Диана вздохнула. Делгадо увидела, как часть энергии, нужной для борьбы, покинула ее, и она слегка осела на виниловом сиденье.
Она старалась. Пыталась бороться. Но каких сил ей это стоило… Делгадо не могла себе даже представить.
– Послушай, Диана, я не могу рассказать тебе все. И если кто-нибудь узнает хоть что-нибудь, то мы все окажемся в очень большой беде. Твой муж не в бегах. Я не знаю, где он, но он не исчез. Двойное убийство – прикрытие. Он работает с оперативной группой федералов, которая пытается нейтрализовать крупную преступную банду – ту самую, которая имеет отношение к серии убийств с картами Зенера.
Делгадо замолчала. Диана внимательно смотрела на нее. Затем улыбнулась, и на глаза ее навернулись слезы.
Сара перестала терзать блин и подняла глаза:
– Что случилось, мамочка?
Диана снова погладила ее по волосам.
– Тебе не о чем беспокоиться, милая, – сказала она, затем повернулась к Делгадо и вытерла слезы.
– Расскажи мне все, что знаешь, – попросила она.
Делгадо кивнула, сделала глоток кофе и начала свой рассказ.
Глава двадцать восьмая
Встречное расследование
10 июля 1977 года
Манхэттен, г. Нью-Йорк.
Делгадо добралась до последнего адреса, указанного в списке Джейкоба Хелера, только во второй половине дня в воскресенье. Оказалось, что там находился общественный центр Нижнего Манхэттена – приземистое современное здание, зажатое между старинными многоквартирными домами, которые теперь занимали небольшие промышленные предприятия.
Это было уже третье место, где успела побывать в этот день Делгадо. Всего же с начала расследования ей удалось посетить две встречи «анонимных алкоголиков» и две группы поддержки для ветеранов военных действий. Было опасение наткнуться на не очень теплый прием, но, как оказалось, ей везде были рады. Конечно, очень скоро она поняла, что в таких местах никого не осуждают и рады вообще всем. В этом и заключался смысл собраний подобных групп. Более того, и участие, и присутствие было сугубо добровольным, поэтому Делгадо могла спокойно сидеть и наблюдать, не вызывая ни малейшего подозрения.
Но правильным ли был именно такой подход к расследованию, Делгадо не могла бы сказать с уверенностью. Из четырех встреч, на которых она побывала, лишь в одной группе – специальной для ветеранов Вьетнама – удалось нащупать связь с серией карточных убийств.
И эта связь даже не была прямой. Беседуя с некоторыми участниками во время перерыва на кофе, Делгадо узнала, что группа, к которой она присоединилась, была создана относительно недавно – из остатков более ранней, внезапно распавшейся после исчезновения организатора.
Организатора звали Джонатан Шнетцер.
Первая жертва.
А когда Делгадо показала им фотографию Джейкоба Хелера, позаимствованную ею из уголовного дела, то его опознали сразу двое членов группы, несмотря на плохое качество изображения. Да, он посещал собрания прежней группы пару раз.
Наконец-то прогресс. Но, хотя Делгадо поняла, что вышла на верный путь, предстоящая задача все еще казалась огромной. Она нашла зацепку, но только на одном собрании из четырех, а время между тем уже приближалось к четырем часам дня. Побывать бы на всех собраниях одновременно, но, к сожалению, такое было невозможно.
Здесь она сама по себе – расследует дело, которое ей даже не полагалось вести.
Заглянув в фасадные окна общественного центра, Делгадо увидела объявление на стекле – почти не отличимое от множества других, которые специально приклеили так, чтобы можно было прочитать с улицы.
Она оказалась в нужном месте. Но неужто опоздала?
Объявление гласило: «Встреча ветеранской группы в 16:00 отменяется».
Ветеранская группа? Должно быть, та самая.
Глубоко вздохнув, Делгадо вошла в общественный центр и направилась к стойке регистрации. Женщина, сидевшая за ней, передвинула очки с переносицы на кудрявую голову и взглянула на Делгадо.
– Чем могу помочь?
Пришло время менять тактику. Делгадо выудила из сумочки полицейский жетон и подняла до уровня ее глаз. Женщина уставилась на него, вернув очки на переносицу. Затем посмотрела на Делгадо поверх стекол.
– Что-то случилось?
– Я детектив Делгадо.
– Хм… хм…
Делгадо убрала жетон и указала на фасадное окно с массой наклеенных на нем объявлений.
– Ветеранская группа должна была собраться в четыре?
– Ах, это… – Женщина встала со стула и подошла к окну, затем наклонилась и тщательно рассмотрела объявления, прежде чем сорвать со стекла одно из них. – Рано или поздно пришлось бы это сделать. Упомянутая группа здесь больше не собирается.
– А когда она собиралась в последний раз?
Женщина вернулась на свое место.
– Сейчас поглядим.
У ее локтя лежала большая книга, уже открытая. Женщина пододвинула ее к себе поближе и стала листать страницы, читая верхнюю строчку каждого листа и проводя по ней пальцем, прежде чем перевернуть.
– Вот, нашла. Вообще-то, уже прошел целый месяц. Они собирались два раза в неделю – в среду вечером и в воскресенье днем. – Женщина нахмурилась и заглянула в следующую страницу. – Вот здесь… Аренда оплачена на месяц вперед, но последние восемь собраний не состоялись. Извините, то объявление следовало снять уже давно. – Она помолчала, затем подняла глаза. – Да, именно так.
– Вы можете что-нибудь вспомнить?
Женщина опять углубилась в книгу, постукивая пальцем по одной строчке, затем снова подняла глаза и снова надела очки.
– Вот та самая среда, в которую впервые не состоялась встреча. Группа собралась, но организатор не пришел. Они стали выяснять, где он. Линда – это моя коллега, сегодня ее нет – пыталась до него дозвониться, но он не брал трубку. То же самое повторилось в воскресенье. Пришло несколько человек, и мы снова пытались дозвониться. Бесполезно.
Делгадо посетило чувство, что она знает уже ответ на свой следующий вопрос.
– Вы можете назвать имя организатора?
– Ну, Линды пока нет… Но я могу посмотреть по телефонному номеру. А вам не требуется для этого ордер или что-то в этом роде?
Делгадо покачала головой:
– Мне нужно только имя.
Женщина шмыгнула носом и снова открыла свой гроссбух. Затем еще раз провела пальцем по строчкам и постучала по странице.
– Сэм Барретт…
Она подняла и развернула книгу так, чтобы Делгадо могла прочитать то, что в ней было записано.
Догадка оказалась верной. Ветеранской группой руководил Сэм Барретт.
Вторая жертва.
Остался последний вопрос. Делгадо вынула фотографию Джейкоба Хелера и показала женщине.
– Вы когда-нибудь видели здесь этого человека?
Очки опустились вниз. Женщина то приближала, то удаляла от себя фотографию, хмуря лицо.
– Возможно. Не знаю. Трудно сказать. Фотография очень неразборчивая.
Делгадо кивнула.
– Подумайте как следует.
Женщина вздохнула так тяжело, будто Делгадо заставляла ее делать что-то неимоверно трудное. Она вновь посмотрела на фото, затем протянула его обратно.
– В среду. Он был здесь в среду, когда вся группа выясняла, где их организатор. А что, собственно, произошло? Нам здесь не нужны неприятности.
Делгадо положила фотографию обратно в сумочку.
– Не волнуйтесь, неприятностей не будет. Вы мне очень помогли, спасибо.
Она повернулась и пошла к выходу. Проходя через дверь, она услышала, как женщина снова тяжко вздохнула.
Выйдя на тротуар, Делгадо остановилась и стала обдумывать все, что она узнала о Джонатане Шнетцере, Сэме Барретте и Джейкобе Хелере.
Затем резко развернулась на месте и направилась в центр города.
Предстояла еще одна встреча, которую не хотелось пропустить. Еще один человек, с которым следовало поговорить.
Доктор Лиза Сарджесон.
Делгадо взглянула на часы. Если она поторопится, то сможет еще успеть.
Глава двадцать девятая
Позднее прибытие
10 июля 1977 года
Бруклин, г. Нью-Йорк
Делгадо пришла на семинар Лизы с запасом в несколько минут. Пробираясь по залу в толпе людей, занимавших свои места, она привлекла внимание руководителя группы.
– Здравствуйте, детектив! Не ожидала вас здесь увидеть. – Затем Лиза нахмурилась. – Что-то случилось?
– Просто хотела задать вам несколько вопросов.
Лиза поморщила нос.
– А это очень важно? Я собираюсь начать семинар.
Делгадо открыла сумочку.
– Надеюсь, не отниму у вас много времени. – Она вынула фотографию Джейкоба Хелера. – Вам знаком этот человек?
Но Лиза уже качала головой:
– К сожалению, нет. А кто он?
Наверное, попытка того стоила.
– Его зовут Джейкоб Хелер, – ответила Делгадо. – У нас есть основания полагать, что в последние недели он посетил несколько групп поддержки по всему городу.
Лиза поджала губы.
– Ну, у нас не совсем группа поддержки. И случайных людей здесь обычно никогда не бывает. Я никогда не встречала этого человека и даже не слыхала его имени.
– Ладно. А вам знакомы Джонатан Шнетцер или Сэм Барретт?
Лиза покачала головой:
– Опять же, нет. Я никогда о них не слышала.
Делгадо перевела дыхание.
– Что ж, спасибо.
Ее плечи поникли, но, увидев озадаченное выражение на лице Лизы, она не смогла удержаться от усталого смеха.
– Все в порядке, правда, – сказала Делгадо. – Я просто пытаюсь найти какие-то зацепки.
– Ну, если смогу чем-то помочь, звоните в любое время. – Глаза Лизы расширились. – Это ведь не из-за карт, да?
– Боюсь, я не имею права вдаваться в подробности, – ответила Делгадо.
Хоть это и правда, но она говорила так скорее для прикрытия собственной задницы. Ведь если выяснится, что она занималась этим расследованием во время отпуска, который предоставил ей капитан, то придется чертовски дорого за это заплатить.
– Но спасибо, что уделили мне время.
Оглядевшись, Делгадо заметила, что все участники уже расселись по местам и негромко переговаривались друг с другом, ожидая начала семинара.
– Пожалуй, не буду мешать. Если выяснится что-то новое, я дам вам знать.
Делгадо прошла по проходу между стульев и распахнула двойные двери в конце зала. Оказавшись в главном холле, она прошла мимо высокого мужчины с короткой стрижкой в военном стиле и бородой, обрамлявшей острый подбородок. Глаза мужчины были прикрыты серебристыми очками-авиаторами. Видимо, один из опаздывающих участников семинара.
Погруженная в свои мысли, Делгадо не стала обращать на него внимания.
Глава тридцатая
Прибытие Змея
10 июля 1977 года
Бруклин, г. Нью-Йорк
– Отличная получилась встреча! Должен вас поздравить с отличной методикой.
Лиза продолжала собирать сумку. Встреча реабилитационной группы только что закончилась, и один или два участника задержались у двери, желая поболтать, пока их психолог не закрыла зал.
Мужчина прошел по проходу между рядов старых, обшарпанных стульев, расставленных лицом к холлу старинной методистской церкви. Когда Лиза подняла глаза, мужчина жестом указал на стулья. Несмотря на то что на лице его были зеркальные очки-авиаторы, она поняла, что он имеет в виду.
– О, спасибо, – сказала она, махнув пачкой бумаг. – Мне действительно не помешала бы лишняя рука. Раньше я заставляла группу помогать мне собираться в конце каждой встречи, но потом решила, что это будет слишком похоже на школу.
Мужчина рассмеялся и начал складывать стулья в штабели и расставлять вдоль стены – рядом с видавшим видом пианино. Лиза наблюдала за ним, уперев руку в бедро. Когда он повернулся, чтобы перенести следующий ряд стульев, она нахмурилась.
– Простите, мне кажется, мы незнакомы. Вы не участник группы?
Мужчина остановился на секунду, затем продолжил убирать стулья. Он был высок, с загорелой кожей, коротко подстриженными волосами и растительностью на подбородке. Подобно летчикам он носил черную кожаную куртку поверх пурпурной рубашки. На шее висела цепочка с двумя прямоугольными подвесками.
Лиза насторожилась, опасливо поглядывая на незнакомца. Несмотря на то что реабилитационная группа набиралась исключительно по приглашениям (подбор участников координировался с директорами благотворительных фондов, которые управляли программой), методистская церковь всегда являлась общественным местом, чьи двери были открыты для всех. Благотворительным фондом осуществлялось особое бронирование, но это не обязывало Лизу запирать каждый раз двери перед началом сеанса. Зайти сюда мог кто угодно.
Включая этого человека.
Если честно, он выглядел как любой другой в ее группе. Тут все было организовано иначе, чем в Руквуде, где благотворительные фонды не имели доступа к заключенным. В отличие от института здесь она должна была работать немного по-другому, помогая реабилитации тех, кто не только освободился, но сам хотел наладить для себя нормальную жизнь на воле. Благотворительная организация старалась как можно раньше выявить тех, кто подвержен риску, – ведь чем раньше они приступят к работе, тем успешнее будет результат. Поэтому члены группы (по крайней мере, некоторые из них) часто оказывались с тяжелыми характерами – несмотря на то, что приходили сюда добровольно, с искренним желанием что-то изменить в своей жизни, чтобы не загреметь за решетку вновь.
Мужчины (а, как правило, все они были мужчинами), присоединившиеся к группе Лизы, подвергались также и другим рискам. Их уязвимость в качестве добропорядочных граждан, их неуверенность в жизни делали их легкой добычей для вербовщиков банд, которых в Нью-Йорке развелось более чем достаточно.
Банд вроде той, к коей принадлежал этот незнакомец.
Потому что, когда он в третий раз относил стулья, Лиза увидела изображение на спине его куртки – красную свернувшуюся в кольца змею, щелкавшую раздвоенным языком. А под рисунком одно только слово: «Гадюки».
Лиза вздохнула и пошла к мужчине. Она уже имела опыт общения с подобным контингентом. Чтобы вывести ее из равновесия, требовалось нечто большее, чем бандитский рисунок на куртке.
– Прошу прощения, – сказала она, приблизившись к мужчине почти вплотную. Тот обернулся. – Вы должны уйти, немедленно, или я вызову полицию.
Мужчина поднял руки, как бы сдаваясь, и кивнул. Лиза инстинктивно шагнула назад, чтобы держаться от него подальше. Возможно, сто́ит позвать кого-нибудь на помощь – например, из тех, кто любил подзадержаться после семинара, чтобы поболтать у дверей. Лиза такое поведение поощряла. Это была видимая часть процесса обучения их дружбе и умению объединяться с другими – так сказать, умению создавать вокруг себя собственные группы поддержки.
Сумка Лизы стояла в передней части зала. Внутри лежал газовый баллончик и телескопическая дубинка. Проживая в Нью-Йорке, женщина должна проявлять осторожность.
Она справится сама.
Она справится с ним.
– Простите, – произнес мужчина. – Я не хотел вас пугать. Могу заверить, что не причиню вам не только вреда, но даже лишнего беспокойства.
Лиза отошла еще дальше. В его поведении было нечто странное – он говорил совсем не так, как обычный уличный бандит. Он был образован и умен. Совсем другим. Даже руки он специально держал так, чтобы она могла их видеть.
– Я сказал только то, что хотел сказать. У вас отличная группа. Великолепная работа. Работа, в которой нуждается наш город и все люди в нем. Я просто хотел вас поздравить. В первую очередь я пришел сюда именно за этим.
Лиза склонила голову набок.
– Вы пришли, чтобы меня поздравить?
Мужчина рассмеялся.
– Да, но не только. Я хочу предложить вам работу.
Лиза нервно моргнула.
– Простите, я вас правильно поняла?..
Мужчина кивнул.
– Я представляю организацию…
– В смысле банду, – перебила Лиза, указав на спину мужчины. – «Гадюки». Или вы забыли, что у вас написано на куртке?
Мужчина рассмеялся.
– Да, «Гадюки». Но, как я уже сказал, мы не банда. Мы организация. Конечно, я позаимствовал некоторые элементы из разных источников, но это не криминальное предприятие. Правда, и не совсем благотворительность, как у вас здесь, но цели наши схожи – помочь тем, кто нуждается в помощи. Вроде тех, кто ходит в вашу группу. И я хочу, чтобы вы присоединились к нам.
Лиза покачала головой. Убедившись, что мужчина не собирается набрасываться на нее, она прошла в переднюю часть зала. Там она перекинула ремень сумки через голову и принялась нервно запихивать в нее оставшиеся бумажные материалы.
– Простите, но что бы вы ни предложили, я в этом не нуждаюсь. Желаю удачи с вашей группой, но меня здесь все устраивает. Спасибо.
– Включая деньги?
Лиза помедлила.
– Что вы имеете в виду?
Мужчина развел руками, указав на зал.
– Вас засунули в эту мрачную дыру, где почти ничего не платят, чтобы вы надрывались, спасая десятки человеческих душ. Работайте со мной, и вы спасете сотни, причем без риска задолжать за квартплату.
Лиза снова покачала головой.
– Мне действительно пора уходить.
Мужчина прошел к ней через весь зал.
– Неужели вы не хотите что-то изменить в своей жизни? Совершить нечто значительное? И важное? Помочь людям. Вы же этим занимаетесь. Это то, для чего вы родились на свет. Поработайте со мной, и вместе мы сможем помочь всему городу.
Лиза недовольно вздохнула. Она слишком долго возится с этим человеком, но что-то из сказанного им не давало ей покоя.
– Откуда вы узнали, кто я и чем занимаюсь? Вы не являетесь частью группы. Вы с кем-то из нее знакомы? Вам кто-то что-то рассказывал?
– О, доктор Сарджесон, я хорошо знаю вас. Знаю ваши работы. Ваша диссертация по методологии социологической реинтеграции – это настоящее произведение искусства, если позволите так выразиться. Я внимательно изучил ее. У вас выдающийся ум.
Ну, здорово! Значит, он маньяк, который вместо того чтобы заглядывать в окна, просиживает время в публичной библиотеке.
Лиза вдохнула побольше воздуха, чтобы высказать все, что она по этому поводу думает, как вдруг мужчина поднял руку.
– У вас есть ручка?
От неожиданности она так резко закрыла рот, что зубы ее клацнули.
– Что? Ручка?
Мужчина кивнул и вынул из внутреннего кармана красную спичечную пачку. Он повертел ее в руках, словно решая, может ли она ему еще пригодиться, затем протянул к Лизе вторую руку. Лиза нахмурилась, но как-то бессознательно залезла в сумку, вытащила из нее ручку и вложила в его ладонь.
Мужчина отошел к пианино и, облокотившись о верхнюю крышку, принялся что-то писать на открытом клапане спичечной пачки.
– Вот здесь мы находимся. Подумайте о моем предложении. Почему-то мне кажется, что вы передумаете. Когда будете готовы, приезжайте. Я буду ждать.
Он оторвал клапан от пачки и протянул ей. На белой стороне был написан адрес – где-то в Бронксе.
Она подняла глаза:
– А что такое…
– Это ваше, – перебил он, протянув ей ручку. Она взяла ее и положила в сумку.
Затем он повернулся и пошел к выходу из зала. Где-то на полпути он остановился и крикнул через плечо:
– Было приятно снова увидеться с вами, доктор Сарджесон. Надеюсь, вы примете правильное решение.
И ушел. Дрожащая Лиза осталась в зале одна.
Она стояла некоторое время неподвижно, потом посмотрела на кусочек картона в своей руке.
Вздохнув, она бросила его в сумку и вдруг осознала, что половина стульев до сих пор не убрана.
Сбросив сумку на пол, она принялась за работу. Образ странного мужчины никак не выходил из ее головы.
26 декабря 1984 года
Лесной домик Хоппера
г. Хоукинс, штат Индиана
Увидев растерянное выражение на лице Оди, Хоппер остановился и посмотрел на часы. Было довольно поздно, хотя он подозревал, что на самом деле устал больше, чем она.
Оди сложила губы в форме буквы «о».
Хоппер приподнял бровь.
– У нас вопрос с последнего ряда?
Оди скрестила руки на груди.
– Откуда ты все это знаешь? О том, что происходило с Делгадо и Лизой. Тебя же там не было.
– В смысле «откуда знаю»?
– О Делгадо и Лизе, – повторила Оди. – Тебя там не было.
– Справедливое замечание, – ответил Хоппер. – Но мы… в смысле Делгадо и я, собрали потом все это по частям. Нам пришлось допросить всех, кто имел к этому отношение, чтобы написать потом большой официальный отчет. Честно говоря, на писанину ушло гораздо больше времени, чем мы потратили на само расследование. Пришлось даже потом лететь с этим отчетом в Вашингтон и представлять его какой-то федеральной безликой комиссии, одетой в одинаковые деловые костюмы. Комиссия выжала из нас все соки, хотя для меня так и осталось загадкой, кто они такие были. – Хоппер усмехнулся. – В общем, на самом деле это некий итог.
Оди медленно кивнула, но по выражению ее лица Хоппер понял, что она все еще сомневается.
– Конечно, я признаю, что некоторые сведения были слишком отрывочны. Мы постарались сделать все возможное, чтобы ничего не упустить, но у нас никогда не будет полной картины того, что происходило и что при этом думали люди. – Хоппер наклонился вперед над столом. – Это еще одна сторона работы детектива. – Он подвигал обеими руками ладонями вниз по столу так, будто раскладывал невидимые карты. – Ты берешь разрозненную информацию: заявления, материалы допросов и то, что сумел добыть сам, и выясняешь, как это все сочетается. Это нелегко, потому что иногда бо́льшая часть информации не имеет смысла и показания свидетелей – не то, что происходило на самом деле, даже если они абсолютно уверены, что говорят правду. Хоть я и рассказываю тебе эту большую историю, но делаю это только сейчас, спустя годы, потому что она сидела в глубине моего сознания достаточно продолжительное время. Иногда только так можно оглянуться назад и понять, что случилось на самом деле.
Он откинулся назад, положив руки на колени, и пожал плечами.
– И даже теперь остались некоторые пробелы, которые требуется заполнять – даже если нет полной уверенности в своей правоте. Но, как я уже сказал, – это часть работы. Детектив должен собрать все, что знает, и расследовать преступление, надеясь при этом, что если он все сделает как можно более тщательно, то дело не рассыплется.
Оди смотрела на стол. Хоппер не мог прочитать выражение ее глаз, но не был уверен, что ему это нужно. История была большой, запутанной и, черт возьми, оказалась намного длиннее, чем он предполагал.
И довольно мрачной.
Он не осознавал этого, начиная свой рассказ, и, как бы ни подвергал ее цензуре для Оди, все время задавался одним вопросом – не слишком ли он далеко зашел? С другой стороны, он должен рассказать правду о том, что произошло – не только ради нее, но и ради себя. Эти воспоминания ему не доводилось прокручивать в голове уже очень давно, но Оди хотела… и нуждалась в том, чтобы знать о его прошлом.
Но… может, история о сатанинском культе и серийном убийце была не тем крутым приключением, о котором стоило знать его юной падчерице. Он попытался вспомнить, каким был в ее возрасте и как мог отреагировать на тот же рассказ.
Но вряд ли это воспоминание даст ему какие-то ответы.
Он снова наклонился над столом.
– Послушай, милая, уже поздно. Может, лучше отложить продолжение истории на завтра?
Оди подняла голову:
– Нет!
– Хм… ладно. – Хоппер склонил голову набок. – А это… ну… не слишком страшно для тебя?
Оди помедлила, будто очень тщательно обдумывала вопрос.
– Все нормально, – ответила она, улыбнувшись. – Всего лишь… наполовину страшно. – Улыбка ее померкла. – Только…
– Что «только»?
– С тобой на самом деле все было в порядке? – Она прищурилась, словно пытаясь разгадать логику. – Ты сейчас здесь… значит, ничего плохого не случилось!
Хоппер улыбнулся. Затем расхохотался. Лицо Оди посветлело, ее явно отпустило напряжение.
– Да, Оди, для меня все окончилось благополучно. Я жив и здоров.
Оди удовлетворенно кивнула.
– Так ты хочешь продолжения?
Она улыбнулась.
– Ну что ж… На чем я остановился?
Продолжив рассказ с того места, где он прервался, Хоппер вспомнил о вопросе Оди и ее беспокойстве.
Да, все окончилось благополучно.
Только…
Глава тридцать первая
Делгадо делает звонок
12 июля 1977 года
Бруклин, г. Нью-Йорк
Делгадо взяла трубку телефона, затем положила ее на рычаг. После чего проделала так еще три раза, прежде чем зарычать на себя и еще раз пройтись по кругу внутри своей крошечной квартиры.
Чтобы сделать то, что она собралась сделать, следовало быть уверенной, что она поступает правильно. Делгадо мучительно размышляла об этом весь вчерашний вечер, прокручивая в голове аргументы «за» и «против».
Потому что если она позвонит, то это все – назад пути уже не будет. Придется идти ва-банк, и к черту любые последствия.
Так что да, она должна быть уверена, что поступает правильно. Но если она ничего не предпримет сегодня, то завтра, может, будет уже слишком поздно.
Она вернулась в гостиную, стараясь не поскользнуться на десятках листов, разбросанных по полу. На диване валялся весь исчерканный блокнот, за которым она провела несколько часов вчерашнего вечера, перегоняя свои мысли и теории во что-то, как она надеялась, связное.
Она взяла блокнот и снова перечитала последнюю страницу собственных заметок. В верхней части были написаны два имени, обведенные овалами и со связующей линией между ними.
Джонатан Шнетцер. Сэм Барретт. Оба руководили группами поддержки для ветеранов войны во Вьетнаме. Обе группы вели достаточно успешную деятельность – по крайней мере, до тех пор, пока их руководители внезапно не исчезли, вынудив группы распасться.
Третья жертва, Джейкоб Хелер, на первый взгляд казалась лишней, – но его убийство вписывалось в теорию Делгадо. Может, это было немного неаккуратно, может, она торопилась с выводами, но… вполне вписывалось. Она была в этом уверена.
Потому что Джейкоб Хелер, специальный агент, оперативник из особой федеральной группы Гэллапа, работавший под прикрытием, успел посетить каждое из мест, указанных в его списке, – в том числе те, которыми руководили Шнетцер и Барретт.
И после каждого его визита лидеров групп убивали, после чего группы распадались. Вскоре после этого и сам Хелер пал жертвой. Его убил карточный убийца, потому что он успел его вычислить. Кто-то нацелился на группы, на их лидеров – по причинам, которые все еще оставались загадкой для Делгадо, – и Хелер шел за ним по пятам.
Поэтому его пришлось убрать. Так он стал третьей жертвой.
Делгадо остановилась и покачала головой. Но верна ли ее теория? Или она хочет, чтобы была верна? Это ведь совершенно разные вещи.
И какое к этому имеет отношение Лиза? И имеет ли вообще? Конечно, она знает, что такое карты Зенера и ведет одну из групп по адресу, который входил в список Хелера. Но Делгадо лично убедилась, что существуют десятки организаций, которые используют зал методистской церкви для своих собраний.
Но чем занимался Хелер? Он расследовал дело «Гадюк» и каким-то образом вышел на серийного убийцу? Или пересечение его расследования и карточного убийцы стало чистой случайностью? Может, он стал жертвой по ошибке, когда серийный убийца подумал, что преследуют его, а Хелер на самом деле занимался чем-то другим?
Делгадо смотрела в записи до тех пор, пока буквы не стали расплываться перед ее глазами. Затем она бросила блокнот на диван, сделала еще один круг по квартире, после чего приняла решение.
Потому что есть шанс, что она обнаружила что-то существенное. Что-то полезное. Что-то такое, что может помочь ее напарнику, где бы он сейчас ни находился.
Она вернулась к телефону, взяла трубку и набрала номер местного отдела ФБР. На звонок ответили после нескольких гудков.
– Я детектив Розарио Делгадо. Из 65-го участка. Мне нужно поговорить со специальным агентом Гэллапом, и как можно скорее.
Глава тридцать вторая
Время принятия решений
13 июля 1977 года
Бруклин, г. Нью-Йорк
– Послушай, Джерри, я не понимаю. Что ты хочешь мне этим сказать? – Лиза расхаживала по квартире, волоча за собой длинный телефонный провод по всем закоулкам жилого пространства и уставившись в пол в попытке понять, о чем, черт возьми, говорит ее «босс» – если так можно было назвать председателя правления благотворительного фонда, финансировавшего ее программу.
В том, что он говорил, не было никакого смысла. Вообще никакого.
– Простите, доктор Сарджесон, – снова заговорил ей в ухо Джерри. Она явственно представляла себе, как он сидит в маленьком душном офисе где-то в Нижнем Манхэттене. – Но я уже не знаю, какими словами это выразить. Мы требуем, чтобы вы немедленно свернули программу. Правление согласилось выплатить вам жалованье до конца месяца, но других денег больше не будет.
Лиза остановилась посреди коридора и хлопнула себя с досадой по лбу.
– Но я все равно не понимаю…
Джерри вздохнул на том конце провода.
– Мне очень жаль, правда. Но нам сократили бюджет, и мы больше не можем тащить ваш экспериментальный проект.
Рука Лизы крепче сжала телефонную трубку. Он только что сказал…
– «Экспериментальный»? Ты смеешься надо мной, Джерри? Это не эксперимент. Вы взяли на себя обязательство финансировать нашу группу в течение года и даже в полугодовом отчете написали, что результат превосходен. А мне сказали, что результат даже лучше, чем вы могли надеяться. Черт возьми, даже полицейский департамент Нью-Йорка прислал нам благодарственное письмо. Мне что, достать его и прочитать тебе по телефону, Джерри?
– Доктор Сарджесон… Лиза… Я все понимаю…
– А я – нет!
Джерри вздохнул снова.
– Слушай, я буду откровенен. Все дело в деньгах. У нас их больше нет – вообще никаких.
– Как это «никаких»?
– Выгляни в окно, Лиза, – сказал Джерри с ноткой раздражения в голосе. – Нью-Йорк уже не тот, каким был раньше. Некоторые люди уже с этим смирились и не верят, что можно что-то исправить. К сожалению, это касается и некоторых наших благотворителей. Так что извини, но мы не сможем позволить себе продолжать.
Лиза вернулась в гостиную и плюхнулась на диван под окном. Затем покачала головой.
– Мы не можем просто взять и бросить их, Джерри – этих людей в группе. У них наметился определенный прогресс. Нужно продолжать. Мы не можем просто отменить встречи. Ты же знаешь, что с ними тогда будет.
– Мне кажется, вы не очень доверяете себе, доктор Сарджесон. Или нам…
– Не поняла?
– Правление согласилось помочь перевести участников программы в другие группы. Возможно, ваша программа была лучшей в городе, но вы не единственная, кто пытается помочь этим людям. Безусловно, работа проделана превосходная. Вы действительно им помогли. Разумеется, нарушение режима – это не очень хорошо, но мы постараемся свести его к минимуму. Они не только справятся, но и будут вам благодарны.
Разговор продолжился – по крайней мере, со стороны Джерри. Лиза позволила своим мыслям плыть по течению, пока председатель совета что-то зудел ей в ухо.
Она не могла в это поверить. Вся работа, все затраченное время, все усилия… Слиты. Просто так.
Конечно, это был не первый раз, когда ее «кидали», но в Институте Руквуда по крайней мере она вовремя узнала, что корабль тонет, и сумела выбраться из него. С другой стороны, работа с благотворителями приносила бо́льшее моральное удовлетворение, несмотря на низкую зарплату.
Она бы ни за что не бросила ее. Не смогла… и не стала бы.
Но сейчас, похоже, у нее не осталось выбора. Она закончила этот бессмысленный разговор. Прежде чем попрощаться, Джерри принес еще больше извинений, выразил еще большее понимание и восхищение ее превосходной работой… нет, даже образцовой! Дело не в ней, дело в них…
Лиза бросила трубку на рычаг и откинулась на спинку дивана, подняв голову и закричав в потолок. Затем она закрыла глаза и сидела так несколько минут.
Потом села. Она не оставит это просто так. Да, она проводила исключительную работу. Да, она помогала людям.