь? А где мы возьмем наркотики?

– У меня есть доза, которую я стащила, – ответила Глория.

Терри задумчиво потянула себя за губу.

– Возможно, для возникновения видений тебе требуется находиться в определенном месте, – сказала она. – Мы должны будем отправиться в Хоукинс.

– Но ты же не хотела делать это в лаборатории, – сказала Глория.

– Я была в библиотеке, и хоть я и не смогла найти ничего про Бреннера, мне все же удалось рассмотреть карту этого места. Вокруг лаборатории лес, не очень густой. Если подойти максимально близко, оставаясь при этом по другую сторону заграждения…

– Раз мы отправляемся в лес, мне надо позаботиться об автономном источнике питания, без подключения проводов, – сказала Элис.

– А это проблема? – спросила Терри.

– Скорее интересное испытание. Или нет – возможность. Покрасоваться.

Глория покачала головой.

– Ну, значит, у нас есть обыкновенный сумасшедший план. Не хуже любого другого. Мне понадобится несколько дней, чтобы изучить лучшие способы проведения процедуры. Когда мы этим займемся?

Терри снова взяла вилку.

– Думаю, когда Элис соберет и настроит аппарат. Если только у нас до того момента не появится более удачная идея.

– Не появится, – сказал Кен.

Элис вновь пробила нервная дрожь. И на этот раз она была неприятной.

2.

Терри сидела на стуле в лабораторном кабинете с закрытыми глазами. Бреннер заставил ее совершить множество упражнений на визуализацию. По большей части требовалось просто смотреть на различные части своего тела и представлять их сильными и здоровыми. Для чего это нужно, Терри сказать не могла, но само задание было нетрудным.

Наконец, Бреннер умолк и предоставил ей возможность погрузиться глубже.

Она вновь оказалась в том странном месте – одновременно нигде и везде.

В пустоте. И Терри была здесь в одиночестве.

Она попробовала провести эксперимент и найти кого-нибудь, как в прошлый раз нашла Глорию. Но вокруг было пусто и темно. Ни единого проблеска света.

И все равно, даже если взглянуть на ситуацию глазами Элис и принять ее выбор, сама мысль о применении электрошока была глубоко противна Терри. Она пыталась придумать другой план, в котором им не придется так поступать, но у нее не возникло ни одной идеи.

Вдруг прямо перед ней из темноты появилась Кали, и Терри растерянно заморгала. Сначала она была уверена, что видит галлюцинацию, но девочка оставалась на прежнем месте. Их обеих окружала темнота.

– Кали? – мысленно позвала Терри и протянула руку.

– Я здесь, – ответила она. – Это сон?

– Может быть, – предположила Терри. Действительно, кто мог знать?

А если это не сон, значит, они сейчас беседуют в присутствии Бреннера, который наблюдает за Терри в лабораторном кабинете и понятия не имеет о происходящем. Этот факт придавал ситуации особенную остроту. Для постороннего наблюдателя все выглядело так, словно Терри сидит неподвижно с закрытыми глазами и находится под кайфом. Ей было сонно и хорошо.

Терри опустила протянутую руку. Не хотелось спугнуть Кали, поэтому она решила спросить что-нибудь нейтральное.

– Чем ты сегодня занималась?

Она заметила, что настроение у Кали не очень-то хорошее.

– Создавала картины для папы.

– Как для меня? С подсолнухами?

Кали нахмурилась.

– Нет, – ответила она и подняла руку с зажатым в ней фломастером.

Терри прищурилась и разглядела на руке девочки маленькую татуировку с цифрами 008.

– Картины. Называются… люзии.

При виде татуировки с номером Терри почувствовала ужас, но ради Кали постаралась сохранять невозмутимость.

– Люзии? – переспросила она. – А-а, иллюзии.

– Я так и сказала.

Возможно, Терри в своей жизни не очень много общалась с детьми, но даже она понимала, что не стоит спорить, когда слышишь такую интонацию в голосе. Терри решила действовать мягко.

– Папа знает, что мы с тобой разговаривали? Или это все еще наш секрет?

– Я же тебе говорила. Папа знает все. От него нет секретов.

Терри ощутила, как внутри зашевелился страх, который она постаралась скрыть от девочки. Неужели Кали рассказала ему, как в прошлый раз тайком ушла на поиски Терри? Или, что еще хуже, вдруг он как-то заставил ее признаться?

Кали смотрела на нее так пристально, как только может смотреть ребенок в ожидании важного признания. Если снова спросить напрямую, девочка ни за что ей не доверится. Кроме того, ей больше не нужно было убегать и тайно пробираться к Терри.

– Я знаю, его слова звучат, как правда. Но на самом деле ею не являются, – сказала Терри. Она смотрела прямо в глаза Кали, чтобы девочка увидела честность в ее взгляде. – Он не проведает, что мы здесь разговариваем. Это наш с тобой секрет. Он узнает, только если ты сама ему расскажешь.

Девочка долго молчала. Потом произнесла:

– Я постараюсь.

Кали взглянула на Терри. Было заметно, что у нее вновь пробудился интерес.

– У тебя есть друзья?

– Ты моя подруга, а я твоя, так ведь? – ответила Терри.

Кали улыбнулась. Ей явно стало приятно.

– Больше всего на свете я хочу подружиться с кем-нибудь. А еще друзья у тебя есть?

– О, конечно, – ответила Терри. – Некоторые из них сегодня здесь.

Кали оглянулась, внимательно осматриваясь. Их окружало пустое пространство, они были нигде и везде. Терри уточнила:

– «Здесь» – то есть не прямо здесь, а в лаборатории. Мы всегда приходим вместе. У меня есть и другие друзья. Эндрю…

Почему ей так трудно произносить его имя? Терри словно задыхалась. Во всем виноват ЛСД, служба воинского учета со своей лотереей и Бреннер. Она в последнее время была слишком сентиментальной.

Терри сглотнула комок и медленно произнесла:

– Эндрю – один из моих самых лучших друзей.

– Это нечестно! – воскликнула Кали и топнула ногой по воде. От этого места пошли круги, исчезающие во тьме. – Почему у тебя так много друзей? Ты ведь даже не особенная, ни капельки. Папа говорил, что приведет мне друга, но он и раньше это обещал.

Девочка так расстроилась, что потеряла самообладание. Что ж, у нее были для этого причины.

– А кроме меня у тебя нет друзей? – спросила Терри.

Почему он изолирует ее? Здесь ведь есть другие дети со способностями. Господи, чем больше Терри узнавала о Бреннере, тем сильнее его ненавидела.

Кали замотала головой. На ее лице появилась горестная гримаса, девочка почти плакала.

– Да, это и правда нечестно, – сказала Терри. – Я рада, что мы друзья. И ты сама подружилась со мной, без помощи папы.

Кали кивнула. И добавила:

– Мне пора.

А у Терри было к ней еще столько вопросов!

– Ты навестишь меня снова, когда сможешь? – спросила она у девочки.

Кали медленно кивнула, опустив крупный подбородок. А потом вдруг бросилась к Терри и обхватила ее обеими руками. Крепко обняла и быстро отпустила, а затем растворилась в темноте и пустоте.

Как много стойкости в такой маленькой девочке. Сколько же времени она провела под властью и влиянием Бреннера? У Терри было очень много вопросов. Она ощутила, как по щеке скатилась слеза. Неожиданное объятие очень ее тронуло.

Дети утомляют. Но еще они по-своему чудесные.

3.

Бреннер сидел за дубовым рабочим столом – достаточно большим, чтобы производить нужное впечатление. «Этот барьер между мной и вами – не просто символический. Мы различаемся по власти на множестве уровней».

– Они дважды встречались в гараже, сэр, – отчитался сотрудник службы безопасности. При разговоре он избегал встречаться взглядом с Бреннером и смотрел куда-то чуть повыше его правого плеча. Впрочем, подобным трюком можно было обмануть большинство людей.

Бреннер был не из их числа.

– И у вас есть видео? Или аудио?

Собеседник Бреннера еще пристальнее уставился в невидимую точку над его правым плечом.

– Боюсь, мы не сумели этого сделать. Один из наших людей отправился разведать обстановку под предлогом продажи охранной системы. Джонсон, дядя той девушки, похвастался своими собственными камерами. Есть опасения, что нас заснимут на видео, если будем ставить записывающее оборудование. Его камеры очень хорошо спрятаны.

Бреннер ответил не сразу.

– Итак… Вы пришли сообщить мне, что какой-то механик обвел вокруг пальца тех, кто якобы представляет лучшие силы охраны и разведки в мире?

– Я бы не так описал ситуацию, – ответил офицер и помедлил в ожидании ответа. Но Бреннер не заговорил, и тогда он продолжил: – Впрочем, да, если вам угодно смотреть под таким углом. Я скажу одно: мы решили, что съемка тайных встреч студентов, которых вы накачиваете ЛСД, не оправдывает риск быть замеченными. Нам удалось установить подслушивающие устройства там, где проживают Айвз и Флауэрс – и в общежитиях, и в домах. Этого достаточно.

– Убирайтесь, – сказал Бреннер.

Мужчина открыл рот. Потом закрыл. Бреннер ожидал, что сейчас наружу хлынет возмущение. Но вместо этого собеседник покачал головой, встал со стула и сказал:

– Вы в точности такой, как о вас говорят.

– Да вы и половину не слышали.

Бреннер никогда не понимал тех, кто беспокоится об угрозах со стороны своих работников. Он нисколько не нуждался ни в симпатии, ни даже в уважении от этого человека. Однако неуважения к своей власти он допустить не мог.

– И вот еще что, офицер, – произнес Бреннер. Мужчина остановился на пороге. – Можете ожидать перевода в другое место. Наша работа здесь крайне важна, даже если вы не понимаете этого. Засекреченная информация получила этот статус не без причины.

– С нетерпением жду, когда кто-нибудь наступит на горло вашей извращенной песне, – бросил офицер и захлопнул за собой дверь, не дожидаясь ответа.

Но едва ли это имело значение. Никакой реакции все равно бы не последовало.

Разумеется, Бреннер мог бы дать Терри новое задание – установить жучок в гараже. Однако он больше не доверял ей. Она вполне может рассказать остальным. Терри сейчас настороже. Не было никакой уверенности, что она действительно забудет о сделанном ей гипнотическом внушении.

Самое время проведать Восемь. Она по-прежнему дарила ему свои рисунки, где были изображены они вдвоем – и некий третий человек, у которого вместо головы был кружок с вопросительным знаком. Эта фигура обозначала друга, которого он ей пообещал. Эти рисунки следовало приложить к ее личному делу, но что-то в них вызывало у Бреннера смутный гнев. Так что он выбросил все листы.

4.

Терри перевернулась в постели на другой бок, открыла глаза и поняла, что Эндрю пристально на нее смотрит.

– Я что, пускала слюни во сне?

– Ты же знаешь, я считаю это милым.

– Таким милым, что аж противно.

– Это ты сказала, заметь.

Они улыбнулись друг другу.

– Сколько сейчас?

– Еще рано.

Терри протянула руку и дотронулась до его щеки. Обычно она не целовала его, пока они оба ни почистят зубы. Утренний запах изо рта ни капельки ее не возбуждал. Эндрю прекрасно знал об этом.

– Тогда почему ты не спишь? – спросила она.

Еще совсем недавно она могла вырубиться где угодно, словно по команде. На паре в аудитории? На перерыве в закусочной? Просто если оставить ее в покое на пару минут? Бам! И готово. Она даже разработала целую теорию, что все дело в нехватке солнечного света.

– Милый? – переспросила Терри. Она заметила, что Эндрю смотрит на нее так, словно хочет что-то сказать и колеблется.

– Да ничего такого. Просто ты опять разговаривала во сне.

«Что же я сказала?»

– Со мной такое бывает. Стейси наверняка тебя предупреждала, когда знакомила нас.

Эндрю слегка улыбнулся. Он помнил.

– Предупреждала, да. Ты говорила мне не уезжать. Во сне. Просила остаться.

– А еще? – спросила Терри. Она боялась, что нечаянно сказала что-то про Бреннера и его прямое отношение к отъезду Эндрю.

– Еще ты говорила что-то про Кали и доктора Бреннера.

Эндрю не развил мысль дальше. Значит, она не выдала остальное.

– И… что? – Терри слегка подтолкнула его.

– Нам нужно поговорить. Насчет первой части твоего сна.

Терри перестала гладить его щеку и села на постели, придерживая на себе простыню. Обычно она так не делала.

– Ладно.

– Не надо так, – произнес Эндрю, усаживаясь у изголовья кровати. – Иногда даже Фродо и Сэму приходилось вести трудные разговоры.

Терри чувствовала, как на глаза наворачиваются слезы. Только и ждут своего часа, когда Эндрю произнесет еще хоть слово. Так нельзя. Ей нужно быть сильной ради него. Так было принято в ее семье. Папа держался ради мамы, а мама – ради всех них. Ну, а Терри всегда была полна молчаливой решимости следовать их примеру.

«Это твой шанс, не напортачь».

– Я очень рада, что у тебя ноги не такие волосатые, как у Сэма, – произнесла она и сама удивилась, как обыкновенно и ровно звучит ее голос. – Ну, давай. Не жалей меня.

Она смотрела на него и старалась запомнить вот таким – сидящим в профиль рядом с ней. Он повернул голову и посмотрел на нее. Его зелено-карие глаза были серьезными, волосы растрепаны после сна.

– Ладно. Первое, что хочу сказать… Я этого не хочу. Ничего из происходящего. Если бы я мог вернуться в про…

– Если бы ты вернулся в прошлое, неужели правда сделал бы все иначе?

Он немного подумал.

– Пожалуй, нет. Я не хочу быть человеком, который ничего не делает из страха перед последствиями.

– Я знаю, – ответила Терри. Она считала так же. Ему даже не нужно было объяснять.

Эндрю нервно разгладил простыню рядом с собой.

– Я говорил с мамой. Она хочет, чтобы я приехал домой. До того, как меня призовут. Провел время с ней и отцом, а еще с бабушками и дедушками. Они все время спрашивают про меня и не понимают, почему я не вернулся домой, раз не хожу больше на занятия.

– Ты работаешь, – сказала Терри. Он действительно получил ту работу в мотеле.

– Но мне не нужно работать. Во всяком случае не прямо сейчас. Я остаюсь здесь ради тебя, – он умолк и сделал глубокий вдох. – Мне кажется, это эгоистично. Так сказала моя мама. И я подумал: она права.

Эмоции и мысли затопили сознание Терри. Она ожидала чего-то подобного рано или поздно, но не могла и подумать, что все будет так. Что Эндрю будет говорить об их эгоистичности, что они ведут себя, словно у них осталось мало времени. Но ведь это правда.

Внутри у Терри вспыхнул гнев на его мать. Разве она не знает, как сильно они влюблены друг в друга? Не знает, почему им важно быть вместе?

И все же Терри понимала. Слишком хорошо. Куда лучше, чем ей хотелось бы.

Если бы они с Бекки знали, что их родители однажды не вернутся домой, то провели бы свои подростковые годы совсем иначе. Терри все сделала бы по-другому. Больше вечеров дома вместо ночевок у подруг или зубрежки уроков. Сама бы предлагала всей семьей поиграть в бесконечный «Скрабл»[31] или еще более бесконечную «Монополию».

Наверняка все родители, чьих детей могли отправить во Вьетнам, жили с такими же мыслями. И формально у Эндрю не было никаких причин оставаться в Блумингтоне. Он должен поехать домой и повидаться с семьей.

– Она права.

– Терри?

– Это правда. Ты должен ехать.

– Ты правда так думаешь? – спросил он.

– Но если ты не вернешься, чтобы попрощаться со мной перед отправкой, мне придется поехать во Вьетнам и самой прибить тебя.

– Как мрачно, – прокомментировал он. – Я люблю тебя.

– Я рада, что мы столь эгоистично провели это время… – сказала Терри и потянулась к Эндрю. Она больше не держала простыню и позволила ей соскользнуть. А на несвежее дыхание ей стало совершенно наплевать.

– А я рад, что это время еще не закончилось, – ответил Эндрю.

5.

Глория села позади мамы, а та заняла свое обычное место за прилавком их цветочного магазина. Здесь наконец-то стало тихо: схлынула толпа покупателей, забежавших после работы. Посыльного тоже не было: он отправился в бюро похоронных услуг с толстой пачкой договоров о сотрудничестве. Так что весь магазин был в полном распоряжении Глории с мамой.

Они жили совсем недалеко отсюда, на улице Уэст Севенс, но родители настаивали на разделении рабочих и домашних дел. Однако именно в магазине Глории было легче обсуждать деликатные вопросы. Ведь на людях обычно никто не ссорится и даже не повышает голос.

– Солнышко мое, – сказала мама и развернулась на стуле вполоборота к ней. – Я совсем забыла тебе сказать. Ты спрашивала, пришел ли тот комикс. Твой папа заказал его снова, он лежит во втором магазине.

– Нам привезли новый выпуск «Людей Икс», и ты только сейчас говоришь мне об этом? – Глория покачала головой.

Последние выпуски не очень хорошо продавались, поэтому ее отец сократил заказ. Гораздо больше денег их магазинчику приносили «Фантастическая четверка» и «Человек-паук», а также серия про Кэти Кин[32]. Отец не посоветовался с Глорией, прежде чем отказаться от «Людей Икс», поэтому она выдвинула мягкое требование: заказать один экземпляр лично для нее. Ее самым любимым персонажем была Джин Грей[33], обладающая способностями к телекинезу. Возможно, однажды в комиксах «Марвел» будет героиня, больше похожая на Глорию внешне, но сейчас ей было вполне достаточно Джин.

– Ох уж эти твои комиксы… – проговорила мама. В ее интонации звучала нежность, а не осуждение.

Глория знала, что с родителями ей очень повезло. Они всегда вдохновляли ее заниматься тем, что ей нравилось и было интересно. Учили, что она может добиться чего угодно и стать кем угодно. Говорили, что на любом выбранном поприще она будет гордо нести имя Флауэрс. Ее родители всегда играли центральную роль в жизни своего сообщества. Для них это было важно, и для Глории тоже.

Именно поэтому она продолжила сидеть на своем месте, а не побежала за новым журналом.

– Я тут подумала… – начала она.

Ее родительница добродушно фыркнула:

– Ничего нового. Ты постоянно думаешь.

– Мама, – сказала Глория, – это серьезно.

Та развернулась к дочери, а на лице мгновенно появилось беспокойство.

– В чем дело, милая?

– Я еще не говорю, что собираюсь это сделать. Просто изучаю как вариант.

– Так, а вот теперь я по-настоящему за тебя волнуюсь.

Над дверью звякнул колокольчик, и в магазин вбежал мистер Дженкинс.

– Альма, у тебя, случайно, нет какого-нибудь романтичного букета? Я забыл про годовщину, сегодня же третье свидание.

Он был вдовцом и в последнее время ходил на свидания с женщинами, с которыми знакомился в церкви. Очевидно, ему еще предстояло научиться премудростям холостой жизни.

Глория вскочила с места.

– Сейчас сделаю. Я знаю, какой букет вы ищете.

Она взяла несколько фиолетовых тюльпанов, обернула бумагой и перевязала лентой. Мама пробила покупку мистера Дженкинса, и он выбежал из магазина так же быстро, как до этого ворвался сюда.

– А теперь, – сказала мама, – продолжай.

Глория уже почти передумала рассказывать. Она была практически уверена, чем закончится ее инициатива – и все же ей хотелось оценить, как близко Бреннер к ним подобрался. Насколько серьезными будут ответные меры, если попытаться покинуть эксперимент.

Один университет в Калифорнии позвал ее к себе в рамках программы по привлечению перспективных цветных студентов, имеющих высокие средние баллы по естественным наукам. И хотя в действительности она никуда не собиралась, сама эта ситуация показалась ей безопасным способом проверить, насколько далеко простирается власть Бреннера.

Глория уже убедилась в том, что он совершенно не похож на Профессора Ксавье[34] и не может быть ничьим наставником. Но был ли Бреннер настоящим злодеем, как она уже начала подозревать?

– Помнишь тот университет на Западном побережье, они еще вынюхивали, как привлечь наших студентов? Я подумывала узнать, как можно к ним перевестись.

Все-таки сказала. Она должна была предупредить родителей, потому что хоть кто-то из университетской администрации да знаком с ними, и в итоге им обязательно позвонят.

Ее мать нахмурилась.

– Я думала, ты в этом семестре снова зарабатываешь баллы за участие в исследовании. Почему же ты хочешь перевестись?

– Я пока сама не знаю. А лаборатория оказалась не такой, как я ожидала, – сказала Глория и поспешила сменить тему, чтобы не объяснять. – Я просто рассматриваю все возможные варианты.

После долгой паузы мать наконец заговорила.

– Хорошо. Если ты считаешь, что это поможет тебе оставить свой след в истории, доченька, тогда вперед, – она кивнула Глории. – Я тебе помогу с заполнением нужных бумаг. Но если я хорошо знаю свою дочь… Они у тебя уже готовы и лежат дома, правда?

Глория кивнула. Документы ей прислали вчера в общежитие.

– А теперь иди за своими веселыми картинками.

– Спасибо, мама, – Глория погладила ее по руке и ушла через внутреннюю дверь в соседний магазин, к папе. Если он будет возражать против ее затеи, то мама его просветит, уговорит и смягчит. К тому же на самом деле Глория никуда не собиралась…

Впрочем, нельзя сказать, что она осталась равнодушной. Какая-то маленькая часть девушки находила перспективу перевода весьма волнующей. Переехать в Калифорнию и учиться в университете, который делает все возможное, чтобы женщины (в частности – афроамериканки) занимались наукой на более справедливых условиях.

Но…

Она не хотела покидать родной дом ради того, чтобы оставить след в истории. Ей и не нужно было этого делать. И это тоже было частью ее внутренней борьбы.

Она проведет свою личную разведку. Такие люди, как доктор Мартин Бреннер, держат в тисках и не отпускают, особенно если стать их врагом. Они могли бы противостоять ему – и обязательно так и поступят. Но еще они могут проиграть. Поэтому она хотела узнать, как сильно он будет стараться удержать их на коротком по- водке.

Глория никогда бы не подумала, что комиксы окажутся отличной подготовкой к реальной жизни. Но с другой стороны, прежде у нее не было подруги, которая хотела поделиться своими видениями, полученными с помощью самодельного аппарата для электрошоковой терапии. Оказалось, что в комиксах кое-что было сказано совершенно верно. Иметь особые силы – значит всегда быть в опасности. Даже находиться рядом с их обладателями – это угроза. А уж если тебя обнаружат желающие управлять такими силами, опасность многократно усиливается.

Уж в этом-то Глория была уверена.

6.

Терри переместила ногу на тормоз, и автомобиль замедлил ход. Она вызвалась быть за рулем, когда все обдумала и поняла, что ее машина самая незаметная. Если кто-то заметит ее припаркованной на лесной опушке, то ни на секунду не усомнится, что машина просто заглохла, а владелец ушел на поиски эвакуатора.

– Кажется, вот здесь подходящее место, – нервно произнесла Элис. Через переднее стекло она указала на широкий, посыпанный гравием участок на обочине дороги. Позади него виднелись лишь лес и темнота. Но что скрывалось за ними?

Сетчатое заграждение. Огни на постах охраны.

Национальная лаборатория Хоукинса.

Терри припарковалась, и все поскорее выбрались из машины. Кен и Глория вылезли с заднего сиденья и с тихим щелчком закрыли двери.

Терри отперла багажник. Она хотела было спросить, как правильно нести устройство, но Элис опередила девушку и сгребла его в охапку. Оно было завернуто в лоскутное одеяло, однако даже ткань не могла скрыть необычную, неправильную форму.

Эта штука поражала воображение. А еще она могла поразить током.

– Фонарики? – напомнила Элис.

– Один за всех и все за одного, – сказал Кен. Он достал фонарики из багажника и раздал всем, кроме Элис.

– Блокнот? – спросила Терри.

– И мой любимый карандаш, – кивнула Глория.

Кен включил свой фонарик.

– Я могу повести вас, – сказал он. Яркий луч прорезал тьму и создал впереди длинную дорожку. – Элис, иди передо мной, я буду светить тебе.

– Я могу держать фонарик в зубах, – откликнулась она. – В кино как-то видела.

– Я буду освещать тебе дорогу, – повторил Кен без намека на вопросительную интонацию. Элис сдалась, и они двинулись вперед.

– Нервничаешь? – спросила Терри у Глории.

Они пошли следом, но фонарики включили не сразу, а когда уже миновали несколько деревьев.

Ветки задевали рукава зимней куртки Терри. Было холодно, в воздухе то и дело появлялись облачка пара изо рта. Они напоминали туман.

– Чрезвычайно, – ответила Глория.

– Я тоже, – ответила Терри. Она была словно сама наэлектризована сейчас. Как будто в нее ударила молния и проникла в вены.

Терри проследила взглядом за лучом своего фонарика и заметила впереди два замерших в ожидании силуэта. Она догнала сначала Кена, а через несколько шагов – Элис.